От печали до радости (2020 год). Цитаты и фразы из фильма

Режиссёр: Эдуард Парри

История крепкой дружной семьи Трифоновых, целой рабочей династии, которая трудится на местном градообразующем предприятии. Володя Трифонов − глава семьи, передовик труда, участник и победитель заводских конкурсов художественной самодеятельности, добрый мужик с чувством юмора. Все в семье хорошо, пока младший сын Пашка не влюбляется в женщину из покрасочного цеха, которая намного старше его, да еще и с тремя детьми.

Все фразы и цитаты

(Звучит легкая лирическая музыка.)
- Вот же льет-то, а!
- Да. - Вот зараза!
Зонт-то взял?
- Я ж думал, ты взяла.
- Я ж сказала, слушала прогноз
погоды, что будет дождь.
"Не забудьте зонтик!" - сказала?
- Значит, что?
- Что?
- Значит, Пашка взял.
- Я надеюсь, зонтик никто не забыл?
- О-о...
- Что, никто не взял?
- Да ну вас. Я ничего не пойму.
Почему меня никто не слушает?
- А чего ты сейчас на меня смотришь?
- А на кого мне сейчас посмотреть?
- Ну сама бы взяла.
- Чего?!
- Чего?
- Сама?
Завтра пораньше встанешь,
пойдешь на кухню завтрак готовить.
Потом накроешь, всех покормишь,
соберешь грязную посуду.
А я в это время в туалете посижу,
новости в телефоне почитаю.
А потом пойдешь, выдашь всем
чистые трусы, носки, рубашки.
А я на балкон пойду и буду курить
с удовольствием, и кофе пить.
- Так мы долго не протянем.
- Да.
- Поэтому пускай все остается
как есть.
- Зараза, а!
Что же это за порода трифоновская!
- Да ладно, пошли!
- Вы можете без шуток?
- А чего у нас сегодня с юморком-то?
- Автобус, автобус!
- Ты матери-то уже сказал?
- Нет пока.
- Я на твоем месте бы озвучил.
А то она спланирует выходные -
и будешь на даче грядки полоть.
- Мам!
- А?
- Я завтра в Москву еду.
- Чего?
- В Москву завтра, говорю, еду,
профсоюз путевки раздал.
В пятницу поеду,
к понедельнику вернусь.
Будут только наши, заводские.
- Ты чего, взял эту путевку, что ли?
- Почему нет?
Там фестиваль фейерверков, музеи.
Чего не поехать-то?
- Правильно, правильно, пусть едет.
Все лучше, чем дома сидеть.
- Ты что говоришь-то такое?
Ты знаешь, кто в Москву-то
у нас едет?
Мужики озабоченные и бабы,
у которых чешется одно место.
Салюты, думаешь,
они там будут смотреть?
- Я стесняюсь спросить,
откуда ты знаешь такие подробности?
- Знаю, знаю. Вот после таких поездок
у нас по заводу слухи ходят.
Та от мужа ушла,
тот с чужой бабой снюхался,
а эта вообще от чужого мужика
забеременела.
- Тогда, Пашка, точно надо ехать.
- Ага.
Мать: - Ну дурак, что ли, ты?
- И смотри там, чтоб как следует!
Не опозорь фамилию Трифоновых.
- Иди в баню!
- Ну правда...
Ну что, будем внуков нянчить.
- Я с тобой серьезно говорю,
а ты начинаешь.
- Я тоже серьезно.
- Угу. Здрасте.
- Леха, чего ты молчишь?
- И это, про сувениры-то.
Ерунды всякой не бери,
они там цены ломят в пять раз дороже.
А если захочешь чего привезти,
привези какой-нибудь колбаски
хорошей, сырокопчененькой.
- Здрасте!
Тебе здесь колбасы,
что ли, не хватает?
- Чего? Там небось повкуснее,
Москва все ж таки.
- Здравствуйте!
- Здрасте. - Здрасте!
- Паша, а ты на экскурсию едешь?
- Еду.
- А вы говорили, одни старперы будут.
- А вы чего, тоже в Москву,
салюты смотреть?
- Да, тоже.
- У, ты какая!
- Ой, старпер, давай плыви!
- Поплыли, пап, пока не получили.
- Цех изготовляет продукцию
для машиностроения.
- И вертолетов?
- И вертолетов.
Токарная группа, оснащенная станками
не только нового поколения,
которые вы видели. Но у нас есть
и старые станки. Куда же без них.
Вот тот, кто вам нужен. Саныч!
- Ау?
- Киносъемочная группа с телевидения.
Пообщаться с тобой хотят.
- Валентиныч,
ты неисправимый человек.
- Саныч, только не начинай,
у меня дел за гланды.
Разбирайтесь сами.
- Добрый день!
- Добрый, добрый.
- Владимир Александрович,
мы снимаем информационный ролик
о вашем заводе.
- Это хорошо.
- И для небольшого интервью
ищем типаж -
человек рабочей специальности.
- Ага.
Слушайте, вот есть Виталька...
Давидович. Молодой, красивый.
Вот пускай он вам и рассказывает.
- Если надо - я всегда.
- Нам нужен герой вашего возраста.
- А я не могу.
- Почему?
- Я... Стесняюсь я. Все.
- Это что, тебя теперь
по телевизору покажут? - Ага.
Говорят, что я похож на типаж
человека рабочей специальности.
- А! А вон...
- Ага.
- И что, по местному покажут
или по центральному?
- По центральному, конечно.
- Что ты врешь, а?
- Ну или по местному, какая разница.
- А когда покажут-то?
- Это я не спрашивал.
- Ты чего, сдурел, что ли?
И чего, когда теперь смотреть?
Я хотела родственникам позвонить.
Сказать, мол, вот, покажут по телику.
А чего спрашивали?
- Да про разное.
Про жизнь, про завод.
- Про жизнь?
- Угу.
- А про меня спрашивали?
- А как же. Конечно.
