«Одна жизнь» (англ. One Life) — художественный фильм режиссёра
Джеймса Хоуза. Главную роль, британского гуманиста Николаса Уинтона,
исполнил Энтони Хопкинс. В основе сценария книга Барбары Уинтон «Если
это не невозможно… Жизнь сэра Николаса Уинтона».
Все фразы и цитаты
В 1938 ГОДУ ГИТЛЕР АННЕКСИРОВАЛ АВСТРИЮ
И ПОТРЕБОВАЛ ПЕРЕДАТЬ ГЕРМАНИИ
СУДЕТСКУЮ ОБЛАСТЬ,
НАХОДЯЩУЮСЯ В ЧЕХОСЛОВАКИИ.
ЛИДЕРЫ ВЕЛИКОБРИТАНИИ, ФРАНЦИИ И ИТАЛИИ
СОГЛАСИЛИСЬ НА ЕГО ТРЕБОВАНИЯ.
НА СЛЕДУЮЩИЙ ЖЕ ДЕНЬ
ГИТЛЕРОВСКИЕ ВОЙСКА ВОШЛИ В ЧЕХОСЛОВАКИЮ.
ИЗ СУДЕТСКОЙ ОБЛАСТИ
В НЕОККУПИРОВАННУЮ ПОКА ЕЩЁ ПРАГУ
УСТРЕМИЛИСЬ ДЕСЯТКИ ТЫСЯЧ БЕЖЕНЦЕВ.
СРЕДИ НИХ БЫЛО МНОГО СЕМЕЙ С ДЕТЬМИ.
ОСНОВАНО НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ
МЕЙДЕНХЕД, АНГЛИЯ, 1987 ГОД
Я дома!
Утром ясно, однако к обеду станет облачно.
И на этом у нас пока всё, хорошего дня.
Вы слушаете «BBC News».
Всего спустя сутки
после Чёрного понедельника,
как этот день назвали в деловых кругах,
индекс Британской фондовой биржи
опустился ещё на 250 пунктов,
что усилило и без того…
Вот к чему приводит дерегуляция.
Несмотря на то, что рынки немного
оправились после вчерашнего падения,
торги на Уолл-Стрит завершились снижением
основного индекса на 508 пунктов.
Идиоты.
В Лондоне сторонники тамильских беженцев
собрались возле центра их размещения
и протестуют против планов правительства
по их депортации.
У нас на родине сейчас смертельно опасно.
Мы приехали чтобы спасти своих детей.
Представитель МИД напомнил, что в прошлом
Великобритания часто помогала беженцам.
Мы следим за разви…
Да. Да, хорошо.
Привет, милый.
Я боялась, что он… подгорит.
- Всё хорошо?
- Что?
Что это?
Ну, очевидно, это пуговица.
- Пуговица?
- Да.
Кто-то её «пожертвовал».
Боже… Люди.
Что ж, пуговица — вещь в хозяйстве нужная.
- О, привет.
- Что ты опять принёс?
Это печатная машинка.
Я вижу, что машинка,
но у тебя одна уже есть.
Да, знаю. Но это не для меня, это…
Просто в центре она больше не нужна,
вот я и подумал что можно
отвезти её в дом престарелых.
А пока пусть она поживёт у нас.
- Нет.
- А?
- Нет.
- Почему?
Я вон там ещё и стол привёз.
- Что? Где он?
- На улице, я его…
- Никки. Это уже слишком.
- Что?
Как мы тут поместимся все на Рождество?
Не знаю. Поместимся, если потеснимся.
Твоя дочь на седьмом месяце беременности.
- Я знаю.
- Она не может потесниться.
Ладно. Я поставлю его в кабинет.
О, в кабинет.
- Да, у тебя там много места.
- Боже…
Пошли, посмотрим, что там.
- О, Никки!
- Что?
Тебе правда нужно всё это?
Да, а что?
Что?..
Что во всех этих ящиках?
- Разные вещи, думаю.
- Дорогой!
Домино, печенье, и…
сколько резиночек нужно одному человеку?
Не знаю, я опрос не проводил.
Надо найти какой-то новый дом для него.
Где он будет приносить пользу.
Прошу тебя, Никки.
Надо отпустить прошлое.
Ради своего же блага.
- Разойтись! Всем отойти от поезда!
- Нет!
- Мама!
- Клара!
- Пусти!
- Разошлись!
- Мама!
- Нет! Куда вы его?!
Стойте, нет!
О, я так жду этого.
Может мне побыть с ним?
Нет, нет…
Всё в порядке.
- Ладно, тогда я просто позвоню.
- Да… Да.
Он взрослый человек.
Не обязательно меня провожать.
Ну конечно же обязательно.
- У тебя личный шофёр!
- Привет!
- Джоан, здравствуйте! Энни, привет!
- Еле успела!
Никки, только я очень тебя прошу…
Что?
Ты знаешь.
А, это. Конечно не буду.
Хорошей тебе поездки.
ЛОНДОН, 1938 ГОД
- Я дома!
- А, Никки. Звонил Мартин.
Чёрт.
- Двойка червей. Короли.
- Привет. Он сказал, когда перезвонит?
Ровно в семь обещал.
«Спасибо, мама».
«Пожалуйста, сын».
Они с ним собирались
кататься на лыжах, так?
Да. Но Мартин сейчас в Праге,
помогает там беженцам.
- В Праге?
- Именно там.
- Алло?
- Это Мартин, меня слышно?
- Никки? Связь ни к чёрту.
- Я слушаю. Да, я слышу.
- Никки, лучше не приезжай.
- Нет, я уже собрался. Взял билет.
Я уезжаю из Праги сегодня.
Я попрошу знакомого тебя встретить,
его зовут Тревор Чедвик.
Извини. Ты не представляешь,
что тут творится.
С Рождеством!
УЖАСАЮЩИЕ УСЛОВИЯ ЖИЗНИ БЕЖЕНЦЕВ
- Так что, ты едешь?
- Поеду. Да.
Все люди из Праги стараются уехать.
Мой сын туда рвётся.
- Ты говорил с Мартином?
- Поговорил.
В Праге его уже не будет.
Он сопровождает беженцев, выезжающих
из страны, потом возвращается в Лондон.
- Никки.
- Я должен сделать что-то.
Я… Это…
Ты, как никто другой, должна понимать.
Сама ведь меня так учила.
Я не могу просто сидеть тут.
Этим людям нужна помощь.
Я не сомневаюсь,
что у тебя благородная цель.
- Но в Праге сейчас небезопасно.
- Я на неделю, только.
- Даже соскучиться по мне не успеешь.
- Никки, это не шутки.
Я знаю, знаю.
Извини, но я…
Я должен.
На третью платформу
прибыл международный поезд из Лондона.
Конечная — Прага. Просим пассажиров
не забывать свои вещи в вагонах.
При обнаружении бесхозных вещей
просьба обращаться к сотруднику вокзала.
Мы на месте.
Мистер Чедвик.
- Это мистер Уинтон.
- Добрый вечер.
Только не давайте ему номер лучше моего.
В нашем отеле все номера самые лучшие.
- Руди позаботится о нас.
- Добро пожаловать.
И мисс Уорринер уже в баре.
А, это Дорин с одной из наших беженцев.
Садитесь.
- Что будете?
