Оптимисты (2 сезон, 2017 год). Все цитаты и фразы из сериала

«Оптими́сты» — российский историко-драматический телесериал Алексея Попогребского. Премьера первого 13-серийного сезона сериала состоялась на телеканале «Россия-1» 24 апреля 2017 года. В сентябре 2019 года стартовали съёмки второго сезона.Премьера второго 8-серийного сезона, получившего название «Оптимисты. „Карибский сезон“», состоялась 15 февраля 2021 года. Заключительная серия вышла в эфир 18 февраля 2021 года.

Все фразы и цитаты

Серия 1

По-английски: - Рад вас видеть.
- И я вас.
Можно еще один кофе? Спасибо.
- Нашим друзьям вас не хватало.
- Вашим друзьям.
Я не готов заводить новые знакомства.
Сейчас не знаешь, на кого нарвешься.
- Пришлось менять планы, чтобы вас
навестить. Это было непросто.
- Я понимаю и ценю это.
Кстати, у меня для вас сувенир,
вам понравится.
Прошу.
- Почему на французском?
- Инструкции по обслуживанию ракет
"Юпитер".
Департамент обороны заказал перевод
для де Голля.
- Я занимаюсь текстилем,
это не имеет ко мне
никакого отношения.
- Но как? Я рисковал жизнью, когда
копировал для вас эти документы.
- Здесь какая-то ошибка.
Мне очень жаль.
До свидания.
По-русски: - Ваша собака
выла всю ночь.
Мужской голос: - Вы уверены, что моя?
- Да.
Угол 55-й и Бродвея. Жду.
- Целый?
- Да. Но было непросто.
Теперь понятно,
почему он так долго молчал.
- Перевербовали?
- Хотели взять меня на живца.
Баррет принес чертежи ракет "Юпитер"
на французском.
Я его спрашиваю: "Как это так, друг?"
Он стал юлить,
уверять, что между США и Францией
зреет ядерное соглашение.
Как будто я не знаю,
что эти ракеты устарели,
а переговоры провалились год назад.
Грязно работают,
лишь бы только на тебя выйти,
товарищ Фокин.
- Ты уверен, что нет хвоста?
- Обижаешь.
- Тут не до обид.
На Баррета вышли уже.
Еще одна зацепка, и раскроют
всю агентурную сеть.
- Куда мы едем?
- Через два часа "Академик Матвеев"
отходит в Клайпеду.
- Только не сейчас.
У меня срочное дело.
- Срочное дело - это вывезти тебя
отсюда как можно быстрее.
- Дай мне пять минут,
всего пять минут.
Я тебя не как начальника -
я тебя как друга прошу.
- Извини, это приказ.
- Александр Васильевич,
я нарушу твой приказ.
Пожалуйста.
- Хорошо. Пять минут, но не больше.
- Элизабет-стрит, 33.
- Поехали.
(Стук в дверь.)
По-английски: - Открыто.
По-русски: - Дима? Почему ты здесь?
- Пришел посмотреть,
какая ты красивая.
- Ты весь мокрый.
Разве там так жарко?
- Бегал по Нью-Йорку.
- Срочные дела?
- Отлавливал партию чулок.
Чтобы осчастливить
советских женщин капроном,
пришлось тащиться в Бронкс.
- Опять что-то недоговариваете,
торгпред Нестеров.
Дима!
- Ну подожди, Саша.
- Ты же знаешь, я сегодня в огне.
- Сашка, по-русски так не говорят.
"Я горю" правильно. "Я горю".
Ты горишь, солнышко мое.
- Дима!
О'кей. Горю. Горю-горю.
Через час приедут забирать работы,
а у меня еще не готова развеска.
- О'кей. Я тогда просто посижу
и посмотрю, как ты работаешь.
- Не двигайся.
Ты прекрасен в этом свете.
Ты точно будешь завтра на открытии?
- Конечно. Как я могу
это пропустить, Саша?
Мне уже пора.
- Куда ты сейчас?
- Что может делать советский служащий
вечером в Нью-Йорке?
Писать отчет или штудировать
"Капитал" Маркса.
- До завтра.
(Слышен смех.)
- У себя.
(Звучит китайская речь.)
(Говорит по-китайски.)
- Идеальный перевод!
Между прочим, это означает "не зли".
Ой, здравствуйте, Рута Карловна.
- Что здесь происходит?
- Товарищ Голуб
проверяет точность перевода
нового мультипликационного фильма
"Чиполлино"
для демонстрации нашим
китайским коллегам.
- Это может подождать?
- Может.
"Никита Хрущев устраивает разнос
советским современным художникам".
"Казалось, первый секретарь ЦК КПСС
потерял рассудок.
Речь его была далеко не литературной,
в ней регулярно попадались
такие словечки,
как "мазня" и "дерьмо".
Хрущев кричал: "Запретить!
Художники вы или?.."
Хрущев и так сам не свой
после поездки в Болгарию,
а теперь еще это!
Как вы могли это допустить?
- А что конкретно: гнев Хрущева
или присутствие журналистов
на торжественном открытии выставки?
- Вы прекрасно понимаете, о чем я.
Как минимум, нужно было лишить
автора этой статьи аккредитации.
- Алана Смити? Как скажете,
завтра его ноги здесь не будет.
Вы здесь,
чтобы активно формировать повестку,
чтобы мир следил за нашими победами,
а не смаковал недостатки, да?
А вы?
Я понимаю,
это место для вас временное,
но как можно себя не уважать,
чтобы настолько...
(Говорит по-английски.)
- Халтурить, вы имели в виду?
- Ага.
- Рута Карловна, вы не волнуйтесь,
осталось вам ждать совсем недолго:
скоро на этом месте меня заменит
более достойный кандидат.
Кукла: - Мама.
- Не каждый день увидишь начальника
1-го отдела с говорящей куклой.
Добрый день, Леонид Петрович.
- Добрый день, товарищ замминистра.
Мы вот... поощряем
молодые советские семьи.
Аркадий Голуб, поздравляю вас
с первым юбилеем дочери!
- Ой, товарищи, спасибо большое!
- Поздравляем! - Спасибо!
- Поздравляю.
- Спасибо, Рута Карловна.
Леня, вот это подарок!
Но где ты ее нашел?
Клава с ума сойдет от счастья,
да и Юленька тоже.
- Полгода - это возраст?
- Да.
Сегодня кукла,
а завтра с квартирой поможем.
Не всю же жизнь тебе у Муры ютиться.
Товарищи, вы нас извините...
- Поздравляем.
- Спасибо.
- Пойдем, я тебе расскажу,
на что мне пришлось пойти,
чтобы раздобыть эту красавицу.
- Альбина?
Ионов, лишнее, лишнее, лишнее.
Ну что?
Аделаида! Фея из "Детского мира".
И сегодня придется ее
за куклу отблагодарить.
- Ну! А Альбина?
- Ой, Аркаша, одно другому не мешает.
А ты не завидуй.
Кстати, от Муратова ничего не слышно?
В Лаосе снова неспокойно.
- Не знаю,
он мне недели две уже не звонил.
- Успехов.
- Спасибо.
До свидания.
- Четыре, а у кого-то
уже рабочий день закончен.
- Я тебе ничего не говорил,
но ходят слухи, что Нестеров - все,
свое пересидел.
Жди, Аркаша, нового начальника.
Ну, а чем черт не шутит?
Может, кое-кого и повысят.
- Ой!
- Дорогие товарищи,
я хочу выпить за триумф
на конференции
одного талантливого ученого,
который еще и является моей женой.
- Да.
- Костя, ты, зная пять языков,
можешь вот так вот с легкостью,
без запинки произнести...
Как? Я ошибусь. Я не могу.
Диаграмма... - Да.
- Гришпунга - Рассела?
- ...Герцшпрунга.
- Нет-нет-нет.
- А Вера может,
потому что она не только талантлива,
она еще и самый красивый
астрофизик на планете.
- Митя, перестань.
- Вера, поздравляем, поздравляем!
- Очень тебе повезло с женой, очень.
- Вот и я ему говорю.
Забыла!
- Слушайте, друзья,
а давайте махнем в отпуск
на Белое море, на машинах?
- Опять в палатках?
- Да что ты!
- Опять мыть посуду в реке,
готовить на костре? Нет уж, спасибо.
Давайте лучше в Гагры.
- А я не против костра.
- Ой!
- Ой, какая красота!
- Ой-ой-ой!
Запах!
- В конце концов
это только
четвертый пирог в моей жизни.
- Спасибо, спасибо.
- За то время, пока Митя дома...
- Ой, спасибо.
- ...я почти научилась готовить.
- Спасибо.
- Да. И можете нас поздравить,
мы завели цветок.
- Причем... - Причем не кактус.
Да?
- Только цветок?
- Нет, над этим мы работаем.
- Это пока еще в планах.
Хотя, Костя, я уже привыкла,
что после твоих визитов...
- Чего?
- ...Митя исчезает.
- Ладно, не волнуйся, не волнуйся.
Пусть он пока цветок поливает,
скучает в мидовских кабинетах.
Очень вкусно, слушайте.
Вкусно, правда?
- "Ну, целуй меня, целуй,
Хоть до крови, хоть до боли.
Не в ладу с холодной волей
Кипяток сердечных струй".
- Что это вы такое говорите?
- Это, Адочка, не я.
Это великий поэт Есенин.
- Вы мне зубы-то не заговаривайте.
Если у вас дома нет проигрывателя,
я милицию позову.
- Товарищ милиционер!
Товарищ милиционер! Помогите!
Тут девушка бандита поймала!
- Леня, бежим-бежим-бежим!
- Прошу.
Адочка, спокойно.
Вам не жарко, нет?
- Ну, как сказать...
- Как сказать? Ну так и сказать!
Аделаида...
- Леня... - Ада, Ада...
- Леня, что такое?
- Извини.
Сегодня ничего не получится.
Прости, срочные дела.
- Ты что, шутишь?
Какие еще срочные дела?
- Я сказал: тебе пора. Уйди!
- Дурак!
- О! Спасибочки.
- Какое Белое море, Костя?
Как я Вере через неделю
в глаза буду смотреть?
Что? Снова все откладывается?
- Ты знаешь, тут такое дело...
- Ты сказал, месяц надо подождать,
пока все не уляжется.
Уже три прошло.
- Мы все проверили,
но тебя крепко засекли.
Ты же знаешь: никто так не работает
в Штатах, как я.
- Узнают о том, что ты в Нью-Йорке -
плотно тобой займутся.
Через тебя выйдут на Фокина,
всю нашу сеть.
Так что извини, друг,
с агентурной работы ты снят.
- Как - снят?
Костя, ты понимаешь,
что ты со мной делаешь?!
- Приказы не обсуждаются.
- Получается,
просто вязли и списали, да?
- Так а ты найди применение
своим талантам в МИДе.
Да ладно, не кисни.
Вот, кстати,
тебе привет от Фокина, держи.
Ну что, мужчины моют посуду?
Помощь, так сказать,
по мере возможностей.
- Ты куда?
- На пробежку.
- Ты что, с ума сошел?
Какая пробежка посреди ночи?
- Не надо со мной разговаривать
как с ребенком.
- Что все-таки сегодня случилось?
Ты мне можешь рассказать?
- Сколько можно повторять:
я не могу тебе все рассказать:
это моя работа. Я ее выбрал -
ты ее приняла. Неужели не ясно?
- Если тебе плохо,
я в этом точно не виновата.
- Ну, извини.
- Вы вчера сказали,
что Хрущев очень расстроился
после визита в Болгарию?
- Здравствуйте, товарищ Нестеров.
- Причиной стали новости
с турецкого берега? Да?
- С чего вы взяли?
- Во-первых, Хрущев не стал бы
устраивать разнос на выставке
просто так. Его что-то разозлило.
Я думаю, что не художники.
А в Болгарии его могло расстроить
либо плохое лечо, либо Турция,
которая как раз напротив,
через залив.
Американцы всегда рассматривали
Турцию как стратегическую площадку
для размещения там оружия,
направленного против нас.
Так что же там все-таки произошло?
- Американцы в Турции установили
15 новых ракет средней дальности.
- "Юпитер".
- Угу.
- И каждая из них долетит до Москвы
меньше чем за 10 минут.
И как ответит Хрущев?
- Этого пока никто не может сказать.
- Я могу. - Ваш энтузиазм
впечатляет, Дмитрий Николаевич.
Что случилось за последние сутки?
- Рута Карловна, вы правы, я, может
быть, не лучший бумажный работник,
но я привык действовать -
добывать и анализировать информацию.
Я считаю, что в данный момент
мы должны строить работу
нашей информационно-аналитической
группы на новых основаниях.
- Угу. И что вы предлагаете?
- Вы всегда требовали, чтобы мы
активно формировали повестку,
согласен. Только в сложившейся
ситуации мы должны действовать
с позиции силы,
чтобы нас боялись и уважали.
Я уверен, что именно в этом будет
заключаться наша новая повестка,
и мы должны быть готовы к этому
уже сегодня.
- Что вам для этого нужно?
- Определенная свобода действий
и новые сотрудники. С таким составом
я информационной войны не выиграю.
- Хорошо. Скажите Надежде Петровне,
чтобы позвонила в отдел кадров.
Я их предупрежу.
- Прекрасно.
Спасибо.
- Доринов Олег Михайлович.
Военный институт иностранных языков.
- В каких точках планеты
наибольшая вероятность
перехода из холодной войны в горячую?
- Западный Берлин, Лаос, Куба.
- Фидель Кастро долго не мог
определиться,
по какому пути ему идти -
социалистическому
или капиталистическому.
Но американцы, делая все,
чтобы свергнуть его режим,
сами подтолкнули его к этому выбору.
- Как бы вы охарактеризовали
последние действия США в Берлине?
- Открыта выставка
художника-абстракциониста Поллока
и выпущено немецкое издание
"Блю Гавайи" Элвиса Пресли.
- Так. Отвечайте по существу,
товарищ Никитина.
- Напомните, пожалуйста,
какой факультет вы окончили?
- Западный факультет
международных отношений.
- Возведение Берлинской стены -
это меры по предотвращению
проникновения западных элементов
на территорию восточного сектора
с целью закупки продуктов
по социалистическим ценам.
- Дмитрий Николаевич...
- Кеннеди молод и собрал вокруг себя
такую же прогрессивную команду.
Его кабинету свойственна открытость,
а этот подход близок далеко не всем,
поэтому в правительстве США
у Кеннеди много противников.
- Если бы вы были соратником Кастро,
какую тактику по обороне
вы бы выбрали?
- Кастро опасается повторения
высадки американского десанта
в заливе Свиней.
Эти опасения оправданны.
Именно поэтому Фидель
любыми способами пытается доказать,
что Советский Союз с его вооружением
на его стороне.
- Американцы никогда не смирятся
с революцией на Кубе.
Раньше для них это был
просто соседский бордель,
а теперь он распространяет заразу
похуже венерической.
- Что? Товарищ Никитина!..
- Ну, безусловно, военный переводчик
дельный, многое знает.
Думаю, что это первый кандидат.
- Да, он ничего.
Интересный.
- Женат?
- Да при чем тут это?
- А при том.
У нас на весь отдел один мужчина
остался, и тот женатый, - ты!
- В смысле? А я?
- Ионов, они шутят.
- А эта, с каре?..
- Никитина?
Нет, даже не обсуждается,
потому что это сплошной выпендреж
и хамство.
А вот и Нестеров. Так, Ионов!
Я здесь дольше работаю.
- Надежда Петровна, попросите отдел
кадров срочно с ними связаться.
Они нужны мне завтра на планерку.
- Доринов и...
- И Никитина. - ...Никитина.
- Что?! Никитина?
Это же абсурд, Дмитрий Николаевич!
- Абсурд, Аркадий, -
работать с людьми,
у которых нет чувства юмора.
Они предсказуемы и скучны.
А Евгению в этом упрекнуть нельзя.
(Звонит телефон.)
- Да...
(Звонок в дверь.)
- Коля. Я думала, ты в Крыму.
- А я вчера вернулся.
Твои любимые.
- Не нужно было.
- Ну что, так и будем стоять
в дверях?
Или покажешь, как ты обустроилась?
- Ой, прости, я растерялась.
Конечно. Проходи.
- Семнадцать.
(Аркадий напевает колыбельную.)
Двадцать два.
Экзамен послезавтра,
а у меня вон вытачки не получаются.
- Можно папу попросить помочь.
- Аркаша, неудобно как-то.
- Ничего страшного. Его после смерти
мамы чем-то занять нужно.
Пусть с Юленькой нянчится.
А то он все время жалуется,
что мы к нему редко приезжаем.
- Ну, да, может, ты и прав.
- Смотри! Смотри!
Кукла: - "Мама".
- Аркаша, ну не надо, она ее боится.
(Звонит телефон.)
- Да, алло? Мура, привет.
Говори громче, тебя не слышно.
А. Угу. Да, понял. Угу.
Хорошо. Хорошо.
Все понял. Давай.
- Аркаша, что?
- Через неделю приезжает Мура.
Спокойно - без Нелли.
- Аркаша, мы же их вазу разбили.
- И не только.
- Да.
- А мы спать сегодня будем?
- Извини, я не ждала гостей.
- Я люблю омлет.
Ты прекрасно выглядишь.
- Расскажи, как ты сам.
- Хорошо.
Или никак.
- Коля, я знаю,
что такое потерять ребенка.
У меня у самой от сына осталась
только одна фотография.
Но нужно как-то учиться жить, да?
- Твой сын все-таки жив.
А меня возвращают в МИД.
Предлагают хорошую должность:
руководить дипкурьерами.
Работа, конечно, ответственная,
и у них есть опасения
по поводу моего здоровья.
Знаешь, рекомендация замминистра
мне бы не помешала. Поможешь?
- Конечно помогу.
- Покажи мне фотографию сына.
Я ведь его так и не видел.
- Почему иностранные журналисты
ищут скандала?
Потому что все, что они видят
в окно автобуса,
который везет их на птицефабрику, -
это деревни.
- И что нам делать?
- Нужно не транслировать новости,
а уметь их создавать. Нужные новости.
Нужные нам новости, Аркадий.
- Евгения, что вы себе позволяете!
- Я уволена?
- Пока нет.
Уж будьте любезны, прошу к столу.
Прошу, прошу.
Я предлагаю эксперимент:
с сегодняшнего дня
будем проводить летучки нашей
информационно-аналитической группы
в формате брейнсторм.
- Это как?
- Это английский термин,
он означает "мозговой штурм".
Итак, первое правило
мозгового штурма -
никакой цензуры,
говорите все, что думаете.
- Как это все? Абсолютно все?
- Да, товарищ Доринов,
используя свою смекалку
и воображение.
Второе правило - никакой критики.
- Ну а если идея глупая?
- Иногда даже самая глупая идея
рождает гениальную.
И третье правило -
каждый из участников
придерживается разных сторон.
Договорились? Да? - Да.
- О! Спасибо, Надежда Петровна.
Давайте, расхватали быстро.
Быстро, давайте-давайте!
- Спасибо.
- И начинаем.
- Спасибо.
- Спасибо, Надежда Петровна. Спасибо.
Итак, вся политика СССР строится
на планомерном обмане своих граждан
и всего западного мира.
Не бойтесь, смелее.
Давайте-давайте, у нас штурм.
Кто придерживается таких взглядов?
- Запад.
- И как мы можем это использовать?
- Во-первых, убедить их,
что мы не врем.
- Пробовали. Не работает.
Евгения.
- А?
- Не молчите.
Я очень хочу услышать ваше мнение.
- Раз они уверены, что мы врем
и все скрываем,
почему бы не дать им поймать нас?
- Зачем?
- Так мы скормим им нужную информацию
и заставим за нее зацепиться.
- А что мы тщательнее всего
скрываем от иностранцев?
- Наше вооружение.
- Хорошо, допустим,
мы намеренно выдадим
какую-нибудь тайну о нашем оружии
иностранцам.
Это тянет на государственную измену,
друзья мои.
(Смеется.)
- А что, если мы подсунем
им разработку,
которая не пошла в серию?
- Так.
- Завтра новость
о невероятной мощи Советов
будет во всех иностранных газетах.
Военные, конечно,
потом все выяснят, но...
- Но общественность...
- ...уже будет впечатлена.
- Я же говорил, брейнсторм -
это великая методика.
- Стоп. А как подсунуть
эту разработку?
- Я слышал, что когда-то
Никита Сергеевич грозился
отвезти иностранных журналистов
на военный завод.
Ну что, друзья мои,
давайте подытожим. Доринов.
- Итак, везем их на военный завод и
там совершаем свой намеренный промах.
Дверь в одном из цехов приоткрыта,
журналисты ненадолго остаются одни
и видят тот самый не запущенный
в серию прототип оружия -
сенсация готова.
- Прекрасно.
Устроить экскурсию на военный завод
будет, конечно, тяжеловато,
но я беру это на себя.
А вы пока подготовьте списки
для завтрашней пресс-конференции.
Вы, конечно, правы, Евгения:
на пресс-конференции они все уснут.
Давайте придумаем
какой-нибудь неформальный прием.
- С шампанским?
- Почему нет? Давайте с шампанским.
С этим вас и оставляю.
Работайте, работайте.
До свидания, Надежда Петровна.
- До свидания, Дмитрий Николаевич.
Работайте, работайте.
- Ада, ну же!
Ну, прости, прости, прости!
С меня поход в мюзик-холл.
(Короткие гудки.)
(Звонит телефон.)
Работает!
Как можно заставлять человека
так долго страдать?
(Мужчина, с иностранным акцентом.)
- Леонид, коллеги просили передать,
что вас очень ждут на
приеме для иностранных журналистов.
(Короткие гудки.)
(Напевает.)
- Опля!
Помоги.
- То самое платье?
- Ты помнишь?
- Ну конечно. Мы же его вместе
покупали на Бонд-стрит
16 марта 1959 года.
Тогда шел дождь.
Слушай...
- Я думала, что не застегнется.
- Да нет, очень даже.
И расстегнется тоже.
- Митя!
Митя, мы же опоздаем.
- Верно, не будем терять времени.
- Я тебе хотела сказать одну вещь.
- Да?
- После моего доклада
меня позвали на практику
в Абастуманскую обсерваторию.
- И что ты?
- Меня уже звали три года назад.
- Я помню.
- Но тебя тогда перевели в Англию,
и мы уехали. И вот теперь
у них новый проект, и я им...
я им очень нужна.
- Ты оказала, правда?
Вера,
а как же цветок, другие наши планы?
Дорогая моя, если мы решили
посвятить себя домашней жизни,
то это распространяется на нас обоих.
Правда, Вера?
- Конечно.
Ты прав.
Но согласись, второй раз
отказать самому Харадзе -
в этом есть особый шик.
(Говорят на английском языке.)
- Привет, Майкл. Шампанского?
- С радостью. - Не знаешь,
в связи с чем такая роскошь?
- Наверное, хотят сообщить
что-то страшное.
А где Дэвид?
- Как, ты не знаешь?
Его выслали еще в прошлом месяце.
- Здравствуйте.
- Мистер ван Бюррен.
Руководит голландским корпунктом
уже десятый год.
- Я десять лет в вашей стране.
- Рад познакомиться с вами. Мадам.
Моя жена.
- Прошу прощения.
- Добрый день.
- Позвольте представить:
Дмитрий Нестеров, руководитель ИАГ.
Этот отдел в МИДе отвечает за всю
коммуникацию с иностранной прессой.
- Здравствуйте.
- Новый шеф корпункта
американской газеты "Нью-Йорк Глобал"
Филипп Брэдли.
По-английски: - Рад знакомству,
господин Брэдли.
По-русски: - Мистер Нестеров,
рад знакомству.
- Я слышала, у вас тиражи
только растут.
- Знаете, чем хуже у нас отношения,
тем больше у нас тиражи.
- Это моя жена Вера.
- Вера, очень приятно.
А моя жена, как Гудини,
способна исчезнуть
из любой запертой комнаты.
Даже не знаю, куда она делась.
А, вот она.
Позвольте представить мою жену:
Александра Брэдли.
Алекс, кстати, отличный фотограф.
- Товарищ Нестеров это знает.
- Да.
- Хотя и не видел моих фотографий.
- Почему же? Я видел.
- Да? И где?
- В альбоме.
- Это совсем не то, что на выставке.
Жаль, что вы не были на открытии,
хотя вы обещали.
- Поосторожней, товарищ Нестеров,
вот такая улыбка...
Знаете, она такое не прощает.
- Сорри, ай хэв сам арджент бизнес.
- Я понимаю: срочные дела.
Вы нас представите?
- Да, конечно. Это моя жена Вера.
- Очень приятно.
- Вы очень хорошо говорите по-русски.
- Моя семья - из России,
но им пришлось уехать.
- Вера, а вы чем занимаетесь?
- Я астрофизик.
- Звезды! Представляете,
наши жены занимаются одним и тем же -
ловят свет. У Алекс даже есть
такая коронная фраза:
"Ты прекрасен в этом свете".
Прошу нас извинить.
- Дмитрий Николаевич, вы готовы?
- Конечно.
- Госпожа Брэдли
очень красивая женщина.
Как вы познакомились?
- По работе.
- Все в порядке, растет.
Скажи, а почему ты на прием не пришел
с Альбиной?
- Я потерпел поражение.
- От Аделаиды? Понимаю, понимаю.
Прости, мне нужно идти.
- Я прошу прощения. Вы потеряли.
- Но...
- Шампанского?
- Нет, спасибо.
- Признайте, что последние 10-15 лет
новости отсюда подаются
во все более негативном ключе.
- Дорогой, прости, я отлучусь
на минуту. - Не беспокойся.
Надо это изменить.
- Я ничего не мог поделать. Прости.
- Ты мог хотя бы не врать.
Ты ведь знал, что уедешь, уже тогда,
когда пришел ко мне в студию.
- И шляпу, вон ту. Да.
Спасибо.
- Госпожа Брэдли, я прошу.
Я делал все для того, чтобы снова
вернуться в Нью-Йорк. Не получилось.
- Я не могла понять: бросил ты меня
или тебя убили.
Почему ты хотя бы не дал знать
о себе?
- Сашенька, я все это время,
каждый день, думал о тебе.
- А мне все это время,
каждый день, было больно.
- Саша.
Спасибо.
- Прошу прощения, Дмитрий Николаевич.
- Да. Да-да. - На два слова.
Хрущев все отменил.
Мне только что звонили от Громыко.
- Что значит "все"? - Конференцию,
которая должна была быть
у них с Кеннеди, вашу экскурсию
на завод - все.
Я пока не знаю, что это значит, но...
- А товарищ Громыко, случайно,
не посоветовал, что же в этом случае
объявить журналистам?
- Я все понимаю,
Дмитрий Николаевич, но...
- Краснеть не вам.
Черт!
- Добрый вечер, уважаемые дамы
и господа, дорогие товарищи.
Меня зовут Нестеров
Дмитрий Николаевич.
Я начальник информационно-
аналитического отдела МИДа.
Буду краток.
Как вы успели заметить,
мы очень внимательно следили
за вашими публикациями.
Даже время от времени поощряли вас
лишением аккредитации
и высылкой из страны.
- У него есть чувство юмора.
- На сей раз мы решили сменить
нашу тактику и учредили премии,
чтобы доказать, что мы
самая открытая страна в мире.
Теперь авторы лучших материалов
об СССР получат эксклюзивный доступ
к знаковым героям
и самым громким событиям.
- Да неужели?! Разрешите нам брать
интервью без сопровождающих?
- А это все не фикция?
- Я поеду домой.
Швейцар вызовет такси.
- Или нас теперь из Москвы
без присмотра будут выпускать?
- Может быть, вам еще
экскурсию на военный завод устроить?
Господа, имейте терпение.
Я убежден, что впереди нас ждет
плодотворное сотрудничество.
За это и предлагаю выпить.
Мистер Брэдли. - Спасибо.
Очень хорошая речь. Спасибо.
- Ну, блестяще, Дима.
Просто блестяще!
- Спасибо, Кость.
- Замечательная речь.
Ну что, хотел оперативной работы?
Есть сведения, что американцы послали
нам еще одного нового агента.
Это надо выяснить как можно быстрее.
Ты беседовал с американкой.
Это жена журналиста Филиппа Брэдли.
- Алекс.
- Да.
Ну, я конечно сомневаюсь,
чтобы американцы отправили
в агентурную службу женщину,
но все-таки надо ее проверить.
Задание понял, да?
- Да. - Ну и хорошо.


