Отчий берег (1 сезон, 2017 год). Цитаты и фразы из сериала

«Отчий берег» — российский сериал, драматическая семейная сага, снятая Миленой Фадеевой и впервые показанная «Первым каналом» осенью 2017 года.

Все фразы и цитаты

Серия 1

СТОНЕТ
-Ты ноги-то, точно рот,
в зевоте не разевай.
ДЕВУШКА КРИЧИТ
А то еще ребеночек выскочит.
А нужен нам тут ребеночек?
До больнички потерпи.
-Батя!
-Прасковья повитуха...
Богу душу отдала,
вот теперь сто верст
тащись по такой дороге.
Пшла-пшла!
-Подмогни!
-Погоди, петлю накидываю!
-Григорий! Навались шибче!
-Давай-давай!
СВИСТ
-Ты какого лешего рассвистелся?
-Поди-ка, Соловей-разбойник нашелся.
Не свищи, Севастьян, беду насвищешь.
-Мужики, Макар Морозов тут?
-Тут! Чего?
-Ну, чего?!
-Макар! Дарья твоя рожает!
Дед Лукьян ее в больницу повез!
На поле бабу твою прихватило!
-Стой, Морозов, ты куды?
А работать за тебя леший будет?
-Григорий Ильич, жинка-то моя рожает!
-А у меня народу нехватка,
трое пятый день лыку не вяжут!
Не пущу, Макар! Не пущу!
В конце недели отпущу.
Никуда твоя Дарья не денется.
Работай. Посмеешь уйти - ноги твоей
в моей артели не будет. Работай,
Макар, работай! Работаем, мужики!
Бабы без нас порожают!
Работать надо, мужики! Не спим!
Работаем, мужики, работаем!
-А ну, давай, мужики!
-Покричи, родимая! Покричи!
КРИЧИТ
Покричи, родимая, покричи.
КРИЧИТ
Господи Иисусе!
КРИЧИТ
За окном что творится-то!
ПЛАЧ МЛАДЕНЦА
Парень.
Иди ж ты, богатырь-то какой!
Да-да-да... Да мой хороший!
ПЛАЧ МЛАДЕНЦА
-Богатырь ты мой!
Тихо...
Ну-ну-ну... Тихо, тщ-щ.
Тихо, тщ-щ.
-Ты смотри, что она творит!
Тебе кто позволил сюда войти?
А ну, марш отседова!
-Так он кричит-то так!
-Не он, а она. Девка это. А кричит
оттого, что к матери хочет.
Видано ли дело: девять месяцев
в утробе материнской провести,
к теплу материнскому привыкши...
-А мать?
-Нету матери! Померла при родах.
-Можно... я ее покормлю?
-Ну... Ну покорми, коли молока
много прибыло. Может быть, успокоится
да орать перестанет. На вот,
садись сюда. Садись-ка.
-Тихо-тихо...
-Ой... Во как вцепилась в тебя девка!
-Тпру! Стой.
-Здравствуй, батька.
-Папка!
-Аленка, красавица моя, иди к бате!
Лешка, ты чего такой пуганый?
-М-Макар...
-Родная ты моя...
Как же тебя так угораздило
раньше срока-то разродиться?
-Я...
-И дитя-то
у тебя некому было принять. Хорошо,
дед Лукьян тебя в больницу отвез.
Ну, сын, дочь?
-Макарушка...
-Пойдем поглядим,
кто у нас нынче народился.
-Макарушка, там ведь это...
Ведь там...
-Двое!
-Братик с сестричкой.
-Макарушка, ведь девочка...
Она нам...
-Так я ж это,
дуреха ты моя, я же
сыну рад! И дочке рад!
Ты глянь, сын-то как на тебя похож!
А дочка... Дочка моя кровь.
Родные вы мои... Ну поглядите,
прям вылитая Морозовская девка-то!
ДЕВОЧКА ПЛАЧЕТ
Ты моя радость! Ты моя радость!
Родненькие вы мои!
Дочку-то я Варварой назову,
а сына - Степаном. Ага.
-Степка! Стой, паскудник!
Стой! Поймаю - топором
зарублю! Степка, зашибу!
-Тпру! Стоять!
-Хватай!
Степка!
-Подь сюды!
-Поймаю - топором зарублю!
-Я тебя сейчас так зарублю,
что рубить вовеки отучишься!
-Да ты меня послушай сперва!
-А ну, назад!
-Твой сын ворюга!
Ворюга твой сын, понял?!
-Чего украл? Ну!
-Вот.
На кой они тебе сдались?
-Мамке хотел подарить.
-Средь бела дня в лавке украл!
Сегодня в лавке бусы украл,
а завтра колхозное добро
воровать будет!
-На вот, подавись.
Стоять.
Я тебе покажу, паскудец,
как у чужих воровать!
Ты что задумал, а! Ты что меня
позоришь?! Я тебе, паскудец,
вовек отучу воровать!
-Батя! Не тронь Степку!
Не тронь! Батя! Не тронь Степку!
-Ты что ж торишь-то, а?
Я же тебя ремнем как хлестанул!
Родненькая моя, милая, больно?
Скажи, Варюша! Варюшечка,
ну скажи что-нибудь-то!
-Меня бей! Степку не тронь!
Не дам тебе Степку бить!
-Ух ты моя маленькая защитница!
Ух ты моя родная!
Смотри у меня, шалопай.
РЫДАЕТ
-Ой, Даша, дочь!
Ой! Ой! Может, кипяток
на темя вылить?
Ой, помру я, видать.
-Мама, поехали в больницу.
Макар тебя отвезет. Ну куда ж нам
доктора дождаться, ежели он запил?
-Да никуда я отсель не поеду!
В этом доме родилась, в нем и помру!
-Может, за Степанидой послать?
-Ой, Даша, ну еще кого сюда
притащишь?
-Ты, Евдокия, так шибко
не вой. А то от тебя
сердце кровью обливается.
-Ой, помру я!
-Помрешь - так схороним!
-Ой!
-А там и я
за тобой следом последую.
-Батя, ну что ж мне, вот так
смотреть, как мать родная?..
Леша! Там баба Дуня...
-Ой, Леха, помираю я!
-Не вой ты так, баба Дуня.
-А?
-Дед, быстро нож самый острый
тащи. Огонь и миску любую.
-Да на что тебе?
-Тащи, кому говорят!
-Это что такое, Леха? А?
-Леша, ты чего?
-Ой! Ты чаво это?
-Ой!
-Ты чаво это?!
-Леша!
-Леха!
-Не надо.
-Ой!
-Не надо!
-Ой!
-Бабку родную! Ножом!
Ай!
-Ой!..
Батя!
-Ну-ка, подержи.
-Чего?
-Дед, ты чего?
-Как ты, мама?
-Ой...
А полегчало мне.
Напужался, дурень старый!
-Ай!
Ай! Ай! Плохо мне!
-Не любит он тебя!
Он по тетке Катерине сохнет!
-Варвара, прекрати целовать
икону. Нету никакого Бога.
-Есть Бог! Мамка говорит,
кабы не Бог, мы бы...
-Ты побольше-то нашу мамку слушай.
Она у нас необразованная. А в школе
сказали, что нету никакого Бога.
-А кто тогда заместо Бога?
-Да прекрати ты кретиться!
Ленин теперь заместо Бога.
У нас в школе его портрет висит.
И нам в божницу надо
вместо икон Ленина повесить.
Варя... Варя...
Варя! Иди!
-Ну что там у тебя в тарелке? Игнат
Акимов тебе с тарелки улыбается?
Ты, Аленка, в комсомол
вступила, а гадаешь.
-Больно много ты
про комсомол знаешь. Смотри.
Кольцо. Видишь?
Так это значит,
что я замуж за Игната пойду.
-Ой, так уж он тебя замуж и возьмет!
Он тетку Катерину у реки целовал.
Я своими глазами видала. Целовал
и за разные места ее хватал. А ты,
Аленка, мечтай-мечтай. Дурында!
-Варя! А ну, стой! Варя, ну-ка, стой!
-"Будущее принадлежит медицине
предохранительной. Эта наука,
идя рука об руку с лечебной, принесет
несомненную пользу человечеству".
-Алеша, мне надо в город ехать.
Школу хочу на замок закрыть -
воровства много.
-Я сейчас.
-Про доктора Пирогова читаешь?
-Про него.
-А-а. Возьми книгу
домой, завтра вернешь.
-Можно?
-Тебе - можно.
-Спасибо.
-Сиди-сиди. Я вот что,
Алеша, тут про тебя думал.
Надо тебе в город ехать.
Образование получать тебе надо.
На доктора учиться. Ты человек
цельный, голова у тебя светлая.
-Да кто меня в городе-то
ждет, Иван Сергеевич?
-Это пока не ждет.
Есть у меня вариант. Надо нам
его с тобой хорошенько обсудить.
Живет в городе человек один,
весьма своеобразный. Но души широкой,
очень широкой. Зовут его
Павел Аркадьевич Бабахин.
Он директор драматического театра.
Сестра моя Анюта у него в театре
служит. Ну так вот. Павел Аркадьевич
имеет большие связи. Бабахин никому
никогда в помощи не отказывал.
Надо нам опробовать этот вариант.
-Дарья, слышь чего? Машка-то моя
на твоего Алексея глаз положила!
Он вчера по дороге возле нашего дома
проходил, так она чуть из окна
не вывалилась.
-Скажешь тоже! Нашему Лешке
до девок-то дела нет!
Ему заместо девок только книги.
Он у нас будто ученый какой.
Верно доктор. Точно, Аленка?
-И впрямь доктор.
-Кузнецова! Катерина! Ну-ка, дуй
на ферму, смени там Валентину!
-А чо я-то? Вечно ты меня, Матрена
Николаевна, на всякую дурную работу
отправляешь. Будто других баб вокруг
не видишь - только меня одну.
-Ну-ка, давай не пререкайся!
Делай что тебе велят!
А то я донесу председателю-то.
Ну-ка, живо собирайся.
Вон Игнат тебя довезет.
Он как раз едет на лесопилку мимо.
Игнат! Игнат Кузьмич!
Давай сюда!
-Тп-р-р!
-Аленка!
А ты куды?
Ты слышишь, что говорю!
-ЗдорОво, что ли, Катюха.
-А то мы с тобой не виделись, Игнат.
-Не знаю, как ты меня, а я тебя
за версту всегда вижу.
И готов глядеть на тебя неустанно.
-Опять ты за свое, Игнат.
Ты куды?
Ты куды меня повез, а?
-Да не ори ты, Катюх, не ори.
-Игнат!
Куды едешь?
-Тп-р-р!
-Игнат...
Ты чего, Игнат?
Игнат! Игнат!
-Степ! Степ!
Ты погляди, чего у меня на шее висит.
Вот мне папка бусы какие
красивые купил. И в кровать
мне их подложил, покуда я спала.
Помнишь, я тебе рассказывала,
что бусы такие хочу? Помнишь?
-Не помню я ни про какие бусы.
-Где они?
-Фу ты, напугала!
Кто - они?
-Катерина Кузнецова и Игнат Акимов.
-Нету их тут. Что ты так кричишь-то?
-Здрасте.
-Здрасте.
-Привет, Аленка. Ты же вроде
на поле была?
-Была да сплыла.
-А что не спросишь, куда я еду?
Может, нам с тобой не по пути?
-Мне все равно, куда с тобой ехать.
-Ты чего такое говоришь-то?
-Что слышишь, то и говорю.
-Хм...
-Останови-ка телегу.
-Чего?
-Останови, говорю.
-Это еще зачем?
-Иди сюда.
-Тп-р-р!
Что такое?
Чего удумала-то?
-Поцелуй меня.
-Еще и целоваться-то не умеешь,
дуреха.
-Вот ты и научишь.
-Да может и научу,
да как постарше станешь.
Ты давай-ка, девка, не дури.
Я другую люблю, поняла?
-Еще пожалеешь, понял?
-Это, мать... Ты ему иконку-то
махоньку прабабкину в мешок сунь.
-Угу.
-Ну коль он не желает креста-то
нательного носить. Все его
там оберегать будет.
И реветь мне не сметь!
-Не буду.
Иконку положила, образок-то
прямо в рубаху зашила.
Макар...
-Дарья!
Ну, все, все.
Птенцы-то рано или поздно вырастают.
-Угу.
-Вылетают из гнезда-то.
-Да куды ж он там-то?
Один-одинешенек. Страшно.
Сердце прямо на части рвется.
-Вон у двери голоса слышны. Видать,
бабка с дедом с внуком пришли
попрощаться. Идем.
-Ой...
Алеша... Я тебе тут покушать собрала.
-Ну мам...
-Молчи. Возьми.
-Ну мам...
-Макар! Отпускай сына! Не то я
до вечера туда-сюда не обернусь.
-Успеешь!
-Спаситель ты мой, Лешенька.
-Ну все, все.
-Кто ж нас теперь лечить-то будет?
-Итить твою... Ты не об себе,
ты об нем подумай.
В нашем Петуховском роду впервые
мужик деревню покидат.
-То-то и оно!
-А ты все про себя
да про свои болячки.
-Ну, из нашего Морозовского рода тоже
первый мужик отчий берег покидат.
Ты давай уж там, в городе, делай так,
чтоб мать с отцом тобой гордились.
Оставайся мужиком, Алексей Морозов.
-Где Аленка-то?
-Ой и впрямь. Куды ж она
подевалась-то? С братом родным
попрощаться не явилась.
Бошку забила себе этим Игнатом
Акимовым, дрянь такая.
-Мать не обижай, Варьку не гоняй.
-Угу.
-Алеша...
Алеша!
-Ну, все, все.
-Ну с богом, чо ли...
-Но! Пошла!
-Аленка!
-Тихо, тихо! Я с тобой поеду.
-Ты дурная!
ПОЮТ ПО-ЦЫГАНСКИ
-Деньги-то...
-Нет, Яков Дмитрич!
Я тебе сказал, ни копейки
я тебе на то дело не дам.
-Я тебя прошу, Паша.
-Нет. Вон, хочешь Тамару Ильиничну
рисуй. Хочешь - в одежде рисуй,
хочешь - без одежды.
Я тебе по-всякому разрешаю.
-Паша...
-Что - Паша? Как Паша скажет,
так оно и будет.
Ты кем была до того, как ко мне
в театр пришла? Ты платочки вышивала
и на базаре ими торговала.
Как Павел Аркадьич Бабахин скажет,
так ты и будешь делать.
-Павел Аркадьевич, ну зачем вы так?
Дорогой наш, Павел Аркадьич! Тамара
Ильинична вчера так на сцене
блистала! Я другой такой актрисы
не знаю, не видал никогда.
Давайте, товарищи, за Тамару
Ильиничну водочки опрокинем.
-Ой, Томка...
-Наливайте, наливайте.
Так, тихо!
-Господа!
Товарищи... Давайте выпьем
за Тамару Ильиничну,
за красоту невиданную, за талант
неслыханный, за Томочку Суслову,
любовь мою горячую.
Ура!
-Очень хорошо сказал, очень!
-С цыганского бубна!
Традиция!
-Делать будешь то, что я тебе велю.
Велю голой Дубасову позировать -
будешь позировать, велю голой
по улице пойти - пойдешь. Поняла?
-Павел Аркадьевич, наказывали
напомнить. Для Тамары Ильиничны
у вас подарочек припрятан.
-Давай неси его сюда!
Пошли, Томка, пошли!
-Купец просто!
ВЕСЕЛО НАПЕВАЮТ
-Павел Аркадьевич...
-Что, моя хорошая?
-К вам два молодых человека пришли.
Говорят, по поручительству
Ивана Сергеевича Колокольцева.
-Колокольцева?
-Да.
-Какого такого Колокольцева?
-Так Аня Колокольцева у нас в театре
служит, я еще просила тебя посмотреть
ее на Варвару в "Грозе".
А это брат ее.
-А, Ваня Колокольцев!
Ну да, хороший человек.
Ежели от него, пусть заходят.
-Угу.
-Степка, у тебя ноги быстрые,
все равно тебя поймаю!
-Как же ты поймаешь?
Во, видал?
-Лови, Митька, лови!
-Степка, ну ходи сюды.
Стоять!
Живее.
Хорош лоботрясничать, ты у меня
теперь вместо Алешки единственный
мужик среди баб моих.
Будешь отцу помогать.
-Куды ты меня?
-Лес поедем валить.
-И по этой причине Иван Сергеевич
потешил себя надеждой, что вы
в помощи не откажете и постараетесь
помочь моему обучению.
Доктором стать я всей душой желаю
и обещаю вас не подвести.
-А это, стало быть, сестрица твоя?
-Да, сестра. Она из дома сбежала,
порыв у нее случился.
Необдуманно она сделала.
Она сегодня же вернется домой.
-Домой? Зачем же сразу домой?
-Паша...
-Тихо сиди, Том.
А чего ж сразу домой?
Тебе сколько лет, златовласка?
-Шестнадцатый год уж пошел.
-Мать честная! Глаза-то какие!
Шестнадцать... Мала еще.
Красивая у меня Томка?
-Шуба у нее красивая.
-Слыхали? Шуба у нее красивая!
Томка, ну-ка, снимай свою шубу
и неси ее сюда.
Она если во что зубами вцепилась,
у нее из глотки уже клещами это
не достанешь. Сейчас, деточка.
Павел Аркадьевич тебе кое-что
другое подарит.
Не тебе теперь достанется.
-Что вы, что вы! Мы не можем.
-Ты не можешь - я могу.
-Яков Дмитриевич, парня на постой
к себе бери. А ты, сахарная,
покуда домой. Подрастешь чуток.
А как подрастешь, сразу ко мне.
Я тебя ждать буду. Поняла?
-Поняла.
-Макар, ты сына накой сюда приволок?
Мал он еще для тяжелой такой работы.
-Мужик к любой работе
сызмальства должен привыкать.
-Ты погляди, как он у него топором
орудует! А ты, Григорий Ильич,
говоришь, мал он еще.
-Ишь что творит малец-то!
Нравится мне твой Степка, Макар.
Хоть и сорванец он у тебя растет!
Ты позови ко мне его, Макар. От тебя
он слова доброго вовек не дождется.
Так хоть я ему пару слов
человеческих скажу.
-Ты, Григорий Ильич, много-то ему
не наговори. У него в башке
мусора пока навалом.
-Ты позови, позови.
-Степ! Степка!
Подь сюды!
Степка!
-Мужики, поднимайте!
-Взяли!
-Живой, живой. Только, кажись,
повредил себе чего-то.
Сейчас, сынок, сейчас!
-Лошадь давай запрягай!
-Терпи, родненький мой, терпи.
Сейчас. Сейчас. Вот так.
-Догоняй!
РАДОСТНЫЙ ДЕТСКИЙ СМЕХ
-Варька! Варька!
Степку твоего пришибло!
-Варька! Домой бежи!
Степку деревом пришибло!
-Варька, Степку твоего
деревом пришибло!
-Варька, твой батя
Степку полумертвого привез!
-Степка! Степка!!!
Степа! Степа!
ПЛАЧЕТ
Степа!
Степа!
-Макар...
-Ау?
-Что же с Варькой-то нашей творится?
От Степана ни на шаг не отходит.
-И кровать-то она ему свою уступила.
-Уступила.
-А сама теперь на печи калачиком,
словно кошка, свернулась и спит.
Я ей говорю...
"Спи-ка ты на Алешкиной кровати".
Она говорит: "Она в другой комнате.
А так я в любой час могу
к Степке спрыгнуть и помочь,
коли понадобится".
Ишь ты как она его любит!
-Любит.
-Ни тебя, ни меня она так не любит.
И к Аленке с Алешкой она тоже
не така. Я думаю, это оттого,
что двойня они, в одном животе
зародились, на свет Божий вместе
появились. И оттого у нее к нему
тяга такая особая. Да.
А, это, Дарья, забыл тебе сказать.
Завтра вечером председатель
собрание в колхозе собирает.
Вместе пойдем.
Ну, ты чего остолбенела,
словно каменная?
Дарья...
-Пойдем.
Завтра пойдем.
ЛИРИЧНАЯ МУЗЫКА
-Мне тетка книжку прочитала...
про Снежную королеву.
Там королева мальчика заколдовала.
А девочка пришла к нему...
заплакала...
...слезы упали на его сердце,
и он расколдовался.
Я тоже плакать так буду,
чтобы ты излечился.
-Тикают?
-Тикают.
-Неужто самые что ни на есть золотые?
-Ну конечно, золотые. Я на такие
часики могу три дома купить,
как у бывшего кулака Потапова,
а может, и еще лучше!
-Ой ли! Что, и вправду купишь?
-Аленка, рассказывай дальше-то.
-Аленка, ты чего умолкла-то?
-Да надоели со своими расспросами!
Домой пойду.
-Алена, ты куды?!
КОРОВА МЫЧИТ
-Иду. Иду, моя хорошая.
Заждалась меня.
НЕЖНО ПРИГОВАРИВАЕТ
Стой.
Аленка, ну-ка, поди.
Давай корову-то помоги мне подоить.
У меня в хлеву-то дела невпроворот.
А то плывет-то она, как лебедушка.
-Вечно ты со своими делами,
когда на душе муторно.
-Глянь-ко, муторно у нее на душе...
Говорю, подои.
И нечего себе бошку-то глупостями
забивать.
-Ну, иди сюда.
Да!.. Да пошла вон!
-Ты какого лешего там, дурында-то,
с коровой делаешь?!
Мычит на всю деревню.
Слышь, что говорю?!
Аленка!
Ты куды подевалась?
Дрянь, а не девка.
Моя хорошая, все, все.
-Внимание!
Живодков - зачислен.
Елистратова - зачислена.
Рукавишников не прошел. Щербаков
не прошел. Козинцев... зачислен.
Васюков не прошел. Зубанин
не прошел. Морозов...
...зачислен. Все.
-Зачислен! Извини.
РАДОСТНАЯ МУЗЫКА
Зачислен.
Зачислен.
-Подходите, посмотрите. Куда вы?
-Ой!
Что ж такое!
-Простите.
-Разумеется, прощаю. Но вы больше
так по улице не бегайте.
-Да я так-то вообще не бегаю.
Просто сегодня со мной
невозможное произошло.
-Вы покраснели больше,
чем эти яблоки.
И что за невозможное с вами
сегодня случилось?
-Меня учиться зачислили
на лечебно-профилактический
факультет.
-Ух ты как! Значит,
вы доктором будете?
-Ну, так-то оно да.
-Ну догоняйте.
Проводите меня немножко.
-Можно?
Так яблоки давайте.
-А вы из деревни, да?
-А вы откуда знаете?
-Ну, совсем не стоит
этого стыдиться.
А я в городе родилась.
И мои родители тоже.
Правда, их уже нет в живых.
Моего папу убили в начале революции.
Он был штабс-капитаном.
А мама умерла от пневмонии спустя
два года после папиной кончины.
Так что я живу с бабушкой.
До революции мы жили в достатке,
а теперь тяжело. Бабушка болеет,
так что деньги зарабатываю я.
А за этими яблоками меня послала
одна женщина. Актриса.
Она служит в театре.
Да. Я иногда выполняю ее поручения,
и она мне немножко платит.
Я берусь за любую работу.
Ну вот я и пришла.
Вы позволите полюбопытствовать,
как ваше имя?
-Алексей.
-А я Лиля.
Ну... до свидания, Алексей.
-До свидания, Лиля.
-Ай!
-Руки протяни и давай,
как в прошлый раз. Сперва сядь.
Вот так. А теперь за плечи мои
крепко держись.
И тихонечко на ноги становись.
Вот так.
А теперь дай мне руки и шагай.
Шагай на меня, ну!
Шагай! Вперед шагай, на меня!
Ну! Еще шагай! Шагай!
Еще шагай! Ну же, шагай!
Ничего, Степа, ты все равно пойдешь.
Ты будешь ходить! Ты сильный.
Ты сможешь. Ты будешь.
-На последнем пленуме Центрального
комитета коммунистической партии
было принято решение проводить
политзанятия с целью повышения
политической грамотности колхозников.
Ведь что это за колхозник, который
не знает, что такое индустриализация?
Колхозник, который трудится
на созидание крепкого
социалистического общества,
не может быть политически
безграмотным.
Индустриализация задумана
нашим вождем,
товарищем Иосифом Виссарионовичем
Сталиным, для усиления...
промышленного потенциала...
-Етит твою...
Прости меня, Григорий Ильич...
только я тебя ни хрена не понимаю.
Вот говоришь ты... красиво.
Я... заслушался тебе.
Только... ну ни единого слова
в толк не возьму.
ШЕПОТОМ: Батя...
-Что - батя?! Что тебе?
Сама, небось, ни хрена не понимает.
Только понимательную изображает.
Вот энто вот слово... про которое
ты тут нам всем талдычишь...
Я его не только...
в свой разум принять не могу...
я его вовеки никогда и не выговорю.
Вот ты, шибко грамотная
до языка-то... Вот ты вот это вот...
словечко, про которое
нам тут председатель всем талдычит,
ты его произнести сможешь?
-Я-то?
Это...
Индус...
ВСЕ СМЕЮТСЯ
-Тише, тише.
-Индус... француз...
-Дед Лукьян, а ну, кончай
дисциплину разлагать.
-Продолжайте, Григорий Ильич.
-Нет, непорядок это. Изъяснить надо
человеку, ежели он чего не понял.
Вот ты, Лукьян Потапыч, работу тяжкую
всю жизнь руками своими делал, так?
Ну, так вот, мозоли-то дубовые
понамозолил.
-Лукьян! Дашка, Макар,
да где вы есть?!
-А ты... не ходишь на собрания.
А нам тут председатель
про машины разъясняет.
-Да какие тебе такие машины?
Дурак ты старый!
Степка наш ногами пошел.
Ну! Варька по улице сейчас водила.
-Да ты что!
-Быстрее домой бежите!
Да поторопись ты, черт старый!
-Товарищи, продолжаем...


Серия 2

ВЕСЕЛЫЕ ДЕТСКИЕ КРИКИ
-Вот он!
Вот он, сам идет! Мужик!
Мой мужик! Морозовский!
Мой мужик! Морозовский!
Теперь тебя ничем не перебить -
нутро в тебе железное!
Ты мой родной!
Что зенки вылупили? Концерт вам тут
какой или представление?
Степка Морозов идет!
Собственными ногами идет!
Ты мой хороший! Ну-ка, давайте!
Давай, шагом марш! Ах, молодец!
Мать, смотри как!
Давай, ну!
Ты мой родной! Пойдем в дом.
-Человеческий желудок представляет
собой резервуар из мышечной ткани.
Если кто-нибудь не знает,
резервуар - это такой сосуд.
В этом резервуаре, то есть
в человеческом желудке, и происходит
расщепление пищи, которую мы
потребляем, и усвоение воды,
которую мы пьем. Теперь мы приступаем
к главному - к осмотру человеческого
тела, к его разрезу, дабы узреть,
где же находится искомый нами
желудок, чтобы увидеть его
собственными глазами. Ну, с кого
мы начнем? Например, вы.
Извольте назвать вашу фамилию.
-Алабина.
-Очень приятно, студентка Алабина.
Пройдите, пожалуйста, сюда, поближе.
Так, прошу вас.
Прошу.
Не покажет ли нам студентка Алабина,
в какой части человеческого тела
находится желудок?
Ну?
-Вот тут. Вот тут он находится.
-Молодец! Молодец!
Теперь, студентка Алабина,
возьмите скальпель.
Сделайте разрез, как я вас учил.
Давайте. И!
Что такое? Что такое? Ребята!
Ой-ой-ой!
-Лучше бы кого-нибудь менее тучного
вызвали, Андрей Лаврентьевич,
а то тащи теперь такую тушу.
-Отнесите ее в медицинский кабинет.
Студенты!
И так будет долгое время,
дорогие мои!
Пока вы не научитесь смотреть
на человеческое тело,
как на собственное отражение
в зеркале.
Ну, кто подойдет и все-таки
сделает разрез?
-Разрешите, я?
-Ну кто бы сомневался, Морозов.
Конечно, вы. У меня такое ощущение,
что после окончания учебы
только вы будете знать
про медицину от и до.
Ну идите, пожалуйста.
Берите скальпель, делайте разрез.
Давайте!
Браво! Браво, Морозов, браво!
-А ну, подь, гагара! Ну!
Оглохла, что ли?
Подь с дороги, тебе говорят!
А то так огрею плеткой,
аки кобылицу!
Подь с дороги!
-Ты что, умом поехал, что ли?
-Пошла!
-Здрасте, Иван Сергеевич.
-Здравствуй, Аленка.
Почему в школу не ходишь?
-Надоела до чертиков эта ваша
школа. Вы заместо того, чтобы вопросы
задавать, лучше бы подвезли меня.
-Садись, конечно.
-И куда путь держишь?
-Мать отправила к знахарке
за травой для Степки и бабы Дуни.
-А!
-Вы в город направляетесь?
-В город.
-Как поедете обратно во Фряново,
меня заберете.
Про Дубровского читаете?
А я почитала, да мне не понравился
он нисколько. Почитала и бросила.
-Выводы о книге можно делать
после ее прочтения.
-Он дом-то Троекурову отдал?
-Нет, поджег он его.
Вместе с чиновниками поджег.
-Как? Вот так, прямо с людьми?
-Да. Но это случилось не по его вине.
Да ты лучше сама прочитай.
И в школу обязательно ходи.
-Надо ж какой Дубровский -
дом поджег с людьми.
-Догоню тебя!
-Догоняй его!
-Догоняй его!
-Ты теперича салишь!
Саль, хромоногий!
Трусишь?
-А!
-Степка! Степка! Витька дурак,
не слушай его!
-Хромоногий Степка! Хроменькие ножки!
Захромал-запрыгал Степка по дорожке!
КРИЧИТ
-Побежали!
КРИЧИТ
-Степка! Степка! Нельзя тебе!
-Не трогай его!
-Гляди! Гляди! Кровь!
-Больно?
-А!
-Степа, Степа! Степа.
-Здравствуйте, Анна Николаевна.
-Здравствуй, Алеша.
Яков Дмитриевич тебя видеть хотел.
Я не знаю причину, но спрашивал
о тебе и даже интересовался,
когда ты придешь.
-Да-да, я сейчас книжки положу
и зайду к нему.
СТУК В ДВЕРЬ
-Да входите уже!
Дверь побыстрее закрывайте,
а то мне сквозняком спину надует.
А, это ты!
Ну?!
Как?
Что такое? Что такое?
Ты никак в первый раз в жизни
обнаженную женскую натуру видишь?
Ты ж доктор! Тебе барышень
лечить придется.
Лиля, он сейчас умрет,
набросьте что-нибудь.
А то я за его кончину вовек
с Бабахиным на рассчитаюсь.
Лиль!
Ну вот тебе... Во дуреха!
Ты чем ее так напугал? Убежала,
не попрощалась, денег не взяла.
Ну да ладно. Я тебя что хотел
видеть... Ну-ка, пойдем.
Алексей!
Алексей!
Ну ты посмотри, на кого ты похож, а?
Ну что вот это?
Ой! Ты на бродягу похож,
а не на студента.
Я, когда портрет оборванца соберусь
писать, тебя непременно приглашу.
Держи пиджачок мой.
-Нет, не нужно.
-Он почти неношеный. Что ты!
Рубашки вот возьми.
Это пригодится.
Пальтишко мое любимое. Я, правда,
в него уже не умещаюсь.
Оно и из моды вышло. На, держи.
Вот. Что - вот? Нет,
это я еще потаскаю.
Давай, иди примерь.
-Спасибо.
-Носи.
-Стоп!
-Спасибо, Иван Сергеевич!
-Поехали.
-Про Дубровского нынче вечером
обязательно почитаю.
И в школу завтра приду.
-Приходи, обязательно приходи.
-Ой! Не могу.
Вот наказанье господне!
На кой мои глаза не видят то,
что больше всего требуется, а?
Вот иголку с ниткой не видят.
Лучше б заместо иголки с ниткой тебя,
дурака старого, не видать.
-А у тебя за всю жизнь желания
на меня глядеть не было.
Вместо нитки с иголкой она
на мужа глядеть не желает.
Курица ты, Евдокия, а не баба.
-А ты дурень! Вот что ты у меня
такой дурень, а, Лукьян?
Мне почто иголка с ниткой сдалась?
Я кому рубаху штопаю?
Гришке-соседу?
-Здрасте!
-Ой, краса моя! Иди поцелую.
У знахарки была?
-Не, у директора театра.
-У кого?
-"У кого?" Баб Дунь, у кого еще,
ежели травы тебе привезла?
-А, ну конечно. На, помоги.
-Етить твою! Заявилося дитятко!
Не сметь на бабку орать!
-Ой!
-Беспутная!
-Ой, умолкни ты, старый!
Приглашали тебя с твоими
воспитаниями? Ой!..
-Погляди на нее. Я ж за нее
вступился.
И она на меня же с недовольствами.
-Да ну вас! Вечно вы как кошка
с собакой. Хоть бы на закате дней
пожили бы душа в душу.
-Яйца курицу не учат!
Ты про Игната слыхала?
-Про Игната?
-Ну.
-Чего слыхала?
-Так он сегодня всех на свадьбу
приглашал. Катерину Кузнецову
посватал. Так что на следующую
субботу в деревне гульба будет.
Я у Михалыча гармонику возьму!
-Умолкни, дурень безмозглый!
-Что "замолкни"? Ты мне рот...
Етить!
Это она куды?
-"Куды-куды!" Раскудыкался!
Сохнет она об ем, а ты ей
про свадьбу, про гармонику - ой!
Не могу! Дубина стоеросовая!
-Тю!
А я знал, что ли, что это... она?..
Тю!
-Макар!
Макар, там...
-Знаю!
-А это я тебя нарисовала. Видишь?
Это солнышко светит, а это наша...
ШАГИ
-Варвара, выйди, мужикам
поговорить надо.
-Батя!
-Вышла, сказано.
Батя три раза не повторяет.
Я вот этим кулаком тебя бы пришиб.
Слушай, говорить с тобой буду.
Думаешь, пожалел,
на ногу твою глядючи?
Плевать я хотел на твою ногу.
Ни у кого не должно быть жалости
к тебе, понял? Ты такой же мужик,
как и все, и нога у тебя такая же,
как у всех. Ты правильно сделал,
что вспылил, когда Витька тебя
дразнить принялся.
И правильно, что обижать
себя не даешь.
Но человека ножом резать - это
последнее дело, это паскудное дело.
Человек не свинья, его резать
недопустимо. Уяснил?
-Уяснил.
-И хватит на меня волчонком смотреть.
Знал бы я тогда, что тебя деревом
пришибет, сам себя пришиб бы,
к чертям собачим.
Хватит на отца зыркать!
ЛИРИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ
-Зачем вы меня преследуете?
Я знаю, это дурно, но нам
с бабушкой не на что жить.
Поэтому я берусь за любую работу.
Конечно, я не Сонечка Мармеладова
и никогда ей не буду, чувство
собственного достоинства
я не потеряю никогда.
Простите, Алексей, мне неприятно
с вами разговаривать, потому что вы
видели меня в недопустимом виде.
-Я ничего не видел.
То есть я видел,
но уже ничего не помню.
-Совсем ничего?
-Совсем.
-Хорошо.
-Ну да.
-Но только пообещайте мне, что вы
не будете смотреть на ту картину.
Даже если Дубасов вас попросит
об этом, вы не станете это делать.
-Обещаю.
-Как ваша учеба? Вы довольны?
-Да. Спасибо.
Я очень доволен.
На днях я оперировал.
-Вот как?
Интересно.
А что за операция? Кого вам
довелось оперировать?
-Я удалял грыжу пупочную. Оперировал
мужчину. То есть умершего мужчину.
-Вы оперировали труп?
-Ну, так-то да.
-А! Вы же только обучаетесь.
Я бы умерла со страху.
Вы молодец.
Вы так изменились! Совсем не скажешь,
что вы из деревни приехали.
-Это пальто Дубасова.
-Ну, что с того?
Алексей, приходите к нам в гости
в субботу. Я вас с бабушкой
познакомлю. Придете?
-Приду.
-Хорошо. Я тогда адрес
оставлю Дубасову.
Ну, спешите получить знания, а я
пойду к Дубасову. Он, к счастью,
сегодня завершает свою работу.
-Да.
-До свидания.
-До встречи.
-Люблю тебя до одури.
-Эх, радость ты моя!
Как бы я без тебя жил,
кабы тебя не повстречал?
-Тихо!
Тишина! Товарищи!
Тише, товарищи!
Тихо, товарищи!
Требую тишины, товарищи!
Требую тишины!
В прошлом году у нас в деревне
случилось два пожара.
Сгорела баня Федора Фролова
по его же неосмотрительности.
А также сгорел амбар Сотниковых...
оттого, что хозяин дома
Егор Демьяныч бросил подле амбара
недопотушенный окурок.
Эта, теперешняя ситуация
нам пока неясна.
-А чего "неясна"? Поджог это!
К бабке не ходи!
Говори, Матвеевна!
-А что говорить-то?
Скажу, чего видала. По нужде я
давеча во двор выходила.
И побожуся перед вами, люди.
У Игната во дворе человек был.
Своими глазами тень видала.
Будто кто-то по двору побег. Едва
в постель улеглась, едва я глаза
закрыла, как в окошках-то
вспыхнуло! Ой!
А в комнатах-то будто день стало.
-Етить твою! Тень она увидала!
Моя Евдокия настолько ослепла,
что иголку с ниткой увидать не может.
Куды уж вам, старухам,
ночью тени увидать?
-Так побожилась я, Лукьян!
-Да не слухай его, Матвеевна! А тебе,
хряк старый, только бы внимание
на себя уволокти.
-Ну-ка, цыц!
-Что? Сиди да помалкивай!
ШУМ ГОЛОСОВ
-Тихо!
Тишина! Требую тишины! Товарищи!
-Да замолчи.
-Требую тишины!
-Тихо!
-Если Матвеевна правду говорит,
значит, дом Игната кто-то
преднамеренно поджег.
Значит, кто-то из наших!
А это уже двойное происшествие.
Будем разбираться с этим, выяснять.
В любом случае, Игнат, колхоз тебя
без жилья не оставит.
Новый дом тебе поставить поможем.
Да, товарищи?
-Конечно, поможем.
-Поставим.
-Тем более тебе теперь
с женой молодой жить.
Останься после собрания, мы все
обсудим. Товарищи, собрание окончено.
Можете расходиться.
ШУМ ГОЛОСОВ
Игнат!
У Матвеевны пока поживете.
Она баба болтлива, но трудяща
и сердобольна. Картохи завтра мешок
подброшу да молока. Так что ты верь
в колхоз. Колхоз поможет, Игнат.
-Спасибо.
-Давай.
-Игнат!
Здравствуй, Игнат.
Слыхала, у тебя дом сгорел.
-Здорово, Алена. Сгорел.
-Мне поговорить с тобой надо.
-Говори.
-Остановись.
Тут поговорим.
-Чего надо?
-Женись на мне, Игнат.
-Ален, кончай дурью маяться.
-Женись на мне, я тебе
дом новый построю.
Вот.
Золотые. На них три дома построить
можно. Женись на мне.
-Ты мне сделку предлагаешь?
Ты где такие взяла?
-Где взяла, там уже нет.
Женись на мне, я тебя
всю жизнь любить буду.
-Вот дура ты, Аленка. Дура маленькая.
От дурной любви своей
такие дела творишь.
ХРАП
-А?
Макар!
Макар!
-Чего?
-Проснись! До сих пор нет.
Уж светать стало.
Куды подевалась, а?
Девка пропала, дочь наша!
-Варька пропала?
-У тебя еще одна дочь имеется.
Аленка ночевать не явилась!
-Ой!
-Господи! Ты куды?
Макар, ты куды?
-Мам, случилось что?
-Спи.
Макар, ты куды?
-Деревню обыщу. Не найду -
председателя с мужиками
на подмогу позову. Но!
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Паша...
-Ну перестань, дай поспать.
-Ну подожди, подожди, подожди.
-Тома!
-Пора вставать.
Подъем.
-Тома, перестань!
-Паша!
СТУК В ДВЕРЬ
-Да!
Доброе утро!
-Доброе утро, Павел Аркадьевич.
К вам Аленка приехала.
-Какая Аленка?
-Из деревни, похоже, Аленка приехала.
Она сказала, что это вы
велели ей сюда приехать, к вам.
Еще она сказала, что ее брат
квартирует у Дубасова.
Красивая девка!
Белокурая, глазищи во!
Павел Аркадьевич, она очень красивая.
-Какое интересное начало дня!
-Паша, ты чего? Ты куда?
-Королева моя! Королева,
давай одевайся.
-Пусть убирается к чертям собачим!
-Пойдем девочку смотреть.
Зинаида!
Ну здравствуй... златовласка.
А чего это... Чего это мы
такие испуганные, а?
Отчаянная ты девка!
Ты хоть... Ты хоть знаешь,
что в гости к волку пожаловала?
Я, что ли, тебе подарил?
-Вы.
-Я это позабыл.
Жить со мной будешь - я тебе
таких безделушек...
-Чего творишь-то, она же ребенок!
-Не зли меня!
-Да она юная совсем!
-Какая она юная?
Юная! Ну-ка, скажи ей, юная, будешь
жить с Павлом Аркадьевичем Бабахиным?
-Буду.
-Слыхала?
Теперь собирай свои вещички
и к себе на квартиру дуй.
Зинаида! Завтрак на две персоны!
-Ага, сию минуточку.
-Ты меня так просто не бросишь.
Я тебе горло перегрызу.
-Вон пошла!
Пошла вон!!!
Так, это что?
-Вещички мои.
-Зинаида, выброси это на помойку.
-Хорошо.
-И вот это тоже.
-Ага.
-Садись, милая.
-Здравствуйте, Лиля.
А чего же вы тут стоите?
-Здравствуйте, Алеша.
Вас жду.
-Я думал, вы будете
дожидаться в квартире.
А ваша бабушка?
-Моя бабушка умерла сегодня ночью.
-Как?
-Я же вам говорила, что она болела.
Неделю назад ей стало легче,
я подумала, болезнь отступила, но...
В общем, это случилось.
Хорошо, что вы пришли.
Пойдемте пройдемся?
-Но дождь.
Вы промокнете.
-Дождь?..
Сегодня неважно,
идет дождь или нет.
Важно, что вы рядом.
У меня ведь теперь никого нет.
Вы знаете, Алеша, мне кажется,
это неслучайно, что вы появились
в моей жизни, и неслучайно,
что вы пришли именно сегодня.
Жалко только, бабушка
не успела вас увидеть.
ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Степ, а Варьку-то вашу
никто еще не сватал?
-Приходил этот, Шишкин-то.
Я... За версту теперь
наш дом обходит.
-Ты так всех женихов
от девки отвадишь.
Витька - ясное дело, у вас
с ним известная ненависть,
с тех пор как ты ему ножом
на щеке отметину оставил.
-Ну.
-Но только, помимо Витьки, в деревне
еще парни есть, которые к Варьке
твоей неровно дышат.
-Ты об себе, что ли?
-Ну почему сразу об себе?
А если и об себе - что с того?
Ты ж ко мне по-дружески?
-Давай-давай!
-Пошла-пошла. Отходи!
-Фух! Ты давай, Макар, теперь
заместо меня. Степку своего зови.
Я пойду Николаю с Захаром подсоблю.
-Степан!
-Что?
-Степ, пойди сюда!
-Батя зовет.
-Сына, двухручку возьми.
Ну давай, налегай шибче.
На следующей неделе нам
надобно дом починить.
Крыша совсем потекла.
Опосля праздников баню новую
начнем ставить.
-Варька! Варька приехала!
Мужики! Стало быть, время обедать.
-Здорово, Сань!
-Здорово!
-Тьфу! Чертовка, а!
-Давай.
Пошла!
Пошел!
-Здорово, бать!
-Здорово, вот ты чертовка-то, а!
Ну сколько раз я тебе говорил,
не вози ты нам еду из дому,
мы со Степкой со всеми мужиками
щи колхозные похлебаем.
-Ничего у тебя, батя, не выйдет.
Как возила, так и буду возить.
-И заплети ты волосы, как все девки.
Ходишь простоволосая.
Ты же не ведьма и не русалка, чай?
-А может, ведьма и русалка, а?
-Тьфу!
-Саня, давай с нами! Я вареников
наварила с картошкой,
вместе с тарелкой слопаешь.
Давай-давай, пойдем.
-Чего ты его зовешь-то?
-Ну он же товарищ твой.
Или тебе вареников жалко?
-Дядя Макар, а можно я вашу Варьку
на лодке в праздники покатаю?
-Катай. Парень ты не хулиганистый,
тебе разрешаю.
-Я не разрешаю.
-Ты чего, Степа?
Какая оса тебя ужалила?
-Ничего! Сам я тебя покатаю!
-Степа, да ты чего? Ты куда, Степ?
-Пошел!
Пошел!
-А вареники, Степ?
-Вот сорванец, а!
-Аленушка, душа моя!
Посмотри, что я тебе принес.
Алена... ну, взгляни-ка!
-Паша, ну я же просила
не называть меня Аленой.
-Ну не буду, Леночка.
Открывай-открывай, златовласка.
-Что это?
Паша!
Паша!
Я же о таких мечтала!
-Ты пьесу прочитала?
-Прочитала.
Только там у моей героини
совсем мало слов.
Нет, я, конечно, понимаю, что так
придется меньше учить.
Но я всего три раза
появлюсь на сцене.
-Ну, детка моя, нельзя же
сразу в дамки.
Нужно от малого идти к великому.
-Ну-ка?
Паша!
А когда ты старую суку
из театра выгонишь?
-Ты про Томку Суслову?
-А что, у тебя есть
другие старые суки?
-Ой, ну и бестия же ты!
Просто сущий черт в юбке.
-Вчера у профессора Бельского
на операционном столе человек умер.
-Ну Бельскому нынче 72.
Преклонный возраст.
-К глубочайшему сожалению, факт.
А какое светило был.
Величайший хирург. После
Пирогова - один такой.
Жаль Андрея Лаврентьевича. Жаль.
Равного ему не будет.
-Гангрена. Готовьте к операции,
будем ампутировать.
Добрый день, Андрей Лаврентьевич.
-Для кого добрый, а для кого нет.
-Да, я уже слышал.
Очень сочувствую.
Пациент был весьма
преклонного возраста.
-Хирург тоже был весьма
преклонного возраста.
-Андрей Лаврентьевич...
-И поэтому ему надо честь знать.
-Ну зачем вы так?
-Ай... Алеша, отовсюду нужно
уходить с высоко поднятой
головой, понятно?
Я этот момент упустил. Поэтому
придется уйти поджав хвост.
-Андрей Лаврентьевич!
-Ладно, не будем обо мне.
Я не с этой целью вас ждал.
Значит, так. Я по-прежнему
буду возглавлять больницу.
Но все операции за меня
будете делать вы.
-Я?!
-Алеша... вы обладаете уникальным
врачебным талантом.
-Андрей Лаврентьевич...
-Этот талант, между прочим,
в вас открыл я.
Десять лет назад.
Так что не скромничайте, мой друг,
а готовьтесь к серьезной работе.
-Откуда кобыла?
-У председателя взяла.
Сказала, Ивану Сергеевичу
во Фряново книги отвезти нужно.
-Наврала?
-Так нет, я Колокольцеву сама желание
изъявила. Так я уже их отвезла.
-Давай к утесу. Пошла!
-Давай.
-Пшел!
-Пшла!
Тпру! Стоп!
Степ, ты чего?
Ты чего, Степа?
-Пшел!
-Доктор Морозов, неприлично
рвать с клумбы цветы.
-Лиля, мне кажется, я ужасно
по тебе соскучился.
-А что это мы сияем
как новенький пятак?
Живо рассказывай, что у тебя
хорошего случилось.
-Знаешь, мне кажется...
-Алеша, ну опять тебе кажется.
Ну не томи!
-Ну не перебивай меня,
Лиля Михайловна!
-Ты же знаешь, какая
я любопытная, Леша!
-Мне кажется, что я
очень хочу, чтобы ты...
стала моей женой.
-Ну наконец-то, Леша!
-На плоту-плоточке,
На плоту-плоточке,
Из-под дверья,
дон-дон-дон.
На плоту-плоточке
Девка платье мыла,
Девка платье мыла.
Из-под дверья,
дон-дон-дон,
Девка платье мыла,
Звонко колотила...
-Варька!
-Ау!
-Ты б так не нагибалась.
Не то ж я в воду грохнусь.
-А ты глазенки-то свои
не расщеперивай, Сань!
Ты куда это с утреца пораньше?
-Да заместо отца порыбачить.
-Ага.
-Спину у него прихватило.
Второй день лежит, с печи не встает.
-Ага.
-Завтра я тебя, Варька,
на лодке покатаю.
-Ой, гляньте на него!
Покатает он меня на лодке!
А я, может, кататься не захочу, а?
-А вот завтра и поглядим,
захочешь ты али нет.
-Из-под дверья,
Дон-дон-дон,
Звонко колотила.
Дружка поджидала,
Дружка поджидала...
Батя! Скоро ли в бане-то мыться
будем? А то я все в речке
да в речке, как цыганка чумазая хожу.
-А ты что чумазая, что не чумазая -
все равно точно цыганка.
На следующую субботу
баня готова будет.
Вот там и помоешься, и попаришься.
-Степ, а ты гляди
с крыши-то не свались!
Жуть как на крышу-то забрался,
глядеть на тебя страшно.
-А ты не гляди!
Не свалюсь, ежели не накаркаешь.
-А то и поглядеть на вас нельзя.
-Шла бы ты, Варвара,
не мешала б мужикам работать.
Поди вон матери в хлеву
почистить помоги.
Чего стоишь-то?
Варвара, оглохла, что ль?
-Чего, бать?
-"Чего-чего"! Матери ступай помоги!
-Сейчас!
-Давай бегом! Едрена коза, а!
А ты чего расселся? Стучи давай!
-На кой ты всю эту рухлядь
чистишь, а?
Выкидывать это все давно пора.
-Вот тебе лишь бы повыкидывать.
А ежели чего понадобится?
-Чего ж тут может понадобиться?
Разве кроватка вот та.
-А?
-Из наших детишек, кроме Алешки,
в ней никто спать и не пожелал.
-Не пожелал.
-А я ведь ее своими руками смастерил.
Нет, пожалуй, кроватку не дам.
-Вот и я про то ж. Каждая вещь
тут чем-то сердцу дорога.
Куды ж ты это все повыкидываешь?
Я, Макар, этот сарай
более всего в нашем доме люблю.
На душе мне тут покойно.
Ты знаешь чего? Ты мне полки
под потолок подвесь.
И крюк прямо вбей. Мясо буду
подвешивать, чтоб на зиму нам
вялено было.
-Сделаю, мать.
Куды это Варвара наша подевалась?
-Да куды-куды...
С Санькой Жуковым на речку
убегла - вот куды.
-Надо мне за Саньку
ее замуж отдать.
-Чего?
-"Чего-чего". Как посватает -
без разговоров, сразу отдам.
-Господь с тобой!
Куды замуж-то? Рано ей. Рано.
-Куды ж рано-то?
Она на Степку вон сегодня так
пялилась - меня стыдоба
до костей пробрала.
-Иди ж ты!
На Степку?
-То-то и оно, что на брата родного
словно на мужика какого пялилась.
Я едва глаза ее увидал - чуть
с крыши бани наземь не грохнулся.
Скороспелка она у нас.
Кровь ее, видать, шибко горячая.
Надо немедля замуж ее отдавать.
-Тады да.
Тады да.
-Ну вот на том и порешим,
мать, ясно?
-Порешили.