- Пиво, пожалуйста.
Её мужа схватили прямо на улице утром.
Кто его схватил?
Дорин считает,
нацистские шпионы по приказу Гитлера.
- И что теперь будет с ним?
- Да, спасибо.
Его выбросят где-нибудь.
Может, даже живым, но, скорее, нет.
- Вы друг Мартина, брокер.
- Никки.
- А вы, должно быть…
- Я невероятно зла.
- Так что?
- Мы нашли Монике убежище
и достали билет на самолёт
для её дочери, на завтра.
Уже немало.
- Мартин сказал, за конторкой вы бог.
- Надеюсь что так.
Я тоже, документы для нас — всё.
Я не буду, я уже ухожу.
Могу я спросить,
почему мужа этой женщины забрали?
Он издавал газету в Германии.
И осуждал нацистов.
Когда там стало опасно, он с семьёй
бежал в Чехословакию. В Судеты.
- Думали, что там безопасно.
- А оттуда они бежали в Прагу.
Ладно. Завтра я везу лекарства в лагерь.
Мне бы не помешала ваша помощь.
Могу я спросить что вас привело сюда?
Раньше я как туристка бывала здесь.
Мне нравилась эта страна, нравились люди.
А сейчас они в беде. И я вернулась.
- Они все из Судетов?
- В основном.
Некоторые из Австрии и Германии,
те, что успели приехать.
Отсюда до немецкой границы
ехать около часа,
и там, как во всех приграничных городках,
уже нацистские флаги.
- О боже.
- Да. И их ещё тысячи.
Привет, Хана.
Это Николас Уинтон, он приехал помочь нам.
Хана Хейдукова.
Я координатор по делам беженцев.
- Здравствуйте.
- Вы первый раз в Чехословакии?
Да, да, в первый раз.
Жаль, что вы не приезжали раньше.
Когда страны больше было.
Хана!
Позови остальных.
- Так вы уже нашли врачей для них?
- Тут уже и так куча врачей.
Многие из этих детей росли,
думая, что самое страшное в жизни —
это уроки фортепиано.
Никки.
- Вот, распишитесь.
- Здесь?
Мартин, поди сюда!
Пани Вритова!
Прости меня, родненький!
Пей, так надо.
Привет.
Прости, у меня нет ничего.
Хотя…
подожди-ка минутку.
Шоколадка.
Держи.
Да, и для тебя тоже конечно есть. На.
Ну, на скольких хватит.
Вот, держи.
Это тебе. Это тебе. И тебе.
Это последнее.
Держи.
Извини, я…
в другой раз побольше принесу.
Фото, фото!
Да, да, хорошая идея.
Как тебя зовут?
Я Никки.
Скажи «Никки».
Вот так.
Вон он, с фотоаппаратом!
Эй, ребята, сейчас же ко мне.
Отойдите от него!
Как эти дети переживут зиму?
Ну, скорее всего, никак.
И таких лагерей штук десять.
Разве вы не должны
сначала спасать семьи с детьми?
Моя задача — спасать политиков,
которым грозит арест.
У нас на это едва ресурсов хватает.
А как же та программа, «Киндертранспорт»?
Под неё подпадают
только дети из Германии и Австрии.
Не из Чехословакии.
Увы, британское правительство не верит,
что эти люди тоже в опасности.
- Добрый день.
- Как много детей здесь?
В том-то и дело, мы точно не знаем.
Их тысячи. В этом городе тысячи беженцев.
В основном евреи.
Но и множество других,
которые не входят в гитлеровскую расу.
Им запретили поездки.
Британия отказывает во въезде семьям,
желающим покинуть страну.
Добро пожаловать в Британский комитет
по делам беженцев из Чехословакии.
Хана, принеси ему те бумаги.
- У вас тут горы бумаг.
- Да. Одно хорошо:
если немцы пришлют шпионов,
те по крайней мере ничего не найдут.
И вообще, вы же у нас специалист
по документообороту.
Прошу.
В этом отчёте…
имена политических активистов,
живущих в Праге и окрестностях.
ВЕЛИКАЯ ГЕРМАНИЯ
Что это?
Гитлеровские планы, чёрным по белому.
Он нацелился на половину Европы.
Это просто вопрос времени.
- Кто ещё это видел?
- Половина Праги, думаю.
Это для устрашения.
Гитлер никогда не скрывал своих планов.
Союзники надеялись его утихомирить,
отдав кусок этой страны,
но теперь этот ублюдок заберёт её всю.
- Мы должны вывезти детей.
- Сказал человек, приехавший вчера.
Ну, я не говорю, что это будет просто.
Массово перевезти сотню детей
без денег и без виз?
- Мы… Мы это решим.
- На сколько вы приехали? На неделю?
- И обратно в свой банк?
- Давайте сейчас не будем…
Давайте будем реалистами!
- Нельзя давать им ложную надежду.
- Слушайте.
Мы должны верить, что это возможно.
Я…
Дайте мне попробовать. Мне, мне…
Мне нужно оценить масштаб проблемы.
Понимаете? Понять, сколько детей,
узнать их имена, возраст, где они живут.
Должны же где-то быть данные.
У волонтёров есть списки беженцев.
Но они боятся нам их показывать.
Тогда мы должны заслужить их доверие.
Нам нужны эти списки.
И надо убедить их.
Пожалуйста, дайте мне попытаться.
Добрый день.
Меня зовут Уинтон. Николас Уинтон.
Да, я из Британского комитета
по делам беженцев из Чехословакии.
Мне нужен список детей,
находящихся в опасности.
Нет, я понимаю,
но он не попадёт в чужие руки.
Алло? Алло?
Я хочу эвакуировать детей
из лагерей для беженцев в Великобританию…
Да. Могу я приехать к вам?
Спасибо, что согласились встретиться.
Как я мог отказаться?
Вы предлагаете эвакуировать детей
из Праги, многих из них.
Да, всё верно.
Гитлер будет счастлив,
что вы помогаете ему
очистить этот регион от евреев.
Со всем уважением, я…
должен сказать,
что вывожу детей всех религий.
И отрываете их от их семей,
а может, и от их религии?
Мы перевозим их в безопасное место
и находим им семьи… приёмные.
Еврейские приёмные семьи?
Я не знаю.
Не думаю, что сейчас это важно.
Но это важно, раз я спрашиваю.
Ведь вы не единственный за этим столом,
кого волнует благополучие еврейских детей.
Люди в Лондоне…
тоже готовятся отправить своих детей
в безопасные места, если начнётся война.
И я предлагаю вам то же самое.
Ваши дети будут защищены и вернутся,
как только это станет возможно.
А вы еврей, мистер Уинтон?
Почему вы спрашиваете?
Потому что я удивлён, что кто-то готов
рисковать настолько сильно
ради людей,
с которыми его не связывает религия,
в совершенно чужой для себя стране.
Вы брокер из Лондона,
живёте не бедно, как я понимаю.
Вы навели справки.
Это серьёзное дело. Итак.
Зачем вам всё это?
Я имею в виду, кто вы, мистер Уинтон?
Ну… родители отца…
перебрались в Лондон из Германии
в 70-е годы.
И наша семья носила фамилию Вертхайм.
Мы сохранили её в прошлую войну,
но в этот раз моя мать…
Моя мать сказала,
что не вынесет это снова.