Серия 2

Говорит по-испански: - Так, так, так.
Я думал, что советник по вопросам
культуры привезет нам книги.
А тут что-то другое,
товарищ Алексеев.
- У нас в СССР богатое
культурное наследие.
И в этот раз - сельхозпродукция.
Мне нужна ваша подпись.
- Так, это огурцы.
Вот как они выглядят.
Я уверен, из этих огурцов
получится отличный салат.
- У нашего руководства возникла идея
выращивать на Кубе овощи покрупнее.
Например, арбузы.
- У нас в стране нет специалистов
по выращиванию арбузов.
- Мы можем прислать
советских аграриев.
У нас в стране их в избытке.
- Мне нужно посоветоваться
с товарищами.
- Разумеется.
Прошу прощения. Личная просьба.
Подпишите, пожалуйста.
Для сына.
- С радостью.
- Большое спасибо, товарищ Че.
- Оле Мустанен,
"Хельсингин Ильталехти".
Поручите его Ионову, пусть сводит
его куда-нибудь, на хоккей, например.
На траве.
- Угу.
- Филипп Брэдли,
"Нью-Йорк Глобал".
- Как он пишет?
- Сейчас.
Ага, вот. Ну, описывает свои
первые дни пребывания в Москве.
Ужасается тому, что наши женщины
до сих пор стирают в Москва-реке.
И описывает москвичей...
- "Люди мрачные, никогда
не улыбаются, смотрят исподлобья,
до сих пор сторонятся иностранцев.
Господин Хрущев, неужели вы думаете,
что ваше оружие нужнее миру,
чем улыбки ваших женщин".
- Очернитель.
- Что будем делать?
- Лишим аккредитации
и вышлем из страны.
- Шаблонно мыслите, товарищ Голуб.
Вышлем мы его из страны,
и что толку? Вы думаете, другие
будут писать иначе? Нет.
Нужно помочь иностранным журналистам
взглянуть на нашу страну
с оптимизмом. Понимаете?
Давайте пригласим Брэдли к нам в ИАГ.
Поговорим с ним,
найдем точки соприкосновения.
Кстати, его жена известный фотограф,
может нам пригодиться.
Идея. А давайте пригласим их вместе.
- Да.
- И тогда наша встреча будет
выглядеть менее формально. Согласны?
- Согласен.
- Действуйте.
- Я устала от этого злобного тролля.
- Как только Советы убедятся, что
мы не шпионы, сопровождение снимут.
Так было с другими моими коллегами.
- Я похожа на шпионку?
- Нет. - Это почему?
- Прости, любимая.
В шпионы бы тебя точно не взяли.
Кто утром полтора часа искал ключи?
- Филипп, я хочу обратно.
- Уже? Пойдем.
- Нет. Обратно в Америку.
- Обратно в Америку? Почему?
- Потому что я здесь
уже все посмотрела:
Царь-пушку, Царь-колокол, мертвого
Ленина, МХАТ и Третьяковскую галерею.
- Что с тобой?
- Перестань делать вид,
что не понимаешь. - Ноу, ноу!
Без аккредитации нельзя! Ноу!
- Нет, нет.
- Извините. Извините.
Вместе: - Нет.
- Прости, но ты не сотрудник газеты.
Без этого аккредитацию тебе не дадут.
- Я не буду просто сидеть дома
и варить тебе борщ.
Я фотограф и не могу
не фотографировать.
- Успокойся. Я понимаю,
что тебе нелегко.
Давай.
Не переживай так, ладно?
- Здравствуйте, Рута Карловна.
- Здравствуйте, товарищ Нестеров.
- Товарищ Блаумане.
- Послезавтра у вашего отдела будет
брифинг с иностранными журналистами.
- Ничего об этом не слышал.
- Будет много вопросов по Кубе
и будет нужно на них отвечать.
Вот это вам поможет.
- "Официальный визит
сельскохозяйственной делегации
Совета Министров СССР на Кубу".
- Необходимо осветить поездку нашей
делегации, рассказать журналистам
о помощи СССР Кубе
в сельском хозяйстве.
- Рута Карловна, простите,
но мне довольно-таки сложно будет
объяснить журналистам, какое
отношение к сельскому хозяйству
имеет делегат номер 2 -
командующий ракетными войсками
товарищ Бирюзов, и делегат номер 5 -
замначальника Генштаба
товарищ Иванов. - Ну, придумайте,
как правильно это подать.
- Когда фокусник показывает фокус,
для того чтобы отвлечь внимание
от одной руки, он делает другой
что-нибудь неожиданное.
Ой! Ой, простите.
Ради бога, простите.
- Ох, товарищ Нестеров.
- Спасибо.
Отвлекающий маневр.
Нам нужно дать журналистам
другой информационный повод.
И пока они будут шуметь и писать
о том, что мы им скормим,
наша делегация ирригаторов
и мелиораторов
благополучно слетает на Кубу.
- И как же мы их отвлечем?
- Нам нужен скандал.
По-английски: - Рад вас видеть.
- И я вас.
- Товарищи, добрый день!
Вам тут сюрприз:
торт в виде товарища Муратова!
Налетайте!
- Андрей Владимирович!
- Других подарков не ждите.
- Батюшки, вы так похудели!
- Как здорово, что вы вернулись.
- Подождите.
- Давай.
- Я всего на пару недель -
приехал на переаттестацию.
- Да, товарищ Муратов у нас
из третьего секретаря посольства
может перейти - внимание! -
во вторые секретари.
- Да ладно! - Андрей Владимирович,
ну как ты там?
- Да обычно.
- Вот он скромный человек, а?
Вот ты посмотри на него, а?
"Обычно". Ну как "обычно"?
Перед вами стоит вылитый герой
приключенческого романа, товарищи.
- Леня, не начинай.
- Пусть гордятся. Пусть гордятся!
Человек, в отличие от нас с вами,
просиживающих штаны и юбки,
был на передовой,
в самой гуще событий.
Ел, как говорится,
жизнь большой ложкой.
- А например?
- А например?
В феврале в посольстве СССР
в Лаосе замкнуло проводку,
и загорелось левое крыло здания.
К счастью, наш герой находился
в правом крыле,
но от эвакуации отказался
и до приезда пожарных отчаянно спасал
советское имущество из огня. А?!
- Браво!
- С ума сойти!
- Да. Но вы думаете, вот на этом
остановился наш Андрей Владимирович?
Да нет, конечно. Он взял
и переболел тропической лихорадкой.
- Правда? - Да, правда.
Из-за этого были осложнения:
частичная потеря слуха.
- Какой кошмар!
- Вы не переживайте, Тонечка.
Медицина восстановила Андрею
стопроцентный слух.
- Я вижу, вам все доложили, Леонид.
- Ну а как же? Ну а как же?
Бдим на пределе возможностей.
- Ну а про роман с женой
французского посла тебе известно?
- Что? Как?
- Нет.
- Правильно.
Потому что его не было.
И посольства Франции
в Лаосе больше нет.
- Ну что, покурим?
- Да. - Да.
- А ты куда, товарищ Ионов?
- Я? С вами курить.
- Курить - здоровью вредить.
Работайте, враг не дремлет!
- Дмитрий Николаевич
вызывает всех к себе.
- Надежда Петровна.
- Андрей Владимирович, с приездом.
Товарищи, товарищи, прошу.
- Да.
- Мне надо идти.
- Валяй.
- Мура!
- Мы тогда с Мурой ко мне пойдем,
чаи у меня гонять.
- Я приду!
- Давай, давай. Пойдем.
Да, вон туда - кабинетик покажу.
Девчоночки!
- На послезавтра назначен
пресс-брифинг
с иностранными журналистами -
будут вопросы о Кубе.
Наша задача: создать яркий повод,
чтобы журналисты забыли о делегации.
- То есть мы должны
как-то отвлечь их внимание.
- Именно так.
- Брейнсторм? - Йес.
Значит, поехали. Давайте. Аркадий
и Евгения - у нас западная пресса,
а, соответственно,
Ионов и Доринов - советская сторона.
Советы начинают. Давайте!
- Кубинскую революцию
в 1959 году возглавили Фидель Кастро,
его брат Рауль Кастро
и доктор Че Гевара.
Фидель Кастро выбрал коммунистический
путь развития страны,
что обрадовало руководство СССР
и, естественно,
очень встревожило американцев.
- Спасибо за политинформацию.
Садитесь, товарищ Ионов.
Дальше.
- Так, а...
Скажите мне, как представителю
американской прессы,
что на самом деле СССР делает
на Кубе?
- Мы тесно сотрудничаем с Кубой
в области сельского хозяйства.
Кстати, а можно взглянуть
на список делегации?
- Это лишнее.
У нас Евгения снова отмалчивается?
Женя, я хотел бы знать,
что вы думаете о сути вопроса?
- Как я поняла, суть вопроса -
это избежать неудобных вопросов.
- Да.
- Да, вот, вспомнил!
В 1959 году Хрущев был в США.
Перед отъездом должна была
состояться пресс-конференция,
на которой Хрущев хотел устроить
президенту США разнос.
Он не скрывал
своих намерений от прессы.
Что делает Дуайт Эйзенхауэр?
Он везет его на киностудию
в Голливуде,
где на тот момент снимался фильм
"Канкан".
И после увиденного Никита Сергеевич
только и мог говорить,
что о моральном разложении
американской нации.
То есть о конкретных вопросах
он вовсе забыл,
потому что верх взяли эмоции.
И тогда он сказал:
"В Советском Союзе мы привыкли
любоваться лицами актеров,
а не их, собственно, задницами".
- Поучительная история.
- Так что, нам кино снимать?
- Совсем не обязательно.
Достаточно яркого
провокационного эпизода.
Да, но в 1959 году Хрущева
отвлек "Канкан" и...
- И задницы.
- За что же будут цепляться
западные журналисты?
- А пусть сюжет будет связан
с провальной операцией ЦРУ
по высадке в заливе Свиней.
- Угу, угу. Это их заденет.
Американцы не любят
вспоминать эту историю.
- То есть нужен сценарий?
Драматическая сцена!
- Это скучно. Лучше песня.
Снимем номер.
Например, кубинский парень
поет о любви к своей стране.
- Но это глупо:
песня - это не только сценарий,
но это же еще и композитора искать.
- Найдем композитора. - Отлично.
Вот вы этим и займетесь.
- Очень приятно.
- Большое спасибо. Ой, извините!
- Это невозможно, красивая Женя!
Написать песню за один день
не могу даже я!
- Ты сможешь, я знаю.
- Товарищ,
как вы с ней работаете?
Ох, я бы не удержался бы,
наломал бы дров.
- Напишешь?
- Нет.
Бросаю третью жену,
многочисленных детей
и ухожу с тобой в поход в горы.
- Ну, умоляю, напиши.
- Мне нужно вдохновение.
Мне нужен поцелуй.
Ну, желательно от тебя, Жень.
М-м-м! Богиня!
Богиня. Ну что ж...
- Знакомый мотив.
- Тебе показалось.
- Ты это уже когда-то играл, да?
- Не может быть.
- Это что-то про Албанию, да?
- От тебя ничего не скроешь.
Да, я написал песню
на юбилей дружбы СССР и Албании.
Потом страны рассорились,
а песня осталась.
Ну, не пропадать же добру.
Как там было в припеве?
Поет: "Албания -
счастье, правда, свобода.
Албания - молодость народа".
Меняешь Албанию на Кубу, "правду"
и "молодость" меняешь местами -
и все, шлягер готов.
- Берем.
- Это просто ужас! Зачеркнуть
Албанию и вписать туда Кубу -
так и я могу,
но это никуда не годится!
- Ты музыкант?
- А мы разве с вами на ты?
- Во внутреннем уставе МИДа
ничего про "вы" и "ты" не сказано,
из чего я делаю вывод,
что разговаривать со мной на вы -
твоя личная инициатива.
Так ты музыкант? - Нет.
- Значит, ты не разбираешься
в музыке.
А он хороший композитор - это раз.
И съемка уже скоро - это два.
Мы не найдем другую песню.
Или у тебя еще есть варианты?
- Ваши голубцы.
- О-о!
- Кушай-кушай, маленький.
Хочешь, я тебе селедку
под шубой закажу,
раз ты по отечественному
так соскучился?
- Аркадий. - Да?
- Как и обещал. Оп!
- О, Федя, спасибо большое!
- Приятного вечера.
- Спасибо.
- Аркаша. - Да?
- Что за пластинка?
- Это кубинские народные песни.
Попросил достать.
- "Работай, негр!" - хорошая вещь!
- Слушай, Леня, а что мы
на самом деле делаем на Кубе?
- Помогаем.
- Ага.
- Что, и все? Да?
- А почему ты меня-то спрашиваешь?
- Потому что ты главный по секретам.
- Так, во-первых, говори тише,
а во-вторых - секреты не для того,
чтобы их разбалтывать.
- Правда? - Да.
- "Правда" - это газета.
- Почему ты вообще
про Кубу спрашиваешь?
- Просто странно все это как-то.
Ладно, все, но только между нами.
Нам нужно отвлечь внимание
иностранных журналистов
от поездки нашей делегации на Кубу.
В делегацию официально входят
мелиораторы и ирригаторы.
- Ага, конечно.
- Подожди!
Но когда мы у Нестерова
попросили показать нам список,
он нам его не показал.
Сунул в стол, и все.
- Подожди, ну а что может быть
такого в этом списке?
- Вот. Не знаю.
- Будет как в Лаосе.
Страна маленькая,
а геополитика большая.
Ням, ням, ням.
У нас в Лаосе
американские дипломаты шутят:
"СССР и США будут воевать
между собой до последнего лаосца".
- Мура!
- Что "Мура"?
Ты когда-нибудь видел убитых детей?
А я видел.
Детей, убитых советским оружием.
Вот на Кубе точно так же будет.
- Да, брат, как-то ты
неожиданно наклюкался.
И голубцы не помогли.
Ты давай-ка сбавь обороты, ладно?
- А у нас что, 1937 год на дворе?
Можно вас?
- Мура!
- Простите, какой сейчас год?
- 1962.
- Спасибо. И...
Принесите еще бутылочку
коньяка, пожалуйста.
- Не надо.
- Принесите.
С собой возьму.
- Думаю, пора сворачиваться.
- Ладно, Мура, пойдем.
- Куда ты его?
- Домой к нам.
- У тебя там жена и дочь.
- Так это ж его квартира.
- Нет, нет, нет.
Давай-ка я этого вольнодумца
с собой возьму.
Поехали ко мне, Мур.
- Куда, на Лубянку?
Товарищ чекист.
Ну вот, видишь?
- Бузит. Всех твоих разбудит.
Давай-давай.
- Пока официант коньяк не принесет,
я никуда не поеду.
Вместе: - Официант!
- Заходим.
Так, посиди-ка вот здесь. Посиди.
Ты сидишь?
- Угу.
- Тебе идет эта шляпка.
- Спасибо.
- Леонид Петрович,
тут на подпись пропуска
на Филиппа Брэдли и Алекс Брэдли.
- Кто их вызвал?
- Товарищ Нестеров.
- А почему подписано "Голуб"?!
- Я не знаю.
Сказать, чтоб товарищ Нестеров
сам подписал?
- Нет. Так. Так.
Я разберусь.
А во сколько приезжают американцы?
- В обед, в два часа.
- То есть уже сейчас? Идите.
Бюро пропусков, пожалуйста.
Алло. Леонид Корнеев, 1-й отдел.
Вы сегодня выписали пропуска
Алекс и Филиппу Брэдли.
Кем у вас подписан документ?
Правильно, товарищем Голубом.
А кем должен быть подписан?
Ну так вот, пусть Нестеров
спустится и сам подпишет.
(Звонит телефон.)
- Нестеров.
Я сейчас подойду.
Полет: "Куба, ты мне
как будто снишься..."
- Откуда сомбреро? Это же кубинцы,
а не мексиканцы!
Ладно, пойду костюмерам скажу.
Поет: "...Одной мечтою мы дышим..."
- Как поет, а! Самородок!
Я его из Рязани привез!
- Так, стоп! Стоп! Стоп, стоп, стоп.
Так, кто привел этого крепыша?
- Я.
- Зачем?
- Не понимаю вопроса.
Вы слышали, как он поет?
- А вы слышали, что кино -
искусство визуальное?!
Здесь картинка - главное.
А вот это... вот это...
- Я умоляю вас, у нас
нет времени для споров.
Через несколько часов приедут
иностранные журналисты и...
Оттого что вы стоите над душой,
сейчас ни легче, ни быстрее не будет.
- Черт, на чем я остановился? А, да!
Вот это. Это - карикатура!
- Знаете что!
- Так, я заранее прошу меня простить.
Поете вы действительно божественно,
но, понимаете, у вас лицо...
...сапогом. Отечественное лицо!
А мне нужны другие черты.
К тому же видно, что вы хорошо,
вкусно питаетесь, а у нас голод!
Борьба! Революция! Здрасте.
- Здрасте.
- Так, ребята, в общем, мне нужен
изможденный долгими месяцами
партизанщины в горах Че Гевара.
Кстати, вот вы: худой, уставший. Вот
сразу видно - партизан-подпольщик. А?
- Но у нас песня про любовь к Кубе,
сахарный тростник и урожаи.
- Не-не-не, это все не то.
Текст мы перепишем.
Талантливый мой,
сколько вам времени нужно?
- Минут двадцать.
- Отлично! Костюмеры!
Снимите с человека размеры.
- С меня? Я не могу так низко петь,
это не моя тональность!
- Да вы не переживайте,
у нас есть кому петь.
От вас мне важно,
вы знаете,
мне важно ваше лицо.
Да, бороду только приклеим.
Бороду можно? Бороду!
- Мне это нужно обсудить
с руководством!
- Слушайте,
вот еще минуту мы потеряем зря -
я развернусь и уйду.
Будете снимать сами.
Идите и клейте бороду!
- Я думаю, что они это специально.
- Похоже, что так.
- Приветствую!
- Добрый день!
(Стук двери.)
- Спасибо.
Прошу прощения за заминку.
Мистер Брэдли, миссис Брэдли.
- Спасибо.
- Прошу вас. А вы, товарищ,
нам уже больше не нужны.
- Как?
- Если есть какие-то вопросы,
то у дежурного телефон,
звоните начальству. Прошу.
- Бирюзов летит.
(Стук в дверь.)
Да-да!
- Да-да, да-да.
Ну что, вот так и бывает:
те же стены, та же мебель,
а начальник уже не ты.
Ну что, я поздравляю вас,
Леонид, с новой должностью.
- Добрый день, Николай Борисович. И я
вас поздравляю с новым назначением.
Вы теперь руководитель департамента
дипломатическо-курьерской службы,
верно?
- Да, все так.
Теперь командую конвертами,
депешами, мешками и чемоданами, да.
А согласно уставу МИД я зашел,
Леонид, для получения
соответствующего новой должности
уровня допуска.
- Да это пустая формальность,
я сегодня же дам распоряжение.
- Благодарю, благодарю вас.
Да, вы знаете, у меня будет
к вам еще одна просьба.
Я хотел бы посмотреть материалы дела
по аварии, в которой погиб мой сын.
- Я подам запрос.
- Благодарю еще раз,
не смею задерживать.
И еще раз поздравляю.
- Спасибо.
Бирюзов. Бирюзов.
- Поздравляю вас, госпожа Брэдли.
Вы теперь аккредитованной фотограф
при МИД СССР. Прошу.
- Ну, Дмитрий,
вы только что спасли мой брак.
Возможно, даже мою жизнь, да?
Если бы Александра просидела дома
еще один день без возможности
фотографировать,
она бы просто съела меня.
- Ты правильно оценил угрозу.
- Да.
- Спасибо, товарищ Нестеров.
А что вы хотите в ответ
на такую любезность?
- Я думаю, это вам решать,
госпожа Брэдли.
Хотя, мы можем сделать
с вами что-нибудь вместе.
Фотопроект, например.
Как вам название "Новые лица СССР"?
- Звучит слишком хорошо,
чтобы быть правдой.
Товарищ Нестеров, еще немного, и я
подумаю, что вы вербуете мою жену.
- Нет, господин Брэдли. Не ревнуйте.
Вообще-то, мы здесь,
чтобы вас как-то заинтересовать.
Олег, расскажите господину Брэдли
о работе нашего отдела.
- Конечно.
- А чтобы ваша жена не заскучала,
я ей тем временем покажу то,
что мы обычно
не демонстрируем иностранцам.
Лучший вид на Москву.
Вам как фотографу,
я думаю, будет интересно.
Я должен тебя видеть.
- Ты меня видишь.
- Нам надо поговорить.
- Говори.
- Не здесь. Абрикосовский переулок,
дом 46, квартира 11.
В 8 часов вечера. Придешь?
- Красивый вид, но меня интересуют
люди, а не пейзажи.
- Да после этого меня уволят из МИДа
к чертовой матери!
- Я тебя понимаю. У людей
страх публичного выступления
стоит на втором месте
после страха смерти.
Так что ты герой, я бы так не смогла.
- В мире и так международная ситуация
напряженная, а этим образом мы ее
еще только более накаляем.
- Знаешь, а тебе очень идет.
- Жень...
- Ну вот! Вот!
Слушайте, ну другое ж дело, а!
Вот это я понимаю! Ребят, да?
Ну что?
- Приклеено!
- Извините. Так, это мы убираем.
Готовы к репетиции?
Репетиция!
- Можно сразу повторить?
- Надеюсь, господин Брэдли, вы
довольны нашей сегодняшней встречей.
- Вспоминаю из семинара
по русским идиомам, как там...
Мягко стелете - жестко лежать.
- Спать.
- А, точно.
- Готовы и с этим помочь,
если у вас есть претензии
к мебели в вашей московской квартире.
- Нет, нет.
- Мистер Брэдли. Извиняюсь.
- Простите, мы знакомы?
- Позвольте представить:
Леонид Петрович Корнеев,
начальник 1-го отдела.
- Какой символичный финал
нашего визита.
- Вы о чем?
- Простите, а что такое 1-ый отдел?
- Я дома объясню.
Дорогая, но можешь считать,
что у тебя появился
первый знакомый из КГБ.
- Не думала, что в КГБ работают
такие молодые красивые люди.
- А Нестеров у себя?
- Ушел. На совещание.
- Извините.
Надежда Петровна, приветствую.
- Добрый день, Леонид Петрович.
- А я к Голубу.
- А Аркадий Иосифович на съемке.
- А-а. Ну, можно тогда
я на крыше перекурю?
По старой памяти.
- Хорошо.
- Спасибо.
(Напряженная музыка.)
- Добрый день.
- Привет.
- А можно покурить?
- Кури.
- Надежда Петровна, а где Доринов?
- Повез журналистов на съемку.
- У меня к вам просьба.
- Да.
- Найдите его и запросите запись
сегодняшней беседы
с иностранными гражданами.
И уточните, оставлял ли он их
хотя бы на пару минут одних.
- Что-то случилось?
- Нет.
Всего доброго.
- Всего доброго.
- Это что?
- Отчет о посещении
румынской делегацией
Большого театра, он не закончен.
- А тут?
- Конституция Финляндии.
- Отлично. До завтра!
- Прошу вас, проходите.
- Скажите, пожалуйста,
какой сюжет у этого фильма?
- В центре сюжета провальная
операция ЦРУ в заливе Свиней.
Прошу, занимайте места.
- Вы что, шутите?
- Нет.
Молодые возлюбленные:
он - простой кубинец,
она - советский ветеринар.
И в день своей свадьбы они попадают
под обстрел десанта США.
- Наших войск не было на Кубе.
Это были кубинские повстанцы,
не согласные с режимом Кастро.
- Это ваша версия, господин Брэдли,
а мы считаем, что это был
именно десант США.
- А вы перевираете факты.
- Господин Брэдли...
- В фильме Сергея Эйзенштейна -
я надеюсь, вы знаете, кто это -
матросов накрывали брезентом
перед расстрелом.
На самом деле брезент стелили
на палубу,
чтобы не впитывалась кровь.
Это называется
художественный вымысел. Правда?
- Верно.
- Начали!
Говорят по-английски:
- Значит, вот так выглядит
простой кубинский крестьянин?
Поет: "- Куба, ты мне
как будто снишься.
Одной мечтою мы дышим!
Пламенем ты зажгла мне сердце,
Куба - любовь, с тобой мы вместе!
Куба - мечта! Куба - свобода!
Молодость, счастье, правда народа!
Родина, смелость и отвага!
Лучшего брата мне не надо.
Пусть бородач я - ты барбудос,
Любовь ведет вперед нас, Куба!
Берегись, враг! Берегись, ложь!
На Кубу ты, ты не пройдешь!
Свобода нам важнее страха!
Куба - любовь, с тобой мы вместе!
Бей в барабан моего сердца!"
И... стоп! Молодцы.
- Андреич, у тебя было?
- Порядок.
- Здрасте, Мария Сергеевна.
- Митя, здравствуй.
- Я к Мише, цветы полить,
пока он на конференции.
- Да-да, конечно, сейчас.
Ой, что-то ты похудел сильно,
развелся, что ли?
- Нет, почему, женатый.
- Это правильно!
- Спасибо.
(Звонок в дверь.)
- Ты пунктуальна:
ровно на час позже.
- Может быть, у нас
разные часовые пояса?
- Уже нет. Я переместился в твой.
- И чем ты заполнил
разницу во времени?
- Полил кактус,
поработал с документами.
- Уже не чулки? Что-то посерьезнее -
спасение мира?
- Именно.
Все еще сердишься?
- А что ты хочешь?
- Тебя поцеловать.
- Нет.
Я сама решу - когда.
Не думала, что советский служащий
так ценит антиквариат.
- Это квартира друга.
- Вот сейчас.
(Звонит телефон.)
Леня: - Я возьму! Мура, я возьму!
- Алло.
Мужской голос с акцентом:
- Мы готовы принять посылку.
Оставьте в известном вам месте.
- Вы, наверное...
Ты с ума сошел?!
Мне Нелли должна из Лаоса позвонить.
Ты зачем провод вырвал?
- Кто это был?
- Понятия не имею.
Какой-то странный голос:
"Оставьте посылку
в известном вам месте".
Как в шпионском фильме.
- Не трогай!
- Ты чего? Тебе скорую вызвать?
А, нет, не выйдет.
- Знаешь что, Мура,
не лезь не в свое дело.
Работа у меня такая!
- О-о! Самый страшный чекист
на свете? Пытать меня будешь?
Лучше скажи, как мне теперь
с женой поговорить.
Отвертку неси.
- Да, сейчас.
- Ты так смотришь. Что?
- Читаю твои мысли.
- И что ты там видишь?
- "Я не собиралась приходить,
но пришла, и теперь не жалею".
- Нагло и самонадеянно.
Нет, все не так.
- "Я не собиралась приходить,
и теперь жалею".
- Нет. Я пришла, чтобы быть честной.
Так, как у нас сейчас, быть не может.
- Саша, но мы изначально были
честными друг перед другом.
Ты знала, что я женат,
а я знал, что у тебя есть муж.
- Просто когда мы были в Нью-Йорке,
все было так легко.
А сейчас как будто
за нами сотни глаз смотрят.
- Забудь, никого нет.
Есть только мои глаза.
И знаешь, что я вижу?
- Сейчас опять не угадаешь.
- Я попробую.
Ты безумно красивая.
И очень хочешь есть.
- А вот сейчас угадал.
- Сейчас что-нибудь сделаю.
- Я вызову такси.
- Зачем?
Я начинаю любить
общественный транспорт.
- Есть за что. Этот транспорт
перенес наш роман через Атлантику.
- Ты безнадежный романтик.
- Я надежный романтик.
- Странно.
- Что?
- От надежного романтика
следует ждать вопрос:
"Когда мы встретимся снова?"
- А это, Сашенька,
теперь зависит от тебя.
- Только в Лаосе понял прелесть
картошки с селедкой.
Она мне даже снилась.
Вот она - Родина,
вот за что можно жизнь отдать.
Ты куда?
- Соленых огурцов не хватает.
- Привет.
- Привет.
- Ужин на плите, а я спать.
А, да! Тебе звонили с работы,
просили передать,
что запись беседы будет завтра утром,
а Долгинов был все время
с иностранцами.
Что бы это ни значило.
- Доринов. Что бы это ни значило.
- Угу.
- Я скоро.
(Звонит телефон.)
- Алло.
- Привет. Это Нестеров.
Я ее проверил, это не она.
- Уверен?
- Насколько возможно.
А вот за мужа я ручаться не могу.
- Ну с ним мы сами разберемся.
Вот она может быть нам полезна?
- Нет.