Серия 3

-"Уж у нас ли, кажется, вам,
странным, не житье, а вы все..."
А вы все ссоритесь да перекоряетесь!
А вы все ссоритесь да перекоряетесь!
Уж не... Уж не боитесь ли вы греха?
Нет, как-то иначе там.
"Уж вы ссоритесь да перекоряетесь".
А вы все... А вы все ссоритесь
и перекоряетесь!
Уж не боитесь ли вы греха?
Да, да. Да...
"Отчего же вам так..."
"Отчего же..." Нет.
СТУК В ДВЕРЬ
Я репетирую! Кого там принесло?
Леша!
Леша!
Леша!
Родной мой! Леша!
Ой...
-Познакомьтесь.
-Здрасте.
-Здравствуйте.
-Это Лиля, моя...
-Боже мой! Вот как?
А я уж думала, что брат у меня
только больных умеет резать.
Что вы стоите? Садитесь на диван.
-А мы с Алешей уже
несколько лет общаемся.
Только вот почему-то он меня
знакомить с вами не спешил.
Полагаю, он ждал, пока созреет его
решение. А решение его зрело
чрезвычайно долго. Я уже
потеряла всякую надежду.
-Решение...
Какое еще решение?
Ты никак надумал?..
-Жениться.
Свадьбу хочу в родной деревне
справить. Так что, Аленка, готовься
к встрече с родней.
-Нет-нет, я в деревню не поеду,
кого я там не видела.
А впрочем...
А впрочем, почему бы и нет.
Может быть, оно и пришло, это время.
-Вытирайте.
-Алеша!
Вы даже не представляете, каких
нечеловеческих усилий стоит
мне проходить мимо стен
операционной комнаты.
-Добрый день, Андрей Лаврентьевич.
-Бог с вами, Леша, какой день?
Уже вечер.
Вы что, весь день провели
в операционной и даже не заметили,
что наступил вечер? Вижу, устали.
-Да нет, что вы.
Это ли усталость?
-Не лукавьте, Алеша, я вижу,
вы устали.
Садитесь. Я по себе знаю.
Слушайте...
А можно я буду к вам приходить
в операционную?
Бесшумно ступая.
Не дыша.
В уголке стоять буду.
-Андрей Лаврентьевич, разумеется,
в любое время.
-Ну не могу, понимаете, не могу
я удержаться. Каждый день, когда вы
оперируете... Не представляете.
Я нет-нет да и несу свое бренное
тело к дверям операционной.
Понимаете? И как кот ученый тут хожу.
Туда-сюда, туда-сюда. Слушайте...
может быть, меня, как убийцу,
тянет на место преступления?
-Андрей Лаврентьевич, вы столько лет
провели у операционного стола -
вам теперь без хирургии
вроде как без кислорода.
-Ой, это точно.
-Ну вот.
-Не могу.
А теперь серьезно.
Вы, Алеша, уникальный хирург.
Правда.
Вы не представляете,
что вас ждет в медицине.
Каким хирургом еще
вам предстоит стать!
Как прославится ваше
доброе имя! Я не шучу.
Я не шучу.
Ну ладно.
Я больше вам ничего не скажу.
И забудьте то, что я вам сказал.
Итак, до завтра.
-Дяденька доктор, погодите!
Дяденька доктор, это ваше?
-Не то чтобы мое. Это некоей
Хромовой Зои Петровны.
Но рецепт выписал точно я. Правда,
лет шесть назад, еще на заре
моей медицинской практики.
-Дяденька доктор, Зоя Петровна -
моя тетя. Тогда вы ее от болезни
излечили. Она вам в ножки кланяется.
Весной она с лестницы свалилась.
Да так ушиблась, что теперь лежит
и помирает. И помрет, ежели вы
к ней не придете и не спасете ее,
бедняжку. Пойдемте к ней.
-Милый мой, куда же я пойду?
Ты прости, у меня сегодня крайне
тяжелый день был, я выдохся
на сегодня.
Кроме того, моя невеста...
Ну ладно, веди.
-Квартира в подвале. Дяденька доктор,
вы не пугайтесь, у нас света нет.
-Давай.
-Тетя моя, бедняжечка, вот с этих
самых ступенек и свалилась.
Глаза у нее плохо видят.
-Мне кажется, я здесь уже был.
-Так и я вам про то же. Были вы
у нее, давно только были.
Крепко держите, а то еще,
упаси боже, навернетесь.
А я тут каждую ступеньку
как родную знаю.
-Сколько тебе лет?
-Шесть лет мне скоро.
Только когда мой день рождения -
я не знаю.
Тетя говорит, скоро.
Мне только один раз на день рождения
подарок дарили.
Дедушка дарил пряники сахарные.
Только дедушка уже умер.
Пошли.
Проходите, тут уже светлее.
Только не споткнитесь, тут доски
лежат. Это моя тетя себе весной
на гроб припасла. Если помрет,
чтобы гроб ей сколотили.
Она про это все время думает. Она же
не помрет, правда? Вы же ее вылечите?
-Вы пришли!
Алексей Макарович!
Я же вас все эти годы вспоминала,
только найти никак не могла.
А на днях мне приснилась
наша старенькая Библия.
Я ее соседке Ирине Антоновне
на небольшой мешок картошки
два года назад поменяла.
Тимка ко мне Ирину Антоновну привел,
я и говорю: "Дайте мне срочно
мою Библию". Она мне ее принесла.
Открываю, а там рецепт ваш.
Господи, как я обрадовалась!
Читаю: "Морозов Алексей Макарович".
Я говорю Тимке: "Оббеги все больницы,
приведи мне этого доктора".
Вы же когда-то мне жизнь спасли.
-Я вас помню.
Что вас беспокоит?
-Беспокоят меня ноги.
В коленях не сгибаются.
Видать, как...
упала, так и переломала.
-Переломов нет. Обе ноги целы.
Судя по всему, у вас артрит.
Я сейчас напишу, чем его лечить.
-Ну вот, тетя Зоя, ты не помрешь.
-Тимофей!
Ты сейчас ведешь себя крайне
невоспитанно.
Отойди от доктора, сядь за стол
и съешь каши, которую тебе сварила
Ирина Антоновна.
-Кашу я съел еще вчера.
-Тогда съешь чего-нибудь другого.
Хлеба съешь.
-Хлеба нет.
И чего-нибудь другого тоже нет.
У нас вообще ничего нет, никакой еды.
-Так, я вам тут все написал.
Простите, я вынужден спешить.
Я зайду к вам завтра.
И еще.
Я Тимофея вашего с собой возьму.
На час. Если вы не против.
-Хорошо.
-До завтра.
-До завтра.
-Ваша рука теплая.
А куда вы меня ведете?
-К себе домой.
-А зачем?
-Чтобы накормить тебя и передать еды
для твоей тети.
-Мм!
-Ты, Тимофей, ведешь себя совсем
как взрослый, а нос у тебя
чумазый и сопливый.
-Имя Тимофей мне совсем не нравится.
Зовите меня Тимкой.
-Хорошо, договорились.
Держи, Тимка, платок.
Будешь им нос вытирать.
-Спасибо.
-Вот здесь...
Вот тебе, держи!
-Что у тебя там случилось?
-Я рисую.
У меня тут художество.
-Неужели? Непременно покажите нам
свое художество, Елена Макаровна.
-Покажу.
Только я за просмотр
буду деньги брать.
-Радость моя, ты у нас не артистка,
а коммерсант.
-Надо же, как на эту сучку похожа!
-Чем ты тут занимаешься?
-Да вот хотела эту картину
выкинуть к чертовой матери.
-Вот как.
Чем же она тебя так разгневала?
-А ты не понимаешь?
Еще скажи, что Дубасов это
не с Сусловой списал.
-Ты, сахарная... Ревнует
златовласка своего Пашу.
-Ревную.
КРИЧИТ
-Ой...
Батя!
Убивают они друг друга, бать!
-Останься тут!
Я вам сейчас!
Да где ж такое видано! Что ж вы,
два полудурка, вытворили?
Чтоб из-за бабы так друг друга
поизувечить! Да в войну врага так
не изувечивали!
А ну, пошел в дом! В дом!
Что расселся? В дом!
-Вот, держи, поешь.
Куриный суп.
Кажется, вкусный получился.
Хлеб тоже тебе.
А когда суп доешь, я тебе...
-Тимка, давай мы с тобой
кое о чем договоримся...
Давай ты к нам каждый вечер
кушать приходить будешь?
Договорились?
-Договорились.
-А я с тобой в субботу схожу
на представление в кукольный театр.
-Нет. Такого просто не может быть.
Дяденька, тетенька, вы,
наверное, ненастоящие.
У меня один раз было такое. Мне
мальчик во сне солдатика подарил.
А когда я проснулся... ни мальчика,
ни солдатика нету,
потому как были они ненастоящие.
Вы ведь тоже ненастоящие.
-Господи!
Меня Лиля зовут.
А дяденьку - Алеша.
Ты нас так и называй. Хорошо?
-Да.
-Ешь-ешь, не спеши.
-Да и потанцую!
-Догоняй!
-Погуляем.
-Матвеевна, ты чего не у Морозовых?
Вся деревня нынче у них гуляет.
-Так и я сейчас пойду.
Куды ж я денусь?
-Слыхала, сын у них - доктор
городской. Известный доктор,
людей режет.
-Алешка-то?
Ой, какой молодец-то!
-И невеста у него девка городская.
Нашим-то девкам не чета. Не лыком она
у него шита. Догоняй, Матвеевна.
Сейчас Протасовы за нами подтянутся.
-Бегу-бегу!
ЖЕНЩИНЫ ПОЮТ
-Есть такие люди, на которых даже
глядеть - сердце радуется,
оттого как люди эти - гордость наша,
колхоза нашего гордость.
Оставил ты родну деревню, Алексей,
по другому пути пошел, но путь твой
доблестный и славный. Ты теперь,
Алексей Макарович, в городе
большой человек, ты теперь людям
жизни спасаешь. И все мы, тут
собравшиеся, дружно гордимся, что наш
земляк таких высот достиг.
Тихо! Тихо!
И невесту ты себе выбрал
хорошую, правильную.
Да к тому же еще и красавицу!
Дорогие наши Алексей и Лилия!
Совет вам да любовь, детишек
побольше, чтоб заботились всегда
друг о дружке и жили в мире
и согласии всю вашу жизнь.
Дед Лукьян!
-Ну так... Горько!
ВСЕ: Горько! Горько!
-Горько!
-Горько!
-Горько!
Горько!
НАРОДНАЯ ПЕСНЯ
-Куды?
-А ты куда это?
-Аленка!
-Аленка, ты куды?
Ты куды, Аленка?
-Ты куды пошла?
-Вернись сейчас же!
-От девка, от зараза!
Зараза ведь!
-Дурной характер. За молодых!
-Хлеб берите.
-За счастье молодых!
-Вот дурной характер, а!
-За молодых!
-За молодых!
-Горько!
-На счастье!
-Где бьют - там и льют.
-Мой! Мой! Только мой!
Господи! Да что ж ты, словно заноза,
в сердце моем застрял!
-Ты зачем караулишь меня?
Ведь я живой мужик, не каменный я.
Змея ты, а не баба! Змея!
Уезжай отсюда, покуда
я с тобой беды не наделал.
-Да я ж от тебя сбежала.
Я же видеть его не могу!
Ты, ты, только ты!
Игнат!
-Дура ты, Аленка. Зачем я тебе?
-Я сидела на качели
И все думу думала.
То ли сеять, то ли жать,
То ли замуж убежать.
-А кто у нас второй
после председателя?
-Ой, понесло родимого
по степям! Понесло!
-Кто на всех колхозных собраниях
председателю наказ дает,
напутствие?
-Дед Лукьян, да ты, никак, о себе.
-А об ком еще, коль не о себе?
Ну-ка цыц все! Цыц!
Лукьян Потапыч говорить будет.
-Батя!
-Что "батя"? Что тебе завсегда "батя,
батя"? Твой батя в Лешкином роду
самый главный, самый старший
человек. Во! "Батя"!
Ляксей...
-Лилия.
-Лилия. Вот...
Мы с вашей бабкой 50 годков
уже вместе.
-О! Это кто же тебе энту
арихметику подсчитал?
-Замолкни, старая!
Ну так вот.
И ругамся мы с ней, и дружка
на дружку глядеть - ну просто тьфу!
-Ты подумай, а!
-Но вот срослись мы так...
будто чудо-юдо какое двухголовое.
Это я к чему клоню?
Чтобы вы были как голова да шея -
вот так!
А кто из вас голова, а кто шея -
это вам самим решать.
Я вам не указ.
-За голову, за шею пьем? За что?
-Уйди, бабка, уйди!
Ишо!
Чтобы мне правнуков
скорехонько состряпали!
Покуды я не помер.
-Батя, а можно я скажу?
-Етить твою!.. Ты никогда
за столом речей не толкала.
-Говори, говори, мам.
-Да?
-Говори, доча, говори.
-Я что сказать хотела?
Речей держать не умелая,
но сегодня скажу.
Для каждого из нас земля родная...
отчий берег, стало быть, -
один-единственный. На всю жизнь.
Как отец да мать.
И ежели ты покинул этот берег...
забывать его нельзя.
Оттого как предки тут твои жили.
Оттого как они тут схоронены.
Земля эта видала их слезы, радости.
Ты, Алешенька, вряд ли
еще сюды вернешься.
Но забывать берег этот нельзя.
Никогда нельзя.
Вот.
-Ты чего как на поминках?
-Вот тоску навела!
-За молодых!
-Сказала? Таперича садись!
-Ну дык это... Горько!
ВСЕ: Горько! Горько!
-Ну, старый!..
-Давай.
Мать!
-Дорогой мой!
-Я ведь старый человек.
-Алешка, помоги ты мне, Христа ради.
-Гуляем!
-Давай-давай!
-Смотри-ка!
-Ай да Варька! Поглядите,
как выплясывает!
Красота неписаная!
-Пора девку замуж выдавать!
-Макар, за нашего Бориса!
-Нужен ваш Борис нашей девке,
как гнедой кобыле свиной пятак!
-Аленка-то вон, еще на пару дней
останется с нами.
Уж не знаю, что ее тут,
в деревне, держит.
-Или кто.
-Ой, да ну тебя, Макар!
Ладно, что ж мы про Аленку-то? Когда
захочет повидать Алешку, повидает.
Рядом они.
Вот.
А мы...
Леша!
-Мам, мы к вам в конце лета приедем.
-Да, знаю, в конце.
-Ну чего ты плачешь?
-Ничего я не плачу.
-Все-все.
-Лиля, деточка...
Ты ж нам как дочь родная, семья мы.
Ты не гляди, что я баба простая,
деревенская, набожная, безграмотная.
Но я к тебе всей душой, всем сердцем.
-Спасибо, мама. Спасибо за все.
За Алешу.
-Леша, Леша!
-Мам, ну...
Ну все.
-Едва детки у вас появятся,
вы к нам сразу.
Мы с отцом в грязь лицом не ударим.
Своих четверых воспитали,
вырастили, а тут - внуки.
Леша!
-Мама!
-Леша!
-Ну мама!
-Все-все-все.
РЫДАЕТ
-Мам, ну что ты так душу рвешь?
-Леша!
-Мама!
-Все-все-все.
-Ну все, мама.
-Степа!
Вы если с Варей надумаете в город,
на учебу или на работу захотите...
-Лиля, как же так? Нас здесь
одних с отцом...
Леша, сынок... Ой...
-Ну мам, ну все.
-Все.
-Мать, кончай, паром отчалит.
-Все-все.
-Отпускай сына, отпускай.
-До свидания, Лиля.
-До свидания, Варя.
Знай, мы с Лешей вас всегда ждем.
-Угу.
-Дочка!
-Леша! Я знаю, мы не свидимся с тобой
больше. Я знаю, я чувствую.
-Мам...
-Мать, отпускай сына.
-Не свидимся, я знаю.
-Мама!
-Все, иди. Иди!
Иди, все.
-Пойдем, батя.
-Степа!
Лилька вас с Варькой-то
с панталыку сбила?
В бОшку-то себе забили?
Что, в город ехать удумали?
Слышь, что говорю?
-Да ничего мы не удумали, мам.
Жили в деревне и жить будем.
Что мы в этом городе не видали?
Успокойся ты.
-"Успокойся, успокойся".
А вот не спокойно сердце мое
уж который день.
Санька Жуков сегодня приходил,
покуда ты на поле был.
За тебя спрашивал.
-Что ему надо было?
-Бог его знает.
Поди, мириться приходил.
Хватит уж вам зыркать друг на друга.
Товарищами же были.
-Были.
Сплыли.
-Степан, хошь того или не хошь,
а Варьку все одно за Саньку Жукова
отдам, ежели он ее посватает.
И кончай сестру на привязи держать,
как собаку. Выросла она уже.
Хочет с парнями водится -
пущай водится.
-Пущай и водится.
-А ну-ка погоди, Степан. Степ!
Ты мне воды-то с речки притащи.
Пару ведер. А то Варьку
не дождешься. Вот девка!
Пошла белье на речку постирать,
до дыр, поди, застирала.
Ну все, все.
Слышь, чо говорю?
-Слышу.
-Характер!
ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Степ, уходи!
-Тебя мать потеряла уже!
-Отвернись или уйди, я из воды выйду.
-Да выходи, кто тебе мешает.
-Уйди, Степа!
Уйди!
Нет-нет, Степ! Да что мы
с тобой такое творим!
Нет, Степ! Пусти, Степа!
ХРАПИТ
-Дед!
Дед!
Лукьян!
Дед! Лукьян, да проснись же ты!
Проснись же ты! Проснись!
-Чаво?
-Сон дурной привиделся.
-Так гони его прочь и спи дале.
"Сон"!
Испужала мужа среди ночи.
-Лукьян! Лукьян! Лукьян!
-Чего?
-Помрет у нас кто...
-Евдокия!
-Ой...
-Ты чего языком своим метелишь?
-Ой не могу. Не могу, Лукьян,
душа моя рвется.
Ой, беда будет. Ой!
Ой, беда будет.
-Тьфу ты! Етить твою налево!
Что за народ такой дурной - бабы.
Пойду самовар заварю.
Чаю похлебам.
Евдокия...
Чаю похлебам?
-Похлебам. Похле...
-Похлебам.


Серия 4

-Зачем звала?
-Игнат...
-Зачем звала, спрашиваю.
-Видеть тебя хотела,
неужто непонятно?
Люблю я тебя, Игнат.
Я и рада бы тебя позабыть,
да не получается.
Уж столько лет прошло,
а все из головы ты не идешь.
Я и сохла по тебе, и ненавидела
тебя... А потом все равно любовь,
любовь накрывала.
Ну пожалей меня, пожалей!
Уедем со мной в город.
Уедем со мной. Я ж тебя любить стану,
как ни одна другая баба.
Ни одна другая баба тебя
так любить не будет.
-Послушай теперь, чего я тебе скажу.
Ты еще девкой малой была,
а мой глаз об тебя спотыкался.
А как созрела, так и вовсе глядеть
на тебя - только с желанием своим
мужским бороться. Но опоздала ты,
Алена, на свет родиться.
Ты еще малявкой была, а я уже
к Катерине подбивался.
А как ты мне сделку с часами
предлагала - так я и вовсе
всем сердцем Катерину-то любил.
Не скрою, нравишься ты мне.
Но ничего у нас с тобой не выйдет.
-Поцелуй меня, как тогда у дома!
Поцелуй, а!
-Да кончай, Алена! Да то, что
у дома-то было, позабудем, а!
Кабы не пьян был, да кабы Катерина
на сносях не была...
Подловила ты меня на моем
мужском желании. Подловила!
Не люблю я тебя. Никогда у нас
с тобой ничего не будет.
Убирайся отсюда и на глаза мне
больше не попадайся!
-Да пусть она сдохнет,
эта твоя Катерина!
Да пусть тебя изуродуют так,
чтоб глаза мои на тебя
никогда не глядели!
Ненавижу ее! Ненавижу тебя!
Ненавижу!
А-а-а!
Ненавижу!
ВЗДОХИ В САРАЕ
Батя! Мамка!
Батя, вставай!
-А? Что?
-Там, в сарае! Лежит, и там!..
Там такое в сарае!
-Чего?
-Там!
-Там!
-Что такое?
-Ну и чего ты там орала-то
будто очумелая?
Нет тут никого.
Кого ты тут увидала-то?
Ну чего молчишь-то!
Что ты нас с матерью-то посередь
ночи с постели-то сдернула, а?
-Кричала-то, будто пожар
у нас случился.
-Тьфу!
-Дочь... чего ж это ты, а?
На себя не похожа, с лица-то
вон вся ссушила, а?
Макар, глянь! Будто с креста-то
ее сняли. Ты чего, милая?
Ты чего?
-Тут...
Степка с Варькой согрешили.
-Чего?
-Чего они сделали?
Ты это... ты... по-людски-то
объяснить можешь?
Или нет? Или так и будешь нам
с матерью голову морочить?
-А как бы ты заговорил,
кабы такое увидал?
Да я чуть от ужаса не подохла,
когда их увидала.
-Да чего увидала-то? Чего?
-Степку с Варькой увидала! Брата
и сестрицу своих родимых увидала!
Вот тут, на ватнике твоем,
они лежали и любили друг друга
точно мужик с бабою!
-А-а-а!
-Ты чего несешь, полоумная!
-Это я-то полоумная?!
Я?!
Это дети ваши меньшие полоумные!
Видал бы ты, как тут Варька
под Степкой стонала, да как
он ее вдоль да поперек.
-Замолчи.
-Я-то, конечно, полоумная.
Я у тебя всю жизнь была полоумная.
А твоя любимица тут на радостях
перед братом ноги расщеперивала.
Да посмотри на ватник!
На ватник-то свой посмотри!
Видишь, пятна?
Так-то твоя любимица его
кровью своей пометила!
-Хватит!
Хватит!
-Макар!
Макар!
Макар, стой!
Постой!
Макар!
Макар!
Постой!
Макар! Я! Я во всем...
виновата! Макар!
Макар, я... притащила ее в дом!
Макар!
Не родная она нам. Чужая дочь.
Макар, слышь чего?
Макар!
Макар!
Постой! Я во всем виновата.
-Очухалась?
А то давай мужа пужать.
Помрет кто, помрет.
Ох намаялся я с тобой, Евдокия.
За всю свою тяжкую жизнь.
Чаю еще подлить?
-Не, полная еще.
-Девка нашему Лешке ладная досталась.
Я таких девок и не видал.
Прынцесса, а не девка.
Ты видала, как она кашу ест?
-А как?
-Ложкой - тюк-тюк, тюк-тюк.
Словно птичка.
Ложку в рот сунет и тут же
рот подтират.
Ентелигентная вся такая, н-да.
Батя у нее ахфицер был, да.
Я у нас в роду отродясь таких
ентелигентных не видал.
Вот народят они нам,
Евдокия, таких вот
ентелигентных правнуков.
А от них новый род пойдет, а там...
ДВЕРЬ СКРИПНУЛА
-Ах!
-Чего такое, Евдокия?
-У нас во дворе, кажись, кто-то.
-Ты в обморок грохнись,
ежели какой скрип у нас
во дворе услыхашь!
Мало ли чего там во дворе!
Может быть, ведро упало.
Или забор рассохся.
-Ой, окаянный!
-Да ну тебя, ну!
-Ой погоди!
-Чего?
-Погоди-погоди.
-Чего такое?
-Да не ходи. Поди, и впрямь забор.
Погоди, не ходи.
Бог с ним, с забором.
-Евдокия!
Эх, етить твою!
Варвара?!
-В руце Твоего превеликого
милосердия, о Боже мой,
я вручаю Тебе свое тело и душу,
чувства и глаголы моя,
советы и помышления моя,
дела моя и вся тела
и души моея движения,
вход и исход мой,
веру и жительство мое,
течение и кончину живота моего,
день и час издыхания моего,
и преставление мое, упокоение
души и тела моего, Господи!
Ты прости мя, Господи!
Ты прости мя, грешную!
Ты прости мя, неразумную!
Господи, я беду наделала!
Ты лишь детей защити моих, Господи!
Мужа защити, спаси и сохрани!
И помилуй их, Господи. А меня ты...
Ты накажи мя, Господи, за грех мой!
Самой страшной казнью накажи!
Я ото... умолчала от мужа, дура,
и от всех утаила. Ты прости лишь
меня, Господи!
Ты прости мя, Господи!
-Мать, как ты могла?
Столько лет от нас скрывала!
Ведь как отец ее любил!
Больше чем родную дочь любил.
Ты ж змею в наш дом
притащила, слышишь?
-Не надо.
-Ты ж змею на собственной
груди пригрела.
-Доча, ты не терзай душу мою, прошу.
Она у меня и без того
в клочья изорвана.
-Да от кого она рождена, то,
что нутро у нее такое гнилое,
что она брата моего
родного совратила!
Позор-то какой!
Я даже в страшном сне представить
себе такое не могла.
-Не надо.
-Это я вот так с Алешкой, да?
-Доча, не надо, не отталкивай меня!
-Господи, да что ж за день-то такой!
Да лучше б я вчера в город уехала!
Ты зачем ее в наш дом притащила?
Ты почему скрывала столько лет!
-Да кады он ее увидал,
он ей так обрадовался!
Так он ей обрадовался!
-Да кому - ей? Кому?
Он дочке родной обрадовался,
а не девке бог знает кем деланной!
Да кому слезы сейчас твои нужны!
Поздно рыдать, утрись!
Ты не змею в наш дом притащила,
ты беду в наш дом принесла.
-Ты прости меня.
Прости меня.
Вы все меня простите.
Простите меня.
Ты прости меня.
Ты прости меня.
Ты прости меня.
Вы все меня простите.
-Перестань, мама!
-Прости!
-Перестань! Ой, крестишь все нас...
-Простите.
-Все ты крестишь нас, себя все
крестишь, Богу своему молишься.
Такое сотворила! У Бога твоего
глаза на лоб повылезали,
когда он в сарай сегодня
к нам заглянул.
Иди лучше отца поищи,
больно страшный он убежал.
Кабы чего с собой не сотворил.
Слышь, мам?
Слышь чего говорю?
Мам!
Мама!
Мам!
Мам, ты где?
Мам!
СКРИП
Мам?
СКРИП
Мамочка!
БАБЫ ПОЮТ:
А те ангелы шли,
Да два Господнию,
За собою вели
Да душу грешную.
Мимо раю-то шли,
Да мимо светлого...
ПЛАКАЛЬЩИЦА ПРИЧИТАЕТ:
-Ой поглядите-ко!
Да гляньте-ко про её!
Да посмотрите-ко!
Моя родимаё!
За что соседушке,
Да прям в лицо вдовье,
Да я ж гадала,
Надо снарядилася.
Да снарядилася
Да в путь-дороженьку.
Да улететь хочет
Да за горы.
Дорожка за горы,
Да за высокиё.
Дорожка за леса,
Леса за темныё.
Да за болотьечко
Да отправляется.
-Ты б до дому шла.
Негоже тебе, брюхатой-то,
на покойницу глядеть.
-Степа-то где? Все они тут,
одного его у гроба не видать.
-Да куда-то запропастился,
Степка-то сгинул.
Еще в ту ночь, как мать померла.
-Где его лешак-то носит?
-Ох, Дарья-Дарья! Ой, Дашенька!
Ой, бабонька, что ж ты
над собой наделала!
Чего ж ты учудила-то!
-Да херувимы с её,
Херувимы с её...
-Она... Она когда малехонька была,
она все в корыте с водичкой
ножки свои мыла.
Мыла их, мыла, а потом в енту водичку
травку всяку разну кидала.
А как-то, как-то мне и говорит:
"Мама, ты, - говорит, - от деда
Ивана..." А у ней дед был,
Иван Фомич, родитель мой. И говорит:
"От деда Ивана сапоги-то мне дай.
Я в их в лес пойду".
-Евдокия, чего ты несешь!
Евдокия!
-Еще у нее веревочка такая была.
Она... она... она этой веревочкой
косы себе обвязывала. У ей
длинные косы-то такие были.
А потом... она той веревочкою
себя к дереву привязала.
-Ну все-все, тихо.
-И сидела там. До ночи сидела.
Покуда за ней дед Иван не пришел.
Он уж покойный был, а пришел.
Это значится - он за нею пришел!
Это значится - ее к себе забрать.
А она в его сапогах!
-Алеша, уведи бабушку, все.
-А-а-а!
-Все-все-все!
-Эй! Там же дочь моя, Даша!
Даша! Даша!
Пусти! Пусти меня!
Пусти! Даша!
-Тихо!
Пусти меня!
Пусти меня!
А-а-а!
-Все, все, все!
-Даша! Ой пусти ты! Пусти меня!
-Тихо!
Все!
-Пусти меня! Даша!
Даша! Даша! Доча моя!
Даша!
Даша!
Ой!
-Все! Встань! Тихо!
ТРАГИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Подходи покупай!
Картошка, моркошка!
Пожалуйста! Берем не стесняемся!
-Не сомневайся, сговоримся.
-Яблоки свежие!
-Пироги! Пироги с мясом!
Пироги! Баранки!
Подходите за пирожками!
Баранки, бублики! Подходите!
Свежие пироги! Подходите!
Три рубля. Подходите!
Женщина! Пироги свежие!
Чего ты повылуплялся-то, а?
Ну чего повылуплялся?
Третий день уж ходишь, зенки
свои на меня таращишь!
Ну-ка, поди-ка сюда!
Нравлюсь, что ли?
Тебя кабы отмыть, так
красавец будешь, ой-ей!
-Давай я тебе помогу чего. Кружку
молока мне за то нальешь.
-Жрать, что ль, охота?
-Охота.
-На, держи. Без твоей
помощи обойдусь.
-Отец, покупай курочку.
-Почем курица?
-Два рубля всего лишь.
-Два рубля!
-Давай выбирать. Если эта
не нравится, другую покажу.
-Покажи беленькую.
-Смотри, какая наваристая, жирная!
-Два рубля - дороговато.
Копеек десять уступишь?
-Пять уступлю.
-Ну не знаю.
-Отец, от сердца отрываю.
-Ну хорошо. Ладно, я понял.
Хорошо. Беру.
-Все.
-Украли!
Кошелек украли!
Только что в кармане был!
-Милиция!
-Только что в кармане был!
-Нету у меня. Чего вам надо,
граждане милиционеры?
Нету у меня ничего,
гражданин начальник!
На, смотри, нет!
-Он в кепке вокруг меня крутился.
-Полгорода в кепках!
Нету у меня!
-Да что ж это такое!
Средь бела дня! Да как же так!
Зачем вы его отпускаете?
-Батя, я тебе каши наварила,
какую ты любишь.
Тебе хлеба надо?
-Уйди.
-Бать, я бы в город к Алешке уехала,
чтоб тебе глаза не мозолить.
Но как я хозяйство-то оставлю? Тебе
ведь и покушать приготовить надо,
и постирать надо.
-Уйди!
-Тук-тук-тук! Дома молодая
хозяюшка, аль нет?
Ну... Ну горлица ты моя!
Ты деда чаем напоишь?
-Там батя дома.
-Макар... Макар!
-Здравствуй, дед Лукьян.
-Здорово.
-Как там баба Дуня?
-Совсем бабка плохая.
Памяти и разума совсем лишилась.
Каждый вечер с Дашкой разговариват.
Платок наденет, разуется,
босая подле печки сядет,
на печку глядит и говорит,
говорит, говорит...
Ой, такое несет!
У меня от ее бредней кровь
в жилах стынет.
-Вчера с мужиками говорил,
крест хороший на могилу сделают.
-Это хорошо.
-Деда, сухари твои любимые.
Батя, тебе сахару надо?
Ты вприкуску будешь?
-После сорока дней крест поставим.
-От Степана вестей нет?
-Нету.
-Ты Варьку-то не гноби.
Загнобишь девку, сотворит беду
какую с собой, на мать-то глядючи.
-Не мать она ей!
-Не сметь такое говорить!
Мать!
Та, которая с пеленок нянчилась
да воспитала!
А ты ей отец! А она тоби дочь!
И ежели у тебя какие другие мнения,
то не смей их мне выражать!
Варька для меня была внучкой,
внучкой и останется!
И гнобить я ее никому не позволю!
Варвара! Собирайся, со мной пойдешь,
бабу Дуню проведашь.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Фарту и масти!
-Фарту и масти!
-Чего надо?
Я чего-то тебя не понял, фраер.
Тебе кто к нам
приглашение выписывал?
-Мама моя родная, курва огородная!
Так то же тот самый лопатник!
Где его взял, духарик?
-Ты наземь его кинул, я поднял.
-Зашухерили на базаре?
-Ну!
Легавые шманали. С какой такой
надобности ты мне сюда его приволок?
Чего себе-то не оставил?
-Ну нажрусь я до пуза на эти деньги,
костюм себе вот такой куплю,
дальше чего?.. Работа нужна.
-Воровал когда-нибудь?
-Так, в детстве бывало.
-А ежели он поц? Тухлый он,
фраерок этот.
-Варежку захлопни и не гони
от меня пустое!
С деревни я родной сбежал.
Вернуться туда не могу.
В городе у меня тут брат с сестрой,
но я скорее подохну,
чем за помощью к ним обращусь.
-С какой деревни?
-Со Старой Шайтанки я.
-А я из Фрянова!
-С Фрянова?
Так мы соседи с тобой?
-Садись, корешок, садись.
-А ежели он поц?
-А ежели он поц, разменяешь меня
на базаре за семь копеек. Давай,
кишку набей, а уж опосля мы с тобой
о делах базарить будем.
-Вот конек хвостом махнул,
В те котлы мордой макнул,
На Ивана дважды прыснул,
Громким посвистом присвистнул,
На конька Иван взглянул
И в котел тот час нырнул.
-Ахнули просто! А какая красивая
там была царевна!
Иван на ней женился.
А братья у него какие ленивые!
-Дядя Леша! Дядя Леша!
Там такое показывали! Такое!
Там конек у Ивана был,
он всегда спасал Ивана.
-Понравилось?
-А Иван на царевне женился.
-Здравствуй, Алеша. Я до последнего
надеялась, что ты придешь.
-Прости, было две
внеплановых операции.
Лиля...
-Так, что-то случилось,
доктор Морозов?
-Ты всегда чувствуешь.
-Да. Потому что в такие минуты
ты всегда по-особенному
произносишь мое имя.
Что стряслось?
-А мне тоже можно спрашивать,
что стряслось? Ежели нельзя, так
я могу сбегать булочек в бакалейном
нам купить.
-Хитрый какой! Булочек в бакалейном!
На, держи.
Только давай быстренько. Мы тебя
будем дожидаться на углу больницы.
-Я быстренько! Я очень быстренько!
-Бельский мне сегодня предложил...
-Леша, любишь ты паузу выдержать.
Хорошо, я продолжу вместо тебя.
Возглавить вместо него больницу?
-Лиля!
-Да?
-А ты откуда знаешь?
-Леша!
Я знала это, когда я увидела
тебя в первый раз.
Поздравляю тебя, мой любимый
доктор Морозов.
-Ну подожди, еще рано.
Он только предложил,
а решение принимать не ему.
Они должны как-то посоветоваться.
-Все решится, Леша.
Ты будешь возглавлять больницу.
КРИКИ ДЕТВОРЫ, ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Здрасте, теть Матрен!
-Здорово, Варюха!
Как там у вас дела с батей?
Коль подмога какая затребуется,
так ты скажи, завсегда подсобим.
-Спасибо, тетя Матрен.
Справляемся пока.
-А ну-ну.
Здрасте.
-Здрасте.
-Здравствуй, Варь.
-Здравствуй, Сань.
-Ты все стороной меня обходишь.
Пойдем завтра погуляем?
А в воскресенье у матери моей
именины, так ты приходи.
-Здрасте.
-Здравствуй, Варенька.
Здравствуй, Санька.
-Здрасте.
Мать стол большой накроет,
гостей с полдеревни соберет.
Ты приходи.
Тебе в люди выходить надо.
Можно уже тебе немного
поразвлечься-то.
Времени сколько минуло уже!
-Да не могу я, Сань. Бате рубашки
починить надо будет,
да и в сарае я как-то
прибраться хотела.
-Ну а погулять? Пойдешь
со мной погулять?
Я ведь руки сейчас распускать
не посмею. Я ведь подожду,
покуда ты в себя придешь.
Погуляем завтра?
-Не могу я.
Нет, Саня. Пусти ты меня.
Сказала же, нет.
Председателя видала. Сказал,
в понедельник собрание колхозное
будет, велел, чтоб мы с тобой
вместе приходили.
Слышь меня, бать?
Так и сказал: "Вместе".
-Один пойду.
Ты на кой кофту эту нацепила?
-Мамина кофта-то.
Моя поистрепалась совсем,
вот я эту достала да и надела.
-Не смей брать ее вещи.
-Батя...
-Какой я тебе батя?
Какой я на хрен тебе батя!
Был я тебе батей, покуда ты
жену мою в могилу не упекла!
-Варь, погоди! Я вот тут
к отцу твоему зайти хотел.
Варь! Остановись!
Варь, выходи за меня замуж.
-Нет.
-Варь, я ж тебя...
-Нет, Санечка.
Нельзя мне теперь замуж.
-Чего ж нельзя-то?
Варь, отчего нельзя? Варя!