Родители обоих моих родителей
были евреями.
Но меня крестили в англиканской вере,
так что…
- Я не знаю, кто я для вас.
- Для меня вы еврей.
Я всегда считал себя европейцем,
агностиком
и социалистом.
Я увидел здесь детей,
живут без крыши над головой, в грязи…
А скоро начнётся зима,
и в страну готовится нападение.
Я это видел и игнорировать не могу.
Я…
Просто я знаю, что могу как-то помочь…
…этим людям.
Я должен.
Чтобы осуществить это,
нужны деньги и визы.
У меня их нет.
Пока.
Но я найду.
Отправляя этих детей с вами,
я отдаю их жизни в ваши руки.
Очень большая ответственность.
В конечном счёте, мистер Уинтон,
Это вопрос веры.
В иврите есть фраза:
«Эмматэ матрэ бефолатова.
Асэрота атрасоф».
Не начинай, что не сможешь закончить.
Хемпстед, дом Уинтонов.
- Мама?
- Никки! Рада слышать тебя.
- Я не могу долго говорить.
- Конечно, я понимаю,
у тебя всё нормально? Ты в безопасности?
Я в полном порядке.
Звучит не очень убедительно.
- Ты же скоро приедешь, да?
- Да, да, мам, слушай.
- Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала.
- Говори.
И, боюсь, это будет непросто.
- Руди, мне надо отправить телеграмму.
- Да, сэр, конечно, сейчас.
Диктуйте.
Мистеру Харту.
- Харту.
- Харту.
Брокерская фирма «Крюс Бразерс».
«Планы изменились».
- Планы изменились…
- Точка.
«Я в Праге помогаю беженцам».
- Они вон там живут.
- «Возвращение откладывается».
Добрый день, пан Слонек.
- Ребята, прячьтесь, быстро.
- Быстрее!
Что надо этому немцу?
Это пан Николас, он будет помогать нам.
- Он что, не немец?
- Нет-нет-нет.
Он подумал, вы сотрудник из Германии.
О, нет-нет-нет, простите…
Нет, я… пытаюсь помочь семьям.
- Мадам.
- Доброе утро.
Доброе утро.
Меня зовут Бабетт Уинтон.
Я хочу поговорить с кем-нибудь
из отдела миграции.
- Откуда вы прибыли?
- Из Хемпстеда, на четвёртом автобусе.
Я гражданка Британии, и мне нужен совет.
- А вам…
- Назначено? Нет.
Но я готова подождать.
Это все документы.
Этого достаточно?
Да, нам этого вполне хватит.
- Мистер Йовак?
- Здесь.
Заходите, пожалуйста.
Кто-нибудь ещё?
Да, вообще-то,
когда я первый раз приехал сюда
с Дорин, тут была девочка,
лет 11-12, и у неё была маленькая сестра.
Есть процедура рассмотрения заявлений.
О, процедура. Забудьте эту отговорку.
Дети сейчас находятся
в критическом положении.
Многие остались без родителей.
Эти дети в отчаянии, они голодают.
- Как и многие британские дети.
- Британским детям
не угрожает сейчас
вторжение нацистов в их страну!
Миссис Уинтон, вон там ждут другие люди.
Если у вас всё…
Молодой человек,
я ещё не закончила с вами. Сядьте.
Я приехала сюда 30 лет назад
из Германии, к мужу.
Здесь вырос мой сын.
Здесь похоронен мой муж.
И в британцах я всегда восхищалась
в первую очередь
благородством, честью,
добротой и уважением к другим.
Я воспитала своего сына,
согласно этим ценностям,
и сейчас, в Праге, он поступает так,
как они велят ему, и никак иначе.
Я надеюсь, что вы поступите так же.
Неужели я многого прошу?
Слушаю вас, миссис Уинтон.
Благодарю.
Так, а теперь сосредоточьтесь
и объясните всё предельно ясно.
Сколько тебе лет?
Двенадцать.
Ей 12.
Это твоя сестра?
Она не знает, откуда этот ребёнок.
Никто не знает.
Она просто ухаживает за ней.
Но где её родители?
Арестованы или… мертвы.
Ясно. Продолжим.
Здравствуйте, вы позвонили Николасу
и Грете Уинтонам.
Пожалуйста, оставьте сообщение.
Привет, папа. Это я.
Хотела узнать, как ты там.
У нас всё хорошо.
Я только что приехала из клиники,
с ребёнком всё отлично.
Мама сказала, ты думаешь,
как быть с тем портфелем.
Я знаю, что тебе будет непросто
с ним расстаться.
Если хочешь поговорить,
звони в любое время.
Надеюсь, ты много плаваешь.
Мы приехали из Берлина.
Моих девочек исключили из школы,
в которой они учились.
Вы евреи?
В Мюнхене нацисты арестовали моих братьев.
Мои племянники пытались помешать.
Они совсем мальчики,
десять и двенадцать лет.
Их избили,
спустили с лестницы и увезли в лагерь.
Девочки, проходите.
Ева и Вера.
А это сыновья моей сестры: Хонза и Томми.
Наша фамилия — Диамантовы.
А, спасибо.
Так, Вера, Ева…
Хонза, Томми.
А что у тебя с рукой?
В горах упала. Она любит лыжи.
Ты любишь лыжи? Я тоже.
Лыжи и плавание.
И плавание? Я тоже.
Доброе утро, Руди.
Соединишь меня с этим номером?
- Конечно. Сейчас.
- Спасибо.
- И, мистер Уинтон, телеграмма.
- Спасибо.
«КРЮС БРАЗЕРС»:
УИНТОН, ХВАТИТ ГЕРОЙСТВОВАТЬ,
ЖДЁМ ТЕБЯ В КОНТОРЕ В ПОНЕДЕЛЬНИК.
Да, конечно, одну секунду.
Мистер Уинтон,
вам звонок, кабинка номер два.
- Никки, не поверишь, что они запросили.
- Говори, я готов.
Отдельное заявление
на выдачу визы для каждого ребёнка.
И для каждого — спонсор,
который должен будет
пообещать содержать этого ребёнка.
И сбор в 50 фунтов
за их возвращение в будущем.
- Пятьдесят фунтов?
- Да. Подожди, и ещё…
Медицинская справка
и опекун, который позаботится о нём
до 17 лет или до возвращения домой.
- Господи, Никки…
- Да.
Никки?
- Мистер Слонек? Здравствуйте.
- Да, добрый день.
Я передумал насчёт… Вот фото.
Теперь вы сможете помочь им?
Ян. Петр.
- И Карел.
- Карел.
Когда они смогут… уехать?
Что обсуждаете?
Никки как раз говорил,
что мы начинаем эвакуацию.
Да.
Мы повезём детей.
Большими группами. На поезде.
Путь займёт два дня,
а Голландия как раз закрыла
свои границы
для проезда еврейских беженцев.
- И ещё поезд идёт через Германию.
- Да, но они там будут
по законным британским визам.
И в Британии их будут ждать.
Да, если вы найдёте им там приёмные семьи.
Хочу напомнить,
что в этом списке тысяча детей.
Британцы могут
отнестись к этому прохладно.
Мы их подогреем.
Надо подключить прессу.
Чтобы они тоже сражались за наше дело.
Обычные люди откликнутся, когда узнают,
что на самом деле происходит.
