Операция «Престол» (1 сезон, 2023 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Владимир Кильбург, Валентин Донсков, Андрей Мармонтов

Осень 1941 года. Вермахт рвется к Москве, немецкие агенты терроризируют советский тыл. Стремясь их нейтрализовать, НКВД начинает тайную операцию. Преподавателю-филологу Ирине Воскресенской и майору госбезопасности Павлу Нечаю поручено изобразить семейную пару и войти в доверие к немногим оставшимся в Москве монархистам. Их цель – создать подпольную организацию «Престол», которая станет приманкой для немецких спецслужб.

Все фразы и цитаты

Серия 1

ПЕРЕВОД С НЕМЕЦКОГО.
ОПЕРАЦИЯ "ПРЕСТОЛ"
Рассказчик: "Наступление немецко-фашистских
войск на Москву
по плану операции
под кодовым названием "Тайфун",
началось 30 сентября ударом
танковой группы Гудериана
и 2-й немецкой армии
по войскам Брянского фронта.
2 октября противник нанес
мощные удары
по войскам Западного и резервного фронтов.
Ударные группировки врага стремительно продвигались вперед,
охватывая с юга и с севера
всю вяземскую группу войск
Западного и резервного фронтов".
- Товарищи артисты, отстаете!
Вон товарищи рабочие "Серпа и молота"
после смены, а как копают!
- Боже мой! Ты только посмотри,
во что они превратились, а!
- Ой, тетя, а я говорила тебе,
это на словах легко сказать:
"Я буду рыть противотанковый ров".
- Это мой долг. Понимаешь?
- А-а...
- Рабочие "Серпа и молота"
вон после смены поехали. А я что?
- Зоя Владимировна, а я вам говорил!
Вы артистка.
Землю копать - это не ваша работа.
- А ты свои руки-то покажи!
- А... Сейчас. О!
- "О!". Вот!
- Ну, я, как ни берегся, тоже натер.
- Знаете что, работнички?
Ну-ка, давайте бросайте лопаты
и дуйте в медпункт.
Ничего вы не накопаете
такими руками.
- А где он?
- Аркадий, вы администратор?
- Да.
- Ну так проявите талант.
- А, сейчас... Товарищ!
Да-да, вы, вы! Вот, вы. Да.
- Какая-то я и вправду никудышная, а!
- Да ладно, тетя, не расстраивайся.
Залечишь ты свои руки.
Накопаешься еще вдоволь.
Давай иди,
а то Аркадий переживать будет.
- Пойду.
Аркадий!
- Да.
- Где мое пальто, а?
- Сейчас, сейчас все будет!
Зоя Владимировна, пойдемте со мной.
Вылезайте.
- Спасибо! - И вот пальто ваше.
- Поживее, родненькие!
- Выгружайсь!
Выгружаемся! Строиться! Быстрей!
В одну шеренгу становись!
- Старший лейтенант, военинженер
3-го ранга Иволгин. Что происходит?
- Война, Иволгин, происходит.
- Минасян!
- Я!
- Сажай гражданских в грузовики
и вези на станцию.
Со станции заберешь вторую батарею,
пусть она правее занимает позиции.
- Есть!
- Вы здесь старший?
- Товарищ комбриг,
военинженер 3-го ранга Иволгин.
- Вот что, военинженер,
собирай свое лопатное воинство
и мотайте отсюда как можно скорее.
- У меня приказ - подготовить оборонительные позиции.
- Подготовили.
- Да как же так? Мы же не успели!
- А вот так. Немецкие танки
прорвали фронт и, считай,
на твой приказ наложили
свою резолюцию.
Людей - в мои машины, кто влезет,
а остальные - пехом.
Давай, военинженер, командуй.
Времени в обрез. Только без паники!
- Отставить работу!
Забрать шанцевый инструмент
и организованно по машинам!
- Что, товарищ военный инженер,
жена срочно домой на обед позвала?
(Все смеются.)
- Немцы прорвали фронт.
(Слышны взрывы снарядов.)
- Немцы!
- Без паники! Я говорю - без паники!
(Все кричат.)
Инструмент забрать с собой!
- Успокойтесь, граждане! Успокойтесь!
- Заставь дурака богу молиться... Лейтенант! Разберись!
(Женщины кричат.)
- Слушай мою команду!
Женщин и стариков в кузов!
Остальные - пешком! Что уставились? Выполнять!
Женщина: - Давайте плотнее садитесь!
- Старшего ко мне, быстро!
Зоя Владимировна, вы здесь? Откуда?
- Я? А мы копали рвы.
- Ваше дело - не рвы копать,
а укреплять боевой дух Красной армии.
Приказываю немедленно сворачиваться
и на станцию.
- Есть!
- Прошу проследовать в мою машину.
Я отвезу вас на станцию.
- Товарищ Бессонов, я не могу ехать.
На окопах Ирина осталась,
моя племянница.
- Не волнуйтесь, я только что оттуда.
Всех женщин посадили в грузовики
и отвезли на станцию.
- Вы так думаете?
- Уверен.
- Товарищ комиссар третьего ранга, подследственный...
- Вольно. Зачем ты хотел меня видеть?
- Лев Захарович, ты бы попросил этого за дверью подождать.
- Ну говори.
- Давай быстрее.
Этой катушки не хватит.
Ага! Ровнее клади!
- Вы, товарищ, почему еще не уехали?
- Понимаете, я здесь с тетей.
Она в медпункт пошла.
- Вон к той березе давай.
Срочно уходите!
Медпункт уже эвакуировали.
Давай-давай-давай. Вон туда еще.
(Стук в дверь.)
- Кого еще там принесло
на ночь глядя?
- Это я, Порфирий Игнатьевич.
- Касьянов, ты, что ли?
- А кто еще?
- Ой! Совсем продрог.
- На сеновале переночуешь.
Нельзя здесь тебе. Все принес?
- Да. В мешке - питание для рации,
а магнитные мины в лесу зарыл.
Это деньги, новые документы
и золотишко.
А самое главное... Это новый шифр.
- "Но верю: день придет, и гордой птицей
свобода воссияет над тобой!
И рок, и счастье..."
- Спасибо.
- "...нам русскими родиться,
чтоб связанными быть одной судьбой!"
Господа!
- Ура, господа! Ура!
- Тише, тише, кто-нибудь услышит.
- Ничего, ничего.
Ждать осталось недолго.
- Сегодня в очереди за хлебом
одна дама сказала,
что партактив бежит из Москвы.
- Хм!
- А кто-то даже сказал,
что танки уже на Сходне.
- О господи! Какие танки?
- Не какие, а чьи.
- Неужели немецкие?
- Не пугайтесь, батюшка.
Я не думаю, что нам будет хуже
под немецким покровительством.
- А я полагаю, что немецкий народ
должен быть нам благодарен.
- И в чем же, по-вашему,
эта благодарность будет выражаться?
- Думаю, что Гитлер просто обязан восстановить
самодержавие в России.
- Да? И зачем ему это?
- Гитлер идет на Россию под знаменами
борьбы с "красной заразой".
- А на Европу он
с каким знаменем идет?
- Нет, господа, с этим союзником
надо быть настороже.
Вы уверены, что немцы,
войдя в Москву,
позволят оставаться нам русскими?
- А я не хочу говорить по-немецки.
Я люблю французский.
- Варенька, дорогая моя,
тебе надо было родиться
лет на 150 раньше!
- А я предпочитаю говорить по-русски.
И распоряжаться в своем доме предпочитаю самостоятельно.
- Можно подумать, вам сейчас позволяют
распоряжаться в вашем доме.
- Да, вы правы. Поэтому я и готов
в борьбе с большевизмом
принять помощь немецкой армии.
Но только помощь!
- Немцы - самая образованная
и самая культурная нация в мире!
Они наведут порядок.
- Мы и сами в своей стране
способны навести порядок.
- Да? И что же вы до сих пор
его не навели?
- Этот же вопрос я могу адресовать
и вам, господин дворник.
- Господа! Господа!
- Господа! Господа, кто хочет чаю?
Только что вскипел. Погорячее.
- Здравствуйте!
Мне помощь ваша нужна.
Мы на работах были, окопы рыли.
Я отстала от своих.
Вот хотела узнать, где здесь ближайшая
железнодорожная станция.
Мне в Москву нужно.
- Тю!
До станции идти километра четыре,
да еще через лес.
А поезд только утром.
Заходи ко мне. У меня переночуешь,
а утром я тебя провожу.
- Спасибо.
- Заходим!
Товарищ майор, задержанный
на допрос доставлен.
- Свободны. - Есть!
- Проходите, присаживайтесь.
- Здравствуйте, Павел Иванович.
- Мне сообщили, что вы готовы сотрудничать
с советской разведкой.
- Ну, вы не оставили мне выбора.
- Ну что вы! Выбор всегда есть.
Все зависит от того, чего вы хотите.
- Жить.
Вы профессионал противника,
которого уважают,
словам которого доверяют.
Я хочу, чтобы вы мне дали гарантии,
что я останусь жить.
- Ну какие гарантии? Вы же разведчик,
знаете нашу систему как пять пальцев.
Будете полезны - будете живы.
- Хорошо. Что вы хотите,
чтобы я сделал?
- Все то же самое.
Только под нашим контролем.
Для начала назовите агентурную сеть, которую вы знаете.
- Все дело в том, что ни с кем
из агентуры я не контактировал.
Именно поэтому вы так долго
не могли меня обнаружить.
- Так уж прямо ни с кем?
- У меня был связной. Он передавал
мне деньги и питание для рации.
Пятого числа каждого месяца.
Сегодня - второе.
(Слышен шум проезжающей техники.)
- Немцы. С самого утра едут и едут. Конца и края им нет!
В сельсовете у них штаб,
а на околице за больницей дальнобойные гаубицы поставили.
Наверное, по Москве палить будут.
- Откуда вы знаете про гаубицы?
- Я с мужем десять годов
по гарнизонам намотылялась.
Артиллерист он у меня.
Что-что, а в гаубицах я разбираюсь.
- Сколько насчитала? - Двенадцать.
- И я двенадцать.
- Ты так прямиком и иди.
Никуда не сворачивай.
Немцы, может, и не дошли туда еще.
- Ага.
Ну, спасибо тебе. Прощай.
- Прощай.
- Здравствуйте!
Я могу от вас позвонить?
Мне очень нужно. Пожалуйста!
- Вот телефон. Звоните.
В трубке: - Коммутатор. Говорите!
- Девушка, мне нужно Москву.
Номер 11-38. - Ожидайте.
- Спасибо.
(Телефонный звонок.)
- Слушаю.
- Товарищ Нечай!
Как хорошо, что я застала вас
на месте! Это Ирина.
Ирина Воскресенская.
- Ирина?
- Послушайте, немцы заняли
Красную Поляну, поставили гаубицы.
Двенадцать дальнобойных пушек.
Возможно, будут стрелять по Москве.
- Ой, мамочки!..
- Откуда такая информация?
- Я сама лично видела.
Я нахожусь в почтовом отделении поселка...
- Лунево.
- Поселок Лунево.
Хорошо. Я жду.
Можно я побуду у вас?
- Да, конечно, присаживайтесь.
А хотите чаю?
- Да, с удовольствием.
- Сейчас.
- Николай Иванович!
Немцы в Красной Поляне.
- Это мой Миша.
- Какое хорошее, открытое лицо!
- Он моряк.
(Чихает.)
- Будьте здоровы!
- Извините! Спасибо. Говорят,
моряки реже гибнут. А вы что думаете?
- Ну, раз говорят,
значит, так и есть.
(Слышен шум проезжающей техники.)
- Мамочка! Немцы!
Давайте быстрее! Быстрее давайте!
По-немецки: - Посмотри у амбара.
Здесь живет почтальон.
- Еще теплая. Он недавно был здесь.
- Хорошо! Очень хорошо!
- Йохан, ты бывал в России.
Что это такое?
- Самовар.
- Что?
- Русские кипятят в нем воду.
- Он горячий.
В трубке: - Коммутатор. Говорите!
- Алло!
- Ах!..
- Дорогая, поставь греться суп.
Мы скоро придем.
(Смеются.)
- Разве я виноват? Товарищ комбриг сказал, что всех вывезли.
Неужели и комбригу
теперь нельзя доверять?
- Я тебя просила валерьянки!
Ты мне коньяк налил!
- Налью валерьянки.
- Да не надо! Налей еще.
Господи! Господи, Аркадий,
да что ж такое творится-то, а?
- Зоя Владимировна!
- Ну где же наша девочка, Аркадий?
- Ну что вы такое говорите?
Слава богу, сами живы-здоровы!
- Слава богу... Слава богу?!
- Да...
- Аркадий! Если с ней что-нибудь случится, Аркадий,
я же себе никогда этого не прощу! Никогда, понимаешь?
- Герр лейтенант, разрешите спросить.
Сколько еще продлится война?
- Мы уже под Москвой. Думаю,
это вопрос нескольких недель.
И мы возьмем столицу русских.
(Чихает.)
(Кричат.)
- Открой!
О, девушки! Выходите!
- Быстро!
- Иди ко мне!
- Не трогайте меня!
- Немедленно прикажите это прекратить, герр оберлейтенант!
- О, ты говоришь на немецком!
Значит, мы с тобой быстро поладим.
Успокойся! Ты должна уважать
немецких солдат и все, что они хотят!
- Нет!
Нечай: - Ирина Яновна, просыпайтесь,
мы уже приехали.
- Я проспала всю дорогу.
Наверное, это нервы.
Я, признаюсь честно, в последний момент отчаянно испугалась.
- Я, признаюсь, тоже...
Испугался, когда узнал, где вы.
- Спасибо. Если бы не вы...
- Нет, Ирина Яновна, если бы не вы.
- Ирочка! Ира!
- Зоя!
- Девочка моя! Ой, господи!..
Ой! Я так боялась, что тебя уже нет!
Что я останусь совсем-совсем одна.
Господи, девочка моя...
Павел Иванович!
Приходите к нам пятого.
У меня день рождения.
- Спасибо. Очень постараюсь,
Зоя Владимировна.
- Мы будем вас очень ждать.
- До свидания.
(Звучит музыка.)
(Насвистывает.)
- Слежку за собой не заметил?
- Нет-нет, хвоста не было.
- Объявления проверил?
- Конечно, Порфирий Игнатьевич. Нет.
- А новости какие?
- На рынке Витька встретил,
с марьинскими трется.
Говорит, сейчас склады со жратвой
как семечки щелкают.
Охрана-то вся разбежалась.
А на жратву сейчас
что хочешь выменять можно.
Весело, короче, в Москве будет.
- Присаживайтесь, товарищи.
Государственный комитет обороны принял решение об эвакуации
предприятий Москвы.
Наш наркомат электростанций
почти в полном составе
эвакуируют в Энгельс.
Товарищ Копытин!
- Да.
- В Москве остается только ваш отдел.
С этого момента вы несете
персональную ответственность
за энергоснабжение столицы.
Не подведете, Борис Михайлович?
- Справимся, товарищ нарком.
Хотя эту работу вполне может выполнить и один из моих замов.
- В данном случае, Борис Михайлович, нужны именно вы.
- Все улицы перекрыли?
- Перекрыли, товарищ майор.
Везде наши люди. Некуда ему деться.
- Здрасте.
- Можно пирожок? - Да.
Вот, держите.
- Не понимаю, что там случилось.
Посмотри, а? Может, ты сообразишь.
- Некуда деться, говоришь?
- Дедушка. Сколько лет дедушке?
- Молодой дедушка. 24.
- 50.
- О, квартира.
Давайте по одной, а?
Наконец-то!
- Во! Сменяла на 6 вилок.
А это - потом,
оставим до следующего раза.
(Телефонный звонок.)
- Алло. Да, я слушаю. Кто это?
Любовь Петровна! Здравствуйте!
Ой, как приятно!
Да, да... Благодарю вас.
Ой, да что вы! И гости, и подарки -
это все уже в прошлом.
Раньше с Москонцерта
корзины цветов присылали,
а сейчас - мешок свеклы
и полтавскую колбасу.
Да, и это переживем. Конечно.