Серия 5

-Витька! Виктор Афанасьевич!
Ну надо же, какая встреча-то!
-Мы знакомы?
-Ой, да ты такой Витя, как я Маня.
Прости, мужик, обознался.
ТАНГО
Мне карманы скинуть надо.
Колюню мусора час назад замели.
-Колюня... Он гопник, а не жульман.
РАДОСТНО СМЕЕТСЯ
-Мама моя рОдная, курва огородная!
Ты скольких обчистил-то?
-Четверых. Еще одного на улице.
Сейчас посижу похаваю
и еще пройдусь.
-Водку будешь?
Фартовый ты, Хромой.
Хочу за тебя выпить.
-Хромой!
-Глянь-ка! Люда тебе помазала.
Помазанник ты теперь божий.
-Будет фаловать тебя теперь,
Хромой, тетя Люда.
-Та, красивая?
Кто такая?
-Ты сбрендил?
Вдова Аркаши Короля, директор рынка.
Огонь, а не баба.
Все наши жульманы,
которые фраеров на рынке чистят,
тете Люде мзду на блюде
подносят.
На прошлой неделе с Ялты
возвернулась.
Король ей там дом большой отвалил.
Рядом с ней профессор сидит,
самый крупный в городе маравихер.
Карп, насыпай.
Карту в масть.
-Иннокентий Михайлович,
приветствую вас!
-Здравствуй, Яша.
-Я уже все приготовил, можете
не беспокоиться. Давайте, снимайте
пальто, я его здесь аккуратненько
повешу. Фотокарточки вашей
драгоценной супруги готовы
и уже лежат в конверте.
Да, Павел Аркадьевич вас дожидается,
все как положено. Да, можете здесь
причесаться. Прошу вас.
Павел Аркадьевич разглядывал
фотокарточки вашей супруги.
Чудесные, говорит, фотокарточки.
Давно, говорит, таких чудесных
не видел. И особенно, говорит...
...одна из них редкой,
говорит, красоты.
Улыбочку.
Вам, молодцу, улыбочка к лицу!
-Яша!
-Сейчас я вас запечатлею,
но с вас за это улыбочка.
Раз, два, три.
Прошу вас.
-Иннокентий Михайлович!
-Павел Аркадьевич, дорогой!
Заждался. Присаживайся.
Сейчас удивлять тебя буду.
Спасибо.
Кеша, главное - не ослепни.
18-й век, Англия. Ввезено
в Россию английским атташе,
продано русскому контр-адмиралу.
У него же изъято.
Вот, тот самый, про который
я тебе рассказывал.
-О боже...
-Берешь?
-Да, да, конечно.
Ну... о цене мы с тобой
уже договорились.
-Нет, Кеша, в этот раз чуток дороже
будет. У меня люди пока это добро
из Москвы доставляли, очень сильно
пострадали. К тому же у меня
еще два покупателя на это имеются.
Ждут не дождутся.
-Паша!
-Ну что?
-Ну Паша!
-Кеша...
-Ты меня без ножа режешь!
-Ну вот как с тобой договариваться?
Хорошо. Хорошо.
Цену я тебе оставлю прежнюю.
Только...
об одной услуге очень попрошу.
Окажешь мне услугу,
Иннокентий Михайлович?
-Это смотря какая услуга, Паша.
-Яшка!
-Да?
-Готовь коньяк -
будем сделку обмывать.
-Чудесно.
-Куды ж ты подевался?
Дурень ты старый...
Тама... нету его.
Куды ж ты... запропастился?
-Баб... баба Дуня, пойдем в дом.
Пойдем в дом, баба Дуня.
Я прошу тебя.
-Мне ж сыскать его надо. Я, почитай,
с лета его ищу-ищу... ищу-ищу...
Так нету.
Куды ж ты запропастился-то?
Пропал. Пропал твой дед пропадом.
Ой пропал.
-Пойдем.
-Я давеча вон в сельпо ходила,
там его искала.
Искала-искала - нету.
-Дуня, померзнешь на морозе.
Померзнешь.
Ступай в дом. Ступай.
-А ну-ка, цыц, Васька!
Ты мне не указчик. Вон давай
в поле ступай, работай там, землю
паши. А то оставишь своих ребятенков
голодом помирать. У тебя уже один
ребятенок помер - мало тебе, да?
Иди с глаз!
-Возле печки тепло. Я тебе чаю
заварю. Похлебаешь чаю, Дуня.
Ступай в дом, Дуня. Ступай.
-И тута его нет. Нет. Ну нету.
Где ж... где ж он?
Куды ж?.. Куды ж?..
Варька... Варька...
Он же без валенок убег!
-Баба Дуня, вставай.
-Померзнет! Померзнет!
Лукьян!
Лукьян! А ну, подь сюды!
А то ведь я тебя более
в дом не пущу!
Пропадай тогда пропадом!
-Пойдем.
Пойдем, баба Дуня. Пойдем.
Баба Дуня, а пойдем его где-нибудь
в доме поглядим? Может, он в доме
где спрятался. Баба Дуня, пойдем?
-В доме?
-Ага.
-А и впрямь он там, Варька!
Пошагали. Пошагали, Варька.
-Пойдем посмотрим.
-Вот дурень старый!
Ты чего ж, удумал в прятки играть?
-Етить твою...
Дуняша...
Дуня...
-О господи! Радость моя!
-Да какая радость?!
-Господи, зачем я тебе это сейчас
сказал...
-Можно подумать, если бы ты мне
сказал это в другой раз,
я бы обрадовалась и захлебнулась бы
от счастья!
-Ну послушай, послушай, я не могу
сейчас вышвырнуть ее из театра.
У меня нет замены.
Кто будет играть все ее роли?
-Ты идиот? Я буду играть вместо нее.
-Лена, ну как? Лена! Ты не сможешь.
Пока. Пока не сможешь.
-Паша, я смогу.
А еще я смогу уйти от тебя,
если ты этого не сделаешь.
-Это условие?
-Да, это условие.
-Подожди.
Останься.
Завтра же ее не будет в театре.
Ты будешь введена на все ее роли.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Это на вечерний стоят, да?
Простите!
-Да, на сегодня. 19 часов.
-А что гражданин этот без очереди
лезет? Товарищ, вам не стыдно
без очереди-то?
Нет, ты посмотри!
-Вы мне, что ли?!
-Женщина с детьми в очереди стоит.
-Да я же целый час стою!
Я занимал, когда вас еще в помине
не было! Вон я в начале очереди
спросил: "Кто на Орлову последний?"
Ты иди отсюда, шпана!
-Из зала уходи,
конца кина не дожидайся.
Усек?
-Усек.
Это... Кино досмотреть жутко хочется.
-Гляди, чтобы хотелка не отсохла.
Я жду тебя на Первомайке,
в подворотне. Вечером вокзал.
Иди, Хромой.
КИНО:
-Товарищ Бывалов, это наш артист.
-Не говорите глупостей! Это
не ваш артист, а мой водовоз.
-Что же, вы не допускаете,
что водовоз может быть артистом?
-Может быть, чужой водовоз
может быть артистом.
Чтобы мой водовоз был артистом -
этого я действительно
не допускаю.
-Вот честное благородное слово,
я артист. Вот у Филиппа Ивановича
спросите. Он официант - он врать
не будет.
-Мы все артисты без отрыва
от производства.
-Товарищ милиционер, прекратите это
безобразие. Выведите их с парохода.
-Товарищ Бывалов, я тоже артист.
-Поймите, наконец, товарищ Бывалов,
что...
-Прошу простить, гражданин,
выйти требуется.
-Гражданин, пригнитесь,
вы мне экран загораживаете.
-Будешь хайло тут разевать -
с места не сдвинусь, понял?
-Хам.
-Ну и как он выглядел?
-Я вам объясняю: такой, ну...
Так вон! Вон он!
-Стоять!
-Он мой кошелек украл!
Ну что, попался, ворюга?!
-Это ваш кошелек?
-Это не мой кошелек!
Он ко мне пристроился...
-Филимонов!
-Людмила Семеновна...
-Ты теперь у кинотеатра порядок
наводишь? Ко мне совсем
не заглядываешь?
Пусти-ка этого паренька.
-Свободен.
-То есть как это - свободен?
Как это - свободен?!
-Ну нет у него вашего кошелька.
Пройдемте.
-А где мой кошелек?
-В участке разберемся.
ЛИРИЧНАЯ МУЗЫКА
-Поехали!
-Ты уж очень безжалостна с ним.
-Ах, маман, да какое же терпение
его слушать? Какие он только
экономические законы выдумал!
Кому они нужны? Для нас с вами,
я надеюсь, существуют другие законы.
Законы света и приличий. Если все
носят такие платья, так и я
умри, а надевай. Тут некогда думать
о законах. Надо ехать в магазин
и взять. Нет, маман, он сумасшедший.
-А мне кажется, он просто...
он просто оригинальничает. Так...
-Ольга... Ольга Антоновна, не так.
Смотрите, я скажу: "Он сумасшедший".
-Да.
-А вы после этого отпряньте
и только после этого реплику скажите.
Григорий Николаевич,
правильно же говорю?
-Тамара Ильинична, вы сегодня
в ударе. Определенно в ударе.
Просто блистаете своим талантом.
Очень, очень точное попадание в роль,
Тамара Ильинична. Очень.
Очень верное прочтение, я бы сказал.
-Бросьте, Григорий Николаевич.
Бросьте.
-Тамара Ильинична, вы мне нужны.
-Павел Аркадьевич, дорогой,
я же репетирую.
-Прерви репетицию.
Ты мне немедленно нужна.
-Собственно говоря, об этом можно
прямо тут ей сообщить.
-Тамара, ты уволена.
Пойди к Замятину, он тебя рассчитает.
-Паша, так а... я...
Кто же вместо меня-то?
-Я.
Я буду.
Еще вопросы имеются?
-Мне кажется, это...
какое-то недоразумение.
-Я повторяю. Ты уволена.
-Тамара Ильинична, если у вас
совсем не будет никакой работы,
то мы, конечно, возьмем вас
в этот спектакль.
Но только на роль моей маман.
-Дрянь.
Дешевка деревенская.
-Пошла отсюда, сука старая!
-Дрянь.
-Григорий Николаевич, давайте
репетировать. Роль я уже
давно выучила.
-Тетя Рая!
Тетя Рая!
Тетя Рая, я к вам! У нас бабка Дуня
совсем что-то плоха стала.
Ты бы ее поглядела, а?
-Да не до бабы Дуни, Варюха!
Катерина Акимова рожает.
Снегу за ночь намело -
до больницы не доедем.
Сама роды принимать буду.
-Потом, Варька!
Катька с ночи разродиться не может.
Одурела от боли.
КРИЧИТ
-Катя... Кать!
-Уходи, Игнат! Уходи, я тебе говорю!
Еще мужиков здесь не хватало!
Натаха, горячей воды!
-Тетя Рая, я тазик уже заготовила.
Все как положено заготовила.
И простынку чистенькую, и водичку,
чтобы младенчика обмыть,
и рубаху новенькую для роженицы.
-Шел бы ты, Игнат, подальше от этой
комнаты! Еще бабские концерты
здесь слушать, а!
-Катя...
-Первенец завсегда сердце тревожит.
А со вторым легче.
Да не трясись ты! Она тебе
еще столько детишек нарожает...
Крестить замучаешься!
-Катюнь...
-Все, иди.
-Катя!
-Иди отсюда! Уйди, я тебе говорю!
Закрой. Давай!
Так, девка. Девка, соберись.
Силы тебе понадобятся.
Дышать будешь по моей указке.
Вдохнула!
КРИК МЛАДЕНЦА
Ну вот. Вот и хорошо. Вот так.
Вот и умница. Ты посмотри,
как она быстренько, а!
Какую доченьку она на волю выпустила!
Натаха, давай полотенце.
Наталья... Живо полотенце, говорю!
Ты чо, оглохла или чо?!
КРИЧИТ
-Кто такая?
-Суслова Тамара.
Мне назначено.
Я могу документы показать. Сейчас.
-Знаю.
Проходи по коридору.
МУЗЫКАЛЬНАЯ ШКАТУЛКА
-Здравствуй, Тома.
-Здравствуйте.
-Присядь. У меня немного времени.
Ну, расскажи, что у тебя произошло.
Иди погуляй.
-Людмила Семеновна, я к вам
за помощью ни разу не обращалась.
Вы, когда я на рынке платочками
торговала, говорили:
"Обращайся, если что". Так вот,
пришел тот день, Людмила Семеновна.
Дело в том, что...
Господи, как она меня унизила...
Об меня ноги вытерла. Как мокрицу...
Людмила Семеновна! Господи!
Я вам ноги всю жизнь целовать буду.
Как она меня унизила!
Как она меня растоптала!
-Успокойся. Дорогая, успокойся.
Утри слезы. Спокойно расскажи,
что у тебя стряслось.
ВСКРИКНУЛА
-Слышь, а цыпа-то при марафете была.
-Обшмонай.
-Ты обшмонай.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Мать честная! Живая, нет?
Сюда ее, сюда!
Ой!
Что случилось-то?
Да у вас руки-то все в кровище!
Клавдия Ивановна, быстрей
за Алексей Макаровичем! Быстрей!
-Алексей Макарыч!
-Давно пырнули-то?
-Алексей Макарыч!
Там женщину за... зарезанную
принесли.
-Степа...
-Аленка...
Спаси ее.
-Эй, погоди!
Срочно, Алексей Макарович.
-Каталку, быстро!
-В дом поди!
-Батя... Куры яичек снесли,
я уж и не думала...
что у нас зимой яйца-то появятся.
Я тебе утром сварю покушать.
-Сядь.
Санька тебя посватал.
Отдаю тебя за него.
На следующей неделе свадьбу
сыграете по-тихому, без гульбы.
-Бать...
-Будет как я сказал!
-Варюх... Ну ты чего?
-Не люблю я тебя, Сань.
Никого теперь другого
полюбить не смогу.
Проклянешь ты меня.
-Так вот я вам и говорю. Доктор наш,
Алексей Макарович, окликнул парня
того по имени. А парень,
значит, остановился, а потом
Алексей Макарычу говорит:
"Спасай ее". И ушел.
-Угу.
Выходит, что доктор ваш и тот
парень, который женщину принес,
знают друг друга, так?
-Получается, что так.
Только об этом Алексея Макарыча
спрашивать надо.
-Это понятно. А как имя того парня?
Как ваш доктор его называл?
Имя-то какое?
-Что с ней?
Ну! Что с ней?!
-Гражданин, не кричите, здесь
больничное заведение. Вы кем
приходитесь потерпевшей?
-Да какая разница! Муж я ей, муж!
Павел Аркадьевич Бабахин.
Что с ней?!
-Павел Аркадьевич, вашу жену
оперируют. Вот там присядьте
и успокойтесь.
-Мне нужен главный врач больницы.
Где главный врач?! Немедленно!
-Он сейчас оперирует вашу жену.
Успокойся, поостынь.
А доктор наш такой, с того света
человека вернуть может.
Вот.
-Пока ее оперируют,
без толку суетиться.
Посидите, посидите.
Ну так как имя того парня?
-Имя... Позабыла я имя,
гражданин начальник.
Ей-богу, не припомню.
Может, Семен? А может, Василий...
-Витя, проводи гражданок.
А я еще с гражданином побеседую.
Павел Аркадьевич, как думаете, кто
мог быть заинтересован в убийстве
вашей жены?
-В убийстве?
-В убийстве.
-Алену хотели убить?
-А как иначе?
Ей нанесли удар ножом, повредили
жизненно важные органы.
Конечно, убить!
Доктора! Немедленно доктора!
Гражданину плохо!
-Все, оканалась цыпа. Я пером
ее маранул, как и положено.
Хромой обшмонать ее решил.
Цыпа-то при марафете была.
Я на шухере дожидаюсь и вдруг
гляжу, как Хромой цыпу на руки
хватает. Не, а какого он ее
хватает, нас того и гляди мусора
заметут! Я мухой сплетовал оттудова,
а куда Хромой - я не знаю.
-А вон, нарисовался твой Хромой.
-Мама моя рОдная, курва огородная!
Явление Христа народу.
-Слышь! Ты клифт бы снял
и харю помыл!
Э, это чо за выкрутасы!
-Молись, чтоб жива осталась.
Умрет - я тебе перо в горло засажу.
-Ты чо, Хромой, так вскипежнулся? Ты
какого на Колюню так взъерепенился?
Надавал вон ему по бубну.
Цыпа та профура, что ли, твоя?
-Сестра она моя.
-Мама моя рОдная,
курва огородная!
Во номерочек отмочили.
-Ну то, что она твоя сестра,
у нее на лбу зеленкой не написано.
Сестру твою Людмила велела усмирить.
-Э! Эй!
-Сиди.
-Тихо, тихо!
Пусть побазарит с Людой.
-По твоей указке сестру мою
сегодня едва не порешили.
Гадина ты!
Руки оторву, падла!
-Не трогай его, Евгений.
Оставьте нас.
Идите и подождите меня в машине.
-Людмила Семеновна...
я не могу оставить вас
с этим психопатом.
Смотрите, какое у него лицо,
какие руки!
-Виктор Борисович,
я два раза не повторяю.
Ты пьян. Твои слова сейчас
не имеют никакого значения.
Тебя как зовут?
-Степкой родные звали.
Кореша Хромым зовут.
Тебе какое более по вкусу?
-Ни то и ни другое. Я придумаю
тебе что-нибудь подходящее,
а пока останешься Степаном.
Ну что, значит, артистка -
сестра твоя?
-Сестра. Я убью тебя.
-Хорошо.
Убей меня прямо сейчас.
-Я убью тебя потом.
-Хорошо, убьешь меня, когда захочешь.
-Красивая ты, гадюка.
Ослепнуть от тебя можно.
-Ты мне тоже понравился. Когда будешь
трезв и чист, мы с тобой потанцуем,
Степан. Очень хочется мне
с тобой потанцевать.
Мой адрес.
Заходи.
Когда надумаешь меня убивать.
-Заканчивайте.
После - в палату и поставьте
сразу капельницу.
-Хорошо.
-Я подойду к ней чуть позже.
-Угу.
-Алексей Макарыч Морозов?
Сивцев Михаил Васильевич, младший
следователь уголовного розыска.
-Чем могу быть полезен?
-У меня к вам имеется
пара вопросиков.
Может, присядем?
-Если у вас пара вопросиков,
я готов ответить на них прямо здесь.
-Да?
-Простите, Михаил Васильевич,
я после операции немного устал.
-Ну ничего. Здесь так здесь.
Алексей Макарыч, к вам сегодня в
больницу поступила женщина с ножевым
ранением. Она вам знакома?
-Разумеется, знакома. Эта женщина -
моя сестра.
-Сестра?
А парень?
-Парень?
-Угу. Ну, который привез вашу сестру.
-Нет, с парнем я не знаком.
-Да?
А санитарка Демьянова сообщила нам,
что вы называли его по имени.
-Санитарка Демьянова может сообщать
вам все что угодно, я не знаком
с этим парнем и не называл его
по имени. Извините, я ничем не могу
вам помочь. Если у вас ко мне больше
нет вопросов, разрешите мне
откланяться. Простите,
меня ожидают пациенты.
-И чего они не по-людски так, Лукьян
Потапыч? Свадьбу - ее всей деревней
гулять положено. Дождались бы весны.
-Ну так Макар поспешал дочку из дому
спровадить. После Дашиной смерти
никак мужик не оклемается.
И Варвара будто неживая.
Где уж тут гульбу гулять...
А что весны не дожидаются,
так это и хорошо, Григорий Ильич.
Небось Варвара с мужем послаще
заживет, нежели с хмурым
отцом-бобылем.
У нее от него душа только стынет.
Макар нонче как на лес
взглянет, так лес вянет.
-Как Евдокия Егоровна?
-Да как...
Ума последнего лишилась. Все на печке
лежит, с Дарьей все беседы беседует.
Лежит - оно и ладно. Боже упаси,
с печки подымется.
Ересь какая в умалишенную башку
ударит - такое светопреставление
начнется, хоть святых
штабелями из избы выноси.
-Помощь вам какая требуется?
-А какая помощь, Григорий Ильич?
А нонче одна помощь, одна у нас нонче
помощница - баба белая с косой.
Смерть нам нонче помощница.
Вот ее помощи теперича дожидаемся.
-Лукьян Потапыч, ты это прекрати -
о смерти. Рано тебе.
-Етить твою! Григорий Ильич,
это мне-то рано?
Она, дура, молодых не жалеет.
От смерти под камнем не укроешься.
Коли придет, и на печи найдет.
О, погляди на Игната.
Игнат!
-Игнат!
-Ты куды дите в мороз поволок?
-Григорий Ильич, мне дочку в город
нужно. Заболела моя кроха.
-Ну так отвезем, конечно.
Лукьян Потапыч, я позже зайду,
молодых поздравлю. Игната в город
отправлю - и сразу к вам.
-Жениться тебе надо, Игнат.
Твоему дитю мамка требуется.
Не дело это - мужику, точно бабе,
с дитем нянчиться.
СТОНЫ
БРЕДИТ: Игнат...
-Что? Что?.. Всё хорошо будет.
-Игнат... Игнат...
-Какой Игнат?
-Прости меня, Игнат, прости меня!
-Ты моя сильная девочка,
все будет хорошо.
Тихо, тихо, моя родная.
-Катерина... Катерина где?
-Какая Катерина?
Какая Катерина, девочка моя?
Ну скажи, ну скажи...
Тут я, Катерина, тут. Тут.
-Катерина, прости меня.
Прости меня, Игнат.
-Все, все, простил.
Игнат тебя простил, и Катерина
тебя простила. Я тут, я тут.
Я никогда тебя не оставлю, слышишь?
Я всегда буду рядом с тобой.
Моя девочка...
СТОНЕТ
Все, все.
-Я умру, я умру.
-Нет, господи, нет!
-Павел Аркадьевич,
вам нужно отдохнуть.
Идите в мой кабинет. У нее жар, она
бредит, мы сейчас поставим ей укол.
Павел Аркадьевич, вам нужно поспать.
Вы три ночи без сна.
-Алеша, Алеша, я ведь люблю ее.
Слышите?
Я люблю ее, Алексей.
Я ведь хочу жениться на ней.
Я хочу, чтобы она стала моей женой.
Мне нужно оформить развод,
у меня жена в Тамбове.
Я ей никогда про это не говорил.
Я ведь отказывался, я не хотел.
Я только сейчас понял, как я ее
люблю. Никого на свете я не любил
так, как ее. Алексей, я должен
на ней жениться.
Мне надо успеть. Она может умереть!
-Она не умрет.
Павел Аркадьевич, возьмите
себя в руки. Идите в мой кабинет
и обязательно поспите.
Возьмите себя в руки.
-Нет.
-Ей сейчас необходима ваша вера
и ваша сила.
-Да.
-Все, пойдемте.
-У ручья, у ручья текучего,
У ручья, ручья текучего,
У колодезя студеного,
У колодезя студеного,
Там всадник вел коней поить.
Там всадник вел коней поить.
Там Варвара воду черпала.
Там Варвара воду черпала.
Почерпнула да и поставила.
Почерпнула да и поставила.
С душой с Санькой погутарила.
С душой с Санькой погутарила.
-Етить твою!
-Ты чего?
-Ты чего, Матрена,
грусть-тоску нагоняшь?
И так не свадьба, а поминки.
Я вот что скажу вам, молодые.
Бок о бок жизнь прожить -
не лапти сплесть.
Вы дружка за дружкой
со вниманием ходите.
Я те, Санька, Варьку от самого
корня души своей отрываю.
Да... Потому как Варвара -
любимица моя.
И тебе напутствую любить ее.
Да!
Вот. И это... Ну так...
-Чего?
-Чего?
-Горько, что ли!
ВСЕ: Горько! Горько!
-Горько!
-Пойду я.
Погуляли - и довольно.
-Да чего ты, Макар?
Да что и впрямь у нас
за свадьба такая?
Дарья небось с небес глядит
на Варьку - слезами умывается.
Давайте хоть для Дарьи мы
повеселимся, песню сыграем,
спляшем.
-Нет, Матрена. Поженили детей,
посидели по-тихому, пора и нам всем
честь знать.
-Нет, Макар...
-Пущай молодые сами ужо!
-И впрямь, Макар!
Макар, посиди, куда бежишь?
Дочь родную замуж отдаешь,
а не соседскую племянницу.
Фрол, Потап, заиграйте, пусть молодые
нам спляшут.
-Конечно.
-Правильно, председатель.
ИГРАЮТ
-Ой, пойду я потопаю
да повиляю попою,
Пусть посмотрит вся родня,
какая попа у меня!
-Варя, давай!
-Варька...