Ты очень хорошо думаешь о них.
Да, потому что я тоже обычный.
Я тоже.
И я.
Ну вот.
То, что нам нужно,
это… армия обычных людей.
Никки!
Возвращайся в Лондон
и собирай средства, устрой агитацию.
- Это я могу. Не вопрос.
- А как же работа?
Ну… Биржи закрываются в полчетвёртого.
А здесь всем займёмся мы с Ханой?
- Конечно.
- О боже.
Так мы правда начинаем это?
За отдел помощи детям при нашем комитете!
- У нас его нет.
- Уже есть.
Все голосуют «за»?
Никки, а теперь…
- Ты что делаешь?
- Извините.
О боже.
Это твои носки?
Тебе же нужно что-то для документов.
Спасибо.
В отдел читательских писем «Таймс».
Уважаемый редактор,
я только что вернулся из Праги,
где изучал условия жизни
и положение еврейских беженцев.
Среди этих несчастных людей
больше двух тысяч детей,
живущих в сырых…
переполненных лагерях.
- В лагерях с антисанитарными условиями.
- Да, верно.
В одном лагере
несколько детей уже умерли от болезней.
Я видел, как мать
обнимает мёртвого ребёнка.
Тысячи людей выживают
в нечеловеческих условиях,
в ожидании вторжения нацистов
и тех ужасов, которые за этим последуют.
Мы хотим эвакуировать детей из Праги
и перевезти их на поезде в Великобританию.
Мы обращаемся к читателям за помощью.
Мы ищем приёмные семьи для этих детей.
И нам нужны пожертвования.
Просьба писать Николасу Уинтону,
Британский совет по делам беженцев
в Чехословакии, отдел помощи детям.
Уиллоу-Роуд, дом 20, индекс: NW3.
Странник вернулся!
Никки, Харт рвёт и мечет.
- Ну что ж.
- Плакала твоя премия.
Мама!
Извини. Спасибо.
Я видел ваше письмо в газете.
Тогда вы понимаете, всю срочность.
- Этот процесс…
- В первой группе 20 детей.
Самых остро нуждающихся.
Они прибудут поездом
на станцию Ливерпуль-Стрит
через две недели.
Да.
Две недели.
- Всего две.
- Поэтому мы просим, чтобы вы…
ускорили этот процесс.
Для таких заявлений существует очередь.
- Придётся подождать.
- Мы не можем ждать.
Германия может напасть в любой момент.
Мистер Ледбеттер, это ваши дети, да?
- Да.
- В Праге семьи… такие, как ваши,
живут в условиях,
которые вам и не представить.
Там скоро может начаться война.
И эти люди собой закрывают вас
от нацистского экспансионизма.
И всё, что нужно взамен —
чтобы вы на время приютили их детей.
Оградили их от ужаса,
который скоро придёт.
Неужели Британия не должна
помочь им хотя бы так?
- При условии, что документы в порядке…
- В идеальном порядке.
Я сделаю, что смогу.
Две недели.
Где мы найдём столько денег?
- Найдём.
- За две недели?
- А приёмные семьи?
- И их найдём.
- Ольга Сантер.
- Сантер, так.
- И Петр Слонек.
- Слонек, Петр, да.
Ладно.
Начнём.
ЧЕТЫРЕ ХРАНИТЕЛЯ НЕМЕЦКОЙ КУЛЬТУРЫ
ОБЕРЕГАЮТ ЧИСТОТУ ОТ ЗАГРЯЗНЁННОЙ РАСЫ
Ян Слонек, номер 174.
Петр Слонек, 144.
Роза Ленарт, 529.
- Так.
- Томми Качински, номер девять.
Микаэль Латпер, 46.
- Ландестман, 19.
- Следующий.
- Якоб Кунштадт, номер 24.
- Фелиция Краусс. Номер 24.
- Туркл Маркус.
- Пришка Клозе.
Петер Штейндлер.
Одна семья из Шропшира готова
взять к себе девочку 8-11 лет,
а мистер и миссис Пол готовы
взять мальчика, одного,
в идеале не старше восьми,
с тёмными волосами.
Вот так.
Мартин.
- Извини, что не встретил в Праге.
- Не бери в голову.
В любом случае… я теперь здесь.
- Что мне делать?
- Что ж,
у нас 20 детей и есть только восемь семей.
Многие люди с радостью приняли бы ребёнка,
но у них нет 50 фунтов для залога,
так что нам сейчас нужнее всего деньги.
Сделаю пару звонков.
- Где телефон?
- Пойдёмте.
Кофе?
Никки, пять фунтов!
И 20 фунтов от девочек-скаутов,
итого получается сто фунтов за один день!
И ещё «Пикчер Пост» собрали 90 фунтов.
ЕВРЕЯМ ТУТ НЕ МЕСТО!
Готов? Мы нашли приёмные семьи
для Малии Келлер,
Кристины Новотка,
- близнецов Блауфранк.
- Так.
- И Яна и Петра Слонеков.
- А их брат?
Нет. Никто не берёт троих.
- Безбожники.
- Скажи им, чтобы готовились.
- Мы скоро их вывезем.
- Никки.
Дела хуже с каждым днём.
Ещё два человека из списка Дорин пропали.
- Пошёл!
- Я не знаю, сколько у нас времени.
Скоро мы с вами снова будем вместе.
Ну всё. Поезжайте.
- Карел, держи.
- Спасибо.
Давай, садись.
Готов? Давай.
С третьей платформы
отправляется поезд Прага-Лондон.
До отправления пять минут.
- Слава богу, я волновалась.
- Прости меня.
- Как тебя зовут?
- Ян Слонек.
- Ну что, готовы?
- Слонек. А тебя как?
- Петр Слонек.
- Слонек. Петр и Ян. 174. Так.
- Сто сорок четыре.
- Сто сорок четыре. Не хватает одного.
- Наш поезд.
- Ребята, туда.
Ваш вагон.
Как тебя зовут? Беата? Беата, Беата… Вот.
- Сто сорок один.
- Сто сорок один.
Пока, мама!
Пойдём, нам пора. Пошли.
Пошли. Поезд уже отходит.
Не бойся. Всё хорошо.
Давай, пошли. Помаши маме.
Хавель, Хавель, я не могу…
До встречи! Веди себя хорошо.
- Папа, папа!
- Пока!
Не переживай, выше нос!
С восьмой платформы отправляется поезд
на Ипсвич. Время отправления — 9:25.
Поезд следует через станции Шэнфилд,
Челмсфорд, Уитем, Колчестер,
Меннингтри и Ипсвич.
На первую платформу прибывает
задержавшийся международный рейс
отправлением в 8:47.
Поезд следует из Хариджа,
конечная станция —
Лондон, Ливерпуль-Стрит.
Ну вот, видишь. Всё нормально.
В воскресенье?
Не расходитесь, держитесь вместе.
Тревор… Тревор!
- Ты это сделал, боже.
- Да.
Давай помогу.
Туда, прямо. Всё нормально?
Так, мистер и миссис Уиллоу… Уиллоуби?
Здесь!
- Это она?
- Нет, вон там. Ольга Сантер.
- И мистер и миссис Гудф… Гудфеллоу?
- Да.
Здесь.
- Нина.
- Привет.
Добрый вечер.