Спасибо вам еще раз. Да.
Всего хорошего. До свидания.
- Зоя Владимировна,
ну не расстраивайтесь вы.
Что такое цветы? Они день постоят,
завянут - и мы их на помойку.
А свеколка - и в борщок...
- В борщок!
- ...И в салатик.
Зоя Владимировна, а вы знаете,
какие мы из свеколки
в детстве конфеты вкусные делали!
- Люся!
- Ну ладно, пойду готовить.
Орлова, а! Орлова...
- Ладно. Мы же никого больше не ждем.
Давайте накрывать на стол.
- Павел обещал приехать, если сможет.
- Вот именно - если сможет.
- Мы доигрывать будем?
- Надоело!
День рождения у меня или что?
- Смерть наступила
приблизительно три часа назад.
Причина - несовместимое с жизнью смещение шейных позвонков.
- Не стрелял,
чтобы внимание не привлечь.
- Товарищ майор!
На брезенте следы ружейного масла,
а также полсотни патронов марки ТТ.
Стреляли из ППШ. Все.
- Ну-ка, иди-ка сюда.
Скажи-ка ты мне, как вы так улицы перекрыли, что он сбежал?
- Кто ж знал, товарищ майор, что ему
целый грузовик помогать будет?
Я ж не могу все случаи предусмотреть.
Грузовик, самолет... танк, может.
- Какой танк, Семенов?
Ты мне чего зубы заговариваешь?
Ты знаешь, что сейчас будет?
- Здравия желаю, товарищ майор.
У меня приказ товарища Мессика.
Ступайте, пожалуйста, за мной.
И прошу вас, давайте без глупостей.
Сдайте оружие.
- Ну что, друзья...
За нашу Зою Владимировну!
За ваш талантище,
за вашу красоту и обаяние!
- Благодарю.
(Слышен шум подъезжающего автомобиля.)
Ну что, дождалась своего майора?
- Никакой он не мой.
- Ну конечно! Не ее он!
- Военный какой-то.
- Зоя Владимировна,
гостей еще принимаете?
- Ах! Как приятно!
Не думала, что у вас получится...
Друзья, знакомьтесь:
это комбриг Бессонов.
- Аркадий.
- Такими приглашениями
не разбрасываются.
- Какие богатства, товарищ комбриг!
- Вот еще. Вот.
- Так, давайте я это все
на кухню отнесу.
- Ну что, друзья, я предлагаю
опоздавшему - штрафную!
А с вас тост, товарищ комбриг.
- С удовольствием.
Зоя Владимировна,
я красиво говорить не умею.
Скажу только:
живите долго и счастливо!
И радуйте нас своими песнями.
А мы сделаем все,
чтобы этого у нас никто не отнял.
- Ура, товарищи!
- Ура! - Ура!
- Присаживайтесь, товарищ комбриг.
Люся, принеси прибор гостю!
- Зоя Владимировна,
у меня же для вас подарок.
- Ух ты!
- Самвел!
- Здравствуйте.
- Ах! Боже мой! Что это?
- Вот сюда поставь.
- Ах! Боже!
- Трофей.
Мы, когда немцев из Красной Поляны выбили, его при штабе нашли.
Его какой-то генерал с собой возил.
У нас он точно пропадет,
а у вас, может быть, приживется.
- И что же мы с ним делать будем?
- Да не расстраивайтесь,
Зоя Владимировна.
Курица - она и есть курица.
Съедим, если что.
- Люся! Не бойся, птичка,
никто тебя не съест.
- А чего Люся-то, чего Люся?
Пойдем, милок, я тебя покормлю.
- Вперед!
- Ну, друзья, к столу!
Товарищ комбриг, присаживайтесь.
- В Москве наблюдаются
массовые попытки выезда.
Бегут в первую очередь директора
и партаппарат разного уровня.
Служебный транспорт используют
для вывоза личного имущества.
- Дальше.
- Зафиксированы также массовые случаи
грабежей и мародерства.
Москва наводнена немецкой агентурой.
На улицах появились листовки,
призывающие к сдаче города.
- Садитесь, товарищ Мессик.
Враг у ворот, а вы тут
барахольщиков обсуждаете!
Товарищ Меркулов, доложите,
как идет подготовка Москвы к обороне.
- Минирование по плану "Радио" закончено, товарищ Берия.
Если враг войдет в Москву,
мы похороним его под ее обломками.
- Дальше.
- Также мы создали
три независимые друг от друга разведывательные сети:
две агентурные, а третьей поручено уничтожить Гитлера
в случае его прибытия в Москву.
- Хорошо. Садитесь.
- Разрешите, товарищ Берия.
Считаю, что наша контрразведывательная служба
работает крайне плохо. Вчера при проведении
следственных действий
они упустили немецкого агента.
Мы сейчас разбираемся,
было ли это халатностью
или предательством.
- Товарищ Мессик,
вы забыли упомянуть,
что ваша служба арестовала
нашего сотрудника,
который этого агента и задерживал,
а сам агент был вам хорошо знаком.
- Вы сейчас на что намекаете?
Вы пытаетесь прикрыть бардак,
который у вас творится,
поливая грязью верного члена партии?
- Разберитесь и доложите! Оба.
- Товарищ комиссар госбезопасности первого ранга, я не верю,
что майор Нечай - предатель.
И считаю, что, обвиняя его,
товарищ Мессик тем самым пытается
реабилитировать свои промахи.
Это же у него под носом был враг.
- Товарищ Березкин.
Действия майора Нечая привели
к побегу вражеского шпиона,
хотел он этого или нет.
И этот факт отрицать вы не можете.
Товарищ Мессик это ведь не выдумал?
- Всеволод Николаевич!
Ну посудите сами: если Нечай
отпустил Пузановского, то зачем
он тогда его перед этим брал?
- Николай Иванович, об этом деле
знает уже товарищ Берия.
Он взял его под свой личный контроль.
Будем надеяться, что следствие
во всем разберется. Вы свободны.
- За прекрасных дам!
- Угощайтесь!
- Спасибо, я не голоден.
(Звучит танго.)
Зоя Владимировна, разрешите
вас пригласить на танец.
Зоя Владимировна,
а вы были в Гаграх?
Да что я такое говорю? Вы знаменитая артистка. Конечно были!
А может, после войны...
Ну, мы с вами...
У нас там, в Гаграх, такой
Дом отдыха офицеров! Выступите там.
- Конечно.
Только пообещайте мне одно:
что вы доживете до конца этой войны.
- Клянусь.
Вы прекрасно танцуете.
- Милок, ты давай на хлеб-то нажимай, сытнее будет.
И капустку давай бери, не стесняйся.
- Угу.
- Так, Ира, давай-ка я сейчас
это все вымою еще и домой поеду,
а то уже темнеть начинает.
- Оставь. Я помою. Езжай.
- Зоя Владимировна, мне пора.
Ждут в штабе. Самвел!
- Спасибо большое!
- Если у вас будет получаться,
вы заглядывайте, товарищ...
А как ваше имя-отчество?
- Сергей. Сергей Леонидович.
- Берегите себя, Сергей.
А мы вас будем ждать.
- Заводи.
- Угу.
- Как жаль, что вы заехали
так ненадолго...
- Зоя Владимировна, я тоже пойду. Поздно уже,
надо на станцию еще успеть.
- Давайте мы вас к станции подбросим.
- Спасибо.
До свидания.
- До свидания.
- От наших зарубежных источников поступила информация
об интересе абвера к созданию разветвленной резидентуры,
которая опиралась бы на старые кадры.
- Ну, в этом ничего нового нет.
- Нового - ничего. Ты слушай дальше.
В одном из московских монастырей
проживает некто
Лев Николаевич Садовников.
Поэт, интеллигент.
До революции, между прочим,
очень известная личность.
Проживает он там не один.
Есть еще некто Переверзев,
бывший предводитель Нижегородского дворянского собрания.
В 15-м году лично встречал
государя императора,
когда тот в Нижний приезжал.
- Иди ж ты!..
- Угу. Сами по себе они не опасны.
Разговоры всякие, правда, ведут,
но не более того. Однако помочь нам они, думаю, могут.
- Это как же?
- Помнишь операцию "Трест"?
- А как же не помнить!
Я тогда изображал перед Савинковым
представителя петроградских юнкеров.
- Сейчас с немцами надо проделать
то же самое.
Нам нужен человек,
которого они приняли бы за своего.
- Поговаривают, Лаврентий Павлович
в отношении тебя
сменил гнев на милость?
- Ну, можно сказать и так. А что?
- Есть у меня одна кандидатура.
Для подобного задания
лучше не придумаешь.
Отец - потомственный дворянин,
герой Цусимского сражения...
Майор Павел Нечай.
- Погоди... Нечай.
Испанец, что ли? Пабло?
Как же, помню! Он тогда
здорово нас выручил.
Только Нечай - совсем
не дворянская фамилия...
- Это псевдоним, он был нужен
для Испании.
Так с тех пор под ним и ходит.
Его отца звали Иван Петрович Корнеев.
Мать - из рода Лопухиных.
Да. Семья в Петербурге
была довольно известной,
так что легенду нам ни придумывать,
ни особо отрабатывать не придется.
Сэкономим время.
- Молодец, Николай Иванович.
- Есть проблема.
- Вы осознаете, почему вы
здесь находитесь?
- Так точно. Во время проведения операции
бежал подследственный.
- Что значит "бежал"?
У нас тут не эстафета.
Называйте вещи своими именами:
вы упустили вражеского шпиона.
- Так точно, упустили.
- Или...
Вы помогли ему сбежать.
Партии известно, что вы
выдавали Пузановского
за руководителя
немецкой агентурной сети.
Но на самом деле
эту агентурную сеть возглавляете вы.
А Пузановский -
ну, просто ваш человек.
- А вас не смущает, товарищ Мессик,
что Пузановский попал в органы
благодаря вам?
- Зря упираетесь, Нечай.
Вам-то известно:
тут и не таких ломали.
(Телефонный звонок.)
Мессик у аппарата.
Так точно, товарищ нарком.


Серия 2

По-немецки:
- Быстрее, быстрее!
Пошел!
Быстрее!
- Товарищи... Товарищи!
Нас в Германию угоняют!
Помогите, товарищи! Пожалуйста!
- Вперед! Не останавливаться!
Заткнись, русская свинья!
Или ты у меня получишь!
- Чего стоишь? Помогай!
Давайте, девоньки! Пошел!
- Быстрее, девочки!
Быстрее!
- Свобода! Свобода!
- Давай! Давай, держим!
- Подождите меня!
- А товарищ Мессик
другого мнения о вашем Нечае.
- Товарищ Берия, я работал
с товарищем Нечаем в Испании.
И если бы не он, в 36-м
республиканское золото попало бы
к франкистам.
- Вы знали его в 36-м, а сейчас 41-й.
И фашисты не под Мадридом,
а под Москвой.
Его могли завербовать.
- Есть такие люди,
товарищ народный комиссар,
которых невозможно завербовать.
Они верны идее до конца
при любых обстоятельствах.
- При любых?
- При любых.
- И вы можете таких назвать?
- Да, могу.
- Кого?
- Вас.
Товарищ народный комиссар,
Нечай предан делу партии
и в сегодняшних условиях
для выполнения вашего поручения
является наиболее подходящей кандидатурой.
Я ручаюсь за него головой.
- Ладно. Но учтите: в случае чего ответите,
и именно головой.
- Есть.
- Вас, товарищ Березкин,
это тоже касается.
- Так точно.
- Встать! - Ага.
- Бегом! Бегом!
По-немецки: - Стоять! Заряжай! Огонь!
- Бегом!
- Николай Иванович...
- Здравствуй, Паша. Пошли.
- Я свободен?
- Не совсем.
Сейчас в коридоре
будешь изображать арестованного -
руки за спину, лицо вниз.
Нас там конвой ждет.
Всё остальное объясню потом.
- Надо допросить надзирателей
из блока Пузановского.
- Уже допросили. Правда, не всех.
Один был убит дома
во время ограбления.
- Инсценировка?
- Именно.
Похоже, у нас завелся крот,
и он убирает свидетелей.
Но это сейчас не твоя забота.
Этим займусь я.
У тебя будет другое задание. Пошли.
- Ай!
(Плачет.)
- Тихо. Тихо. Вот так.
Всё будет хорошо.
Вот так. Как вас зовут?
- Зина.
- Зиночка, пойдемте.
- Держитесь. Всего хорошего.
- Класть скоро некуда будет.
Все коридоры забиты.
- Товарищи красноармейцы, кто
сам может идти, выходите - и сюда.
- Давайте, давайте.
- Тяжелых несите в смотровые комнаты.
- Хорошо. Ясно.
- Подмогите.
- Осторожно, осторожно.
- Ирина Яновна...
- Отойди-ка.
- Погоди.
- Не узнаете?
Я ваш студент... Петров.
- Господи, Андрей...
- Ирина Яновна, я вам так
и не пересдал экзамен. Не успел.
- Ничего. Ничего, Андрей, ты успеешь.
Тебя сейчас осмотрят
и поставят диагноз.
- Кранты мне, Ирина Яновна.
- Нет, нет, нет.
- Вот мой точный диагноз.
- Андрей, тебе помогут.
Потерпи немного.
- Ставьте мне двойку.
Я их ненавижу. Я выживу...
- Несите его быстрее.
Быстрее, пожалуйста!
- Там все готово. Несите.
- Можно я вас обниму?
А то так холодно.
А вместе теплее будет.
- Да, конечно.
Давайте.
Так лучше?
- Угу.
- Вы и вправду инженер?
- Да, правда.
- Я тоже хотела инженером стать.
Но родители умерли - надо было
за бабушкой ухаживать больной,
зарабатывать на жизнь.
А потом война началась.
Мне кажется, строить - это так...
Все, молчу. Простите.
(Стук в дверь.)
- Да.
- Разрешите?
- Войдите.
Ну что, седины, я смотрю,
на висках поприбавилось,
а так - все тот же Пабло.
Рад тебя видеть.
- Здравия желаю,
товарищ старший майор.
- Он нам там Лорку наизусть читал.
А как на гитаре играл -
чистый испанец.
Испанский не забыл?
- Так точно, не забыл.
- Ладно, к делу. Садитесь.
Товарищ Берия одобрил
твою кандидатуру для этой операции.
Ситуация такая:
мы получили информацию,
что на территории
одного из монастырей проживает
группа так называемых монархистов,
которые ждут не дождутся
прихода немцев.
Они надеются, что с помощью немцев
им удастся
восстановить в России монархию.
- И в чем заключается моя задача?
- Ты должен стать одним из них.
Поэтому бывший майор госбезопасности Павел Нечай
в данный момент находится
под следствием
по обвинению в шпионаже.
Так что действовать будешь
под другим именем.
- Угу.
- Вводить в игру будем сразу двоих -
тебя и твою жену.
- Ну и на ком, я извиняюсь,
вы меня женили?
- Мы тут посоветовались
и пришли к выводу,
что лучшей кандидатуры, чем Ирина Воскресенская,
нам не подобрать.
- Товарищ старший майор,
прошу вас пересмотреть кандидатуру.
Во-первых, она не профессионал.
А во-вторых, ее отец в данный момент находится в лагере...
- Дело Яна Карловича пересмотрено, все обвинения сняты.
На днях он вернется в Москву.
Но сам факт того, что он был осужден, играет нам на руку.
Ирине Яновне не надо будет изображать
нелюбовь к советской власти.
К тому же она дворянка,
наполовину немка.
А легенда за один день не лепится, сам знаешь.
- Она нам нужна только
на первом этапе твоего внедрения.
Потом мы выведем ее из игры
под видом эвакуации
куда-нибудь подальше.
В Среднюю Азию, например.
Так что приступайте к выполнению задания,
товарищ майор. Можете идти.
- Есть!
- Есть!
По-немецки: - Стоять! Огонь!
- Ниже, ниже, ниже!
Уходите.
- Что?
- Уходите.
- Ты... Ты куда?
Тихо, тихо.
- Уходите! - Нет! Нет!..
- Так надо! Пойдем!
- И расскажите там, как погиб лейтенант Красной армии
Сашка Воронов!