- И что ты сказал?
- Я сказал, что недостатки есть,
но в целом женщина положительная.
- Ну зараза! Сейчас как ложкой...
- Саныч, погоди.
Саныч, нужен совет бывалого человека.
- Давай.
- У вас с женой как деньги хранятся -
вместе или порознь?
- Вместе.
- Дома или в банке?
- Ну, допустим, в банке. А что?
- А что, если тебе нужно
срочно что-то купить,
ты можешь, не спрашивая у жены,
пойти и снять сколько тебе нужно?
- Смотря что покупаешь.
- Лодку с мотором, например, можешь?
- Не советуясь с женой?
- Не советуясь. Причем точно зная,
что она против лодки.
- Хороший вопрос. - Ага.
По телевизору: "Первый день одного
из главных летних фестивалей столицы.
В Москве открылся международный
фестиваль фейерверков.
Свои работы по украшению ночного неба
представили художники
из России, Китая, Чехии..."
- Вова, ты чего не ложишься-то?
- Да вот сижу, думаю.
- О чем думаешь?
- Да обо всем понемножку.
О нас, о сыновьях...
Вот Ромка, например,
бац - и пилот вертолета.
Летит сейчас где-то
над Северным Ледовитым океаном.
Наш Ромка - и над океаном.
ЧуднО.
А вот Пашка другой. Пашка...
- Привет, батя!
- О! Привет.
- Как клев?
- Ой, да ничего, ничего.
Как там Москва?
- Нормально.
- Президента видел?
- Конечно.
- Да?
- Ага, два раза.
Сначала в магазине в очереди,
потом на автобусной остановке.
- Ты как съездил?
- Нормально съездил.
Колбасы привез.
- Сырокопченой?
- Разной.
- Да?
Да?! Леха, домой!
Ну вот, еще и Москва есть.
- Да, все брали и я взял.
Вот, пожалуйста, прошу.
- Ух ты! А зачем ты этот взял?
У нас тоже такой продается.
- Ну так это ж из Москвы.
- А, ну да.
- Вот маме подарочек. Вот к чаю.
- Как съездил?
- Пап, ты издеваешься надо мной?
Я тебе три раза уже сказал,
что хорошо съездил.
Отлично, замечательно съездил.
Красную площадь посмотрел,
в Третьяковку сходили.
Мне Врубель очень понравился.
Очень понравился.
- И все?
- Нет, ну еще вот вечером
фестиваль фейерверков.
Слушай, это видеть надо было.
Это словами не расскажешь вообще.
- Ну да, ну да.
А там вы это, в рестораны ходили, да?
- Конечно, конечно!
В "Метрополь".
- Да ладно!
- Пап, ты смеешься надо мной, что ли?
Ну какие "Метрополи"?
Нас в гостинице кормили, в кафешке.
- Ну вы там хотя бы выпивали?
- Ну...
Мать: - Кто выпивал?
Где? Сейчас получите.
- Привет, мамулечка!
- Ой! Ну, как тебе Москва,
понравилась?
- Да.
- Отдохнул? - Да.
- А что это такое?
- Что?
- Духами пахнет.
- Как нам завершить месяц
с положительным результатом?
Это первое. Более внимательно
и качественно подходить
к поставленной задаче.
Пользоваться только
операционными картами...
- Короче, поговорил с остальными.
В общем, все за то,
чтобы я брал деньги и покупал лодку.
Так что... все.
- Ты с каким мотором
собираешься лодку брать?
- Да обычный там, двухтактный.
Только это, короче, Саныч, слышь...
Сомневаюсь, короче, немного пока что.
- Ты это по поводу мотора?
- Да хрен с ним, с мотором.
Я вот насчет того,
что вообще правильно ли я поступаю,
что деньги беру.
А то, знаешь, она обидится,
опять на развод подаст.
- Если сомневаешься - не бери.
- Угу. А лодка?
Я же о ней два года мечтаю.
Короче, я думаю, может,
все-таки рискнуть, а?
- Я на твоем месте не рисковал бы.
- Вот что ты за человек такой,
Саныч, а? Я ж почти решился.
- Так, и еще. Кто не записывался
на "Ударную десятку",
подходите записывайтесь.
- Вот Задорин очень хочет записаться.
- А, я готов. А что надо делать?
- В центре ярмарку открыли вещевую,
такую хорошую.
Светка с Антоном были. Говорит,
купили ботинки и аж три футболки.
Две купили, а третью дают
бесплатно, в подарок.
Так что давай съездим сегодня
на ярмарку. Купим тебе рубашки,
Пашке кроссовки купим.
- Давай в выходные.
- Ну какие выходные-то?
Мы уже две недели на даче не были.
Там небось заросло все уж по пояс.
Сегодня и поедем. Да, Паша?
Паша!
- А.
- Говорю, давай кроссовки
сегодня тебе посмотрим.
- А... Я не могу.
- Это что такое - "не могу"?
- У меня дела.
- Какие такие дела-то?
- Ну дела.
Что, у меня дел,
что ли, не может быть?
- Может, расскажешь про свои дела?
- Мам, мне 27 лет.
У меня может быть
хотя бы какая-то личная жизнь?
- Мать, ну что ты в самом деле?
Что ж, он себе кроссовки
не сможет купить?
Давай мы сегодня с тобой
съездим на разведку, а он потом.
Давай?
- Ну давай.
Я мать.
Какие от меня могут быть тайны?
Давай еще вот эту, голубую померь.
- А Ромка? Я что-то не помню, чтоб
он тебе про свои дела докладывал.
Как в 17 лет уехал в летную школу,
так ты и знать не знала,
с кем он там гуляет.
- Что ты сравниваешь-то, а?
Ромка всегда самостоятельным был.
Он рано уехал.
А Пашка-то - в кого пацан?
- Ну считай, что и Пашка уехал.
- Отец! Полдвенадцатого уже.
- Детское время.
- Ноги убери. Позвони, где он?