- Ян и Петр Слонек.
- Рады с вами познакомиться.
- Привет! Мы о вас позаботимся.
- Фрэнк.
Пошли, мальчики.
Мистер и миссис Харленд?
Харленд?
ЧТО ОНИ СДЕЛАЛИ С ЧЕХАМИ?
РЕПОРТАЖ МАРТИНА БЛЕЙКА
ВЕРА ДИАМАНТОВА
«Мейденхед Адвертайзер», чем могу помочь?
- Никки.
- О, привет, Джефф.
- Ну, пойдём?
- Да, спасибо.
- Всё нормально?
- Да, порядок.
Не нервничай так.
Не нервничать?
Когда ты приходишь,
я знаю, что придётся раскошелиться.
Всё ради благого дела.
Так что на сей раз? «Самаритяне»?
«Менкап»? «Эббифилд»?
Нет, сегодня кое-что иное.
- Присаживайся.
- Да. Спасибо.
Я нашёл…
документы времён…
Второй мировой, и это сейчас актуально.
- Войны?
- Да.
Это интересно.
Как раз приближается
50-я годовщина её начала.
Да, я полагаю, она будет.
И мы планируем серию спецвыпусков.
Где ты служил? Армия, флот?
О, я ведь… не служил.
Но тебе есть что рассказать.
Да, но история не обо мне.
Но эта история очень важна.
Она про беженцев.
- Беженцев?
- Да.
Я не думаю,
что эта тематика подходит нашей газете.
ЭТО ЖИЗНЬ!
- Алло?
- Алло.
Угадай, кто?
- Добрый день.
- Здравствуйте.
У меня встреча с Мартином Блейком.
- Спасибо.
- Да, он здесь.
- Спасибо.
- Прошу, за мной.
Да, спасибо.
Привет, Мартин. Спасибо.
- Как ты?
- Никки.
- Ну что?
- Похоже, выдалась пара свободных дней?
- Да. Как сам видишь.
- Наконец-то мы с тобой посидим.
Да, только боюсь, времени у нас немного.
Жена надавала мне заданий.
Грета хочет подготовить дом
к рождению ребёнка.
- Да, ты же почти дедушка. Ты рад?
- Нет, я в ужасе.
Почему? Всё будет хорошо, я уверен.
Что, правда? Поверю на слово.
В общем, мы сейчас выбрасываем
всякие старые вещи.
- Всякий хлам.
- Да, столько накопилось, да…
- И всё так жалко, я знаю.
- Да. Коробки со старыми документами
из благотворительных организаций.
- Ты без дела не сидел.
- О да.
- Ты всё ещё волонтёр в «Самаритянах»?
- Нет, они же меня выгнали.
Что? Как это случилось?
Позвонила женщина и сказала, что хочет
покончить с собой, а я сказал:
«Неужели у вас больше нет никаких дел?»
- Да ладно!
- Правда. Так и сказал.
Она ответила, что хочет
съездить в гости к дочери в Америку.
Но её врач сказал,
что эта поездка может её убить.
Я говорю: «Ну вот, вы же всё равно
собираетесь умереть?»
Да, она захохотала,
мы посмеялись, она поехала в Америку.
Повидала дочь, вернулась живая,
довольная и счастливая.
А вот «Самаритяне», чтоб их,
устроили мне выволочку, как мальчишке,
и сказали, что я нарушил все правила.
Но не мог же я просто сидеть и молчать?
Я часами слушаю жалобы
одиноких людей, а тут представилась
возможность развеселить человека.
У тебя скоро родится внук,
тебе бы бросить всё это.
- С какой это стати?
- Заняться им, ты достаточно сделал.
Ну, всегда можно больше.
- Вы уже определились с выбором вина?
- О, да, мы…
Тут хорошее «Шато-Нёф».
- Мы будем «Шабли». Спасибо.
- О боже.
Так на чём мы?.. А, да.
Когда я разбирал бумаги,
я нашёл старый альбом из Праги. Помнишь?
Конечно. Ты же его не выбросишь?
Нет. Я думаю, это в своём роде
очень важный документ.
Исторически ценный и поучительный.
- Так и есть.
- Да.
Может, его возьмёт
библиотека Винера, в Лондоне?
Да?
Я там кое-кого знаю, могу предложить.
Там он будет пылиться в архиве.
Я обратился было
к редактору мейденхедской газеты,
«Адвертайзер» или как-то так.
Но когда я сказал ему про беженцев,
он ответил:
«Эта тематика нам не подходит».
- Ну он туповат малость.
- Ты можешь передай альбом музею.
В Праге? Или в Израиле?
Там много детей были евреями.
Прага.
«Яд Вашем».
Ну… да.
Ты мне скажи.
Ты думаешь об этих детях и об их судьбе?
Да, конечно, думаю временами. А ты?
Нет, не думаю.
Разве что только в последнее время.
Это невероятно.
То, что ты совершил.
- Только не начинай.
- Нет-нет-нет, я серьёзно.
Правда.
Ты должен гордиться.
Кто спас жизнь — спас мир. Ты знаешь?
Мне хвастаться почти нечем.
Вот Дорин и Тревор
сделали намного больше, чем я,
и рисковали гораздо сильнее,
они оставались в Праге.
Знаешь, Никки, рассказывать
не значит хвастаться.
Нет.
Хемпстед, дом Уинтонов.
Немцы перешли границу этим утром.
Они уже заняли министерства.
- О боже.
- Мимо отеля проехал кортеж Гитлера.
Он махал толпе.
Соблюдайте порядок.
Освободите улицы.
Соблюдайте порядок. Освободите улицы.
И что это значит для нас?
Мне пора. Нужно проверить убежища.
Будьте осторожны.
Дорин?
Дорин?
И сегодня, что мы…
Здесь небезопасно. Проводи их в убежища!
Спрячьте все списки.
Соблюдайте порядок!
Освободите улицы.
Соблюдайте порядок. Освободите улицы.
Как заявили на Даунинг-Стрит, это событие
не означает, что Германия объявила войну.
Немцы взяли Чехословакию
под своё управление
и учредили там своё правительство.
Авиасообщение…
- И что теперь?
- Будем работать.
Чемберлен сегодня…
Вместо того, чтобы паниковать
и впадать в отчаяние.
Нужно отправить больше детей.
И ради этого мы сделаем всё,
что потребуется.
Будем искать приёмные семьи
и отправлять детей быстрее.
Мы делаем всё, что можем.
И этого мало… всё равно.
Мы не можем… подвести всех этих людей.
Нам сказали, границы ещё открыты.
Вот только для выезда необходима…
печать гестапо.
Эти ублюдки уже буквально везде.
- Мистер Уинтон?
- Да. Здравствуйте.
- «Нью Стейтсмен».
- Да, слушаю.
- Может, поговорим на ходу?
- Да, давайте.
Я никогда не видел ничего
столь трогательного.
Сколько их здесь, думаю, почти сотня?
Их здесь больше сотни.
Здравствуйте. Это наша
самая крупная группа пока что.
Это уже четвёртая группа.
Вы планируете ещё?
Да, обязательно.
Пятая отправится уже
через несколько недель.
И мы забронировали места
на будущих рейсах.