Твари!
- Ну как ты, Петрович?
- А-а! Рад, рад!
- Табачком не богаты?
- Сам же знаешь! Ну... Держи.
- Ага.
- Угощайся.
Ну хватит, наверное.
Угощайся на здоровье!
- Благодарствую.
- Как же тебя зовут, а?
Яшка? Попка? Кеша! Кеша!
Наверное, он не разговаривает.
И немудрено - такой шок у птички.
Может, он просто по-русски
не говорит?
По-немецки: - Птичка, как тебя зовут?
- Ира, мне кажется, он тебя понял. Ну-ка, поговори с ним!
По-немецки: - Скажи свое имя. Имя.
(Попугай отвечает на немецком языке.)
- Его зовут Ганс. Ханси.
- А, Иоанн! Иван! Ванечка хороший!
По-немецки:
- Будущее принадлежит нам.
- Что он сказал?
Хорошенький подарочек нам подсунул товарищ комбриг.
- Ну, а с другой стороны,
у попугая хозяин был фашист.
Будем считать, что он был
в плену у немцев,
а к нам попал на перевоспитание.
- Точно. Мы тебя перевоспитаем.
Ира, вот ты на немецком
хорошо шпаришь - вот и давай.
Попугай: - Хайль Гитлер!
- Перевоспитывай его. Да побыстрее.
- Гитлер! Гитлер! Хайль! Хайль!
- Пока он нам беды не накликал.
- Ну-ка, птичка, скажи: "Гитлер капут.
Гитлер капут. Гитлер капут".
- Хайль Гитлер! Гитлер! Хайль!
- Еще разок: "Гитлеру конец".
Гитлер капут. Гитлер капут.
Гитлер капут.
- Ира, посмотри, кто-то подъехал.
- Папа! Папа! Папа!
- Ирочка! Доченька моя!
- Ян!..
- Родные мои!
- Господь услышал наши молитвы.
Шифровка: "Велес - Вальтеру.
10 составов с техникой,
6 - с живой силой.
Направление - Вязьма".
- Вот так. Ну-ка, еще. Все...
- Руки вверх! Кто такие?
- Не стреляйте, пожалуйста. Мы свои.
- Солдатики, родненькие!
- Зина!
- Родненькие мои!..
- Карпухина Зинаида Кузьминична.
1921 года рождения, 24 июля.
Документов, стало быть, не имеется?
- Нет. Немцы нам документов
не давали.
- Как попали к немцам?
- Так...
Я же говорила и написала все...
- Тебя спрашивают - ты отвечай! Ясно?
Как попала к немцам?
- Приказали явиться на сборный пункт. А ты попробуй не явись!
Потом повели нас на станцию.
Там нам сказали,
что нам очень повезло
и мы будем работать в Германии.
Потом недолго везли нас поездом.
Была долгая остановка.
Я сидела и смотрела в окно.
И увидела их.
- Кого?
- Сашу и Григория Александровича.
Саша - он ударил немца чем-то
по голове и открыл вагон.
И все бросились бежать.
А я за ними побежала, потому что...
Ну, а куда мне бежать?
Не к немцам же!
Саша - он, наверное, погиб...
- Что за Саша?
- Со мной был лейтенант
Воронов Александр.
Мы вместе бежали из плена, вместе
пробирались через линию фронта,
нарвались на немцев.
Александр нас прикрывал.
Вероятно, погиб.
Я очень прошу вас, пожалуйста,
вы отметьте как-нибудь
этот героический поступок.
- Почему же вы оставили товарища?
- Я не военный, я инженер.
Вынужден был подчиняться
приказу лейтенанта Воронова.
- Как вы попали к немцам?
- Чудовищное стечение обстоятельств.
По заданию партии и правительства
я выполнял приказ
по эвакуации оборудования
нашего предприятия на Урал.
Наш эшелон разбомбило,
многие погибли.
Те, кто остался в живых, -
мы долгое время прятались в лесах.
Потом решили пробиваться к своим,
и на поле мы столкнулись с немцами.
Послушайте, я понимаю,
вы мне не доверяете.
И я знаю, это ваша работа -
мне не верить.
Послушайте, я ведь рисковал жизнью,
я выполнял приказ партии.
- Партию не трогай,
сволочь фашистская!
- Зам... Замнаркома электростанции Копытин Борис Михайлович -
мой непосредственный начальник. Позвоните ему, проверьте.
- Врача!
- Ну, а потом меня определили работать в кочегарку.
- Бедный мой папочка...
- Ну почему сразу бедный?
Какой же я бедный? У меня есть ты. Вон какая красавица!
- Добрый день.
- Здрасте, Павел Иванович.
А мы ждали вас на день рождения.
Я полагаю, вы знакомы?
- А вот и не угадали. Павел Иванович. - Ян Карлович.
Наслышан о вас от дочери.
Спасибо вам, гражданин начальник.
- Ну что вы, в вашем освобождении моей заслуги нет.
Вас реабилитировала партия. Да, и...
Зовите меня по имени-отчеству.
Так будет правильнее.
- Простите. Привычка.
- Зоя Владимировна!
- Павел! Ах! О, какая роскошь! Благодарю.
- Прошу прощения, не смог посетить ваш день рождения.
Были неотложные дела.
А это вам - назначили паек.
- Зачем? Как это объяснить,
Павел Иванович? Я же не на службе.
- Ян, да ну что ты, в самом деле?
Слава богу, разобрались и назначили. Верно, товарищ Нечай?
- Все правильно, Зоя Владимировна.
А это что у вас? Новый жилец?
- О-о! Это подарок.
- И что, разговаривает?
- Нет.
Совсем ничего не говорит,
но мы с ним занимаемся.
- Павел Иванович, а может, чаю?
- Ирина Яновна,
я хотел бы с вами переговорить.
С глазу на глаз.
- Разрешите поблагодарить вас
за папу.
Представляю, чего вам это стоило.
- Ирина Яновна,
еще раз вам хочу сказать:
моей заслуги в этом нет.
- Ну ладно, ладно, не хотите -
не признавайтесь.
Говорите, зачем позвали.
- Ирина Яновна...
- Да, Павел Иванович?
- Я хотел вам сказать,
что обстоятельства
сложились таким образом...
И мы должны...
- Что мы должны, Павел Иванович?
- Нам нужно с вами...
- Ну, смелее, товарищ Нечай!
- Нам нужно с вами обвенчаться.
А потом изображать влюбленную пару.
Это нужно для выполнения
очень важного задания.
- Изображать?
Венчаться не стану.
- Позвольте узнать почему.
- А вы не понимаете?
- Нет. Вы же не верите в Бога.
- В Бога не верю. Венчаться не стану.
- Очень скоро ваша тетя
и ваш отец уедут в эвакуацию.
У отца будет работа, усиленный паек,
он сможет поправить здоровье.
В скором времени и вы сможете присоединиться к семье.
Я просто хочу, чтобы вы все взвесили
и приняли правильное решение.
- Ну что ж...
Значит, у всего есть своя цена?
Отказать я вам не могу. Я согласна.
- Вот и хорошо.
Я за вами завтра с утра заеду.
Да, и, разумеется,
семье об этом говорить необязательно.
- Ну, в общем, осталось у меня всего
12 человек во всем наркомате.
- Ничего себе! Ну, значит,
я вовремя вернулся.
- Это да.
- Боря, ты же знаешь, я все что могу.
На меня можно положиться.
- Ну что, Гриша, вот ты и дома.
Значит, как договорились?
Завтра в 8:00 в наркомате.
Дел у нас с тобой невпроворот!
- Боря, я как штык.
Спасибо тебе за всё.
- Ну...
- Спасибо.
- Да ладно.
- Товарищ Копытин! Простите...
Может, для меня
какая-нибудь работа найдется?
- Ну, приходите завтра вместе. Что-нибудь придумаем.
- Спасибо большое!
- Спасибо, Борис!
- Ну, до завтра!
- Да, до завтра.
- А, да... У нас в связи
с эвакуацией сотрудников
освободился кое-какой жилфонд.
Так что, если нужно...
- Я думаю, Зина пока остановится
у меня, а там решим.
- Ну, мое дело - предложить.
- Спасибо, Боря!
- Ну все!
- До свидания!
- Гриша... Гришка?
Гришка! Гришка!
Где же тебя носило-то, а?
- Ой, Люсенька моя! Я живой.
- Я верила! Я верила, что ты живой.
И Ирочка тоже верила.
- Как же я тебя вспоминал, Люська!
Ой, я так мечтал тебя увидеть!
Зина! Люся...
Люся, это... Это Зина.
Зина, это Люся моя.
Мы с Зиной вместе бежали из плена.
Бежали вместе.
- Одежонку-то тебе,
наверное, постирать надо.
- Слушайте, что ж это я?..
Зина! Зинаида, вы...
Вы вот... Здесь кое-что есть.
Вы берите все что нужно,
не стесняйтесь.
- Гриша! Это Ирочкины вещи!
- Люся, разберемся.
- Простите, я не могу.
- Пойдемте.
- Спасибо.
- Папа был счетоводом,
а мама - учительницей в школе.
Папу еще в июле призвали.
А мы от него
только одно письмо получили.
- Слушай, ну, может, и ничего.
Мы тоже думали, что Гришка пропал.
А он нашелся, слава богу!
Давайте я помогу!
- Зина, Зина, я сама уберу!
Тебе собираться надо.
- Я просто маме все время помогала.
А что мне собираться? Я уже собрана.
- Ну так вот. Люди говорят, правительство эвакуируется.
А дед один причесывал,
что Калинина в вагоне поезда видели.
- Опаньки!
А ну-ка давай, на шухере постой.
(Охает и кряхтит.)
(Возмущенный гул толпы.)
- Открывай давай!
- Опять закрыто!
- Начальство драпает из Москвы,
а нас оставляют с голоду подыхать!
Открывай давай! Открывай!
- Ну что вы бузите-то? Закрыто.
Аль вы неграмотные?
Товарищи! Это не магазин! Это склад.
- Вон у нее все есть! Это она все!
Тетка, у тебя дети есть?
- Пятеро!
- Что ты им скажешь, когда они
сдохнут с голоду, а?
Вот там вот - все наше!
Наше, народное! Все, все берем!
- Милиция! Люди! А-а-а!
- Товарищ милиционер!
Там такое творится-то! - Туда!
- Мужчины, вы куда?
(Крики.)
- Хватит! Стоять!
- Давай, сгоняй на рынок,
объявление проверь.
- Добрый день.
- Добрый. - Здрасте.
- О, Гриша, привет!
- Да. - Пойдем.
Пойдем, пойдем.
- Здесь меня подожди.
- Ну что, Гриша,
в должности ты восстановлен,
так что приступай к работе.
- Борис, я тебе так благодарен! Спасибо.
- Ну давай, работай.
- Да, хорошо.
- Боря.
- А?
- Прости, а... а что по Зине?
Зина. Я ее привел.
- А, в смысле, эта?
Ха! Да что ж ты с ней
так возишься-то?
Кто она тебе? Жена, что ли?
- Ну... Можно сказать и так.
- Шустер ты, Гриша.
Ладно, отведи ее к коменданту,
пусть оформляет уборщицей.
- Спасибо, Борис.
- О! Даже продукты есть.
Хватит на первое время.
- Так, это карточки, деньги.
И червонцы.
Сейчас самый ходовой товар на рынке.
Так, а это сильнодействующее снотворное и антидот.
- Зачем?
- Ну, снотворное -
для очень важных гостей,
а антидот - для нас, чтобы мы пили
и не пьянели.
- Собираетесь много пить?
- Спешу вас заверить,
я пью очень редко. Даже, собственно, не пью, а выпиваю.
Положу это в буфет.
- Это вы?
- Да, это я.
- Похожи на отца.
- Иван Сергеевич.
Вам нужно будет
запомнить, как их звали.
К нам будет приходить
много новых людей.
У них не должно возникнуть
и тени сомнения,
что мы давно знакомы,
мы счастливы в браке
и очень сильно любим друг друга.
Это ваш паспорт и ключи.
- Корнеева? Забавно.
А что у нас с соседями?
- Соседи – наши сотрудники.
У них есть телефон.
Так что - вышли за солью,
позвонили, если нужно.
- Простите, пожалуйста.
А что все-таки будет с папой и тетей?
- Сейчас в эвакуацию
отправляют труппу МХАТа.
Они поедут вместе с ними.
Не волнуйтесь, все будет хорошо.
- Борис Михайлович, извините,
решила прибраться, а то пыли столько.
- Ну да.
- Вы чем-то расстроены?
- Да машбюро чуть ли не в полном
составе отправили в эвакуацию,
а те трое, что остались,
не справляются.
Вот и приходится
либо самому долбить, либо ждать,
пока кто-нибудь освободится.
- Да что ж вы так мучаетесь!
Давайте я вам помогу?
- А ты что, умеешь?
- Ну да, умею.
- Ну давай. Садись.
- Хорошо.
Бумага... А где копирка?
- Там.
А зачем?.. Зачем столько экземпляров?
- Так один - в канцелярию,
один - по назначению,
и один - в архив или личное дело.
- А-а...
- Диктуйте.
- "По состоянию...
...на 28 октября 1941 года..."
- Ира!
Мне надо кое-что тебе сказать.
- Говори.
- Гришка вернулся.
- Ой, боже мой! Слава богу!
Где он был?
- Он был в плену и бежал.
Но он не один приехал.
Он с Зинкой приехал-то.
Она с ним из плена бежала.
- Ну и прекрасно!
- Ира, ну ты человек! Я так боялась
тебе об этом сказать. Честно.
- Я рада, что Гриша жив-здоров.
И, видимо, счастлив.
- Прошу.
- Хм! И где ж ты так научилась?
- Так я работала секретарем-машинисткой
в райкоме комсомола.
- Отлично. Будешь моей помощницей.
- Спасибо.
Может быть, я еще что-нибудь напечатаю?
- А давай!
Ну что, готова?
- Всегда готова!
- Ну чего, чего он там?
- Да он просто обалдел,
когда увидел, как я умею.
Сразу аванс выдал, карточки.
- О, карточки - это важно,
очень важно!
- А я первым делом
на рынок - за кофе.
Вот. Очень соскучилась.
- Ой, какой аромат! Ах! Ой-ой-ой...
- Люся, а можно вопрос?
- Давай.
- А жена Григория Александровича умерла?
- Да бог с тобой! Чего умерла-то? Жива она. Разошлись они.
- Как так-то? Он такой хороший.
- Ну и что? Хороший. Она хорошая.
А люди разные.
(Хлопок дверью.)
Григорий: - Я дома! Ну, где все?
О!
- Здравствуйте.
- Я, кажется, вовремя.
- Григорий Александрович,
садитесь ужинать.
- Ну что же ты меня, Зиночка-то,
все время "Григорий Александрович, Григорий Александрович" -
как старичка какого-то!
Ну попроще как-нибудь. Ну, Григорий.
- Хорошо. Григорий.
- Так.
Как прошел твой первый рабочий день? - Нормально.
- Точно?
- Точно.
- Ну ты смотри! Я за тебя поручился. - Хорошо. - Хорошо?
- Хорошо.
- Гриша!
- А?
- Иди мой руки.
- Ой, Люся! Ты у меня такая строгая!
Ну, Люся, я тебя боюся! Ну!
(Люся смеется.)
- Ой, хороший он. Хороший.
- Да.
- Григорий Александрович.
Григорий Александрович.
Григорий Александрович. Доброе утро. - Ой. Ой, доброе.
Это что, мне снится?
- Это настоящий кофе.
- Ох ты!
Нет, мне это снится. Настоящий кофе.
Горячее!
- Горячий.
- Горячий.
- Люся уже ушла в госпиталь.
Завтрак на столе. Пора вставать.
- А знаешь что, Зиночка?
А я не хочу вставать.
- А чего же вы хотите?
- Ты присядь рядом, я тебе расскажу.
- Хорошо.
Григорий Александрович,
я... по-другому воспитана.
- Ой, прости, Зина.
Зиночка, прости, пожалуйста.
- Порфирий Игнатьевич!
Порфирий Игнатьевич!
Вот. Есть комод. Там, на рынке.