Серия 3

- Вира!
Тьфу ты, черт. Стоп!
- Ой!
- Майна!
- Валенки!
А до этого - москитные сетки.
В какие края их отправляют там?
- Вира!
- В тундру африканскую?
- А что ты думаешь?
На севере знаешь сколько комарья,
гнус до костей жрет.
- Выходит, их там
до весны держать будут.
Эх, жаль солдатиков-то.
Постой, а галоши-то мы грузили?
- Не-а. Не было галош, это последний.
- А как же они? Весной все подтает.
Валенки есть, а галош нет.
Чудные дела!
- Не вникай, Захарыч.
Не по каждой погрузке
секретность подписываем.
- Ну да, ну да.
- Пойдем.
- Нет! Ну и что, что передовики?
Вот обращайтесь
по линии своего ведомства!
- МИД СССР, начальник информационно-
аналитической группы.
- Слушаю вас.
- Мне нужен номер для гостя из США.
Лучший номер.
- Из США?
- Да. - Но мы "Золотой колос",
а не "Интурист".
- Прекрасно. Люксы у вас есть?
- Да.
- Товарищ Федяев, вы хотите
осложнения международных отношений?
Нет.
Мы с вами солидарны.
По-английски: - Здесь так старомодно,
но вполне мило.
- Безусловно.
Так что там с люксом?
Спасибо, товарищ Федяев.
Прошу, мадам.
- Может, закажем шампанское?
- Счастливый человек: ты не знаешь,
что такое ведомственная гостиница.
Не хотелось бы портить романтику
момента, но у нас всего полчаса.
Потом этот Башмачкин поймет,
что зря караулит,
когда подвезет твой багаж.
- У нас всего полчаса?
Так что же мы теряем время, Дима?
- Как я жил без тебя?
- Как же ты жил без меня, Дима?
- Не знаю, не знаю.
- Дима!
- Пересолил.
- Чего мрачный такой?
Да не дрейфь ты,
ерунда этот допуск у Сазонова.
Ответишь на пару вопросов и вернешься
к Нелли в Лаос вторым секретарем.
- Для тебя, может, и ерунда.
А что за фрукт этот Сазонов?
- Сергей Миронович? - Угу.
- Выскочка. В помощниках
у Варейникова был.
Не иначе как сдал его.
Теперь вот шишка на Лубянке.
Да не дрейфь ты. Я твое дело видел,
подкопаться не к чему.
- А я вот, Лень,
что-то тебя не узнаю.
Сколько живу, у тебя полное затишье
на женском фронте.
Есенин пылится.
И кому теперь ты читаешь
эти бессмертные строки?
О, даже заложено.
"Жизнь - обман с чарующей тоскою,
Оттого так и сильна она..."
- На место положи.
- "...Что своею грубою рукою..."
Может, объяснишь,
что с тобой происходит?
- Не твое дело.
- А как же, товарищи?..
- Случайно освободилась
МИДовская дача,
так что спасибо вам за все,
товарищ Федяев.
- Одну минуточку.
Я должен зафиксировать
пребывание иностранного гражданина.
- Пожалуйста, не вижу проблемы.
В таком случае мне придется сообщить
о пребывании в своем отчете,
в том числе и впечатление
иностранного гостя
о состоянии постельного белья
и матрасов
в гостинице "Золотой колос".
Вам это надо?
Нет. И снова мы с вами солидарны.
Товарищ Федяев, всего вам доброго.
Прошу.
По-английски: - Спасибо.
- Спасибо.
По-английски: - Спасибо.
- На севере СССР будут проводиться
масштабные военные учения,
и наша задача - организовать широкое
освещение в иностранной прессе
в нужном нам ключе. Вопросы есть?
- Да.
Я прошу прощения, вам не кажется,
что все-таки это дело военных.
Я никогда не занимался
такими вопросами.
У нас тут многие не могут
БТР от танка отличить.
- Да, обычно такие вещи
не освещаются,
максимум тасовка сухой информации,
не более.
- А вот теперь нам приходится
содействовать по-новому,
и мы должны открыться.
Мир должен знать, что СССР
способен постоять за себя.
- Так, ваши предложения.
- Штурм?
- Да, штурм.
- Евгения, вы - иностранная пресса,
Ионов, ты - Макнамара.
- О! Так...
Я министр обороны США.
- Не паясничай.
- Я не паясничаю.
- Так, многие думают,
что Америка далеко, но это не так.
Между нами существует государственная
граница - Берингов пролив.
Там до американцев рукой подать,
до Аляски - всего лишь
сто километров.
- Не сто. На самом деле, между нами
всего четыре километра.
Остров Ратманова - наш,
остров Крузенштерна - американский.
- Тем более. И эти учения
дадут понять американцам,
что им не стоит даже думать
заходить к нам с тыла.
Пошлем какого-нибудь корреспондента
из выдающейся газеты,
и пусть он напишет,
как наши умеют действовать
в условиях Крайнего Севера.
- Мы в западной прессе подумаем,
что эти учения - дымовая завеса,
маневр, отвлекающий
от чего-то более важного.
- От Берлина.
СССР давно намекал на то,
что, если мы не примем их предложения
по берлинскому вопросу,
советы перейдут к самым
решительным действиям.
- И мы перейдем!
- Товарищи, товарищи, что вы несете?
Что это за цирк?
- Штурм мозга.
- Брингстор.
- Нас научил так Нестеров.
- Брейнсторм.
Это термин, который появился
гораздо позже вашего отъезда из США.
Здравствуйте, товарищи.
- Здравствуйте.
- Вы опаздываете, товарищ Нестеров.
- Доброе утро.
- Тут ваши подчиненные
без вас одичали.
- А я думаю, что в том, что я слышал,
были дельные соображения.
Рута Карловна, когда назначены
учения?
- Можно считать, уже начались.
Личный состав и техника
уже грузятся на корабли.
- И куда отправятся эти корабли?
- В северные и другие области
Советского Союза.
- А точнее?
- А точнее - в северные
и другие области СССР.
- Вы от нас такой же точности ждете?
- Летучка окончена.
- Не сердитесь.
Просто сложно работать,
не имея достаточных вводных.
- Я сообщила ровно столько,
сколько положено знать вам
и вашим сотрудникам.
- Если бы я знал ровно столько,
сколько мне положено,
я бы тут с вами не сидел.
- Вы здесь, Дмитрий Николаевич,
потому что вы больше не разведчик,
а дипломат. А дипломату стоит знать
ровно столько, сколько положено,
даже если он знает больше.
- И все-таки вы мне сообщили больше,
чем думаете.
- Да? Ну так проследите,
чтобы дальше вас это не пошло.
- Ну, красавец? Просто красавец!
Сейчас по всему миру
девушки вырезают эту фотографию
и вешают над своими кроватками.
- Ой, смешно тебе,
а меня из МИДа выгонят
к чертовой матери.
Попасть в иностранную газету -
еще и вот так!
- А может, всерьез подумать
о смене профессии?
Вон какие международные перспективы
открываются, товарищ Голуб.
- Тогда нужно придумать псевдоним.
Аркадио Голубо.
- Голубо.
- Палома. "Голубь" по-испански.
- Да не переживай ты,
никто тебя не узнает.
Подписи тут нет, а это просто
барбудос какой-то.
- Спасибо, Надежда Петровна.
- Дайте.
- Все, мне конец.
Дмитрий Николаевич, я не виноват.
Я не виноват, что он напечатал кадр
из нашего музыкального фильма.
- Успокойся. Аркадий, кто "он"?
- Филипп Брэдли.
Он написал статью "Куба станет
16-й республикой СССР",
и теперь Рута Карловна ее читает.
- Я не думаю,
что Рута способна видеть
сквозь бумагу.
Ее явно заинтересовал материал
на последней странице.
- Понимаю, но она же наткнется
на эту статью, а там я.
- И ничего не будет, я вам ручаюсь.
А можно мне этот же номер?
- Дмитрий Николаевич, в МИД
"Нью-Йорк Глобал" приходит
только в одном экземпляре.
- Да ну? - Это же не "Таймз",
не "Вашингтон Пост". - Странно,
в Америке это популярная газета.
- Майкл...
Майкл, Майкл...
- Сергей Миронович, как видите,
товарищ Муратов заслужил
самую положительную аттестацию
и может завтра отбывать
на место службы.
- Ну а как вам вообще в Лаосе?
- Страна интересная. Готовится встать
на путь народной демократии.
- То есть все хорошо?
- Да, все хорошо.
- Тогда я чего-то не понимаю.
Если у вас все так хорошо,
откуда взялись такие высказывания:
"СССР будет воевать с США
до последнего лаосца".
А также вот это, вопиющее: "Я видел
детей, убитых советским оружием".
- Я был нетрезв.
Я не это имел в виду.
- Да. Я присутствовал при этом
разговоре, Сергей Миронович.
Товарищ Муратов цитировал мнение
иностранных коллег,
чтобы, так сказать, показать
всю их гнилую сущность.
- С такими речами, товарищ Муратов,
вам не повышение грозит,
а статья за антисоветскую агитацию
и пропаганду.
Но выход есть всегда.
Вот. Пишите.
Пишите заявление о добровольном
сотрудничестве с нами.
От кого еще слышали
антисоветские высказывания?
За кем замечали странности?
- Ни от кого не слышал,
ни за кем не замечал.
- Зря. Зря.
Значит, так, Андрей Владимирович.
Никуда вы завтра не едете.
Вы свободны.
Пока.
- Андрей... - Товарищ Корнеев,
с вами мы не закончили.
- Андрей...
- Выгораживаешь друга? А ведь это
статья за недоносительство.
- Да это же пьяный бред!
Что, мне каждую такую чушь доносить?
- Да! Это твоя работа,
и ты ее плохо выполняешь!
В отличие от некоторых.
- Агент Ротор?
- Лучше придумай, как повернуть дело,
чтобы был объем, масштаб.
Друг, не друг,
а ход этому делу дать стоит.
- Нет, иностранцев туда
ни за что не пустят.
- А что, если мы будем готовить
материал сами,
только не сухой официоз,
а про живых людей?
- Так что, мы будем сами придумывать
этих живых людей? - Да.
- "Старшина Дулов притопнул валенком
и сказал:
"Мы за мир во всем мире, но ни клочка
своей тундры не отдадим!"
- Муратов не здесь?
- Нет, не было, Леня.
Леня, привет!
- Привет.
- Я могу с каким-нибудь военным
корреспондентом договориться.
- Нет, тут нужен кто-то
со свежими взглядом и головой.
Современный писатель. Вроде Аксенова.
- Угу, согласится твой Аксенов
ни за что ни про что
морозить свой зад на Чукотке.
- Мысль!
Есть у меня один знакомый в МГИМО,
учился на международной журналистике,
Беледин. Он свихнулся на севере,
пишет только про него.
Если мы ему предложим,
он уцепится сразу.
А пишет он будь здоров,
просто Джек Лондон.
- И что мы с его репортажами
будем делать?
- Мы же обещали награждать авторов
за самые интересные материалы
о Советском Союзе. Пора начинать.
Предложим репортажи
вашего "Джека Лондона"
в качестве эксклюзива тому,
кто отличился.
Кстати, как вам статья
Филиппа Брэдли?
- Острая.
- То что надо.
Организуйте мне встречу с Брэдли.
Аркадий: - Да, Дмитрий Николаевич.
- Ты куда собрался? Андрей?
Андрей, это не я на тебя донес.
Я клянусь.
- А кто? Голуб? В жизни не поверю.
А тебе в КГБ самое место: друга сдал.
- Иди сюда. Я тебе слово даю:
это не я!
- Твои коллеги моим родителям
тоже слово давали.
Обещали, что, если мама с папой
из Парижа вернутся,
их ждет светлое будущее.
Они приехали,
и их в лагерях сгноили - факт!
Сволочь ты. Предатель.
А знаешь что, Леня? Мне же про тебя
тоже есть что рассказать.
Про все твои походы за огурцами
в 11 вечера,
про звонки с иностранным акцентом,
про все твои странности.
Вот! Дело готово.
Только я до этого, Леня,
опускаться не стану.
- Я тебя не предавал.
Хочешь верь - хочешь нет.
Только не уходи. Я со всем разберусь.
Я им такой Ротор устрою...
Мужчина по-английски: - Войдите.
- Господин Брэдли.
- Филипп.
- Ну, тогда уж не товарищ Нестеров,
а Дмитрий.
По-русски: - Договорились.
Пожалуйста.
Не так просторно, как у вас в МИДе,
но, мне кажется, уютно по-своему, да?
- Да. - Будете?
- Да. Благодарю.
Ваша новая статья? Можно?
- Угу, пожалуйста.
- "Воспевая в популярной культуре
кубинских барбудос так же,
как хлопкоробов Узбекистана
и виноградарей Молдовы,
Советы тем самым сигнализируют
всему миру
о готовности присоединить Кубу
в качестве своей новой республики".
Остроумно.
(Говорит по-английски.)
Слишком смелые выводы.
Тем не менее мы решили вас
премировать.
- Лишением аккредитации, да?
Только пришлют другого,
и поверьте, в нашей конторе
никто не понимает русских лучше меня.
- Так вы нас понимаете, да?
Нет, я к вам с предложением.
Вы любите выбирать для своих
репортажей реальных людей,
чтобы через них показывать
общую картину. Как здесь, например.
Обаятельный герой, молодой морпех
Майкл Блауман.
Живая история. Отличный текст.
- Да, еще бы.
Это наш лучший журналист - Ренфильд.
- Ренфильд? Роберт?
- Роберт Ренфильд.
- Это не тот ли Ренфильд,
который делал предвыборное интервью
с Кеннеди?
- Угу.
- Чем же он так отличился,
что его сослали в болота Флориды?
- "Сослали"? Не наш метод.
У Ренфильда карт-бланш -
сам выбирает, что освещать.
- В чутье ему не откажешь: все-таки
предсказал победу демократов.
Там что-то серьезное затевается,
во Флориде?
- Жизнь, как обычно.
Товарищ Нестеров, поймите...
- Нет, все-таки давайте Дмитрий.
Мы договорились.
- Дмитрий, поймите, пожалуйста:
наши журналисты не обязаны
восхвалять только трудовые и ратные
подвиги - так у вас говорится, да?
- Так вот жизнь меняется. Филипп,
вас заинтересовал бы репортаж
про жизнь, как обычно,
из самого центра масштабных учений
Советской армии?
- Ты. Надо поговорить.
- Пожалуйста.
- Не здесь.
Давай-давай.
Стучишь, гад?
- О чем вы?
- В несознанку мне тут не играй!
- Вы меня путаете с кем-то!
- Тебя, мразь, ни с кем не спутать.
Вот тебе за Ротор.
Вот тебе за "Торпедо".
Вот тебе за "Трудовые резервы".
- Что вы от меня хотите?
- Чтобы ты, мразь,
пошел к Сазонову и сказал,
что ты все переврал,
что Муратов ничего подобного
не говорил,
что он - как это - цитировал чужие
клеветнические высказывания.
Ты меня понял?! Понял?
- Да! Да!
Только скажите, кто этот Сазонов?
- Дурку не валяй.
Проговоришься - я тебя убью.
Ты меня понял? - Понял.
- Значит, без обязательств?
- Без обязательств.
Мы передадим вам материалы,
и вы сами решите,
как с ними поступить.
Возьму, с вашего позволения?
- Пожалуйста. А, и конечно,
отдельное вам спасибо за то,
что вы уделяете столько внимания
моей жене.
Знаете, она так воодушевлена
этим фотопроектом,
и ваши сотрудники не дают ей скучать.
- Очень рад. Спасибо.
- А я думала, белый медведь бегает
быстрее человека.
- Да, это действительно так,
но, может, он был неголоден,
иначе я бы превратился в его обед,
так что никакого героизма.
- Так, ну все, ты исчерпал
весь свой запас баек?
- Аркаша, обижаешь.
Это же только верхушка айсберга.
- Я думаю, что у нас еще будет шанс
послушать ваши истории,
а еще лучше - прочесть их.
Нестеров Дмитрий Николаевич.
- Беледин. Паша.
- Очень приятно.
Аркадий говорит, что вы пишете
как Джек Лондон.
- О, это очень лестно. Но все-таки
Хемингуэй - вот это планка.
Да. Ни одного лишнего слова.
Напишет, а потом две трети
выбрасывает.
- "Пиши пьяным - редактируй трезвым".
- Нет, он не по этому делу,
Дмитрий Николаевич.
- Я не по этому делу,
вот это действительно старина Хэм.
- Ну и хорошо.
Во сколько завтра теплоход?
- В 8:30.
- Будьте готовы.
- Мой рюкзак всегда со мной.
- Ну и отлично. Доринов вас проводит.
Аркадий, мне нужны статьи Ренфильда
из "Нью-Йорк Глобал"
за последний месяц.
- Сделаю.
- Удачи, как говорится. Счастливо.
- Спасибо. Спасибо.
- Ну что ж...
- Сейчас, секундочку.
А теперь - про моржа.
- Валенки!
(Стук в дверь.)
- Да-да?
- Я прошу прощения, вот еще две.
- Спасибо.
- За последний месяц это все,
но я могу поискать еще.
- Нет, спасибо, этого достаточно.
Спасибо, Аркадий.
- Хорошо, Дмитрий Николаевич.
- Ки-Уэст.
Ки-Уэст... Ки-Уэст...
Ну конечно.
(Стук в дверь.)
- Да?
У вас что-то срочное? Я занята.
- Ну, насколько срочное -
это вам решать.
Все-таки столько лет прошло -
десять, да? -
как вас эвакуировали из Америки.
Глаза.
Брови ваши.
Нижняя часть лица...
наверное, от мужа, да?
- Мне неизвестно, о чем вы говорите.
- Ну, конечно. Вряд ли бы вы занимали
такой пост в МИДе,
если б стало ясно, что ваш сын
отслужил в американских войсках.
- Мои родители не могли смириться
с тем, что я коммунистка.
Они отсудили у меня сына,
и я потеряла контакт
больше 10 лет назад.
Много больше...
Что вы хотите?
- Чтобы вы наладили с ним контакт.
- Это шантаж?
Какой-то циничный план?
- Нет, план очень прост.
Вы пишите ему письмо
от имени поклонницы:
дескать, увидела фотографию
в газете, влюбилась.
Адресуете это письмо
автору статьи Ренфильду.
Я уверен, он передаст его
вашему сыну.
- Вы ведь говорите это
не из гуманизма.
Зачем вам это?
- Рута Карловна, я не буду просить
вас показывать мне его письма,
но мы с вами оба понимаем,
что сейчас в Карибском бассейне
затевается большая игра. И ваш сын
находится в самом центре событий.
Вы уже сами решите, что в этих
письмах для нас будет интересно.
- Вы же понимаете,
как это опасно для него.
- Нет ничего криминального в том,
что морской пехотинец
переписывается с поклонницей.
Только вы должны очень аккуратно
дать ему понять, что это вы.
Чтобы никто, ни одна военная цензура
не смогла это понять.
А через кого переслать письмо,
я думаю, вы знаете. Да?
- Начальника службы дипкурьеров,
товарища Черных, пожалуйста.
- Нет. У нас в Америке
надежный почтовый ящик.
А диппочта неприкосновенна.
Никто вашу переписку не прочтет.
- Ты не понял. Опасно для тебя.
А если это вскроется?
- Знаешь, когда-то давно ты мне
вот точно так же позвонила
и позвала на встречу.
Я в это время играл с сыном,
но бросил все и пришел к тебе.
Я сейчас отдал бы все,
чтобы получить от него хоть весточку.
Но это уже невозможно.
Я понимаю, что для тебя
это значит, Рута.
Ты можешь на меня положиться.
- Спасибо.
- Евгения! - Аркадий.
- Вы... вы...
- Что? Очаровательны? Прелестны?
Неотразимы?
- Нет! В смысле, да!
На нас уже смотрят. Мы же идем
на культурное мероприятие. - И?
- И что скажет госпожа Брэдли?
- Она скажет, что наконец-то
советских дипломатов можно отличить
по половому признаку.
- Проходите.
- Спасибо.
- Я прошу прощения... Я прошу
прощения, здесь накурено и тесно.
Обычно поэты выступают
в Политехническом музее,
но сегодня они решили...
- Нет-нет, мне здесь очень нравится.
Напоминает Гринвич-Виллидж.
- Здесь для вас готовая галерея
героев: и лирики, и физики.
- Александра!
- Вера! Добрый вечер.
Прекрасно выглядите.
- Вам очень к лицу эта кофточка.
- Спасибо.
- Александра Брэдли из Нью-Йорка.
Аркадий Голуб из МИДа.
- Вечер добрый, Вера Александровна.
- Простите, не знаю по имени
вашу жену.
- Вы про кого? А, нет, нет,
это не жена, это, это...
- "Это" из того же отдела,
что и это. Евгения.
- А это мои друзья
из Института астрофизики. Ким.
- Очень приятно.
- Петр. Это Валентина.
Ребят, давайте подвинемся.
- Да что вы, что вы...
У нас столик заказан от МИДа.
Спасибо.
- Спасибо большое. Правда, неловко.
- Да. Так хотелось пообщаться.
Тысячу лет не была в Нью-Йорке.
Интересно, что там нового.
Послушайте, а приходите с Филиппом
к нам в гости. Как вам такая идея?
- Блестящая идея.
- А что если завтра? На ужин.
У вас какие планы на завтра?
- Прийти к вам на ужин. Спасибо.
Хорошего вечера.
- И вам.
- Я тебя отвоюю у всех морей,
слышишь?
В небе где-то гроза -
это нашей любви гремят голоса.
Слышишь шепот и шорох травы?
Это мы с тобой переходим на "ты".
Милый, нежный, сердечный друг,
Я тебя отвоюю у всех подруг.
Я готова быть камнем, ветром, рекой,
Лишь бы только касаться тебя рукой.
- Прошу вас!
- А этот толстяк говорит:
"Почему вы меня
не приглашаете фотографироваться?"
- И, значит, Женя ему:
"А потому что выставка называется
"Новые лица СССР".
- Новые лица, а не... - Да.
- Ваше такси.
- Ага. Спасибо.
Что? А.
- Сейчас...
"Дом, подоконник, рука к руке..."
- "Жизнь замерла на том самом витке".
- Хорошие стихи у этой Ваниной.
- Да.
- Благодарю.
Спасибо, дорогая.
Было весело и полезно.
Аркадий... Доброй ночи.
- Прошу вас.
- 3-я Фрунзенская, дом 15.
- Ну что, Евгения,
прекрасного вам вечера.
- Проводи меня.
- Простите, я не могу.
Я бы с радостью,
но меня ждут дома и...
- Проводи, а то я пьяная,
и совершу какое-нибудь безумство.
- Ну что вы, Евгения?
Какое безумство вы можете совершить?
- А вот такое.
- Ой, ой, ой!
Коньяк?
- И шампанское.
- Шампанское? Танцы и мужчины?
- И женщины!
Встретила там Александру Брэдли.
Она ужасно милая.
- О!
- Они ужинают у нас завтра.
- Что? - Я пригласила Александру
с мужем завтра к нам на ужин.
- Вера, о чем ты думала?
- Я думала о том, что ты будешь рад.
- Прости, ты же знаешь,
частная встреча с иностранцами...
Такое нужно согласовывать. - С каких
пор ты стал таким осторожным?
Мить, ну я сама позвоню Косте
и все улажу.
А потом мы вместе составим запись
беседы с иностранными гражданами.
Митя. Мить.
- Иди в душ.
- Ну все, Евгения, доброй вам ночи.
- Заходи.
- Да что вы? Уже поздно.
А что скажут ваши родители?
- А ты позвони им в Марокко и спроси.
На.
- Ого!
- Красиво?
- Да.
- Хочешь, будет еще красивее?
- Дмитрий Николаевич, можно?
- Да.
- Беледина проводил. Вот отчет.
- Спасибо. Ступайте, Олег.
"Сельскохозяйственное оборудование".
- Вызывали, Сергей Миронович?
- Да, Корнеев.
Помоги понять. Поступил странный
сигнал от агента Ротор.
Сообщает, что в разгар рабочего дня
ты ворвался в ресторан "Аэлита",
затащил передовика производства,
официанта Медведенко Г.П.,
в подсобное помещение,
после чего Медведенко Г.П.
вернулся к исполнению своих
обязанностей со следами ушибов,
происхождение которых он объясняет
падением на него ящиков с консервами.
Это что за художества, а, Корнеев?
Ты думал так легко вычислить одного
из самых опытных наших агентов?
И, вообще, если берешься
за физические методы,
ну бей хотя бы так,
чтобы следов не оставалось.
- Сергей Миронович,
ну что вам донесение этого Ротора?
Ну что вам дался Муратов?
Это мелкая сошка,
да и дело там совсем пустяковое.
Никаких звездочек
на погоны не принесет.
Да пусть он москитов кормит
в своем Лаосе!
Ну что вам стоит?
- Ты прав.
Насчет мелкой рыбешки ты прав.
Нужно браться за рыбу покрупнее,
за очень наглую рыбу.
Первый главк совсем зарвался.
Думают, если они внешняя разведка,
то и в Союзе можно делать
все что угодно?
Под самым нашим носом! Пора их -
это я как рыбак рыбаку говорю -
прищучить.
- Ага.
- Нужно одно показательное дело.
И ты его заведешь.
Вот это - досье на одного
известного тебе товарища.
Думаешь, много тут правды?
Не-а. Очень мало тут правды,
а много конспирации.
От нас с тобой,
контрразведчиков, конспирации.
Твою профессиональную честь
это никак не задевает?
Вот... Поэтому здесь
должна появиться правда -
даже до того, как она возникнет.
Я понятно изъясняюсь?
Очень хорошо.
А Муратова твоего, так и быть,
отпустим в этот его Лаос.
Но авансом.
Если не просоответствуешь,
дернем его назад
и уже спуску не дадим.
- Уговор?
- Уговор.
- И финиш.
- Помнишь, ты меня учил
важности деталей?
Я тут недавно очень
интересную историю откопал.
Молодой морпех из Флориды
выигрывает марафон.
О чем это говорит?
- О чем?
- О том, что мир находится
на пороге ядерной войны.
- Интересное наблюдение.
Ну-ка, просвети меня.
- Вроде бы рядовая статья
об армейских буднях,
вот только автор - Ренфильд.
Помнишь такого? Ренфильд.
- Ну, это чуть ли не друг
семьи Кеннеди, да? - Да.
Я посмотрел его материалы
за последний месяц.
Он пасется во Флориде -
и вокруг военных баз.
Я думаю, что ждет важное событие,
боится пропустить.
А что напоминает нам Флорида?
- Что? - Болота, озера...
- Ох! Знаешь, я шел на физкультуру,
а попал на географию, да?
- Правильно - Кубу. Я думаю,
что американцы тренируются к высадке.
А мы тоже проводим военные учения,
вроде как отправляемся на север.
Даже если мы пошлем сто кораблей,
американцы все равно переправят
в десять раз больше.
Получается, Хрущеву,
чтобы сдержать конфликт,
надо поставить на Кубу
ядерное оружие. Так?
Уж не это ли
"сельскохозяйственное оборудование"
сейчас с соответствующей английской
маркировкой грузят на палубы?
- Молодец! Молодец! Садись, пять.
Пять за знание, два за поведение.
Ты все играешь в одиночку, да?
Ты думаешь, что ты там?
Нет, братец, ты уже здесь.
Ты этот урок не докладывал
никому больше?
- Нет, только тебе, мастер.
- Ну, хорошо.
А то ты можешь предстать
совсем перед другой
экзаменационной комиссией, понял?
- "Сталью отливают воды
Норвежского моря.
Свинцом нависает хмурое небо Европы".
Успеваешь?
"Булатом седеют виски
бывалых моряков.
Холодный ветер выводит
в вантах песню северных..."
- Отставить.
Больше никаких сообщений на берег.
- А в чем дело?
Я же тут по заданию МИД СССР.
- Приказ капитана.
Немедленно покиньте радиорубку.
Планы меняются, товарищ Беледин.
- Ну? За второго секретаря
посольства в Лаосе!
- Тебе спасибо, что выручил!
- Хорошо долететь. Нелли целуй.
- Леня, а что происходит?
Я же вижу.
- Мура...
Опоздаешь.
- Нет, давай поговорим.
Ну и во что ты вляпался?
- Ну, я друг, в конце концов. Леня...
Так, я никуда не уеду.
(Звонит телефон.)
Все, я... я не могу так больше.
Я как будто не своей жизнью живу,
даже поговорить не с кем.
(Звонит телефон.)
Я, Мура...
Сейчас.
Алло.
А знаешь что, Мура?
- А?
- Лучше тебе ничего не знать.
Нет, правда.
Ты просто верь в меня, старик, и все.
А я со всем разберусь.
Прямо сегодня. Пойду и разберусь.
Спасибо тебе. Спасибо.
- Что бы ни случилось, я твой друг.
- Все, ладно, давай, а то опоздаешь.
- Еще.
- За дружбу народов.
- И мир... - ...во всем мире!
- Успели выучить?
- Я славист.
С университета
читаю вашу прессу.
- М-м-м! Интересно.
Как моцарелла, только соленый.
- Это кавказский сыр. Сулугуни.
- Вот этот, да?
- Вот этот. Сулугуни.
Вы бывали на Кавказе?
- Сулугуни. - Нет.
- Я по работе часто бываю
в горных обсерваториях.
Это просто невероятные места.
Вам обязательно надо туда съездить.
Возьмите машину. Два дня - и вы там.
- Вот наши друзья...
- Прекрасный совет.
Для того чтобы выехать из Москвы,
Филиппу и Александре
нужно специальное разрешение
и сопровождающий.
- Так устрой им!
И давайте рванем все вместе в отпуск.
Хотя когда он будет, этот отпуск.
Это черемша.
- Черемша?
- Черемша. Помните?
- Черемша...
- "- Черемша это не мясо -
это такое растение,
вроде нашего лука.
- Нет! Чехартма - это не лук!
Это жаркое из баранины!"
- Чехов.
- Да.
- "Три сестры". Соленый и Чебатукин?
- Чебутыкин.
- Простите.
- Попробуйте, это очень вкусно.
Но только если целоваться
не собираетесь.
Нет, мужья-то потерпят,
а если с другими...
Имейте в виду.
- У вас свободные отношения, да?
- Ну да, мы свободные люди.
- Нет, я думаю,
что Филипп вкладывает
несколько другой смысл в это.
- А я - этот. Видишь, я ем черемшу.
Просто мы договорились
не быть друг для друга удавом:
не душить то живое,
что было в самом начале, да?
Например, мы не провожаем
друг друга в поездки, не встречаем,
чтобы не было ничего дежурного,
чтобы все было как в первый раз.
- А вы тоже познакомились случайно,
да?
У нас с Алекс просто какая-то
фантастическая первая встреча была.
Даже не верят нам.
Представьте себе, хорошо?
Нью-Йорк, вечер...
- Филипп, я не думаю,
что нашим друзьям это интересно.
- Но мне очень интересно.
- Да, почему?
- Давайте выпьем за то,
чтобы не быть удавом.
- Давайте.
Ой! Мясо!
Мясо забыла.
Митя, помоги, пожалуйста.
- Давайте я.
- Давайте.
- Я пыталась отказаться,
но она так настойчиво приглашала...
У меня не было причин, чтобы...
Дима, что нам теперь делать?
(Филипп напевает.)
- "Вот это не лук -
это жаркое из баранины!"
- О, красота! Прости, я подвину.
- Да, давай вот туда.
Пишет на английском языке:
"Здравствуй, дорогой Майкл.
Хоть ты меня и не знаешь,
мне кажется, я знаю тебя всю жизнь.
Я увидела твою фотографию
в последнем выпуске
"Нью-Йорк Глобал".
В статье пишут,
что ты из Чикаго, штат Иллинойс.
Меня зовут...
...Рита.
Я тоже родилась в Чикаго,
но потом мне пришлось переехать".
- В тундру африканскую?
Говорят по-английски:
- Приятные люди.
Хотя, он довольно закрытый.
- Зачем ты вдруг завел разговор
о нашей первой встрече?
- Да брось! Красивая история!
Всем всегда нравилась.
- Ты ее заездил,
меня от нее уже тошнит.
- Ты впервые мне об этом говоришь.
Ну, ладно, буду знать.
- Знаешь,
можно стать удавом
и даже не заметить.
А потом уже поздно.
- Что на тебя вдруг нашло?
- Забудь.
Останови здесь:
мне нужно подышать воздухом.
- Скоро уже будем дома.
- Я сказала: "Останови!"
Езжай, я пройдусь.
- Ты что? Уже почти полночь.
- Господи, это же Москва,
а не Гарлем!
- Госпожа Брэдли...
- Леонид Корнеев.
- Не ожидал вас увидеть.
Извините, у меня здесь встреча.
- Да. Со мной.