Серия 6

КИНО: -Может, ты споешь, а?
-С ума сошел! Откуда у меня голос?
-А что же, я за вас всех петь буду?
-Товарищи! Приехала Шура,
на репетицию прийти не может -
привезла ребенка.
Швейцариха говорит: "Иди
на репетицию". А Шура: "Не могу,
ребенок". Швейцариха спрашивает,
чей ребенок, а Шура говорит: "Мой".
-Ребята, как интересно! Пойдемте.
-Ребенок!
-Дай!
-На, на.
Вот так...
-А кто его родители?
-Сейчас я вам все расскажу.
Посмотрите за ним,
я молоко подогрею.
-Ты кто же будешь, молодой человек?
Тебе наша Шура кто? Сестра, что ли?
-Мама.
ОБЩИЙ СМЕХ
-Какая там мама?
-Мама.
-Ну чо, сучара, где деньги?
-Да пошел ты!
-Карманы обшмонай ему.
-Да нет у него ни копья.
СТУЧИТ
-Тебе кого?
-Людмилу.
-Кто такой?
-Тебе какая разница?
Не к тебе пришел.
-Кто такой?
-"Кто такой"... Хрен с косой.
Степан Морозов, уяснила?
-Заходи.
Ожидает.
ТАНЦЕВАЛЬНАЯ МЕЛОДИЯ
-А мы вроде как и не расставались.
Так же пьян, испачкан кровью и немыт.
Ну что, убить меня пришел?
-Сегодня уже убил одного.
-Убил?
И мучаешься?
Коньяку выпьешь?
-Лучше водки.
-Нет, лучше коньяк. Садись.
Садись, коли пришел.
Ну что, ты запутался совсем?
А ведь ты не жиган, не жульман.
Нутро у тебя хорошее.
Не место тебе в воровской малине.
Тебе подвиги нужно совершать,
а не кражи. Ты же герой, а не урка.
От любви сбежал?
Дурных дел натворил? От себя сбежал,
сдуру в воровскую малину нос
засунул? Но от себя же не убежишь.
Рано или поздно сем себя
к ответу призовешь.
-Ты откуда знаешь?
-А я все про тебя знаю.
И отсюда тебе бежать нужно.
Из воровского мира тебе бежать нужно.
Только я тебя никуда не отпущу.
Я уже вцепилась в тебя.
Никаких мокрых дел. Никаких
ресторанов, кинотеатров, вокзалов.
Будешь у меня на рынке
фраерам карманы чистить.
Не более. Научу тебя тонко работать.
И еще многому тебя научу.
Если, конечно, ты меня
сейчас не убьешь.
Ну что, Гектор, будешь меня убивать?
-Скорее ты меня убьешь.
-Нет... Тебя сначала отмыть нужно.
А потом посмотрим.
-Тварь! С кем?!
Что ты зенки свои на меня
повылупляла? Кто тебя попортил,
курва?! Отвечай, с кем ты,
б***, спелась!
Шалава!
Я же тебя ни с одним парнем,
ни с одним мужиком не видал!
Ты же... Курва, курва...
Тихий омут чертями полон. Говори,
с кем! Кто тебя испоганил?
Я бы теперь убил...
Я же тебя до свадьбы берег,
сучья ты душа!
Кто?! Кто, отвечай, сука!
Кто?!
Кто он?
Отвечай!
С кем шлялась?
-Я не знаю... У меня это в голове
не укладывается. Павел Аркадьевич,
может, ты спешишь с выводами?
-Что значит спешу, Яша?
Говорю тебе, это ее рук дело.
Сумасшедшая, доведенная до отчаяния
брошенная баба.
-Ну и что ты собираешься
с ней делать?
-Не знаю.
Но уж точно не ножом резать.
У меня с ней разговор короткий.
Жди здесь, потом к скупщику поедем.
-Суслова? А, ну да.
Тамара Ильинична. Съехала она.
-Вот как! А когда, куда, не знаете?
-В начале недели съехала.
Мм... С военным она была.
Такой мужчина красивый, молодой,
высокий. Волосы блестящие.
Сказала, выходит замуж,
с мужем на Дальний Восток уезжает.
Счастливая была!
Смеялась звонко, а он все
руки ей целовал.
-Сука...
-Чего-чего?
-Всю ночь, бедняга, мучилась.
От чего она умерла?
-Не смотри туда.
Думаю, в середине следующей
недели вернешься домой.
-Леша...
Ты один у нас в семье такой.
Ты прекрасный человек.
У тебя ангел за плечами
крыльями машет.
Ты даже профессию себе выбрал -
людей спасать.
Не то что я - одни
кривляния на сцене.
-Людей не только лечить нужно,
но и развлекать.
-Спасибо тебе.
Ты жизнь мне спас.
Что-то гадкое из меня ты вытащил
во время операции.
Только не знаю, надолго ли это.
Я же быстро всякой гадостью зарастаю.
-Не говори так.
Поспи, пожалуйста.
Тебе сон сейчас необходим.
Я вечером к тебе зайду.
-Угу.
-Только не говори мне, что ты
здесь уже давно сидишь.
Если ты простудишься и, не дай бог,
что-нибудь застудишь себе,
я категорически откажусь тебя лечить.
-Доктор Морозов, я сижу здесь
только полчаса.
Но если бы ты сейчас не посмотрел
в окно, то я бы, наверное,
сидела бы здесь не знаю как долго.
Алеша, я знаю, что у тебя сейчас
напряженные дни, я просто не имею
права тебя отвлекать от работы,
поэтому я решила, что буду...
сидеть здесь, а если у тебя
появится свободная минуточка,
то ты выглянешь в окошко
и увидишь меня и подойдешь.
-Ой, Лилия Михайловна, ничего более
абсурдного ты придумать не могла.
Пойдем пройдемся.
У меня есть пара минут.
-Просто ты приходишь с работы
уставший, я боюсь потревожить тебя
разговорами. А утром ты весь
в мыслях о своей больнице.
Тимка к нам вторую неделю
не приходит.
-Тимка...
Действительно, его давно
у нас не было.
Я совсем закрутился, не заметил.
С ним что-то случилось?
-Его тетя умерла.
Он в приюте.
-Как - в приюте?
Откуда ты все это знаешь?
-Я ходила к ним. Искала его.
Леша!
Давай заберем его к себе, а?
-Лиля...
Я хочу, чтобы у нас были свои дети.
-Но у нас пока нет своих...
А когда они появятся,
у них уже будет старший брат.
-Нет. Прости меня.
Я очень люблю Тимку, очень люблю.
Я не готов принять такое решение.
-Варька!
-А?
-Воды мне неси!
-Сейчас, Сань, погоди немножко,
корову подою.
-Тебе корова важнее или муж?
Ремня мужниного давно не видала?
-Да уж, давно. На прошлой неделе
едва до смерти не забил.
-А как с тобой иначе-то? Мало того
что порченая мне досталась,
так еще и пустоцветом оказалась.
-Не говори так. Рано такое говорить.
-Чего рано-то? Любая другая баба
уже обрюхатилась бы, а ты все пустая
от меня! Воды неси!
Завтра в город поедешь -
мясо на базаре продавать.
Заночуешь у Алешки.
Как все продашь - сразу домой.
Я к вечеру еще одну свинью заколю.
Надо будет все мясо завешать.
-Почем продавать?
-Сейчас схожу к матери, разузнаю,
почем нынче мясо в городе.
Гляди у меня там... В городе
мужики всякие-разные.
Дашь там кому себя лапать -
одним ударом кулака тебя пришибу.
-Да какие мне мужики-то?
Что ты такое говоришь-то?
-В дом иди. На стол накрывай.
Проголодался я.
Платок другой надень!
Этот я тебе измарал.
-Упертый, как баран. Что за принципы
такие бессмысленные?
-Я сказал, мне пешком
больше нравится.
-Останови, я выйду.
Останови-останови.
Да я понимаю, ты мужчина, не желаешь,
чтобы тебя женщина возила.
Достоинство твое не позволяет тебе
так низко опуститься.
-Сделаю вид, что ты права.
-Я всегда права, Гектор.
Прими это как данность,
даже делать вида не надо.
-Почему ты меня так
называешь - Гектор?
-Похож на него.
-Кто такой?
Знакомый твой жиган?
-Да нет, герой. Храбрый был очень.
-Замочили?
-Замочили.
В Древней Греции во время
Троянской войны.
ШУМ И ГОМОН
-Вот. Пойдет?
-Свежее?
-Свежее.
Тут два кило будет ровно.
-Уже несвежее, оно пахнет.
-Бог с вами, куда несвежее-то! Оно
вчера хрюкало и мордой в корыто
тыкалось. Может, вам рульку
надо или окорок?
-Рульку покажите.
-Вам побольше, поменьше?
-Эй, вы чего? Окорок-то мой где?
Ау!
ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Здравствуй, Варя.
Мясом торгуешь?
Надежда...
Надежда! Мясо ее продавай.
Что не продашь - Генке отдашь.
Деньги - ему же. Пойдем со мной.
-Это маркиз.
Павел Аркадьевич, это тот самый
сапфир, я тебе жизнью своей клянусь.
-Яша... Даже страшно.
Ты представляешь, чего все это стоит?
Иннокентий душу за эту красоту
отдаст... Я же его раздену, разую.
-Знаешь что, Паша?
Ты можешь продать только этот камень.
А бриллианты заберет антиквар.
-Упаси господь! У меня рука
не поднимется такую красоту калечить.
Это же не только камни! Тут само
изделие - произведение искусств...
Тебе ли, Яша, как художнику
это не видеть?
-Вижу, вижу, Паша, как художник,
как специалист. Я тебе это советую
в целях безопасности. Нет вещицы -
нет проблемы. Понимаешь?
Следы найти сложнее.
-Паша!
-В чем дело?
Я предупреждал тебя тысячу раз,
если дверь в мой рабочий кабинет
закрыта, ни при каких обстоятельствах
не смей открывать ее!
-Паша! Мы уже восемь лет
живем вместе.
Три месяца как я стала твоей женой.
Зачем ты скрываешь от меня то,
что я давно уже знаю? Не надо делать
секрет Полишинеля из своих темных
дел. Весь дом напичкан старинными
украшениями. Я знаю все твои тайники,
я даже знаю, чего стоят эти
украшения. У меня есть глаза и уши.
А еще, Паша, у меня есть мозги.
Никогда не задумывался об этом?
Не проще из меня сделать свою
союзницу и советчицу?
-Детка моя...
Ты стала взрослой женщиной.
Я, старый дурак, и не заметил.
Повзрослела. Повзрослела,
златовласка моя.
Повзрослела...
ГРУСТНАЯ МУЗЫКА
-Мы виноваты в ее смерти.
Мы...
-Мы виноваты.
-Отец как?
Мм?
-Будто умер вместе с ней.
К бабке с дедом почаще ходи.
Она тебя хоть узнаёт?
-Дед не узнаёт, Васькой называет.
-Как жизнь семейная?
Детишки есть?
ОТКРЫЛАСЬ ДВЕРЬ
Закрыто!
-А что закрыто? Где - закрыто?
-Миша, убери их.
-Так я всегда...
А когда откроете-то?
-Ну так что там?
Как муж, как дети?
-Ты зачем про это спрашиваешь?
-А надо мне - спрашиваю.
Может, у меня там целый выводок
племяшей народился.
-Нет никакого выводка.
И не племяши у тебя.
Не брат с сестрой с тобой мы.
-А кто мы?
-Никто.
Не родная я тебе.
-Врешь?
-Мать перед смертью Аленке сказала.
ПРОНЗИТЕЛЬНАЯ МУЗЫКА
Тебя ведь когда...
...деревом пришибло...
...когда ты без сознания лежал...
Я маленькая была.
Утопиться пойти хотела.
Думала, ты помер.
Бусы те, что ты для меня украл,
до сих пор берегу.
Самая моя дорогая память.
Что мы с тобой творим-то, Степа?
Пропащие мы с тобой.
Мы пропащие.
-Эй, давай!
-Я сейчас перехвачу.
-Мне!
-Нет!
-В масть. Валет и козырь -
и Репа продул.
-Кабан, говори, что Репа будет
делать.
-Репа, встань на карачки и будешь
по-собачьи лаять.
-Давай!
Давай-давай!
ГАВКАЕТ
-Тима!
Тима!
Тима!
Тима, а ну-ка, вставай.
Отдайте. Не смешно.
-Репа, ты куда?
-Я сейчас!
-Репа, пусть эта твоя
леденцов нам купит!
-Не то заставим по двору сигать.
-Слышь, Репа, без леденцов
не возвращайся!
-Ты зачем это сделал?
-Кто в карты проиграет,
тот волю Кабана выполняет.
Кабан главный, все его слушаются.
-Но это нехорошо.
Тима, нехорошо играть в карты,
нехорошо выполнять глупые команды.
-Я знаю. Просто если я не буду этого
делать, меня побьют.
Тетя Лиля, лучше расскажите
про Робинзона Крузо.
-Тима...
-Не плачь.
Я никогда не стану плохим.
Обещаю тебе.
-Конечно, ты не станешь!
Так, мы сейчас с тобой пойдем
в кино, потом мы будем гулять,
а потом пойдем в магазин и я куплю
тебе все, что ты захочешь. Да?
И леденцы купим этим хулиганам.
Потом я буду рассказывать тебе
про Робинзона Крузо. Хорошо? Потом...
-Тетя Лиля, я знаю, ты очень хочешь
меня забрать.
-Тетя Матрена!
Тетя Матрена, Саня не у вас?
-Так нет его тута.
А ты что такая заполошная?
-Председатель приходил. Говорил,
Сани сегодня в поле не было.
Спрашивает, где он,
а я не знаю, что отвечать.
-Может, по делам куда поехал.
Что раньше времени тревогу-то бить?
-Да нет, я так. Ладно,
пойду я домой, тетя Матрена.
-Иди с Богом. Коль что, так прибегай.
-Спасибо, тетя Матрена.
-Матерь Божья, где ж ты
так налакался-то?
Господи!
Господи, кто ж это так тебя, а?
Саня!
-Что случилось?
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Мертв.
А я вас узнала.
Вы доктор Морозов, так ведь?
-Так.
-Не верите?
Эти вон первые перебежали, а он
за ними - и прямиком под колеса.
Беспризорники. Третий
случай за этот месяц.
-Накройте его, пожалуйста.
-С какой скоростью ехали?
-Я ехал не быстро.
-Лиля!
-Что-то случилось?
-Лиля... Давай заберем Тимку.
-Ну наконец-то.
ИГРАЕТ ТАНГО
-Кто эта женщина?
-Долгая история.
-Я готова слушать долгую историю.
-А зачем тебе это?
-Затем, что я люблю тебя...
а ты любишь ее.
-Я не понимаю, что ты во мне нашла.
-Сам себя не понимаешь.
Ты еще спишь. Как медведь,
в зимней спячке.
Скоро ты проснешься, Гектор.
В тебе такая сила и мощь откроется...
...что на твоей дороге
лучше не вставать.
-Пойдем?
Прошу.
Давай?
-Осень, прозрачное утро,
Небо как будто в тумане.
Даль из тонов перламутра,
Солнце холодное дальнее.
Где наша первая встреча,
Яркая, острая, тайная?
-За нас.
-За нас.
-...Милая, словно случайная.
-Я люблю тебя.
-Возвращайся скорее.
-Не уходи, тебя я умоляю!
Слова любви стократ я повторю.
Пусть осень у дверей,
я это твердо знаю...
-Если бы не ты, я бы сейчас
парашу чистил тюремную.
-"Не уходи", - тебе я говорю.
Наш уголок нам никогда не тесен.
Когда ты в нем,
то в нем цветет весна.
-Добрый вечер, девушка.
-Здрасте.
-Добрый вечер, молодые люди.
-Цыпа какая! Потанцуем?
-Не трогай ее! Ах ты гад!
-Ты чо?
-Пустите! Отпустите меня!
-Не трогай ее!
-Сиди. Не дергайся.
-Молчи.
-Если ты встанешь, я уйду
из ресторана. Ты обещал - никаких
драк и поножовщины. Сиди!
-Помогите!
-Тихо ты, не ори.
-Спасибо.
-Милиция! На выход!
-Ты в порядке?
-Ага.
-Прошу.
-А...
-Пожалуйста-пожалуйста.
-Ой!
-Ничего, нестрашно.
-Простите.
-Бывает. Ничего.
-Простите.
-Ничего страшного, не переживайте.
-Ничего страшного.
Трофимов Михаил.
-Морозов Степан.
-Вот, хотели с Ниночкой посидеть
спокойно... У нас с ней сегодня
последний вечер - меня завтра
на китайскую границу отправляют.
-Спасибо вам, Степан. Если вы
никуда не спешите, может, посидите
с нами немножко? Мы вчера с Мишей
поженились, и даже не с кем это
событие отпраздновать.
-Поздравляю.
-Спасибо.
-Спасибо.
-За знакомство.
-Простите.
-Ничего страшного. Все в порядке.
-Ты одним днем, что ли?
-Одним. Муж и так отпускать не хотел,
да ехать было некому.
В следующий раз со мной поедет.
-Поди тебя поджидает.
-Меня.
-Пойду я.
-Здравствуй, Варя.
-Здравствуй, Степа.
-Продала товар?
-Продала.
-Жарко.
День был душный.
-Душный.
-Ты Саню зачем избил?
-С чего ты взяла, что я?
-С того, что он больше
пальцем меня не трогает.
Домой возвращаюсь сегодня.
В городе ночевать не позволил.
-Не пущу.
-Степа...
-Не могу я без тебя.
-Ну нету у меня никакого кошелька!
-Эй!
-Негодяй!
-Давай-давай! Разберемся.
-Пусти!
-Э, начальник! С кем базаришь, а?
-Проходим!
-Он сейчас получит свое!
-Как война?
Да что вы такое говорите!
ГУДОК ПАРОХОДА
-Господи, война!
-Война?
-Война началась!
Война началась!
ТРАГИЧЕСКАЯ МУЗЫКА


Серия 7

-Ты что? Что случилось, тетя Матрена?
-А что ж ты мужа-то проводить
не пришла?
-Как - провожать?..
Как - провожать-то? Тетя Матрена,
ты что такое говоришь?
-Какая я тебе тетя?
Давно уж матерью пора звать!
Чего ж ты мужа на пристань-то
проводить не пришла?
-Ты что, тетя Матрена? Я ему белье
в дорогу только постирала, я ему
покушать приготовила. Он же сам
сказал, что через два дня только.
-Сегодня. Четверть часа
как паром проводили.
-Господи!..
-А что ж он тебе ничего
не сказал-то, Варвара?
Кака така кошка промеж вами
всегда пробегала?
А видать, не захотел он,
чтобы ты его на войну провожала.
-Господи... Из города
их отправляют.
Тетя Матрена...
Ой господи!..
РЫДАЕТ
КЛАКСОН
Федя, стой!
-Да ты очумела, Варвара?!
Ты чего творишь?!
-Федька, мне до города
очень нужно. Молю, отвези.
-Да угомонись ты!
Я ж и без того до города еду!
-Поехали, Федечка!
-Ты чего вся мокрая,
будто курица? Давай живо в кабину!
-Поехали, Федя.
МАРШ "ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ"
Простите.
-Варька! Варька!
-Саня! Саня!
-Варька!
-Саня!
Простите.
-Хорошо, что пришла.
Мне теперь воевать легче будет.
-По вагонам!
По вагонам!
По вагонам!
По вагонам!
-Я люблю тебя, слышишь?! Люблю!
-Кто он такой?
Я ж ему, гниде, хребет
двумя пальцами перешибу!
-Успокойся, я прошу тебя.
-Я спокоен. Я так спокоен,
что... до сих пор себя удавить
хочу, что морду его гнилую по столу
не размазал. Я же, когда за грудки
его схватил и в глаза ему заглянул,
знаешь, чего я там увидал?
-Ты пьян. Тебе не нужно больше пить.
-Он же меня в калеки записал!
Я не калека. Не ка-ле-ка.
Ясно?
Что он мне там...
бумажки в нос тыкал?
Нога у меня хромая.
Черт с нею, с этой ногой.
Знаешь, кого на фронт не берут?
Детей на фронт не берут.
И стариков.
Только я не то и не другое. Ясно?
-Нельзя тебе больше пить,
ты не в себе.
-Ты что думаешь,
пока мужики на фронте воюют,
я буду под твоей юбкой ж*** греть?
Буду, как вот эти вот твари,
тут жрать, пить? Ты что мне
про подвиги несла раньше?
Герой! Гектор!
Подвиги надо совершать.
-Заткнись. Ты хамишь мне сейчас.
-Да пошла ты!..
-Сымай, раз продул!
-Правила позабыл?
Так мы тебе напомним!
-Сымай, Репа!
-Не сниму штаны!
-О, Кабан, ты погляди на него!
-Бейте его! Вот так! Вот так!
Сымай с него штаны!
И пенделей по голой заднице!
Дай ему! Бейте его, как фашиста!
-Фашист! Получай!
-Смерть фашисту!
Ура! Ура!
-Это что тут?!
-Шухер!
-Я вам всем сейчас!
А ну, стойте, гаденыши!
Вы что тут вытворяли? Еще раз
кто нос сюда сунет - башку оторву
к чертям собачьим!
-Душа моя, что ж ты в темноте?
-Паша, не делай этого.
-Что случилось?
-Нас могут увидеть.
Закрой, пожалуйста.
-Никто нас не увидит, у тебя паника.
В этой темноте ты просто
испортишь себе глаза.
-Наименее ценное я зашила сюда,
в подушки. Самое ценное зашью
в одежду. На случай, если
нам придется срочно уехать.
-Куда уехать?
-Не строй из себя идиота!
Во мне нет ни капли патриотизма.
А все вокруг орут: "Война! Сталин!
Фашисты! Победа будет за нами!"
А я хочу жить спокойно.
Просто жить спокойно.
Все точно с ума посходили с этой
войной. Женщины просятся на фронт!
-Из тебя получится
очень симпатичный солдатик.
-Прекрати юродствовать!
Из тебя такой же солдат,
как и из меня.
Мне не смешно.
Мне страшно, Паша.
Потому что я молодая, потому что
я хочу жить. Я даже на сцену сейчас
не могу выходить. Я вообще
не понимаю, как в такое нервное
время можно что-то сыграть. Как люди
вообще сейчас ходят в театры?
Я не хочу.
-Не хочешь - не ходи.
Я сам собираюсь оставить театр.
-Ты?
-Пока преждевременно о чем-то
говорить, но вполне возможно,
что очень скоро я получу одну
очень интересную должность.
Лена, война. Зачем нам театр?
-Паша...
-Ну что?
-Паша...
-Ну что? Ну все-все, хватит.
-Зашивайте.
-Алексей Макарович...
-Что-то случилось?
-Мне важно у вас отпроситься.
Я без вашего разрешения не смогу.
Алексей Макарович, отпустите
меня, пожалуйста, на фронт.
-Вас?
-Меня.
-Шурочка, ну вы же совсем юная.
-Алексей Макарович, я уже
в военкомате была, меня берут.
Буду на фронте санитаркой.
-Господи...
Нет, разумеется,
конечно, я вас отпущу.
Держать вас я никакого права не имею.
Девочка, девочка...
РАДИО: Советские танкисты
под командованием полковника Пушкина
разгромили фашистскую мотоколонну из
50 танков и 200 автомашин с пехотой.
Вражеские танки были встречены
советской артиллерией.
В засаде на флангах стояли наши
тяжелые танки, готовые к контратаке.
Когда немецкая колонна появилась
на пристрелянных рубежах,
на нее одновременно обрушился огонь
артиллерии и орудий тяжелых танков.
Несколько фашистских
машин загорелось...
-Прости, ты, наверное,
после операции, да?
-Что-то случилось?
Уже второй раз за 10 минут
задаю этот вопрос.
-Кому еще задавал?
-Да так.
Я опять что-то забыл?
-Нет, ты просто закрутился.
Просто прошло уже больше двух недель,
как ты обещал, что мы заберем
Тимку, и... Ты хотел,
чтобы мы сделали это вместе.
-Тимку...
Пойдем, прямо сейчас.
А то еще две недели так же пройдут.
-Что, Варвара, все на пристань
ходишь, на чужие проводы глядишь?
-Смотрю и думаю, скоро ли война
нам наших мужиков обратно вернет.
Скоро ли нам свидеться
с ними придется.
-Вернет, Варвара, вернет.
Не со всеми, правда, свидеться
придется. Война - она, знашь,
така... жизни людские забирает.
Но не про это нам нынче думать нужно.
А про то, чтобы солдаты наши фашистов
побили. Про победу нам нужно думать.
Вы уж тут, бабоньки мои,
без мужиков держитесь.
-Так и вы, что ли, на фронт?
-А чем я хуже-то?
-Господи!..
-На Матрену вас тут оставляю.
Она у вас за председателя теперь.
-Вернемся с победой, тетя Матрена.
-Саньку моего увидишь - скажи...
-С Богом, Матрена.
Пошли, Игнат. Пошли, мужики!
-Иду. Ну все.
-Храни тебя Господь.
-Спаси, Господи.
-Игнат!
-Маши папочке.
-Зоя!
-Не плачь.
-Не поминайте лихом.
-До свидания!
ПЕЧАЛЬНАЯ МУЗЫКА
-Игната мать второй день не встает.
Пойду отнесу ей девку.
Ну что, не пишет Саша?
-Не пишет Сашка.
Пойдемте, тетя Матрена.
-Ну, маши батьке своему.
-Я ведь еще до войны ему всё купила.
Одежду всякую: свитерок, рубашки.
Брючки.
Еще игру такую интересную
с солдатиками.
-Шире шаг!
-Господи, Алеша, мне бы сейчас
молчать, да? Я не могу,
я не могу никак. У меня последние
полгода одна только мечта -
почитать ему книжку на ночь, укрыть
одеялом, поцеловать, потом
смотреть, как он спит.
-Пойдем.
Здравствуйте.
Здрасте, Лилия Михайловна.
-Здравствуйте, а мы вот пришли...
-Забрать Тимофея пришли.
-Тимку? Так нет его у нас.
-То есть как - нет?
-Да вот так - нет. Цыц, мелюзга!
Сбежал от нас ваш Тимка.
-Подождите, как - сбежал?
-Да вот так, сбежал.
-Нет...
-Лиля... Лиля...
-Нет, нет!
-Лиля!
Лиля!
-Цыпа-цыпа, цыпа-цыпа.
Дед, ты чего?
-Я за тобой.
-Случилось чего?
-Баба Дуня тебя затребовала.
Лежит стонет, тебя кличет.
Боюсь ее одну оставлять.
Пойду. Догоняй меня!
-Бегу, дед, бегу!
СТОНЕТ
Баба Дуня...
Варя это пришла.
-Пойди скорей. Ой, я всё
соседу Ваське говорю:
"Варьку-то мою пригони ко мне,
я нынче помирать буду".
-Чего ты, баба Дуня! Не будешь
ты нынче помирать.
Я тебя лучше в бане помою, а то
волосы у тебя совсем как пакля.
-Погоди, я на дите твое
поглядеть хотела.
А вот помру нынче и на дитятко
твое поглядеть не сподоблюсь.
-Нет у меня никакого дитятка.
-Есть!
Есть у тебя дитятко.
-Етить твою...
Она сегодня всю ночь
про какое-то дитятко талдычит.
-Есть мальчонка махонький такой.
Егорушка...
-Баба Дуня, есть.
-Говорю, есть.
-Есть, баба Дуня, есть мальчонка
Егорушка. Тише-тише, баба Дуня,
пожалуйста. Тише.
Что такое, баба Дуня?
Чего ты?
-Даша, дочка, а что
это ты там стоишь?
Ты проходи, коль пришла.
На лавку сядь, мы сейчас
с тобой чаю похлебаем.
Ой, погоди, погоди ты,
Дашенька, не ходи.
Погоди, погоди еще немножко. Погоди.
Сапоги, сапоги сыми, сапоги-сапоги
енти сыми, сыми! Сыми...
-Тихо-тихо.
-Вот, хорошо.
Хорошо.
Хорошо.
Хорошо.
Теперича, Даша, доченька, иди ко мне.
Иди ко мне.
Ой... вот так.
Матерь Божия, помилуй мя.
-Слава тебе, Господи Иисусе.
Отошла моя Евдокиюшка.
Тихо и быстренько.
Слава Богу...
-Мне дед рассказывал.
-Да ну, не может быть.
Это ж когда было?
-Я тебе говорю, он кавалеристом был
у Буденного. Вот такие усы,
я тебе говорю.
-Здравия желаю.
-Здравствуйте.
-Не знаете, когда очередной
эшелон на фронт отходит?
-Кто сейчас и что знает...
-Смотри, от важности не лопни.
-Нет, не придумывай, я не плачу.
Я не умею.
-Как ты узнала, что я на вокзале?
-А где тебе еще быть?
Понятно, что на фронт рваться будешь.
-Прости меня. Обидел
я тебя в ресторане.
Дурь пьяная накатила.
-Я за эту дурь тебя и люблю.
Так и знала, что у нас
история короткая будет.
Но ведь это даже хорошо.
Я еще острее всё чувствую.
-Люд...
-Давай обойдемся без сантиментов.
Перейдем к делу.
В 16:40 с этого перрона отходит
эшелон на Западную Украину.
Это Юго-Западный фронт.
Твой вагон последний.
Человека зовут Николай Авдеев,
он всё знает и спрячет тебя.
Доберешься до Украины, а там - сам.
Больше ничем тебе помочь не смогу.
Всё, не буду тебя провожать.
Прощай...
...мой Гектор.
-Иннокентий Михайлович,
приветствую вас.
-Здравствуй, Яша, здравствуй.
Где сам-то?
-Ожидает.
Фотокарточку приготовил. Мне даже
на нее боязно смотреть.
-Даже фотографироваться сегодня
не желаю - сгораю от нетерпения.
-Кеша, приветствую тебя.
-Павел Аркадьевич,
дорогой, здравствуй.
-Ну что, Иннокентий Михайлович,
как живешь в это непростое время?
-Не жалуюсь. Пока.
-Какие новости из кремлевских башен?
Как Москва, товарищ Сталин?
Какие прогнозы?
-Паша, не томи, показывай.
-Покажу, покажу. Куда я денусь?
Как обстоят дела
на трубомоторном заводе?
Работа кипит?
-Ну я вот так и знал!
Паша!
-Кеша...
-Паша, это невозможно.
-Иннокентий Михайлович, ты главный
человек в этом городе,
для тебя невозможное возможно.
-Это надо согласовывать с Москвой.
-Так согласуй.
-Нет, повторяю, это невозможно.
-Нет так нет.
-"Маркиз".
-Он самый.
И он может стать твоим за чисто
символическую плату.
-Я тебя понял.
Дай мне неделю.
Я постараюсь решить этот вопрос.
-Жрать хочешь?
-Курить хочу.
-Терпи. Не хватало из-за тебя
под трибунал попасть.
Ладно, харч, конечно,
не шибко аппетитный,
он пятый день в банке...
Но на донышке осталось.
Сейчас я всё это на хлеб
вымажу - пальчики оближешь.
-Убери.
-Да ладно тебе скромничать, что ты.
Куда мне от тебя деваться-то?
Раз ты на мою голову упал, так
и я должен с тобой куском хлеба
поделиться. Вот.
Всё, завонялось.
-Убери, говорю.
-Аж глаз резануло.
Это...
Держите меня трое! Это откуда
у тебя такой разносол, а?
-Ресторан грабанул.
Ну, жри, покуда дают!
Курить дашь?
-Вот... ты хитрый, гад, а!
Ладно.
Три затяжки в щель.
Когда на фронт доберешься,
что делать-то будешь?
-Надо было тебе хоть фальшивое
предписание сделать или что-нибудь
придумать, а?
-Потом придумаю.
-Девушка-то есть?
-Есть.
-Светловолосая с голубыми глазами?
-Черноволосая с черными глазами.
-А я, знаешь, светленьких люблю.
Вот я даже прямо перед войной
на танцах успел познакомиться.
Таня зовут.
Танюша.
Хотел у нее адресок взять, так это...
ВИЗГ ТОРМОЗОВ
А ну, быстро прячься.
-Почему стоим?
-Товарищ командир, выясняем.
-Здесь оставайтесь.
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
-Что это?
-То председатель наш велел теперича
службы церковные служить.
Дабы бабы наши могли в церковку
сходить да за мужиков своих,
солдатиков, помолиться перед Богом.
-Пойду я.
-Ты бы, Макар, дозволил бы
нам тебя проводить.
-Обойдемся без проводов.
Тут попрощаемся.
Я с председателевым
грузовиком до города.
-Отойдем на чуток.
Что тебе говорить? Сама все знашь.
-Батя!
-Дочерью мне была, дочерью
и останешься.
-Батя!
-Все.
-Ты чего это удумала, Варвара?
Ты чего это? Того... не дури.
Живых не оплакивают.
-Простил.
-Куды ж он денется?
Он давно простил.
Просто сам себе сознаться
в этом не мог.
Всяка могилка рано или поздно...
травой порастает.
-Дед...
-Мм?
-Ребенка я жду.
-Чего?
Да ты что!
Ребятенка!
Ой... Евдокия, Евдокия!
Она ж перед самой смертью про дитя
какое-то все талдычила.
Ежели мальчонка народится...
Егором назовешь.
В честь прадеда твоего.
Бабу Дуню нашу порадуешь.
Ребятенка ждет.
Так это хорошо! Моя ты хорошая,
хорошо это.
-Долго еще стоять будем?
-Ты что, ошалел?
А если б это не я был?
А если б со мной кто-то был?
А ну прячься, живо! Живо, я сказал!
И носа оттуда своего не высовывай.
-Что там стряслось-то?
-Немцы пути бомбили, сгорело
все к чертям собачьим,
даже шпалы сгорели.
Говорят, эшелоны с бензином
и боеприпасами стояли, так они туда
и шарахнули. Все взорвалось.
Железнодорожники пути ремонтируют.
Восстановили только один путь.
-Застряли!
-Куда торопишься?
А?
Сиди как мышь!
А я к ребятам схожу.
-Товарищ командир, начальник
станции сказал, к утру.
ВЗРЫВЫ
-Людей - в грузовики.
-Домой шагайте.
Не возьмут вас, птенцы желторотые.
-Вон самый главный.
-Красотка!
-Хорошенькая.
Третий день ее здесь вижу.
-Воротничок - каракуль, возьмите.
-Вот, это старинный жемчуг
моей прабабушки. Мм?
-И на кой ляд мне твои жемчуга?
Что я с ними делать буду?
-Пожалуйста, мне очень
нужны эти вещи.
-Вот тебе нужны мои вещи, а мне
твои не нужны. И шо теперь, а?
-А ну-ка, дамочка,
покажите ваше богатство.
Не бойтесь, не убегу.
Три банки тушенки,
две буханки хлеба. Идет?
-Мне не нужны продукты,
мне нужны вот эти вещи.
-Буханка хлеба.
-И банка тушенки!
-Тогда полбуханки.
-Не пойдет.
-Пойдемте.
Пойдемте-пойдемте.
-Э!
Куда ты побег? Погоди!
Эй, ты, гражданин!
Ну согласная я, согласна,
пойдет - буханку хлеба.
-Вот так бы сразу.
Берите.
-А ну, пошли!
Пошли, кому сказала!
А ну, пошли!
Пошли!
Перепужались, бедолаги.
Зорька, ну!
Пошли!
-Здрасте.
-Здрасте.
-Здрасте.
-Давай, выходи! Ну!
-Здрасте, тетя Матрена.
-Здорово, Варюха!
Что-то от Сани давно писем не было.
-И мне не пишет.
-Говорят, они нынче долго идут.
Ну что тама, ребятенок-то?
Ножкой мамке живот топчет?
-Топчет, топчет.
Куды лошадей погнали?
-Отдаем. Фронту требуются.
Нонче скотина наша воевать пошла.
Ладно, побегу, а то дел невпроворот.
А ты, Варвара, меньше по улицам
шастай. Вон нонче мороз какой,
застудишься, неровен час.
Дома сиди у печки, дитя береги.
Затребуется чего - кликай меня.
-Спасибо, теть Матрен.
-А ведь матерью так
и не сподобилась назвать.
-Деда...
Деда!
Деда!
Деда!
-Заходь.
-Деда, а ты что такое удумал?
-Домовину в сенях увидала?
-Увидала.
-Ну так я ее давно заготовил.
Как только баба Дуня померла,
сразу же и заготовил.
-Ты ж на внука поглядеть хотел.
-Так вот с Евдокией с небес
на него и поглядим.
Умру я. Душой грешной чую.
Вот-вот помру.
-Деда!
-Етить твою!.. Варвара!
Перестань реветь. Ишь чего удумала!
Старый пень рассохся давно.
Пора и честь знать.
На, держи.
Поставь на стол.
Сидай-ка рядышком, послухай деда.
-Слухаю, деда.
-И молчи, не перебивай.
Схоронишь меня рядом с бабкой.
Земля нынче мерзлая, так я себе
там еще по осени ямку откопал.
Может, снегом занесло,
так откопаете, снег не земля.
Вчерась в баньку сходил. Чистый я.
Мыть меня не требуется.
Как начну помирать, так костюм сам
надену, чтобы ты руки об покойника
не марала. А схоронишь -
завари самовар.
За мою душу чаю похлебашь.
Уразумела, девка?
-Уразумела, дед.
-Тьфу на тебя, ну!
Перестань реветь, Варвара.
И сестру свою, Аленку, держись.
Такая курва нипочем не пропадет.
И тебе, дурехе, пропасть не даст.
У тебя ведь теперь ни одной
кровной души на всю деревню.
Будешь с пузом неприкаянная.
Так что сразу, как схоронишь
меня, к Аленке езжай.
Побожись, что к Аленке поедешь.
-Богом клянусь, деда.
-То-то же.
Вот кому дорожку уступаю.
Один помрет - другой народится.
А ты, девка, слезы не лей понапрасну.
Крепко деревце ветра не боится.
-Деда!
-Ну будет, будет.