- "Куплю гамбсовский комод
в любом состоянии.
Обращаться: Божедомка, 7.
Корней Иванович".
- Вы куда?
- К Корнею Ивановичу. Дрова доколи.
Шифрограмма: "Велес - Вальтеру.
Комод продан. Осложнений нет. Велес".
(Стук в дверь.)
Говорят на немецком языке:
- Войдите.
- Разрешите доложить,
господин полковник?
Пришла шифрограмма: "Комод продан".
- Прекрасная новость.
Можете идти.


Серия 3

- Не знаю, смогу ли я.
- Все будет хорошо.
Главное - не волнуйтесь.
- Не волнуйтесь? О, вам, наверное,
не привыкать венчаться.
А мне, знаете ли, впервые приходится.
Но я вам обещаю: я слова не пророню.
- Возьмите меня, пожалуйста,
под руку.
Подержи, пожалуйста, дорогая. Любезный,
ты не мог бы нам помочь?
- Что угодно, товарищи?
- Видишь ли, у нас
такое деликатное дело...
Мы с женой хотели бы обвенчаться.
- Да вы что, дорогой товарищ? Храм, почитай,
лет семь как не работает.
- Послушай, меня скоро должны отправить на фронт,
а там всякое может случиться...
- Монастырь и вправду закрыт.
Сейчас здесь общежитие
для рабочих мехзавода.
- Голубчик, мы отблагодарим.
Ты только скажи, к кому обратиться.
- Экий вы упертый, товарищ!
Я же сказал - храм закрыт.
- Извините,
я очень люблю своего мужа.
Не сегодня завтра его заберут
на фронт. Мы не можем не обвенчаться.
Помогите, пожалуйста.
- Ну... Надо так надо.
Тут живет отец Анатолий с женой.
Если его попросите,
может, чем и поможет.
Пойдем.
- Спасибо.
- Венчается раб божий Павел
и раба божья Ирина.
Венчается раба божья Ирина
и раб божий Павел.
Благослови брак сей и подай рабам твоим сим жизнь мирную,
долгоденствие, целомудрие,
любовь друг к другу в союзе мира,
семя долгожизненное,
неувядаемый венец славы;
сподоби их увидеть чада чад своих,
ложе их сохрани ненаветным.
Спаси и сохрани.
- Аж благодать снизошла.
- Отец Анатолий, не желаете откушать
в честь знаменательного события?
Ирочка тут кое-что припасла.
- Не откажите, батюшка.
- А это мы с большим удовольствием.
Да и батюшка, я думаю, не откажет.
Ведь так, отец Анатолий?
- А знаете что? Пойдемте к нам.
Николай Кузьмич будет
очень рад обществу.
- Ну что вы! Удобно ли стеснять незнакомых людей?
- Ничего-ничего. Очень даже удобно.
Вы просто не знаете Николая Кузьмича.
Он будет очень рад новому,
приятному знакомству. Пойдемте.
Пойдемте.
- Пойдемте.
- Коля! Коленька!
- Да.
- Коленька, у нас гости.
- Ай!
- Здравствуйте.
- А вы?..
- Разрешите представиться:
Корнеев Павел Иванович.
Это моя супруга Ирина.
- Очень, очень приятно.
Садовников Николай Кузьмич.
Рад знакомству.
Ну что, друзья мои, поздравляю!
И искренне сожалею,
что я не мог лично присутствовать
на вашей церемонии.
- "Сияло солнце в небе голубом,
И удалялся поезд по Волхонке..."
- О! Не скрою, удивлен.
Приятно удивлен.
Варенька, она знает мои стихи!
Кто вы, прелестное дитя?
- Я обожаю ваши стихи с 14 лет, когда мне
впервые в руки попала ваша книга.
- Прекрасно слышать, что молодое поколение
знает стихи моего мужа.
- А, позвольте представить:
это Варвара Петровна. Варенька.
Варенька, это мой ангел-хранитель.
Варенька, сообрази нам чего-нибудь
на стол. Да.
- Хорошо. Хорошо.
- Ирочка, помоги Варваре Петровне.
Откуда вы знаете его стихи?
- Не забывайте, я филолог.
- О-о-о! Как говорится,
гости к гостям!
А деньги к деньгам. Так ведь?
Ну что ж, господа, рад, рад! Прошу!
Прошу покорнейше к столу!
Прошу садиться!
- Борис Михайлович, чаю?
- Зинаида, пойдешь
вот по этому адресу.
Там живет Соломон Исаакович, портной.
Скажешь,
что ты по разнарядке от меня.
- А... Извините, Борис Михайлович,
а что я должна у него забрать?
- Он все знает.
Можешь идти прямо сейчас.
- Угу. Хорошо.
Поет: - Мне совсем не нужны побрякушки наград.
И без них постою за отчизну родную.
За рассветы весны, за осенний закат
И за память свою об отце повоюю.
За рассветы весны, за осенний закат
И за память свою об отце повоюю.
В бело-красной стране
день сегодняшний хмур,
Лишь Андреевский стяг
по-отечески реет.
Вновь услышать бы мне
конных бричек аллюр
И замедлить бы шаг по тенистой аллее.
Для себя подмечал все приметы подряд.
Если буду живой, снова примет почетно
Сестрорецкий причал,
там, где чайки кричат
Над спокойной водой,
беспокоясь о чем-то.
Сестрорецкий причал,
там, где чайки кричат
Над спокойной водой,
беспокоясь о чем-то.
- Браво. Браво! Браво!
(Стук в дверь.)
- Здравствуйте.
- Шо вы хотели?
- Мне нужен Соломон Исаакович.
Я от товарища Копытина,
по разнарядке.
- Ава, к вам девушка от Копытина.
- Заходите.
- Спасибо.
Здравствуйте.
Товарищ Копытин распорядился...
- Знаю, знаю, знаю. По разнарядке. Проходите, раздевайтесь.
- Снимайте ваше пальто.
- По разнарядке вам положено:
деловых костюмов,
состоящих из юбки и жакета, -
две штуки, белых блузок с длинным рукавом
и голубых блузок - пять штук.
- Мне?
- А я таки могу признаться,
что у вас хорошая фигура.
- Ава, ну шо такое? Мы теряем время.
Бахира, быстрее снимай все.
Оденешь вот это.
- Это тоже по разнарядке?
- Да иди уже одевайся.
- Так, вот здесь выточку на спинке
на полтора сантиметрика поднимем.
Здесь приподнять на сантиметр.
И рукавчик, рукавчик...
Сантиметрика на полтора. Да.
- Так, пиджак снимайте. Завтра будет готов.
А блузку примерьте.
- Увы, сейчас совсем другие песни. Какой была Россия,
она уже не будет.
- Но, возможно, будет лучше,
если Россия войдет
в большую европейскую семью.
- Мы европейцы? Мы скифы.
- Народы Европы имеют семейное сходство,
которое заключается
в развитии цивилизации,
а также в утверждении идей долга,
правды и порядка.
- Если вы, голубушка,
ссылаетесь на Чаадаева,
тогда цитируйте до конца:
"У нас ничего не созидалось;
мы по-прежнему прозябаем,
забившись в свои лачуги,
сложенные из бревен и соломы".
- Знаете, господа, да,
Чаадаев безжалостен к России.
Да, да, он не видит перспектив сближения Запада с Россией.
И именно в силу нашей отсталости.
- Я бы не согласилась все-таки
с таким пренебрежительным отношением
к роли России в мировом порядке.
У нас было много ярких личностей.
Давайте вспомним хотя бы победу России над Наполеоном.
- О!
- Мне кажется, Чаадаев не учитывает
роль пастыря, который ведет Родину.
- Вы истину говорите.
- Эко вы витиевато... Ну хорошо.
Вот вы, возможно, скоро отправитесь на фронт.
- Возможно.
- Значит, вы готовы сложить там голову за счастье Родины?
- Ну зачем вы так говорите,
Антон Сергеевич?
- Подожди, Ирочка. Сложить голову
за счастье Родины?
Да, представьте себе, я согласен.
- А как вы понимаете счастье Родины?
- Знаете, мое счастье Родины
осталось где-то там, очень далеко,
в моем детстве. Я помню,
как гулял с мамой по набережной.
Там ходили очень красивые люди.
Дамы - обязательно с зонтиками.
Торговцы продавали лимонад, мороженое.
А оркестр играл из начищенных
до блеска труб "Балтийские волны".
Вот это моя Родина.
- Да... Вы ведь из Питера, верно?
- Да. Все верно.
Я родился в Питере в 1904-м.
- А кто ваши родители?
- Мой отец - герой Цусимы,
капитан 2-го ранга
Корнеев Иван Николаевич.
Мама мне рассказывала -
когда отец уходил на войну,
он взял меня на руки и сказал: "Запомни, сынок:
душу - Богу, сердце - женщине,
долг - Отчизне,
а вот честь - никому!"
С тех пор я так и живу.
- Н-да... Позвольте,
а как звали вашу матушку?
Может быть, мы были с ней знакомы.
- В девичестве - Надежда Лопухина,
фрейлина Ее Императорского Величества.
- Как?.. Варя!
Это что, Надежда Аркадьевна?
Конечно же, мы были с ней знакомы!
Я вам больше скажу: я бывал у вас
в доме в Сестрорецке.
- В Сиверском. Вы ошиблись.
В Сиверском.
- Ах!.. Да, вы правы. Именно.
Именно в Сиверском. Вы правы.
- Ну что же, нам пора.
Прошу простить нас.
Завтра с утра рано на работу.
- Спасибо!
- А где трудитесь?
- Ирочка - в госпитале,
а я - на киностудии.
- Ой, так вы актер!
- Да нет, что вы!
Я инженер осветительного оборудования.
- А так на актера похожи!
- А разве студию не эвакуировали?
- Эвакуировали.
Осталась только кинохроника.
Но без осветителей
кино снимать не могут.
Самое главное в кино - это свет.
Всего доброго!
- До свидания! - С богом!
- Да-да, конечно.
Конечно, Варечка. Конечно.
Нуте-с! Нуте-с!
Что скажешь, Антон Сергеевич?
- Эта встреча мне напомнила
нашу жизнь в Риге.
К папе приходили друзья.
Они вели философские беседы,
а я сидела и слушала их.
- У нас тоже было много людей.
Мама любила общество.
- Эти старики - очень милые люди.
Вам их не жалко?
- Эти милые люди собираются встречать
Гитлера с хлебом-солью в Москве.
- Я не думаю, что они действительно этого хотят.
Понимаете,
говорить и делать - разные вещи.
Вы толкаете их на преступление.
- Ну зачем вы так?
Мы с вами как минимум друзья.
- У друзей отцов в заложники
не берут.
Мне пора идти. До свидания!
- До свидания!
- Ой, Зина! Ой, какая ты!.. Ах! Ой!..
- Простите, что я так поздно.
- Ой, какая ты красивая! Гриша, смотри,
какая у нас Зинаида красивая!
- Смотрите, какая шляпа.
- Ой-ой-ой!
- Где же вы пропадаете, Зинаида?
Мы уж волноваться начали.
- Борис Михайлович меня
к портному направил.
Говорит, раз уж я теперь секретарь, то должна соответствовать должности.
- Что еще Борис Михайлович говорил?
- Говорит, что доволен мной.
Ну, вы сами можете у него спросить.
- Я спрошу.
- Зина, иди раздевайся
и приходи ужинать.
- Хорошо. Только я еще руки помою.
- Гришка, а чего ты на нее наседаешь-то, а?
Ведь она не жена тебе.
Я не понимаю, что ты от нее хочешь. Вот так тебе скажу.
Садись, Зина.
- Угу.
- Супчика?
- Я сама, спасибо!
- Где ж такой портной живет?
- На Сретенке. А вам что,
не нравится мой костюм?
- В восторге!
- Как хорошо, папа! Как будто бы
и не было ничего плохого.
Помнишь, как в то лето, в Царникава?
- Угу. Да. Дивная у них была минога.
- Наелись мы ее с тобой тогда, кажется,
на всю оставшуюся жизнь.
- Да!..
В тот год не стало нашей мамы.
Мне кажется, что с ее смертью
счастье покинуло нашу семью.
И беды так и хлынули на нас.
- Папа! Папочка! Папа!
- Прости.
- Дорогие мои, у нас новости.
Завтра мы уезжаем.
- Куда мы уезжаем?
- В Нижний Новгород,
то бишь в Горький.
А что вы так удивляетесь? Театр полным
составом эвакуируют в Горький.
- Зою Владимировну прикрепили
к театру,
а там будут организовывать
фронтовые концертные бригады.
Да, Ян Карлович, а для вас
Зоя Владимировна выхлопотала
должность завлита. А это,
я вам скажу, усиленный паек!
Я пойду водителя отпущу.
- Ирочка, собирай вещи.
Сказали много не брать.
- Тетя, я никуда не поеду.
У меня же госпиталь.
На кого я оставлю раненых?
- Ира, я надеюсь, ты понимаешь,
что оставаться здесь опасно?
Ну, в конце концов,
в Горьком тоже есть госпитали.
Ну, Ян Карлович, что же вы молчите?
- Да все она понимает.
Только вот изменить ничего не может.
Да, дочка? Мы тебя там ждать будем.
- Вот вы всегда были
невероятными упрямцами!
Говорила я сестре... Ладно. Останешься тут за главную.
- А мне комнату дали в госпитале.
Будем жить там вместе с Люсей.
- Ирочка! Ну пообещай мне хотя бы,
что ты присмотришь за моим попугаем.
Я же не могу его взять с собой
в Горький. Это невозможно.
Ну или хотя бы пристрой его куда-нибудь на время.
Только заклинаю тебя:
Люське его не отдавай!
- Хорошо. Я что-нибудь придумаю. Обещаю.
- 13 573. 14 432.
14 981. 43 151. 47 891.
Шифровка: "Вальтер - Велесу.
Авианалет состоится в ночь на 30-е.
Обозначьте расположение завода авиаприборов. Вальтер".
- Ох... Уф!
- А я тут постирушки устроил.
А что это вы принесли?
- Это Ванечка.
Попугай: - Хайль Гитлер!
- Здравствуй, Ванечка.
Попугай: - Гитлер! Гитлер!
Хайль! Хайль!
- А ваша тетя в прошлый раз сказала,
что он не умеет разговаривать.
- Послушайте, попугай трофейный,
его тете подарил один военный.
Она просто не хотела, чтобы...
Помогите лучше.
- Я сам! Куда поставить?
- Туда.
- Знаете что, Ирина, мы с вами
живем все-таки под одной крышей.
Нам нужно объясниться.
- А по-моему, и так все понятно.
(Звонок в дверь.)
- Ирочка, у нас гости.
- Добрый вечер.
- Здравствуйте.
- Ну, звали в гости - принимайте.
- Мы шли мимо - дай, думаем, зайдем.
- И правильно! Проходите. Очень рады.
- У вас много книг на немецком языке.
- Да.
Ирочка и ее папа - специалисты
по германской филологии.
- Про меня говоришь?
- Да. Хвастаюсь,
какая у меня красивая и умная жена.
- А это ваши родители?
- Да.
- А где они сейчас?
- Мама умерла, когда я была ребенком.
А отца арестовали в 36-м.
- Что-то известно о его судьбе?
- Нет.
Я на кухню. Не скучайте.
- Я вам помогу.
- Может, пока по рюмочке?
Для аппетита. Под огурчик.
- А вы где с Ириной познакомились?
- На "Мосфильме". Я консультировала
фильм по немецкому языку.
Потом меня пригласили на премьеру.
Там я познакомилась с Павлом,
стали встречаться.
- Фильм? А какой фильм?
- "Эскадрилья номер 5", кажется.
- А еще по чуть-чуть?
- Не буду... огорчать вас отказом.
- Захар, ты опять за старое?
- Настенька, мы всего по одной.
Для настроения. Да, Павел Иванович?
- Точно, Захар Алексеевич.
Понемножку.
- Зина! Спишь?
Ты прости меня.
Я на тебя ведь не злюсь.
И ты не злись на меня.
Просто ты мне небезразлична,
поэтому я и ревную.
Я же для тебя все что хочешь...