Серия 4

- Эй, чемпион, к нам в редакцию
пришло письмо для тебя.
- О-о, поклонница! Наконец-то!
- Дайте мне письмо,
Майкл все равно не умеет читать.
- Отстань! - Ставлю доллар на то,
что там - фотография в купальнике.
Она в купальнице? Я прав?
В купальнике?
- Отвали.
- Ладно, пойдем. Не будем мешать.
- Мистер Ренфильд,
возьмите интервью у меня. Я хочу,
чтобы мне тоже женщины писали письма.
Женский голос: "Дорогой Майкл,
моя мать исчезла,
когда я была маленькой.
Отец всегда говорил,
что она сбежала и бросила нас.
Но я верю в то,
что однажды она меня найдет.
Как ты думаешь, Майкл, нужно ли
давать человеку второй шанс?
Мне бы хотелось верить, что да.
Не могу избавиться от мысли,
что мы виделись в раннем детстве".
- "Если США нападет на Кубу,
им придется попробовать
советское ядерное оружие".
- Провокация.
Вполне в духе Че Гевары.
- Западная пресса стоит на ушах:
они уверены, что речь идет
о наших ядерных ракетах на Кубе.
- Но наших ракет там нет.
- Нет.
- Просто в рифму получилось:
"Наших ракет на Кубе нет".
Мы с вами как в шпионском романе:
сидят два агента на террасе,
пьют кофе и обмениваются
друг с другом ложной информацией.
- Это все ваши мысли?
- Завтра утром я предложу решение.
От сына есть новости?
- Это не ваше дело!
- Рута Карловна,
я не собираюсь вас шантажировать.
Вы же прекрасно понимаете,
что ваш сын сейчас находится
в эпицентре событий.
И в наших общих интересах
иметь информацию с той стороны.
Вы же хотите когда-нибудь
его увидеть?
- Ах!
- Ну что же вы, девушка?
- Почему вы перестали
выходить на связь?
- Вы что, сдурели там, в своем ЦРУ?
За вами же могут следить!
- Да, конечно, следят.
В данный момент - за одним
антикварным магазином неподалеку,
из которого через
десять минут я выйду.
Почему перестали выходить на связь?
- А я не ваш агент!
Никогда им не был
и быть не собираюсь!
В парк пришел просто из любопытства:
было интересно посмотреть,
кого пришлют. Прислали бабу.
Сегодня же доложу о вас куда следует.
- Обязательно доложите. Меня схватят,
допросят и вышлют из СССР.
Есть такая негласная договоренность
между спецслужбами. А с вами хуже.
Тут же всплывет все,
что вы нам передавали.
Явка с повинной вам не поможет.
Вас расстреляют.
- Я знаю. Мне не страшно.
Могу сам себя расстрелять.
- Не думайте,
умереть героем мы вам не дадим.
И друзья, и коллеги -
вся страна узнает, что вы предатель.
Я предлагаю вам сделку.
- Чего?
- Я выполняю свою миссию -
вы мне в этом помогаете.
А когда меня отзовут, я сообщу,
что вы отработанный материал.
Вас отпустят, Леонид.
Обещаю.
Теперь о деле. Нам нужна переписка
советских дипломатов
с посольствами Центральной Америки.
И больше никаких засвеченных пленок.
До свидания.
- А кексы свежие у вас?
- Да, у нас все свежее.
- А почем миндальное?
- 11 копеек
- Здравствуйте, товарищ Нестеров.
- Здравствуйте, госпожа Брэдли.
- Простите, я опоздала. Заблудилась.
- Ничего, ничего.
- Что-то интересное показывают?
- Хотите что-нибудь?
- Хочу.
- Что?
- Тебя поцеловать.
- Я понимаю ваше желание,
но вы привели за собой хвост.
- Что такое "хвост"?
- Сопровождающий вас сотрудник КГБ.
Не так резко. Ну, как бы
случайно посмотри налево.
У газетной тумбы. Видишь, да?
Это он - мужчина в синем костюме.
Точно не хотите? Кексы свежие.
- Нет, спасибо.
- Окей.
- Как же так?
Ты же дал мне аккредитацию.
- Видимо, к тебе еще есть вопросы.
- Какой кошмар!
- Не переживай.
Начальник информационно-аналитической
группы МИДа встречается
с официально аккредитованной
иностранной журналисткой.
Нет проблем, не волнуйся.
- Я не из-за этого волнуюсь.
- Сейчас мы свернем в арку
и окажемся в слепой зоне.
У нас будет три-четыре секунды,
пока хвост нас не догонит.
Делай все, что хочешь.
- С ума сойти!
Ты секретный агент?
Я всегда мечтала встречаться
с секретным агентом.
Это безумно сексуально!
- Хотел соврать, что да,
но все гораздо прозаичнее:
в Нью-Йорке у меня, простого
торгпреда, всегда был хвост ЦРУ.
Пошли.
Впереди Покровка. Вы хотели
мне показать, где жил ваш отец.
Ведите, госпожа Брэдли.
Надеюсь, там будет еще одна арка.
- Вон те пять окон...
Да, да, точно они.
А вот и водосточная труба.
Мой дед, Ильин, был страстный игрок -
удирал от бабушки на бега.
И однажды вылез в окно и хотел слезть
по водосточной трубе, но сорвался,
упал и сломал ногу.
- Ух ты!
- Представь себе...
Профессор права
сидит посередине двора!
Высыпала вся семья:
бабушка, семеро детей.
Бабушка кричит на дедушку,
старшие хохочут.
А папе было тогда только шесть лет,
он испугался и заплакал.
- Значит, у тебя есть
родственники в Москве?
- Могли бы быть.
Но папа в 1921 году эмигрировал,
остальные не захотели.
Да, в 1929 году дедушку и тетю Марию
расстреляли по "делу Академии Наук".
В 1930 году двоих моих дядь тоже
расстреляли - по "делу "Промпартии".
В 1931 году бабушка умерла
от сердечного приступа.
В 1934 году арестовали тетю Иру,
и с тех пор ее никто не видел.
Ну а в 1936 году
Ежов возглавил НКВД,
и дядю Андрея и самую младшую,
тетю Олю, выслали в лагеря.
Там они и умерли.
Я не люблю эту страну, Дима.
- Сейчас это уже другая страна, Саша.
- Ты уверен?
- "Закрой окно..."
- Закрыть окно?
- "Закрой окно, чтоб онемела даль.
Деревья гнутся, не ропща, - а ты?
Не стало птиц,
и если в том - печаль, -
В нем распознать сумей свои черты".
Коллеги, я влюбилась.
- Поздравляю.
- Спасибо.
- В кого?
- В того, кто совсем рядом.
- В меня? Я так и знал.
- Все, не могу больше молчать.
Я влюбилась в 88-летнего
гениального старика,
в Роберта Фроста.
- А, поэт?
- Ага. Он прилетел к нам в Москву,
вчера выступал в "Синей птице".
Невероятный человек.
А ты чего такой бледный,
товарищ Голуб?
- Глупости, ничего я не бледный,
я вполне себе розовый.
- Думал, твое имя назову?
Ну и самомнение у тебя, конечно.
- Послушайте, а вот что Фрост
сказал на пресс-конференции
сразу по прилету:
"Я знаю вас лучше,
чем госдепартамент США,
потому что изучал Россию
по великой русской поэзии.
Поэзия - это мечта, создающая
великое будущее..." Так.
- Довольно аполитичный гражданин.
- Не скажи.
"Поэтам полезно ездить друг к другу
с поэтической миссией,
но хорошо, когда
это помогает политике."
- Кого это вы цитируете, Доринов?
- Поэт Роберт Фрост.
Он вчера прилетел в Москву.
(Говорит по-английски.)
- "Вот в трех словах, что я понял
о жизни: она идет вперед".
А тут нет такого стихотворения.
Вы большой знаток поэзии,
Дмитрий Николаевич.
- Можно?
- Конечно.
- Это не из стихов. Это из его
интервью по случаю восьмидесятилетия.
- Я прошу прощения.
Филипп Брэдли звонит каждый день,
требует новостей с военных учений.
Я уже отослал кучу радиограмм
на корабль, но безрезультатно.
Что мне ему отвечать?
- Давайте встретимся с ним.
В "Аэлите". Организуйте, Аркадий.
- Все понял, Дмитрий Николаевич.
- Позвольте, Евгения?
- Да.
- Чуть позже верну.
- Конечно.
Говорят по-английски: - "Показала ему
дом, где жил папа..." Бла-бла-бла.
Я просил вас выявить
его мотивации. Получилось?
- Там все изложено.
- Сэкономьте мне время.
- Он профессионал,
никаких лишних заявлений и проколов.
Его основная мотивация -
любовь к риску.
- И почему вы этим
не воспользовались?
- Мы тайно встречаемся.
В Москве, как вы понимаете,
это очень сложно и опасно.
- Похоже, вы делаете это
исключительно
ради своего удовольствия.
- С чего вы взяли?
- Вас направили сюда за успешную
разработку Нестерова в Нью-Йорке,
хотя на ваше место были
другие кандидаты, мужчины.
И где результат?
Вы узнали у него имя
советского резидента в США?
Пора использовать вас по назначению.
- Что вы имеете в виду?
- Для чего нужны женщины
в разведке, Алекс?
- Вы о "медовой ловушке"?
- Именно!
- Послушай, я уверен,
что письмо дошло.
Он тебе ответит.
- Я бы не ответила.
Мать-коммунистка, бросила тебя
в 5 лет, сбежала в СССР.
Я представляю, что еще
мои родители Майклу говорили.
- Все будет хорошо.
- Добрый день, Рута Карловна.
- Да, все будет хорошо.
Все будет хорошо.
- Здравствуйте, Филипп.
- Здравствуйте! Как дела?
- Хорошо. Спасибо.
- Так, ну что, спорим, угадаю,
что вы мне скажете?
Спорим?
- Мы вас слушаем.
- Значит, я не получу
никакой информации
от вашего журналиста на корабле,
зато вся выпивка сейчас за вас счет.
Ну? Угадал?
- Угадали.
Выпивка действительно
за наш счет. Спасибо.
Но есть еще кое-что.
Роберт Фрост на днях встречается
с Хрущевым в Гаграх.
На даче у Никиты Сергеевича,
где тот сейчас отдыхает.
- Но я тоже ничего об этом не слышал.
- Естественно.
Встреча будет без журналистов, но я
могу организовать для вас эксклюзив.
- Дмитрий, при всем уважении,
вы не смогли организовать
связь с моряком на вашем судне.
Как вы собираетесь
меня отправить на дачу к Хрущеву?
Это звучит как рассказ
Рэя Брэдбери, нет?
- Если встреча не состоится...
я станцую на этом столе!
- О! Даже не знаю теперь,
что мне будет интереснее увидеть:
встречу с Фростом и Хрущевым
или тарантеллу
в исполнении представителя МИДа.
- Может, тогда уж лучше калинку?
С вашего позволения, нам пора.
- Брать уроки танцев?
- И готовить вашу встречу.
По-англиски: - До свидания.
- Хорошего дня.
- Спасибо.
- Большое спасибо.
Я прошу прощения,
а при чем тут Роберт Фрост?
- Роберт Фрост известен
и в СССР, и в США,
его интервью - это событие.
И он за мир между нашими странами,
а значит, о чем бы они
не говорили с Хрущевым,
это заставит приутихнуть тех,
кто верит в высказывания Че Гевары
про ядерную угрозу и о том, что СССР
готовится к войне. Понимаешь?
Ну что может быть нагляднее
пасторальной картины?
Хрущев в Гаграх принимает не военных,
а мирного поэта-лауреата.
- Я не знал, что Хрущев
и Фрост встречаются.
- Они тоже пока об этом не знают.
- Как это?!
- Это была импровизация, Аркадий.
Теперь до утра мне нужно
каким-то образом это организовать.
До свидания.
- До свидания, Дмитрий Николаевич.
- Совсем не так представляла себе
студийную съемку.
Думала, надо будет позировать,
а вы даже в объектив не смотрите.
Мой любимый фотограф
Картье-Брессон всегда так снимал.
- Брессон.
- Брессон.
Он говорил, что главное
в фотографии - это поймать момент.
Лучший момент спустить затвор
только один,
и если его упустишь, то все,
больше он никогда не вернется.
- Как грустно.
- Наоборот,
всегда есть возможность
быть включенным в жизнь.
- Интересная у вас профессия.
Никогда не видела женщин-фотографов.
- И это мне говорит
женщина-астрофизик?
Вообще не думала,
что такие существуют.
- Ну как же? А жена Шостаковича,
Нина?
Правда, потом бросила науку
ради семьи.
- Да. Мне тоже пришлось ехать сюда
вслед за мужем.
Но я поняла, что если я не буду
работать, то я просто сойду с ума.
- А я в последнее время думаю:
может, семья важнее?
- Как семья может быть счастливой,
если приносишь в жертву то,
что любишь?
Вот! Вот он, этот самый момент!
- В честь чего праздник?
- Ну а что, обязательно нужен
какой-то повод?
- Нет. Давай я открою.
- Ты что, думаешь,
я сама не справлюсь?
- Справишься, конечно.
Какая ты сегодня особенная.
- А ты? Поэзию читаешь.
- Роберт Фрост.
Кстати, очень симпатично, очень.
- А я сегодня кое-что поняла,
когда была у Алекс.
- И что же ты поняла?
- О!
За то, что нельзя предавать.
А, и... и за то, что любишь.
Митя, я... я решила:
я могу делать вид, что все хорошо,
что ничего не происходит, но...
часть меня умирает,
я как будто предаю свое дело.
Это как в науке:
неправильная постановка вопроса
приводит к ложному решению.
Я люблю тебя, я люблю свою работу -
почему мы решили, что нужно
жертвовать одним ради другого?
Я поеду, выполню исследование
в Абастуманской обсерватории
и вернусь к тебе.
Я знаю, что ты сейчас хочешь сказать,
но это не важно.
- Вот что я тебе скажу...
Вера, я тебя понимаю.
Мы с тобой одинаковые.
- Доброе утро.
- Аркадий.
- Доброе утро.
- Привет. - Доброе утро.
Доброе утро, Евгения.
Освободите, пожалуйста, мой стол.
- У тебя завтра день рождения?
- Да.
- Ионов сказал, ты всех пригласил.
- Да.
- А меня?
- Я просто думал, ты поймешь.
- Пойму что?
- Я просто думал, что у тебя дела
и ты, наверное,
не сможешь прийти, да?
- Почему?
- Потому что это будет у меня дома
и там будет Клава!
А-а, понятно. Конечно.
Вот теперь точно приду.
- Женя...
- Здравствуйте. В каком номере
проживает Роберт Фрост?
- Мне нельзя никого к нему пускать.
Ему за завтраком стало плохо.
Видите? Они ждут доктора
из американского посольства.
И мы ждем.
- Вы ждете врача из посольства,
а сами ничего не предпринимаете?
А если всемирно известный поэт
умрет у вас в гостинице?
- Но я не...
- Фамилия ваша как? Фамилия.
- Видов.
- Еще раз спрашиваю:
в каком номере проживает
Роберт Фрост, товарищ Видов?
- В триста шестом.
Но вы же не медик.
- Конечно.
Где у вас медпункт?
- Там.
- Спасибо.
- Я не могу: он американец.
- В первую очередь он человек,
который нуждается в помощи.
- Да, и американец.
Я всего-то медсестра,
а ему доктор нужен.
- Вы хотя бы давление умеете мерить?
- Да. - Этого вполне достаточно.
(Говорят по-английски.)
- Мистер Фрост...
- Мне плохо, док.
Я не хочу умереть в СССР.
- Не важно, где вы умрете, -
вы умрете как соучастник
преступления.
У Пентагона есть план
первого ядерного удара.
Знаете, какое количество жертв
ваши генералы считают допустимым?
Семьдесят миллионов человек.
Это только в СССР.
Но можете не сомневаться:
ракеты полетят и в вашу сторону.
- Кто вы такой?
- Я?
Я рядовой сотрудник МИД СССР.
Моя фамилия вам ничего не скажет.
А вы - поэт с мировым именем,
и вам дан талант убеждать,
но вы не хотите им воспользоваться.
- О господи!
Я все время твержу, что угрожать
ядерным ударом - это безумно.
Но меня не слушают даже дома, в США.
Кто станет слушать меня здесь?
- Хрущев.
- Я бы с удовольствием
с ним пообщался - но как?
- Если вы согласны,
я все устрою. Обещаю.
- Я согласен.
- Хорошо.
Спасибо, сэр.
По-русски: - А какое давление?
- 180 на 90.
По-английски: - Повышенное.
Займитесь этим.
До свидания, мистер Фрост.
Поправляйтесь.
- Здравствуйте.
- Где вас носит?
- Рута Карловна, чей голос
может перевесить
воинственные высказывания Че Гевары?
К кому американцы прислушиваются,
кому больше доверяют?
- Это что, викторина?
- Нет.
Хрущев, вместо того чтобы
планировать военную операцию,
встречается завтра на своей
правительственной даче в Гаграх
с одним известным американским поэтом
Робертом Фростом.
Они обсудят вопросы
литературы, искусства.
- Я не знала, что эта встреча
у нас запланирована.
- А это вы ее запланируете.
Тем более что Фросту я уже пообещал,
он ждет.
- Вы в своем уме?
- Это лучшее, что я мог придумать
за эти сутки.
Более того, я договорился
с Филиппом Брэдли
из "Нью-Йорк Глобал" об эксклюзивном
освещении этой встречи,
так что, если теперь Хрущев
не примет Фроста, поднимется шумиха,
а это нам ни к чему.
- Это шантаж.
- Да, если хотите.
- Товарищ Нестеров!
- Салют, молодежь!
- Здрасте. - Вольно, вольно!
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, Леонид Петрович.
- Мне нужны копии телеграмм,
которыми обменивался МИД СССР
с кубинским правительством,
а также отчет о поездке на Кубу
сельскохозяйственной делегации
от Совета Министров СССР.
- Заполняйте бланк запроса.
- Давайте сегодня
обойдемся без формальностей?
Считайте, что я, как начальник
1-го отдела, вам разрешил.
- Товарищ Корнеев, но мы же обязаны
фиксировать любые документы,
которые берут сотрудники МИДа.
- Молодцом! Прошли проверку.
- Не слишком ли чисто для квартиры,
из которой съехали месяц назад?
Не забывайте, что он профессионал.
- Стоунза из "Вашингтон Пост"
лишили аккредитации в прошлом месяце,
еще неделю он собирался и съезжал.
По нашей легенде, вы собираетесь
переезжать сюда с мужем.
Могли заранее заказать уборку.
- Многовато объяснять.
- А чтобы обойтись
без лишних объяснений,
сразу предложите ему виски.
Если что, скажете,
что осталось от Стоунза.
Его любимая марка "Гленливет".
- Ладно.
- Так нельзя!
- Что?
- Вы загораживаете
объектив фотоаппарата.
Поэтому никаких пиджаков
и кофточек на спинке этого стула.
Вот это угол обзора фотоаппарата.
Ничем не перегораживайте.
Важно, чтобы, пока все не начнется,
он сидел на краю кровати лицом
к объективу и тебя приобнял:
мы сможем сделать
несколько снимков "до".
А когда ляжете на кровать,
вы должны лежать по диагонали.
Таким образом, вы максимально
откроете его на камеру.
- Уверена,
у меня это получится лучше.
- Надеюсь. Иначе зачем
нужны женщины в разведке?
(Стук в дверь.)
- Можно войти?
- Да, конечно. Простите.
- Чего вы запираетесь?
С документами работаете?
Вот что: почему журналист
Филипп Брэдли
полетел в Гагры к Хрущеву?
Почему именно он? - Не знаю.
- Нестеров и его жене
аккредитацию сделал.
Что это за дружба такая
у Нестерова с четой Брэдли?
- Я...
- Что, тоже не знаете?
Вы плохо работаете.
Чего вы тут сидите, в этом кабинете?
Пропуска выписываете?
Принесите мне все записи бесед
с иностранными гражданами,
которые писал товарищ Нестеров
после встреч
с Алекс и Филиппом Брэдли.
- Хорошо.
- Да, и не запирайтесь
в рабочее время, если вам не сложно.
Вам ведь это не сложно?
- Не-а. Не было галош, это последний.
- Который час?
- Половина первого.
- Не понимаю,
зачем мы прилетели в пять утра.
Где Хрущев?
Черт-те что у них тут творится.
- Мистер Фрост немолод
и устал после перелета.
Почему нас до сих пор не принимают?
- К сожалению,
Никита Сергеевич занят.
- Да, я видел, как он занят:
он принимает военных.
Сначала был контр-адмирал,
потом сухопутные войска.
Что это такое? Летний парад Победы
под носом у американского поэта?
А я, пожалуй, тогда вот так и напишу
в своей статье:
"Хрущев не принял признанного
американского поэта Роберта Фроста.
Вместо этого весь день
встречался с военными".
- Вы можете написать в своей статье
все, что посчитаете нужным,
господин Брэдли.
- Сказать,
чтобы вам принесли чай? кофе?
- Кофе. Черный.
Спасибо.
- Мне нужно срочно позвонить
в МИД СССР.
(Звонит телефон.)
- Приемная Нестерова.
Здравствуйте, Олег.
Дмитрия Николаевича
сейчас нет на месте.
- Как тебе?
- Ничего. Не обжит, правда. Пока.
Южная сторона.
- Это плохо?
- Нет, наоборот. Больше солнца.
- Виски?
- Нет, чай.
- Хорошо. Садись, я сейчас сделаю.
Туда.
Все в порядке?
- Представил, что мы начинаем
нашу новую жизнь.
Это наша квартира. Расставляем мебель
и уже не можем договориться.
- Давай договоримся.
- Давай.
Значит, там будет твое рабочее место.
- Так.
- А здесь, в углу, мое.
Там мы поставим кресло.
И это не обсуждается.
- Хорошо, договорились. Что еще?
- К нему - торшер,
и вместо шкафа - книжные полки.
- Я люблю книги.
- Спать я буду с этого края,
а ты у стенки.
- Я люблю спать с краю.
- Нет.
Так тебе с утра солнце будет светить.
А уж я потерплю.
Странно.
- Что?
- Напоминает игру.
А хочется по-настоящему.
Чтобы... просыпаться с тобой
каждое утро.
Готовить тебе завтрак.
Саша, я никогда никого не любил
как тебя.
(Стук двери.)
Саша?
- Уйди!
Все... все хорошо.
- Что случилось?
- Ты все испортил.
- Почему?
- Это не должно было быть
так серьезно. Дима, прости меня,
но ты меня неправильно понял.
Я думала, что для нас обоих
это будет легко,
это будет как приключение.
Ты разве не понимаешь?
Я тебя не люблю.
(Стук входной двери.)
- Дмитрий Николаевич,
вас Доринов из Гагр.
- Переведите на мой.
(Звонит телефон.)
Да, Олег, здравствуйте. Я вас слушаю.
- Брэдли в ярости.
Собирается написать статью о том,
как Хрущев весь день игнорировал
признанного американского поэта
Фроста и встречался с военными.
Как мне повлиять на Брэдли?
- А никак.
Знаешь что, Олег? Пускай пишет.
Мы официально назовем
его статью клеветой, лишим Брэдли
аккредитации и вышлем из страны
к чертовой матери
вместе с его супругой.
Так что не мешайте ему, пускай пишет.
Вы поняли меня?
- Понял.
- Вот так.
(Звонит телефон.)
- Алло?
- Алло, Вера, привет.
Не отвлекаю?
- Отвлекаешь. Привет.
Я собираю чемодан.
- Во сколько у тебя такси в аэропорт?
- В 8 вечера. Надеюсь,
ты не собираешься меня провожать?
- Нет.
Мы же не провожаем друг друга.
Традиция есть традиция.
- Митя, а ты чего звонишь?
- Я... просто...
хотел пожелать тебе хорошей дороги.
- Спасибо.
Погоди, я еще не пожелал.
И вот сейчас я тебе желаю
хорошей дороги.
- Спасибо.
- Целую, пока.
(Гудки отбоя.)
(Стук в дверь.)
Да.
- Дмитрий Николаевич, на подпись.
- Положите.
Надежда Петровна,
вы можете идти домой.
Я еще поработаю.
- Почему так быстро? Что случилось?
- Он с самого начала
был чем-то сильно обеспокоен.
Вдруг начал признаваться мне в любви,
потом ушел в ванную,
включил там воду, умывался.
Я пришла к нему, пыталась поговорить,
но он выбежал из дома.
- Вот черт!
- Мистер Фрост.
- Товарищ Фрост!
Очень, очень рад вас видеть!
(Говорят по-английски.)
- Большая честь.
- Ну, прошу!
- Да, возьмите сыр, пожалуйста.
Аркаша обожает эти пирожки.
- С вишней?
- С капустой!
- Это знаменитые. На, съешь.
- Не буду.
- Знаменитые Клавины пироги.
- Леня!
- Да.
- Что молчишь? Скажи про меня тост!
- Я хочу выпить...
- Так.
- ...не за тебя, дорогой Аркадий.
- Клавдия. - А?
- Выходи за меня замуж, а?
Нет, правда, серьезно!
Со всеми пирогами.
Будешь их печь мне каждый день,
честное слово.
И Юленьку я усыновлю,
то есть удочерю.
Или отдадим ее Голубу.
- Можно и так, Леня.
- Я понимаю товарища Корнеева.
Клава, у вас потрясающее лицо.
Приходите ко мне в студию,
я сделаю ваш портрет.
- Аркаша, разве можно?
Она же американка.
- Конечно можно!
Это же наш Фотопроект.
- Аркаша, с днем рождения!
- За вас! - С днем рождения!
- Я обязана попробовать ваши пирожки.
(Звонок в дверь.)
- Обязательно!
Это по рецепту моей бабушки.
- С днем рождения, Палома!
- Привет.
- Познакомься, это Слава, мой жених.
Почти наш коллега:
журналист-международник.
- Кальвадос. С суровых,
но прекрасных берегов Нормандии.
С днем рождения.
- Брамс.
- Рапсодия соль минор. Благодарю.
- Браво!
- Ой, а давайте танцевать!
- Прекрасная идея.
- Нравится? Нет?
- Ну, Клава, давай.
- Давай.
Ой, какой крепкий!
Как яблочный самогон.
- Ой, я вспомнил, это же любимый
напиток героев Ремарка.
Они его постоянно
в "Трех товарищах" пьют.
- Извините, небольшое уточнение.
Не в "Трех товарищах",
а в "Триумфальной арке".
- А.
- И все-таки кальвадос -
это мужской напиток, а для дамы
я всегда готов предложить шампанское.
- Спасибо.
- Еще раз, поздравляю.
- Спасибо.
- Ананас же!
- Что она тут делает?
- Я позвал. Правда, я не знал,
что она будет с женихом!
- Кто?
- А ты про кого?
- Я про Алекс Брэдли!
Что она тут забыла?
- А. Это в рамках нашего совместного
проекта "Новые лица СССР".
Ищет новые лица. - У меня надо было
разрешения спросить.
Я начальник 1-го отдела,
если ты забыл.
Иностранной гражданки
тут быть не должно.
- Леня,
у меня, вообще-то, день рождения!
- Да? - Да.
- Ну, тогда я напьюсь.
С днем рождения, Аркаша.
- Леня...
- Ух ты, Дмитрий Николаевич!
- Поздравляю с днем рождения!
Извини, что без подарка.
- Да что вы! Спасибо, что пришли!
- Если честно,
у меня просто коньяк закончился.
- Дмитрий Николаевич, коньяка много,
сейчас принесу.
- Сейчас приду.
- А где он? Здесь только что
был Дмитрий Николаевич.
- Он ушел.
Говорят по-английски:
- Вау! Ну что ж, у нас получилось.
Ведь так?
Все-таки он великий человек.
- Так и записать?
- Угу. И вот вам заголовок:
"Когда СССР во всем обгонит США,
я стану русским".
Не "если", а "когда" -
уловили разницу?
- Да, сэр.
- Что происходит?
- В смысле? Руки зашла помыть.
- Я не про это, я про нас.
- А что тебя смущает?
У тебя жена, у меня жених.
- То есть между нами все?
- С днем рождения, мой хороший.
- Я вас провожу. Вы не против?
- Вы с ума сошли?
Нас не должны видеть вместе.
- Да, я сошел с ума.
- Что вы хотите?
- Я не знаю. Позвольте?
- Вы пьяны, Леонид!
- А, бокс, да?
Ну давайте! А? Давайте!
Ну давайте-давайте! Чего вы?
- Прекратите немедленно!
- Это вы прекратите, ясно? Хватит.
Давайте! Бокс, ну? А-а!
Америка нанесла первый удар.
- У вас есть сутки на то,
чтобы оставить материалы в закладке.
- О!
Знаю, мы не провожаем друг друга,
просто так получилось.
Давай.
- У тебя что-то случилось?
- Да.
- Что-то серьезное?
- Да.
- Что-то, что касается нас?
Ты же скажешь,
если это будет касаться нас?
- Конечно, Вера.
- Этот... Рожок.
Он куда-то подевался.
Хочешь, я никуда не поеду?
- Езжай. Для тебя это важно.
Все нормально, езжай.
Письмо на английском: "Дорогая Рита!
Как приятно получать от тебя письма.
Каждый раз, когда открываю конверт,
я как-будто вижу твою улыбку.
Рита, как приятно думать,
что мы с тобой так похожи.
Знаешь, чем дальше, тем больше мне
кажется, что я тебя так хорошо знаю.
Открываю все больше и больше
твоих черт во мне.
Рита, мне о стольком
хочется тебя спросить.
Как ты жила последние годы?
Рита, я так благодарен тебе за фото,
что в ответ посылаю свое.
Смотри, ведь правда,
наши глаза похожи?"
Голос Нестерова: "Знаешь, я никогда
никого не любил как тебя".
Говорят по-английски: - Черт возьми!
Все так, как она сказала.
- Минуту.
(На пленке слышны шаги.)
- Первые шаги легче.
- И что?
- В ванну первой ушла она.