Серия 8

-Зачем ты постриглась?
-Тебе не нравится?
-Нет, напротив, очень нравится.
У тебя лоб горячий.
Ты как себя чувствуешь?
-Вот, примерь, пожалуйста.
Ты должен держать руки в тепле.
-Ты где их достала? Как в печке.
-Я рада. Это носки.
На фронте операционной может стать
обыкновенная холодная палатка.
Леша, ты не должен мерзнуть.
-Лилия Михайловна, ты
чрезвычайно заботливая жена.
Через пять минут надо выходить.
-Да, я сейчас.
Я готова.
-Что у тебя в руках?
-Потом объясню.
-Как только доберусь, сразу напишу.
Пожалуйста, береги себя, моя родная.
-По вагонам!
-Ой! Милый мой, удачи.
Тебе удачи!
-Что ты молчишь?
Посмотри на меня.
-Леша, иди в вагон.
-Ты вся горишь.
-Иди-иди.
-По вагонам!
ПЕЧАЛЬНАЯ МУЗЫКА
-Миша, я буду ждать! Пиши мне!
-Папка, я тебя люблю!
-Сережа!
-Простите. Извините, можно?
Простите.
-А меня девушка дома ждет.
-Извините.
Леша?
Леша...
-Лиля?
-Извините.
-Простите, вы не могли бы?..
-Конечно.
-Ты зачем это сделала? Тебе
немедленно нужно сойти с поезда!
-Леша, сиди. Я такой же
полноправный призывник, как и ты.
-Ничего не понимаю.
-Я тебе там еще одни очки положила.
Леш, ну что тут понимать?
Три с небольшим месяца я ходила
на курсы, прошла обучение. Потом
добилась, чтобы меня призвали
вместе с тобой.
Неужели ты думал, что я буду сидеть
дома и тихо ждать тебя с войны?
-Почему ты мне ничего не сказала?
-Потому что ты бы не позволил мне
этого сделать. Я всегда все
согласовывала с тобой, я всегда
тебя ждала. Поэтому я потеряла Тимку.
На этот раз я решила действовать
без твоего согласия.
Ну прости меня, мой дорогой
доктор Морозов.
Смирись, у тебя все равно
нет другого выхода.
-Какая же ты дурочка!
Дурочка.
-Ну доберешься ты до наших.
А без докУментов куды?
Подумают - дезертир какой,
или еще что дурное.
А то и шлепнуть могут.
-Спасибо тебе, Антип Григорьевич,
что приютил. Последним куском хлеба
накормил - спасибо,
за махорку - спасибо,
но я путь дальше завтра держать буду.
-За что спасибо-то?
Одни с фронта, задрав штаны,
деру дают, гады окаянные,
дезертиры хреновы. А такие, как ты,
всеми правдами и неправдами
на фронт идут. Ну что за дурь такая?
Хочет человек воевать - ну пусти!
Ты ж не калека, вон здоровый
какой мужик!
-Спасибо за понимание, дед.
ГУДОК ПАРОВОЗА
-Ой, погоди.
Сейчас приду.
Ты ложись.
Покемарь немного перед дорогой.
А то бог знает, когда
еще покемарить удастся.
Ты гляди, Степ! Гляди, гляди!
Наша армия где-то под боком!
Вон, надо паренька этого уболтать.
Собирайся, а я к нему пойду.
Сейчас-сейчас!
АВТОМАТНАЯ ОЧЕРЕДЬ
-Ты живой?
-Живой!
-Живой?
-Да живой!
-Ты только дорогу мне подскажи.
Пошла! Пошла!
-Сначала прямо.
После леса...
...поле. Свернешь с дороги,
до конца поля, а там наши
окопы роют.
-Пошла, родимая! Пошла!
Давай-давай-давай!
ЛИЛИЯ СТОНЕТ ВО СНЕ
-Поезд ушел...
Поезд...
БРЕДИТ НЕРАЗБОРЧИВО
-Проснитесь, вашей попутчице плохо.
-Лиля...
-Кажется, с вашей женщиной беда.
-Лиленька...
-У меня есть фонарик, я могу
посветить. Хотите?
-Да, спасибо.
Девочка моя...
Похоже, брюшной тиф.
-На ближайшей станции снимем ее
с поезда. Ее ни в коем случае нельзя
тут оставлять - тут люди.
-Ее нельзя здесь оставлять в любом
случае. Нас нужно доставить
в больницу.
-Сейчас выясню, какая ближайшая
станция, а пока пройдемте
в штабной вагон. Давайте
я возьму ваши вещи.
-Держись.
Потерпи немножко.
Потерпи, хорошая моя.
Потерпи.
Потерпи.
-Давай-давай, родной, шевелись!
Тише, брат! Вон они,
рядом наши уже. Вон они!
Живой?
-Живой...
-Давай-давай, родной, шевелись!
Давай-давай!
Давай-давай-давай!
-Будкин, Тарасюк, бегом к телеге!
Помогите раненому.
Работаем, ребята,
не расслабляемся. Времени мало.
-Живой?
-Живой.
-Хорошо.
-Живой?
-Да!
-Давайте его на носилки
и сюда, к окопам.
Кто вы? Документы предъявите.
-Никто я. Морозов Степан.
Документов нет. Подумал, надо
немедленно вам его доставить.
-Погодите...
Вы же и есть тот Степан.
Я Трофимов. Михаил Трофимов.
Мы с вами до войны в ресторане
встречались. Ну помните, драка?
Я еще с Ниночкой был.
-Только поженились.
-Так точно.
-Здравствуйте, Михаил.
-Здравствуй, Степан.
Вот так встреча!
-Сейчас-сейчас.
-Осторожно.
Стойте здесь, я сейчас.
-Что со мной?
-Родная моя, тш-ш.
-Что со мной?
-Девочка моя, все хорошо.
Ты немного приболела.
-Домой?..
-Нет, родная моя, мы в больницу.
СТОНЕТ
-Ваши вещи?
-Да.
-Пойдемте, здесь больница недалеко.
-Что? Что тебе нужно?
Ты зачем сюда заявилась?
-Батя на фронт ушел...
А дед с бабкой померли. У меня родни
в деревне больше не осталось.
-Ты что, решила теперь со мной жить?
Что значит "родни"?
Какая мы тебе родня?
Кто из нас тебе родня?
-Пойду я, Алена.
-Постой!
Поднимайся. Куда я
тебя такую погоню?
-Алексей!
Алексей, вам покушать надо.
-Спасибо, Нина Ивановна, не стоит.
-Нет, обязательно! Выпейте чаю
и покушайте хлеба.
-Ни в коем случае.
-А я и слушать ничего не желаю!
Ну-ка!
О! А то не будете подчиняться моему
приказу - погоню отсюда на мороз!
-Спасибо.
Мне скоро уезжать нужно.
У меня предписание - мне нужно
явиться в госпиталь через два дня.
-А и не волнуйтесь, выходим мы здесь
жену вашу. Все-таки не на поле боя
оставляете, а среди людей,
среди врачей, среди медсестер.
-Да, я понимаю.
Неизвестность пугает.
Как она меня найдет?
Когда мы с ней встретимся?
-Найдет!
-Тетя Нина... А, так вы уже
проснулись! Ну пойдите сюда,
жена вас спрашивает.
-Леша...
-Лиленька...
-Ты езжай. Тебя ждут, ты должен.
-Я скоро уеду.
Прости меня.
-Это ты меня прости.
Я тебя задержала тут.
Как только я встану на ноги,
сразу тебя догоню.
Поезжай, ни о чем не думай.
-Родная моя...
-Паш, ты только не нервничай, хорошо?
-Ну, что ты на этот раз
натворила, златовласка?
-Понимаешь... с нами теперь
будет жить еще один человек.
-Душа моя! Ты что,
наконец, беременна?
-Беременна... но не я.
Приехала моя сестра из деревни.
Она осталась там совсем одна,
она беременна -
я не смогла ее прогнать.
Она будет жить в чулане,
я ее туда уже отвела.
И она будет убираться по дому.
Нам же нужна была домработница. Да?
Паша...
-Ну давай веди, показывай
свою сестру.
-Да, конечно. Пойдем.
-Ух ты!
Ни дать ни взять - Афродита,
только беременная.
Добро пожаловать в дом
к Павлу Аркадьевичу, детка.
-Окоп отрыть в полный профиль!
-Так точно.
-Ускоряемся! Ускоряемся!
Через 20 минут чтоб окоп был отрыт!
Морозов!
Тебе что, шинель даже не выдали?
-Никак нет, товарищ командир.
-А ну, шагай за мной! Тебе в твоем
обмундировании только свинарник
колхозный чистить,
а не фрица на штык брать.
Что с ногой?
-Так, ерунда.
-Ерунда, а хромаешь,
будто кобыла подстреленная.
Тебе здесь, брат, пехота,
а не лазарет. Пехотинец без ног -
что баба без грудей. Мы почти неделю
пешим ходом по лесам, полям да рекам
тряслись. Тарасюк!
-А? Чего?
-У тебя что, шинельки захудалой
бойцу не найдется?
-Да як же не найдется, товарищ
командир? Зараз пошукаю!
-Так шукай и тащи, живо!
-Слухаю!
-Я в чужие истории лезть не обучен.
Кем ты капитану Трофимову
приходишься - не мое дело. Приказано
тебя принять - приказ командира
выполняю. Тарасюк!
-Давай.
Так.
О! Який гарный хлопец!
-Пойдет.
Шарифуллин!
БОРМОЧЕТ ПО-ТАТАРСКИ
-Товарищ командир, рядовой Шарифуллин
по вашему приказанию прибыл.
-Ты давай это, молодого бойца
стрелять обучи.
Ну чего глаза таращишь? Человек
впервые на фронте, не воевал еще.
Стрелять не умеет. И это... как
по-пластунски ползать, покажи.
-Так точно! Только как же я его
за три секунды стрелять-то научу?
-Отставить разговорчики!
Выполнять приказ!
-Есть выполнять приказ!
Давай-ка, боец, пошли со мной.
-Ускоряемся! Ускоряемся!
-Руку поставь,
чтоб устойчиво было. Так.
В прицел смотри правым глазом,
левый закрой.
Цель видишь?
-Вижу.
-Что видишь?
-Дерево вижу.
-А теперь, Морозов, представь, что
это не дерево, а фриц-паскудец.
И ежели ты его не прикончишь,
он мамку твою, сестренку твою,
девушку твою любимую пристрелит.
Представил?
-Представил.
-Выстрел делай на выдохе,
как я тебе показывал. Готов?
-Готов.
-Три, два, один, пли!
-Ха! Стрелять он не умеет!
Вот сучий сын, а!
-"В разгроме группы немецкого
генерала Клейста под Ростовом
немалую роль сыграли наши
автоматчики. Они смело проникли
в глубину расположения противника,
обрушились своим огнем на его
фланги и тыл. Расстроив боевые
порядки врага, наши автоматчики
внесли в них сумятицу".
Молодцы наши бойцы! Поскорее бы
они уже разгромили этих гадов.
А то сидим здесь как на
пороховой бочке и, чего ждать
от этой войны, не знаем.
Протри мне подошвы, чтобы я
чистым по чистому ходила.
Варь!
-Сейчас.
-Подошвы протри.
-Ага.
-Варь, слышишь?
-Да-да.
-Я спросить тебя хотела...
Как там Игнат?
Проводила на фронт его Катерина?
-Померла Катерина.
-Как, померла?!
Ты что, смеешься надо мной?
-Да кто ж про такое смеется-то?
При родах она померла.
-Господи...
А ребенок?
-Ребенок-то жив-здоров.
Дочка. Зоя. Игнат так девочку назвал.
Сейчас за ней мать Игната ухаживает,
а он месяца два назад на фронт ушел.
Танкист он там, что ль.
-Танкист?..
-Танкист.
-Танкист...
Тут что-то писали про танкистов.
А нет, это во вчерашней было.
Где вчерашняя газета?
-А я их вон туда все
складываю в стопку.
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
-Нет, только не Бабахин. Вечно он
в самый неподходящий момент.
Иди открой ему!
-Здрасте!
-Здравствуйте.
-Можно, да?
Красота-то какая! Редкая.
Давненько я не брал в руки
кисти. Спасибо.
Дубасов, Яков Дмитриевич.
Можно просто Яша.
-Варвара.
-Варвара. Очень, очень...
-Давай-давай! Сюда!
-Носилки! Быстрее!
Этого в операционную! Быстро!
-Давай-давай!
Стоп!
-Сюда давай!
-Выходите.
-Сюда. Несите его сюда.
-Евгений Николаевич, родимый,
потерпите!
-Гангрена. Руки и ноги
придется ампутировать.
-Прошу вас! Лучше пристрелите! Прошу!
-Это наш командир, старший лейтенант
Егоров. Ему еще в грудь попало.
Судя по всему, там осколок.
-Это вы его с поля боя?..
-Я.
-Спасибо. Ступайте на улицу.
Тамара, срочно готовьте хлороформ
сверхсильный, сразу не уснет.
Оленька, погрейте ампулу в руках,
заледенела совсем.
-Ну-ну, потерпи. Потерпи, родненький.
-Пристрелите!
-Сюда давай! Быстро!
Еще раненых привезли!
-Поторопись, братцы!
-Носилки давай!
-Кто не может идти - вот сюда.
-Оля, все.
Можете его забирать.
Девочки, будьте с ним
рядом. Рвать начнет -
смотрите, чтоб не захлебнулся.
-Товарищ военврач, грузовиками к вам
еще человек двадцать доставили.
-Господи, это невозможно! Алексей
Макарыч уже четвертые сутки не спит.
-Размещайте, будем оперировать.
Тамара, эфир - на полотенце. Может
прийти в себя во время операции.
Готовьте его, я три затяжки.
-Есть!
-Их не двадцать, Алексей Макарович.
В четыре раза больше.
Размещать уже некуда.
-Еще раненые есть?
-Вповалку на полу, плечом к плечу.
Как вы, товарищ военврач?
Смотреть на вас - сердце
на части рвется.
-Ну что вы, Аня! Надеюсь,
пришлют нам еще хирурга,
тогда полегче будет.
-Воздух!
-В укрытие!
-Врачи, сестры, не сметь
прятаться! Укрывайте раненых!
Оперируем.
-Алексей Макарович!
-Оперируем!
-Алексей Макарович Морозов.
-Послушайте, Морозова...
Вы на фронт воевать прибыли или так -
как декабристка за мужем увязались?
-Воевать, товарищ майор.
-А если воевать - вот,
получите предписание и отправляйтесь
туда, куда командование направило.
-Я вас очень прошу, товарищ
майор, направьте меня...
-Послушайте, бросьте
ваши бабские штучки!
Оставьте их для мирной жизни.
Зачем тогда вообще из дому уезжали?
Фронту нужны бойцы,
а не влюбленные барышни.
Отправляйтесь в тыл и ждите
своего благоверного,
пока другие воюют.
-Я хочу воевать, товарищ майор.
Но я хочу быть рядом с мужем.
-Ну все, достаточно!
У меня нет времени. Ершов!
-Слушаю, товарищ майор.
-Когда у нас ближайший эшелон
на Урал?
-В конце недели, товарищ майор.
-Отправьте эту барышню в тыл.
-Товарищ майор!
Согласно полученному предписанию, я
обязуюсь прибыть в назначенное время
в назначенный пункт. Разрешите идти?
-Идите.
Черт знает что происходит!
Ершов, накорми бойца Морозову.
И к вечеру отправь ее на фронт.
Да, накорми по-человечески.
Видишь, женщина после болезни.
-Есть, товарищ майор!
-Идите.
-Павел Аркадьевич, как было решено
на собрании, с завтрашнего дня
завод работает в две смены.
-Женщин в ночные смены не ставьте.
-Так скоро кроме женщин и стариков
на заводе некому будет работать.
-Вот когда некому будет,
тогда и будем разбираться.
Продовольственные карточки
людям раздали?
-Да, на декабрь всех обеспечили.
Павел Аркадьевич, подростки
на работу просятся.
С утра на проходной толпятся.
-Принимайте. Только посмотрите,
в какие цеха и на какую работу,
потом доложите мне.
-Хорошо.
-Почему снег до сих пор не расчищен?
-С утра расчищали, а за два часа
снова навалило.
-Расчистить немедленно!
-Ну что, Паш...
завод не театр?
-Так и баранку крутить -
не картины писать.
-Эх, если б не война, ни в жизнь
бы у тебя в шоферах не оказался.
-У меня в шоферах поди лучше,
чем в окопах на фронте.
Ты б лучше спасибо сказал,
чем физиономию кривить.
-Ну ладно, это я так,
просто. Чего ты?
Как у тебя на заводе?
-Что - как? Я, между прочим, свою
трудовую деятельность на заводе
начинал. Работу заводскую помню.
Не театр, конечно, но
и жизнь сейчас не сахар.
Наступит мирное время - тогда
посмотрим. А пока здесь, на заводе,
спокойней будет.
Вопросов ко мне меньше.
-Предусмотрительный ты, Паша.
Как я в тебе это качество ценю!
Я сегодня к твоей жене заезжал,
карточки продуктовые привозил.
У вас там родственница появилась.
-Варя?
Аленкина сестра.
Что, Яша, уже глаз положил?
-Да что ты! Я просто так интересуюсь.
-Первый бой - он как первая
девка в жизни мужика.
Не знаешь, как чего оно там
обернется. Оконфузиться боишься.
И так же под ложечкой сосет.
А потом ничего, в азарт входишь.
Как с девкой. Ну во вкус то есть.
Ты, Морозов, главное,
с ненавистью на немца смотри.
Ненависть - она силы дает.
Так ведь, Уткин?
-Наверное.
-Он у нас шибко умный.
Математик он. Цифры в уме
считать умеет.
Уткин, а вот скажи, сколько будет...
...три тысячи двадцать девять
плюс одна тысяча пятьдесят шесть?
-Четыре тысячи восемьдесят пять.
-О! Вот ведь!
И ведь, главное, его никто
проверить не может.
Вот, Гена, а как эти отношения
называются, которые ты мне говорил?
-Бинарные отношения. Равенство,
или двухместные отношения,
между двумя любыми множествами.
-Вот ты! Так, так, так...
-То есть всякое подмножество
декартова произведения этих множеств.
А чего ты заинтересовался?
-А то, что нихрена я из этих твоих
слов ничего ни бе ни ме. Ты будто
на немецком тарабаришь, и все.
Ты, кстати, по-ихнему понимаешь, нет?
-Учил в университете.
-Вот, ха! Вот черт ученый!
Все-то он знает, а! Ну подскажи-ка
мне какой-нибудь этот,
ну на ихнем ругательство
страшное какое-нибудь, а?
-Шмудзих швайн.
-Как-как, еще раз!
-Шмудзих швайн.
-И чего это по-ихнему значит-то?
-Грязная свинья.
-Ага, грязная свинья - это хорошо,
это нам подходит.
Морозов, ты запомни. Когда лицом
к лицу с ним столкнешься,
скажешь "шмудзих швайн" ему,
чтоб понял. О!
Здравья желаю, товарищ командир!
-Вольно.
Ешьте-ешьте, мужики.
Морозов, подойди на минуту.
Сегодня... письмо
от Ниночки получил.
-Морозов, а чего это он
к тебе как-то по-особому, а?
-А тебе какое дело, а?
-А ты чего сразу хамишь-то?
-По окопам! Внимание! По окопам!
К бою!
К бою!
Огонь!
Пулемет по танкам, по смотровым
приборам - огонь!
-Давай-ка...
-Цель справа, огонь!
-Ах вы, грязные швайны,
сколько ж вас там, а!
-Получай!
Что ж вам надо-то!
ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ ЗВОН
-Вот хлебные карточки, обменяй их
на сливочное масло.
-Ну это уже целых три карточки.
-Ну и что?
Я уже две недели хочу масло. Тебе,
кстати, тоже не помешает чуть-чуть.
Питаешься одной перловкой.
Масло нынче дороже всего. За него
три, а то и четыре карточки просят.
-Но у нас же потом хлеба не будет.
-Кто тебе сказал, что
потом хлеба не будет?
У нас этих карточек... Иди уже давай.
Куда ты их там сунула?
-В карман.
-Положи их сюда.
Иди уже.
ЛЕВИТАН: После продолжительных боев
на подступах к столице нашей родины
в составе первой ударной армии под
командованием генерала-лейтенанта
Кузнецова перешли в наступление
и освободили город Яхрому.
И продолжают преследовать противника
в направлении городов
Солнечногорска и Клина.
-Не отдам.
-Да я и не забираю,
на кой она мне сдалась?
-А не сдалась, так проходи мимо.
-Ты чего, из миски собачьей ел?
Там же помои одни.
-Ну и что? Что нам приходится,
то и кушаем.
-У меня карточки хлебные есть.
Хлеба хочешь?
-Ты так не шути, тетенька.
-Пойдем со мной?
Пойдем. Пойдем-пойдем.
-Полкан!
-Пойдем.
Пойдем.
-Полкан!
-Нет, ты вообще соображаешь?
Ты вообще соображаешь,
что ты вытворяешь?
Паша что, эти карточки,
печатает, что ли?
-Алена, но он такой голодный был.
Он в подвале с собакой живет.
Он спит с ней, чтоб не замерзнуть.
-А мне до него какое дело?
Я что, теперь должна всех
беспризорников хлебом одаривать?
-Ну ты ж сказала, что у нас
есть еще хлебные карточки.
-У кого - у нас?
У кого - у нас?
Начни еще распоряжаться в моем доме!
-Алена, ну я ведь не съела этот хлеб.
Я его голодному ребенку отдала.
Ведь если б у тебя ребенок был,
и он голодал...
-Мой ребенок никогда
не будет голодать.
А на чужих беспризорников мне
наплевать. Всех их не прокормишь.
-Ты жестокая, Алена.
-А ты у нас такая милосердная!
Ты у нас такая милосердная,
что своим милосердием ты мою мать
в могилу уложила!
Варя!
Что?
Варя, что?
Варя!
Варя! Варя, что?
Варечка, что случилось? Варя!
Подожди, подожди.
-Что?
-Уснула ты.
Пошла бы на кровать легла, одежу свою
сняла, да сапожищи свои тяжелые.
-Уснула?
Простите, это случайно вышло.
-Да чего случайного-то?
Измученная ты.
И чего это тебя, такую прынцессу,
на войну понесло?
-Да так.
-А у меня война двух сыновей забрала.
Девку Бог не сподобил послать.
А вот кабы девку послал, то вовеки
бы ее на фронт не отпустила.
Поешь, пока теплое.
-Спасибо.
-А в Бога веришь?
-Нет.
-А на войне в Бога верить надо.
Да и не на войне тоже.
Куды ж без веры-то?
Кто ж тебя окромя Бога защитит?
Вот.
Сынкам своим хотела отдать.
А они уперлись рогом, ни в какую.
Коммунистами были.
А ты возьми.
Дай на тебя надену.
От смерти тебя беречь будет.
-Не надо, ну что вы, зачем?
-Не снимай, дочка. Беречь тебя будет.
И как же это тебя, такую нежную
да худенькую, на войну угораздило?
СКРИП ДВЕРИ
-Боец Морозова, на выход!
Живее! Живее!
-Ну давай, давай, давай!
-Все.
-Чего ж ты ревешь-то? Покричи давай!
Ну кричи!
-Зачем кричать?
-Ну так положено, не знаю.
Все женщины, когда рожают,
они кричат. Давай кричи!
-Я не могу.
-Не больно, что ли, ну!
-Очень больно.
-Ну так тем более покричи.
Полежи. Сейчас я приду.
КРИК МЛАДЕНЦА
Да у тебя ж тут ребеночек!


Серия 9

-Скоро Новый год.
Вы Новый год любите?
-Люблю. Любимый праздник с детства.
-Лиля, а давайте я вас все-таки
в санчасть переведу?
Завтра утром поедете.
-Нет, товарищ капитан.
-Впереди мясорубка. Вы молодая
красивая женщина.
Хорошо, если убьет, а так без глаз,
без рук или без ног останетесь.
-Чему быть, того не миновать.
Товарищ капитан, можно
у вас папироску попросить?
-Вы же не курите.
-Нет. Раньше не курила.
Спасибо, товарищ капитан.
-Андрей.
Можно Андрей. По крайней мере
во время перекура.
-Спят, суки...
-Может, не спят?
-Это мы не спим, а у этих
сволочей сон по расписанию.
-Уж лучше пусть спят.
Под утро сон самый сладкий.
-Сейчас мы им такие сладости устроим!
Как ты там говорил, Уткин, эти?..
Айне, швайне, а?
-Шмудзих швайне.
-О! Шмудзих швайне. Так, Морозов,
запомни, когда столкнешься с ними
в упор, сразу так и...
Кстати, как это... контузия твоя-то?
-Ухо это хреново слышит.
-А, это порядок.
Меня уже три раза контузило,
никому про это не рассказывал.
-Отставить разговорчики!
Полная тишина!
-Есть...
полная тишина...
товарищ говнокомандующий.
ЛАЙ СОБАКИ
КРИЧИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-За Родину в атаку! Вперед!
-Шмудзих швайне!
-Зарубин И. К. Слепое пулевое
ранение средней трети левой голени.
Оскольчатый перелом большеберцовой
кости. Отек. Рана 3 на 0,8,
не обработана. Операция: рассечение,
разрез 9 см до кости,
удаление свободных костных отломков.
Пуля не найдена.
Повязка с хлорамином, шина Крамера
до паха. Эвакуация лежа, осмотреть
перед эвакуацией. Оля, записали?
-Записала, Алексей Макарович.
-Проверьте раненых, сверьте
документы каждого.
-Поняла. А когда у нас
передислокация?
-Завтра в 8:00 утра начнем погрузку.
-Товарищ военврач! Алексей Макарович,
сегодня за ночь 14 человек раненых
умерло. Еще вчера восемь человек
во время бомбежки погибло.
Что с ними делать будем?
-Скажите Малыгину, пусть даст нам
бойцов. Нужно людей
похоронить в лесу.
Необходимо приготовить с вечера
телеги. Продовольствие, одеяла,
медикаменты грузить
в последнюю очередь.
-Есть, товарищ военврач!
-Спит?
-Морфий укололи.
Он всю ночь стонал. Сказал, что,
если бы у него была хоть одна рука,
он бы выстрелил себе в голову.
-Товарищ военврач, там еще троих
доставили. Один совсем тяжелый,
в танке горел.
-Понял, иду.
РАНЕНЫЙ: Спасибо.
-Морфий.
-Акимов Игнат Кузьмич, обожжено 70%
кожного покрова, включая лицо.
Имеется осколочное ранение
брюшной полости.
-Игнат?
-Алексей Макарович,
с вами все в порядке?
-Шприц, теплую воду, спирт!
-Есть!
-Отошли!
-Аленка Морозова!
Матерь Божья! Это ж какие лешие
тебя к нам принесли?
-Теть Глаш, я хочу дочку Игната
повидать. Можно я пройду?
-А чего же не можно-то?
Проходи, коль заявилась.
А зачем тебе Зойка наша
понадобилась?
Зойка! Ну-ка, подь сюды!
-Зоя? Зой, иди ко мне.
-Ножками топчет, лопочет -
аж спасу нету.
Рот малявке не захлопнешь.
Чаю похлебаешь?
-Нет-нет, спасибо. Ты Зоя?
-Зоя.
-А я тебе гостинцев привезла.
Конфеты любишь?
-Угу.
У меня Васька: мяу-мяу.
-Не знает она, что такое конфеты.
А Васька - это кошка ее.
Подохнет скоро кошка от голода.
-Конфеты - это очень вкусно.
-Это все?
-Да, все тебе. На, держи.
ЛОПОЧЕТ НЕРАЗБОРЧИВО
-А маленькая у вас есть? Маленькая...
-Волосы у нее, как у Игната, и глаза.
-У Катерины такие же были.
-У Игната.
Теть Глаш, а дайте мне
эту фотокарточку.
-Еще чаво! Одна у меня такая.
Куда же я тебе фото сына
своего отдам!
Сдурела ты, Аленка!
-Может, есть другая фотокарточка?
Дадите мне ее? Я вас очень прошу.
-Просит она...
Вот.
-Это еда. Вот хлеб, консервы и мука.
Я поеду.
-Спасибо.
-Господи...
ДЕВОЧКА ЛОПОЧЕТ
Матерь Божья...
Богатство-то какое!
Зойка, иди, моя хорошая,
к бабушке. Иди сюда.
Добра-то сколько!
Ой...
-Гляди, гляди, а это что?
-Отошли, отошли.
-Домой.
Что случилось?
В чем дело?
Здрасте, тетя Матрена.
-Аленка... А ты какими судьбами-то?
-По делам приезжала.
-Варвара у тебя?
-У меня.
-Погоди-ка, передашь ей кое-что.
Вот.
-Что это?
-Похоронка.
Саньку моего под Калугой убило.
Передай вдове его.
РЕБЕНОК ПЛАЧЕТ
НАПЕВАЕТ КОЛЫБЕЛЬНУЮ
-Варя! Варь, ты дома?
-Тише, тише, мой маленький.
Сейчас я приду. Спи, Егорушка.
Дома я, где же мне еще быть?
-У меня для тебя документ.
-Какой документ?
-Ты только не нервничай,
а то молоко пропадет.
Похоронка.
Убили твоего...
-Степа...
-Варя! Да какой Степа, Варя! Да мужа
твоего, мужа, Саньку Жукова!
Варя! Господи!
-Ты как?
-Порядок.
Ребра целы, остальное -
комариная плешь.
-Витя Уткин книжку ученую писал
про числа, про математику.
У него все такие образованные
были - и дед, и батя.
Девушка у него на скрипке играла.
Фотокарточку показывал.
Знаешь какая красивая была?
А ведь, Морозов, смертей
с августа месяца, понимаешь...
Ай! Что-то я как бы о вас в общем...
-Шарифуллин...
-А ну его! Дрянь война, дрянь!
Вроде бы вот он, есть человек,
а через секунду - все, нет его.
И ты понимаешь, что не сказал ему,
какой он хороший человек был.
Ладно. Ты лучше про себя расскажи.
Чем до войны занимался?
-Давай ты расскажи.
-Чего я-то? Я из-под Шупашкар,
безотцовщина я. Отец-татарин
в русско-японскую погиб.
Мать-чувашка меня одна воспитала.
Вот.
В общем, безотцовщина.
-Перекур!
Перекур ровно 10 минут!
-Пошли, мужики.
-Лейтенант...
Морозова позови.
-Морозов!
-А?
-Живо дуй к командиру.
-Что-то ты часто меня,
друг, выручаешь.
-Как вы, товарищ капитан?
-Ненамного хуже, чем остальные.
Спасибо тебе, Степан.
Секунда - и задавил бы он меня.
А ты помнишь, какая музыка
тогда в ресторане играла?
-Да много чего они тогда играли.
Помню, танцевали вы, я вас
сразу в толпе заприметил.
-Надо же, чего это ты именно
нас в толпе заприметил?
-Красивые вы оба были.
-Да. Ниночка красивая.
Платье на ней было креп-жоржетовое.
Очень ей шло.
А танго тогда играли...
"Брызги шампанского".
Дай потянуть.
Тишина какая!
Точно нет войны.
-Мама...
-Подожди чуть-чуть, родненький...
Потерпи. Я сейчас...
СТОНЫ РАНЕНЫХ
-Товарищ санинструктор!
Товарищ санинструктор!
Там командира нашего...
-Боже мой!
Ты был живой. Очнись! Очнись!
Ну вставай!
Пожалуйста!
Вы все!.. Вы все!.. Ну почему?!
Ну почему?!
Пожалуйста, вставай!
Пожалуйста!
СТОН
Товарищ капитан?
Товарищ капитан!
Товарищ капитан! Товарищ капитан!
Живой! Живой!
Родненький! Живой! Товарищ
капитан, родненький!
Сейчас.
-О господи!
-Ты продолжай, продолжай.
-Вам если здесь чего-то требуется,
вы идите, а я пока в коридоре помою.
-Ничего мне здесь не понадобится.
Оставь все, пойдем.
Поможешь мне кое-что сделать.
Дверь закрывай.
Ну что ты на меня смотришь,
будто я тебя резать собрался?
Вот вы, девки деревенские, пугливые.
Только жена моя хищница.
Чувство страха ей неведомо.
Такая же, как ты, молоденькая
была когда-то.
Ну, посмотри, что у нас тут
с периной?
-Что у вас с периной? Я вам два дня
назад кровать заправила.
Ой, мамочка!
-Тихо-тихо-тихо!
Ах ты сахарная моя!
-Пустите!
-Давно ты мне глаза мозолишь.
-Пусти! Пусти меня!
Пусти!
-Тихо, сказал! Тихо! Давно ты мне
глаза мозолишь, сладкая.
-Пусти!
-Истосковалась по мужику.
-Пусти!
-Сладкая! Тихо-тихо!
-Пусти меня!
-Дерешься? Жаркая!
-Пусти!
-Тихо-тихо-тихо.
-Пусти!
-Тихо, моя сладкая.
-Пусти!
-Что здесь происходит?
Я спрашиваю, что здесь происходит?!
-Радость моя!
-Пошел, кобель похотливый!
Стоять!
Ах ты сучка развратная!
Мало тебе было моего брата?
За мужа взялась?
Ты думаешь, я не вижу,
от кого у тебя сын?
Степкин это сын, да? Степкин?!
-Не смей меня трогать.
-Пошла вон!
Чтоб глаза мои тебя больше
не видели! Пошла вон!
Чтоб духу твоего здесь
больше не было!
-Рота, стой!
Здравия желаю, товарищ старший
лейтенант!
-Здравия желаю!
Товарищ капитан!
Михаил Федорович, вы?
-О, Володя!
Здорово.
-Я уже все знаю.
У нас тоже большие потери.
-Да.
-Товарищ капитан, я заберу вас
и ваших раненых.
-Ребят заберите. Меня не надо,
я еще вполне...
бодряком.
-Товарищ капитан,
впереди линия фронта.
Простите, Михаил Федорович, в таком
состоянии вы ничем помочь фронту
не сможете. Да и ребят ваших
жалко - тяжело им вас нести.
-Умеешь ты, Володь, правду-матку
в лицо ударить.
Ладно, грузите в машину.
-Есть грузить в машину!
Грузи!
-Грузим раненых!
Становись!
Шагом марш!
-Морозов, а Морозов, вот какое
у тебя сейчас самое сильное желание?
-Я, Шарифуллин, в данный момент
вообще без желаний.
-О! А я - с желанием.
И желание это...
маки красные увидеть. Ты, Морозов,
когда-нибудь видел маковое поле?
-Нет.
-О! Значит ты это...
жизни не видал, понятно?
-Ну конечно.
Каждый, кто макового поля не видал,
можно сказать, и не жил.
-Да ну тебя!
Грустно с тобой.
Ничего ты не рассказываешь. Уткин
мне хотя бы про числа рассказывал,
а ты... Поговорить с тобой не о чем.
-Ладно, Шарифуллин.
У нее глаза...
красивые. Когда она смеется,
а она очень звонко смеется...
-Так...
-...у нее под рубахой грудь
как будто волнуется.
И волосы у нее... Вот когда
она на коне скачет,
они на солнце блестят.
И любить она крепко умеет.
Она говорит больному лежачему
мальчишке: "Вставай, не будь трусом,
иди ногами!" - и он встает и идет,
потому что это она в него силы свои
вселила.
-Фотокарточка есть?
-Нет.
-Звать как?
-Варя.
-Т-ш-ш!
РЕБЕНОК ПЛАЧЕТ
Сейчас мы придем.
Т-ш-ш!
Извините, у вас место
для проживания найдется?
-Мы сами эвакуированные.
Мы из Ленинграда.
У вас такой кроха!
Пойдемте, в соседнем доме,
кажется, сдавали.
-Спасибо.
-Леська! Леська!
Леська, бижи до титки Лиды.
Нехай она яблоки з погреба тягне!
Хлопцы наши! Вояки наши
до хутора идуть.
-Да може, батька с ними?
-Може, и батька.
-Може, там наш батько?
-Лида!
-И вот когда война кончится, ты,
Морозов, ко мне в гости приедешь.
Матушка моя нам с тобой
шартан приготовит.
Ой, какая вкуснотища!
Аж за щеками почавкивает.
А ты будешь говорить: "Теть Шур,
дай мне добавки, пожалуйста".
Морозов, а ты шартан
когда-нибудь кушал, нет?
-Нет, Шарифуллин, ни шартан я твой
не кушал, ни макового поля
я не видал.
-Солдаты!
Ой, хлопцы!
Хлопцы, солдатики наши!
-Рота, стой!
-Возьмите яблоко. Берите!
-Берите, возьмите.
-Коштуйте, захистники.
-Возьмите.
Возьмите, ради Христа.
Берите яблоко.
Тримайте.
Тримай. Тримай.
-Берите, коштуйте.
-Берите яблочко, берите!
За ради бога берите! Господи!
Берите!
-Шагом марш!
-Еще у кого нема?
Тримай, тримай.
-Господи...
-Пропащий наш батько... Нема вестей.
Змучалися вже.
-Захищайте ридну
батькивщину, хлопцы!
Господь с вами.
-Вот. Проходите.
Туда, туда.
Вот. Пропусти нас, пропусти.
-Здравствуйте.
-Татьяна Николаевна, надеюсь,
не к нам.
-Ирочка, это создание привела к нам
Ольга Сергеевна из восьмой квартиры.
Придется потесниться. Тем более вот,
здесь малютка.
-Да вижу.
Дело ваше, заселяйте - вы хозяйка.
Но если к нам в комнату, разве что
на полу.
-Ирочка, все другие комнаты тоже
заняты, нигде нет мест.
-Татьяна Николаевна, если эта милая
дама не возражает, я готов
разделить с ней свое жилье.
-Вы хотите пустить в свою
комнату женщину?
Герман Петрович, здесь
грудной ребенок.
-Так это замечательно! Я в том
смысле, что этот факт меня нисколько
не смущает. Конечно, если
эта милая дама соблаговолит.
-Да.
-Да? Со стариком-занудой.
Я - милости прошу.
-Спасибо.
-Иди, иди-иди.
-Спасибо вам большое.
-Давайте.
-Откройте.
-Проходи. Вот.
-Прошу.
-Вот.
А теперь нам нужно что-то придумать
в качестве перегородки.
Можно протянуть веерку и на нее
повесить занавеску.
-Татьяна Николаевна, не волнуйтесь,
мы что-нибудь обязательно придумаем.
Спасибо вам.
-Это вам спасибо.
-Спасибо. Спасибо огромное.
-Ну вот, располагайтесь.
Теперь он ваш.
На нем спала моя жена Элечка.
Она умерла месяц назад.
Вы не волнуйтесь, я все постирал,
погладил, перестелил. А малышу мы
устроим из стульев кроватку.
Чтобы он мог дать вам выспаться.
-Спасибо.
-Меня Герман Петрович зовут.
-Ой... Варвара.
-Очень приятно.
-Мне тоже очень приятно.
-Пойду поставлю нам чайку.
-Хорошо.
-А вы располагайтесь.
-Спасибо.
-Попьем чаю.
-Попьем.
-Чувствуйте себя как дома.
-Спасибо.
Ой...
Чего?
-Нужно в лес.
Там теплее.
Там можно переночевать, товарищ
капитан. А дальше мы с вами
в ближайшей деревне...
Живый в помощи Вышняго, в крове
Бога небеснаго водворится,
речет Господеви: заступник
мой еси и прибежище мое...
Это бабушкина молитва, товарищ
капитан. Вы не подумайте,
что я верующая.
Ну пожалуйста!
Прошу Тебя, Господи, только
не малодушие, только не страх.
Пожалуйста, дай мне сил!
Дай мне сил и смелости, Господи!
Я ведь сейчас ужасно боюсь,
ужасно трушу.
Не приидет к тебе зло, и рана
не приближится телеси твоему.
Яко ангелам Своим заповесть о тебе...
сохранити тя во всех путех твоих.
-Давай-давай-давай!
-Помоги!
-Живой! Скорей его!
-Сюда носилки! Скорее!
-Держись, браток.
-Подняли!
-Вперед!
-Быстрей давайте.
-Тяжелых сюда!
-Да не переживай ты:
полечишься, домой поедешь.
-Игнат!
-Алешка!
Алешка, держусь я.
Уколы уже дважды кололи.
А то от боли бы подох.
Ты матери моей письмо напиши.
Когда теперь сам смогу...
Дочурка как там моя...
узнай.
-Мы сейчас госпиталь обустраиваем.
Будет минута - забегу к тебе.
Сам надиктуешь, от тебя напишу.
-Да, лучше уж от меня.
Не нужно ничего им знать.
Сестричек попрошу, напишут.
А ты, ты уж раненых спасай.
Товарищ военврач.
-Держись.
-Да...
Лешка...
-Эту комнату под операционную.
Снимите занавески с окон.
-Есть!
-Здесь разместим предоперационную,
чтобы простоев не было.
Тут - перевязочную. У нас есть
восемь столов. Заносите их сюда.
-Есть!
-Еще пять обещали.
-Очень хорошо, сделаем еще одну
перевязочную.
-Товарищ военврач, пятьсот человек
раненых точно сможем разместить.
В нашем распоряжении также
сельхозклуб, 15 домов под службы
и жилье личного состава. Вам комнату
в ближайшем доме выделили,
отсюда рукой подать.
-Вы смеетесь, товарищ старший
лейтенант? Алексей Макарович
из госпиталя шагу не ступит,
тут ночевать будет.
-Когда доставят медикаменты?
У нас острая нехватка.
Я настоятельно просил хлороформ,
морфий, шприцы, иглы. Раны нечем
обрабатывать. Йод, стрептоцид, бинты,
вата. Бинты сотню раз стираны,
к черту их уже, а не на перевязку.
-К завтрашнему дню обещали,
товарищ военврач. Вчера три машины
с медикаментами под обстрел попали.
-Попросите для нас в райцентре
дополнительный примус.
Воду в операционной нужно
постоянно кипятить.
-Есть!
СТОНЫ РАНЕНОГО
-Тихо, тихо.
-Вы просто прелестница, Елена
Макаровна. Моя Анна Андреевна
женщина ревнивая,
она мне голову оторвет.
-У меня Павел Аркадьевич тоже
тот еще Отелло.
-Да, Отелло! Кеша, ты единственный
мужчина, кому я могу доверить
безоговорочно свою златовласку.
По чести и порядочности тебе
равных нет.
-Иннокентию Михайловичу вообще
равных нет.
-О, перестаньте.
-Я вам очень благодарна за мужа.
Такая серьезная должность
в такое непростое время.
Для меня большая честь иметь
с вами знакомство.
Вы же волшебник.
Вы можете все.
И даже больше.
-Ну что вы, что вы!
-Кеша, не поддавайся.
-Кстати, вы ведь артистка?
-Да. Только уже полгода
не выходила на сцену.
-Зря, зря.
У нас в госпитале лежат
эвакуированные с фронта
красноармейцы. На фронт они уже
не вернутся, потому что все
изувеченные. Не желаете дать
им небольшой концерт?
-Я?
-Да. Почитать стихи.
Окажите помощь.
Красной армии отдадите,
так сказать, посильный долг.
Я вчера был в госпитале, заходил
в палату, там лежит один безногий
танкист. Он очень просил сестричек
почитать ему стихи.
-Танкист?
Господи, без ног...
-Ну так как?
-Да, конечно, я почитаю
для наших красноармейцев.
-Я знал, что вы согласитесь.
Я не сомневался в этом ни секунды.
-А ну!
Златовласка моя, ну-ка, давай
поцелуй своего Пашу.
-Отстань от меня, ты пьян.
От тебя несет как от забулдыги!
-Как я люблю, когда ты злишься!
-Напряги, пожалуйста, свои пьяные
мозги и скажи мне, можно как-нибудь
узнать информацию о человеке: где он
воюет, на каком фронте. Можно узнать,
жив он, здоров? Не знаю,
на призывном пункте, в военкомате.
-Можно! Елена Макаровна, можно!
-Молчи, Яшка!
Тебя сейчас никто не спрашивает.
Все, что тебе нужно, Паша для тебя
добудет: информацию, человека.
Имя, фамилию, отчество скажешь?
-Скажу.
-Про отца заодно бы узнала.
Я говорю, про отца заодно бы узнала.
Яша!
-Тихо, Паша. Да что ты делаешь?
Что ты, в самом деле?
-Давай забирай мою деточку.
-Спасибо.
-Ален, я спросить хотел.
-Ну чего тебе?
-Сестра твоя куда пропала?
-Тебе-то это зачем?
-Яшка! Сюда!
-Так, спокойно.
-Что ты к ней привязался?
-Паша...
-Ты не видишь? Она злится. Яшка,
ее не зли, а то она тебе глаза
выцарапает.
-Пойдем домой.
-Ой!
Да что ж такое?
Паша! Она что, уехала?
-Да не знаю я!
-Домой уехала?
-В городе она. Не спрашивай меня
об этом больше никогда. Пойдем.