- Я не... Я...
(Хлопок входной двери.)
О, вон он.
- Иди узнай, чего, хоть как он.
- Да ты успокоишься сегодня или нет?
- Да вдруг он выпил?
- Кто? Пашка?
- Узнай, тебе что, трудно, что ли?
Давай, иди.
- О господи, что ты за человек...
- Чего, батя?
- Это... Ужинать будешь?
- Чего?
- Мать спрашивает, ужинать будешь?
- А, не. Спасибо.
- Чего у тебя с телефоном-то?
- Сел.
- А-а... Просто мать волнуется.
А из-за нее - я.
Так-то мы рады,
если у тебя там кто появился.
Мы рады, особенно я.
Мать просто волнуется.
Но это из-за любви.
- Батя, ты что-то спросить хотел?
- Ну...
Ну вроде как да.
- Ну спрашивай.
- Красивая?
- Мне нравится.
- А что ж ты молчал-то, а? Пашка!
Отца не проведешь.
Нет, Паша, нет. Там надо сначала...
- Батя...
- Все, все, пошел, ага.
Давай, спокойной ночи. Ага.
- Ну чего там?
- Надюха, все.
- Чего - все? А?
- Надюха, все хорошо.
- Зараза такая! Ты вообще, что ли?
- Все просто отлично!
- Да иди ты!..
(Звучит лирическая музыка.)
- Смешно вас, мужиков,
слушать, особенно с утра пораньше.
- Здрасте.
- Это, конечно...
- Она?
- Чего?
- Ну догоняйте!
- Надя.
- А?
- На свадьбу позовешь?
- Чего?
- Ну и правда, какая свадьба?
Засмеют.
- Ты про что сейчас?
- Про что...
Про Пашку твоего и про эту.
- Про кого?
- Ты чего, не знаешь, что ли?
- Что?
- Слушай, ну все знают.
Ну, мать, ты даешь! Любка Звонарева,
на покраске работает.
Ну такая... русалка.
- Ну знаю Звонареву. И чего?
- Чего, она теперь с твоим Пашкой.
- Что - с моим Пашкой?
- Ну гуляет.
Или как там у них называется?
Встречаются они, в общем.
- Света, ты сдурела, что ли?
Ты чего? Ей сколько лет-то.
- Да в том-то и дело!
Сорок или сорок один.
Та еще, прости господи! Трое
ребятишек, и все от разных мужиков.
Ха! Да ее кто только не обхаживал.
А ей видишь, оказывается,
молоденькие нравятся.
Говорят, они еще в Москве снюхались.
Она его чуть ли не при всех
к себе в номер затащила.
Надя?
Надь...
- Бокс!
(Звучит музыка.)
- Ну мы сегодня в нарды
с тобой играем или как?
У тебя опять "дела"?
- Играем.
- Она сейчас здесь?
- Кто?
- Ну Пашка, ты чего, прятать,
что ли, от нас ее собираешься?
О, мамулька.
Слушай, я Пашке говорю - познакомил
бы нас со своей дамой сердца.
Или хотя бы показал бы.
Она, Паш? Паша, она?
- Это не она.
- Так, ну ладно. Ну допустим.
Трое детей - ну...
Это ж не конец света.
У меня вон дед когда жену себе
из деревни брал,
так там вообще пятеро ребятишек было.
Потом еще троих нажили.
- Ты что сейчас такое говоришь?
При чем тут твой дед?
Вова, ну ты чего прямо!
- Я к тому говорю,
что, может, просто не стоит
драматизировать,
не стоит из этого трагедию делать.
- Угу!
- Мы же даже с тобой ее не видели.
- Я видела.
Уф!..
- Ой...
Ну ладно. Дай ты Пашке погулять.
Ну он же не собирается
ее в загс тащить.
- Да? А чего он собирается?
Чего он собирается?!
Бабе 40 лет.
Она что, хочет погулять, что ли,
стихи послушать или чего? У нее трое
ребятишек, ей кормить детей надо!
Да нет, она все понимает,
что он хороший, добрый,
что он работящий. Небось,
всю зарплату ей отдавать еще будет.
Что, она не понимает, что это
дорогого стоит? Не понимает, что ли?
Все, глазом не моргнешь -
она тут же скрутит его.
- Паша, ты куда?
- Гулять.
- А мы вроде как бы собирались
с тобой в нарды поиграть.
- Ну... не сегодня.
- Ой, больно что-то прям...
- Ну мать, все, хватит.
Ну все, ну все.
- Завтра пойдешь поговоришь с ней.
- Кто, я? Ты обалдела, что ли?
- Ох... А что, я, что ли?
Я, что ли?!
Кто все вот это устроил-то?
Ну кто сказал: "Поезжай, Паша,
в Москву, погуляй там хорошенько,
не опозорь фамилию Трифоновых!"
Он и не опозорил!
Ты посмотри, что натворил-то!
Ты все!
Ничего бы этого не было!
Вот пойдешь завтра, скажешь.
Ох... Пойдешь?
- Эй! Ты кого потерял?
- Да мне б Звонареву найти.
- Звонарева!
- А?
- Во!
- Спасибо.
Здрасте.
- Здрасте.
Вы что-то хотели?
- Ну, я...
Я поговорить хотел.
- Пашка на вас очень сильно похож.
- Да? Ну может быть.
- И мои дети все похожи на меня
как две капли воды. Представляете?
И сейчас вон у Костика, у старшего...
У него голос ломается,
и он стал говорить как его отец.
А в лице вообще никакого сходства.
Мои гены победили.
Ну? Вы что-то сказать хотели?
- Я... Пашка...
Но ему же 27... всего.
- Почему-то не подумала,
что вы об этом пришли поговорить.
Я думала, что вы меня
в гости пригласите, -
как-то познакомиться, поговорить.
А вы за взрослого мужика
просить приперлись.
А вы хотите, чтобы что?
Чтобы я гнала его, что ли?