Серия 5

- Салага! Это тебе в придачу.
- Жарко, как у черта на сковородке.
- А ты как хотел? Тропики!
(Звук летящего самолета.)
- Опять облет!
- Американцы, черти!
- Ну ревет!
- Товарищ Беледин,
сядьте обратно, пожалуйста.
- Я имею право связаться с МИДом!
- Сколько раз вам повторять?
Никаких радиограмм на материк
отправлять нельзя.
- Да нас тут всех поубивают.
- Приказ сверху.
(Говорят на английском языке.)
- Мы обязательно это проверим.
- Кеннеди в очередной раз
проявил малодушие,
не прислушавшись к разведке ФРГ.
- Чистая правда.
В ЦРУ разочарованы вашей службой.
- Я делаю все возможное.
- И это, по-вашему, все возможное?
На записи: "Саша, я... никогда
и никого не любил, как тебя".
(На записи слышны шаги.)
- Слышите? Легкие женские шаги,
а теперь следом мужские.
Вы сказали, что Нестеров
сбежал от вас.
А на самом деле
вы сами его спугнули.
Специально, чтобы мы не смогли
его шантажировать.
Вы провалили операцию.
- Дайте мне еще один шанс.
- Подтверждение вашей отставки
из Вашингтона.
Вам требовалось всего-навсего
вовремя снять юбку,
но вы не справились даже с этим.
- Вы не можете меня выслать.
Для всех я здесь
жена при командированном муже.
- Вы забыли, как быстро Филипп
получил это назначение?
Сделать так, чтобы его сняли,
гораздо проще.
- "Сведения о перемещении советских
судов в Карибском бассейне".
"Постановление о поставках
на Кубу оборонительного оружия".
"Постановление Совета министров
о движении советских торговых судов
в Карибском бассейне". Так...
- Интересуетесь Кубой?
- Работа такая.
- Пожалуйста.
Вот здесь.
- Спасибо. - До свидания.
- До свидания!
- Евгения?
- Женя, здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Госпоже Брэдли
необходима наша помощь.
- Да. Я не знаю как, но одна
из пленок оказалась засвеченной.
Вы не могли бы снова
связаться с героями?
Вот здесь, вот.
Учительница и балерина.
- Мы это все мигом уладим. Евгения,
займитесь, пожалуйста, балериной.
- Спасибо.
- Обожаю уговаривать сложных женщин.
- Мне нужно сказать несколько слов
Дмитрию Николаевичу. Он у себя?
- Да, да, да.
- Благодарю.
Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Мне необходимо переговорить
с Дмитрием Николаевичем.
Александра Брэдли.
- Одну минуточку. Я сейчас узнаю.
Дмитрий Николаевич,
к вам Александра Брэдли.
- Госпожа Брэдли, чем обязан?
- Дима, пожалуйста, поговори со мной.
- О чем тут говорить?
Ваш муж продолжает громить Советы.
- Я хочу быть предельно честной
с тобой.
- Честной? Как раз по этому случаю
в статье вашего мужа
есть замечательный пассаж.
"Советский Союз ведет себя
в Карибском бассейне,
как в плохом театре. Даже артисты
не верят в то, что играют".
- Я не играю с тобой.
Я знаю, что Филиппа могут выслать.
- Могут. Он сделал для этого
все возможное и невозможное.
- И ты так спокойно говоришь об этом?
- Я думаю, для нас для всех
будет только лучше.
Аркадий, будьте добры,
зайдите ко мне.
(Стук в дверь.)
Да!
Пожалуйста, проводите
госпожу Брэдли на выход.
Я не могу, у меня совещание.
Всего хорошего.
- Ну что, Александра? Пойдемте.
- Уже читали?
- Брэдли отлично пишет.
Но почему-то ни слова о том,
как самолеты американских ВВС
своими облетами наводят ужас
на наших мирных граждан.
- Ну, про мирных граждан -
это допущение.
- Хрущев утверждает обратное.
У вас есть два дня на то,
чтобы все доказать.
МИД собирает внеплановую встречу
с журналистами, и...
вы там все и расскажете.
Это гражданские корабли, которые
страдают от американской агрессии.
- Можете рассчитывать
на мой талант в дезинформации.
- А вы зря шутите.
Один неверный шаг с любой стороны -
начнется война.
- Вы что-то получили от сына?
- Ничего конкретного.
Но я... я умею читать между строк.
Их части расквартированы
рядом с Кубой.
Я почти уверена, что американцы
готовят вторжение.
Нам осталось только дать им повод.
Я очень долго думала.
Знаю, я только заместитель министра
и мое слово ничего не решает.
Но я уверена, единственный выход -
ядерный паритет.
Если бы американцы согласились
убрать свои ракеты из Турции,
наши планы на Кубе
тоже могли бы измениться.
- Почему вы даете это мне,
а не Громыко?
- Да, я пробовала.
Он не хочет меня слушать.
Покажите этот меморандум
вашим друзьям.
Вдруг у кого-то еще остался
здравый смысл.
- Я попробую.
- Дмитрий Николаевич,
облеты должны прекратиться.
- Евгения, мне нужно срочно
украсть вас на два слова.
- Ой...
Товарищ Голуб, вас исключат
из партии за безнравственность.
- А мне плевать.
- Ну потерпи до вечера.
Что?
- Я решил сказать Клаве всю правду.
- Палома, ты сдурел?
- Я уже так больше не могу!
Я ей звоню каждый вечер,
вру про эти командировки.
Я ей вру и тебе вру.
- Какой смысл?
Нам же с тобой и так хорошо.
- Эй, Аркаша! - Да, да.
- Ты там живой?
- Да, да.
- Ой, Евгения.
- Чего ты хотел? Говори!
- А! Идите сюда.
Тут Доринов такое придумал!
- А. Евгения, пройдемте.
(Стук в дверь.)
- Да!
- Дмитрий Николаевич,
у нас появилась идея!
- И пусть только попробуют
что-нибудь вякнуть!
- Американцы оправдывают
свои действия тем, что наши корабли
якобы везут на Кубу оружие!
- Свидетель! Свидетель!..
- Так, коллеги, давайте по одному.
- Одного из моряков с рейса,
вернувшегося с Кубы,
списали на берег.
- Он ногу сломал
и отлеживается в госпитале.
- Голуб! Я просил по одному.
- Да! Но у нас есть свидетель!
Мы его предъявим прессе,
и пусть он расскажет,
как американцы агрессивно относятся
к нашему гражданскому флоту!
И мы посмотрим,
как они после этого запоют.
- Товарищ Голуб, а вы не подумали,
что прежде чем его
кому-то предъявлять,
на него нужно самим взглянуть?
- Да, да, это правда.
- Доринов,
поезжайте завтра в госпиталь
и побеседуйте с этим моряком.
- Понял.
Говорят по-английски: - Вау!
Ты опасная женщина, Алекс Брэдли.
Твои портреты работают
не хуже советской пропаганды.
Еще немного, и я сам влюблюсь
во всех этих физиков и лириков.
- Я сегодня была в ИАГе.
Мне сказали, что МИД устал
от твоих статей.
- Расцениваю это как комплимент.
- Нас могут выслать.
- Брось, Эл.
С каких пор тебя это волнует?
Ты же мечтала остаться в Нью-Йорке.
- Да. Но вместо этого
приехала в СССР. С тобой.
- Не знаю, кому повезло больше,
мне или СССР.
- Ты здесь, и ты занимаешься
любимым делом.
Одна громкая статья за другой!
Теперь дай мне закончить мой проект.
- Я журналист. Мне что,
теперь вообще перестать писать?
- Не провоцируй их.
Хотя бы какое-то время.
Обещай мне это.
Филипп?
- Да. Хорошо.
- У, американцы нас так утюжили!
Он вот так сбоку заходит,
а потом - раз! - и давай!
Брюхом почти палубу скребет.
Рев такой,
что неделю еще в ушах звенело.
Жарища еще стояла - не выдохнуть.
Солдатики наши все в трюм забились.
- Простите, какие солдатики?
- Тьфу ты. Моряки.
- Дмитрий Валерьянович,
вы, может быть, не поняли.
Я разговариваю с вами как официальный
представитель МИД СССР.
Нам важно знать,
что именно происходило на этом судне.
- Да-да, конечно. Значит, так...
Наши бойцы проявили
невероятный героизм.
Загрузи на этот борт американца,
сдох бы через два дня, а наши!..
Спали на нарах
по 20 человек в кубрике.
Жарища 60 градусов,
все люки задраены.
Кто-то даже бредить начал.
На такой подвиг, я скажу,
только советский солдат способен.
А как их кормили, рассказывать?
- Да.
- А еду им в термосах ночью спускали.
И нужду справлять
не больше двух человек за раз.
- А если кто-то не вытерпит?
- Не смешно.
В общем, для нас этот моряк -
хуже неразорвавшейся бомбы.
Нельзя его никому показывать.
- То есть наши тайно
отправляют десант на Кубу,
а мы должны всем врать,
что это туристы-колхозники?!
- Дипломат - это честный человек,
который врет в интересах
своей страны.
Думаете, американцы поступают
по-другому, что ли? Нет.
- Лучше скажи, где нам теперь своего
человека найти на этих кораблях,
умник?
- Умник не знает.
- Не знает он...
- Есть у нас такой человек.
- Вызывали?
- Ну что, Беледин, дождались?
- Что, опять карцер?
- Инструкция. Из МИДа.
- Ничего себе! Буду исполнять.
- Приступайте.
- Товарищ капитан,
а сколько у нас на корабле женщин?
(Стук в дверь.)
- Да-да!
- Николай Борисович,
у меня к вам будет большая просьба.
Как быстро можно доставить
депешу с Кубы?
- Что-то крупное?
- Нет, фотонегатив. Одна пленка.
- Ну, думаю, если постараться,
дней 7-10 управимся.
- У нас есть 2 дня.
- Дмитрий Николаевич,
мы дипкурьеры, а не боги.
Чудес пока еще творить не умеем.
Направление сложное,
постоянного сообщения нет.
- А если это будет
моя личная просьба?
- Был бы на Кубе,
придумал бы что-нибудь.
Ну как я могу помочь отсюда?
- Одной нашей общей знакомой
вы все-таки помогли.
- Я не понимаю, о чем вы.
- Думаю, понимаете.
Если вы мне окажете эту услугу,
в долгу не останусь.
- Вот пленка.
Ну а где спасибо?
- Спасибо, Леня.
А я пришла попрощаться.
Теперь с тобой будет работать
другой агент.
- Что значит - другой агент?
- Меня отзывают в Америку.
Мой шеф считает, что я не гожусь
для этой работы.
- Ты не годишься?!
Да если бы не ты,
я бы уже давно сдался.
И их всех сдал.
- Боюсь, это уже никого не убедит.
- Я буду работать только с тобой,
так им и передай.
- Леня...
- Я... Я дурак.
- Я не сержусь.
- Чем я могу помочь?
Скажи. Ну скажи, что им нужно?
- Я даже не представляю,
как это достать.
Где и когда советские корабли
будут совершать разгрузку на Кубе.
- А знаешь, что я вдруг понял?
Ты единственный человек,
с кем я могу быть откровенным.
И ты мой враг.
- Просто мы оказались
по разные стороны.
- Спасибо.
- Ничего не хочешь мне сказать?
Откуда Нестеров знает о письмах?
- Коля...
- Мы же договорились, Рута.
Я просил тебя.
Никто, понимаешь, никто
не должен был об этом знать.
- Он что-то у тебя просил?
Он разведчик. А ты же знаешь,
как они работают.
Он догадался о сыне.
Это он мне посоветовал
посылать письма через тебя.
Я не думаю, что он нас выдаст.
- Он посоветовал?
- Да.
- Прости. Прости,
что все это тебе наговорил.
- Коля, я очень хорошо понимаю,
чем это грозит и тебе, и мне.
Я сжигаю все письма.
(Стук в дверь.)
- Войдите!
- Добрый день, Леонид.
Мне нужно завизировать
командировку дипкурьера на Кубу.
Срочный случай,
нужно послать вне очереди.
- Что там опять стряслось?
- Да ничего особенного.
Коррективы прибывающим кораблям.
- Ведомость только достану.
- Да, конечно.
- А у бабушки в чулане
знаешь что есть?
- Что?
- Это секрет.
- А, понимаю.
- Я там в разведчиков играю.
- У разведчиков жизнь тяжелая.
- Почему?
- Прячутся все время.
- В чулане?
- Бывает, что и в чулане.
(Сигнал клаксона автомобиля.)
Где ты ее взял?
Где ты взял эту папку?
- Это не я, это Сергей Миронович.
- Какой Сергей Миронович? Кто такой?!
- Это мой начальник из КГБ.
Он ваши дела передавал.
- Скажешь кому-нибудь - убью.
Мне терять нечего, ты знаешь.
- Товарищ, бритый, пересядьте
подальше, к другому бритому.
Что это такое? Сапоги?
Я же сказал, все в штатском.
Ты же нас сдашь с потрохами.
- Да кто увидит-то?
- Кто-кто?! Да. Давай переодевай
ботинки скорей.
О, дамы, дамы! Вы просто великолепны!
Замечательно! Сейчас мы вам подберем
кавалеров. Можно вас попросить?
Так, вас, и вот вы.
Встаем, встаем, встаем. Танцуем.
И не забываем, товарищи,
вы на отдыхе!
- Такого отдыха врагу не пожелаешь.
- Так, значит, все готовы?
Давайте, по команде!
Праздник!
Стоп! Стоп-стоп-стоп!
Так дело не пойдет.
Товарищ матрос, пожалуйста.
Там все настроено.
Увидишь самолет - жми.
Товарищи, я буду играть,
вы будете танцевать!
Веселей, веселей, веселей! Праздник!
(Звук летящего самолета.)
- "Пойду на луг
прочистить наш родник,
Я разгребу над ним опавший лист,
Любуясь тем, как он прозрачен, чист.
Я там не задержусь...
- Пойдем со мной".
- Ты там мылся или Фроста разучивал?
Убью, если книжку намочил.
- Перед тобой я сух и чист.
- Ты мокр и сентиментален.
Лучше придумай что-нибудь поесть,
с голоду умираю.
Там пусто.
- Может, я в магазин сбегаю?
(Скрип двери.)
- Праздник, который всегда с тобой?
Внимание, вопрос.
Из чего братский балканский народ
изготавливает свою ракию "Дуня"?
Вариант номер раз:
из одноименных девственниц,
выросших в высокогорных поселениях.
Вариант номер два: "Дуня" - из дыни.
И, наконец, вариант номер три,
он же правильный, - из айвы.
- Нет, спасибо.
- Как говорят в Белграде: "Живели!"
Ох! "Дуня", "Дуня", "Дуня"...
Есть что-нибудь закусить?
- Аркадий собирался сходить.
- Молодец!
К "Дуне" очень подойдет сыр.
Ну и можно каких-нибудь фруктов еще.
- Владислав, а вам не кажется,
что вы здесь лишний?
Мы с Евгенией...
- О-о! Какой скучный текст.
Пошлость быта.
Избавься от него.
- Уходи.
- Надень.
Тебе очень идет.
- Аркаша?
Аркаша?
- Да, это я.
- Ты приехал?
- Угу.
- Ты приехал.
А почему ты не позвонил?
- Да отменилась вся эта конференция,
и нас вернули обратно.
- А ты голодный?
Там курица, суп есть.
- Нет-нет-нет. Нет, большое спасибо.
Я уже с ног валюсь.
Я лучше лягу сразу.
- А я так рада,
что ты раньше приехал!
- Например, товарищ Голуб, как вы
докажете, что эти суда торговые?
Мы думаем, что вы перевозите
на них оружие.
Ваши корабли, товарищ Голуб,
угроза для всего мира.
- Все. Евгения, хватит! Я готов
к брифингу и без вашей помощи!
- Уже через час журналистов
встречать, а пленки нет.
И что мы делать будем,
если курьер не успеет?
Дмитрий Николаевич, может,
все отменить, пока не поздно?
- А у вас есть какой-нибудь план,
как прекратить эти облеты?
Рано сдаетесь, Олег. Рано.
- Дмитрий Николаевич...
Еле успели.
- Я ваш должник. Все в порядке?
- А?
Да.
- Спасибо.
Голуб...
- Да.
- Эти снимки - в печать. Быстро.
А у меня срочная встреча.
Сами справитесь?
- Да-да-да.
- Давайте.
- Можно посмотреть?
- Ну...
Ну прости, я не мог раньше. Прости.
Я здесь уже почти ночую.
Дорогой мой друг,
поздравляю тебя с днем рождения!
Вот, держи. Дай я тебя обойму.
- Ты знаешь, как я этого не люблю.
- А кто любит стареть?
Я тоже не люблю.
Куда пойдем кутить с тобой?
- Нет-нет, Веры нет, настроения тоже.
Выпью и лягу спать.
- И кто из нас старик?
- Я чего до тебя дозвониться пытался?
Тут важные мысли кое-какие. Посмотри.
- Чего? Ну?
Угу.
А как там Вера?
Астрофизики не замучили ее еще, нет?
- Что скажешь?
- Мысли смелые, местами точные.
- Передашь Хрущеву?
- Нет. Точные, но не своевременные.
Пара недель - мы и так
американцам руки выкрутим.
Так что забудь, что этот документ
вообще когда-нибудь существовал.
- А если война, Костя?
- А если война,
так, значит, она нам нужна.
- Прошу вас, господин Брэдли.
- Спасибо.
По-английски:
- Как дела? Рад тебя видеть.
- День добрый, коллеги.
Большое спасибо, что вы пришли.
У МИД СССР есть заявление.
"Советское правительство осуждает
агрессивную политику США,
ведущуюся против наших торговых
судов. СССР никогда не скрывал,
что мы заключили с Кубой
ряд соглашений,
по которым требуется
транспортировка наших специалистов
на кубинские берега. Американцы
совершают небывалый акт агрессии,
используя облеты
гражданских советских судов".
- Сколько можно нас кормить
этой пропагандой?
- Не пора ли уже признаться,
что все это - дымовая завеса.
- Чтобы не быть голословными,
мы приготовили документы.
Вот, пожалуйста.
Что он здесь делает?
- Я не знал, что ты в Москве.
- Позволите? Только вчера
вернулся из Югославии.
- Ни один из ваших кораблей не
заходил в европейский порт. Почему?
- На этом снимке отчетливо видно,
как мирные советские люди
вынуждены терпеть
угнетение и агрессию.
Я обещал Алекс не высовываться,
но это просто гениально.
Товарищ Голуб!
- Да.
Филипп Брэдли, "Нью Йорк Глобал".
Простите, не хотел прерывать
вашу пламенную речь,
но вы не скажете мне,
что за человек сидит на заднем плане?
- Вот этот?
- Нет, простите.
- Но это девушка.
- Все, вижу, да.
Этот человек, который сидит здесь.
- Это гитарист.
- Действительно, гитарист.
А вам не кажется,
что он удивительно похож
на вашего журналиста Беледина,
который тоже каким-то удивительным
образом просто растворился
на севере во время военных учений?
Нет, не кажется? Мне одному?
- Это какое-то недоразумение.
- Да, действительно,
это просто недоразумение.
Коллеги, просто в двух словах.
ИАГ обещал мне эксклюзивный материал
с северных военных учений.
Советы отправили туда сколько?
Десятки кораблей.
А где в конечном итоге
оказались эти корабли?
Действительно, на Кубе.
- Пора уже начать говорить правду.
- Ну давай уже.
Скажи им что-нибудь.
- Товарищ Голуб,
ну ответьте наконец-то.
Ну как журналист,
отправленный на северные военные
учения, вдруг оказался на Кубе?
- Спасибо,
пресс-конференция окончена.
Прошу на выход.
- Голуб, давай без трагизма, а?
Это наш общий провал,
значит, пьем вместе.
- Чего он пристал, а? Ненавижу этого
Брэдли! Скорей бы его уже выслали!
Беледин с бородой,
Хемингуэй с бородой, Карл Маркс,
между прочим, тоже с бородой!
- Ну что ж ты, Палома,
Мог бы и на месте сообразить.
- Салют, Никитина.
Сияешь-светишься?
- Привет, Федя.
- Второй раз за день.
Он специально, что ли, это?
- Будь другом, дай чирик. Не хватает.
- Своих нет?
- А я в редакции проставился,
а гонорар за Югославию задерживают.
Кофточка твоя, между прочим,
тоже денег стоила.
- Так, я, пожалуй, пойду.
- А вот расскажи-ка нам с Аркадием,
на что это тебе не хватает?
- Боб Дилан. Слышал о таком?
А-а, здесь еще нет ни у кого.
А Феде Три Медведя подогнали.
В стейтсах сейчас самая креза.
- Слава...
- Ну что - Слава?
Ну хочешь, пойдем вместе купим?
Ну скажи ты хоть ей!
Уйдет ведь пластинка!
Дам на бобины записать.
Женя, ну дай.
- Ты чего? Не надо.
- Женя, я должен понять,
ты со мной или с ним?
- Сейчас.
- А что так мало?
- Опять кодеин?
Сволочь! Ты же мне обещал!
- Иди погуляй!
- Темпераментная она у тебя.
А этот хмырь зачем с ней?
- Очередной влюбленный дурак.
- Высокие отношения.
- Все равно никуда не денется.
(Телефонный звонок.)
- Да.
- Это я.
Ты один?
- Зачем ты пришла?
Ты же уже все сказала.
- Прости. Мне было очень больно.
Я хочу быть с тобой всегда, но ты же
понимаешь, что это невозможно.
Мы не можем больше быть...
Дима...
Дима!
- Водки, сто. Нет, сто пятьдесят.
- И что это было?
Я все-таки хочу знать,
что происходит, Женя. - Молчи!
- Пожалуйста.
- Ушел Дилан. Но ничего страшного.
Если захочешь, я тебе на следующей
неделе Пресли подгоню.
Федя Три Медведя что угодно достанет!
Или ты что, по джазу?
У Майлза вышел новый диск.
- Слава, хватит!
- Что ты ко мне постоянно лезешь, а?
Ты мне кто - жена, партком?
Или ты перед папашей...
- Как противно, когда ты...
- Дай мне жить.
- Слава!
- Дай мне жить!
- Не смей ее трогать, понял?
Никогда! Ты понял меня?
- Спокойно, спокойно!
Здесь не разрешается.
- Он пьяный, приставал ко мне.
Молодой человек заступился.
- Пусти его, он со мной.
Пойдем, пойдем, пойдем.
- Как я боюсь его, когда он такой.
- Что? Пьяный?
- А вот когда ты рядом,
мне не страшно.
- Женя, я...
Я всегда буду рядом.
- Что?
- Ты мой самый лучший подарок
на день рождения.
- Ты шутишь?
- Не-а.
- Ты что? У тебя сегодня
день рождения?
Почему ты мне не сказал?!
- Считай, что это сюрприз.
Ненавижу праздновать просто.
- Глупый. А если бы я не пришла?
- Ну, провел бы отличный вечер
в компании с фикусом
и марочным коньяком.
Так хочется с тобой
вот так вот лежать долго-долго.
- Месяц?
- Год.
- А ты бы не соскучился?
- Как я люблю твой русский!
"Соскучился".
Нет, я бы не заскучал.
- Поздно, Дима. Мне надо идти.
- Я тебя так просто не отпущу.
Сначала накормлю,
а потом отвезу домой, хорошо?
- Ага.
(Звучит музыка.)
- Николай Борисович.
- Два года назад под Москвой,
на повороте на Апрелевку,
произошла авария.
Погиб ребенок.
- Да... Соболезную.
Ваш сын?
- А после аварии с переднего сидения
моего автомобиля пропала папка.
На днях я нашел ее
в кабинете у Корнеева.
И он мне сказал,
что папку ему передали вы.
- Товарищ Черных, вы поберегите себя.
Не надо так нервничать.
Папочку эту передал мне мой бывший
начальник, товарищ Варейников.
А откуда она у него?..
Можно было бы поинтересоваться,
но, к сожалению,
товарищ Варейников сейчас руководит
трудовым строительным
лагерем в тундре.
Лично мне скрывать нечего.
- Я же по глазам вижу,
что ты мне врешь.
- Допустим. Но к чему мне
эта авария и эта папка?
Вы лучше подумайте,
кому это могло быть выгодно.
Я не исключаю,
что это кто-то из ваших
очень хороших знакомых.
(Звонок в дверь.)
- Кто там?
- Брэдли.
По-английски: Привет, Тим.
- Привет.
- Готовите очередную ловушку?
- Не ваше дело.
Как вы меня нашли?
- Все еще сомневаетесь
в моих способностях?
Вот еще одно доказательство.
Уверена, Вашингтон это заинтересует.
- Где вы их взяли?
- В квартире Нестерова.
- Вы были у него дома?
Кто вам дал на это санкцию?
Это недопустимый риск.
- Уверена, что это не ловушка,
как на нашем первом свидании.
Просто посмотрите документы.
- Советы говорят о ядерном паритете?
- Да, фактически признают,
что на Кубе есть их ядерное оружие.
- Это очень интересно.
- Может, вы все-таки поспешили
с моей отставкой?
- Нам всем так будет лучше.
- Кому "всем"? Юленьке?
Юленьке будет лучше жить без отца?
- А ты хочешь, чтобы она жила
в семье без любви?
- Чем она лучше нас?
- Клава, я прошу тебя,
давай без этих пошлостей!
Вы можете остаться здесь, я...
Я обеспечу вас всем.
Ты обязательно встретишь кого-нибудь.
- Уходи.