Серия 10

-Ведь ни лошади, ни верблюды не жуют
во время стадного движения!
Вы чем хуже?!
-Жрать охота, товарищ лейтенант.
-С самого раннего во рту
ни божьей пыльцы, ни божьей росы.
-Ладно, жуйте, холера с вами!
Шире шаг! Ускоряемся!
-Ноем мы, ноем... жрать нам охота,
замерзли мы, и всякая дребедень.
А посмотришь на таких
мужиков, и стыдоба берет.
Скольким саперам кишки
на деревья намотало?
Одна ошибочка - и все!
Милости просим, брат, на небеса.
-Рядовой Морозов! Давай сюда!
-Слушаюсь, товарищ командир.
-Морозов! Куда?!
Куда, холера, твою мать?!
А ну, назад, живо!
Морозов!
Рота, стой!
Морозов!
-Сынок...
Ты бежи, коли тебя командир зовет.
-Как ты?
-Как и все нынче - воюю.
Бежи. Мы с тобой еще после
войны обо всем переговорим.
Я так и знал, что ты на фронте,
на самой передовой.
Ты всегда в моем сердце.
Все, мужик, с Богом.
-Морозов, догоняй! Рота, шагом марш!
Знакомого повстречал? Я тоже
два месяца назад Рената Тимофеева
встретил. Сосед мой. Мы с ним
до войны не то что враждовали,
так, недолюбливали друг друга.
В Раю Окондейкину оба влюблены были.
ТРАГИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
Тихо-тихо...
Тихо-тихо... Тихо,
парень. Не смотри.
-Преподавал литературу
в ленинградском педагогическом
институте. Моя жена Элечка...
тоже там работала.
Детей у нас нет.
Единственный ребенок... умер
на вторые сутки после рождения.
А вся моя родня в революцию
из России уехала.
Мы ведь дворянского рода были.
Так что в Петербурге...
в Ленинграде у меня никого нет.
Один я.
-Герман Петрович, я...
днями искать работу буду.
И Егорку буду здесь одного оставлять.
-Конечно, Варенька, раз решили -
идите. Ну, будем как-то справляться.
То вы с ним останетесь...
то я. А папа Егорки воюет?
-Воюет, наверное.
Я не знаю о нем ничего.
-Простите.
Варя... Варенька,
а вы литературу любите?
Каких писателей любите?
-Герман Петрович,
да какие мне писатели!
-А хотите, я вам почитаю?
-Хочу.
-Послушайте.
"Есть женщины, которые точно
сестры милосердия в жизни.
Перед ними можно ничего не скрывать,
по крайней мере ничего, что есть
больного и уязвленного в душе.
Кто страждет, тот смело и с надеждой
иди к ним и не бойся быть им
в тягость, затем что редкий из нас
знает, насколько может быть
бесконечно терпеливой любви,
сострадания и всепрощения
в ином женском сердце.
Целые сокровища симпатии, утешения,
надежды хранятся в этих чистых
сердцах, так часто тоже уязвленных,
потому что сердце, которое много
любит, много грустит, но где рана
бережливо закрыта от любопытного
взгляда, затем что глубокое горе
всего чаще молчит и таится. Их же
не испугает ни глубина раны, ни гной
ее, ни смрад ее: кто к ним подходит,
тот уж их достоин; да они, впрочем,
как будто и родятся на подвиг..."
-А что это такое?
-Это? Это Достоевский. Знаете, у меня
такое ощущение, что он писал про вас.
-Герман Петрович...
а можно я эту книгу почитаю?
-Конечно. Я положу ее на стол,
берите, она ваша. И вообще
все книги, которые тут находятся.
-Товарищ капитан...
я сейчас встану, товарищ капитан.
Это что-то со мной случайно...
Сейчас... Это что-то
случайно со мной... Сейчас...
Товарищ капитан, сейчас...
-У вас совсем нет сил.
-Есть силы. Есть, товарищ капитан.
-У меня... в правом
кармане... фляжка.
КАШЛЯЕТ
Сделайте несколько глотков.
-Я... не пью, товарищ капитан.
-Пейте.
Выполняйте приказ.
-Я не умею, это же спирт.
-Выполняйте приказ, боец Морозова.
-Есть выполнить приказ.
Хорошо...
Вас нужно перевязать,
товарищ капитан.
-Андрей.
Скажите мне "Андрей".
-Андрей.
-Вы очень красивая, Лиля.
Дайте мне вашу руку.
Руки у вас.... нежные.
-Товарищ капитан...
Товарищ капитан...
Товарищ капитан...
Товарищ капитан!
Товарищ капитан!
Товарищ капитан!..
ГОРЬКО РЫДАЕТ
-Елена Макаровна?
-Да.
-Мы вас уже ожидаем.
-Да-да, пойдемте.
-Прошу.
Прошу. Пареньки наши все лежачие.
Незрячие среди них есть.
У кого при взрыве зрение повредило,
а у кого вообще глаз нет.
Так что им от одного вашего
голоса на душе теплее будет.
К нам три дня назад девочки-школьницы
приходили, песни ребятам пели.
Голоса такие!
На небесах ангелы,
наверное, так поют.
Елена Макаровна, нам до конца
коридора - там самая большая
палата для лежачих. Вы сначала там
выступите. Потом в две другие пойдем.
-Я когда-то лежала в этой больнице.
Мой брат до войны работал здесь
главным врачом.
-Алексей Макарович?
-Да.
-Да что вы!
Я тут с ним работала.
Алексей Макарович какой человек!
Как он там? Что пишет?
-Он начальник хирургического
отделения в полевом госпитале.
Редко пишет письма, и я жутко
не люблю. Ну, брату на фронт...
-Смелее. Пойдемте. Пойдемте.
Товарищи, Елена Макаровна Бабахина.
Артистка театра. Прочтет вам стихи.
Прошу.
Можете начинать.
Возьмите себя в руки.
Эти люди вас очень ждут.
-Уже остывает нагретый
разрывами камень,
Уже утихает гремящий с утра ураган.
Последний бросок.
Из последних окопов штыками...
Бойцы выбивают
и гонят к... с вершины врага.
Как мертвые змеи,
опутали сопку траншеи,
Бетонные гнезда пологий усыпали скат,
И, вытянув к небу
холодные длинные шеи,
Разбитые пушки
угрюмо глядят на закат.
НЕМЕЦКАЯ РЕЧЬ
-Алексей Макарович!
У вас случилось что-то?
Алексей Макарович,
с вами все в порядке?
-Что?
-Вы не заболели, часом?
-Что-то душа сегодня болит.
Знаете, как это бывает?
-Знаю.
И лечить эту боль мы,
медики, не научились.
И никогда не научимся.
Вы хоть поспали чуть-чуть?
-Поспал.
Мне жена приснилась.
Кричала сильно, звала меня.
-Думает, наверное, о вас.
-Думает.
Наверное.
-Алексей Макарович...
Зябко. Пойдемте, замерзнете.
Может, поспите еще часок.
Ну вот вы и поспали.
Грузовики с ранеными на подходе.
-Сгружаемся.
-Давай быстрей!
-Сгружаемся быстрее!
-Не сметь всех сгружать!
Сюда только лежачих и тяжелых.
-Ой...
-Вам известен приказ.
-Давайте-давайте.
-Лежачие - сюда, ходячие -
в пункт эвакуации.
-Старшего сюда!
-Начальник хирургического
отделения Морозов.
Сколько у вас машин?
-32.
-Раненых сколько?
-Откуда я знаю? Мы не считали.
Человек пятьсот, наверное.
-Девочки, быстро все ко мне!
-Санитары! Раненых в обязательном
порядке сортируем! Тех, кто
выгружается сам, обратно в грузовики!
-Давай сюда!
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
МРАЧНАЯ МУЗЫКА
КРИЧИТ
ПО-НЕМЕЦКИ
КРИЧИТ
ПО-НЕМЕЦКИ
РАДИО: 18-й танковой и 10-й
мотопехотной дивизии противника
заняли город Михайлов и город
Епифань. После перехода в наступление
с 6 по 10 декабря частями
наших войск занято и освобождено
от немцев свыше четырехсот
населенных пунктов.
-Продовольственные карточки -
теперь главный документ.
У моей соседки вчера карточки
украли, так она чуть руки на себя
не наложила! Трое деток!
Попробуй их теперь прокорми.
-Спасибо.
-Пожалуйста.
Женщина, подходите.
-Ну здравствуй.
-Здравствуйте.
-А где твоя собака?
-Нет больше Полкана! От голода подох!
-Да ты что...
-Вот вам и что!
Я сам два дня встать от голода
не мог, думал, помру следом
за Полканом. Вот листовки теперь
разношу, плакаты клею.
Хлебных крошек мне за это дают,
а то и сахарком иногда побалуют.
-А ты в подвале так и живешь?
-А где мне жить прикажете?
-Пойдем со мной.
Давай моську свою черную.
Глаза зажмуривай, а то сейчас попаду.
Так, сейчас.
-Здравствуйте.
-Здорово, дяденька.
-Здравствуйте, Герман Петрович.
Вы не пугайтесь, это Тимка,
он в подвале живет, он сирота.
Я его привела помыть да покормить.
-Чего это я должен пугаться?
А почему это мы должны пугаться, да?
И почему это только
помыть и покормить? Да?
Да? Если человеку негде
жить... Помыла?
-Ага.
-Пусть у нас остается.
Давай-ка вставай.
-Герман Петрович, я хотела вас
об этом просить, но не решилась бы.
Спасибо.
-Ну ладно, давай ноги вытирай.
-Так, давай пятки свои.
-Щекотно!
-Щекотно? Ничего страшного.
-Как родные твои? Живы?
-Письма давно не получал.
-Как дома? Пишут, нет?
-Пишут.
Недавно от мамки письмо получил.
-Я тоже позавчера.
-Как там мать?
-Всё тебе скажи.
-Война, Морозов, она такая штука -
сегодня батю твоего, а завтра
тебя. Или наоборот.
Ты теперь с удвоенной ненавистью
будешь врага бить.
Что за чертовщина, а?
Некрасов, у тебя какой размер сапог?
-43-й.
-О, как раз то, что мне требуется.
Слушай, а давай поменяемся?
Я тебе свой дырявый,
а ты мне свой целый.
Я зато тебе еще одну вещицу
широким жестом отвалю.
Некрасов, ты посмотри-ка,
трофейный. Давай?
-На кой леший мне
это добро вражеское?
-Как?
-Ты пойди дураков поищи в других
местах, мамку твою трижды...
-Ты мамку мою не трогай, понял!
-Мамку его трижды!
Да целка его мамка!
-Я тебе по башке дам!
-Шестерых мамка родила,
А всё целкою была.
-Рот закрой свой!
-Не-не, одного, зато фартового!
-Слушай, Коликов...
-Шо?
-Я тебе сейчас пасть порву, понял?
-У пасти этой хозяин имеется.
-А ты не хозяин, ты пес смердящий.
Понятно тебе?
-Болтун.
-Товарищ лейтенант, а вам
заштопывать ничего не требуется?
Я по этой части большой мастер. Мне
для вас своих исколотых рук не жалко.
-Эх, вырвал бы я тебе
язык, Шарифуллин,
да без твоего языка отряд заскучает.
-Этого не требуется, не надо.
-Морозов, ты давай не молчи,
не уходи в себя.
Нельзя тебе.
На, покури.
-Спасибо, товарищ лейтенант.
-Товарищ лейтенант!
Немцы на нас наступают!
-По местам!
Огонь, вашу мать!
Пали!
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Товарищ лейтенант,
а ведь капец нам нынче.
-За Родину!
Вперед! Ура!
-Будьте прокляты...
когда вы уже все попередохнете?
Товарищ лейтенант...
Шарифуллин...
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
КРИЧИТ ПО-НЕМЕЦКИ
ГОВОРЯТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Пал Аркадьевич, нам бы для ребятишек
хоть какое питание
организовать. По двенадцать
часов ведь у станков.
-Где на такую ораву
продовольствия напасемся?
Прежде чем с такими предложениями
обращаться, задумались бы
сначала: выполнимы они или нет.
-На этой неделе четыре детских
обморока было. От недоедания
и усталости детишки сознание теряют.
-Иван Григорьевич,
не нужно играть на моих чувствах!
Вы что, думаете, я не живой, что ли?
Мне что, детей не жалко? Ну нету
у нас такой возможности, нету,
дорогой мой!
-Павел Аркадьевич!
-Да.
-Там к вам корреспондент,
Штейн Зиновий Маркович
из газеты "Уральский рабочий".
-Пусть проходит. Пусть посмотрит,
как на нашем заводе
дети фронту помогают.
-Здрасте, Павел Аркадьевич!
-Здравствуйте!
-Павел Аркадьевич, мне бы
несколько фото.
-Сколько угодно. Куда
прикажете встать?
-Будьте любезны, вот здесь хорошо.
Я как раз на фоне юных тружеников
вас сфотографирую.
-Я могу прям с ними встать.
-Нет, с ними не надо, лучше
выберите кого-нибудь одного,
ну... передового.
-Самого передового?
-Да.
-Как тебя зовут?
-Таня.
-Танюша, иди сюда.
Вот, смотри на дядю.
Всё, Танюшка, беги работать.
-Спасибо.
СИГНАЛ ТЕЛЕФОНА
-Да, Бабахин.
Ждите, я скоро буду.
Детка, что ты здесь делаешь?
-Я сегодня снова была в госпитале.
-Что-то ты туда зачастила.
Ты там глаз ни на кого не положила?
-Паша, не пори ересь! Там одни
покалеченные. Там горе,
а ты со своими идиотскими шутками.
Ты узнал?
-Узнал.
Акимов Игнат Кузьмич...
...горел в танке.
Обожжено 70% кожного
покрова, включая лицо.
Ранение брюшной полости.
Находится в подвижном
госпитале 24-61.
ДОНОСИТСЯ НЕМЕЦКАЯ РЕЧЬ
-Да чтоб вы все попередохли
до единого!
Погуби их, Господи.
Лютой смертью погуби!
Ой...
Ангелы небесные...
Ой...
Ой...
Батюшки...
Куда ж ты глядишь-то, Господи?!
Такое сотворили... Ироды!
Живая?
Живая!
-Подорвал с одного выстрела.
Я сам не знаю, как случилось.
-С одного?
-Я пульнул - и всё полыхнуло.
-Рассказывай.
-А что я врать-то буду!
Мы же друзья. Пульнул раз!
-Здравствуйте, Варя.
-Здравствуйте.
-Ну, вот я вас и нашел.
Варя, можно я вас дождусь?
-Зачем?
-Поговорить надо. Я надеюсь,
вы ничего не имеете против?
-Нет.
Ждите. Мне ступеньки
надо насухо затереть.
-Это да, конечно. Я тогда
на улице пока погуляю.
-Чего?
-Варя, я тут для твоего Тимки
припасла кое-чего. Держи.
Это мой Игорешка еще
до войны игрался.
А теперь куда ему? Четырнадцать уже.
На заводу фронту помогает.
А твоему в самый раз будет.
-Шура...
-Поди, и не видал таких.
-Спасибо, Шура.
До свидания.
-Может быть, пройдемся?
-Давайте пройдемся.
-Знаете, Варя, вы мне очень
нравитесь. С первого взгляда,
когда я вас увидел...
Я сегодня был у вас дома.
Там условия у вас не ахти.
Переезжайте ко мне.
У меня большая квартира,
комнаты громадные.
-Как это - переезжайте к вам?
-Так просто - на машину сесть
и переехать.
-А дети?
-Детей я ваших приму.
-Мы же чужие люди.
-Будем не чужие.
-Знаете что... Я очень спешу.
-Варя! Варя!
Варя...
-Послушайте, я, может, и деревенская,
жизни городской не знаю,
но я вас прекрасно поняла.
-Давайте я довезу вас.
-Вы мне предложили быть
вашей любовницей.
-Женой.
-У меня детишки дома одни, я спешу.
-Здрасте, тетя Варя!
-Здравствуйте, ребята.
-Ой как здорово мы моемся.
Ой как здорово мы моемся.
А кто это к нам пришел?
Ой как здорово!
-Аккуратней.
-Да, аккуратней. Вот-вот.
Давай-давай, аккуратнее.
Так, давай полотенце.
-Держи.
-О!
-Сейчас замерзнет.
-Ой как мы помылись!
Ой как мы помылись хорошо!
Вот и всё, богатырь!
-Только мочалка не понадобилась.
-Ладно, ничего. Когда тебя привели,
помнишь, какой ты грязный был?
Вот так.
-Мой хороший.
-А вот и мама.
-Мой маленький.
НЕМЕЦКАЯ РЕЧЬ
-Второй день вместе.
Надо бы познакомиться.
Маковский. Захочешь
по имени - Дмитрий.
Правда, на войне хрен кто кого
по имени называет.
-Морозов.
Степан.
-Рядовой?
-Рядовой.
-Я вот лейтенант, но кому
сейчас до этого дело.
Бежать надо.
-Думал об этом.
Хрен тут убежишь.
Надзирателей - как дерьма в сортире.
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Ничего, по ходу будем соображать.
Только вот до колючей
проволоки осталось...
Черт его знает...
Ты, брат, хромай не так старательно.
Не то пристрелят.
-С детства хромаю.
Хромоту в задницу не спрячешь.
-Если по дороге не сбежим,
в лагере точно сдохнем.
Что же ты, дурак, натворил!
Нельзя же так.
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Ребятушки, солдатики,
покормить вас хочу.
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
ЖЕНЩИНЫ ПРИЧИТАЮТ
-Ну что, Степа, плакал наш побег.
Добро пожаловать в ад.
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ


Серия 11

ОТДАЕТ ПРИКАЗ ПО-НЕМЕЦКИ
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
С АКЦЕНТОМ: Лейтенант Агапов.
-Я.
-Подполковник Бегунов.
-Умер вчера.
-Майор Волошин.
-Я.
-Красноармеец Дроздов.
-Я.
-Лейтенант Крапивин.
-Лежит помирает.
-Лейтенант Маковский.
-Я.
-Красноармеец Морозов.
-Я.
-Лейтенант Поляков.
-Умер вчера.
ПРИКАЗЫВАЕТ ПО-НЕМЕЦКИ
С АКЦЕНТОМ: Быстрее!
РУГАЕТСЯ ПО-НЕМЕЦКИ
ПОДГОНЯЕТ И РУГАЕТСЯ ПО-НЕМЕЦКИ
-Еще один день пришел.
Не подохнем - и на том спасибо.
-Убежать...
-Надо. Только хрен тут убежишь.
-Еще один такой день...
я и в глотку какую-нибудь
фашистскую вгрызусь и сожру его
с потрохами.
-Не успеешь.
Пристрелят.
-Пристрелят.
Все лучше, чем в аду.
-Ну что, Степа, слюной заходишься?
Да, пища богов у них на этот раз
особенно удалась.
Гадость. В ней, поди, только
кишки жука навозного.
-Харчи московские вспоминаешь?
-Ну дай, хлопец, будь ласка,
ну дай трохи, за ради Христа!
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Ешь.
КРИЧИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Какой строиться, мать твою,
к лешему! Дайте людям баланду
дохлебать!
КРИЧИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Ах ты ж, скотина!
Скотина ты фашистская!
Третий день людей голодом
на работу гонишь, да?
-Товарищ полковник...
-Ах ты ж, гнида фашистская!
Володя Трошин этой ночью умер!
Скотина ты фашистская...
-"Дорогая моя, горячо любимая!
Пишу коряво, обломком
карандаша, ты уж меня прости.
Вместо стола - перевернутый
вверх дном котелок,
вместо стула - сырая земля.
Бомбежка и перестрелка
немного затихли,
хотя от немцев мы очень близко.
Но нет у меня ни страха,
ни беспокойства. Теперь есть
только чувство - любовь к тебе...
...любовь к нашим детям...
...любовь к Родине".
-Ну а дальше? Что Гоша дальше
пишет, Ирочка?
-Ира...
Можно я почитаю ваше письмо?
-Варенька...
-Пожалуйста.
-Держи.
-"Дорогая моя, горячо любимая!"
-Варя! Варвара! Белье свое забери!
Варвара! Белье свое забери!
-Антиповна! Баба Тася!
Антиповна!
-О! Принесли тебя черти,
будь ты трижды неладен!
-Ну поди ж, поди ж!
Совсем глухая стала.
-Я-то глухая,
но таких, как ты,
за три версты услыхаю.
Чего явился-то?
-"Чего-чего". Ты мне тут
простодырой-то не прикидывайся.
Кого приютила, а? Кто у тебя
в доме живет? Давай выкладывай.
-Ты ересь-то не мели,
бабку-то не позорь!
-А я тебе скажу, что у тебя солдатка
в доме живет, баба молодая,
немцами покалеченная.
И ты мне зубы-то не заговаривай.
Пойдем в дом? Огляжу все.
-Что там глядеть-то?
-Ты, Антиповна, никак на исходе дней
на виселицу попасть захотела, а?
Или пулю в живот получить?
-А ты знаешь, Васька,
ты в меня прямо сейчас-то
и стреляй. Стреляй!
Забыл, как Мишка мой тебя
в лесу-то спас? Стреляй!
Ой, Мишка мой вернется с войны -
он тебя живьем в могилу закопает.
Стреляй! Забыл, как баба Тася тебя
махонького-то нянькала, когда мать
твоя, святая душа, померла?
Стреляй! Стреляй, гад, стреляй!
Ух ты, предательская твоя морда!
Волк в фашистской шкуре!
-Да угомонись ты.
Баба Тася, я для чего тебе тут
вопросы-то задаю - не хочу, чтобы ты
на виселицу попала.
-А коль не хошь, ступай отседа.
И до дому моего более не ходи.
-Ежели нас обоих на виселицу
за дела твои дурные вздернут,
на том свете соседями окажемся.
Ну ты это, солдатку свою
выпроваживай. Коли поправилась,
пущай из твоего дома и уходит.
И еще...
Ты мне корову свою за это отдай.
-Корову?
Она же у меня еле уцелела,
родимая. Она же у меня нонче
единственная кормилица!
Ступай, забирай корову!
-Ну, пошла!
-Ты, гаденыш недобитый! Тьфу!
Ох...
Покушай, девонька. Покушай.
А ты опять сызнова...
Вот угораздило меня, дуру старую,
брагой тебя напоить!
Не делай это, чай, не мужик ты.
Я ж тебе капелюшечку, дабы
полегчало, а ты никак не уймешься.
Покушай.
-Так легче.
Я скоро уйду.
-Ой! Да куда ж ты уйдешь?
Ты ж не оклемалась еще.
По частям тебя собирала.
Ты покушай.
А коли уйти отсель, тебе ж
на то силы потребуются.
А какие в тебе силы?
Как у младенца.
Кушай, кушай.
Как звать-то тебя, не припомнила?
Вот беда-то какая.
Ой...
Вот. Вот, держи.
В одеже твоей нашла да позабыла.
Может, там про тебя чего написано.
-"Морозова Лилия Михайловна".
Наверное, это я.
-К этому времени всех, кто способен
хоть как-то двигаться, переправляем
в пункт эвакуации.
-Понял. Нам, видно, товарищ
капитан, еще раненых доставили.
-Каких, к черту, раненых?!
Им что, приказ неизвестен?
Госпиталь расформирован!
Операционные уже не действуют!
-Я оставил одну операционную
в резерве, приказал ее
не трогать до 13:30.
-Вы хотите сказать, что вы встанете
у операционного стола?
Вы приказ своими глазами читали!
-Да вроде свои люди.
-Алексей Макарович, трех раненых
доставили. Одного прооперировали.
Второй только что, не приходя
в сознание, скончался.
-Третий?
-Сейчас погрузка начнется,
товарищ военврач!
-Третий?
-Девушка-разведчица.
Она в операционной.
-Пойдемте. Извините, товарищ капитан.
-Алексей Макарович, в вашем
распоряжении не более 30 минут!
-Герой Советского Союза лейтенант
Звонарева. Четыре ордена,
два из них - Красного Знамени.
-Тяжелейший сепсис, оскольчатый
перелом. Инфекция пошла
в тазобедренный сустав.
Тамара, готовьте морфий.
Высокая ампутация бедра.
-Есть.
-Я умру, товарищ военврач?
-Нет, вы обязательно будете жить.
Ногу вашу жалко, но жизнь
ваша дороже. Сделаем протез.
-Значит, будем жить с протезом.
А как вас зовут, товарищ военврач?
-Алексей.
-Алеша...
-Алексей Макарович!
Ровно в 30 минут уложились.
-Вы засекали, Геннадий Иванович?
-А я всегда засекаю. На войне каждая
минута дорога.
-Это да.
-Я к вечеру вам хотел сказать,
да вот никак не могу удержаться.
К ордену Красной Звезды вас,
товарищ военврач, представили.
-Вот как? А я сейчас Героя
оперировал, девушку.
Четырежды орденоносец.
-Надо же! А я вам чуть было
не помешал.
ПОДГОНЯЕТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Подивлюсь на хлебушек.
Если зьим, сил немае...
-Ты что там, Харитоша, бормочешь?
Харитоша наш Богу душу отдал.
У кого, братцы, силенки имеются?
Отнести бы его надо.
Засмердит ночью, бедолага.
-Степа... Степ!
Отнесем товарища?
Вы, ребятки, хлебушек его
меж собой поделите.
Не успел Харитоша его съесть.
-Забери, дядя Федя.
Сам съешь.
-А ведь немцы нас знаешь
с какой целью голодом морят?
-С какой?
Да они кусок хлеба
в парашу скорее скинут,
чем советскому военнопленному
отдадут.
С какой? Тебе цель их не ясна?
-Да это понятно. Только
я думаю, есть основная цель.
Им нас в полумертвом состоянии
держать нужно.
В таком состоянии нас можно
не охранять.
Дальше километра от лагеря
никто ноги не утащит.
Силы у всех на исходе.
-Ты про всех не говори.
Завтра же сбежим.
Нет - яму с трупами пополним.
Не могу я...
приказы их выполнять.
Ей-богу, гляжу на них...
Бошки им откручу!
Гранату в них кидаю, глаза
вдавливаю...
кишки им наружу...
-Степа!
Степа, тихо.
-Бежать.
-Хорошо.
Завтра, когда на работу
пригонят, так поступим...
Ты подойдешь к фрицам, скажешь,
что тебе по нужде надо.
Один из них с тобой отправится.
Вот тогда, Степ, ты его...
ЛАЙ СОБАКИ
КРИЧИТ ПО-НЕМЕЦКИ
КРИЧИТ ПО-НЕМЕЦКИ
ГУЛ ГОЛОСОВ
-Вы чего творите?
-Что такое?
-Вы чего?
-Нелюди!
-Сволочи!
КОМАНДА ПО-НЕМЕЦКИ
ВЫСТРЕЛЫ
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Лейтенант Миронов, красноармеец
Володин и обер-лейтенант Охлопков
военный суд приговорил
к смерти за кражу муки.
Когда они сегодня работали на складе,
они насыпали муку в карман
и выносили со склада.
-Мать вашу, да что ж там у них
муки в карманах было?!
КОМАНДУЕТ ПО-НЕМЕЦКИ
КОМАНДУЕТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Все равно сдохнете, сволочи!
Горите вы все в огне...
-Вот я один в вечерний тихий час,
Я буду думать лишь о вас, о вас.
Возьмусь за книгу, но прочту: "она",
И вновь душа пьяна и смятена.
Я брошусь на скрипучую кровать,
Подушка жжет... Нет, мне не спать,
не спать.
И вдруг сознанье бросит мне в ответ,
Что вас покорней не было и нет.
Что ваше "да", ваш трепет, у сосны
Ваш поцелуй - лишь бред весны и сны.
Вы говорили, что в этой палате есть
танкист.
-Один. Я отведу в другую палату,
там много танкистов.
-Нет, не надо. Который из них?
-А вон лежит паренек.
-Я могу с ним поговорить?
-Ну конечно, можно.
Я буду ждать вас в ординаторской,
Елена Макаровна.
-Спасибо.
-Все хорошо?
-Я пойду, хорошо?
-Да.
-Здравствуйте. Меня зовут Алена.
-Я знаю.
А меня Александр.
-Александр, человек, которого я
люблю, тоже танкист.
Я очень его жду.
Жду, когда он вернется.
Он сейчас в полевом госпитале.
Горел в танке. Треть тела обожжена.
И ранение в брюшную полость.
Но самое главное, что он выжил.
Вы тоже выжили.
У вас есть девушка?
-Одноклассница. Не то чтобы девушка.
Мы в кино и на танцы ходили с ней
до войны. Целовались пару раз.
Она письма мне на фронт писала.
Когда мне ноги ампутировали,
я перестал ей писать,
поэтому где я и что со мной -
ей неизвестно.
-Александр, любят человека. А есть
у него ноги или нет - это неважно.
Это от нее?
-Угу.
От нее.
-Спасибо, что поговорили со мной.
Для меня это было очень важно.
-Вам спасибо.
Ваш любимый человек обязательно
вернется. Вы, главное, ждите его.
-Я очень буду ждать.
Варя...
-Здравствуй, Алена.
-Ты здесь работаешь?
-Ну, как видишь.
-Как Егор?
-Хорошо. Растет.
-А с жильем что?
-Тоже хорошо. Я пойду,
мне работать нужно.
-Погоди.
Ты прости меня, если сможешь.
-Да не за что мне тебя прощать.
Ты такая и другой уже не станешь.
И такой я тебя всегда любить буду.
Я пойду, Алена.
-Варь, погоди. Ну я же прекрасно
все понимаю.
-Алена... Я пойду,
мне работать нужно.
-Глядишь на меня - аж сердце рвется.
-Спасибо вам за все.
-Хорошо, что солдатики мимо
нашей деревни проезжали.
И хоть жалость тебя от сердца
отрывать, но умом старым понимаю,
что домой тебе надо, голубонька.
И лечиться тебе еще долго.
С Богом!
А то солдатики заждались.
Господь тебе в помощь.
И святую Матерь Божью в заступницы.
Что ты? Перестань, что ты, милая!
-Спасибо.
-Иди, иди, детонька.
Сынок, послухай бабку.
Немцы ее пытали, осквернили ее.
Больная она. Ну куда ж ей
с мужиками-то сзади машины прыгать?
Ты ее, махонькую, в передок посади.
-Понял, мать, понял.
Боец Морозова, пойдемте,
я вас в кабине посажу.
ОКРИКИ ПО-НЕМЕЦКИ
-Ты понял, нет? По буханке
на душу выдают.
-Трех дней норма.
В Германию, похоже, повезут.
КРИЧИТ ПО-НЕМЕЦКИ
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
ПЕРЕВОДИТ: Если в вагоне будет
обнаружена хоть одна дырка,
которую кто-то сделал гвоздем,
все в вагоне будут расстреляны.
Десять человек пошли, быстро!
Двигаться, двигаться!
-Да вы что, граждане!
Что ж такое устроили!
-Вы что, мужики, ошалели совсем?
Расстреляют нас всех!
-Пускай. Хоть кто-то уйдет.
-Давай, Степа!
-Уйди! Боец, иди отсюда!
-Уйди! Убью!
-Стоять!
-Кто помешает - убью!
Открою - уйдете все.
Дави!
Давай!
Пошло!
-Давай, пошла!
-Давай.
-Давайте!
-Нас расстреляют!
-Мам!
-Здравствуй, Варя.
-Здравствуй, Ириш.
-Пойдем.
Ой...
Прекращай дурью маяться.
Иначе... в угол на всю ночь поставлю.
-Боец.
-Там большой самолет.
Здравствуйте.
-Здравствуйте, ребята.
Здравствуй.
О, какой у тебя самолет!
-Да, только он его сломал.
-Ты сам-то ел?
-Куда ж сам? Сперва ребенка
покормить надо.
-Ребенка? А ты кто у нас?
Взрослый, что ли?
-Я? Взрослый. Варя, ты что,
не помнишь? Мне уже 8 лет.
-Помню я всё.
Герман Петрович тоже еще не ужинал?
-Я думаю, он еще не ужинал,
потому что он еще домой не приходил.
-Как это - не приходил?
-Вот так.
-Он три часа уже,
как должен был прийти.
-Варя, ты только не волнуйся.
У них, может, на заводе чего
случилось.
-Нет-нет, этого не могло произойти.
Ты за старшего. Сидите здесь.
Здравствуйте! Пропустите меня,
пожалуйста, мне нужно человека найти.
-Зачем же вы так кричите,
гражданочка? Я не могу вас впустить
без пропуска.
-Мне нужен Арбузов Герман Петрович.
Если вы мне его не разыщите, я сама
проберусь на завод. А теперь
представьте, что вам за это будет.
-Так вам нужен профессор Арбузов?
-Да.
-Господи...
Хороший человек был.
Душевный, внимательный. Всегда
остановится, поговорит.
-Как "был"?
-За час до конца смены
сердце остановилось.
Упал прямо у рабочего станка.
Подождите, к вам сейчас
выйдет начальник цеха.
-Маковский...
Маковский!
Маковский!
Будь ты неладен!
-Еще как ладен!
-Маковский!
-Степа!
-Маковский!
-Степа!
Степа! Степа!
Я думал, башка к чертовой матери
оторвется, когда кубарем летел.
-Ты говорил: "Не выйдет". Вышло!
-Вышло!
-Еще как вышло.
-Вышло, Степка, вышло.
-А знаешь, что в жизни самое главное?
Свобода.
И любовь.
-А еще мир на земле.
И всё это мы, дураки,
только сейчас поняли.
Я ведь, перед тем как на фронт
отбыть, училище военное окончил.
Форму новую получил.
Надел ее.
И в зеркале всё себя рассматривал...
...думал, как в этой форме...
перед солдатами на фронте
щеголять буду.
Представляешь...
о чем я тогда думал?
-Знал бы ты, чем я
до войны занимался...
...руки бы мне никогда не подал.
-Людей убивал?
-Грабил.
-Совесть мучает?
-Мучает.
-Ну, это главное.


Серия 12

В ГОЛОВЕ ЗВУЧАТ НЕМЕЦКИЕ СЛОВА
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Сейчас ты узнаешь,
что такое немецкий солдат.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Нет! Нет! Помогите!
Нет! А-а-а!
Нет!!!
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
Нет! Нет! Нет!
-Был разрыв тканей, там повреждено
все. Как она вообще выжила...
Удалили ей все женские органы.
-Молоденькая совсем. Дети есть?
Комиссовали. Все, отвоевалась.
Подлечим - и домой.
Изуродовала ее война.
-Изуродовала, товарищ военврач.
Организм-то мы ей подлечим.
А вот душу ее уже никто не вылечит.
ТЯЖЕЛО ВЗДЫХАЕТ
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Кто там?
-Нам бы хлеба немножко.
-Ступайте сюда. Тише, тише.
-Ага.
-Пленные мы. Бежали.
-Я так и подумала. Мокрые,
голодные... Идите в дом.
Тише!
-Вон ваша Озерная улица.
Дом-то какой нужен?
-Дом 15.
-Приехали, гражданочка.
Бог вам в помощь!
-Спасибо.
-На!
-На, получи!
ДЕТСКИЙ СМЕХ, КРИКИ В ИГРЕ
-Правильно говоришь...
-Гляди, тебе нравится платье?
Сама сшила.
-Да, красивое!
-Вам кого?
-Мне нужна Оля Катаева.
-Зачем?
-Я по поводу Александра Лапшина.
-От Шурика? Убили?!
-Нет-нет, он жив.
Он сейчас в госпитале.
-Жив... А мы вчера похоронку
получили. Папу нашего убили.
А месяц назад - братика
Толю. Сейчас... Оля!
-Здравствуйте.
-Ваш друг Саша Лапшин
сейчас в госпитале.
ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
В госпитале, в здании Центральной
городской больницы. У него
ампутированы обе ноги.
-Он перестал мне писать два
с половиной месяца назад.
-Он думает, что теперь
он вам не нужен.
-Спасибо вам большое.
МЕЛОДИЯ ТАНГО
МЕЛОДИЯ ОБРЫВАЕТСЯ
-Паша, почему ты не пошел на фронт?
-Что? Какой фронт? О чем ты, детка?
-О том. Ты прекрасно знаешь,
о чем я говорю.
Почему ты не пошел защищать родину?
-Что с тобой случилось, Лен? Где ты
была? Что за странный у тебя вид?
И что за вопросы, в конце концов?
-Паша, кругом смерть и кругом горе.
Я живу с тобой как будто
в другом мире.
-Ты сама выбрала этот мир.
Я не пошел на фронт потому,
что не счел это нужным.
У меня есть ты. Все это время я
оберегал тебя от проблем.
Ты наслаждалась беспечной жизнью
и вот, наконец, пресытилась ею.
Это временно, Лена.
Это проходит. Я слишком
хорошо тебя знаю.
-Нет, Паш, такое не проходит.
-Ты можешь идти прямо сейчас.
Давай, иди. Иди, ищи проблемы
на свою голову.
Я надеюсь, ты уже решила,
куда пойдешь.
И кем будешь работать,
ты тоже решила.
Тебе эмоций захотелось. Ну, так ты их
получишь. Сразу, как только выйдешь
из дверей этой квартиры с чемоданом.
И самое главное, запомни, душа моя:
обратно я тебя не пущу.
МЕЛОДИЯ ТОГО ЖЕ ТАНГО
-Ты чудовище, Бабахин.
-Вот еще ведро тебе вскипятила.
Баньку бы вам натопить, да куда
посреди ночи. Полицаи
заподозрят неладное.
Давай полью тебе.
Давай, миленький, давай.
Дальше - сам.
ТИКАЮТ ЧАСЫ
В ПЕЧКЕ ТРЕЩАТ ДРОВА
СКРИП ДВЕРИ
Мужа-то на фронте убили.
Батя с двумя братьями воюет.
Третий, вон, без вести пропал.
Отмылся...
Совсем другой мужик стал.
Красивый.
ПЛАЧЕТ
ЛИРИЧНАЯ МУЗЫКА
ВЗДЫХАЕТ
Тише, родненький, тише.
СТОНЕТ
-Твою мать...
МУЖСКОЙ СМЕХ
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Смотри, свет горит!
-Степа, Степа! Степа!
Вставай, бежать надо!
МУЖСКИЕ КРИКИ
ДЕТСКИЙ ПЛАЧ
ПРОНЗИТЕЛЬНЫЙ ЖЕНСКИЙ КРИК
ВЫСТРЕЛЫ
ДЕТВОРА ИГРАЕТ В МЯЧ
-Давай, лови!
-Я поймал!
-И мне!
-Сейчас, на!
-О, спасибо!
-Лови, лови!
-Ничего, ничего.
-Давай пинай!
-Ай!
-Ладно, я добегу.
ЛАЕТ СОБАКА
ГОЛОСА И СМЕХ ДЕТВОРЫ
-Это ж я тебя засалил!
ГРУСТНАЯ МУЗЫКА
-Не спишь? Кудрявцев...
-Нет.
-Говорят, когда немцы расстреливают,
на колени ставят и затылком
к себе поворачивают.
-И чего?
-Да ничего.
Совесть их, наверное, мучает.
В глаза боятся глядеть.
-Совесть? У немцев? И долго ты
к такому умозаключению приходил?
-А чего?
-Да ничего. Дурак ты, Емельянов.
-Вот сразу и дурак.
Послушай, Кудрявцев...
-А?
-А ты как будешь - на коленях или?..
-Стоя умру.
-Я тоже на колени
перед немцами не встану.
-Маковский... Маковский...
-Кого зовешь, дядя?
-Митя...
Маковский был со мной...
Митя был... А?
-На допрос его вчера увели.
Не возвращался. В гестапо
так долго не допрашивают.
Может, сказал словечко кому грубое,
его и расстреляли.
А может, под ударами помер.
Всякое бывает.
НАПЕВАЕТ
-Баюшки-баю,
Спи, мой ангел...
-Женщина с ребенком...
-Т-ш-ш.
-Тут и женщины, и старики, и дети.
Немцы никого не щадят.
Всех одинаково допрашивают,
всех зверски пытают.
Замерз совсем?
-Нет.
-Морозов!
На выход!
-Держись, брат.
-Морозов!
-Раздевайся.
Морозов Степан.
Руки покажи.
Лет сколько?
-23.
-Идиотом не прикидывайся.
Лет сколько?
-Двадцать три.
-Курить хочешь?
-Нет.
-Тяжелый. В операционную.
-До свидания.
-До свидания.
-Не смотри туда.
-Несите, несите!
-Лиля! Лиля!
Лилечка!
-Варя...
-Лилечка! Лилечка!
-Это твой?
-Мой.
-Наш, морозовский.
-Лилечка моя!
-Вы бежаль из лагерь?
-Бежал. С поезда.
-Я понимаю.
Вы бежаль. Поезд ехал в Германия?
-Черт его знает, куда он ехал.
-Я не понимаю.
-Я не знаю, куда он ехал.
-Хорошо. Вы курите?
Вот, пожалуйста.
-Не курю. Эти не курю.
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Куда вы прятать ваш парашют?
-Какой парашют?
-Парашют.
Куда вы шли? Что вы делаль
в деревня?
-Жрал.
-Вы не отвечать,
куда прятать парашют.
-Какой, на хрен, парашют?
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Вы летчик?
-Нет.
-Вы летчик. Мы будем
вас расстрелять.
-Расстреляй. Только я не летчик,
и у меня нету парашюта никакого.
И в концлагерь я попал, потому что
мне башку отбили. И товарищей вы
всех моих положили, суки!
Шмузихи швайзер!
КРИЧИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Говорить, куда прятать парашют!
Что ты делал в деревне?
-Пошел ты куда подальше.
-Ты не говорить,
мы будем тебя расстрелять.
Айнс, цвай...
-Драй.
КРИЧИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Игорь, пинай!
-Лови!
-Давайте, давайте!
-Пас, пас!
На.
-Давай.
-На.
-А как твою маму зовут?
-Маша.
-А мою - Лена.
-Егор!
Егор! Иди сюда, помоги мне.
Белье мне давай.
-На.
Мама, а наш папа танкист,
летчик или разведчик?
-Вот как наш папка с войны вернется,
он тебе сам все и расскажет.
-А когда папка с войны вернется?
-Как война закончится, милый.
-А когда война закончится?
-Скоро, скоро. Давай.
-А скоро - это когда?
СИГНАЛЯТ МАШИНЫ
-Чего это они разгуделись
как оголтелые?
-А кто разгуделись?
-Машины, сынок.
-Понятно.
-Егор, иди сюда.
Я домой пойду, а ты еще
поиграй немножко.
-Хорошо, поиграю еще.
-Только чтоб со двора никуда.
-Хорошо.
-Давай.
-Война кончилась! Кончилась война!
Вы слышите?
-Война кончилась!
-Война кончилась!
-Победа! Победа!
ТОРЖЕСТВЕННАЯ МУЗЫКА
-Победа!
-Ура!
-Ура!
-Победа!
ТОРЖЕСТВЕННАЯ МУЗЫКА
-Победа!
-Папа обязательно вернется.
Слышишь меня?
-Слышу.
-Мы его дождемся,
он обязательно вернется к нам.
Правда?
-Ой! Вы глядите!
Мадама какая к нам пожаловала!
Тебя черти али лешие сызнова
в деревню принесли?
-Здрасте, тетя Глаша.
Тетя Глаша, Игнат вернулся?
-Вернулся, слава Тебе, Господи.
Но только душу ему терзать не дам!
Ты думаешь, я, дура старая, в толк
не возьму, зачем ты к нам все эти
годы шастаешь? Упустила ты его
еще при царе Горохе.
А нынче он тебе и вовсе не жених.
-Тетя Глаша...
-Чо "тетя Глаша"? Возвертайся-ка
ты, Аленка, в город,
и нечего тебе на моего сына глядеть.
Не для твоих глаз он нынче зрелище.
-Зоя!
-Пойдем!
-Зойка! Не смей, дурында!
Ты куда нос свой дитячий
совать удумала, а?
-У реки он.
-Ты моя золотая!
-Я тебе!..
-"Да пусть она сдохнет, эта твоя
Катерина! Да пусть тебя изуродуют
так, чтоб глаза мои никогда
не глядели! Ненавижу ее!
Ненавижу тебя! Ненавижу!"
-А-а-а!
Прости.
Прости!
-Морозов Степан Макарович. Так?
-Так.
-В каком году призывался? Откуда?
-Не призывался.
Самовольно перешел линию фронта.
Не брали - с детства хромой.
-Ты понимаешь, Морозов, что твоя
история - дерьмо, а не история?
С кем воевал? Фамилии.
-Фамилии?
Уткин, Тарасюк...
Шарифуллин...
Я могу перечислять, только
они на поле боя полегли.
-Получается, что ты один
живой остался.
-Получается.
-При каких обстоятельствах
попал в плен?
-Тогда, после боя, и попал.
-То есть в плен ты сдался
добровольно.
-В плен я не сдался!
-В лагере с кем сидел?
Фамилии чьи-нибудь помнишь?
-Фамилии...
Какие там фамилии?
Кого дядей Федей, кого Степанычем.
Кого полковником...
Митя Маковский.
Его в гестапо забили до смерти.
-Послушай, Морозов, получается,
что ты как бы и не воевал вовсе.
В Красную армию не призывался,
ни одного свидетеля нет в живых.
Лагерный номер-то на руке набить -
нехитрое дело.
-Я правду вам сказал.
-Да правда твоя - ноль!
Полное отсутствие доказательств!
И, согласно твоим показаниям,
тебе статья 58, пункт "б" светит.
И это, Морозов, 25 лет лагерей.
-Товарищи! Поздравляю вас
с праздником великой Победы!
ВСЕ: Ура!
-Даже не верится.
РАДОСТНЫЕ КРИКИ
-Примерь, Варь.
-Ой, Лиля, не надо. Зачем?
-Даже не думай возражать.
-Спасибо.
ИГРАЕТ ТАНГО
ПОДПЕВАЕТ ПЛАСТИНКЕ
Ой...
-Как тебе красиво.
Почему ты остановилась?
-Да я...
-Ведь если мы что-то чувствуем,
значит, мы живы.
-Опа!
-Спасибо.
Варя, возьми.
Будешь носить комбинацию.
Не дело тебе ходить в рубахе.
-Лиля, я никогда такого не носила.
Спасибо тебе огромное.
-Носи в удовольствие.
Ни где он, ни что с ним,
ты не знаешь?
-Нет, Лиля, не знаю.
-А про Егора он знает?
-Нет.
-Мы будем его искать, Варя.
Мы его найдем.
-Послушай, Лиль...
Я не спрашиваю тебя ни о чем.
Не спрашиваю тебя о том, что было
с тобой на войне - я не имею
на это права.
Но я все вижу, Лиля.
-Не будем о прошлом.
Спасибо тебе за Тимку.