- Да нет, но...
Но какое будущее у вас?
А Пашка потом страдать будет.
- Страдать? Сыночка стало жалко, да?
Страдать сыночек ваш будет?
Знаете, я плевала на это будущее.
Я сейчас жить хочу.
И вообще... Слушайте, вам не стыдно?
Вы не понимаете,
что вы меня обижаете?
Что, я совсем недостойна вашего сына?
Старая я, да?
Это вы старый, потому что старость,
она вот здесь вот находится,
в голове.
А вы у Пашки спросите,
какая я старая.
- Ты поговорил с ней?
- Здрасте! - Здрасте.
- Привет, Андрюха.
- Паша, иди домой, мы с отцом
за продуктами заскочим.
Ну что ты, а? Вова!
Ну ты хоть поговорил с ней?
- Поговорил.
- Что она сказала?
- Ой, как стыдно, господи,
как стыдно!
- Вова, с ума не сходи.
- Нахрена я тебя послушался?
Бутылку водки мне купи.
- Чего?
- Не купишь - я к Андрюхе,
к соседу пойду. У него всегда есть.
- Вова! Вов!
- Она вот такая! Вот такая она.
Повезло Пашке.
Поет: - Шумел камыш, деревья гнулись,
а ночка темная была...
- О-о... Ешкин кот!
(Кашляет.)
Ну понятно.
- Надюх...
Помнишь, когда мы с тобой
только встречаться начали,
я тебе стихотворение написал?
Надька-Надюха - голова, два уха,
Пахнут твои волосы свежею травой.
Пожелал нам Боженька ни пера ни пуха,
Будешь ты теперь моею, а я буду твой.
Ох... Завтра лодку моторную куплю,
и на все выходные
с Пашкой на рыбалку поедем.
(Звонок в дверь.)
- Уйди, уйди...
(Настойчивый звонок в дверь.)
Ой, Ромка приехал.
- Звоню-звоню, звоню-звоню...
Привет, бать.
- А чего без усов? Привет.
- О-о! Зарядил вчера?
- Да было малехо, да.
- Родственники! Ма!
- Да не ори, нет никого.
- А-а. Что, огород, что ли?
- Да.
- А я тебе пивка привез буржуйского.
Сейчас поправишься.
- Спасибо.
- Сейчас, подожди.
- Ой... А чего один приехал?
- В смысле?
- В прошлый раз с Анжелой приезжал.
- Ну ты тоже вспомнил!
Опа!
- Что, ушла?
- Убежал, если быть точным.
- Ой, как хорошо, что ты приехал!
- Ничего не поменялось.
- Да тише, бугаюка!
- На Западе вообще никто
рано не женится.
Нагуляются как следует - а тогда уже
потом кабала, размножение,
и ходят, за ручки держатся.
И заметь, никаких разводов.
- И долго ты так собираешься
куролесить?
- А куда спешить?
До сорока лет точно не женюсь.
Бать, я сказал, зарубите на носу:
пока не нагуляюсь, свадьбы не будет.
А Пашка? Что, до сих пор
у мамки под юбкой?
- Вова, иди хлеб порежь.
- Мама, да я порежу.
- Нет, сыночка, сиди, сиди отдыхай.
Вова, иди порежь.
- Мои.
О! И чего? Ты же сама порезала.
- Пашке звони.
- Я звонил.
Он сказал, через час будет.
- Вот зараза, а!
Брат приехал,
а он от этой отлипнуть не может.
Она меня доведет, я ей все выскажу.
- Мама!
Пашка написал, что сейчас будет.
- Ну. - Слава богу!
Ну ты мое солнце!
- С какой-то Любой.
(Звонок в дверь.)
(Вздыхает.)
- Все нормально?
- А? Все нормально.
- Ой, кто пришел!
Вместе: - Салат "Венеция"
и клубнично-ванильное фондю!
- Привет! Стабильность -
залог счастья.
- Ты похудел, что ли?
- Кто, я? Ха-ха-ха!
- Света! Иди, чего покажу.
- Держи фондю. Мать зовет.
- Слушай, а где тапочки?
Дайте тапочки. - Мои бери.
- Что-то купила, Надюша?
- Ох ты!..
- Надя?..
- Ох, Света, что у нас творится!
Ой, Света, Христа ради,
помоги, Света!
Пашка же тащит эту бабищу сюда.
Давай встреть его, скажи, что все,
праздник отменяется. Пусть она идет -
а ты его забирай.
- Да ты успокойся, Надюша.
- Как - "успокойся"? Меня всю трясет.
Боюсь, что я ей прямо по роже
сразу тресну.
- Надя, хватит паниковать.
Давай. Выпей.
Они же не жениться собираются.
Хочет познакомить с братом.
Как-никак, летчик. - Да.
- Да все мужики - хвастуны.
- Светка, а фондю куда ставить?
- Поставь куда-нибудь, Вова.
Ладно-ладно. Тихо-тихо-тихо.
Ну вот, все.
- Что я буду ей говорить?
- Ничего. - А как?
- Сиди улыбайся.
"Вам еще салатику положить?"
Изображай идиллию.
- А может, телевизор посмотрим?
Там по "Культуре" передача про джаз.
- Антоша, ты здесь видишь поклонников
джаза? Выпендриться решил?
Нам племянник подарил диск -
"Джазовые вибрации".
- "Вариации".
- Поставили - а там на одной струне
"дын-дын-дын". Никакой мелодии.
- Нет, если долго слушать,
то очень приятная музыка.
- Антон!
- Еще по одной?
- Просто привычка нужна...
- Нет-нет-нет,
мне больше не наливать.
Мне еще младшенькую укладывать.
- А у вас дети?
- Трое. 5, 9, 15.
Сейчас старший должен был
пойти с друзьями гулять,
а вместо этого - вот,
с малыми нянькаться заставили.
Чего, мама еще сама женихается.
Вот, кукушкой меня назвал.