Все, что могу, все сделаю.
Все что хочешь.
- Гриша...
Мне от тебя ничего не надо.
Ты же понимаешь, что я здесь
только потому,
что ты мне тоже небезразличен.
- Зина!
Выходи за меня замуж.
- В том-то и дело,
что выросло целое поколение,
обмороченное этой гнилой идеей социального равенства.
- Абсолютно с вами согласен.
- А я в юности курсы
сестер милосердия окончила.
Правда, практики не имела.
- А у нас в госпитале не хватает
сестер милосердия.
Кстати, хороший паек.
- Ася, а почему бы тебе
не послужить Отчизне?
- А что? Возьму, да и пойду.
Ирина, меня возьмут?
- Приходите, конечно.
- Ну, наверное, нам пора.
- Да ну что вы! Еще рано. Посидите.
Ирочка, у нас есть
что-нибудь еще выпить?
- Выпить у нас больше нечего.
Но я думаю, что уходить вам не стоит,
потому что скоро комендантский час.
- Действительно, оставайтесь.
- Ну, если мы вас не стесним...
- Да ну что вы!
- Ну что вы! Ну конечно!
- Сегодня был странный звонок
в госпиталь из военкомата.
Спрашивали Воскресенскую,
но Тамару Александровну.
- Вероятнее всего, проверяли.
Как и сейчас.
Ирина, вы как больше любите спать - справа, слева?
Вы ничего не подумайте!
Просто у нас ситуация такая.
- Вы знаете, у древних германцев
был обычай:
если женщине предстояло разделить
постель с посторонним мужчиной,
то между ним и собой
она клала меч.
- Только я вам все-таки
не посторонний мужчина,
а в некотором образе венчанный муж.
- Вон, смотри, там мелькнуло что-то!
- Давай-давай!
- Бежим!
- Черт! Куда он подевался?
- А вы любите рисковать,
молодой человек!
- Ну, иногда нужно рисковать,
чтобы сохранить преимущество.
- Боюсь, что белые его растеряли.
Ваш ход.
- Знаете, не соглашусь с вами.
Я как-то прочитал
в одном романе фразу:
"Самое страшное - сидеть и ждать,
когда ничего не можешь сделать.
От этого можно сойти с ума".
- А вы знаете, Павел, вот тут,
на мой взгляд, вы абсолютно правы.
Я бы сказал больше.
Я думаю, что это наш удел -
сидеть и ждать, сидеть и ждать.
Ждать, когда будет наконец
свергнуто большевистское иго.
Ну, ждать, наконец, прихода немцев.
- Весь вопрос в том,
позволят ли нам немцы, разбив Советы,
оставаться русскими.
- Именно.
- Если сидеть и ждать,
когда кто-то придет и освободит,
могут и не позволить.
Надо начать действовать.
Надо дать знать,
что мы все-таки нация.
- Согласен.
Надо что-то делать, господа!
- Но что? Положение-то безвыходное.
- Ну, не такое уж оно и безвыходное.
Шах.
И мат.
- О!
- Н-да...
- Антон Сергеевич! Что я вам говорил?
Вот она, молодость! Она города берет.
- Господа! Я, как и вы,
ищу единомышленников.
Считаю, что в сложившейся ситуации надо
переходить к активным действиям.
- А именно?
- Нужно делать ход, господа.
- Но, позвольте, что вы понимаете
под активными действиями?
- Немцы в каких-то 200 километрах
от Москвы.
Мы должны объединить наши усилия
и им помочь. Мы не одни.
- То есть, если я правильно понимаю,
вас много и вы такой не один.
- Не много. Но достаточно для того,
чтобы начать действовать.
- Господи, спаси и сохрани!
- Но как? Что мы можем?
У нас ничего нет для этого.
- Главное - воля и желание.
Все остальное нам дадут немцы.
Мы организуем целую сеть
подпольных ячеек
и по всей России будем привлекать истинных патриотов.
- Дадут немцы!.. Для этого сначала
с ними нужно связаться.
- Для начала нам нужно определиться,
готовы ли мы к этой борьбе, господа.
Наше знамя - это восстановление монархии.
- О как! Ну, а что вы по этому поводу
думаете, Николай Кузьмич?
- А я так скажу, господа.
Предлагаю назвать
нашу будущую организацию "Престол".
- Коленька, мы с Ириной
пирожков напекли. Чай подавать?
- Подавать, Варенька.
Непременно подавать!
- Ну что, господа, за "Престол"?
- О чем задумался, Антоша?
- И все же, все же...
Вдруг этот Корнеев
завербован НКВД? И мы, послушавшись
его, все дружно лезем в петлю?
- Хм! Ты не поверишь,
я тоже об этом думал.
А с другой стороны,
ну что нам терять?
Когда придется предстать
перед Всевышним, и спросит он:
"Что же ты, Николай Кузьмич,
сделал для Отечества?.."
- И что ты ему ответишь?
- А нечего, Антоша, будет мне
ему отвечать. А теперь подумай:
то, что предлагает этот юноша, -
вот в этом есть хоть какая-то
попытка попробовать.
Ну не получится...
Но я хотя бы попробую!
- Мы попробуем.
- Да.
- Вы сегодня какой-то загадочный.
- Сегодня мы создали анархическую организацию "Престол".
- Поздравляю. Не их, разумеется.
Они, по крайней мере, искренни.
- Эти люди помогают Гитлеру, которому
не нужна их канувшая в Лету Россия.
Да, в общем, и никакая другая.
- Просто они ничего этого не знают
и уверены в совершенно обратном.
- Гражданская война тем и страшна,
что по обе стороны воюют милые,
симпатичные люди,
уверенные в своей правоте,
но не готовые услышать друг друга.
- А что ждет этих стариков?
- Мы даже не знаем,
что ждет нас с вами.
На этой неделе мне нужно будет
оказаться по ту линию фронта.
- Как же так?
- Нам нужно с вами многое обговорить.
- Собирайся! Едем.
- Куда?
- Там увидишь. Прошу.
- Ну, хорошо, Борис Михайлович.
- О! Ну? Пойдем?
- А куда мы... Сейчас, подождите.
А куда мы едем?
- Поезжай, я сам доберусь. Прошу!
Прошу.
Ну, вот такая вот квартира.
Как тебе? Нравится?
Если хочешь, я могу дать тебе ключи прямо сейчас.
Заселяйся.
Что скажешь, а? Решайся!
А то мне еще в наркомат надо.
(Грохот взрыва.)
Ох, ты! Бомбят, сволочи. Это в Филях.
(Вой сирены.)
Надо спускаться в бомбоубежище. Черт!
- Зачем, Борис Михайлович?
От судьбы не убежишь.
Из-за двери: - Иду, иду!
Павел Иванович!
Боже мой, а почему в шинели?
- Пришел проститься. Уезжаю на фронт. Можно войти?
- Да, да, конечно.
- Добрый день, господа!
- Здравствуй, сын мой.
- Павел Иванович! Что за вид?
Что, собственно, произошло?
- Я отказался от своей брони
и записался добровольцем.
- Зачем вам это?
- Господа, время не ждет.
Нашей организации нужна связь
с немцами. Эту связь мы получим.
- Но они, скорее всего,
вам не поверят.
- Вот поэтому, Антон Сергеевич,
я прошу, чтобы вы лично написали
местоблюстителю русского престола, великому князю Владимиру Кирилловичу.
Его сопроводительное письмо
будет моим пропуском
к немецкому командованию.
- Да, но... Помнит ли он меня?
- Решайтесь. Другого шанса не будет.
До моей отправки
осталось всего три часа.
- Павел Иванович, голубчик!
Не извольте беспокоиться.
Антон Сергеевич все тотчас же напишет!
И мы будем за вас молиться.
- Да-да.
- Я желаю вам всяческой удачи.
- Благодарю.
- И я тоже... желаю удачи.
- Благословите, святой отец.
- Благословляю тебя, сын мой,
на благое дело и ратный подвиг.
Спаси тебя Христос!
- Если к вам подойдут и спросят,
в какой палате лежит
лейтенант Сиротин, вы ответите...
- "Лежал, но уже выписался".
- И сразу отведете этих людей
в монастырь,
позвоните Николаю Ивановичу.
Телефон помните?
- Помню.
- Давайте все еще раз повторим.
- Сказать, что есть новости
о больном.
- Все верно. Обнимите меня.
- Что?
- За нами наблюдают.
Ирина Яновна, в том,
что вы здесь находитесь, моя вина.
И я хочу попросить у вас прощения.
Дело в том, что, возможно,
мы с вами больше не увидимся.
- А я попрошу вас: обещайте,
что у вас все сложится удачно.
- Обещаю.
- Подразделение, стройсь!
- Всё будет хорошо.


Серия 4

(Сигнал воздушной тревоги.)
По-немецки: - Господин лейтенант,
я ставлю бутылку шнапса -
он и 50 метров не пройдет.
- Товарищ командир, там кто-то
из наших забрался на минное поле.
- Это же дезертир!
(Сигнал воздушной тревоги.)
- Эй, Клаус, хоть крикни ему,
чтобы понял, куда попал.
А то подохнет
и так и не узнает от чего.
- Правее! Туда!
Черт, он не слышит меня.
Очень далеко.
- Гавриленко, по дезертиру - огонь!
- Есть огонь!
- Господи, помоги ему.
Господи, спаси его.
(Пулеметные очереди.)
- Ого! Иваны решили пристрелить
нашего парня.
Может, у него есть важная информация?
- Помоги, Господи, спаси его. Господи, помоги.
- Осторожно, мины! Мины! Правее!
А ну-ка, прикройте его.
- Господи, спаси его.
Господи, помоги ему. Господи...
- Я слышал русскую поговорку,
что дуракам везет,
но впервые вижу ее в действии.
- Как ты?
- Приказ, который вы просили подготовить, уже напечатан.
- Ой-ой-ой...
Зачем такой официоз?
Все равно же нас никто не видит.
Быстро поцелуй меня. Я соскучился.
- Борис Михайлович, уберите руки.
- Я без тебя всего несколько часов,
а уже с ума схожу.
- Борис Михайлович, вам пора.
- А-а...
- Прекратите нам врать
и останетесь живы.
Вы есть сотрудник русской разведки.
С каким заданием вы посланы к нам?
- Если бы я был
сотрудником русской разведки,
кто бы мне дал выйти на минное поле?
Передайте меня в абвер.
У меня для них важное сообщение.
- Вы почти не изменились.
- Боже мой, кого я вижу!
Порфирий Игнатьевич!
И все такой же гусар!
- И вы вовсе не меняетесь,
мадам Жужу.
- Что ж так долго
не заглядывали к нам?
- Умоляю простить меня.
Я был в отъезде. Дела-с.
- Ой, знаю я ваши дела-с!
Все воюете с большевиками.
А пора бы... пора бы уже на покой.
Могу предложить девочку.
Она у нас новенькая,
еще совершенно не испорченная. Возьмете?
- Дядя Порфирий?!
Не узнаете?
Ай-ай-ай, дядя Порфирий!
Кошки-ладошки, куколки-матрешки!
Я Соня, Соня Смирнова.
- Ты... ты дочь Кости Смирнова?
- Да.
- Соня! Ну все, все. Будет, будет. Все.
Теперь все будет хорошо. Я...
А ты изменилась.
- Жизнь меняет людей, дядя Порфирий.
- Значит, ты решила работать с ними.
- Это не работа, дядя Порфирий.
Это слепок с ключа от сейфа,
в котором хранится нужная печать.
Сможете быстро сделать?
- Конечно.
Погоди.
Ты хоть скажи, как ты?
- Да все нормально, дядя Порфирий.
До свидания.
- Мне передали, вы хотели встретиться
с офицером абвера. Я вас слушаю.
- У меня послание.
Можете надрезать вот здесь?
- Стоять!
Гюнтер, дай нож.
- Вот здесь.
- "Местоблюстителю русского престола великому
князю Владимиру Кирилловичу.
Ваше Высочество, пишет вам
бывший предводитель
Нижегородского дворянского собрания
А. С. Переверзев".
Что означает это письмо?
- Это означает, что мы,
истинные патриоты России,
имеем возможность и силы
помогать германской армии
в борьбе с большевиками.
- В вас стреляли, но не попали.
А письмо вы могли отобрать
у его настоящего владельца
или заставить написать его силой.
- Спросите у ваших людей.
Я шел к вам по минному полю. Я мог взлететь на
воздух каждую секунду.
Вы думаете, большевики дали бы мне возможность?..
- Не верю. Я не верю
ни единому вашему слову.
Вас расстреляют. Уведите.
- Увести!
- Подождите, я из дворянского рода Корнеевых.
Наведите справки о моей семье!
Будьте благоразумны!
- Быстрее! Пошел!
Пошел, русская свинья!
- Заряжай!
- Что вы душу тянете, сволочи?! Стреляйте уже, гады!
Ненавижу!
- Огонь!
- Допустим, все именно так,
как вы говорите.
Почему же вы тогда не уехали
из России после революции?
- Трагическое стечение обстоятельств.
Нас должен был вывезти мамин брат.
Но, к сожалению, он погиб.
- Мы получили ответ из Франции.
Читайте.
- "В этот грозный час,
когда Германией
и почти всеми народами Европы объявлен крестовый поход
против коммунизма-большевизма,
который поработил и угнетает народ России в течение 24 лет,
я рад приветствовать верных
и преданных сынов нашей Родины,
готовых, рискуя жизнью, способствовать по мере сил
и возможностей свержению большевистской власти
и освобождению нашего Отечества
от страшного ига коммунизма.
Владимир Сен-Бриак". Господи!
Я рад, господа, что все разрешилось.
- Не торопитесь делать выводы.
- Я готов подтвердить делом
свою преданность великой Германии.
- Вот именно, делом. Вы пройдете
обучение в нашей разведшколе.
А дальше видно будет.
Так ведь говорят русские?
Рассказчик: "В ходе зимнего
контрнаступления под Москвой
советские войска сломили
упорное сопротивление противника
и отбросили его на западном направлении
на расстояние от 80
до 250 километров,
где столкнулись с эшелонированной линией обороны противника.
Вести дальнейшие наступательные
действия на всем протяжении фронта
Красная армия пока еще не могла.
Поэтому требовалась концентрация сил
на определенных участках
обороны противника.
В аналогичном положении оказались
и немецко-фашистские захватчики".
По-немецки:
- Если мы отрежем русских от нефти,
исход войны будет предрешен.
Поэтому первоочередной задачей сухопутных сил и авиации
фюрер считает прорыв на Кавказ.
- Разрешите, фельдмаршал?
- Прошу.
- По нашим оценкам,
русские хоть и выдохлись,
но у них хватит сил для обороны
и организации наступления на одном
из участков восточного фронта.
В связи с этим нам нужна
масштабная дезинформация.
Русские должны поверить,
что наше главное наступление
мы готовим на их столицу.
- Чем нам в этом может помочь абвер?
- Чтобы провести такую кампанию
по дезинформации,
нам необходимо организовать утечку
приказа о наступлении на Москву.
Назовем эту операцию "Кремль".
Мы проведем радиодезинформацию.
Второстепенные и низкопробные агенты из числа уголовников,
попадая в плен, будут рассказывать
о нашем наступлении на Москву.
- Шестое управление
имперской безопасности
готово включиться в эту работу.
Для дезинформации русских
мы можем использовать
агентов и диверсантов
нашей организации "Цеппелин"
и восточноевропейскую агентуру.
- Хорошо. Приступайте
к выполнению операции.
- Это шпрингмина, прыгающая мина.
При активации порохового заряда
выпрыгивает до полутора метров.
Убойная дистанция - 20 метров,
радиус поражения осколками - 100.
По-немецки: - Быстрее! Хорошо.
Быстрее! Еще быстрее! Продолжайте.
Резче! Бей!
Да не сюда!
- Больно!
По-немецки:
- Давай попробуем еще раз, дружок.
Гитлер капут.
По-немецки: - Хорошо.
- "...Словом, у нас все хорошо.
Зоенька много выступает.
Передает тебе большой привет.
Люблю, целую. Папа".
- Стрельбу окончил.