Серия 13

-Ты знаешь, Тимка, света во всем
доме нет. Видимо, что-то случилось.
-Ну мы ж с тобой темноты
нисколько не боимся.
Сейчас кровати застелем и спать
будем. А если ты в темноте стелить
не умеешь, так я тебе помогу,
это не беда.
-Это не беда, точно. Сейчас я
посмотрю, у нас где-то были свечи.
ЛИРИЧНАЯ МУЗЫКА
Ты уже стал такой большой.
-А ты стала маленькой.
Совсем исхудала.
-А ты помнишь, как мы с тобой ходили
в кукольный театр на спектакль?
-Да как же такое можно забыть?
"Конек-горбунок" спектакль назывался.
-Угу. Его опять показывать стали,
и я думала предложить тебе сходить,
но ты уже вырос, тебе,
наверное, неинтересно.
-Как же - неинтересно? И вовсе
я не вырос. Еще как интересно!
-Ложись, ложись.
-Я ведь когда в подвале ночевал,
Полкану по ночам про
Конька-горбунка рассказывал.
Он у меня был такой же верный.
Очень мне помогал. Холодно жутко,
я к нему прижмусь и засыпаю. Он меня
своим мохнатым телом согревал.
И не пошевелится, пока я не проснусь.
-А где теперь этот Полкан?
-На том свете. Где же ему еще быть?..
От голода Полкан подох. Тяжко тогда
было, мы с ним на базаре из одной
миски всякую гадость кушали.
У той собачьей миски мы
с Полканом и познакомились.
-Господи...
Надо все это
как-то забыть, Тимка.
Мой родной, надо очень
постараться все это забыть.
Так, как будто этого
и не было никогда.
У нас теперь будет другая жизнь.
Счастливая и спокойная.
Я тебя очень люблю.
Ты мой ангел.
Слышишь? Ты мой спаситель.
У нас все теперь будет хорошо.
Вот вернется Алеша, а он обязательно
вернется, и у нас будет крепкая
и счастливая семья. А завтра мы
с тобой пойдем на "Конька-горбунка".
А по вечерам мы будем читать
книжки вслух и "Робинзона Крузо"
будем читать. Ты до сих пор
любишь "Робинзона Крузо"?
Тимка...
Ну спи.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
ГРОМКИЙ СТУК В ДВЕРЬ
СТУК ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Кто там?
-Лиленька...
ЛИРИЧНАЯ МУЗЫКА
-Алеша! Родной мой, любимый!
-Тихо-тихо-тихо!
СМЕЮТСЯ
-Алеша... А у нас света нет,
оттого вот звонок не работал.
Алеша... Господи, я, кажется, пьяна.
Лешка! От меня водкой несет, да?
-А я колючий и немытый!
-Леша...
Прости, я не сдержалась, выпила.
Он мне такое рассказал,
такое пережил...
-Лиленька... Кто?
-Наш сын, Алеша.
РАСКАТЫ ГРОМА
ЛАЙ СОБАК
-Приготовиться к выгрузке!
По одному пошел, пошел!
Пошел, пошел!
Руки за голову и на колени!
На колени, я сказал!
На колени!
Быстрее выходим - и на колени!
-Товарищ полковник, 48 трупов,
в одном из вагонов трое с ножевыми
ранениями. Похоже, по дороге
урки фраеров замочили.
-Лучше б они глотки друг другу
перерезали и передохли все,
покуда в поезде тряслись. Я б их тут
с почестями в братскую могилу скинул
и балалаечников на их костях
побренчать заставил.
Обшмонать их всех с большим
вниманием. Раз в поезде мокрушничали,
значит, вооружены. Ежели кто-то
из них в зону перо протащит,
ты, Каганов, лично башкой
своей отвечать будешь. Уяснил?
-Так точно, товарищ полковник!
-По одному встать!
В машину бегом, бегом!
Бегом, быстрее!
Бегом, я сказал!
-"Вместе мы прокляты, вместе
мы и пойдем" - это его слова.
Его тянет к ней, потому что она
единственная, кто умеет его понять.
Он никому не сознается
в своем преступлении:
ни матери, ни сестре,
ни Разумихину - только ей.
И потом она вместе
с ним идет на каторгу.
-Извините. Продолжайте.
-Может быть, я что-то не то говорю?
-Выскажитесь для начала, а мы уж
потом решим.
-Хорошо.
-Продолжайте.
-В конце романа Достоевский
Соне и Раскольникову
дает надежду на возрождение.
Но возврат к правильной жизни,
наполненной любовью
друг к другу, любовью к людям...
-Откуда у вас такие знания?
Вы очень любите Достоевского?
-Да, люблю. Еще я люблю Чехова,
Толстого, Иван Шмелев мне очень
нравится.
-Шмелев?
Это удивительно.
Это писатель-эмигрант.
Позвольте полюбопытствовать,
откуда у вас книги Шмелева?
-Все книги мне достались
от Германа Петровича Арбузова.
Это профессор, он преподавал
в Ленинграде литературу.
И еще он очень хороший человек
и многому меня научил.
После его смерти
я прочла все его книги.
-Так, может быть, вам заняться
русским языком и литературой?
-Нет, я хочу учить детишек.
-Что ж... прекрасно.
-Позвольте помочь вам?
Куда отбываете?
-Встречаю.
-Лицо мне ваше знакомо.
-Мужчины без фантазии всегда говорят
эту фразу, когда хотят познакомиться.
-Есть такое. Стандартно фраза
звучит так: "Мы с вами нигде
не встречались?"
-Мы с вами нигде не встречались.
Спасибо, что помогли прикурить.
Я боялась, что ты не приедешь,
боялась, что передумаешь.
-Пойдем.
-Игнат? Акимов?
Ведь точно ты. Ну здравствуй, герой.
-Здравия желаю, товарищ капитан.
-Орден получил?
-Получил.
-Поздравляю.
Ну, будь здоров.
Паром сейчас отчаливает.
Жена у тебя очень красивая.
Переживала, пока тебя тут дожидалась.
-Не жена она.
-Значит, будет женой.
Вспомнишь мои слова: будет женой!
-Гражданочка, из какого такого
кинофильма к нам пожаловали?
ПРИСВИСТЫВАЮТ
-Красотка какая!
-Здрасте.
-Ну вот, располагайся.
-Простил?
-Как же не простить?
Столько лет меня ждала!
-Все эти годы мысли только о тебе.
Только ты и с детства, и по сей день.
Разве можно так?
-Но ведь страшный, как черт.
Как на такого смотреть-то будешь?
-С любовью.
-Нас почитают обманщиками,
но мы верны,
Мы неизвестны, но нас узнают.
Нас почитают умершими,
но вот мы - живы.
-Ставки неровные.
-Не базарь, бздливый конек.
Играй за триста.
-Сейчас кто кого!
-Нас наказывают, но мы не умираем.
Нас огорчают, а мы всегда радуемся.
Мы нищие, но многих обогащаем.
Мы ничего не имеем, но всем обладаем,
Посему мы не унываем.
Если внешний наш человек тлеет,
то внутренний со дня на день
обновляется.
-Библия?
-Новый Завет.
Второе послание к коринфянам
святого апостола Павла.
-Набожный?
-Верующий. Священнослужитель.
-Третий день тебя слушаю...
...ни черта не понимаю.
Но на душе спокойно.
-Значит, душа жива, веры просит.
Вас как звать?
-М-174.
Родные Степкой звали.
-А я отец Николай.
-Отца при себе оставь,
отец у меня один был.
Никого другого отцом не назову.
-Ваше право. Зовите Николаем.
Вы, Степан, как только в барак
вошли, я вас сразу приметил.
Хотел заговорить,
но вам не до бесед было.
По себе знаю, пока по этапу
до зоны доставят,
опустошат духовно и физически.
Вы живы, Степан, не хороните себя.
У вас будет долгая жизнь,
честная и правильная.
-Двадцать пять отмотаю
и заживу честно и правильно.
-В вашей душе любовь теплится.
Не гасите ее.
Она вам силы даст.
Через нее выстоите.
А сидеть вам недолго придется.
-Ты про любовь откуда знаешь?
-Это не знание, это умение.
Вижу я человека, мысли его слышу.
Сердце человеческое чувствую.
-Ты на кого тянешь, сифилитик?!
Ты с кем, падла, заедаешься?!
-Боба, ты не прав,
не бери на себя лишнего.
-Ты хвост свой какого подымаешь?!
-Лезь под нары, парчак!
Под нары, сука!
-Разбежались, твари! К стене!
-К стене! Мордой к стене!
-Дежурный! Уберите тело.
-Рану обработайте. Действуйте,
не заставляйте меня ждать.
-Алексей Макарович, я никак
не привыкну к вашим новым
особенностям. Это у вас фронтовое -
оперировать быстро, точно на очереди
следующий раненый?
Но сейчас же не война.
-Зажим!
Без лишних разговоров.
Иглу.
Зашиваем.
Ножницы.
Наложите бинты - и в палату.
Проследите, как будет отходить
от наркоза.
-Здравия желаю, Алексей Макарович!
-Здравствуйте!
Пора нам это безобразие
здесь заканчивать.
Здесь больница,
а не военный госпиталь.
-А как же нам без курева?
-В больницах курить нельзя.
Так что пора нам к мирной
жизни возвращаться.
-Алексей Макарович,
ну простите меня. Я привыкну.
-Оля, это вы меня простите.
Это я к вам привыкнуть должен.
-Ну вот, узнаю прежнего
Алексея Макаровича.
Вы... Шурочку Жаркову помните?
-Да вроде за пять лет память
не потерял. Как же нашу Шурочку
забуду? Она у меня на фронт
как у отца отпрашивалась.
-Убили под Смоленском.
-Девочка, девочка...
РАДИО: ...стены которого сохранились
до сих пор. Сохранился до нашего
времени и этот исторический памятник
великих подвигов русских людей.
В ознаменование победы Москвы
над Казанским
и Астраханским ханствами...
СМЕЮТСЯ
-Алеша!
-Доктор Морозов, только не говорите,
что у вас пять минут.
-У меня целый час! Я так предполагаю,
что в сумке у вас, Лилия Михайловна,
непременно лежит пара купальных
плавок и полотенце, а это значит,
что мы с Тимофеем пойдем нырять
с моста в реку.
-Нет! У нас будет заплыв на скорость!
-Внимание, заключенные!
В колонне соблюдать строгий порядок.
Не растягиваться, не наступать
на пятки впередиидущего.
В колонии запрещено разговаривать.
Смотреть только прямо,
не оглядываться. Руки держать
за спиной. Шаг вправо, шаг влево -
это побег. Конвой будет открывать
огонь без предупреждения.
Направляющий, налево!
Шагом марш!
-Двигайся!
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
Быстрее!
Быстрее!
-Царю Небесный,
Утешителю, Душе истины,
Иже везде сый и вся исполняяй,
сокровище благих и жизни Подателю,
прииди, и вселися в ны,
и очисти ны от всякия скверны,
и спаси, Блаже, души наша.
-Помолчал бы ты сейчас.
Услышат.
-Услышат - значит, на то воля Божья.
Мне за это зубы выбили.
Почти половины лишился.
Господи Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго.
Господи Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго.
-Здравствуйте! Как поживаете?
-Да грех жаловаться.
Вернулся к своему любимому занятию.
Пишу портрет одного известного
партийного деятеля.
-Чудесно! Да, ваш талант
не должен пропадать.
СМЕЕТСЯ
-А то что же, всю войну шофером
у Павла Аркадьевича...
Нет, нет, с вашей породой,
с вашими художествами...
Павел Аркадьевич,
здравствуйте! Я...
-Привезли?
-Ты хоть бы поздоровался, что ли.
-Здравствуй!
-Здравствуй!
Вот, ночью из Риги доставили.
-Все проверил?
-Разумеется. Взгляни.
Начало 17-го века, Петербург.
Принадлежала очень знатной даме.
Здесь все написано. Прочитай.
Что? Не понравилось?
-Как такая исключительная
вещь может не понравиться?
Завтра Иннокентию покажу.
-А что случилось? На заводе что-то?
-Да какой - на заводе!..
Жена.
-Аленка? А что такое с ней?
-По ходу, загуляла моя златовласка.
-Чего, Алена?
Зачем ты мое изуродованное?..
-Молчи.
-Алена...
Я ведь в город только на полгода.
Денег подзаработаю - и обратно,
в деревню. Дочурку растить нужно.
-Да, конечно.
-Ты ведь со мной
в деревню-то не поедешь.
Ну куда тебе деревня? Коров
за дойки дергать... ведра таскать...
Замуж за меня пойдешь?
Дочку мою воспитывать будешь?
-Сына тебе рожу.
-Да врешь!
-Правду говорю.
Восемь лет прожила с Бабахиным -
не хотела ему рожать. Тебе - хочу.
Такого же, как ты.
Уйду от Бабахина. Уеду с тобой и буду
делать все, что ты мне прикажешь.
-А мне ведь многого-то не надо.
Только, боюсь, наиграешься
ты в любовь, надоест тебе это...
Пока заполучить не могла, точно
одержимая горела. А как заполучила -
гляди, скоро угасать начнешь?
-Ничего ты не понимаешь.
Ничего ты не понимаешь.
Как любила тебя, так и буду любить.
Ответных чувств мне твоих не надо.
Лишь бы рядом был, лишь бы рядом...
Просто я...
-Это ты дом мне перед
свадьбой спалила?
-А кто же еще? И дом спалила...
и стекла в окнах
твоей будущей жены била...
и много чего натворила, Игнат.
Но к чему сейчас все это вспоминать?
-Не хочу стричься.
-А тебя никто не спрашивает.
-А зачем стричься?
-Воспитательница в садик не пустит.
-Почему?
-Ой, ну, в садике деток много вшивых.
Воспитательница сказала подстричься,
вам там каждый день будут
головы проверять. Нашел из-за чего
расстраиваться! Отрастут.
-Когда отрастут?
-Через месяц, через два.
-Через месяц, через два
папа вернется?
-Если мы будем очень ждать,
то вернется.
-А Витька Бобриков сказал,
что все папки уже с войны вернулись.
А те, кто не вернулся, -
их фашисты убили.
-Дурак твой Витька Бобриков,
так ему и передай. Понял меня?
-Хорошо. Так ему и передам.
-Все, пойдем.
-Ой.
-Егор...
Егор, я кому сказала?
-С чем?
-С картошкой.
Берите.
-Ой, нет.
-Пойдем. Давай, давай.
-Так... Вас побрить или подстричь?
-Подстричь, чтобы вшей
можно было обнаружить.
-Ага! А хотите под бокс?
Челочку, молодой человек, уверяю
вас, сделаем совсем коротенькую,
и вши там не спрячутся.
-Ну вот вы же парикмахер, да?
-Ну... в общем, да.
А если по старинке - то цирюльник.
-Цирюльник?
-Угу.
-Нет, ни цирюльником, ни парикмахером
я быть не хочу. Я хочу быть...
продавцом пирожков.
-А-а! Ну, понятно, понятно.
Вы знаете, молодой человек,
очень даже вас понимаю.
Пирожки, конечно, интереснее,
чем волосатые и лысые головы.
-Лысые? Мама!
А наш папка лысый?
-Нет, не лысый.
-Это хорошо.
-Спасибо. Держите.
-Осторожно.
Яков Дмитриевич, здравствуйте!
-Да-да. Здравствуйте, Варя!
Это вам.
-Красивые цветы! Бери.
-Спасибо. Вы откуда,
да еще и с цветами?
-Мама, а ты что, разве не видела?
Этот дяденька в парикмахерской сидел!
-Какой наблюдательный. Да, чудесный
у вас сын, Варя, чудесный.
Дубасов.
-Морозов.
-Ух ты!
-Вы уж извините, нам идти нужно.
-Может, я немножко провожу вас
все-таки? Угу?
-Угу.
-Вы так изменились, Варя.
Все по-прежнему одна?
-Да, одна. Наш папка
еще с войны не вернулся.
-Понятно.
-А вы, Дубасов, случайно,
не продавец пирожков?
-Егор!
-Куда мне! Ты что?.. Я пока что
художник. Но, если вы, Морозов,
так чрезвычайно любите пирожки,
я готов ими угостить.
-Яков Дмитриевич, не стоит, вы...
-Мама, пусть угостит.
-Сколько съедите, Морозов? Два?
-Два.
-Или четыре?
-Два.
-Ну где твой Бог, Николай?
Куда глаза Его глядят?
Или Он отвернулся от нас?
-От скорби, Степан,
терпение происходит.
А от терпения - опытность.
А от опытности - надежда.
А надежда не постыжает.
Ты и не такое терпел.
И тебе еще многое
перетерпеть придется.
Бог тебя через два вида
терпения испытывает.
Первое твое терпение было боевое,
терпение воина...
который видел перед собой
цель победы.
А второе терпение - смирение.
Терпение узника, пленника...
...терпение заключенного.
-Стоп! Останавливаемся!
-36-я бригада, строиться!
Вас перекидывают на другой объект.
Быстрей, быстрей!
Быстрей!
-Ты в лагере давно, Николай?
-29 лет... 7 месяцев
и 18 дней.
Этот лагерь 11-й на моем счету.
Как советская власть пришла,
как церкви рушить начали -
так я сюда и попал.
Молодой был.
После духовной семинарии
монашеский постриг принял.
А... через три месяца большевики
меня на нары кинули.
Я на допросе... следователю
про болезнь его дочери рассказал.
Рассказал то, что видел.
Как... кровь к ее горлу подступает,
как ручьем из горла вытекает.
А... через несколько дней она умерла.
Кровь горлом пошла.
Врачи остановить не смогли.
Меня тогда... чуть
до смерти на забили.
Вот с тех пор что вижу,
о чем знаю, молчу.
-И все это время веришь в спасение?
-Всей душой
и всем сердцем верю.
И ты, Степан, веришь. Только
боишься признаться себе в этом.
Книги...
и Священное Писание
у меня при допросе изъяли.
Библию... писания святых отцов...
...большевики сожгли.
А я как в тюрьму попал,
так стал Евангелие
по памяти в тетрадь записывать.
Вот с тех пор эта тетрадь
всегда со мной.
Прячу ее. Это мое самое
большое богатство.
-Хороший ты человек...
отец Николай.
-Вот видишь,
уже и отцом назвал.
-Так! Так!
М-174 и Т-089,
на замену!
Бревна таскать!
-Нельзя ему.
У него со спиной совсем хреново.
Он всю ночь мучился.
-Ты что, у нас теперь за лекаря?
Я сказал - исполнять то,
что я сказал, и быстро!
Вперед!
-За завтраком пайку заныкал.
Съешьте, отец Николай.
У вас силы совсем на исходе.
-Нет... Нет, не хочу...
А-а! Не трогай!
Нет!
-Лиля!
-Не трогай!
-Лилечка! Т-ш-ш! Лиля, это я, я!
Я и ты дома, все хорошо.
Сына разбудишь, тише.
Лиленька, это я, я. Ты здесь.
Лиля, это я, я.
Не пугайся.
Мы ее вылечим.
-Это не болезнь. Это война.
-Девочка моя, тише, тише.
-Где ты была?
-Господи, Паша!
Так можно дара речи лишиться.
Что за игры?
-Задаю тот же вопрос:
что за игры, Лена?
Повторяю вопрос: где ты была?
-Я же тебя предупреждала.
Я ездила в родную деревню, мы с Лешей
хотим поставить памятник отцу.
-Встань, подойди ко мне.
Теперь наклонись и скажи это все,
глядя мне прямо в глаза.
-Паша!
-Мне больно, Лена.
Больно от твоей лжи.
Я знал, что рано или поздно
это случится.
Ты красивая женщина, молодая.
Я уже немолод и... давно
не интересую тебя как мужчина.
Я знал, что у тебя появится
любовник, и был готов к этому.
Но я не был готов к твоей лжи.
Ты... ты всегда была выше этого.
Мы же... стали очень близкими людьми.
У нас возникла высокая степень
доверия. Ты знала обо всех моих
делах.
-Паша, это...
-Это предательство, Лен.
Предательство, ты понимаешь?
Видимо, я не очень хорошо знал тебя.
Ты меня - тоже.
Павел Бабахин женщинам
такого не прощает.
Ложись спать. На тебе лица нет.
С этого дня я не сплю
с тобой в одной постели.
-32-я бригада, пищу получаем!
32-я бригада, 46 человек,
5 отсутствуют.
-Миски, ну! Кто пожрал,
миски давайте, падлы!
Мисок не хватает, ну!
-Хромой!
Не признал кореша, уркаган?
Не признал меня, блатной?
Шнифты почисти.
Это я ведь, Моня. Дотумкал?
-Здравствуй, Моня.
-А я думаю - ты, не ты?
А ну, схиляй отсюдова на цырлах,
дай место человеку.
Садись! Побазарим.
Давно на зоне?
За какие дела замели?
-Моня, я не блатной.
Я на фронте воевал,
в плен попал.
За то и срок отбываю.
-Мама моя родная,
курва огородная!
Сколько намотали?
-25.
-Вот и я тоже на всю катушку.
Гля, воевал - а срок
мотаешь как блатной.
Нас с тобой, Хромой, родина
одинаково взасос поцеловала.
Тебя за беспредельный душок
на фронте, а меня - за мокрое.
В какой бригаде?
-В 32-й.
-Будешь теперь при мне.
Ты садись с нами.
Шлюмку неси.
-Я с такими за столом не сажусь.
-Ты чо бакланишь?!
-А ну, цыц!
Босота!
Что-то я не дотумкаю, Хромой.
Ты же ссучился, отгулялся
ты по цветастой улице.
Я же тебя, суку, прощаю,
а ты мне тут... косяка давишь.
-Меня Родина прощать будет,
а не ты, тварь уголовная.
-На пол! На пол все!
-Хромой!
Ты мой авторитет-то не позорь.
Тебя начисто сработают.


Серия 14

-Что-то случилось?
-Нет, все хорошо.
-Где Тимка?
-Он остался дома.
Нам нужно побыть вдвоем, Алеша.
-Хорошо.
-Я вас сильно напугала?
Мне нужно было сразу все рассказать,
но я думала, что смогу забыть.
Что мне не придется тебя тревожить
фронтовыми воспоминаниями.
Меня изнасиловали немцы, Алеша.
Их было десять человек.
-Господи, Лиля...
Все понял, не надо говорить об этом.
-Они меня жестоко били, поэтому
физическая боль преследует меня
по сей день. У меня болит живот,
болит поясница, левая грудь.
Иногда они приходят ко мне во сне.
Тогда у меня дико болит душа.
Я переживаю этот кошмар заново.
-Господи... Девочка моя,
родная моя...
Все будет хорошо, мы справимся.
Я завтра положу тебя на обследование,
мы все проверим, мы все вылечим.
Мы будем счастливы, Лиленька,
у нас есть Тимка, у нас
будут еще дети.
-Алеша, у меня больше
никогда не будет детей.
-Степа!
-Отец Николай...
Что случилось?
-Почитай со мной молитву, Степан.
Очень тебя прошу.
Почитай и запомни. Она короткая.
Потом, когда меня рядом не будет,
будешь читать ее.
-Хорошо.
-Господи Иисусе Христе, Сыне Божий,
помилуй мя, грешнаго.
Повтори, пожалуйста.
-Господи Иисусе Христе, Сыне Божий,
помилуй мя, грешнаго.
Все?
-Все.
-Короткая - что это за молитва?
-Это Иисусова молитва.
Жить тебе надо, Степан.
Сын тебя ждет.
И жена ждет.
-Нет у меня ни сына, ни жены.
-Спи.
Степа!
-Давай, давай! Живей выходим!
Выходим, выходим!
-Пошел, пошел!
-Живее, живее! Давай, давай!
-Не останавливаться!
-Быстрей!
-Давай работай.
М-174!
Ты сдох, что ли?
-Гражданин начальник, в санчасть
его нужно. После того как
ночью монаха прирезали,
этот волчара такое представление
устроил! Похоже, умом тронулся.
-А ну, вставай!
Вставай, ну! К доктору,
живо на осмотр!
Да что мне тебя, на руках
нести, что ли?
Да пойдем уже.
Давай.
-Стой!
-Стоять!
-Стой, паскудец!
-Стой, тебе сказали!
С дороги, товарищи!
-Кому говорю, стой!
-Стоять!
-Стой, паскудец!
-Стоять, зараза!
Стоять!
Стой, сказал тебе!
-Егор, ты чего не в садике?
-Это ваш?
-Мой. Что он натворил?
-Украл! Пирожки у меня украл.
-Иди сюда.
-Возвращай, иначе арестую тебя
и в тюрьму посажу!
-Отдай пирожки!
Держите. Извините.
На меня посмотри.
Ты как посмел, Егор?!
-Я их в кулечек сложила,
покупательнице протянула,
а он у меня их тут же выхватил.
-Вы уж с ним повнимательнее.
-Поганец какой!
-Вы извини...
А ну, стоять! Вы извините,
пожалуйста, мы... Я приду сейчас.
Я разберусь и приду.
-Куды!
-Тише! Разберутся там!
И так понятно, что разберутся.
-Давай, давай!
-Варвара, ты чего его,
как щенка, за шкирок?
-Ир, потом.
-Да чего он у тебя учудил?
-Вставай в угол на колени!
И не смей шевелиться,
покуда я не приду!
-К-701!
-Я!
-М-680!
-Я!
-Б-643!
-Я!
-Нале-во!
Шагом марш!
-Товарищ полковник, разрешите войти!
-Ты уже вошел?
Ну чего пар носом пускаешь?
Пожар, что ли, случился?
-Так точно, пожар.
Девятый барак горит.
-Едрит-мадрит, барак у них горит!
Катись оно все!..
В бараке никого не было?
-Люди были, пятеро блатных.
Моня Беспредельный и его кодла.
Видать, запер их там кто-то.
-Люди, люди...
Хрен на блюде, а не люди!
Да гори они, все пятеро,
сизым пламенем!
-Синим пламенем.
-Чего?
-Сизым только дым бывает,
товарищ полковник.
-Ты меня не поправляй,
я тебе не трусы.
-Есть не поправлять!
-Угорели. Удохлись все от дыма,
товарищ полковник.
-И какого хрена вы их разложили,
как колбасу на прилавке?
Убрать их! В морге пусть
теперь отдыхают.
-Есть убрать, товарищ полковник.
-Товарищ полковник, я сегодня
телефонограмму получил: 24-го числа
комиссия приезжает, будет второй
строительный объект проверять.
-Вот с этой новости и начинал бы.
А то про пожар!
Значит, так, сегодня же всех
заключенных из девятого барака
перебрось в пятый и срочно
брось бригаду на ремонт барака.
-Не уместится девятый в пятый.
-Ну так ты помести!
Бочком к бочку. В тесноте, как
говорится, да не в бедности.
-Не в обиде.
-Ты меня не поправляй,
я тебе не трусы!
-Есть не поправлять.
-Легкое повреждено, существенно
изменены форма и размер.
Она на боли жалуется?
-Она вообще редко на что жалуется.
-Ох... Орган поврежден,
его нужно удалить.
-Я вас понял.
-Когда вы планируете ее
прооперировать?
-В ближайшее время.
Завтра начнем готовить.
-А вы к ней? Она от уколов сегодня
отказалась.
-Алексей Макарович! В операционной
все уже готово, мы ждем вас.
-Я понял, через три минуты буду.
-Алексей Макарович, вы уже
закончили операцию?
Дело в том, что мы вас дожидались,
чтобы сообщить...
Лилия Михайловна два часа назад
покинула больницу.
-То есть как - покинула?
-Так. Собрала вещи и ушла.
-Алексей Макарович, вы уже идете?
Вот ведь какая точность! Ровно три
минуты прошло!
-А ну, садись!
Жри.
-Мам, это чего?
-Что ты смотришь на меня?!
Давай жри! Давай, давай!
Чтобы все до единого сожрал!
Второй давай бери.
Пока все не сожрешь,
из-за стола не встанешь!
-Мам, у нас же денег нету.
-А были деньги, я отложила. Сейчас
ты пирожки дожрешь, потом будем
два месяца голодом сидеть.
-Мам, ты что, все деньги
на пирожки потратила?
-Был бы с нами твой отец, он бы тебе
такого ремня всыпал! Ты бы на всю
жизнь запомнил, как чужое красть!
-Так нет же его, нет! У меня вон
все волосы отросли, а его все нет!
-Я - на учебу, а ты делай то,
что велела. Пока тарелка не опустеет,
со стула не встанешь.
-Ко времени революции старый режим
совершенно разложился,
исчерпался и выдохся, ведь нельзя
даже сказать, что Февральская
революция свергла монархию в Россию.
Монархия сама пала.
Ее никто не защищал.
СТУК В ДВЕРЬ
-Ульяна Павловна, мы приносим
свои извинения, но нам срочно нужна
Варвара Морозова.
-Тетя Варя, меня мама за вами
прислала. Егорке вашему плохо.
-Идите, Морозова, идите.
-Извините! Спасибо. Пойдем!
-Извините, пожалуйста.
-Итак, продолжим наше занятие...
-Варя! Сюда!
-Ира, что с ним?
-Четвертый час уже блюет.
-О боже мой!
-Ты зачем его столько сожрать
заставила?
У него, поди, несварение желудка.
-Давай сюда.
-Варвара-Варвара... Все свои деньги
в туалет спустила.
-Егорушка... Прости меня.
-Мама, я все съел,
как ты мне велела.
Я больше никогда ничего
не буду красть.
-Прости. Прости меня.
-Зачем ты ушла из больницы?
-Не могу там находиться.
Три месяца провалялась в госпитале.
С тех пор больничные стены давят.
Прости. Не могу там.
-Тебя нужно прооперировать.
-Все так серьезно?
-Нет, ничего страшного.
-Ну тогда подождем.
А я не зря сбежала из больницы.
Мы сегодня с Тимкой ходили в цирк.
И у него столько радости было,
что эта радость передалась мне.
Я вспомнила детство.
Когда папа возил меня в Петербург,
мне было восемь лет. И у меня был
такой большой леденец...
Когда выступали клоуны,
я его положила на колени...
и он прилип к платью.
А это платье мне шила портниха,
мадам...
-Лиля...
Тебе необходима операция.
-Доктор Морозов...
ты же знаешь, я тебя всегда
насквозь вижу.
Со мной все плохо.
Зачем меня обманывать?
-Лиля...
Ты опять пила?
Ты же обещала.
-Мне так легче, Алеша.
Прости.
-Не болтать в строю!
-Не растягиваться!
Шире шаг!
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Разговоры в строю!
-Простите...
У вас, случаем, клочка бумаги
не найдется?
Надо бы жене письмо написать,
а не на чем.
Я теперь ваш новый сосед.
Нам тут с вами придется бок о бок
ночи проводить. Надо бы
познакомиться.
Простите, вас как зовут?
-Ой, ну чо ты к нему привязался-то?!
Он на днях баланду с языком схавал.
Немой стал.
-Не, у него обет молчания.
-Вы не беспокойтесь. Если у вас речь
из-за нервного потрясения пропала,
так она вернется.
Меня Левой зовут.
Лев Левицкий.
Я наукой занимаюсь.
Занимался. У меня у жены
больное сердце.
Как бы с ней чего не случилось...
Надо бы написать ей,
а клочка бумаги нет.
-На краснухе он катился за фрея,
а у самого в голяшке перо притырено.
Ну мусора вваливаются и кнацают -
крабки на баш!
-Так пустили под откос Мишаню.
-Под трамвай его пустили.
Не надо было на рога пыриться!
-Чо наколоть?
-А чо там у поэта про дороги?
-"Как мало пройдено дорог,
Как много сделано ошибок..."
-Во, про то и наколи!
-Блаженны плачущие,
ибо они утешатся.
Блаженны кроткие,
ибо они наследуют землю.
Блаженны алчущие и жаждущие правды,
ибо они насытятся.
Блаженны милостивые,
ибо они помилованы будут.
-Десять минут до начала сеанса,
а очередь как минимум на полчаса.
Моя соседка - а она, знаете ли,
большая любительница кинематографа -
вчера этот фильм посмотрела.
Так вот, пребывает в полном восторге.
Крючков, говорит, просто бесподобен.
И все песни просто настоящий
шлягер. А вам нравится
актер Николай Крючков?
-Мне нравится, когда ко мне
не пристают с пустыми разговорами.
Скрипка?
Раз скрипач, значит, душа добрая,
отзывчивая.
Как вас зовут?
-Леонид.
-Есть один очень хороший человек,
герой-фронтовик. Никогда в жизни
не был в кино. Этот хороший человек
не попадет в кино, если вы, Леонид,
не поможете. Купите, пожалуйста,
два билетика в кино.
-Конечно, давайте.
-...У меня много жен!
Ля...
-Пойдемте, товарищ старший лейтенант.
Покажите свою машину.
-Барон, ух!
-Ну, где же ваши
воздушные гиганты?
-Рядом с вами, товарищ майор.
-То есть?
-Старший лейтенант Светлова!
-Старший лейтенант Светлова.
-Да, вот это маскировочка...
-Тоже из первого звена. Зовется
Король камуфляжа. Маскировку
на необыкновенную высоту подняла.
Фашисты аэродром никак найти
не могут.
-Слушайте... Скажите, пожалуйста,
вы в самом деле летчики
или это тоже камуфляж?
-Никак нет. Я ваше беспокойство,
конечно, понимаю, товарищ майор.
Вы, наверное, думаете: девушки -
значит, романы, любовь.
Но, простите, это у нас ни-ни!
-Ни-ни?
-Ни-ни. Мы даже зарок такой дали
вроде клятвы. До конца войны
никаких романов.
-Что-то случилось?
-Нет.
-Ты сегодня какая-то чужая.
Вроде со мной, а в это же время
в каком-то другом месте.
-Я теперь буду жить с тобой.
В общежитии. Я ушла от него.
Все кончено.
-Все кончено? И теперь у тебя
сомнения? Алена, ты же сама этого
хотела. Я же говорил: "Подумай".
-Там конец, а здесь начало.
Не говори глупостей. Я подумала.
Пойдем выпьем и потанцуем.
-Внимание, заключенные!
В колонне соблюдать строгий порядок.
Не растягиваться, не наступать
на пятки впереди идущего.
В колонне запрещено разговаривать.
Смотреть только вперед.
Не оглядываться. Руки держать
за спиной. Шаг вправо, шаг влево -
это побег. Конвой будет открывать
огонь без предупреждения.
-Внимание, бригада 22, 34 и 46-я!
Вы сегодня работаете на строительстве
второго строительного объекта.
На этом объекте я сегодня буду
присутствовать лично.
За ударный труд обещаю
каждому из вас денежное поощрение.
Закон бригадной работы
в нашем лагере всем вам известен.
Напоминаю: если хоть один из бригады
отлынивает, зарплаты лишается
вся бригада. За малейшее нарушение
дисциплины - 20 суток кандея
без вывода.
Считайте, что сегодня все вы
под моим личным присмотром.
Желаю всем вам удачного трудового
дня, силы духа и чистой совести!
-Направляющий, налево!
Шагом марш!
ГРУСТНАЯ ЛИРИЧНАЯ МУЗЫКА
Быстро!
-Что вы как неживые?!
Шире шаг! Не отстаем!
Подтянулись! Не на прогулку вышли!
-Господи Иисусе Христе, Сыне Божий,
помилуй мя, грешнаго...
Господи Иисусе Христе, Сыне Божий,
помилуй мя, грешнаго.
Господи Иисусе Христе, Сыне Божий...
-Вы бы поосторожнее.
Если кто услышит, неприятностей
не оберетесь.
-...Иисусе Христе, Сыне Божий,
помилуй мя, грешнаго.
Господи Иисусе Христе, Сыне Божий,
помилуй мя, грешнаго.
Господи Иисусе Христе, Сыне Божий,
помилуй мя, грешнаго.
Господи Иисусе Христе...
ЛАЙ СОБАК
-Бригадир!
-А?!
-Студенту плохо.
-Ну что опять произошло?
-Ох, не могу! Подыхаю!
-Студент, ты мне ваньку
тут не валяй. Ты вчера подыхал?
Подыхал. Я тебя в санчасть отправил?
Отправил. Сказали, что ты здоров.
Так что давай, работай, работай!
-Тварь! Изверг! Не могу!
Сил больше нет!
-Ты рот-то закрой, а!
Пока начальство
не услышало.
-Это ты все, изверг! Подохни!
И вы все подохните! Не добили мы вас,
гадов! Подохните, все вы подохните
со своей советской властью!
-Умом, бедолага, тронулся.
Нервы у парня сдали.
-Красные дьяволы! А-а! Не буду я,
не буду! Горите все в огне!
Вы и ваш Сталин!
ГРУСТНАЯ МУЗЫКА
-Уберите его немедленно.
-Давай!
-Ну чего встали? Взяли студента,
отнесли! А вы бревно хватайте!
Ну, шевелитесь!
-Давай-давай, живее!
Живенько, я сказал!
-Тихий и Атлантический океаны имеют
схожее географическое положение.
Они тянутся от Северного полярного
круга до Антарктиды.
ЖЕНСКИЕ СМЕШКИ И ШЕПОТ
Индийский же океан почти целиком
находится в Южном полушарии.
Северный Ледовитый океан
находится на Северном полюсе.
Точнее, вокруг него. И тянется
на протяжении всего Северного
полярного круга. Он весь покрыт
льдами морскими, поэтому
обособлен от других океанов.
-Федор Фомич, а это там
белый медведь живет?
-Лялина, и белый медведь,
и морской лев, и морж, и тюлень.
И много других северных зверей.
Но это к предмету географии не имеет
никакого отношения. И впредь, Лялина,
прошу меня больше не перебивать.
-Простите, пожалуйста,
больше не буду.
-Значит, так...
-Федор Фомич, а вы в субботу
вечером что делаете?
ЖЕНСКИЕ СМЕШКИ
-В субботу вечером, Лялина, я буду
конспектировать лекции наших
следующих занятий. Продолжим занятие.
Вам, как будущим учителям...
-Федор Фомич! А может быть, ну их,
эти лекции? Пойдемте с нами
в субботу?
-Пожалуйста, Федор Фомич!
ГОВОРЯТ ВРАЗНОБОЙ
-Пойдемте с нами в кино!
-Молчать!
Занятие окончено на сегодня! Завтра
каждую из вас буду спрашивать!
Кто не ответит или не выучит,
будет отчислен!
Задача ясна? Выполнять!
Немедленно!
-Псих!
-Да кто ему даст нас отчислить?
Он не директор.
-Контуженый какой-то.
-Он и правда контуженный. Он всю
войну до самого Берлина прошел.
-А ты откуда об этом знаешь?
Может, вместе с ним по вечерам
лекции конспектируешь? А по ночам
уроки ему отвечаешь.
-Он, как с войны вернулся, у моего
брата в больнице лежал. И до сих пор
ходит туда лечиться. Три
тяжелых ранения у него.
ЗВЕНИТ ЗВОНОК
-Варь, глупо мы с ним.
Мы ведь не знали.
-Зато теперь будете знать.
Да ладно, Нин, что теперь поделать,
когда у нас на одного мужика
двадцать девок.
-Пойдем с нами на танцы в субботу.
-Я не смогу, у меня Егор
заболел. Дома один сидит.
-А, ну выздоравливайте тогда.
-Спасибо. Давай, до завтра.
-Счастливо.
-Здравия желаю!
-Здравия желаю.
Здравия желаю.
-С приездом.
-Ну, показывайте, как вы тут.
-Смотрите, вот так.
-Работа кипит.
-Кипит, а как же!
-Молодцы, молодцы.
РАЗГОВОР ТОНЕТ В ЗВУКАХ УДАРОВ КИРОК
КРЯХТИТ
-Взяли!
Послушайте, Степан, это, видимо,
какое-то начальство приехало.
Вон тот гражданин с тросточкой
все на нас глазеет.
Мы еще когда туда шли,
он все нас рассматривал.
-Что со сроками?
-К октябрю месяцу строительство
будет полностью завершено. А это
значит, что мы сдадим этот объект
раньше указанного срока.
-Замечательно.
-Михаил Андреевич, может, сейчас
в лагерь? Перекусить бы вам.
Стол накрыт.
-Да-да, сейчас поедем. Подождите.
Степан!
-М-174, подожди.
ЛИРИЧНАЯ МУЗЫКА
-Степа...
Черт побери...
Этого не может быть.
-Товарищ капитан...
-Ты почему здесь?
-Бой тогда был...
Наших всех...
Ну а я - в плен.
-Черт побери, Степа...
Черт побери.
Закуривай.
Я знаю про этот бой, Степан.
Я думал, все погибли.
КАШЛЯЕТ
Почему ты не разыскал меня?
-Я называл фамилию. Вашу.
На допросе... Но я же
ни полк, ни часть...
после гестапо не помню.
-Ну понятно.
Значит, так. Я ничего не обещаю,
но сделаю все возможное.
-Вы почему здесь? Вы же
военный человек.
-Нет. Все, Степа. Отвоевался.
В запасе. У меня теперь ноги
из мертвого материала. Куда мне
в армию с двумя протезами?
ЛИРИЧНАЯ МУЗЫКА
ШУМ ДВОРА
-Не буду я гладить. Поглажу,
когда приедем.
Может, ты поесть хочешь? Перед
дорогой. Я вчера суп сварила.
Будешь?
-Нет, не хочу.
-Ну хорошо. Тогда соседям оставлю.
А то там вечно мужики голодные.
Мне нужно вещи кое-какие оттуда
забрать. Не хочу, чтоб у него
оставались. Но если ты против,
я туда не пойду. Как скажешь,
так и сделаю.
-Сходи. Раз считаешь,
что надо, сходи.
Там на кухне новые жильцы
комнату ожидают.
-А ты со мной не пойдешь?
-Нет, Ален, сходи сама.
-Миша, иди к нам сюда играть!
-Я сейчас! У мамы отпрошусь и приду!
-Давай быстрее!
-Подь сюда!
-Мне мама разрешила!
-Варька, привет!
-Привет.
-Как там твоя учеба?
-Здравствуйте.
-Здравствуй, Варя.
-Мне очень нравится, я каждый день
что-то новое узнаю. Мы там
правописание учим, арифметику,
историю, географию, нас там
обучают и музыке, и пению. Мы даже
лепим из глины, и рисуем,
и поделки делаем. Да, потом всему
этому будем детишек учить.
-А мой Георгий решил в следующем
году в политехнический поступать.
-Да?
-Угу. Третий час уже Саньке
велосипед чинит. Будущий инженер!
Ну, починит - Санька даст
твоему Егорке покататься.
-Спасибо.
-Ой, а он как? Температура спала?
-Да не знаю, сейчас приду
и измерю. Ну ладно, чините
велосипед. Пойду я.
ШУМ ДВОРА
Здравствуйте, Татьяна Николаевна!
-Варенька! Варя, твой Егорка
уже во!
-Да? Хорошо.
-Как огурец! Яков Дмитриевич с ним
после обеда занимается.
-Яков Дмитриевич?
-Ну да, он мне, во всяком случае,
так представился. Чего-то там принес
твоему сыну. Я слышала смех
из комнаты. Егоркин. Очень, очень
импозантные у тебя кавалеры.
Варь, да я бы на твоем месте
даже не задумывалась!
Варя, мальчику отец нужен.
-Я пойду, Татьяна Николаевна.
Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте, малыши.
-Здравствуйте.
БОРМОЧЕТ
-Тогда можно брать другую
краску и накладывать.
БОРМОЧЕТ
А нет, не вымыли кисточку
достаточно. Вот...
-Мамка! А Дубасов мне
войско Черномора рисует.
-Здравствуйте, Варя.
-Вы зачем это делаете?
-Что? Варь, да мы...
-Уходите.
-Мама!
-Егор...
-Хорошо.
-Нет, Дубасов, я хочу рисовать!
-Егор!
-Все, все...
-Тихо, стой. Послушай меня,
послушай, Егор...
Егор, послушай меня, послушай.
У тебя есть папка, слышишь?
Он есть, и мы его дождемся. Я тебе
обещаю, мы его обязательно дождемся.
ШЕПЧЕТ: Мы его обязательно дождемся.
Обязательно...