Серия 6

По-английски: - Эти документы -
прямое доказательство того,
что СССР перебрасывает на Кубу
ядерное оружие.
- Не на бланке.
Это неофициальный документ.
- ЦРУ быстро это поняли,
но шороху было много.
- Есть сведения,
через кого произошла утечка?
- Мы работаем над этим.
- В чем меня обвиняют?
В чем меня обвиняют?
- Вы обвиняетесь
в государственной измене -
за шпионаж в пользу США.
- Без хлеба. Спасибо.
- Благодарю.
Это что?
- Сырники.
- Сырники? Никогда не пробовала.
- Непростительное упущение.
Прошу.
- Товарищ Нестеров,
я рассчитывала съесть омлет.
- Понимаю. Но будете есть сырники.
Я настаиваю.
- Похоже на чизкейк.
- Загадывайте желание.
- Зачем?
- Когда что-то пробуешь впервые,
надо загадывать желание.
Такая традиция.
- Загадала. Надеюсь, что исполнится
сегодня вечером.
Кстати, я сегодня монтирую
свою фотовыставку до 7 часов вечера.
- Как начальник отдела, я должен
прийти и проверить, как идет работа.
Вы не возражаете?
- Ну разве я могу противостоять
советской бюрократии?
- Кому из американцев
вы передавали свой меморандум?
- Никому.
У меня уже давно нет
никаких контактов
с гражданами США.
- Да?
В таком случае
кто на этой фотографии?
Я спрашиваю, кто это?
- Это мой первый муж.
Мы не виделись с 53-го.
С тех пор, как я уехала из Америки.
- Ты за дурака меня держишь?!
Это абсолютно новая фотография!
Кто это?
- Прилетел ночью.
Сидит в номере злой как собака.
Требует Хрущева, и все.
Такую галиматью несет, ты бы слышал!
Астматик чертов!
- У меня жена астматик.
Так что я догадываюсь,
в каком настроении товарищ Че Гевара.
Но четко обозначить
позицию нашего руководства
мы с тобой обязаны просто, понимаешь?
- Да? Ну тогда после тебя.
- Товарищ Че Гевара,
рад приветствовать вас
от лица нашего руководства.
Товарищ Хрущев передает извинения,
он сейчас в поездке,
поэтому не сможет принять вас
раньше завтрашнего вечера.
Ну и что ответил
товарищ Че Гевара?
Товарищ Хрущев попросил заверить вас,
что в случае малейшей агрессии США
по отношению к Кубе
СССР ответит всей мощью находящегося
на острове советского вооружения.
Говорит по-испански: - Хватит.
Я больше не потерплю лжи.
Позавчера ЦРУ совершило
покушение на Фиделя.
И как вы отреагировали? Никак.
Какой еще агрессии США вы ждете?
- Товарищи, вы должны понимать:
чтобы привести в боевую готовность
все наше вооружение,
нужно выиграть время.
- Мы больше не собираемся "понимать".
Мы требуем коды запуска
ваших ядерных ракет.
В противном случае я соберу
в посольстве Кубы
американских журналистов
и расскажу,
что на острове есть советские ракеты,
направленные на Нью-Йорк и Вашингтон.
Я буду ждать в посольстве ответа
товарища Хрущева.
У вас на это 48 часов.
- Вот черт. А если он ляпнет такое?
Кеннеди тут же нападет на Кубу,
а мы еще не готовы.
Слушай, может, сделаем так,
чтобы он не добрался до посольства?
- Как ты себе это представляешь?
- Ну и что мы будем делать?
- У меня есть человек,
которому можно это поручить.
- Че Гевара шантажирует
руководство СССР.
В четверг он устроит
пресс-конференцию
в посольстве Кубы
для иностранных журналистов.
Там он сделает
провокационное заявление,
цель которого - максимально обострить
отношения между США и СССР
в Карибском бассейне.
Вплоть до объявления войны.
- Ого!
- Именно.
- Дмитрий Николаевич, а что именно
Че Гевара собирается сообщить
американским журналистам?
- Правильный вопрос.
Но что бы он ни сообщил -
это все будет выглядеть провокацией.
Поэтому самое главное -
избежать шантажа. Да, давайте.
- А давайте под каким-нибудь
предлогом на несколько дней
вывезем всех западных
журналистов из Москвы.
И устроим пикник.
- Угу. Как?
В "Нью-Йорк Таймс"
два журналиста,
в "Вашингтон Пост" вообще три.
- Есть еще идеи?
- А давайте срочно организуем
дорожно-ремонтные работы
у посольства Кубы
и обнаружим там снаряд времен войны.
Придется на несколько дней
перекрыть все подъезды к зданию,
и мы выиграем время.
- А давайте просто убьем Че Гевару.
- Евгения!
- А что?
Ни один политический режим
не брезговал этим.
- Дмитрий Николаевич, вы позволите?
- Разумеется, конечно,
Надежда Петровна.
- У моего первого мужа
была женщина на стороне.
И она долгое время шантажировала его,
грозясь, что расскажет обо всем жене,
то есть мне.
И вот в один прекрасный день
он настолько устал от этого,
что пошел и сам мне во всем
признался.
Поводов для шантажа не осталось.
- То, что надо.
Спасибо, Надежда Петровна.
Вы свободны.
Ну что, все остальное вы прочтете
завтра в "Нью-Йорк Глобал"
за подписью Филиппа Брэдли.
Свободны.
- Нестеров Дмитрий Николаевич?
- Да.
- Вам придется проехать с нами.
- Александра Львовна,
у нас рабочий день уже минут 40
как закончился.
Так что это последняя на сегодня.
- Да, конечно.
Спасибо большое, до завтра.
Извините, что задержала.
- Да ничего страшного. Такую красоту
развешивать - одно удовольствие.
(Телефонный звонок.)
Женя: - Нет!
Ты меня слышишь? Я сказала - нет.
Нет, папа!
Я и в сто первый раз повторю,
если ты меня не понимаешь.
Никакого Славы не будет!
Я не выйду за него замуж!
Ты думаешь, ты хорошо его знаешь?
Он не только пьет, он и...
Что "аккуратнее"? Если это
не телефонный разговор,
не надо было и заводить! Что?
Да. За другого выйду.
Да, есть за кого. Есть!
Аркадий зовут, понятно?!
- Женя.
- Что?
Прекрати так смотреть
на меня, Палома.
- Как?
- Как песик!
Первый и последний раз
ты так на меня смотришь, понятно?
- Да, Женя, как скажешь.
А что случилось?
- А ты как будто не слышал?
- Ну, я не все слышал.
- Ну хватит прикидываться.
Как же он надоел...
Никогда ему не была нужна, а тут
привязался с этим идиотом Славой.
"Через полгода должен возглавить
корпункт в Бельгии женатым.
И женится он на тебе". Да пошел ты!
Хоть бы он какой-нибудь
тропической лихорадкой заболел.
Я с удовольствием прочту в газетах:
"Сегодня скоропостижно скончался
посол СССР в Марокко Никитин А.С."
- Ну все, все...
- Что?
Жалко меня?
Хочешь спасти, да?
Рыцарь.
Хочешь спасти свою принцессу, да?
Хочешь?
- Да.
- Зря. Дурачок.
Я из другой сказки.
В моей сказке все наоборот.
Там убивают принцессу
и спасают дракона.
Ясно?
- Добрый день.
- Спасибо, что пришла.
- Что случилось? Пройдемся?
- Да не хочется.
Я тут вон... прикормил.
Давай посидим?
В МИДе аресты.
Забрали Блаумане и Нестерова.
- За что?
- Я не знаю.
Не переживай.
Я тебя не сдам.
Обещаю.
Я, собственно, за этим тебя и позвал,
чтобы это сказать.
Я следующий.
- Почему ты так думаешь?
- Нет, не думаю, а чувствую.
- Как эти аресты могут быть
связаны с тобой?
- Давай помолчим.
- Я просто хочу сказать...
- Пожалуйста!
Давай просто помолчим.
- Ты должен выяснить,
за что арестовали Нестерова.
И Блаумане.
- Уже пробовал.
- Доброе утро, Дмитрий Николаевич.
- Доброе, доброе.
А в чем, собственно, дело?
Меня продержали целую ночь
без всяких объяснений.
- Как так? Не может быть такого.
- Да.
- Вас что, вчера, что ли, задержали?
Я просил привезти вас сегодня.
Извините меня за это недоразумение.
Уверяю вас,
виновные понесут наказание.
Двусмысленно получилось, правда?
Так... Ну...
Не будем терять время.
Вам знаком вот этот документ?
- Да.
- И все?
Я жду более развернутого ответа.
- Вы же читать умеете.
Это меморандум, составленный
Рутой Карловной Блаумане.
Содержит предложения по разрядке
международной напряженности.
Тут написано.
- А точнее, это фотокопии,
которые кто-то переснял
и передал американской разведке.
Вопрос: кто?
Блаумане отрицает какие-либо
контакты с американцами.
- Где сейчас Рута Карловна?
- Она арестована.
По подозрению в госизмене.
- Меморандум находился в МИДе.
Прежде чем арестовывать замминистра
и обвинять ее
в государственной измене,
вы обязаны были допросить тех,
кто имел доступ в ее кабинет.
Вы слишком много на себя берете,
Сергей Миронович.
- Да. Вы говорите разумные вещи.
Только вот Блаумане сообщила,
что экземпляр меморандума
она вручила вам. Это так?
- Да.
- И этот экземпляр тоже
все время находился в МИДе?
- Нет.
- И вновь я жду более
развернутого ответа.
- На документе нет грифа секретности.
Я не вижу проблемы в том,
что я работал с ним дома.
Проблема, Дмитрий Николаевич, не
в том, какой гриф был на документе,
а в том, как он оказался
у американской разведки.
Поэтому я спрашиваю,
кто имел доступ к этому документу
после того,
как вы вынесли его из МИДа?
- Уже поздно, Дима. Мне надо идти.
- Но я тебя так просто не отпущу.
Сначала накормлю,
а потом отвезу домой, хорошо?
- Вы по-прежнему утверждаете,
что никто, кроме вас,
не видел этот документ?
- Нет.
- То есть вы сами и передали его
американской разведке?
- Я арестован?
- Значит так, тварь!
Будешь сидеть тут,
пока не заговоришь!
Ты или сам скажешь, или мы найдем!
(Телефонный звонок.)
А мы найдем.
Да? Слушаю.
- Какого черта дал себя арестовать?
Потеряли 15 часов!
Еле тебя нашел! Мог мне позвонить,
когда за тобой пришли?
- Я не успел. Меня взяли на улице.
- Завтра Че Гевара соберет
пресс-конференцию.
А послезавтра, видимо, начнется
третья мировая война, Дима.
- К вечеру я решу этот вопрос.
- Правда? Каким же образом?
- Прямо сейчас поеду
к Филиппу Брэдли.
И уже завтра в "Нью-Йорк Глобал"
будет нужная нам... вам статья.
- Я подвезу.
- Вытащи Руту. Ее взяли ни за что.
Я знаю, через кого американцы
получили фотографии меморандума,
но мне нужно проверить.
- Дима, ты сдурел?!
Ты мне вопрос с Че Геварой реши.
Потом будем про остальное
разговаривать. Говори адрес.
- К ближайшему гастроному.
Мне нужно водку купить.
- Согласитесь, что Штаты
ведут себя крайне агрессивно.
Как никогда агрессивно.
- Думаю, именно поэтому
одна "дружественная" нам американка
уже сидит за шпионаж.
- Что? Ты это про Руту?
Про Руту Карловну нашу?
Олег, как ты можешь?! Это...
- Салют, прогрессисты!
Что нового?
- Скучно без вас, Леонид Петрович.
- Можно без отчества!
- Леня, ну вот скажи ты,
что все это одна большая ошибка!
Одна мысль про то, что Рута Карловна
американский шпион... Да это...
Это то же самое, что сказать,
что шпион - я. Или вообще ты!
- Леонид, а что слышно?
Ты же должен знать.
- Компетентные органы разбираются.
- И ты туда же! Ладно Доринов,
он ее даже не знает, а ты?
- А что Доринов? Что я такого сказал?
И вообще, мне с самого начала
казалось странным, что американка -
замминистра иностранных дел СССР.
Нет?
- Да она не американка!
- А кто она?
- Она такой же гражданин СССР,
как и ты!
Просто она выросла в Штатах,
ее вывезли туда родители
в детстве из Латвии. И выросла она
такой убежденной коммунисткой,
что тебе, солдатня, и не снилось!
- Как ты меня сейчас назвал?!
- А что я такого сказал,
товарищ Доринов?
- Оп-оп-оп! У кого-то в последнее
время перебор с героизмом. Простите.
- А знаете что, товарищ?
Возвращайтесь-ка и вы к работе.
А то от начальника влетит. Давай!
- Он опять где-то бегает.
- Я прошу прощения, у меня есть
вопрос. Могу ли я вам его задать?
- Можете. - Я правильно понял -
вы были замужем дважды?
- Трижды.
- Ого! То есть вы трижды разводились?
- Да.
- Вот в связи с этим у меня и вопрос.
Один мой друг хочет развестись.
Но он понятия не имеет,
сколько времени занимает
эта процедура.
И, может быть, вы скажете, сколько
времени занимает эта процедура?
Ему нужно срочно.
- Небольшое уточнение. - Да.
- Ваш друг работает в системе МИДа?
- Да. Да.
- Ну, тогда у него будут
большие проблемы.
Его уволят.
- Как? Но вас же не уволили!
- Есть один небольшой нюанс.
Важно, кто от кого уходит -
ваш друг уходит от своей жены
или жена уходит от него.
- Ваш друг уходит...
Мой друг уходит от жены.
- Уволят.
Сама процедура занимает около месяца.
А вот это вашему другу
надо отнести в архив.
По-английски: - Не помешаю?
- Товарищ Нестеров!
Неожиданно.
- Здравствуйте.
- Чем обязан?
- Небольшой сувенир.
Для вас.
- Опа!
Знаете, насколько я уже успел
понять вашу страну,
когда русские достают водку,
это либо что-то очень хорошее,
либо очень плохое.
- К сожалению, второе.
- Прощальный подарок? Пожалуйста.
Значит, вы лишаете меня аккредитации
за материал про журналиста,
который вместо учений
на Севере оказался на Кубе,
да еще с грузом неизвестного
там назначения?
- Филипп, не я.
Вы для них, как вы говорите...
- Боль в шее.
Знаете, в таком контексте мы обычно
упоминаем другую часть тела.
- Крепко вы нас, конечно, приложили.
Приятно иметь дело
с достойным оппонентом.
Получите за этот материал
Пулитцеровскую премию?
- Вряд ли. Расследование
должно быть чуть масштабнее.
- Ну, все еще впереди.
Кстати, будет чем отметить.
- А давайте сейчас? Так сказать,
запустим в ход секретное оружие
вашей дипломатии.
- Это подарок.
- А я настаиваю.
- Окей.
- Если не за премию,
тогда за мою сгоревшую
аккредитацию, да ведь?
- Поздравляю.
- С чем?
- Ну как с чем?
С помолвкой. Очень рад за тебя.
Ты молодец.
Это правильный выбор.
- Тебе папа позвонил?
- Женя, я тебя понимаю.
Он отличный парень.
Надежный. Не то что я.
- Неубедительно играешь.
- Да? - Угу.
А что мне делать?
Я знаю, что я потерял.
От самого себя противно.
Держи.
Не обижайся, ладно?
(Звучит музыка.)
На свадьбу пригласи.
- Ну, насчет Пулитцеровской премии
вы, конечно, скромничаете.
Я же по глазам вижу,
вы сейчас готовите серьезный,
масштабный материал. Уж не о визите
ли товарища Че Гевары в Москву?
- Не исключено.
- Если вы для нас боль
сами знаете где,
то товарищ Че Гевара - еще большая.
- А что он?
Требует немедленной
революции во всем мире?
- Филипп, мы с вами сейчас
говорим честно и откровенно.
Вы прекрасно знаете, чего он требует.
А представьте ситуацию, что
найдутся у нас отдельные товарищи,
которые поведутся на его шантаж
и согласятся поставить на Кубу
ядерные ракеты.
У вас нет закуски?
Я не захватил просто.
Дипломатическая,
на голодный желудок - это грубо.
- Дмитрий, Дмитрий...
- Да.
- Знаете, если мы уж
действительно с вами так...
так сказать, честно разговариваем
друг с другом,
тогда я вам должен признаться сразу,
что вы мне только что сообщили,
что Че Гевара в Москве
ведет разговоры, переговоры
о поставках ядерного оружия
на Кубу.
- Уф.
- Упс.
Дмитрий, Дмитрий! Нет, знаете,
я вас немного все-таки знаю уже.
И я знаю, что вы вот так
проговориться не могли.
Значит, вы специально только что
сообщили мне эту информацию,
и я тогда хочу знать зачем.
Браво. За вас.
- Скажу так: мне было бы обидно,
если бы шантаж Че Гевары удался.
- Понимаю. Понимаю, понимаю,
но сейчас, пожалуйста, извините меня.
Мне нужно заказать
горячую линию в Нью-Йорк.
- Но, но, но. Стоп, плиз, стоп, стоп.
- Не волнуйтесь.
Я умею свои источники защищать.
- Филипп, Филипп, Филипп!
Считайте, что это был
мой второй самый главный
прощальный подарок вам.
Но откупоривать сразу подарки -
невежливо.
Откупорим лучше вот это.
- Женя, что хотел Слава?
- Уже доложили?
- Да нет, Женя. Женя, я с тобой,
и мы друг друга любим.
И знаешь что? Я развожусь. Плевать!
Мы поженимся, и все у нас
будет прекрасно!
Женя, ради тебя я готов
на все что угодно.
- Правда готов на все ради меня?
- Да.
- Ешь.
- Что это?
(Цокает.)
Ешь, песик.
- Зачем ты так? Не надо.
- Не на все ты готов
ради меня, Палома.
- Ты была права.
У Аркаши с этой роман.
- Угу. Она его сожрет.
- Жена ваша, она же...
расстроится. Вас вышлют из страны
в течение 48 часов.
- Алекс? - Да.
- Знаете, если бы вы знали,
как она ненавидела Советы.
- Да что вы? - Угрожала развестись,
только бы не ехать.
Только бы не ехать.
- Но поехала все-таки.
- Ну да.
А вы на что-то намекаете?
- Нет. Просто удивительно
совпало, конечно.
Она русская, вы журналист-советолог.
Как это? Судьба, да? Чудо!
- Нет, вы знаете, вообще,
когда мы познакомились,
я был всего лишь
нищий студент-славист.
- Но после знакомства с Алекс
карьера резко пошла в гору?
- Да, да...
Мы вдохновляем друг друга.
- Филипп, за вас
и за вашу красавицу жену!
- Мою красавицу жену.
Дмитрий, вот скажите, пожалуйста,
с чего вдруг вас
так заинтересовала моя жена?
Нет, ну еще немного, и я правда...
Я начну ревновать.
- Перестаньте, Филипп. О!
Какая интересная фотография.
Это в момент, когда вы
познакомились, да?
По-английски: - Сильно.
Вот, знаете, 15 минут
после нашей первой встречи.
Она тогда сломала себе каблук.
Алекс почему-то запрещает мне
рассказывать эту историю.
- Но ее же здесь нет.
А я с удовольствием послушаю.
- Но я предупреждаю:
она очень романтическая, история.
- Под водку эти истории
особенно хорошо идут.
- Знаете, на что это было похоже?
На начало бродвейского мюзикла.
Слушай, я... Я вышел из библиотеки,
она спускалась по лестнице.
Она как-то споткнулась,
упала прямо мне в руки.
Я еле успел ее поймать.
Долей секунды раньше-позже...
- Ой! Ой! Боже!
По-английски: Извините.
- "Боже"? Вы говорите по-русски?
- Да!
- Ой!
- Садитесь, садитесь.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
О!
- Каблук.
- Может, поймать вам такси?
- Нет, нет.
А вы можете сломать второй?
- Мы сели прямо на ступеньках.
Вот, присели...
И она попросила меня...
Сломать ей второй каблук.
И в этом вся Алекс.
- Замечательная история.
По-английски: - Садитесь.
Опа!
- Боже, как я рада тебя видеть!
- Я тоже, детка.
- Ч-ш-ш, ч-ш-ш, ч-ш-ш.
- Нет, нет!
Кухня у нас там.
Эл!
- Да?
- Детка, у нас бренди есть?
Мы нашли общий язык.
- Сейчас я принесу вам бренди.
- О чем мы говорили, кстати?
О результатах второй мировой, да?
Что вы стоите, Дмитрий?
- Ч-ш-ш, ч-ш-ш, ч-ш-ш.
- Присаживайтесь.
- Ты вчера не пришел.
Я звонила тебе домой с телефонной
будки. Ты не брал трубку.
Я всю ночь не спала.
Думала, что с тобой произошло
что-то ужасное.
- Что со мной ужасного
могло произойти?
- О, поверь, я придумала
как минимум 50 вариантов.
- Я был на Лубянке.
- Это из-за нас?
Про нас кто-то узнал?
- Нет. Не из-за нас.
Вопросы были по твоему мужу.
Разговора на полчаса,
а задержали на всю ночь.
Зато было время подумать.
- Но... сейчас все хорошо?
- Да.
Сейчас у меня все хорошо.
Вспомнил, как мы познакомились.
Ты сломала каблук,
а я доломал тебе второй. Помнишь?
- Самая романтическая встреча
в моей жизни!
- Вы по-прежнему утверждаете,
что никто, кроме вас,
не видел этот документ?
- О чем ты думаешь, Дима?
- Я думаю...
...это было ошибкой - переносить
нашу любовь через океан.
Больше невозможно лгать. Я не могу.
Я не хочу больше обманывать.
И это действительно очень опасно.
Прощай.
Вера!
- Ой!
Ты теперь меня не только провожаешь,
но и встречаешь? Здравствуй.
- Честно говоря, совершенно забыл,
что ты сегодня прилетаешь, прости.
- Здравствуй.
- О-о-о.
Это по работе? Или просто рядовая
попойка? Как у тебя вообще дела, муж?
Митя, Митя. Митя!
У тебя что-то случилось.
- Да.
- Что-то серьезное?
- Да.
- Что-то, что касается нас?
- Да.
У меня была другая женщина.
Но все закончилось.
- Стало легче?
- Ну чего ты?
Чего ты не побежал-то, а?
- Не до этого.
- Трудный день, что ли?
- Не то слово.
- Давай рассказывай.
- Значит, статья Брэдли будет о том,
что Че Гевара требует
от советского правительства
размещения на Кубе ядерных ракет.
В этом случае любое заявление Че
о том, что они уже там,
будет расцениваться
как блеф или шантаж.
- Ну так это хорошо, Дима.
Что, тебе его пришлось
крепко подпоить, да?
- Не для этого.
Утечка меморандума произошла
не через Блаумане,
а через Алекс Брэдли.
Я могу это доказать.
На фотографии тень от ее сумочки.
Она... моя любовница, Костя.
И она меня переиграла.
- Мы это знаем, Дима.
И ты продолжишь с ней отношения.
Тебе хотелось агентурной работы?
Вот, пожалуйста, новое задание.
- Но это невозможно.
- Это возможно, Дима, возможно.
Иначе пойдешь под трибунал.
Выбор, конечно, за тобой.
И знаешь что? Бег не бросай -
он как-то стимулирует.