- Серьезно?
- Нет, в шутку, конечно.
- Тяжело, наверное, одной-то с тремя?
- Нормально. Зарплата есть.
Ни у одного из своих мужей
я еще ни копейки не спросила.
Все на своем горбу тащу.
- Да в суд на них подать.
- На кого?
- На мужей. На алименты.
- Да не на кого подавать-то.
Первый умер. - Господи...
- У второго таких, как я,
шестеро было.
А третий просто исчез.
- Как - исчез?
- Да пошел покурить и испарился.
Я уже за эти два года привыкла
без мужчин обходиться. Дети растут.
Вот Паша меня замуж зовет.
Но я еще пока думаю,
стоит ли еще раз рисковать.
(Говорят шепотом.)
- Света. - А?
- Фондю неси.
- Ага.
(Свист.)
- Проводил?
- Ну да. А ты чего здесь?
- А ты правда ее замуж звал?
- Правда. - Братан,
ну это ж как-то несерьезно, что ли.
Ей через 10 лет полтинник стукнет -
и что ты с ней делать будешь?
- Любить.
- Любить... Допустим.
Но... Поедем, и я познакомлю тебя
с одной молоденькой.
Жениться на ней не надо.
Ну, так, для сравнения.
- Рома, ты чего, пьяный, что ли?
- Наверное.
Ну давай.
Да, извини. Не могу,
когда мать плачет.
Прикинь, я пару лет назад
тоже чуть не женился.
Баба была красивая. Фигура, сиськи...
Ухо только торчало. Но это по фигу.
Встречала меня как в кино:
борщи, там, котлеты...
- А чего не женился?
- А?
- Чего не женился, спрашиваю.
- Из-за уха.
- Что, серьезно, что ли?
- А чего оно торчит?
Да нет, шучу.
Не любил просто, вот и все. Не любил.
- Гороховый, пожалуйста. А я ей
сразу сказал, что лодка с мотором -
такая же необходимая вещь
в хозяйстве, как у тебя эта,
мясорубка, - или эта хрень,
которая вертит, мелет.
- Блендер?
- Во-во, блендер. Ни в какую.
Нет, и точка. "36 лет жил без своей
моторной лодки - и еще проживешь".
Обидно? Обидно.
Две котлеты.
- А что, Пашки-то не будет, что ли?
- Привыкай, мать.
- Я... В магазин надо
заскочить сейчас.
Суп в холодильнике. Погреете, ладно?
Я сейчас, быстро.
Ай... Пропустите. Простите.
- Подожди...
- Езжайте! Езжайте, я скоро.
- О! Ты куда?
- Мама, ты знаешь, куда я.
- Нет, ну Ромка приехал. Я думала,
мы хоть сегодня посидим все вместе.
- Мама, Ромы нет,
он с друзьями гуляет.
- Печенье купила.
Давай хоть чай попьем.
- Ты думаешь, он что, любимую
женщину на печенье променяет?
- Та еще порода.
(Телефонный звонок.)
- Да. Узнал, Андрюха, узнал.
Чего?
Сильно?
Я сейчас чего-нибудь наброшу, выйду.
Сейчас, подожди.
- Вова.
- Спи давай.
- А что такое-то?
(Слышна громкая музыка и крики.)
- Рома, давай!
- Давай, друг!
- А-а-а! - А-а-а!
- Дядя Володя, извини!
- Ого.
- Не шуми, не шуми. Мать разбудишь.
Пошли.
- Думаешь, я алкаш?
- Да ничего я не думаю. Пошли.
- Я не алкаш, батя,
я пустой просто вот тут.
Мне только в небе хорошо,
а на земле мне скучно.
- Куролесишь, да?
- Женить меня хочешь? А думаешь, я...
Думаешь, я семьи не хочу?
- Пошли, пошли, пошли.
- Нет, я хочу, батя! Я хочу...
- Ох!..
- Без любви нельзя. Как без любви-то?
- Это что такое?
- Вон, Пашке повезло.
- Это что такое, Рома, а?
- Ма, ты за Пашку не переживай.
Это же счастье. - Отец!
- А зачем против счастья-то?
- Ну все, все, все.
- Ой, какой кошмар, а! - Иди.
Тихо-тихо-тихо.
Все, все. Ну все уже, все.
(Хлопок двери.)
- Как ты могла?
Что это?
Деньги?
Деньги, чтобы что?
Чтобы она за меня замуж не вышла?
Ты знал?
Я тебя спрашиваю. Ты знал?
(Звучит печальная музыка.)
(Слышны всхлипывания.)
- Так я не поняла,
взяла она деньги или нет?
- Да ничего она не взяла.
Я просто положила на комод и ушла.
- А как Володька отреагировал?
- Молчит. Я же вижу, что ему плохо,
я же вижу, что переживает, -
а он молчит.
Вообще лицо каменное, страшное.
Я таким его еще не видела никогда.
- Ничего, переживет.
Ты, главное, стой на своем, поняла?
- Ага.
- Слабину не давай.
Мужики ничего в жизни не понимают.
Их же, как детей малых,
за руку водить надо.
Стой на своем.
- Ага.
Паша.
- Пашка!
Паша. Паша! Пашка!
Паша, подожди! Подожди, ну!
- Мама, можно я в субботу уеду?
- Куда?
- Домой.
- Как - домой? А?
Ты чего, Рома?
У тебя отпуску еще две недели.
- Ну что мне здесь делать?
С друзьями водку пить?
- Как "чего делать"?
Ты что?
Мы с отцом тебя год ждем, ты...
Да ты обалдел, что ли? Ты посмотри,
что ты говоришь - "что делать".
- Мама.
- Да вы с ума все посходили просто,
я не знаю...
- Мама, я...
(Надя плачет.)
Прости, я глупость сморозил.
- Да уйди ты. Вообще мать
ни во что не ставите.
- Я останусь.
(Хлопок входной двери.)
- Мать, собирайся.