Серия 15

-Почти литр гноя выкачали.
-Придержите.
Зажим!
Андрей, как сердце?
-Все хорошо, Алексей Макарович.
Пульс ровный.
-Пинцет.
-Вы себя сегодня неважно чувствуете,
Алексей Макарович?
-Еще зажим.
Придержите.
Скальпель.
Держите.
Зашивайте.
ПЕРЕВОД НА РАДИО:
Дорогие дружественные народы
Советского Союза, граждане
и гражданки героической Москвы!
Мы, представители одного из малых
народов Балкан, передаем вам горячий
привет от имени албанского народа
и от нашего собственного имени.
Приносим вам сердечные поздравления
и выражаем чувство самой большой
и самой искренней дружбы. Албанский
народ на всю жизнь признателен
Советскому Союзу, который с огромной
решимостью защищает нашу маленькую
страну, защищает наши права
и свободы, которые стоили нам
крови и жертв. Да здравствует
Советский Союз, надежный защитник
свободы, прав и действительного мира,
защитник больших и малых народов.
Пусть живет и здравствует столько,
сколько живут горы...
-Что с ней?
-У тебя есть время?
-Что с ней?!
-Не нервничай, с ней как обычно.
-Я купила Зое платьице, кофточку,
ботики. Куклу ей купила.
Надеюсь, ей понравится.
-Понравится.
-Вот, впереди его дом.
Может, все-таки пойдешь со мной?
-Нет, я не пойду туда, Алена.
Буду ждать тебя на причале.
-Хорошо. Я быстро.
ГРУСТНАЯ МЕЛОДИЯ
-Зачем ты его привел?
-Лиля...
-Не трогай...
-Послушай.
Нам необходимо что-то делать.
Так дальше нельзя.
-Ты про мои операции,
про истерики или про водку?
Леша, меня не нужно лечить,
это бесполезно.
Тимка... Мальчик мой...
Прости меня, пожалуйста!
Прости, я не хочу, слышишь?
Но я не могу никак...
-Тимка, пойдем.
Пойдем, пойдем. Подожди там.
-Ты меня слышишь? Я не могу...
Прости меня!
-Ты о Тимке подумалай
Ты хотела стать ему матерью.
Так будь ей.
На кого ты похожа...
Что ты творишь?
Твой сын ночами не спит -
вздрагивает от каждого твоего шороха.
-Прости меня, Алеша...
Ноги обморозились,
тело продрогло до костей...
Он умирал, у него...
фляжка была со спиртом.
Он и заставил меня его выпить.
Не трогай.
Не надо на меня так смотреть.
Если бы я не выпила, я бы не выжила.
Это был приказ командира.
Мне так хорошо стало,
что я подумала: это живая вода.
Будь она проклята, эта живая вода!
Не трогай меня! Черт бы ее
побрал, эту живую воду!
Леша, зачем я тебе нужна?
Я же не женщина.
Я же вся пустая внутри,
как выпотрошенная курица!
-Лиля...
-Слышишь?
Я же не могу это делать!
Я же притронуться к себе не даю!
Ты же не сможешь так долго,
ты молодой мужчина, тебе
женщина нужна, слышишь? Женщина!
-Лиля! Лиля!
-Не трогай меня! Не трогай...
-Тихо, тихо.
-Не трогай... Тимка, прости!
-Тима!
Открой дверь.
Немедленно готовим к операции.
-До смертинки три пердинки.
Упер он кабур и отвалил с концами.
-Последнюю рубаху играем, Мерзотин.
-Ваша не пляшет. Двести!
-Только для тебя, бз***ла-мученик,
играю за 300.
-Карту давай.
-Жорик! Чифирку нам завари!
-Слушайте... У меня шарф есть.
Тут от жены посылка пришла.
Давайте его разорвем,
будет вам вместо портянок.
А то все равно блатные увидят -
отберут. Вы, видимо, ноги когда-то
отморозили. А ноги когда отморозишь,
потом даже в небольшой холод
тут же прихватывает.
-Не надо, не надо.
-Почему?
-Оставьте себе. Через месяц-другой
холода пойдут - пригодится еще.
-Цапа! Штаны мне залатай! Треснули.
-Жорик! П***ас вонючий,
где мой чифир?
-Сука вышла пообедать, сука вышла
погулять... Шмон, урки!
-Встать всем, твари!
Бегом! Живей, живей!
Расстегнуть ватники!
-Бушлаты расстегнуть!
-Руки в стороны!
-Это что? Трое суток кандея
без вывода! Руки за голову! Пошел!
Ты что, ошалел, падла?!
У, стервятник! А ну, встал!
Встал, кому сказал! Руки за голову!
Пошел!
Пошел!
-У тебя там М-174?
-Так точно, товарищ капитан!
-А ну давай его сюда.
-Иди, пошел.
-М-174, пошли быстро со мной!
СТУК В ДВЕРЬ
-Товарищ полковник, разрешите войти?
М-174 доставлен.
Хотели его в бур отправить.
-Что натворил?
-Тетрадку с молитвами
за пазухой прятал. А тетрадка
священника того, которого прирезали.
-Заводи его, а сам в коридоре жди.
-Есть!
Заходим.
Заходим, заходим.
-Садись, Морозов.
Морозов Степан Макарович, так?
-Так.
-Степан Макарович!
Освобождаешься ты. Досрочно.
Завтра на волю.
Вот такие вот дела.
Морозов...
Ты чо? Ну ладно, ладно!
Сопли подбери.
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
-Здравствуйте.
Вы новая домработница?
Я пришла забрать вещи.
-Здравствуйте, Елена Макаровна.
Я как раз в шкафах разбираюсь.
Павел Аркадьевич хочет мебель
кое-какую вывезти,
перестановку сделать.
-Он дома?
-Нет, он на работе.
Ну что же вы стоите? Проходите.
-Здравствуй.
-Ну здравствуй.
-Я пошла.
До свидания, Паша.
-До свидания, Лена.
-Я сейчас ухожу.
Ты ничего не хочешь мне сказать?
-Мне нечего тебе сказать. Иди.
-Ты помнишь эти часики?
С них все начиналось.
-Ими все и закончилось.
-Паш, спасибо тебе за все.
Ты очень много дал мне
и многому меня научил.
Прости.
Это все ювелирные украшения.
-Они мне не нужны.
-Мне они тоже не нужны.
-Ты же не в монастырь уезжаешь.
-Почти. Еду в родную деревню.
-Ты поэтому за шубами заехала?
Там, в гардеробной, еще пара штук.
Можешь и их забрать.
-Паша...
-У Ли-пы ку-ры.
У Ки-ры ма-ки.
Мам, может, уже хватит?
-Не хватит, еще читай.
Ну послушай, мы с тобой оба учимся.
Ты читать учишься, я учу историю
нашей страны. Давай, сынок,
не ленись. Читай еще.
-Лу-ка, ку-пи му-ку.
-Варька! Там к тебе военный какой-то
пришел. Симпатичный такой, брюнет.
-Папка... Папка! Папка!
Папка! Папка!
-Ой... Сынок... Извините.
Сынок, это не папка.
Сынок... Сына... Отпусти, это
не папка, сынок, отпусти дядю.
Я кому сказала? Живо!
Извините.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Я по поводу жилплощади.
Я уже приходил, вас дома не было.
Я племянник Светланы Дорофеевой.
Она была хозяйкой комнаты,
в которой вы проживаете.
-Вы хотите, чтобы мы
освободили комнату?
-Я приехал неделю назад,
пока живу в общежитии.
Нет, конечно, я вас не тороплю.
-Хорошо, я вас поняла.
С завтрашнего дня я буду
искать новое жилье.
Все. До свидания.
-До свидания.
-Дядя, а вы почему
такой грязный?
Надо-надо умываться
По утрам и вечерам.
А нечистым трубочистам -
Стыд и срам, стыд и срам!
-Надя, сядь быстрее!
Я тебя покормлю.
Бери бутерброд быстрее.
-Возьмите, пожалуйста.
Вы же голодный. Это все,
что есть, правда... Но все же.
Бери. Бери. А то я обижусь.
-Спасибо...
-Мам...
Мама! Мам!
-Что?
-Зачем ты все мои книжки
в коробку сложила?
И убрала оловянных солдатиков тоже.
-Потому что мы скоро уезжаем.
-Но зачем мы уезжаем?
-Потому что нам скоро
жить будет негде.
-А куда мы уезжаем?
-В деревню.
-Я не хочу в деревню.
-Тебя никто и не спрашивает. Шагай.
Садись.
Тшш.
Здравствуйте...
-Ди-ректор... тех-ни-ку-ма.
-Здравствуй, Марюш. Нет его
и сегодня уже не будет. Чего хотела?
-Да мне на заочное отделение
перевестись надо.
-Чего так?
-Я в деревню уезжаю,
там в школе родной буду работать,
а учиться буду заочно.
-Так закончишь обучение и поедешь
к себе в деревню. Чего торопиться?
-Да нас сыном из комнаты выселяют,
а я не могу жилье найти.
-Поди-ка. Понатоптала тут!
-Извините.
-У-чи-тель - друг
и нас-тавник наших детей.
-Одевайся.
Варежки возьми мои.
-Э! Э! Слышь! Поди-ка сюда!
Погоди! Иди сюда!
-Что такое?
-Слышь, что скажу-то.
Улица Правды, дом 6, квартира 16.
Золовка моя там... комнату сдает.
-Угу... Спасибо!
-С Богом.
-Спасибо.
-Я понимаю, товарищ Морозов,
что вы амнистированы.
Однако не следует забывать,
что осуждены были по 58-й.
-Я готов работать где угодно.
-И кем же вы работали до войны,
позвольте вас спросить?
-Я не работал.
-В каком смысле?
-Я воровал.
-Еще и это ко всему прочему.
Значит, вы, гражданин Морозов,
никогда нигде не работали,
находились в фашистском плену,
сидели в ГУЛАГе...
И вы просите, чтобы
я подыскал для вас работу?
Чтобы я определил вас в трудовой
коллектив! Нет, голубчик.
Такого я себе позволить не могу.
Вы воровали до войны.
Может, вы и после войны
будете воровать.
-Слышь, ты, гражданин начальник.
Ты у меня спросил, я тебе честно
ответил. Да, воровал. Но теперь
работать хочу. Я человеком быть хочу,
а не дерьмом. Я у тебя прошу:
дай мне на работу. А ты меня на улицу
вышвыриваешь, чтобы я вышел отсюда
и снова грабить людей пошел?
Не будет этого, чтоб я подох!
Я сортиры чистить языком буду,
ямы навозные выгребать.
Понял меня, нет?
-Послушайте!
-Хрен моржовый тебя послушает.
-Что вы себе позволяете здесь?
-Сучий ты сын, а не человек.
ВАЛЬС
-А дамы что будут пить?
-Шампанское, конечно.
-Хорошо.
-Господи, что я натворила...
Паш, отпусти меня.
-Я тебя не держу. Ты в любой
момент можешь уехать.
-Ты жестоко издеваешься надо мной.
Приручил птицу, подрезал ей крылья,
а теперь говоришь "лети"?
-Я издеваюсь? Ни в коем случае.
Дорогая моя, людьми
управляют три силы.
Деньги, власть и любовь. Тобой
управляет первое, смирись с этим.
Кстати, ты сегодня
просто обворожительна.
-Паш, помоги мне.
Я беременна.
Я ношу его ребенка.
-Будем считать, что последнюю
фразу я не услышал.
-Паш, услышь меня.
Я беременна и хочу, чтобы ты...
-Хватит разговоров на сегодня.
Пойдем. Яков пришел.
-Здрасте.
-Здрасте.
-Что случилось?
-Паршивые новости, Павел Аркадьевич.
-Говори при ней.
-Пару часов назад
арестовали Иннокентия.
-Дальше.
-Есть информация,
что МУР полгода разыскивает
это самое ожерелье.
Помнишь, с тем редким сапфиром?
Маркиз. Он у Иннокентия.
Если Иннокентий на допросе
назовет твою фамилию...
-Все, достаточно.
Вставай, Лена.
Немедленно едем домой.
-Паша, мы не потонем?
ТИХАЯ СПОКОЙНАЯ МУЗЫКА,
ТИКАЮТ ЧАСЫ
-Не надо.
-Простите, Алексей Макарович,
я разбудила вас.
-Я не спал - так, прилег только.
-Вы стали часто ночевать в больнице.
А вам надо высыпаться.
Спать нужно дома в кровати.
Так нельзя, Алексей Макарович.
-А вы почему до сих пор здесь?
-Потому что я не могу
оставить вас здесь одного.
-А ваши близкие?
-Я живу одна. Мужа в 1942-м убили.
И детей у нас не было.
-Простите.
-Алеша... Вы не сможете так дальше
оперировать. Вам силы нужны.
Я запрещаю вам тут ночевать.
Идите домой.
-Домой?
Дома теперь сплошные истерики.
Война сломала ее, сломала нашу жизнь.
Она пьет каждый день, ужасно пьет.
Ее снова нужно оперировать. У нее
ведь ни одного здорового органа,
она... Она вся искалечена.
У нее появилась агрессия.
В первый раз я пришел
ночевать сюда, пото...
...потому что она меня выгнала.
Страшная сцена была, ужасная.
Все происходило на глазах сына.
-Бедный вы мой...
-Простите, Оля. Простите.
-Ваш сын приходил сюда,
когда вы спали.
-Тимка?!
Что же вы сразу не сказали?
-Алексей Макарович!
У вас в восемь утра
плановая операция!
Так ведь нельзя...
-Зачем ты это сделал?
-Пойдем, я уложу тебя в кровать.
-Зачем ты это сделал? Ты ребенок,
а дети не могут командовать
взрослыми. Иди в комнату.
Почитай книжку.
-Книжки читают днем. Сейчас ночь.
Тебе и мне нужно спать.
Пожалуйста, Лиля, я тебя очень прошу.
-Просишь...
Вы все меня о чем-то просите.
Я сижу на кухне и никому не мешаю.
Я тихонько сижу.
Снег идет?
-Идет. Идет...
-То были времена чудес,
Сбывалися слова пророка...
Спускались ангелы с небес.
Звезда катилась от Востока.
Мир искупленья ожидал -
И в бедных яслях Вифлеема,
Под песнь хвалебную Эдема,
Младенец дивный воссиял...
...И загремел по Палестине
Глас вопиющего в пустыне...
Такой снег всегда на Рождество падал.
Мы ходили в церковь, причащались.
Папа с мамой наряжали
мне большую елку.
Бабушка готовила
рождественского гуся.
У меня была гувернантка. Ася.
Мы с ней на Рождество всегда
собирали большую корзину с подарками
для ребят из рабочего района.
-У меня никогда не было елки,
рождественского гуся и гувернантки.
Пойдем спать, Лиля.
-Тимка...
-Ну что ты, что ты...
Не надо плакать,
не надо. Не надо.
Пойдем спать, мама.
-Мама...
Конечно, сынок. Конечно, мама.
Ты так меня назвал...
Прости меня. Все будет хорошо.
Я справлюсь. Все будет хорошо.
Все будет хорошо.
-Тима, быстро в свою
комнату. Быстро!
-Уходи.
-Тихо-тихо...
-Уходи, слышишь! Не подходи ко мне.
-Все хорошо, родная моя, все хорошо.
-Не подходи!
-Родная моя, все хорошо.
-Я не хочу в больницу.
-Тихо, тихо...
-Стой, слышишь!
-Тихо...
-Убери автоматы!
-Тихо! Тихо!
-Звери!
Я прошу, хватит...
Не надо...
-Давай!
-Лови!
-Аккуратно!
-Давай, Вась, давай!
-Я беру!
-Я обошел его! Никита!
Я тебе пинаю!
-Давай!
-Забивай!
-Да-а-а!
-Молодец, Никита!
-Степа...
Степа!
Степа...
Степа!! Степочка! Степа!
Степочка! Степа!
Степа...
Степа...
Степа...
Степа...
Степ...
ПЛАЧЕТ
Степа...
Посмотри... Посмотри на меня.
Степа...
-Фамилия этого человека - Франкель.
Он работает в фотоателье фотографом
у центрального рынка. У него часть
моих вещей. Если конфискуют
имущество, беги к нему, он тебе все
отдаст. Вот, вещи неси по этому
адресу, я тебе тут все написал.
Это скупщик. Продашь ему
драгоценности, и у тебя появятся
деньги. Сумма приличная.
Лет пять проживешь сыто и спокойно.
Да, вот письмо скупщику.
Я тут указал минимальную цену,
он торговаться не будет.
Ну, вроде все.
Лен, Лен, ну все, все. Успокойся,
хватит. Возьми себя в руки.
Это еще не конец жизни.
-Паш...
-Ну что? Ну что, златовласка моя?
Ты же хотела, хотела любви,
свободы, денег - теперь ты все это
получишь. Павел Бабахин никогда бы
тебя не отпустил. А так арестуют
его - и все, черт с ним.
Нет Бабахина - нет проблемы.
-Не смей так говорить.
Так спокойно, будто речь идет
не об аресте, а о поездке на курорт.
-А чего мне нервничать? Я в своей
жизни нервничал только один раз -
когда в тебя нож воткнули и когда
ты у Лешки в больнице умирала.
Вот тогда я нервничал.
Перепугался жутко.
-Паш, прости меня за все.
-Боже! Какое трагичное лицо.
Тебе чертовски идут слезы.
Вот бы с таким лицом - и на сцену.
Напрасно ты бросила театр.
-Прекрати немедленно,
сейчас не до шуток.
-Я так люблю, когда ты злишься.
А ну-ка, иди сюда!
-Паша!
-Ты просто чертовски...
-Паша!
-...чертовски аппетитна!
-Прекрати немедленно!
Паша... Паша, прекрати немедленно.
-Как ты меня заводишь, а!
Вот только попробуй мне
сейчас отказать.


Серия 16

-Аня, погодите, я шов гляну.
-Как на собаке?
-Как на крепком, выносливом человеке.
Дня через три отпущу вас домой.
- Алексей Макарович, вы мой спаситель.
Я ваш должник до самой
гробовой доски.
Может, все-таки в Ленинград,
в медицинскую академию?
А там... Потом там так и останетесь.
Обидно все-таки при вашем врачебном
даре прозябать в маленьком городе.
-А я не прозябаю. Я людей лечу.
Так что Ленинград как-нибудь...
без меня.
-Да...
-Ты не замерзла?
-Не пугайся, все... хорошо.
Ничего не случилось.
Я отвела Тимку в школу,
собрала вещи и пришла к тебе.
-Какие вещи?
-Я не имею права портить тебе жизнь.
Из-за моих истерик скоро ты...
не сможешь оперировать.
Я не имею права портить
Тимкино детство...
У него и так... искалечена психика.
Я пришла, чтобы...
лечь в больницу.
Ты прав. Я...
серьезно больна.
Сколько нужно операций?
Ай, это даже не важно.
Они будут все...
Я готова.
Я понимаю, что нужно будет...
лежать в больнице долго.
Бесконечно долго.
Я буду говорить медсестрам...
...пусть они делают мне уколы.
А если нужно...
пусть привязывают меня
к кровати.
Я на все согласна...
...доктор Морозов.
-Спасибо.
Спасибо, что пришла.
Ты отдалялась от меня.
Ты угасала на моих глазах.
-А помнишь, как мы познакомились?
-Ты вышла из магазина,
а я чуть не сбил тебя.
Ты выронила яблоки.
Красные яблоки...
Мы вдвоем их собирали.
От тебя всегда пахло фиалками.
И сейчас пахнет.
Ты сегодня не пила?
-Когда ты хочешь сделать
мне операцию?
-В самое ближайшее время.
Пойдем, Лилия Михайловна.
Нам с тобой предстоит долгая борьба
за твое здоровье.
В этой борьбе мы обязаны
одержать победу.
-Паш, что ты так
на меня смотришь?
-Подойди ко мне.
Лена...
Я когда-нибудь говорил тебе,
что... люблю тебя?
-Нет.
-Говорил. Ты тогда
без сознания была, умирала.
Так вот...
Я тебя люблю.
-Паша!
Паша, что с тобой
сегодня происходит?
-Все, все.
Ступай, ступай.
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
-Кто там?
-Откройте. Уголовный розыск.
-Понятые свободны.
На выход!
-Паша!
-Руки за спину. Пошел!
-Паша!
-Береги себя, детка.
ПРОНЗИТЕЛЬНАЯ МУЗЫКА
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Алена Макаровна!
Что с вами?
-Врача, пожалуйста.
Срочно...
-Мама, ты знаешь, что мне на санках
больше, чем на качелях, нравится?
-Рот закрой, а то воздуха
морозного наглотаешься.
-Мам, ты меня куда везешь?
-Я кому сказала рот закрыть?
-Ну мне.
-Вот и закрой его.
А не то я на санки сяду,
а ты меня потащишь.
-Закрыл.
-Вставай, дальше ногами пойдешь.
-Почему ногами?
Мам, давай я тебя
на санках повезу. Давай?
Ты чего, дяденька?
У тебя нога болит?
У нашего сторожа в детском
саду тоже нога болит.
-Егор!
Не дядя это.
-А кто?
-Папка это твой.
-Мой папка?!
Нет, мой папка другой.
Мой папка большой и красивый.
А этот худой и грязный.
-Ты что несешь такое? Ты же его так
ждал, Егор! Вот он, папка твой.
Это же твой отец, Егор!
Ты же его так ждал! Егор!
Ты же его... Егор!
Степ, я...
Степ, я не знаю, что с ним. Он...
он тебя так ждал! Степа, я...
-Наш....
...мужик, морозовский.
-Ты...
Да он только буквы выучил -
сразу стал письма тебе писать.
Писал-писал, а я... Я их в коробку
складывала... тайком, а ему говорила,
что тебе отправляю. А потом ему
за тебя писала, будто это ты...
ему писал.
-Что писала?
-Что ты на фронте, писала,
что воюешь, Родину защищаешь.
Что ты его очень любишь, писала.
-Молодец, что писала.
-Папка!
-А я ведь выдержала, да?
Хотя эту чертову фронтовую
фляжку каждый вечер вспоминала.
Даже уколов делать не пришлось
и привязывать не надо было.
Ты знаешь, мне папа
с мамой сегодня приснились.
Мама меня так гладила, как в детстве.
И она мне сказала,
что все будет хорошо.
-Все будет хорошо.
Все будет хорошо.
В операционную.
Зажим.
Тампон.
Еще скальпель.
Андрей, проверьте пульс.
-В норме, Алексей Макарович.
-Салфетку.
Отбили ей почку, сволочи.
-Алексей Макарович, пульс пропал.
-Алексей Макарович, Леша!
Леша!
Она умерла.
-Имущество конфисковали?
-Конфисковали.
-Как вы себя чувствуете,
Алена Макаровна?
-Ничего, жить буду.
-Может ей помощь требуется?
-Господи, я не спросила ее про это.
Такое горе сразу на нее навалилось.
Мужа арестовали, ребенка потеряла.
-Да, действительно.
-Какое горе!
-Есть тут кто-нибудь?
-Ну, разумеется. Разумеется есть.
Здравствуйте.
Раздевайтесь, причесывайтесь,
пудрите носик.
-Я не собираюсь фотографироваться.
Вот, держите.
От Павла Аркадьевича Барабахина.
-От кого?
-От Бабахина. Вы глухой?
-Простите, но я не знаю
никакого Бабахина.
-Ты что несешь?
Ты Френкель, фотограф.
У тебя Пашины драгоценности.
-Простите, милочка, но это вы несете.
И, по-моему, несусветную чушь.
Какие драгоценности? Какой Бабахин?
Я вам еще раз повторяю,
ни вас, ни вашего Бабахина
я не знаю. Возьмите.
-Сволочь.
Был бы тут Паша, он бы тебя
как вонючего клопа раздавил.
Решил поживиться чужим добром?
Так подавись им, холуйская рожа!
Будешь всю жизнь Пашины
драгоценности отрыгивать.
-Вот ведь змея.
Ну ничего, ничего. Без денег
может хоть человеком станет.
Я завтра уеду из города, мало ли что.
Паше расстрел светит.
-Но!
Пошла!
-Вот кака она дрянь-то, война.
Половину мужиков наших повыкосила.
Кабы не помощники такие сопливые,
совсем бы тяжко колхозу
нашему пришлось.
На машину докинуть помогите там!
-Григорий Ильич!
Ну чего там в райцентре?
Новый трактор нам не обещают?
-Не дадут нам новый трактор,
Игнат Кузьмич, оттого как секретарь
райкома не помогательный мужик,
вредный. А сил моих на этих
начальников не хватает.
Вам надо нового председателя
выбирать, молодого.
-Григорий Ильич!
Я в райцентре сегодня была.
-Иди ж ты!
-Мама!
-Нам парты новые привезли.
-Выбила?
-Выбила.
-Ай да Варька!
-И учебники новые выдадут
на следующей неделе.
-Ай да Варвара!
Вот это настоящий педагог!
В один день всех начальников
в райцентре перевоспитала.
-Только, Григорий Ильич,
мне подмога потребуется.
Парты-то разгрузить некому.
-Ну, так бери мужика своего.
Так и быть, Морозов, отпускаю.
-Спасибо.
-Не устаем, мужики, не устаем.
-Сына бери и поехали.
-Пшол.
Егор!
-Чо?
-Брр...
-Папа, осторожно.
-Давай.
И...
Пошел! Пошел, пошел!
-Теть Ален!
И точно ведь вы! А я гляжу, думаю:
какая красавица к нам в деревню,
какая актриса-то пожаловала?
Я ж с детства вас не видал.
Но ведь признал. Теть Ален,
а вы еще краше стали.
-Еще краше, только тетей.
-Чего-чего?
-Езжай давай, дядя. Вот чего.
-На кой леший заявилась?
Сызнова голову ему мутить?
-Здрасте, теть Глаш.
-Не пущу! Отправляйся туды,
откудова принесло.
Ну? Чо застыла-то?
Шагай отседова.
И чтоб духу твоего
в доме у нас не было!
-Ну здравствуй, красавица.
-Пойдем, пойдем. Не слушай ты ее.
Горячая, да скоро остывает.
-Пойдем.
-Ты чо творишь, дурында?
Куда ты нос свой девчачий суешь?
-Уйди, баба! Прогонишь ее - вместе
с ней уйду!
ТИХО ЧИТАЕТ КНИЖКУ
-Ну? Чего зенки таращишь, приблудная?
Расселась, будто в гостях.
Вставай, хозяйничай, ежели заявилась.
Скоро Игнат голодный
с работы вертается.
-Папа.
Папа!
-Садись, сынок.
-Я тоже принес им хлеб.
-Почему ты не сдал книжки?
-Мы с тобой совсем забыли,
что сегодня выходной.
Библиотека закрыта.
Пап, тебе нужно
возвращаться к работе.
-Я работаю, сынок.
Я по-прежнему хожу в больницу,
по-прежнему руковожу ею.
-Но ты не оперируешь.
Почему? Ты боишься?
-Не знаю, Тимка.
Не могу зайти в операционную.
-В ту операционную?
А в другую ты сможешь войти?
-Не могу оперировать, не могу
держать в руках скальпель.
-Она умерла не по твоей вине.
У нее просто не выдержало сердце.
-Знаешь, а ведь я,
дурак, сопротивлялся.
Она хотела забрать
тебя из детского дома.
А я хотел общих детей.
Теперь я каждое утро
говорю ей спасибо.
Спасибо за то, что она
привела тебя в нашу семью.
За то, что подарила мне сына.
-Пап, а может лучше уехать отсюда?
Давай уедем в Ленинград?
Тебя же звали.
-Потерпи, сынок.
Мы что-нибудь придумаем. Потерпи.
Я найду в себе силы,
чтобы жить дальше.
Жить ради тебя, ради нее.
Она ведь сейчас рядом с нами.
Она же хочет, чтобы
у нас с тобой все было хорошо.
А что сейчас в кино показывают?
-"Подвиг разведчика".
-Отлично.
Для нас с тобой в самый раз.
Ну что, в кино?
-В кино.
-Еще одну такую же купила?
-Ну, чего стоишь, как истукан?
Вона, девки тебе пельмени налепили.
Садись за стол, ужинать будем.
-Дядя Володя... купил Ване... чижа.
Ване чижа. Точка.
Чиж на воле... пел.
Пел. Запятая.
А дома у Вани... не пел.
А теперь все взяли промокашки
и промокнули свои тетрадки,
а то в прошлый раз Егор Морозов
не промокнул и вместо диктанта у него
была одна большая-большая клякса.
Так, давайте теперь с вами почитаем.
Кто готов читать?
-Я готова читать.
-Давай, Зоя. Я потом тебе за это
красную звездочку в тетрадку наклею.
Давай.
-"Ра-до-стно жи-вем мы,
де-ти, со-вет-ской стра-ны.
Кто сде-лал ра-дост-ной на-шу жизнь?
Пар-ти-я Ле-ни-на,
пар-ти-я Ста-ли-на.
То-ва-рищ Ста-лин - вождь
и учи-те-ль на-шей стра-ны.
-Умница, Зоя. Садись.
Я тебе ставлю за это "отлично".
-Если что-то не поместится -
не переживай. Уложим все в ящик,
потом с оказией довезут.
-Пап, ты жалеть не будешь?
-Принимая решения, трижды подумай.
Приняв, не жалей.
У тебя сомнения по этому поводу?
-Для меня твое решение - закон.
Я знаю, тебе там будет лучше.
-Ты знаешь, я ведь с утра сходил
в больницу, со всеми попрощался.
Я ведь в этой больнице с юности.
Сначала практикантом,
потом ассистентом.
Хирургом.
Потом уже главным врачом.
-Знаешь, папа, я хочу
стать таким, как ты.
-Егорка, стой! Паскуда, стой! -Егорка, стой!
Паскуда, стой!
Поймаю - по шее надаю!
Держи его, Михаил!
-Стой!
-Держи его, Михаил!
-Поймаю - башку оторву!
-А ну, стой! Что он натворил?
-Я ему поглядеть дала,
Степан Макарович,
а он в карман и тут же...
-А ну, стой! Иди сюда!
Покажи. Покажи!
Господи Иисусе!
Бывает же такое.
Ты прости, Лидка. Я ему дома дам,
он такого больше не сделает.
Ну, ты чо отца с матерью позоришь?!
Ну?
-Бусы ей нравятся.
-Кому ей?
-Зойке Акимовой.
-Влюбился?
-Вот еще! Я ее ненавижу.
-Ненавидишь?
Пошел! Пошел!
Вранье, как и воровство -
дело пакостное.
А к вечеру ты задницу свою готовь.
Пошел! И ремень достанем,
что пошире! Пошел!
-Степка придет?
-Не обещал.
Он каждое воскресенье
в церковь на заутреню ходит.
-Степка? С чего это вдруг?
Я уж думала, он забыл,
какой рукой креститься нужно.
-Теперь верующий стал.
Он старую тетрадку
с Евангелием хранит.
Не знаю, с фронта она у него,
с лагеря - не рассказывает.
Батя на фронт когда уходил, он
с маминой могилки горсть земли взял.
И крест на прощанье поцеловал.
-Любил он ее очень.
Тебя всем сердцем, Варь, тоже любил.
-Ой, он всех любил. И тебя любил,
и Степку, и Алешу.
Со Степкой, правда, отношения тяжелые
были. Но батя его всегда уважал.
Два мужика с горячим характером...
Он перед смертью тогда Степке
хорошие слова сказал.
Потом взрыв - и все.
Тебя он всегда любил. Говорил,
что ты у него самая красивая.
Ну а Алешку нашего
невозможно не любить.
Как же батя всегда гордился им!
-Я ведь чище нашего Алешки
человека не встречала.
Видимо, все дерьмо Бог во мне собрал,
а все самое светлое - в Алешке.
-Аленка...
Приходи ты к нам в школу работать.
-Я?
-Ты.
Драмкружок у нас вести будешь.
-Какую ерунду ты, Варвара, удумала!
-Я тебя не тороплю, Аленка.
Подумай.
Пришел.
-Давно сидите?
-Уже давно.
Сидим, вспоминаем батю с мамой,
деда с бабкой.
-Все мы тут собрались...
Все, кроме Алешки.
ТРОГАТЕЛЬНАЯ МУЗЫКА
-Тимка!
Понюхай.
Это запах моего детства.
-Пап... Мне здесь очень хорошо.
-Еще в деревне не был.
Это только берег.
-А этот берег... мне уже нравится.
-Когда-то на этом причале нас
с Лилей провожали мои родители...
моя сестра, брат. Потом все ушли,
на берегу осталась только мама.
Я тогда стоял на отплывающем
пароме...
...и смотрел, как отчий берег
все удаляется...
...удаляется от меня...
А на берегу стояла одинокая мамина
фигура. Мама не уходила, она...
...все плакала, все махала рукой,
все крестила...
...отплывающий паром.
И не было во мне тогда
ни сожаления, ни печали.
Наверное, потому что
я был просто молод.
А сейчас, когда мы плыли сюда вдвоем,
я стоял и с замиранием сердца
смотрел, как отчий берег
возвращается ко мне.
Ты спрашивал, сынок, вдруг
я пожалею об этом решении.
Нет, Тимка.
Я не пожалею об этом никогда.
Ты будешь ходить здесь в школу,
я буду лечить людей.
Постараюсь открыть
здесь новую больницу.
Дом, сынок, это там,
где ты оставил свое сердце.
Мое сердце здесь.
Я очень люблю эту землю.
И хочу, чтобы ты тоже...
когда-нибудь так же полюбил ее.