Серия 7

- А вот эта малышка -
три четверти дюйма, в этом масштабе -
72 фута.
- Не может она быть противовоздушной.
- Никак нет.
Это ракета СС-4 "Сэндел".
Такая же, как здесь, на параде
на Красной площади.
- Только это никакая
не Красная площадь - это Куба!
Каких-то сто миль от Флориды!
- Пора Кеннеди, в конце концов,
проснуться
и почувствовать, что пахнет жареным!
У нас советские ядерные ракеты
на заднем дворе.
По-английски: - Ты прекрасна
в этом свете.
- Привет.
- Привет.
Спасибо, что пришла,
несмотря на дождь.
- Я люблю ливень.
- Ты заказала что-нибудь?
- Да, сырники.
- Сырники?
- Видишь, я быстро учусь.
Хочу еще раз загадать желание.
- Не получится.
Уже не первый раз.
- А я в этот раз заказала с вареньем.
Вдруг все-таки сбудется.
- Хочешь вина?
- Очень.
- Ну куда же ты пошел? Товарищ! Друг!
Товарищ!
- Дима, посмотри на меня.
Ты меня позвал.
- Позвал.
Я пришла.
- Пришла.
- Для чего?
Не молчи так.
- Я виноват перед тобой.
Я был неправ, когда сказал,
что зря мы перенесли наш роман
через океан. Прости.
- Дима, ну конечно не зря!
Конечно не зря!
Не могло быть по-другому.
не может быть по-другому, Дима.
У меня не получается жить без тебя.
- Как ты так умеешь?
- Что?
- Я вот сижу, слушаю тебя - и верю.
Хотя знаю, что ты врешь.
- Я не понимаю.
- Плачешь, смотришь на меня -
и врешь.
- Дима, я не вру тебе.
- Я знаю, что ты шпион.
Приятного аппетита.
- Алекс не китаянка и не албанка -
она американка,
поэтому абсолютно естественно, что
на ее афише будет американский флаг.
- Женя, ты что, не понимаешь,
что происходит?
Выставлять что-либо
с американским флагом -
это все равно что перед быком красной
тряпкой махать.
- А когда мы Америке войну объявили?
Или я что-то пропустила?
Палома, ты чего такой пуганый?
- Я у Дмитрия Николаевича спрошу.
Я прошу прощения,
необходима ваша помощь,
у нас расходятся мнения.
Что ставить на выставке?
Вот это - поспокойнее - или вот это -
с американским флагом?
- На ваше усмотрение, Голуб.
- Но Дмитрий Николаевич!..
- Как хотите, Голуб.
- У нас мнения расходятся.
- Надежда Петровна,
вы же отпечатали тезисы?
- Конечно.
- Прекрасно. Держите. В принципе,
можешь подготовить свой вариант.
- Вариант чего?
- Вступительной речи по случаю
открытия фотовыставки Александры
Брэдли, с которой выступите вы.
- Как - я? Почему не вы?
- Считайте, что это ваш шанс
реабилитироваться за инцидент
на пресс-брифинге.
Так что поддержите госпожу Брэдли.
Я быть не смогу, у меня дела.
Мне кажется, она волнуется.
(Стук в дверь.)
- Алекс, не сейчас. Посол вызывает.
- Это насчет Нестерова.
- Надеюсь, у тебя хорошие новости?
Как же ты ошибалась!
Кеннеди не настолько малодушный,
как ты надеялась.
Ребята из армии привели его
в чувство.
- В чем дело?
- Наконец-то его убедили,
что советы проводят на Кубе
такую операцию,
по сравнению с которой танковое
противостояние в Берлине
покажется пикником. Один неосторожный
шаг - и мы поджарим русских.
- То есть ядерный удар?
Ведь они ответят. Кубой
не ограничится - погибнут миллионы.
- За спасение мира нужно платить,
а за просрочку - пени.
(Звонит телефон.)
Да, иду. Вы подождите там.
Я у посла.
- Ребята, я чуть не забыла:
приходите на мой вернисаж.
Вот пригласительные. Нэнси, Линда.
Это тебе. Том.
- Спасибо.
- Приходите. Извините.
А где Дэвид?
Дэвид, привет. Это тебе.
- Ой, для меня? Спасибо.
- Буду рада тебя видеть.
- С удовольствием приду.
- Как дела?
- Пожар!
- О боже! Я за помощью.
- Пожар на пятом,
срочно пришлите подмогу!
- Том, отойди. Отойди.
Боже, это было опасно.
Ребята, больше здесь не курите.
Филипп, боже, как ты меня напугал.
- Извини, задремал.
Ночь пришлось у телекса просидеть.
Большая заваруха назревает.
А с чего ты на нервах?
Эл, все в порядке?
- Извини.
Это все из-за открытия выставки.
- Серьезно?
После того как все ведущие критики
пели дифирамбы твоему вернисажу
на Манхэттене! Здесь-то кого бояться:
пары корреспондентов,
которые ничего в искусстве
не понимают,
и какой-нибудь журналистки
из "Работницы"?
- С этой выставкой иначе.
Не в критиках дело,
а в том, как все складывается
между нашими странами.
- Брось, Эл, ты серьезно думаешь,
что твои фотографии,
какими бы красивыми они ни были,
остановят холодную войну?
И твои прекрасные ученые
загасят фитиль,
который Хрущев поджег на Кубе?
Ладно, ладно.
Ты всегда была идеалисткой,
и я это в тебе люблю.
Дорогая, должен тебя предупредить:
при том, как все складывается,
большинство моих коллег напишет
от твоей выставке
как об инструменте
советской пропаганды.
- И ты тоже?
- Ну, я напишу правду.
Выставка инициирована МИДом СССР,
но фотографии...
фотографии гениальны.
- А что, если я действительно
инструмент советской пропаганды?
- Тогда дело плохо, миссис Брэдли.
Они завоюют весь мир.
- Сергей Миронович?
- 38 лет я Сергей Миронович!
Что у тебя нового?
- Нового?
Вот. Клеблеев из 2-го департамента
Азии использовал диппочту
для переправки индийского текстиля.
- Дурачка корчишь?!
На Нестерова что нового?
- На Нестерова - ничего. Все чисто.
- "Все чисто"?
Ты слепой? Или умственно отсталый?
На нем госизмена висела!
Его у меня из-под носа дернули,
по шапке надавали!
Вершинин из 1-го главка думает,
что может делать все что хочет.
Развел кумовство.
Еще раз повторяю:
что у тебя на Нестерова?
- Сергей Миронович,
я и так заходил, и эдак,
чуть под микроскопом не разглядывал -
не к чему придраться.
- Придраться, бывший товарищ юнга,
при желании всегда есть к чему.
Вот к тебе, например.
Казалось бы, скучный документ.
История запросов в архив МИД СССР
некоего Корнеева Леонида Петровича.
Скучно. А если приглядеться -
с чего такой настойчивый интерес
к кубинской теме?
Дипломатическая переписка,
списки делегаций,
сроки поездок, места посещений.
Это у нас сейчас очень интересное
направление.
Одного этого документа достаточно,
чтобы взять субъекта в разработку
да и проследить,
как и зачем используется
такая деликатная информация.
- Но вы же знаете: Куба - любовь моя.
После посещения в 1959-м штудирую.
Надеюсь, вдруг откомандируют?
- В тундру тебя откомандируют!
Все, наглядный урок окончен.
Неделю тебе даю.
Накопай мне на Нестерова такое,
чтобы он так же побледнел,
как ты сейчас.
А иначе договор наш - пшик. Дернем
твоего дружка Муратова из Лаоса,
потрясем хорошенько, посмотрим,
что из него посыплется.
Кроме глупой антисоветчины.
Засим, как говорят,
но пасаран, Корнеев.
- Нет. Поменяйте местами вот эти две.
- Госпожа Брэдли,
можно вас на два слова?
- Извините, я занята.
- Срочное дело, госпожа Брэдли.
- С ума сошел?
- У Сазонова список моих запросов.
Все, что я добывал для тебя.
- Товарищ Корнеев, все герои выставки
согласованы с МИД СССР.
- Как ты не понимаешь?
Они вышли на наш след!
Нас раскроют!
- Чего ты хочешь от меня?
- Как же... Как же мы теперь?
- Нет никаких "мы".
Выбор в нашем деле каждый делает
сам за себя. Я свой сделала.
Товарищ Корнеев, мне надо работать.
Через полтора часа открытие.
- Лень, смотри.
Я прошу прощения!
- Надо остальные тоже повесить.
- Прошу прощения, добрый день.
Вот плакат. Вам нравится?
- Да.
- Чем мы можем вам помочь?
- Благодарю вас, я сама справлюсь.
- Но товарищ Нестеров нас прислал,
чтобы помочь вам
в проведении открытия.
- Палома, не мешай, ты отвлекаешь.
- Подождите... Товарищ Нестеров -
когда он будет?
- Дело в том, что у Дмитрия
Николаевича срочные дела, и он...
- Где здесь телефон?
- Там.
- Извините, мне нужно позвонить.
- Александра!
(Звонит телефон.)
- Да.
- Здравствуйте. Будьте добры,
товарища Нестерова.
- Товарищ Нестеров на совещании.
- Это надолго?
- Да. До конца дня.
- Скажите ему, что это
Александра Брэдли, это срочно.
- К сожалению, ничем не могу помочь.
- Привет.
- Ты что здесь делаешь?
- Меня пригласили.
- Еще закрыто, уходи.
- Какие строгости! Мне надо
поговорить с тобой, Женечка.
- Говори и уходи.
- Два слова, просто два слова.
Я обещаю, сразу исчезну.
- Пожалуйста, сделайте что-нибудь
с этой фотографией. Повесьте ее уже.
Слава: - Мне нужны деньги.
Женя: - Нет, я тебе сказала.
Слава: - Посмотри ты на меня!
Женя: - Ай, ты мне больно делаешь!
Отпусти!
- Не кричи!
- Что ты наделал?
Слава!
Ты его убил.
Слава! Слава!
Славочка!
- Дмитрий Николаевич,
вы просили не беспокоить,
но товарищ Голуб сообщает,
что на выставке ЧП.
- Дмитрий Николаевич, тут, в общем...
Я не хотел, Дмитрий Николаевич.
- Так, кодеин.
- Доктор прописал.
- Немедленно уводите его
через служебный вход.
Чтобы духу его здесь не было.
И вы... В таком виде
открывать выставку нельзя.
- Я понял.
- Тихо. Уйди!
- Я тебя спасал.
- Кто тебя просил?
- Ты.
- Куда ты все время лезешь?
Ты мне никто.
Пойдем, мой хороший.
- Дмитрий Николаевич, мне...
- Извините,
давайте не будем задерживать
открытие выставки.
Здравствуйте, товарищи. Проходите.
- Не ожидала тебя здесь увидеть.
Ты же не собирался приходить.
- Да, не хотел тебя смущать,
а потом побоялся оставлять тебя одну
наедине с толпой новых кавалеров.
- Спасибо.
Ты сегодня очень красивая.
Ты вообще очень красивая.
- У страны есть лицо.
Когда я ехала сюда,
этим лицом для меня были передовицы
из газет и журналов.
За ними я видела образ противника,
даже врага.
Но я не могла разглядеть человека.
Я не догадывалась,
каким открытым, честным, родным
это лицо окажется при знакомстве.
Лица тех, кто окружал
и помогал все это время.
Я вам очень благодарна.
Эти лица я увезу с собой.
В них энергия, будущее, тепло.
Раньше я думала, что буду считать дни
до своего отъезда,
а сейчас ни за что не хочу
с вами расставаться.
Я... Я вас люблю.
- От лица МИД СССР я приветствую
открытие выставки госпожи Брэдли
и желаю ей ровно того,
что она открыла
в лицах наших советских трудящихся,
а именно открытость и честность,
когда она будет делиться своими
впечатлениями о нашей стране
при своем скором возвращении в США.
- Спасибо, спасибо.
Спасибо.
- По-моему, ты очень серьезная здесь.
- Не настолько, как ты на сцене. Чего
вдруг так сухо? Что-то случилось?
- Наша официальная позиция -
с американцами не расслабляться.
- Вера, здравствуйте.
Ваш портрет - большая удача.
Я его обожаю.
- Не знаю, меня он немного пугает,
такой большой.
- А вы подойдите еще ближе,
посмотрите, как он действует -
до глубины души. Дмитрий Николаевич,
мне нужна ваша помощь.
Мне больше не с кем это обсудить:
ваших сотрудников здесь нет.
Вера, позвольте, я украду
Дмитрия Николаевича ненадолго.
- Конечно. Мить!
- Я знаю, ты мне не веришь.
Дима, у тебя есть все причины
мне не верить,
а у меня нет причин тебя любить.
Но я люблю - больше всего на свете.
- Чем я могу помочь?
- Вот. Здесь моя жизнь.
Здесь наша жизнь.
Пожалуйста, доверься мне.
Пусть так, но это срочно, Дима.
- Вера, мне нужно ехать.
- Куда?
- Мне срочно нужно в МИД.
- Это она, да?
- Кто?
- Боже, как это унизительно!
Я смотрю на звезды и не замечаю того,
что у меня под носом.
- О чем ты?
- Это она, да?
- Вера, я не понимаю.
- Не унижай себя враньем.
Сейчас-то я все видела, как вы
выясняли отношения на сцене,
как она смотрела на тебя,
как говорила с тобой,
как держала тебя за руку.
- Алекс Брэдли - это по работе.
- Это она, это точно она.
- Вера, мне сейчас действительно
нужно в МИД, очень срочно.
Через час я буду дома,
и мы обо всем поговорим.
- Не надо, не надо. Уходи. Я не хочу,
чтобы ты возвращался.
- Прошу прощения. Вера?
Что, уже уходите?
Знаете, Алекс так переживала,
понравится вам ваш портрет или нет.
Видели?
Что-то не так?
- Надо срочно ее проявить.
- Ого! "Миника"?
Вот мы и повстречались.
- Не до лирики.
Сколько займет напечатать?
- Полчаса.
- Пятнадцать минут. Давай, я жду.
- Ладно, слышу,
Нелька тебя зовет. Давай.
Мура! Хотел сказать: спасибо тебе.
Ты прав, безвыходных ситуаций
не бывает.
Сразу не получилось,
но теперь я со всем разберусь.
Ты держись там, в Лаосе,
и Нелли целуй от меня.
Давай.
Читает: "Обстоятельства сыграли
против меня. Но я ухожу достойно.
Мне некого винить, кроме самого себя.
Но я хочу, чтобы все знали -
я не предатель!
И никогда им не был. Знайте!!!
Леонид Корнеев умер
честным человеком!!!"
(Звонок в дверь.)
- Я предатель, Леня! Леня, слышишь?
Я предал все, Леня!
Леня, я предал все,
все самое родное, что было.
И ради чего? Ради холодного,
бессердечного,
абсолютно чужого мне человека, Леня.
Леня, тебе не понять.
Клава этого мне никогда не простит.
Юленька вырастет, зная,
что ее отец предатель.
Леня, мне уже ничего не исправить.
Что это? Пистолет? Я умоляю, дай.
- Голуб, ты сдурел, что ли?
- Я не хочу жить, Леня!
- Успокойся! Сядь!
Клаве изменил? Это плохо.
Только, голуба, смертью
ничего не исправишь,
исправлять надо жизнью.
иди и скажи ей всю правду.
- Уже, Леня, сказал,
но это так подло, Леня.
- Так, ты Клаву любишь?
- Да, да, Леня!
- Если действительно любишь,
значит, все исправишь.
- Да?
- Да.
- Да.
Нет, Леня, я не могу так к ней пойти.
Можно я у тебя переночую?
- Сегодня можно.
- Что за срочность?
Ага! Изучим.
- Это план высадки
американцев на Кубу.
Костя, медлить нельзя.
- Да ладно, не кипятись.
Не один ты умеешь работать быстро.
Где взял?
- У меня свои источники.
- Эх, секрет Полишинеля.
Ладно, ценю. Не зря я говорил,
что ты мне нужен на свободе.
- Нужнее, чем Рута в тюрьме?
- Слушай, ну не до Блаумане сейчас.
- Костя, если я докажу,
что Блаумане - это ценный канал
для вербовки источника в армии США?
- Ну давай, докажи.
- Этого нет в анкетах.
У нее есть сын в США,
служит в морской пехоте.
Мы наладили с ним связь.
Из переписки выяснилось,
что он служит как раз в тех частях,
которые готовят для высадки на Кубу.
Поручи мне это дело.
Ты же знаешь, как я умею вербовать.
Только отпусти Руту.
- Ладно, я подумаю.
Ну все, по домам?
Вера небось заждалась.
- Прости меня, Клава.
- Доброе утро.
- Здрасте. - Здрасте.
- По выставке:
пока только телетайпы,
но, судя по заголовкам,
много положительных откликов.
- Но есть упреки в том,
что это пропагандистский проект.
- Когда будет готов обзор,
передайте его Надежде Петровне.
- Да, конечно.
- Здрасте.
- Дмитрий Николаевич,
Никитина сказалась больной,
Голуб тоже.
Мне кажется, что пора принимать
какие-то меры.
Внеслужебные отношения...
- Надежда Петровна,
в ближайшее время
прошу меня не беспокоить.
- С занятий меня сорвал.
Что за вопрос жизни и смерти?
- Прости меня,
я знаю, что предал тебя,
но я понял, как сильно люблю
тебя и Юленьку.
- Только сейчас понял?
- Прошу тебя, дай мне еще один шанс,
и все будет как раньше, даже лучше.
- Мне уже лучше.
Я учусь, работаю, общежитие хорошее.
А Юленька - в яслях.
Стипендии и приработки
нам вполне хватает.
Я теперь живу своей,
а не чужой жизнью. Все, прощай.
- Я прошу тебя, прошу тебя! Можешь
меня презирать - я это заслужил!
Я найду, где жить, но вы с Юленькой
можете возвращаться в квартиру:
Муратов приедет не скоро.
И если вдруг понадобится моя помощь,
то я всегда рядом.
- Не нужно нам ни чужой квартиры,
ни чужой помощи.
- Ну, теперь я понимаю,
почему тебя дома не застал.
Молодец!
Нет, я не об этом.
Твои документы из источника,
пожелавшего остаться неизвестным,
очень вовремя: теперь ясно,
что американцы знают
про наши ракеты на Кубе.
А это очень некстати.
Еще пару недель,
чтобы мы успели развернуть их.
Тогда они уже точно не посмеют
туда сунуться.
Нужно выиграть время, Дима.
- И как мы его выиграем?
- Так это ты мне скажи как.
Сумел провернуть такое -
сумеешь и это.
Пусть они думают,
что это отвлекающий маневр,
что мы выступим не на Кубе,
а где-нибудь в другом месте.
- В Лаосе?
- Да хоть в Лаосе, хоть в Берлине.
Если у тебя такой налаженный контакт
с твоим источником,
то через него и действуй.
- Я решу, как мне действовать.
- Ой-ой-ой, не кипятись.
Только, знаешь,
давай так, оперативно,
а то они из наших солдатиков
там сделают фарш.
- Рута, Костя, Рута.
- Через час будет дома кофе пить.
- Фарш.
Фарш...
"Мясной фарш".
- Рута!
Как ты?
- Я так до конца и не знаю,
за что меня арестовали,
не знаю, почему выпустили, я...
- Все-все-все.
- От Майкла ничего не было?
"Вернуть отправителю
нераспечатанным".
С ним что-то случилось?
Скажи честно.
- Честно тебе говорю: я не знаю.
Но это армия -
могли перебросить куда угодно.
- Вот это и страшно.
Сам подумай куда.
- На Кубу.
Рута, послушай, мне от тебя
тоже нужен честный ответ.
Ты была близка с Бирюковым.
- Коля, все это в прошлом.
Бирюков в Берлине - зачем это?
- Я не об этом, это не важно.
Авария, в которой погиб мой сын,
была подстроена,
и мне нужно знать:
за этим стоял Бирюков?
Бирюков.
Мне нужно попасть в Берлин.
(Звонок в дверь.)
- Рута Карловна,
мне нужно с вами поговорить.
- Я пока не могу
вам всего рассказать,
но это я виноват в вашем аресте.
- Это было неизбежно.
Американка с сыном в армии США.
- В 60-м вы выручили Хрущева,
предотвратили переворот -
могли бы попросить за себя.
- Нет.
Я бы никогда не стала
просить за себя.
- А все-таки, Рута Карловна, я...
я должен вам признаться:
чтобы вас выпустили,
мне пришлось рассказать о вашем сыне.
- Как вы могли? Как вы могли?!
- Не волнуйтесь, не Сазонову,
а одному надежному человеку.
Он не даст этому ходу,
пока я жив и работаю на него.
Я вам обещаю.
Я обещаю вам.
Есть новости от Майкла?
Простите. Можете не отвечать.
- Мои письма возвращаются.
- Но у вас же был
надежный канал связи.
- Да, был.
Человек, который мне помогал,
теперь одержим только одним -
попасть в Берлин.
(Стук в дверь.)
- Да.
- Николай Борисович,
хочу сказать вам спасибо:
вы меня очень выручили
с этими снимками с Кубы.
Хочу вернуть вам услугу.
- Я вас слушаю.
- Операция "Мясной фарш"
вам о чем-нибудь говорит?
- Это когда союзники
подбросили немцам
фальшивые планы высадки в Европе.
- В 43-м году у берегов Испании
пустили плавать труп в форме майора
с подложными картами
операции в Греции.
Немцы клюнули,
перебросили туда войска,
а союзники тем временем
высаживаются на Сицилии.
Хочу предложить вам поучаствовать
в чем-то подобном.
- В качестве трупа?
- Нет. Живьем, в Берлине.
Вас устроит?
(Звучит музыка.)
- Дмитрий Николаевич, вы обещали.
- Я обещаю, что Владиславу помогут,
но сначала - дело.
- Вон стоит.
Только можно я не пойду?
- Не будь шкурой, Федя.
Всего неделю, говорю.
- Отвянь.
Ты мне уже полкосаря должен.
- Да посмотри ты на меня!
Всего неделя, я прошу тебя.
- Мне кажется,
молодой человек хочет уйти.
Владислав, скажите, только честно,
что вам больше всего нужно.
- Мир во всем мире.
- Я же просил ответить честно.
Между нами.
- Денег. Что, дадите?
- Нет. Но скажу, где можно получить.
- Тайная встреча в таком месте,
Слава, - начитался шпионских романов?
Неважно выглядишь.
- У меня для тебя кое-что есть.
- Что?
- Информация. Важная. Очень.
- Я слушаю.
- Это будет стоить тебе
триста долларов.
- Должно быть что-то
очень горячее, да?
- Не пожалеешь.
- Ну, намекни хотя бы, о чем речь.
- Нет.
Нет, нет, нет, нет.
- Как насчет аванса, Слав?
- Один очень важный советский
чиновник собирается бежать
из Восточного Берлина в Западный.
Бежать со сверхсекретными
документами.
- Подробности, Слав.
- Это тоже пока аванс, Фил.
- А ты приехал.
Значит, ты мне поверил?
- Твои документы действительно
важные.
Но я не знаю, какую игру ты ведешь.
- Это не игра.
- Кеннеди в ярости.
Он готовит высадку на Кубе.
- Тогда мы ответим.
- И тогда - война.
- Тогда - война.
- Что нам делать, Дима?
Никто никому не доверяет.
Давай хотя бы мы будем
верить друг другу.
- Здравствуй, Коля.
Ну ты артист!
Если бы не знал, точно подумал бы,
что ты решил рвануть
в Западный Берлин.
Ну все, выдыхай. Давай ко мне
отметим. Сто лет не виделись.
- Да. Есть что отметить.
- Поехали.
- Да! Жду, жду!
Шеф?
Это Брэдли. У меня бомба.
Советы планируют вторгнуться
в Западный Берлин.
Со дня на день.
- Прости, что не виски.
Ну что?
За тебя, Коль.
Ну, рассказывай, как ты вообще?
- Да по-разному, Гриша.
По-разному.
- Ты садись.
- Костя, новости из Берлина.
Все прошло успешно.
И у меня будет просьба.
Нужно устроить в клинику
одного человека.
Только так, чтобы никто
не задавал вопросов.
- Давай за детей, Гриша.
- Давай.
Куришь?
Заряжен, Коль.
Я знаю, зачем ты приехал.
- Ну тогда вспоминай
как ты убил моего сына.
- А я помню.
Слишком хорошо помню.
Ты очень мешал мне, Коль.
Не только мне.
Ты же копал под нас.
Я сейчас не оправдываюсь -
я вспоминаю.
И я попросил сделать так,
чтобы ты оставил нас в покое.
И они сделали то, что сделали.
Если бы они знали, что в тот день
ты возьмешь сына с собой,
было бы все так же?
Не знаю.
Но случилось так, как случилось:
твой Миша погиб.
Если бы не я, он был бы сейчас жив.
Так что ты прав: это я его убил.
И живу с этим два года.
Поэтому можешь поступать так,
как считаешь правильным.