Извиняться поедем.
- Чего? А я ни в чем не виновата.
Никуда я не поеду.
Тебе надо - ты поезжай.
Садись, сыночка.
Я тебе сейчас салат порежу. Садись.
Давай.
- Собирайся.
- Я сказала, я никуда не по... Ах!
- Ты ко мне, что ли?
Ничего, ничего, пусть сидит.
Настя: - Раскрась мне облако.
- Облако? Ничего, угу.
(Ваня подражает шуму вертолета.)
- Ваня, ты чего?
- Мам, а торт когда?
- А! Я сейчас.
- Сейчас. Опаньки!
Сейчас сделаем.
- Вы Пашин папа?
- Так точно.
- Мама в него влюбилась.
(Настя смеется.)
- Да.
- Здрасте.
- Здрасте.
- У нас гости!
Привет! Привет!
- Привет. - Здорово.
- Дядя Вова.
- Костя.
Шепотом: - Настя, Настюша...
- А теперь динозавр!
(Рычит.)
- Ну... мы, наверное, пойдем, да?
- Да, пойдем.
Надя: - Спасибо.
Паша, так что, ты едешь с нами?
- А ну погоди, мать.
Слушайте, а давайте в субботу
махнем на дачу все вместе, а?
Там сейчас хорошо - смородина,
вишня поспела.
Ваня: - О, я люблю вишню. Я согласен.
- А ты, Настя?
- Ну можно.
- Вот так!
Женский голос: - Игнатьев был,
Капустин был, нужен Трифонов.
- Трифонов здесь.
- Трифонов.
- Саныч!
- А?
- Тут пообщаться с тобой хотят.
- Добрый день,
Владимир Александрович!
- Добрый.
- Мы проводим смотр художественной
самодеятельности среди предприятий.
Мы ищем таланты. И мне по секрету
сказали, что вы умеете петь.
- Валентиныч!
- Ну я что?
Ну разбирайтесь сами,
у меня дел за гланды!
- Вон есть молодежь.
Вот Виталик, этот... Давыдыч.
Давайте он у вас будет
самодеятельностью заниматься.
- Если надо - я всегда.
- Замечательно, спасибо большое.
Владимир Александрович! Мне сказали,
что именно вы хорошо поете.
- Нет, я не могу.
- Почему?
- Я... стесняюсь.
- Ну?
- Они смотрят.
- Кто смотрит?
- Вон, кухня смотрит.
- Да кому вы нужны, господи!
Девочки, идите займитесь
делами пока своими, хорошо?
Ну давайте, давайте.
- Здрасте! Здрасте.
Простите, пожалуйста.
Извините. Вова!
- Чего?
- Ну чего, ключи-то от дома у тебя.
- А-а.
Вот.
- Тоня, можно я послушаю?
- Ну садись.
- Ага.
- Нет, я так не... Иди, Надя.
- Чего?
- Ну иди.
- Ну вон, Тоня разрешила мне.
- Ну правда, Надя, иди.
Ну я и так волнуюсь. Иди.
- Надя, иди.
- Артист. Артист!
- Видишь? Видишь?
- Ладно, все, пока!
- Давайте.
(Володя играет на гитаре.)
- Да не могу я на сцене. Я сяду.
Я на сцене не могу, я и так волнуюсь.
О господи.
Поет: "Храню тебя, любя.
Ты так нежна, отважна.
Оберегай себя,
Мне это очень важно.
Обиды и долги
Давай забудем дружно.
Себя побереги,
Мне это очень нужно.
Рассчитывай шаги,
Ложь различай во взгляде,
Себя побереги
Меня хотя бы ради.
Друзей не предавай
И гордой будь повсюду,
Себя оберегай -
И я спокоен буду.
(Звучит лирическая музыка.)
Ты веришь мне, скажи?
Давай беречься вместе
От ненависти, лжи,
От ревности и мести,
От злого языка и тяжкого недуга,
От умного врага и мелочного друга.
Пусть между нами даль,
Снега и километры,
Друг друга будем ждать,
Как парусник ждет ветра,
Как мама сына ждет
С военной тяжкой службы.
Себя оберегай,
Мне это очень нужно.
Храню тебя, любя..."
Володя шепотом:
- Ну что, выходим?
- Мы что, приехали?
- Тсс!
- Все, Ванюша, вставай,
приехали домой. Вот так, молодец.
Люба: - Цыпленок, ты будешь спать?
Ты будешь спать, будешь спать?
- На, Костя.
- Спасибо.
- Что, проснулась?
- Ты остаешься?
- Ну, думаю, да.
- Все правильно. Молодец, сынок.
- Спасибо большое.
- Пока, Настюша, пока.
Пока, дорогая.
- До свидания. До свидания.
- Добрый вечер.
- Добрый.
- Здорово, Костька. Как сам?
- Нормально.
- Вижу, молодец.
Настюшка... Ай ты моя хорошая!
- Простите, пожалуйста,
а вы, собственно, кто?
- Чего?
- Просто мы не знаем, кто вы.
- Это мой муж.
- Это который покурить вышел?
- Ай, Любаня моя...
Ну а что мы на улице-то стоим?
Давайте к нам.
Посидим, поболтаем.
Познакомимся поближе, как говорится.
- Да нет, мы уж поедем.
Поехали, чего встали.
- До свидания.
Поехали, Паша. Поехали, поехали.
(Звучит печальная музыка.)
(Володя свистит.)
- Спускайся.
Ну вы уже переговорили?
- Сказала, что разберется.
Говорит подождать.
- Ну, подождать -
это сейчас самое сложное.
- А чего ждать-то, батя?
Гнать его надо.
Или что он думает -
два года где-то шлялся, а тут:
"Здрасте, я приехал"?
- Ну, со стороны оно, может,
конечно, и так.
- Это я-то "со стороны"?
- Ну что ты творишь-то?
Родители за тебя волнуются.
Вообще, брат,
нельзя же себя так мучить.