Восьмую группу мы уже собрали,
а девятую готовим,
сотни детей уже готовы к отъезду,
но в Чехословакии ещё тысячи детей,
которым нужна наша помощь.
У этих детей нет дома, они голодают.
И мы не знаем,
как долго граница будет открыта.
Так что нам отчаянно нужны
пожертвования и приёмные семьи.
ИЗ ПРАГИ ПРИБЫЛ ПОЕЗД С ДЕТЬМИ-БЕЖЕНЦАМИ
- Алло?
- Никки. Никки, это я.
Пропали двое из списка на следующий поезд.
- Пропали?
- Да, я не знаю, где они…
Может, испугались… или их арестовали.
А, ясно. Можешь назвать их имена?
- Она?
- Да, это она.
Ленка Вайсс.
И с ней ещё был ребёнок.
Чёрт.
Никки.
Ты должен понять,
что мы не сможем спасти всех.
И ты должен простить себя за это.
Если вы к Ледбеттеру, он сейчас в отпуске.
Уехал в Истборн на неделю.
Я должен получить три визы,
из Праги рейс через неделю.
Извините. Ничем не могу помочь.
- Тревор.
- Всё в порядке?
Слушай, трёх виз не хватает.
Изабель Келлер
и Ева и Вера Диамантовы.
Ты можешь как-то помочь?
Я не знаю, что ты делаешь.
Но если это то, о чём я думаю,
то и знать не хочу.
Поезд в восемь.
- Где же он?
- Скоро будет, не волнуйтесь!
- Где он?
- Я понятия не имею.
Всё, давай, поднимайся.
- Вы сделали?
- Да. Визы готовы.
С третьей платформы
отправляется поезд на Лондон.
Просим пассажиров занять свои места.
Мама вас очень любит.
Поезд отправляется.
Просим пассажиров занять свои места.
Мальчики, попрощайтесь
с сёстрами, быстрей!
Залезай.
Пойдём.
Присматривайте друг за другом!
Братья скоро к вам приедут, хорошо?
- Пока, девочки!
- Пока!
Берегите друг друга!
Мама вас любит! Мама вас любит!
- Пока! Пока, мама! Пока!
- Пока, Ева! Пока, Вера!
Они выехали.
ФУРТ-ИМ-ВАЛЬД
Таможенный контроль! Проверка документов!
Всем пассажирам приготовить документы!
Ваши документы!
Проверка документов!
Приготовить документы!
- Приготовить документы!
- Приготовить документы!
Да, вот.
Зачем Англии столько евреев?
Приготовить паспорта! Проверка документов!
Проверка документов!
Пошли.
Документы!
Мисс Хаусен из Патни! Здесь?
Диамантова Ева.
Сюда, пожалуйста. Да, сэр.
Спасибо. Миссис Мак… фарлейн.
Миссис Макфарлейн?
Это я.
Спасибо.
Вот они. Спасибо.
Диамантова Вера.
- Миссис Рэйнфорд.
- Да.
Извините.
Привет, милая.
Спасибо.
Ты, наверное, устала с дороги? Пойдём.
Ты проголодалась?
Кто-то должен объяснить этим людям,
что дети с ними только на время,
у них в Чехословакии остались родители.
Этих детей нам важно отправить
как можно быстрее.
Это будет девятая группа, билеты куплены,
осталось три дня. Быстрее, прошу вас.
Конечно.
Всё сделаем.
Спасибо.
Алло?
Срочные новости.
Германия вторглась в Польшу.
Немецкая авиация бомбит польские города.
В Великобритании и Франции
объявлена всеобщая мобилизация.
На шесть вечера назначено
экстренное заседание парламента.
Армия, флот и авиация переведены
в состояние боевой готовности.
Уинтон, ты куда? Уинтон?
Ты им ничем не поможешь. Уинтон!
Извините. Извините. Извините.
- Не толкайтесь!
- Международные рейсы ещё будут ходить?
- Я знаю не больше вашего.
- Сегодня должен прийти поезд из Праги.
Сейчас же поезжай на вокзал.
- Я остаюсь с вами.
- Нет. Нет.
Если тебя схватят, я не спасу тебя.
Уезжай! Срочно!
На третьей платформе заканчивается посадка
на поезд до Лондона
отправлением в пять часов.
Всё в порядке? Всё нормально?
Я есть хочу.
Тревор!
- Ты в порядке?
- Да.
Я вернусь в штаб к Дорин.
- А я?
- А ты уезжай.
Документы есть, поезжай с детьми в Лондон.
- Увидимся там.
- Береги себя.
Да.
И ты.
Пока.
Ну что, готовы?
Скоро вы увидитесь с сёстрами.
Приглядите за Верой. И берегите себя.
- Привет.
- Привет, милый.
С возвращением.
Ваш багаж.
Ничего себе!
Пойдём со мной.
Есть сюрприз.
Ну…
- Ты много успел сделать.
- Да.
Чашку чая?
Здравствуйте, мистер Уинтон.
Это Карл Каплан из библиотеки Винера.
Ваш номер нам дал Мартин Блейк.
Мы думаем, ваши архивы будут интересны
одному нашему исследователю.
По возможности, пожалуйста,
перезвоните нам по номеру —
016-367-247.
Мы будем ждать вашего звонка.
Большое спасибо.
Я просто в разговоре это упомянул.
А Мартин, похоже, связался с ними.
Только я…
Я не хочу отдавать им альбом.
Почему нет?
Если он будет лежать на полке,
то ничему никого не научит.
Позвони им.
Поговори.
Да, я очень благодарен.
- Мы будем вас ждать.
- Спасибо.
Что там?
Одна женщина хочет посмотреть мой альбом.
Она историк,
замужем за выходцем из Чехословакии.
Его зовут Роберт Максвелл.
- Это тот газетчик?
- Да. Он самый.
Она возглавляет какую-то организацию
и хочет встретиться.
Элизабет Максвелл, назвалась Бетти.
Француженка. Наверное.
- Я Николас Уинтон.
- Добрый день. Мы ждали вас.
Да, хорошо, давайте так и сделаем.
Договорились.
Я уточню и вам перезвоню. До свидания.
- Спасибо вам, что проделали такой путь.
- Вот он.
Мой альбом.
Перед войной я приезжал в Прагу,
и здесь вырезки и фотографии.
Да.
Там в основном всякие туристические штуки.
Открытки и прочее.
И… да, а это…
это письма,
связанные с эвакуацией детей
в Великобританию в начале войны.
- Это те восемь, которых вы спасли?
- Нет-нет, их было несколько больше.
Если вы полистаете, то сами увидите.
Я отправлял их фото людям,
чтобы они могли выбрать, понимаете?
Мне казалось, что я посылаю им
образцы товара, понимаете, о чём я?
Я просто не придумал иного способа,
как быстро найти столько семей
для стольких детей.
Извините, так сколько всего детей
вы переправили?
Шестьсот шестьдесят девять.
Столько удалось перевезти.
Вы перевезли 669 детей из Праги в Англию?
Ну, разумеется, не один. С коллегами.
Дорин Уорринер,
Тревором Чедвиком, Ханой и…
Нам помогали очень много людей,
в том числе моя мать.
Она много сделала.
И похоже, что из всех нас
только я всё ещё жив.
Те, чьи фото зачёркнуты —
это те, кого удалось переправить.
А те, чьи фото не перечёркнуты?