- Стрельбу окончил.
- Стрельбу окончил.
- Стрельбу окончил.
- Петюня! Петюнь, чего такой грустный? Бабы не дают?
- Тебе бы, Гога,
все про баб да про баб.
- А я так считаю, что, кроме баб,
в жизни вообще все остальное ерунда.
- А водка?
- Дрянь ваша водка!
Только башка по утрам болит.
- Так ты ж позавчера ее пил.
- Пил. А если бы жил не среди людей, бросил бы.
Невелика потеря.
А вот без баб - тут трагедия.
Как у Петюни на лице.
А, Петюнь? Петюня!
- Рот закрой!
- Ты на кого тявкаешь? Слышь, чмо!..
- Рот закрой! Рот закрой, я сказал!
- Тихо, тихо, тихо! А ну! Брось.
Чего вы собачитесь? Вам, может быть,
завтра всем вместе в бой идти.
- Черт!
- А чего случилось-то?
- Случилось. Брата моего
Советы расстреляли.
Мамку с младшей сестрой сослали.
- Наши источники в Берлине
сообщают о том,
что в летнюю кампанию этого года вермахт планирует
масштабное наступление
в районе Кавказа.
Гитлер спит и видит, как бы захватить
богатые нефтью Моздок и Баку.
- Зачем тогда противник держит крупную
группировку своих войск
в непосредственной близости от Москвы?
Здесь, на Клинско-Ржевском направлении.
У товарища Сталина нет пока
полной уверенности,
что враг не попытается
снова взять столицу.
- Товарищ Берия, мы сделаем
все возможное.
- Постарайтесь как следует,
товарищ Платов.
- Так точно!
- Ну, это полдела.
В свою очередь нам необходимо заставить противника
ждать нашего наступления
там, где его не будет.
А войска перебросить туда,
где он нас не ждет.
- Документы изучите в самолете.
Напоминаю: вас выбросят
в 10 километрах от Ярославля,
у деревни Сарафоново. Ваша цель?
- Цель - склад боеприпасов.
Далее разбиться на две группы
и двигаться в сторону Москвы,
ждать дальнейших распоряжений.
- Ваши действия,
если группу разбросает?
- Выждать 24 часа
в условленном месте сбора.
Если второй группы не будет,
пробраться к Москве самостоятельно.
Точка сбора - госпиталь.
- Старший группы - Бондарь.
Если с ним что-то случится,
старшим становится Корнеев.
Солдаты, сегодня самый важный день
в вашей жизни.
Начинается операция,
после удачного выполнения которой
вас ждут награды фюрера,
а также право
на достойную жизнь в Третьем рейхе.
Ну что? Как принято говорить
у русских, с богом!
- Налево! Начать погрузку!
По-немецки:
- До точки выброски 10 секунд.
Внимание! Внизу сильный ветер. Пошли!
- Товарищ командир!
Товарищ командир, смотрите!
- Отделение, стройся!
- Давай!
- Значит так, отделение.
Что имеем на данный момент?
На данный момент имеем группу диверсантов из двух человек,
опускающихся в том направлении.
Отсюда задача - поймать гадов!
Потому слушай мою команду.
За мной шагом марш!
- Стой, стой, стой. Не стреляй. Свои.
- Чертовы летчики! Кружили, кружили -
и все равно мимо сбросили.
- Это ветер.
- Как думаешь,
Лазарев и Шаповалов далеко упали?
- Не знаю, надо уходить.
Нас могли заметить с земли.
- Ох!
- Стой! Руки вверх!
- Там же наши.
- Давай-давай.
Ты им уже ничем не поможешь.
- Рассредоточиться! Прикрывай!
Сдавайтесь!
- Ребята, не стреляйте! Я свой!
- Прекратить огонь! Прекратить!
- Не стреляйте! Я свой. Не стреляйте!
Не стреляйте!
- Свой, значит?
- Отставить!
- Матвеев!
Чего тихо так? Где старшина?
- Так за довольствием в райцентр уехали.
- Давай этого фашистского гада сюда! - Ага.
- Погиб смертью храбрых...
Мужчина: - Ну а я что?
Всегда поделиться готов.
- Она?
- А шут ее знает.
Вроде под описание подходит.
Иди проверь.
- Грунин, вы почему здесь?
Вас ждут на перевязку.
- Бегу.
- Вот смотри, а? И забрала.
А так хорошо сидели...
- Добрый день, гражданочка!
А не подскажете, у вас в госпитале
лечится такой сержант Сироткин?
- Лежал такой. Уже выписался.
- Фух!
- Ну слава богу. А я уже думал,
вы это или не вы...
- Где Павел? - Здрасте!
- Где Павел?
- Нас разбросало. Ветер был сильный.
- А куда вас выбросили?
- А вам какая разница? - Чтобы наши
люди знали, где его искать.
Да выбросили нас вчера
в десяти километрах от Ярославля.
Всю ночь на попутках добирались.
- Фамилия, имя, отчество, звание.
- Товарищ капитан,
свяжитесь с Москвой. Номер 34-36.
Передайте привет от Гейне.
- Я тебе не товарищ, гнида!
Фамилия, имя, отчество, звание.
- Еще раз повторяю:
свяжитесь с Москвой, 34-36.
Просто передайте привет от Гейне.
- Может, тебе еще Берлин набрать?
С каким заданием заслан, гнида?
- В Москву позвони, капитан!
- Заговоришь, тварь!
Заговоришь, мразь.
У нас времени много.
- Значит, вы говорите,
что их было двое?
- Всего четверо, вместе с Павлом.
С Павлом Ивановичем.
Их вчера выбросили под Ярославлем,
в районе деревни Сарафоново.
Был сильный ветер. После приземления
были слышны выстрелы.
И они, по инструкции,
направились ко мне.
Говорят, всю ночь ехали на попутках.
Сейчас ждут меня около госпиталя.
- Понятно.
Огромное вам спасибо, Ирина Яновна.
Этих двоих препроводите в монастырь.
А о товарище Нечае мы побеспокоимся.
До свидания, Ирина Яновна.
- До свидания.
- Да не переживайте вы так.
На аэродром. Быстро!
- Ох!
- Очухался?
- Ну чего, Матвеев? Как тут у вас?
Проснулся Антипов?
- Да. Он там диверсанта допрашивает вчерашнего.
Ох, лютует!
- Оно и понятно. Сына потерял.
Вчера рапорт написал -
на фронт рвется.
(Стонет.)
- Диверсант!
- Если бы я был диверсантом,
ты был бы уже мертв.
Сиди тихо.
Мне надо связаться с Москвой.
- Значит, и в Москве ваши сидят?
Не всех еще изловили?
Тревога!
- Рассредоточиться! Занять позиции! Без команды не стрелять!
- Ложись!
- Слушать всем сюда!
К дому не подходить!
- Куда она пропала-то?
Не нравится мне все это.
- Цыц!
- Здрасте, господа.
Вы пойдете со мной.
Ирина Яновна, вы с нами?
- Нет-нет,
я отпросилась с работы на полчаса. Меня могут хватиться.
- Хорошо. До встречи.
- До встречи.
- Пойдемте, господа.
- До свидания.
- Позвоните в Москву, 34-36. Передайте привет от Гейне.
- Какому Гейну? Нету связи.
- Я же сказал - не вылазить.
Чего, непонятно?
Сказал - не вылазить!
- Добрый день, Борис Михайлович.
- Добрый день.
- Борис, я хотел поблагодарить тебя за Зину.
Она так счастлива новому назначению.
А для меня очень важно,
чтобы она была счастлива.
- А что, я смотрю,
у вас все так серьезно?
- Ну, куда серьезнее?
Я сделал ей предложение.
- О-о! Ну, совет да любовь!
- Спасибо! Спасибо, Боря!
- Эй! Выходи с поднятыми руками,
там и поговорим!
- Может, гранатой его, а?
- Отставить гранату.
- Товарищ старший майор,
в здании диверсант засел. Выкуриваем.
- Павел Иванович!
Это ты там окопался?
- Я, Николай Иванович, я!
- Тогда выходи.
Поздоровкаемся, что ли.
- Здравствуйте, Ирина Яновна.
- Павел.
- Вы очень красиво играете.
- Павел Иванович. Товарищ Нечай.
Ой, а вы изменились, похудели. Проходите.
Проходите. А у меня тушенка есть.
И картошка горячая есть.
Ой! Как вы меня нашли?
- Ну не забывайте, где я работаю.
- Ах да, да. Да...
В общем, я поняла:
клещами из вас ничего не вытащишь.
- А как ваши тетя и отец?
Все в порядке?
- Последнее письмо было месяц назад.
Отец начал писать монографию.
Тетя - ездить с агитбригадами,
выступать для красноармейцев.
- Кстати, что вы сейчас играли?
- А это неизвестный автор.
Он посвятил это произведение
своей возлюбленной,
с которой не мог быть вместе,
так как она была замужем за другим.
- Ну... К сожалению, люди
не всегда могут быть вместе.
- Павел Иванович, простите мне
мою бестактность, но я все же спрошу.
Почему вы один?
- Видите ли, при моей работе
может случиться всякое.
И делать несчастным
любимого человека я не могу.
- А может быть, вы просто еще
не встретили этого человека?
Или упустили? Или вы просто
черствый сухарь? Не обижайтесь.
Поздно уже. Давайте ложиться.
- Спокойной ночи.
- Это Ярославль. Здесь находятся
наши склады.
А под Костромой стоят старые склады Первой мировой.
Не наш калибр. Не знают,
куда деть, одним словом.
Нам нужно дней пять,
для того чтобы одни снаряды вывезти,
а другие завезти.
- Устроим немцам
показательный фейерверк?
- Раструбим о диверсии.
Организуем статьи в газетах.
- Отличная мысль.
- Товарищ старший майор, разрешите?
- Слушаю.
- Нет вестей от тети и отца Ирины?
Спасибо.
- Вас как дезертира не будут искать? - Вряд ли.
Скорее всего,
обо мне уже никто не вспомнит.
- Послушайте, Павел Иванович,
а может быть,
вам пока укрыться у нас здесь,
в монастыре?
- Сегодня переночую здесь. А так -
у Ирины тетя уехала в эвакуацию,
поживу пока у них на даче.
- Ну, и...
- Павел Иванович,
ну, как вас приняли?
- Продержали несколько недель
в лагере - проверяли. - Ох!
- Письмо Владимира Кирилловича помогло очень. Он вас помнит.
- О, слава богу, господа.
Я полагал, что это...
- Да. Да. Все-таки немцы нам
пока не доверяют. Оно и понятно.
Они доверяют делам. Хотя вот что.
Это деньги для поддержки
членов организации.
Ну, и для подкупа нужных лиц.
- И что теперь?
- Мне поручили провести диверсию
в Ярославле. - Бог мой!
- После этого, надеюсь, начнут
нам доверять. Завтра утром выезжаем.
- Ну чего, держи, как договаривались. - О! Это хорошо.
Пропуска на склад, как обещал.
- Ага. Пойдем.
- Чего стоите? Свидетели нам
не нужны. Лазарев, давай за руль.
- Документы предъявите.
- Прошу.
- Проезжайте.
- Ждите здесь. Позову.
- Давай быстрее.
- Давайте. На все про все три минуты.
Быстро, быстро, быстро!
- Кладовщика жалко.
- Твоего брата перед строем расстреливали - не жалко было?
- Давай быстрее.
- Готов.
- Гони.
- Успели.
Шифрограмма: "Лазарь - Вальтеру. Задание выполнено.
При выброске погиб Бондарь.
Ждем новых указаний. Лазарь".
Передачу окончил.
- Разделяемся.
Вы - на трассу, я - на станцию. Встретимся в монастыре.
(Стук в дверь.)
Говорят на немецком языке:
- Разрешите войти,
господин полковник?
- Да. Входите.
С детства люблю дождь.
Есть в нем какая-то магия.
Обновление всего. Очищение.
Что у вас?
- Шифровка от Лазаря.
Группа Макса успешно выполнила операцию.
- Ну что ж, это хорошо.
Но делать окончательных выводов
мы пока не будем.
Когда у нас вылетает группа Федора?
- Послезавтра, господин полковник.
- Хорошо.
- О, машина. Тормознем? Стой!
(Свистит.)
- Стой!
- Стой, стой!
- Браток, мы из госпиталя.
Нам бы до Москвы. Не подбросишь?
- Да не вопрос. Конечно, братцы. Садитесь.
Один - в кабину, один - в кузов.
Такие нынче правила.
- Руки! Держите его.
- Ребята, вы что?
- Всё. Слышь, голуба, приехали. Пошел! Пошел!


Серия 5

- Через две недели начнется наступление
победоносных войск вермахта
на Москву.
Ваша задача - диверсии на железных дорогах у Можайска
и Наро-Фоминска.
Желаю удачи! Приступайте к погрузке.
Федору остаться.
- Кругом! Марш!
- Присмотритесь к этому человеку.
Очень внимательно присмотритесь.
- Перед Гришкой как-то неудобно.
- Гриша ни о чем не узнает.
- Подожди. Но ты же уйдешь
от Воскресенского?
- Боря, а тебе это зачем?
- Ха! Ну, затем, что я не хочу тебя ни с кем делить.
- А он хочет?
Боря, ну тебе-то все равно.
- Зина, иди ко мне, а? Иди!
Ну иди! Я соскучился.
- Борис Михайлович, мне пора.
Гриша ждет.
- Что значит "Борис Михайлович"? Зина, что случилось-то?
Ты что, на что-то обиделась?
- Боренька, мне правда пора.
- Не знаю. Ладно, если б передо мной
недобиток-капиталист какой сидел!
А ты-то?!
Мать - ткачиха, отец - наладчик.
Тебе что советская власть
плохого сделала?
- Что сделала? Меня как в плен взяли,
вы всю мою семью расстреляли!
- Никитин Сергей Семенович,
твой брат, артиллерист.
Награжден орденом Красного Знамени.
Три танка подбил.
Погиб смертью храбрых.
- Как "смертью храбрых"? Я же...
Я же сам газету видел с приговором.
- Узнаешь?
- Вот сволочи, а!
- Как видишь, история с их арестом - тоже "липа".
Так что делать будем,
Петр Семенович?
- Виноват я! Расстреляйте меня,
я жить не могу!
Я семью опозорил!
Я... Я страну предал!
- Вот, значит, как: там жить хотел,
а тут умирать собрался.
Позор можно кровью смыть:
или своей, или кровью врага,
если страна тебе даст второй шанс.
(Стук в дверь.)
- Разрешите, господин полковник.
- Входите, Вальтер, входите.
- Только что пришла шифровка
от группы Федора.
Он встретился с Максом.
Проверку тот прошел.
Его группа приступила
к выполнению основного задания.
- Замечательно.
Вы выполнили мою просьбу?
- Так точно, господин полковник.
Найти среди наших курсантов интересующие вас экземпляры
оказалось не так просто.
Но двоих отыскали.
- Я хочу на них взглянуть.
- Так точно.
Входите.
- Этот мне нравится больше.
Да, определенно он.
- Так точно, господин полковник!
- Свободны.
- Послушайте, прошло уже столько времени.
К нам никто не приходит.
Может быть, этот маскарад
"муж - жена" никому не нужен?
Отпустите меня, пожалуйста!
- Я думаю, для вас
это скоро уже все закончится.
А пока - вот.
- Что это?
- Это от ваших родственников.
- Как же я по ним соскучилась!
Можно мне к ним съездить?
Ну ведь может жена куда-то съездить!
- Потом. Пойдемте.
Шепотом: - Тихо-тихо-тихо!
- Привет от Владимира Кирилловича.
- Как поживает его супруга?
- Хворала, но поправилась.
- Что вас так плохо учат-то?
- О! А давайте-ка мы выпьем
за наше скорое и удачное наступление.
- Это с чего ты так решил?
- А решил я так, потому что самолично видел указатели улиц
на немецком языке. И листовки привез.
- Вот завтра свои листовки
к трем часам в монастырь и отнесешь.
- А чего это "свои"?
Как ты заговорил-то!
Ты чего, чужой уже, а?
Может, ты красноперый?
Попугай: - Хайль Гитлер!