Давай сходим проветримся,
там, в кино...
Потом посидим где-нибудь. Давай.
Ответ неверный. Так, все, все.
Месяц назад ты о ее существовании
даже не подозревал.
А сейчас переживаешь,
как будто вы пять лет вместе прожили.
Думаешь, она там по тебе
слезы льет?
Она мужу борщи готовит
и постельку греет.
(Звучит напряженная музыка.)
- Так а что, где Пашка-то?
- У себя. Страдает, наверное.
- Нет его там.
- Как это - нет?
- Ну так, нет.
- А ты куда?
- Я с вами!
- Оставайся дома! - Ты чего?
- Останься! Объявится - позвони.
- Батя, вот он.
Рома: - Паша...
Паша: - Все нормально.
- Паша! Паша!
- Все нормально. Да все нормально!
- А где у вас Звонарева?
- Вон.
Надя: - Зачем он тебе?
Ну зачем?
Нет. Нет, ну нет,
ну неправильно все.
Ну все неправильно, ну!
(Всхлипывает.)
Ты баба, у тебя муж,
у тебя трое детей.
А он же мальчишка.
Он совсем пацан, он чистый.
Люба! Люба! Ну подожди.
Ну ты погуляла? А теперь отпусти его.
Ну отпусти, ну. Ну как так-то?
Ну ты бы Ваньке своему
хотела такое вот?
Любушка... Люба, хорошая моя...
Я тебя Христом Богом прошу,
отпусти его. Христом Богом!
Я на колени встану, хочешь?
Я тебя молить буду, Люба!
Ну пусти его, гони его от себя! Ох...
Я не знаю...
Не знаю, как тебя еще просить.
Уезжай.
Правда, уезжай.
По радио: - Восемь часов утра
в столице. Доброе утро...
- Ну вот что ты делаешь?
- Всем привет.
- Привет.
- Я зонтик не брал.
- Я взяла.
Дождь не передавали,
а я чувствовала, что будет, и взяла.
А? Быстро, быстро, быстро.
- Ходи, батя.
Пап... Папа!
Ходи.
- А!
А меня, между прочим,
уговаривают на сцене петь.
В Санкт-Петербурге,
в концертном зале.
Угу. Говорят: "Талант у вас,
Владимир Александрович. Выручай".
- И чего, ты согласился?
- Еще не решил.
А ты, Пашка, как думаешь?
- Почему нет? Поешь ты прекрасно.
Ходи, батя.
(Телефонный звонок.)
- Ромка! Алло! Да, сыночка!
- Привет!
- Привет тебе вон от наших.
А ты-то сам как? А?
Что? Да ты что!
Рома... Чего, правда, что ли?
- Чего?
- Нет, ну подожди, а...
Да нет, да почему? Просто неожиданно.
А, ну ладно, ладно, беги.
Все, целую, сыночка, ага.
Целую. Давай.
- Чего?
- Чего! Ромка женится у нас.
- О! Ха! Наконец-таки.
- Говорит, свадьбу
у нас играть будут.
- А на ком? На этой, с ухом,
или на рыжей?
- Ну ты посмотри, дура какая.
Я ж так обрадовалась,
что даже не спросила - на ком!
- Ну мать! Ну тоже, ну...
Ну как так, ну?
- Которую любит, на той и женится.
Ходи, батя.
- Чтоб он страдал, такого нет,
конечно. Но я ж мать, чувствую.
Даже вроде улыбается иногда, смеется.
А толку-то. В глаза заглянешь -
прям сердце сжимается.
- Ничего.
Время и не такие раны затягивает.
126.
Вот интересно, живет она с мужем
или другого молоденького нашла?
2,320.
Уехала и ведь как в воду канула,
как ты ее и просила. 88.
- Да, как я и просила.
- 2,370.
- Захожу я вчера домой -
стоит здоровенная такая коробка.
Я читаю: "Морозильная камера".
Говорю: "Здрасте, приехали!
А со мной посоветоваться?"
Я напрягся, думаю:
"Все, сейчас буду скандалить.
Ей, значит, можно, а я совестливый".
Ведущая: - Поет Любовь Звонарева!
- Подожди. Любовь - как?
- Да Звонарева какая-то.
До нас еще тьма и тьма.
Только я рот раскрываю, мол, какого
хрена со мной не посоветовавшись?
А она мне говорит:
"Вот, значит, купила камеру.
Будет где у нас теперь
рыбу морозить".
Говорю: "Извиняюсь, какую рыбу?"
Она: "Ты собрался же
лодку с мотором покупать.
Значит, рыбы будет много".
Оказывается, она была не против.
Понимаешь?
Вот что у этих баб в голове
происходит? Просто я не понимаю...
- Сейчас, сейчас.
Поет: - Есть на далекой планете
Город влюбленных людей.
Звезды для них по-особому светят,
Небо для них голубей.
Белые стены над морем,
Белый покой и уют.
Люди не ссорятся, люди не спорят,
Люди друг другу поют.
Посидим, помолчим, все само пройдет,
И растает гнев, и печаль уйдет.
Посидим, помолчим, не нужны слова,
Виноваты мы, а любовь права.
Если тот город увидишь -
Сразу обиды простишь.
Словом напрасным меня не обидишь,
Ссорою не оскорбишь.
Посидим, помолчим, все само пройдет,
И растает гнев, и печаль уйдет.
Посидим, помолчим, не нужны слова,
Виноваты мы, а любовь права.
- Трифонов, ну куда вы
на сцену лезете? Ну Трифонов!
Вы выходите сразу после танца
Тарасова и Лебедевой.
Вы меня слышите, Трифонов?
Трифонов! Ну почему я должна
за вами все время бегать?
Да что с вами такое, а? Стоять!
Понятно - страх сцены.
Третий год езжу, вы у меня через
одного такие, стеснительные все.
Задорин! Ложку нашли?
Слава богу! Вот на вас
можно положиться. Трифонов!