Им, к сожалению, меньше повезло.
Это была своего рода лотерея.
Вы писали президенту Соединённых Штатов?
Да толку-то? Он… даже не ответил.
Да, я разочаровался в нём.
Да, а вот это имена детей
и их новые адреса в Англии.
Извините, мистер Уинтон.
Просто я ожидала немного другого.
Признаться, я поражена
масштабами вашей операции.
Знаете, будь у нас больше денег,
больше времени…
больше поддержки правительства,
мы бы сделали больше.
Пустые страницы?
Да.
Последний поезд.
С ним что-то случилось?
Да.
Девятая группа.
Самая крупная, 250 детей, и…
Это было первое сентября 1939-го.
День, когда Гитлер вторгся в Польшу.
Первый день войны.
Ну что, готовы?
Всем отойти от поезда!
Разойдитесь. Разойдитесь. Разойдитесь.
Нет!
- Что вы делаете?
- Мама!
Пусти меня!
Вон она! Взять её!
- Не надо плакать.
- Я их боюсь.
Нет! Пустите! Пустите меня!
Нет! Уберите руки! Пустите!
- Хана!
- Пустите!
Хана! Хана!
- Мама!
- Стойте, нет!
Это был конец.
Чёртов Гитлер, будь он проклят.
В Англии приёмные семьи
уже ждали этих детей, но…
Да…
Да, входите.
Чай, мадам.
Спасибо.
- Вам с молоком?
- Нет, спасибо.
Спасибо.
Просто чудесно, спасибо.
Я сочувствую.
Вам, должно быть, тяжело жить,
зная, что случилось с этими детьми.
А я не знаю, что с ними случилось.
Их сняли с поезда,
вернули их родителям, и…
на этом всё.
Но они ведь наверняка
погибли в концлагерях?
Возможно вы и правы насчёт них,
миссис Максвелл.
Но я стараюсь такие мысли от себя гнать.
Потому что иначе я просто сойду с ума.
Мистер Уинтон.
Тогда в концлагерях Чехословакии
среди узников было примерно 15 000 детей,
и выжило из них меньше 200.
А вы спасли…
669 детей.
Да.
Спасибо за чай, но мне уже пора,
меня дома ждёт жена,
и если я не хочу, чтобы она сердилась,
мне лучше поторопиться.
Если вы не против, я бы хотела
на время оставить ваш альбом у себя.
- Что ж, я не против.
- И…
если возможно,
я бы хотела показать его своему мужу.
Я уверена, эта история
его очень сильно заинтересует.
- Спасибо вам.
- Вам спасибо.
Как многие из вас знают,
наша группа была создана в 1965-м
для развития дружбы
между Мейденхедом
и его городами-побратимами в Европе.
В аэропорту нас встретила Мария Бехтлер,
и мы поехали на автобусе в Бад-Годесберг,
где нам оказали…
Всё нормально?
Где нам оказали тёплый «вилькоммен»,
тёплый приём.
Осторожно, милая, не споткнись,
он тяжёлый.
Стив, оторвись от конфет.
- Возьми.
- Да. Давайте.
Папа, тут стало так просторно!
Теперь и манеж войдёт!
О нет.
- Чудесная ёлка.
- Тебе нравится?
- Да! Скажи?
- Да.
Только дом не спали.
- Никки!
- Как в том году.
- Такого не было.
- И в позапрошлом тоже.
Вот шутник.
- Прелесть. Это новые игрушки?
- Да.
- Что ж, с Рождеством.
- С Рождеством.
Это тебе.
О, это интересно.
- А что там?
- Письмо от редактора «Сандэй Миррор».
«Мы бы хотели опубликовать большую статью
об эвакуации детей из Праги».
- Так это замечательно!
- Да.
Тут сказано:
«Чтобы привлечь ещё больше внимания,
я обратился в «BBC»,
в редакцию телевизионной программы
- «Это жизнь!».
- Да ты шутишь.
Они просят меня приехать
и проконтролировать, точность рассказа.
Но это же дурацкая передача.
- Что?
- Это очень глупая передача.
Это так.
Но очень популярная,
её смотрят много людей.
Мне поехать с тобой?
Зачем тебе ехать на съёмки
какой-то глупой передачи?
Приветствую вас, мистер Уинтон,
рада познакомиться.
- Я вас провожу на площадку.
- Да.
Пойдёмте.
- А что от меня требуется?
- Вам там всё объяснят.
- Нам сюда.
- Хорошо.
Спасибо.
Спасибо.
- Камера шесть.
- Можешь зайти с другой стороны?
Спасибо.
Тридцать секунд до эфира!
Так, ваше место вот здесь.
- А можно я сяду подальше?
- Боюсь, что нет.
Или лучше за кулисами?
Я очень извиняюсь, но мне сказали
посадить вас сюда, эфир скоро начнётся.
Ладно.
А вы бы пошли лечить зубы
к дантисту из города Бат,
которого зовут мистер П. Ломб?
Эстер.
Теперь…
удивительная история,
недавно ставшая известной.
История о юноше,
который много лет назад приехал в Прагу
и ужаснулся от того, что увидел там.
Тысячи беженцев,
которые жили в нечеловеческих условиях,
под угрозой скорого нацистского вторжения.
Этого юношу звали Николас Уинтон,
и он решил, что должен что-то сделать.
И ему удалось спасти 669 детей.
Вот его альбом.
Он полон… удивительных фотографий.
Вот тут, если видите…
фото самого Николаса Уинтона
с одним из спасённых им детей.
А в самом конце
список всех детей, которых он спас.
Вот это Вера Диамантова,
ныне Вера Гиссинг.
Мы нашли её имя в списке спасённых.
И Вера сегодня в этой студии.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
У меня для вас есть сюрприз.
Рядом с вами сидит…
Николас Уинтон.
Здравствуйте.
Здравствуйте.
Спасибо.
Мы с сестрой встретились снова
только спустя несколько лет.
А родители?
Мой отец попал в тюрьму в Терезине.
И оттуда его отправили в Освенцим.
А потом — в какой-то другой лагерь.
Один из узников сказал,
что отца убили во время марша смерти.
А мама… умерла от тифа.
- Мне очень жаль.
- Она заболела в Бельзене.
Но она знала, что мы в безопасности.
Для матери это самое главное.
А мои… братья Хонза и Томми…
были в девятом поезде.
Да.
Я никогда их больше не видела.
Никки?
Никки…
- Извини… Извини.
- О нет.
Я открою.
Никки. Я оставлял сообщения
на автоответчике…
Разве не ясно,
что я не хочу разговаривать?
- Я готов написать ту статью!
- Нет, спасибо.
Да брось.
Это же потрясающая история, Никки.
Ты герой. Никки, стой, подожди!
- Никки!
- Кто?..
Это история не про меня.
- Дай мне шанс!
- О боже.
- Мейденхед, дом семьи Уинтон.
- Здравствуйте, мистер Уинтон дома?
Нет, он не может подойти.
Кто его спрашивает?
Катынка Блэкфорд
из редакции программы «Это жизнь!»
Я поняла.
Ещё два ребёнка?
Они позвонили им в редакцию
сразу после эфира.
Ясно.
Они очень хотят встретиться с тобой.
Но соглашаться ты не обязан.
Разве?