Гитлер! Гитлер! Хайль!
- Рисковую птицу держишь.
- Ладно. Сегодня здесь заночуете,
завтра уйдете. Давайте!
- Одежду всю проверили?
- Так точно.
- Спасибо вам, доктор.
- Ну что, ты рад меня видеть?
- Пойдем, пойдем!
Я уже не мог дождаться нашей встречи!
- Да что ты говоришь!
- Ты сегодня просто очаровательна!
Прошу.
- Спасибо.
- Добрый день!
У вас можно подстричься?
- Да, конечно. Присаживайтесь.
- Благодарю.
- Миша, повесь табличку "Закрыто
на обед" и покарауль на улице.
Самуил Яковлевич, перекурите пока.
- Да, конечно, я пойду покурю.
- Благодарю.
Это - важная шишка, целый замначальника
управления планирования
Генерального штаба Красной армии полковник Громов.
Сегодня он ложится в госпиталь поправить здоровье.
Как бы невзначай обмолвишься
в монастыре,
что Ирина Яновна рассказала тебе
об этом самом полковнике
и ты с ее помощью тоже ложишься
на лечение своей контузии
в одну палату с ним.
- Громов в курсе?
- Разумеется.
В общем, ты его завербуешь.
Сопротивляться он не будет.
Кстати, полковником он был
еще при царе.
Если абвер проглотит эту наживку,
сможем кормить его любой дезой,
пока не передохнут.
- А что Лазарев?
- Дал согласие на работу.
Бывай, Паша.
- Они там, в квартире,
на третьем этаже.
(Звонок в дверь.)
- Кто там?
- Ошиблись дверью.
(Звонок в дверь.)
- Посмотри иди.
- Да что ж такое-то!
Гриша?
Гриша, ну в конце концов,
что ж ты это...
так врываешься-то? Ну...
Ну, честное слово, ну!..
В конце концов,
это же не твоя квартира...
- Вещи заберешь,
и чтобы духу твоего...
- Видели, да? Видели?
Вот вы будете свидетелем.
- Лично я, кроме одной шлюхи
и подонка-друга,
ничего здесь не видела.
Вот так я тебе скажу.
- На дороге мы и попрощались.
Я на станцию пошел,
а Шаповалов - попутку ловить.
- Ну что ж, господа,
Господь милостив. Будем надеяться, что все обойдется.
- А если нет? Он здесь был и всех видел.
Вы можете это гарантировать?
- На войне ничего нельзя гарантировать. Ничего страшного.
Будем надеяться, что найдется.
- Павел Иванович, голубчик вы мой,
могу себе представить,
насколько вам нелегко.
Ах, господа,
если бы не эта моя немощь,
как бы я хотел быть там,
вместе с вами!..
Павел Иванович, вы герой. Вы герой!
- Господа! Разрешите представить:
это Федор.
Понятное дело, что это псевдоним,
для конспирации.
- Мы рады приветствовать вас.
- К делу, господа хорошие.
Вот это надо расклеить
до 20-го числа, чтобы народ знал,
что через две недели
немец возьмет Москву.
- А вот бумажки нынче
никому не нужны.
- Будет тебе и рыжье. Предусмотрено.
- Вот это другое дело! Итак, господа,
часть листовок отправим
в Кострому и Куйбышев.
Ячейка Михайлова пополняется
новыми членами.
Один из них работает в типографии.
- Это хорошо.
(Стук в дверь.)
- Захар Алексеевич, иди спроси кто.
- Не дергайся. Со мной это.
А что сразу не зашел -
так конспирация.
- Федор и вы, Лазарев,
ступайте на двор в караул.
Добрый вечер, господа.
Я Валентин Валентинович Вязов.
Направлен для координации
наших дальнейших действий.
Вязов. - Очень рад!
Садовников Николай Кузьмич.
- Вязов.
- Переверзев.
- Господин Переверзев, у меня для вас
наиважнейшее сообщение. Прошу.
Макс? Макс! Наслышан,
наслышан о ваших подвигах.
О, даже в газетах писали!
Прошу прощения, а мы с вами
нигде раньше не встречались?
- Не припомню.
- Может быть, мельком где-нибудь?
- Господи...
- Что?
- Это от самого
Владимира Кирилловича!
"Дорогой господин Переверзев..."
"Дорогой"! Он меня помнит, господа! "Рад приветствовать вас
в сей тяжелый и переломный момент
в судьбе Родины!
Счастлив был узнать,
что вы и ваши друзья
намерены использовать сей момент
для освобождения Родины
от богоборческого большевизма".
- Я к вам ненадолго, господа.
Павел Иванович...
Позвольте мне так вас называть,
Павел Иванович?
Мне Федор рассказывал
о вашей супруге.
Мол, она красавица, умница. А где же
она? Позвольте познакомиться.
- А сегодня она работает в госпитале.
- С моей сестрой вместе.
- Жаль.
- Жалеть нечего.
Я думаю, что в скором времени
вы с ней познакомитесь -
когда я выйду из госпиталя.
- А что с вами?
- Ирина мне сказала, что к ним поступил очень важный пациент
из Генштаба - полковник Громов.
Я предполагаю, что он из бывших.
Ирина договорилась
меня госпитализировать
как фронтовика с контузией.
- Господа, это разумно!
- Павел Иванович,
но вы же наверняка понимаете,
что такие люди находятся
под особым наблюдением
и вы очень, очень рискуете.
- Ну, Валентин Валентинович,
все мы рискуем, и я не более других.
- Ну что ж, попытка не всегда
заканчивается пыткой. Не так ли?
- Возможно, вы правы.
- Благодарю.
Мне говорили, Павел Иванович,
что ваша матушка была фрейлиной.
Как ее звали?
- Лопухина Надежда Аркадьевна.
- Стало быть,
Сергей Аркадьевич вам...
- Да, мой дядя. Все верно.
- Вот!
- Да, он служил в контрразведке
у Врангеля.
- Вот, оказывается,
кого вы мне напоминаете.
- Я слышал, премьера удалась.
- Все были довольны.
- А вам понравилось?
- Сегодня - особенно.
- Сигарету?
- Спасибо.
- Мне всегда нравилось
ваше чувство юмора.
- Благодарю.
- Через два дня из Смоленска
в Дорогобуж поедет штабная машина
с небольшой охраной.
В ней будет важный офицер СС
с планами нашего наступления.
Вы меня понимаете?
- Кажется, я всегда отлично
вас понимала, господин полковник.
- За что вас и ценю.
Накануне вечером этот важный офицер будет
отдыхать у вас в заведении.
- Ну, само собой! Как иначе-то? Видишь?
- Здорово, мужики!
- Здорово! Ну, чего?
- Товарищи, а в добровольцы
где записывают?
- Вон там.
- Ага, спасибо.
Здравствуйте.
- Документы.
- Вот. Пожалуйста.
- Почему до сих пор не в армии?
- Я инженер. У меня бронь была.
Только сегодня добился, чтобы сняли. - Вот человек!
У него бронь, а он на фронт рвется! Побольше бы таких!
Дорогой товарищ, был бы я не калека,
махнул бы вместе с вами
прямо сейчас на фронт. Гадов бить.
А я тут пишу... Отправление завтра, отсюда, в пять вечера.
Коля, отметь.
- Есть!
- Что делаешь, Люся?
- Что делаю?
Зинкины вещи собираю -
вот что я делаю.
- Ясно.
- Слушай, Гриша, Копытин тебе жизни не даст.
Я вот так тебе скажу.
- Не даст, Люся, ты права, не даст.
Поэтому, Люсенька, дорогая моя,
я решил идти на фронт.
- Чего?
Чего?!
Какой фронт? Не пущу тебя
ни на какой фронт! Слышишь?
Не пойдешь ты ни на какой фронт!
- Люся, Люся...
- Гриша, не пойдешь! Не пущу!
- Люся!
Ты мне собери,
что там положено собрать.
- Господи, господи... Господи...
Ах!
Гриша... Гриша!
Ты глянь!
- Это же план Химкинской дамбы.
- Вот сучка-то, а!
- Копии печатей и пропуска...
- Вот гадина!
- Откуда у нее все это?
- Гриша, я откуда знаю?
Ах! Она шпионка!
Она шпионка! Точно, шпионка!
Гришка... Тебя же за это расстреляют!
- Расстреляют,
обязательно расстреляют.
- Чего делать-то?
- Это так оставлять нельзя.
- Ну, молодой человек,
как будем стричься?
- Будем стричься красиво.
- Ну и чего там?
- Да ничего особенного.
Как вышел из монастыря - и пошел.
- Звонил кому?
- Нет-нет, никуда не звонил.
Стричься пошел.
- Значит, стричься ходил...
- Как самочувствие?
- Хорошо. Спасибо.
- Здравствуй, Ира.
- Здравствуй, Гриша.
- Вот, пришел попрощаться.
На фронт ухожу.
- Как? У тебя же бронь!
- Отказался.
Так обстоятельства сложились.
Знаешь, ты была абсолютно права насчет Копытина.
Надо было тогда ему еще в морду дать.
- Прекрати.
Ты же не за этим сюда пришел.
Говори, что случилось.
- Быстро не получится.
А если коротко,
в Москве мне сейчас
оставаться нельзя.
Через час мой эшелон на фронт.
Так много хотел тебе сказать...
Ира, ты прости меня за все,
если можешь.
- Я давно тебя простила.
- Даже как-то на душе легче стало.
Прощай!
Да, мне Люся говорила,
что у тебя есть знакомые...
Ну, там.
Тут вот такое дело: Зина,
которая со мной из плена бежала...
Пусть они ее проверят.
Не тот она человек,
которым поначалу кажется.
Ну все. Прощай.
Будь счастлива!
- Корнеева! Вас к телефону.
- Слушаю.
- Здравствуйте, Ирина Яновна.
Все объяснения потом.
Сейчас у вас вывешивают списки направляемых на санпоезда.
Ваша фамилия там тоже есть.
Срочно найдите Столешникову,
скажите ей, что уезжаете.
Расскажите о полковнике генштаба.
И попросите присмотреть за мужем, пока тот будет в больнице.
- Я поняла.
- Саша, Саша, смотри: ты едешь.
Аня, ты тоже.
- А ты?
- А моей фамилии нет.
- Вы едете?
- Еду.
- Надолго, не говорят?
- Неизвестно.
Вы проследите, пожалуйста, чтобы
Павла положили в палату, как надо.
- Хорошо, я сделаю.
- Долго еще? Уходить надо.
- Передачу закончил.
- Сворачивай свою бандуру и уходим,
а то чего-то зябко как-то.
- Оружие на землю!
- Подняли руки и выходим!
- Огонь! Легавые!
Да хрен вам!
- Ложись!
- Эй! Чего, не сработала?
Я сказал, руки подняли и выходим!
- Ваш бывший муж
все правильно сделал.
Мы обязательно понаблюдаем
за этой Зиной.
- Ну и хорошо.
Я так понимаю, что на квартиру
мне возвращаться не нужно.
Все, что вы просили, я сделала.
Я могу ехать к папе и тете?
- Ирина Яновна, Родина ценит все,
что вы для нее сделали.
- Так я могу ехать к папе и тете?
- К сожалению, пока нет.
- Почему?
- Дело в том, что у нас есть для вас еще одно важное задание.
Точнее, просьба.
Это Густав Леманн.
- Я его знаю.
Он бывал у нас в Риге. Они с папой когда-то были очень дружны.
- В этом все и дело.
Леманн - большая шишка в центральном аппарате рейхсканцелярии.
Вас переправят
в оккупированный Смоленск.
Вы знаете друг друга в лицо, поэтому риск для вас обоих будет минимальным.
Встретитесь с ним,
и мы сразу переправим вас обратно.
- А когда надо отправляться?
- Как только пройдете инструктаж.
- Хорошо.
Но у меня будет одно условие.
- Сестричка, сестричка! Погодь!
Да я ж... Я ж не успею! Я ж не успею!
Здравствуй, родная!
- Здравствуйте.
- Тут у вас Ирина Корнеева работает.
А я ее дядька, в Москве проездом.
Вот хотел бы повидать.
Может, знаешь ее?
- Так уехала она.
- Как уехала? Куда?
- Да вот так.
Ее отправили на санпоезд.
- А... Погодь, погодь, родненькая!
А вернется-то когда?
- Да кто ж знает? Нам об этом
не говорят. До свидания.
- В общем, ведите себя
как можно более естественно:
пришла, собрала вещи, ушла.
Не разговаривайте с ней.
- Это я смогу.
- Но у нас к вам будет еще одно
очень ответственное задание.
- Ради Родины я готова на все.
Вот так вам скажу.
- Эта птица некоторое время
поживет у вас.
Корм для нее вам доставят.
- Товарищ старший майор, я, конечно, сохраню, но этот попугай!..
Он такое говорит, что я даже...
Я вам даже боюсь...
- Мы знаем. Так надо.
Попугай: - Хайль Гитлер!
- Ради Родины я готова на все!
Попугай: - Гитлер! Гитлер!
Хайль! Хайль!
- Вещи мои, смотрю, уже собрали.
Что? Говорить со мной не хочешь?
- Хм! А чего мне с тобой говорить-то?
Вот что, милочка, забирай-ка
свои манатки и мотай отсюда,
вот так я тебе скажу.
- Презираешь. Ну и черт с тобой!
(Вздыхает.)
- Так, товарищи,
пора принимать пилюли.
- Опять?!
- Опять.
- Да не могу я их больше глотать, голубушка!
Ну организм у меня их не принимает.
- Все он у вас принимает.
Давайте, давайте! Не выдумывайте.
- Ой, да что ж это такое!
- Вот.
Вот, молодец.
- Ой.
- Теперь ваша очередь.
- Так.
- О, как! Молча, без понуканий.
Молча пошел и взял барьер!
Вот это я понимаю.
- Без понуканий, барьер?
Вы, совершенно случайно,
не увлекаетесь скачками?
- Увлекаюсь.
Я четверть века назад, молодой человек,
императорские призы брал.
- Ух ты!
- Да.
Послушайте, а у меня тут с собой
коньячок есть великолепный.
Давайте мы с вами за знакомство!
По такому случаю.
По маленькой! Ха-ха!
Ну-с, за знакомство!
(Играет музыка, мужские голоса
говорят по-немецки.)
- Вера Константиновна, нам сказали,
что вы нас просили зайти.
- Присаживайтесь, голубушки.
Я действительно просила вас прийти.
У меня к вам есть
деликатное поручение.
- Деликатное?
- Вон, видите тот стол?
Офицер с портфелем.
- Предлагаю выпить за нашу победу.
- Важная персона из Берлина.
Поселились у нас. Заказали завтрак
на шесть утра, уезжают в Малиновку.
Надо сделать им этот вечер
незабываемым.
Мужчины: - За нас! За нас!
- Вера Константиновна,
я актриса, и...
- Душенька моя, я два раза
повторять не буду.
Или ты говоришь, что все поняла,
или завтра собираешь
все свои пожитки и уезжаешь
на все четыре стороны,
где твой талант актерский
будет востребован. Ну, так как?
- Я так и сделаю.
- Обратно не просись, не возьму.
Ну а вы, голубушки?
- Вера Константиновна, мы сделаем все, как вы говорите.
- Вы можете на нас рассчитывать,
Вера Константиновна.
- Ну, значит, надеваем настроение
и идем.
Говорит по-немецки:
- Добрый вечер!
- Господа офицеры!
- Это моя подруга.
- Прошу.
- О! Спасибо!
- Спасибо!
- Очень приятно. Присаживайтесь.
- Кому подобьем? Недорого возьмем.
Старые носи, новые не проси.
Здрасте, барышня!
- Здрасте. Починить надо, сможешь?
Завтра в шесть утра из салона поедет машина.
Большая шишка из Берлина.
Портфель из рук не выпускает.
- Починим, барышня!
Сделаем все в лучшем виде.
Сегодня носим, а завтра
мастеру приносим. Ха-ха-ха!
- Пусть ближе подъедут.
- Ага.
- Ждем.
- Понял, понял, командир.
- Ждем.
Давай!
Давай!
- Фух.
(Издает условный сигнал.)