Звучит песня:
"Посидим, помолчим, все само пройдет.
И растает гнев, и печаль уйдет.
Посидим, помолчим, не нужны слова,
Виноваты мы, а любовь права".
- Мам, у меня носок сполз.
- Так подтяни.
- Ванька.
- Вы?
- Привет.
- Здрасте.
Мам, там дядя Володя!
- Держи. Держи яблочко.
- Здрасте.
- Вы тоже тут?
- Да. Да, я... немножко...
А где младшая?
- В садике.
Бежим за ней - забирать.
- Получается,
вы где-то тут рядом живете, да?
- Мы - да, вот, недалеко.
- Как живете?
- Хорошо.
Живем! Дети, муж, работа.
- Хорошо, раз так, это хорошо.
- Ну что, пойдем?
Вы извините, мы опаздываем.
- Я очень рад, что я вас увидел.
- И я!
- Счастливо, Ванек.
- До свидания.
- Счастливо, Костя.
- Хотите? На дорожку.
- Да. Спасибо.
- Дядя Володя!
Ну чего, аккумулятор поменяли?
- Аккумулятор?
- Ну в мотоцикле.
- А...
Нет, так с тех пор в гараже и стоит.
- Врет она все.
Нет у нее никакого мужа.
Сюда переехали - и ушла.
Он сначала ходил, они ругались.
А потом она ему и вовсе сказала,
что Пашу вашего любит.
Вы ему скажите, Паше.
Или не говорите. Я только сказать,
потому что врет она все.
- Как съездил, Володя?
- Отлично, Андрюха!
Хорошего клева, мужики!
- Спасибо.
- Здрасте, Володя.
- Здрасте, здрасте.
- О, Вовка, привет!
- Привет!
- Ой! Мой народный артист вернулся!
Вовремя!
Здравствуй, мой хороший!
Ну чего, как выступил?
Первое место, ага?
- Вы чего, по этому поводу
банкет, что ли, устроили?
- Ну ты ж интервью давал, помнишь?
- Так это когда было!
- Ну вот, а показывать будут сегодня.
- Ха-ха!
- Привет, батя. - Привет, сынок.
- А где хлеб-то?
- А хлеб где?
- О, началось!
Давайте, садимся!
Надя, давай скоренько!
- Тихо! Все, началось.
- Все, давайте, садимся.
- Паша, перед экраном не мельтеши.
- Вов...
Смотри-ка, наш завод.
- Борис Леонидович. Красавец!
- ...Люди работают долгие годы,
это очень, очень важно...
- Слышь, Надюха...
- Вов, иди наливку принеси.
Ну наши все хороши, да?
- Ага.
- Ну ты чего замер-то?
Иди принеси наливку.
По телевизору: - Тогда вопрос,
в чем заключается конкретно?..
- Тоша, ты снимаешь?
- Да не тряси камеру. Снимаю!
- Не выпендривайся.
- Пашка, это ж ваш сборочный, да?
- Угу.
- А чего тебя не видно?
- Да я к мастеру выходил, а когда
вернулся, уже камеру выключили.
- Ты чего там застрял-то?
Во! Он еще и сел.
- Надюха...
- А?
- Надя, ну где вы там?
- Знаешь, кого я на конкурсе видел?
- Ну кого?
- Любу Звонареву.
Мужа прогнала, живет с детьми.
Пашку любит.
Надо бы сказать ему.
- Угу. Чего, прямо сейчас?
Скажи, правда.
(Звонок в дверь.)
Это что?
- Ух ты, ничего себе! Ромка!
- А вот так!
- Не ожидал?
- Привет.
- Привет, батя.
- Ах! Ромка!
Ромочка!
- О как!
- Ты ж только во вторник
должен был приехать!
Ты посмотри!
А чего ты без невесты-то, а?
Ты ж сказал, с невестой придешь.
- А?
- Знакомьтесь: моя Нараяна.
- Ой...
- Можно просто Надя.
Мам, прям как ты.
- Здрасте.
- Здрасте.
Ой, ну как же ж мы рады-то! Мы...
Ой...
- Вот это джаз!
- Что, родственники,
встречать будем или нет?
- Да конечно, конечно, проходите!
Пашка, дверь закрой!
Снимай, снимай, снимай!
Варежку закрыла и накрываем на стол.
(Звучит музыка.)
- Этот завод еще дед мой строил.
У нас есть заводской музей,
там фотография общая,
и дед там стоит с правой стороны
с лопатой так, улыбается.
Отец мой здесь работал, я,
жена моя работает, младший - Пашка.
Старший, Ромка, сын мой -
он на наших вертолетах
на Крайнем Севере летает.
- У вас династия?
- Тут куда ни плюнь - везде династии.
Завод-то градообразующий.
Людям же где работать?
Конечно, на заводе.
А люди живые существа,
они же не по отдельности,
они в семьи сбиваются. А семья...
Семья - очень сложный организм,
чего там только не бывает.
И любят, и ненавидят,
и сходятся-расходятся.
Но все равно каждый день,
вот что бы ни было,
вставай и иди на работу.
- И зачем?
- Что - зачем?
- Семья - работа, семья - работа.
Зачем все это?
- Хм... А бог его знает.
- А я знаю зачем. Вот есть,
допустим, у человека мечта, да?
Всю жизнь копит...
- Виталя, ну это невозможно.
- Саныч, я про лодку.
- Ну перебиваешь...
- С утра с тобой говорили...
(Звучит музыка.)
Звучит песня:
"Есть на далекой планете
Город влюбленных людей.
Звезды для них по-особому светят,
Небо для них голубей.
Белые стены над морем,
Белый покой и уют.
Люди не ссорятся, люди не спорят,
Люди друг другу поют.
Посидим, помолчим, все само пройдет,
И растает гнев, и печаль уйдет.
Посидим, помолчим, не нужны слова,
Виноваты мы, а любовь права".
 

////////////////////////////