Я попросила прислать нам информацию о них.
Чтобы тебя врасплох не застали.
Милена…
О, у неё жизнь сложилась очень неплохо.
- Вижу.
- Милена сейчас — леди Гренфелл-Бейнс.
Так.
- А это кто?
- Хануш.
- Ты хорошо подумал? Может, не надо?
- Нет.
Я начал это и думаю… я должен закончить.
На прошлой неделе
в студии нашей программы «Это жизнь!»
прозвучала история,
которая тронула сердца тысяч людей.
Мы получили множество звонков и писем.
И одна зрительница,
посмотревшая тот выпуск,
сегодня здесь, в зале.
Милена Фляйшманн,
ныне леди Гренфелл-Бейнс —
тоже одна из детей,
которых спас Николас Уинтон.
Милена.
Вы сказали, что до сих пор храните бирку,
которую вам повесили на шею,
когда вы уезжали в Англию.
Да, и вот это та самая бирка.
А это тот самый пропуск,
который нам выдали для въезда в Англию.
Я одна из тех, кого вы спасли…
Итак, мистер Уинтон,
теперь, когда вы познакомились с Миленой,
мы бы хотели познакомить вас
ещё кое с кем.
Хануш Шнабель прибыл сюда в 11 лет.
У нас есть его паспорт со всеми печатями.
Не знаю, видно ли вам,
но вот так он попал сюда.
Он сказал нам…
«Я не знаю, кто и как меня спас.
Когда уезжал из Праги, я подумать не мог,
что больше не увижу родителей.
Мой старший брат Франта должен был
приехать в Англию в сентябре,
но началась война,
и больше я его тоже не видел.
Всю войну я надеялся, что они выжили,
но они погибли
в газовой камере концлагеря.
Я часто спрашивал себя,
кто тогда организовал моё спасение.
Я бы хотел встретиться с ним лично
и поблагодарить его за то,
что он помогал нам,
не рассчитывая на признание».
Хануш тоже есть в списке мистера Уинтона.
И Хануш сегодня здесь.
Спасибо.
Не хочу вас торопить.
Я знаю, вы очень долго ждали
этого момента.
Но вы сможете подробно поговорить
с Ханушем после эфира.
Однако… и это ещё далеко не всё.
Хочу спросить,
в студии среди зрителей есть те,
кто обязан жизнью Николасу Уинтону?
Если да, то я попрошу вас встать.
Мистер Уинтон, пожалуйста, обернитесь.
Вы сможете пообщаться
со всеми этими людьми
сразу после нашего эфира.
А сейчас, мистер Уинтон,
от имени всех спасённых вами —
огромное вам спасибо.
Давай его мне.
- Кто тут плачет?
- Иди к маме.
Вон дедушка!
Здравствуйте. Здравствуй, Вера. Иди сюда.
- Привет.
- Никки!
- Проходи. О, привет.
- Здравствуйте.
Как тебя зовут?
Здравствуйте, я дочь Веры. Очень приятно.
Мы так рады!
- Это Никола. Моя дочь.
- О, приветствую, привет.
- Это Ребекка, моя внучка. Поздоровайся.
- Здравствуй.
- Здрасьте. У вас правда есть бассейн?
- Да, правда.
Я не могу.
Никки, пожалуйста, сделай музыку потише.
- Очень приятно.
- Пойдёмте в сад?
- Смотри!
- Бассейн!
Здравствуйте, молодой человек.
- Осторожно! Красота, правда?
- Я же говорил.
- Восхитительно.
- Как бы не споткнуться!
Барбара, поосторожнее.
- Чудесный бассейн, Никки.
- Да. Люблю плавать.
Вы помните?
Полотенец всем хватило?
- Можно в бассейн?
- Да!
- Ура!
- А какая температура?
Нормальная, для моржей.
Ну-ка, проверим.
- Присядьте. Ей лучше сесть.
- Аккуратно.
О, вот так.
Садитесь.
Прекрасно.
ПОСЛЕ ЭФИРА ПЕРЕДАЧИ С НИКОЛАСОМ УИНТОНОМ
СВЯЗАЛИСЬ СОТНИ БЫВШИХ БЕЖЕНЦЕВ ИЗ ПРАГИ.
ОНИ НАЗВАЛИ СЕБЯ «ДЕТЬМИ НИККИ».
НИКОЛАС УИНТОН ПОДДЕРЖИВАЛ С НИМИ СВЯЗЬ
ДО САМОЙ СВОЕЙ СМЕРТИ В ВОЗРАСТЕ 106 ЛЕТ.
УИНТОНЫ ПЕРЕДАЛИ АЛЬБОМ НИКОЛАСА
В МЕМОРИАЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС
ИСТОРИИ ХОЛОКОСТА В ИЗРАИЛЕ.
ЗА СВОИ ЗАСЛУГИ ПЕРЕД ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ
НИКОЛАС УИНТОН
БЫЛ УДОСТОЕН ЗВАНИЯ РЫЦАРЯ,
А ТАКЖЕ ПОЛУЧИЛ
ВЫСШУЮ ГОСУДАРСТВЕННУЮ НАГРАДУ
ЧЕШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ.
ДОРИН УОРРИНЕР ОСТАВАЛАСЬ В ПРАГЕ,
ПОКА НАД НЕЙ НЕ НАВИСЛА
ПРЯМАЯ УГРОЗА АРЕСТА СО СТОРОНЫ ГЕСТАПО.
ЗА РАБОТУ В ЧЕХОСЛОВАКИИ ОНА БЫЛА
УДОСТОЕНА ОРДЕНА БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ.
ДОРИН УМЕРЛА В 1972 ГОДУ.
ТРЕВОР ЧЕДВИК ВЕРНУЛСЯ В АНГЛИЮ
И В ВОЙНУ СЛУЖИЛ ЛЁТЧИКОМ.
ОН УМЕР В 1979 ГОДУ.
МНОГИЕ ЧЕШСКИЕ ДОБРОВОЛЬЦЫ,
ПОМОГАВШИЕ БЕЖЕНЦАМ,
БЫЛИ АРЕСТОВАНЫ ГЕСТАПО
И ПОПАЛИ В КОНЦЛАГЕРЯ.
СЧИТАЕТСЯ, ЧТО БЛАГОДАРЯ
ПРАЖСКОЙ ЭВАКУАЦИИ
СЕГОДНЯ ЖИВЫ ОКОЛО 6000 ЧЕЛОВЕК.
НЕКОТОРЫЕ ИЗ НИХ В ЭТОМ ФИЛЬМЕ
СЫГРАЛИ РОЛИ ЗРИТЕЛЕЙ
В СТУДИИ ПРОГРАММЫ «ЭТО ЖИЗНЬ!».
ПО КНИГЕ БАРБАРЫ УИНТОН
«ЕСЛИ ЭТО ВОЗМОЖНО…
ЖИЗНЬ СЭРА НИКОЛАСА УИНТОНА»
ОДНА ЖИЗНЬ
ПАМЯТИ БРАЙАНА ШЕРМАНА (1943—2022),
ФИЛАНТРОПА И ЧЕЛОВЕКА С БОЛЬШИМ СЕРДЦЕМ
ЭНТОНИ ГАРТЛЕНДА (1992—2023)
И БАРБАРЫ УИНТОН (1953—2022)