Серия 8

- Вот, посмотри.
- Советы?
- А кто еще?
- Будем атаковать?
- Если не остановятся, точно будем.
- Сухогруз... Сухогруз... Танкер.
Одни гражданские суда.
С ними много возни не будет.
- Гражданские суда
с ядерным оружием на борту.
Дай.
- "Каждая из советских баллистических
ракет на Кубе
способна достичь Вашингтона
или любого другого города
на юго-восточной
части Соединенных Штатов..."
- А мы все это время говорили,
что наших ракет там нет.
- А вот они. - Ну и кто докажет,
что это не фотомонтаж, а?
- Монтаж, не монтаж -
Америка уже объявила блокаду Кубы.
- Мы-то блокаду Турции не объявляли.
И, вообще, что-то я не слышал,
чтобы из-за американских ракет
у наших границ весь мир бы
такой переполох устроил.
- То есть сначала блокада,
потом десант, потом мы отвечаем
тактическим оружием - они отвечают
стратегическим оружием и...
- И что тогда? - Мы все умрем.
- Женя! - Это не новость.
- Дмитрий Николаевич, похоже,
Кеннеди нам объявляет войну?
Что теперь?
- Теперь наша задача
сохранять хладнокровие.
Готовьте мне отчет по Кубе
каждый час.
- Есть.
- Да.
- Не найдется огня?
- Не курю.
- Не торопитесь, Леонид.
Стэн Картер.
Начальник Александры Брэдли.
- Я не понимаю, о чем вы.
- Понимаете.
У Александры проблемы.
Похоже, у нее роман
с советским разведчиком.
Никак не могу привыкнуть к вашим.
- Кто он?
- Видите?
У Алекс серьезные проблемы,
а надо, чтобы они были у Нестерова.
- Этого не может быть.
- И фото вам в этом помогут.
А нам взамен нужно
имя советского резидента в США.
Нестеров его знает.
- На данный момент
никаких комментариев не даем.
- Что?
- Катастрофа какая-то!
Начальство молчит, а нам отдуваться?!
- Леня, Леня, Леня!
Что у вас слышно про этот переполох?
Да что происходит?
- Леонид? Не ожидал.
Если вы ко мне, то я тороплюсь.
Меня начальство вызывает.
- Придется подождать.
При каких обстоятельствах вы
познакомились с Александрой Брэдли?
- Мы, по-моему,
познакомились с ней в Нью-Йорке.
- Она вас уже тогда завербовала?
- Леонид, если честно,
я не понимаю, о чем вы.
Если у вас есть
какие-нибудь вопросы ко мне,
то, пожалуйста, назначьте встречу,
а сейчас мне некогда: я тороплюсь.
- Я сказал: "Придется подождать".
(Сигнал тревоги.)
- Это что за звук?
- Что это?!
- Спокойно! Это воздушная тревога!
- Уже?! Так быстро?
Это что, война началась?!
- Всем сотрудникам необходимо
срочно проследовать в бомбоубежище.
- Дмитрий Николаевич,
воздушная тревога...
- Закройте дверь!
- Вы слышали, Леонид?
Воздушная тревога.
Вам пора в бомбоубежище,
а мне - к руководству.
Поговорим после.
- Отвечайте!
Имена тех,
кого вы сдали американской разведке!
- Руки, Корнеев! Руки убери!
Думаете, я не знаю,
где и как проходят подобные допросы?
Если бы меня действительно
обвиняли в шпионаже,
то сейчас бы со мной
беседовали не здесь и не вы!
Всего доброго.
- Это Корнеев.
Нестерова из здания МИДа
не выпускать. Это приказ.
- Спускаемся активнее!
Не задерживаемся!
- Сумочку с документами оставила!
Извините, простите.
- Эй! Ты сдурела?
Нам еще 10 этажей вниз спускаться.
- А сколько из Америки
ракета лететь будет?
- Какая Америка?!
Тут Турция под боком!
- Ой! Извините, пожалуйста.
- Нестеров не выходил?
- Нет, не выходил. - Черт...
- А те, кто наверху?
Они что, все не выживут?
Радиус поражения ядерной боеголовки -
примерно 7 километров.
Это как от Кремля до Университета.
Хотя вряд ли на всю Москву
бомба будет только одна.
Палома, ты чего? Посмотреть решил?
- Куда?!
- Мне нужно выйти!
- Не положено.
- Я должен быть со своей семьей!
- Товарищ, пройдите на место!
- Пустите!
- Успокойся. - Без паники.
- Да уйди ты!
Дайте мне умереть вместе с ними!
Объявление: "Товарищи,
учебная воздушная тревога окончена.
Просьба всем вернуться
на свои рабочие места".
- Зачем так делать?
- Учебная?
- Прочесали все этажи, коридоры.
- Выходы из здания?
- Все перекрыли.
- Черт... Где же он?
Говорят по-английски:
- Нервничаешь? - Заметил?
Да, джин меня всегда успокаивает.
Александр,
ты собеседник не только приятный,
но и интересный, но, боюсь,
наши встречи себя исчерпали.
- Что, Кеннеди отказывается
от переговоров?
- Не Кеннеди, а ваш Хрущев.
Сегодня доставили его письмо,
где он снова размахивает ботинком.
Это просто подарок ястребам.
Обещает, что расправятся с вашими
ракетами на Кубе за 48 часов,
и Кеннеди им нечего возразить.
- Удар по Кубе развяжет Хрущеву руки.
А если Советский Союз ответит
не только в Карибском бассейне?
- Что ты имеешь в виду?
- Какая самая чувствительная
для США точка в Европе?
- Ты про Берлин?
- Да.
Если хоть одна американская
ракета коснется Кубы,
лавина советских танков
в Германии сметет все на своем пути.
- Это официальная позиция
первого секретаря КПСС?
Или частное мнение
третьего секретаря посольства СССР?
- Ждите.
Уверен, будет еще одно обращение.
- Ну можешь же,
когда захочешь, а, Корнеев!
Хорошая работа. А Нестеров...
Если сбежал - значит, точно виновен.
Теперь главное - не спешить.
Найти его и взять с поличным,
потому что это - догадки,
а нам нужны доказательства.
Тогда-то он у нас
под трибунал и пойдет.
- А что делать с Алекс?
Алекс Брэдли?
- Ничего. Внимательно наблюдать,
к кому еще она нас приведет.
- Где тебя носит?
- Прости, пришлось побегать.
У Сазонова мои фотографии с Алекс.
Они меня по всему городу ищут.
- Это очень некстати.
Запалился, а теперь думаешь,
что я трубку подниму, объявлю всем,
что ты по моему заданию
с ней крутишь?
- Я ничего не думаю, Костя.
- Ну и правильно. И правильно.
Что глупостями заниматься?
Пару дней побудешь нелегалом
в своей стране,
а потом как-нибудь разберемся.
У тебя контакт с американкой остался?
- Да.
- Вот и хорошо. Пойдешь к ней.
Кое-что ей расскажешь.
Конкретику ты сам придумай,
а в общих чертах суть,
значит, такова:
между Хрущевым и Кеннеди
уже около полугода существует
тайный информационный канал,
понимаешь?
С одной стороны наш человек,
с другой стороны -
журналист-американец,
близкий к клану Кеннеди.
- А кто с нашей стороны?
- Да какая разница?
Мы уже убедили Никиту в том,
что американцы этого человека
в грош не ставят.
Он нам верит.
Вечером написал письмо Кеннеди,
общая суть которого сводится к тому,
что... "идите вы лесом"!
- Смело.
- Да, вот так.
Но если из-за этих переговорщиков
чертовых у нас что-нибудь сорвется...
В общем, твоя девушка,
а через нее - Вашингтон,
должны быть убеждены в том,
что это все ловушка,
чтобы американцы
сами свернули этот контакт завтра же.
Уяснил, да?
- Да.
- "В связи с обострением
политической ситуации
между Соединенными Штатами Америки
и Советским Союзом
Министерством культуры СССР
принято решение..."
- Какая опасность от искусства?
- "...о досрочном закрытии
выставки "Новые лица СССР"
американской гражданки
Александры Брэдли-Ильиной.
Дальнейшее ее функционирование
в нынешней ситуации
признано нецелесообразным".
- Извините.
- "К тому же..."
- Срочно надо поговорить.
- За мной следят. Где встретимся?
- Меня везде ищут.
- Воровского, 30, второй подъезд.
Объясню все на месте.
- Товарищ, вы что, спятили?
У нас же санитария!
- Я Аркадий Голуб, я папа Юленьки.
- Мне-то что, чей вы папа!
Одну разбудите -
мне потом всех укладывай!
- Я... Пожалуйста, я на одну секунду.
Я принесу вам болгарских конфет.
- Вот уже, похоже, разбудили.
- Ну пожалуйста!
- Что у вас срочного-то, папаша?
- Привет! Я всегда здесь,
я всегда буду рядом, моя маленькая.
- За тобой никого не было?
- До сих пор не могу привыкнуть
к тебе в этой роли.
Это американская явка?
- Это безопасное место.
Пожалуйста, верь мне,
что бы ни случилось.
Дима, Корнеев работает на меня.
- Я ни на кого не работаю.
- Фотографии,
которыми вы меня шантажировали,
были сделаны в квартире,
куда привела меня ты.
Это еще одна ловушка?
- Какие фотографии? О чем ты?
- Хватит врать.
Кто это придумал? Ты?
Он? Ваш начальник?
- О чем он говорит? Леня, отвечай!
- Я хотел тебе помочь.
Он сказал, у тебя неприятности.
- Стэн?
- Да.
- Клянусь тебе,
я ничего об этом не знала. Постой.
Ты всегда успеешь
набрать номер и сдать нас.
Дай мне сказать.
Ты сам ко мне пришел,
я тебя не звала.
Мы решили, что мы заодно,
и я это тебе доказала.
- А как ты докажешь,
что это не часть твоего плана?
- Никак.
Давай звони в КГБ.
Меня вышлют, но что это даст?
Война начнется
и без нашей помощи.
Или ты можешь поверить,
что я говорю правду,
и тогда мы вместе попробуем
что-то изменить.
Я не вру тебе, Дима. Я люблю тебя.
- "Жители Нью-Йорка массово покидают
город, двигаясь в глубь страны".
- "Американцы скупают продукты
и бегут в пригороды.
Переживем ли мы следующие сутки?"
- А у нас тишина. Кошмар.
- Зачем Хрущеву писать
такое агрессивное письмо?
- Непохоже, чтобы Кеннеди
готов был договариваться.
Поручил секретные переговоры
какому-то журналисту.
- Роберт Скалли?
Это близкий друг клана Кеннеди.
А вот с вашей стороны
какой-то третий секретарь посольства.
- Кто он такой,
чтобы говорить от имени Хрущева?
- Ты сказала: третий секретарь?
- Я не понимаю...
Как Кремль может так реагировать,
зная о том, что готовится?
Документы с планом
высадки на Кубу дошли до них?
- Да, и, похоже,
это только обострило ситуацию.
- Так вот в чем дело:
высадка на Кубу!
И теперь американцам нельзя
допустить никаких утечек!
- Стэн... Что он тебе поручил?
- Он хотел, чтобы я добыл
имя советского резидента
у товарища Нестерова,
чего бы это ни стоило.
- Так им нужен резидент...
Я не знаю, на чьей вы стороне,
но я готов дать ЦРУ то,
чего они хотят.
Говорят по-английски:
- Добрый день. - Добрый день, мэм.
- Спасибо.
- Я не знаю,
почему не эвакуируют посольство!
Спрашивайте в Вашингтоне.
Я вас не вызывал!
Тут и без вас сумасшедший дом!
Я занят.
- Я узнала то, что вы так хотели.
- Говорите и выметайтесь.
- Советского резидента
в США зовут Александр Фокин.
Его прикрытие -
третий секретарь посольства СССР.
- Это вы добыли у Нестерова?
- Да, но есть одно обстоятельство.
Именно Фокин ведет неофициальные
переговоры с советской стороны,
так что выслать его сейчас нельзя.
Это будет выглядеть так,
будто американцы цинично
разрывают секретный канал.
А вот если мы его рассекретим,
то подтвердим его легитимность.
Нужно срочно сообщить
об этом в Вашингтон.
- В нужное время сообщим.
- Но это же срочно!
Белый дом все это время
пытался выяснить его статус.
- Вы хоть понимаете,
что сейчас происходит?
Русские сбили У-2,
наши эсминцы окружили
советскую подлодку
с ядерными торпедами на борту.
Пентагон высадится на Кубу
в течение суток,
и мы начнем бомбардировку
советских баз.
О каких переговорах вы говорите?!
Наша страна в состоянии войны!
- Тогда я сама буду говорить
с послом.
- Хорошо. Я передам эту информацию,
но при одном условии:
вы немедленно возвращаетесь
к Нестерову
и продолжаете добывать информацию.
Это приказ.
Стэн Картер.
Предупреждаю: моя сотрудница
Александра Брэдли
отстранена от службы и ненадежна.
Я уже запустил разбирательство.
А пока прошу: избавьте посла
от ее назойливых звонков и визитов.
- Мой паспорт.
- Сожалею, мэм,
но он задержан посольством
для уточнения деталей.
- Каких деталей?
- Простите, мэм, не положено.
- Филипп.
- Привет.
- Ты должен об этом написать.
Через 24 часа избежать ядерной войны
будет невозможно.
- Сбавь обороты. Что происходит?
- Мы высаживаемся на Кубу,
а Советы готовы применить
ядерное оружие.
С обеих сторон сейчас все решает
"партия войны".
Есть единственный канал связи
между Кеннеди и Хрущевым -
и его всеми силами
пытаются уничтожить.
- Хорошо, хорошо. Подожди.
Я все равно не пойму:
откуда у фотографа такие сведения?
- Я тебе ручаюсь,
что информация достоверная.
И о ней как можно быстрее
должны узнать все.
- Хорошо, хорошо.
Дорогая, ты, конечно, моя жена,
но я привык перепроверять факты...
- Я работаю на ЦРУ.
Я тебе все объясню,
но времени нет.
- Но ни дома, ни на работе
Нестеров не появлялся.
- Он прячется лучше, чем вы ищите.
А Брэдли?
- Сегодня мы упустили ее
у выставочного зала.
- Вы идиоты?
- Виноват.
Дома ее нет -
наши там дежурят круглосуточно.
- У редакции мужа стоит слежка?
Быстро туда!
- Есть!
- Как только эта информация
станет публичной,
ни одна из сторон не сможет
отвертеться от переговоров.
Филипп, это должно быть
завтра на первой полосе.
- Хорошо.
Хорошо, но у меня вопрос:
это было до нашей свадьбы или после?
- Что?
- ЦРУ завербовало тебя
до или после?
- Это сейчас не важно. Прошу тебя,
успей к утреннему выпуску.
- Нет. Это как раз
сейчас очень важно.
Муж с дипломом филолога-слависта -
отличное прикрытие.
Ты уже тогда работала на ЦРУ?
Да. Ты меня никогда не любила.
- Филипп...
Ты очень хороший человек
и отличный журналист...
И ты сейчас можешь спасти мир.
- "Очень хороший человек"?
Так обычно говорят тем,
кому изменяют.
У тебя удивительно много информации
с советской стороны.
Есть один человек, который
и мне давал очень много информации
с советской стороны.
- Пожалуйста, Филипп...
На это сейчас нет времени.
- Это Брэдли.
Мне нужна первая полоса
в утренней газете.
Да, точно. Через час пришлю.
Нестеров?
- Да.
- Что ж, будем считать,
что факты проверены.
- Спасибо, что делаешь это.
- Я делаю это не ради тебя.
- Если что-то срочное,
я буду по этому номеру.
- Да...
- 3-я Фрунзенская, дом 25.
(Звонит телефон.)
- Да.
- Привет.
- Коля, привет. Как ты?
- Все хорошо. Сложный день был,
но все хорошо.
- А что-то случилось? Я же слышу.
- Знаешь, Рута, я ведь никогда
не переставал тебя любить.
- Коля...
- Нет, правда.
Я даже сейчас могу сказать:
я тебя люблю, Рута.
- У тебя странный голос.
Давай я приеду?
- Нет, не надо.
Просто хотел еще раз тебя услышать.
- Да, но, может быть...
Черт!
Ладно. Ладно.
три четверти дюйма, в этом масштабе -
72 фута.
- Черт!
Понятно.
- Дмитрий Николаевич, вы ее любите?
Александра: - Будь осторожнее.
Пока.
Филиппу перекрыли связь с Америкой -
Стэн подстраховался.
- В любом случае это доказывает,
что мы на правильном пути.
- Филипп пытается выйти на другие
корпункты, но за ним следят.
Он не знает кто и очень напуган.
- Может, я попробую?
В МИДе есть защищенная связь.
- Американцы не дураки.
Кто сейчас поверит
в дружественный звонок из МИДа СССР?
- Если бы я только могла
оказаться в Америке!
Я человек Кеннеди, мне бы поверили.
Но этот чертов паспорт!
- Есть один способ попасть
в Америку без паспорта.
Опасный.
И действует только для нелегалов.
- "Доктор Хайман Энгельберг
констатировал смерть актрисы
в 3 часа 50 минут".
Не могу себе представить
Америку без Монро.
Майкл!
- Что?
- Все еще надеешься передать
весточку своей Рите?
Гиблое дело.
- Ты о чем?
Советские корабли остановились.
- Весь остров нашпигован
советской техникой.
Наши этого так не оставят.
Чертова война!
Кто придумал умирать в 20 лет?
(Сигнал тревоги.)
- "Красный режим"!
Готовность к высадке и атаке!
Шевелись! Быстро!
- А если Хрущев не напишет
второе письмо?
- Об этом я позабочусь.
Давай повторим еще раз.
- Дима, я опытный агент.
- И тем не менее.
- Хорошо.
Я подпускаю их к себе,
делаю закладку, меня обнаруживают.
- Нет, это очень опасно.
- Они мне ничего не сделают.
Просто вышлют, и все.
- Просто...
- Дима...
Посмотри на меня.
Я хочу видеть твои глаза.
Мы все делаем правильно.
- Только меня никогда теперь
не впустят в США, а тебя - в СССР.
Мы больше никогда не увидимся,
Сашенька, ты понимаешь?
Никогда. Понимаешь?
- Ну, ты сам сказал,
что у нас нет другого выхода.
- Выхода нет.
Обещай, что не забудешь.
- Конечно.
Я помню. Я говорю:
"Ваша собака выла всю ночь".
Он отвечает: "Вы уверены, что моя?"
- Обещай, что не забудешь,
как сильно я тебя люблю.
(Звонит телефон.)
- Три звонка - это Корнеев.
- Значит, слежка на месте.
Я люблю тебя.
- Я люблю тебя.
- Пора.
- Подождите, пожалуйста.
(Звонок в дверь.)
- Рута Карловна, извините,
но это очень важно.
Вы говорили, что не стали бы
просить Хрущева за себя.
А если от этой просьбы
зависит судьба вашего сына -
и вообще всего мира?
- Что нужно сделать?
- Поехали.
Спасибо.
- За ней.
Объект в парке.
- Упустите - убью.
Наша главная цель - не она, а он.
- Третий, четвертый...
Куда ты прячешься, старик,
я тебя уже засек.
- Ну!
- Чего же вы медлите, дурни?
- Ну!
Нашего ждут.
Куда?!
- Стоять! Я сказал: "Стоять!"
"Стоять", - я сказал!
- Леня!
- КГБ СССР. Вы арестованы!
- Леня! Леня!
- Корнеев?! А где Нестеров?!
Найти его до завтра!
- Здравствуйте.
- Так долго? Что-то случилось?
- Корнеев убит.
- Что?!
Знайте, что бы... что бы вы потом
ни услышали, он умер как герой.
- Все сорвалось?
- Нет, она уже на пути в Америку.
А вас Хрущев так и не принял?
- Нет.
Заседание идет шестой час. Он
даже на перерыв никого не выпускал.
- Передать ему меморандум
не пробовали?
- Тут все ждут,
у всех важные документы.
- У этих - как начать войну.
У вас - как ее предотвратить.
- Вас вызовут.
- Алекс скоро приземлится в США.
Она будет убеждать американцев,
что это предложение от Хрущева,
но им нужно будет подтверждение
от него самого.
- Так что, мне к нему ворваться?
- Кстати, неплохая мысль.
Два года назад вы предотвратили
заговор против Хрущева.
Каким бы вашим словам
он сейчас точно поверил?
- "Все повторяется".
Но как ему это сказать?
- Ну, у нас есть единственный шанс -
прикинуться наивными идиотами.
Так, товарищи...
У меня срочное сообщение
для Константина Вершинина.
Дело касается американской разведки.
Это не может ждать!
- Минуту.
- Быстро!
Извините, товарищи.
- Джин-тоник. Давай сразу двойной.
Я сделал все, что мог.
Но Кеннеди с минуты на минуту
обратится к нации
и объявит о начале
военной операции на Кубе.
- Огромная ошибка -
реагировать на то письмо.
Нам нужно выиграть
еще хотя бы день.
Уверен, что от Хрущева
будет другое послание.
- И на кого мне ссылаться?
Третий секретарь посольства?
Прости, друг,
Кеннеди это не убедит.
- Чего?
- Костя, я все сделал.
Брэдли выслали в США,
там она подтвердит,
что наш переговорщик - пустышка,
что никаких связей
с Кремлем у него нет.
Так что за этот канал
можешь даже не переживать.
- Ты что, меня из-за этого выдернул?
Что она здесь делает?
- Ну, Рута же пострадала из-за меня.
Я ей обещал, что мы ей поможем
восстановиться в МИДе.
- Ты не понимаешь,
что происходит вообще?
С чем вы сюда лезете, а?
200 ракет готовы к запуску.
Да. А ты детский сад устраиваешь?
Сгинь. Сгинь! Мы потом с тобой...
Подожди!
- Костя. Костя! Костя...
- Я считаю подобное
решение нецелесообразным.
Простите, это кто?!
- Да сядь ты!
Да...
Товарищи, для всех перерыв.
- Никита Сергеевич, простите.
- Товарищ Вершинин, на перерыв!
- Понятно.
- Молодой человек!
- Миссис Брэдли, я должен задать
вам ряд вопросов.
- Господин генерал, я обещаю,
что отвечу на все ваши вопросы.
Я готова пройти карантин и все тесты,
которые потребуются.
Но сейчас нам с вами необходимо
найти Джона Скалли.
Это срочно.
- А потому, господин президент,
нам не следует сейчас тянуть
за концы веревки, на которой вы сами
завязали узлы.
- Никита Сергеевич, простите,
но ни одна диппочта уже не успеет
доставить ваше письмо Кеннеди.
Более того, не факт,
что ему его передадут.
Есть только один способ -
это сделать ваше послание
максимально публичным.
По-английски: - Александр,
мне всегда приятно с тобой общаться,
но сейчас я бы предпочел быть
в другом месте:
желательно - в ста футах под землей
и с бетонными стенами.
- Мистер Скалли, мистер Фокин,
у меня срочная информация из Москвы.
Хрущев готов убрать
ядерные ракеты с Кубы,
если американцы сделают
то же самое в Турции.
- Александр, что она несет?
- Это провокация.
- Я привезла это сообщение
от нашего общего друга в Москве.
Он ручается за свои слова.
- Не понимаю, о чем вы.
По-русски: -
Ваша собака выла всю ночь.
- Вы уверены, что моя?
По-английски: Ты хотел аргументы?
Вот они. Срочно сообщи Кеннеди.
- На вашем месте я бы прислушалась
к словам главного резидента СССР
в США.
- Но это же... Понимаешь, да?
- Дом радио мы сейчас предупредим.
- Угу.
- Митя, ты что затеял?
Ты что, против меня попер?
- Извини, Костя. Извини!
- Товарищи, проходите,
Никита Сергеевич вас ждет.
- Алло. Сергей Миронович, здравствуй.
Это Константин Вершинин.
Хочу извиниться перед тобой.
Твое мнение
о нашем общем друге оказалось верным,
а вот я в нем ошибся.
Да. Он сейчас едет
от Кремля к Дому радио.
Организуй там, пожалуйста,
достойную встречу.
По-английски: - Да. Да. Я понял.
Я понял. До свидания.
О выступлении Кеннеди уже объявлено.
Он готов его задержать,
но совсем ненадолго.
И главное, у всех вопрос:
как Хрущев успеет передать послание?
Нам ничего не остается, как ждать.
Эй, сделай радио громче.
И заодно еще один джин-тоник.
- Черт! Оторвался.
К Дому радио - быстро!
Стоять! Стрелять буду!
"Стоять!" - я сказал!
(Выстрел.)
- Стоять!
Руки подними, чтобы я видел.
Только дернись!
- Обращение первого секретаря ЦК КПСС
Никиты Сергеевича Хрущева
к президенту Соединенных Штатов
Джону Фицджеральду Кеннеди.
"Господин президент,
вы хотите обезопасить свою страну.
И это понятно: все страны
хотят себя обезопасить.
У меня к вам такое предложение,
господин президент:
мы согласны вывести с Кубы средства,
которые вы считаете наступательными,
если вы со своей стороны уберете
аналогичные средства из Турции.
Мы не могли быть равнодушными,
и мы решили оказать помощь Кубе
только оборонными средствами.
Если мы заявляем о демонтаже..."
- Мы успели.
- "...и эвакуации этих средств,
с наших районов обороны..."
- У нас получилось!
- "...то делаем это, чтобы создать
уверенность кубинского народа,
что не бросаем их
на произвол судьбы одних
и не снимаем с себя ответственности
за оказание помощи кубинскому народу.
Мы ценим мир, может, даже больше,
чем другие народы,
потому что мы пережили
страшную войну с Гитлером.
Наш народ ликует и наслаждается
плодами своего труда.
Наш народ хочет развивать
дальше свои успехи.
И мы этого хотим не только для себя,
но и для всех стран мира".
- Смотри-смотри.
- Как папа у нас умеет.
Похлопаем? Скажи: браво, браво, папа!
- Спасибо-спасибо.
- Ну что, в следующую субботу
встретимся?
- Да, давай.
Завтра у Лени 40 дней, ты с нами?
- Ну, а разве можно?
- Просто ты одна из немногих,
кто про него всю правду знал.
- Да.
- А у тебя совсем другие глаза.
- Правда?
- Угу.
- Просто они трезво смотрят
на наше светлое будущее.
Не обидишься, я отойду на секунду?
- Здравствуй.
- Привет.
- Ты зря отказываешься здесь жить:
квартира стоит пустая.
- Меня переводят в одну маленькую
азиатскую страну.
- В Монголию?
- Не совсем.
Ну удачи тебе, директор
Абастуманской обсерватории.
(Всхлипывает.)
- Мама.
Говорит по-немецки:
- Извините. Прошу.
Говорит по-английски:
- Здравствуйте, Майкл. Будет минутка?
Есть разговор.
Объявление: - Через пятнадцать минут
наш самолет совершит посадку
в столице Вьетнама, в городе Ханой.
- Пожалуйста.
- Нет, спасибо.
Поет мужской голос: "- Я полжизни
не знал, что такое жизнь,
Словно двигался в полусне.
Но попался в омуты глаз твоих
И проснулся уже не на дне.
(Поет женский голос по-английски.)
Вместе: - Обещай мне, что прощание
Только сделает нас сильней.
Полминуты на проводе -
Не уснуть нам с тобой нигде.
Полминуты на проводы -
И вновь не со мною ты".
 

////////////////////////////