- Ну, спасибо, дед! Довел. Здрасте!
- Табачком не богат?
- Конечно, конечно! Держи.
Дед, да забирай все.
- Благодарствую.
- Да не за что. Спасибо еще раз! Всего хорошего!
Можно? Пойдемте.
- Не противьтесь. В последний раз.
- Ай, все.
- Вот.
- Ух... Ой!
Что-то вы, братец, сегодня не в духе.
- Врач сказал, в строй я больше
не вернусь. Все, списали подчистую.
- Ну и что? Радуйтесь.
Война для вас кончилась.
- Но ведь она не кончилась.
- А знаете что?
Приходите ко мне в понедельник.
Дежурному назовете мою фамилию. Попробуем устроить вас
в фельдъегерскую службу. Ну а что?
И вы при деле, и паек хороший.
- Даже не знаю, как вас благодарить, товарищ полковник.
- Да ладно!
- Возьмите.
- Давайте, с радостью.
- Здрасте, Порфирий Игнатьевич!
- Есть новости?
- Полковник Громов предложил Корнееву
работу в генеральном штабе.
- Предложил в каком смысле?
- Он сказал, что попробует устроить
его в фельдъегерскую службу.
- Попробует устроить...
Ну что ж, это уже кое-что.
Ну, дождемся результатов.
Всего доброго!
- До свидания, Порфирий Игнатьевич!
Березкин: "В Смоленске
пойдете в "Русский комитет"
к его главе Георгию Соколовичу.
Это один из известных нам
лидеров белого движения в эмиграции.
Он ваш земляк, родом из Риги,
и не откажется вам помочь -
устроит на работу.
С помощью Соколовича
войдете в контакт с фрау Верой.
Ее салон пользуется у немцев наибольшей популярностью.
С Леманном встретитесь там.
Это самый безопасный вариант.
Никто не обратит внимания,
если за вами приударит
заезжий ухажер из гестапо".
- Извините, пожалуйста,
вы не подскажете,
где здание русской администрации?
- Вот, барышня, туда идите.
А потом вот налево - и придете.
Там 5 метров.
- Спасибо.
- Угу.


Серия 6

(Стук в дверь.)
- Да-да, войдите!
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Я по объявлению.
Вам еще нужны переводчики?
- Документы покажите.
Угу. Вы из Можайска.
А здесь что делаете?
- Хотела бы устроиться переводчиком.
Я знаю, что новой русской администрации
нужны переводчики,
так как господин рейхскомиссар
издал указ,
что вся переписка должна вестись
на двух языках - русском и немецком.
- Ну хорошо. Присаживайтесь, пожалуйста.
Вас скоро примут.
- Простите, пожалуйста!
- Стоять!
- Я хочу, чтобы вы меня выслушали.
- Пропустите.
Что случилось? Слушаю вас.
- Мне нужна работа.
Я могла бы работать переводчиком.
Я наполовину немка, из Риги.
- Пройдемте.
- Благодарю.
- А каким образом
Ладыжинские оказались в Риге?
- Всему виной любовь.
Представляете, еще в прошлом веке
один из моих предков влюбился в дочь
купца первой гильдии Апетова.
Вопреки воле родителей
они обвенчались и уехали в Ригу.
- Забавная история, да.
А ведь мы с вами земляки. Да-с.
Правда, я там прожил совсем недолго.
Кое-что, конечно, запамятовал.
Вот помню Пороховую башню на улице...
- На улице Торня.
Раньше ее называли Песчаной.
Мы там жили неподалеку.
- А где?
- На улице Зиргу.
Я помню, что папа в университет ходил через мост пешком.
- Да-да-да.
Там еще была лавка кузнеца...
- А, нет-нет, ошибаетесь.
Лавка кузнеца Калныньша находилась
на соседней улице. Да-да-да.
- Вот видите, давно не был
в родном городе - запамятовал.
Хорошо, чем же вы хотите заниматься?
- Я хотела бы вернуться в Ригу.
Хотя после ареста папы там ничего
не осталось - квартиру забрали...
- В Ригу вы еще успеете.
Новая администрация поможет вам вернуть ваше имущество.
А пока в городском совете здравоохранения
не хватает знающих людей.
Это отдадите секретарю.
- Благодарю вас.
- Прошу.
- Хайль Гитлер!
- Господин Космач, прошу вас.
Одну секунду. Прошу.
Кстати, завтра у нас
премьера спектакля
и я вас приглашаю.
- Непременно.
- Тогда до завтра?
- До завтра, Георгий Витальевич.
- Кто такая? Почему не знаю?
- Это мой новый сотрудник
в отделе городского здравоохранения -
Ирина Майер, из Риги.
- Ну-ну. Ну что, давайте о делах?
- Ну все, здравия желаю.
- Увидимся.
- До свидания.
- Всех благ.
- Здравия желаю, товарищ полковник.
- Здравия желаю, лейтенант.
Так, ну что?
Пойдемте, я вас представлю
и помогу оформить документы
у кадровика.
Так, пропустите, он со мной.
- Товарищ лейтенант,
предъявите, пожалуйста,
ваши документы.
Извините, товарищ полковник.
- Видал какие!
Все правильно, старлей.
Жена?
- Жена.
- Все в порядке, товарищ.
- И где же ты прячешь
такую красавицу?
(Стук в дверь.)
- Нельзя ли у вас купить молока?
- Извините, но мы не держим корову.
- Тетя, тетя, почем пирожки у вас?
- По три.
- А с чем?
- С картошкой, с грибами, с капустой.
- С картошкой - по три?
- Вкусные, сынок, бери. Свежие.
- Давно ты кашляешь, голубчик?
- Да с самого Рождества, доктор.
- Войдите.
- Здравствуйте, Константин Ефремович.
Меня направил к вам
господин Соколович.
- Да, прошу. В больницу тебе надо, голубчик, в стационар.
А куда ж я тебя положу-то, а?
Вот, одну пилюлю будешь принимать утром, другую - вечером.
А микстуру - по чайной ложке
два раза в день натощак.
Значит, три дня пьешь,
потом снова сюда.
- Спасибо, доктор.
- Ну-с, голубушка, мне уже звонили.
К медицине какое-нибудь отношение
вы имеете, надеюсь?
А то мне все присылают тех,
кто лорнет от пинцета
отличить не может.
- Я могу отличить лорнет от пинцета.
Я работала какое-то время
сестрой милосердия.
- Ах вот как! Ну что ж,
прелестно, прелестно.
- Насколько я поняла
господина бургомистра,
мне нужно помочь вам найти общий
язык с оккупационными властями.
С чего начнем?
- Извольте.
Нам нужно получить разрешение
от немецких властей
на устройство госпиталя
для гражданского населения.
- Не дают?
- Не хотят.
- Пока не поймут,
что болезни гражданского населения
обязательно затронут
и немецких военных.
- А вы мне положительно
начинаете нравиться.
- Выходи строиться!
- Бери, комбриг, пополнение
и выбивай немца с высоты.
- Товарищ генерал,
люди не обстреляны, оружия нет -
чего они навоюют?
- В бою добудут.
У меня директива Ставки -
отбросить немцев.
Не выполните приказ -
пойдете под трибунал.
Действуй, Сергей Константинович.
- Какие приказания будут,
товарищ комбриг?
- Командуй.
- Рота! Равняйсь! Смирно!
- Товарищи бойцы!
Враг захватил важные высоты.
Приказ командующего фронтом -
во что бы то ни стало
выбить его оттуда.
И мы его выбьем!
Обязательно выбьем! Ура!
Все: - Ура! Ура! Ура!
- Очень похоже, что немцы готовятся наступать на Москву.
Замечена повышенная активность авиаразведки,
фиксируется переброска свежих дивизий из тыла.
Так что информация, полученная
от группы Федора, подтверждается.
- Интересно.
- Не то слово!
А еще партизаны постарались -
добыли секретный приказ группы войск центра.
Из документа выходит,
что операцию назвали "Кремль".
- Странно.
- Странно что?
- Вы, Николай Иванович, помните
хоть одну немецкую операцию
с начала войны, которую бы назвали вот так, прямо в лоб,
с конечной целью?
Были "Вайс", "Марита", "Барбаросса".
А тут на тебе - "Кремль".
- Думаешь, играют?
- Не знаю. Есть новости от Ирины?
- Ожидаем со дня на день.
Надеюсь, они прояснят нам ситуацию.
- Театр нами был создан
по инициативе отдела пропаганды.
Ну, и финансируется
из бюджета городской управы.
- Вообще, это невероятно:
везде война,
а мы едем в театр, на премьеру.
Как вам это удалось? Признавайтесь.
- Мы решили, что возрождение нации начинается с искусства.
Искусства пропаганды.
Кстати, большевики в этом
очень здорово поднаторели.
Так что будем бить их их же оружием.
- Очень интересно. А каков репертуар?
- Ну, я надеюсь, нам об этом поведает фрау Вера. Прошу вас!
Пожалуйста, пожалуйста!
- Прошу!
- Благодарю! - Спасибо!
- Добрый день!
- Здравствуйте!
- Здравствуйте! Здравствуйте!
- Добрый вечер!
- Знакомьтесь: это Ирина Яновна.
- Здравствуйте!
- А это наша фрау Вера.
Вера Константиновна -
главный режиссер и вдохновитель
создания Русского драматического театра.
- Весьма польщена,
Константин Витальевич,
что нашли время и посетили нас.
- Ну, я же обещал.
- А вообще, это невероятно: повсюду война,
а мы пришли на премьеру.
Как вам это удалось? Признавайтесь!
- Если бы не Константин Витальевич,
ничего бы этого не было.
- Ох!
- Буду рада видеть вас
и вашу очаровательную гостью
на небольшом банкете
по случаю премьеры.
- Прекрасно! Спасибо большое!
- Спасибо!
- Гардероб там, если вы не забыли.
- Да, конечно, конечно. Помню.
Прошу вас.
- Благодарю.
- Батька!
- Ах ты сволочь!
Ах вы, жиды-комиссары!
Задурили народу голову,
обездолили всех, а теперь хотите, чтобы
мы эти головы за вас сложили!
Не бывать этому!
Надя, я остаюсь с тобой.
Я больше не буду защищать коммунистов!
- Браво!
- Вы такая молодец, Вера!
Вы дарите людям надежду.
- Спасибо, моя дорогая!
А что вы скажете о самом спектакле?
- Скажу честно:
подкупает прямолинейность.
Но, наверное, сейчас она уместна.
- Да.
Мы ставим не только русскую классику.
Новые власти требуют искоренять
просоветские позиции в искусстве.
Русский народ необходимо
перевоспитывать.
- Ах! Ну куда ж без этого!
- Ирина, а расскажите немного о себе.
- А что вас интересует?
- Все.
Как вы здесь оказались, где родились, кто вы по профессии?
Мне ужасно интересно.
- Я хочу поднять этот тост
за возрождение России.
Будущее делается сегодня.
- За новый строй,
за жизнь и честь народа!
- За вольный труд, за мир
родным полям! Ура! Ура!
- Ура!
- Господа! Я пью за великую Германию!
Хайль Гитлер!
- Хайль!
- Значит, певица Ладыженская -
ваша тетя?
- Тетя.
- К сожалению, ничего не припомню
из ее репертуара.
- Ну, я думаю, это поправимо.
Я, конечно, не она, но можно
попробовать. Вы позволите?
- Разумеется. Прошу вас!
Поет: - Я давно в глубине ваших глаз утонула,
как в небе луна.
Понимаю я только сейчас,
как беспечны мы были тогда.
Снова в море уйдут корабли,
снова будет ласкать их волна.
Но не знаю, смогу ли забыть,
как мы счастливы были тогда.
- Пошли на нее запрос. Кто такая,
откуда приехала. Сегодня же.
- Так она ж вроде...
- "Вроде".
Что-то здесь не то. Проверь.
- Слушаюсь.
Поет: - И назло всем на свете ветрам
я храню эту память о вас.
И я снова хочу утонуть
навсегда в глубине ваших глаз.
Снова в море уйдут корабли,
снова будет ласкать их волна.
Но не знаю, смогу ли забыть,
как мы счастливы были тогда.
- Браво!
- Браво! - Браво!
- Браво! Браво!
- Браво, браво! Вы прекрасно играете.
Теперь будете отбиваться
от поклонников. И я - один из них.
Разрешите представиться:
Анджей Космач.
- Ирина.
- Это было прекрасно, моя дорогая!
Простите, Анджей, я украду у вас Ирину Яновну.
Поверьте мне на слово: чем дальше
вы будете держаться от этого мясника,
тем будет лучше для вас.
Шифровка: "Велес - Вальтеру.
Гости прибыли.
Приступаю к подготовке операции. Велес".
- Рад встрече.
- Пойдемте, господин Леманн.
Мы вас ждали, господин Леманн.
Немцы: - Стоять! Руки вверх!
Оружие есть?
- Ой! Ой! Дамочка, простите. Простите. Извините, пожалуйста!
Сегодня вечером он будет в клубе.
Немцы: - Ладно, иди.
- В следующий раз будь осторожнее, болван!
- Всего хорошего! Ох!
- Здравствуйте, господа! Проходите.
- Я смотрю, вы тут
неплохо устроились.
- Не завидуйте, герр лейтенант.
Смотрите, вот схема Химкинского узла.
Вот здесь находится дамба.
- Угу. Да. Да, все верно.
Мы готовились
именно по этим чертежам.
Как мы туда попадем?
- Это особо охраняемая территория.
Два дня назад я позвонила
из наркомата
и предупредила о проведении
плановых ремонтных работ.
А дальше так.
Мы на машине подъедем к КПП.
Я покажу красноармейцу-часовому пропуск на въезд
и бумаги, разрешающие проводить водолазные работы
по ремонту водопропускных затворов.
У запорного отсека мы выгрузимся.
- Дальше мои люди
закладывают взрывчатку.
Таймер будет установлен на 30 минут.
Самое главное - вовремя уйти,
потому что высота волны
может достигнуть 10 метров.
- Так, все ясно.
Зина, проводите меня. Пора.
- Соня, тебе туда ходить не стоит. Ясно?
- Почему?
- Да говорю же, не ходи.
Без тебя справятся.
К тому же свою работу ты уже сделала.
Молодец. Спасибо.
- А знаешь, в чем разница между нами?
Ты хочешь вернуть ту Россию,
которую помнишь. А я ее не помню.
Я хочу мстить.
За отца, за друга твоего,
которого убили
эти проклятые большевики.
За мать, которая в Стамбуле
умерла от туберкулеза.
Так что не надо, пожалуйста,
дядя Порфирий.
Не запрещай мне.
Я должна. Я должна.
- Храни тебя Господь!
Только ты, Соня, пожалуйста,
береги себя. Ладно, дочка?
- Ирочка!
Позволь представить тебе:
мой друг Клаус фон Беркофф.
Клаус весь вечер говорит про тебя.
С вашего позволения, я оставлю вас.
- Очень приятно, полковник.
- Фрау Вера сказала, что вы немка.
- Мой отец - немец, а мать - русская.
- Тем лучше.
- Почему?
- Потому что я всегда считал,
что русские женщины прекрасны.
Мой отец привил мне любовь
к русской литературе:
Толстой, Достоевский, Тургенев...
Да, да, Тургенев.
От него я узнал про русских женщин.
- Не очаровывайтесь,
чтобы не разочаровываться.
Это мой вам совет, герр фон Беркофф.
- Называйте меня Клаус.
- Хорошо, Клаус.
- Ваша игра
наполняет мою жизнь смыслом.
Я прошу вас, сыграйте что-нибудь.
- Простите, господин полковник.
Вас просят к телефону.
Я вас провожу.
- Прошу меня извинить.
- Добрый вечер!
Вы сегодня прекрасно выглядите.
- Леманн, вы арестованы.
- Вы в своем уме?
- Это приказ обергруппенфюрера СС Гейдриха.
- Хорошо, я подчиняюсь.
Надеюсь, это недоразумение
быстро разрешится.
Я сам пойду. Отпустите руки!
- Быстрее!
- Предъявите документы.
- Пожалуйста, господин офицер.
- В чем дело, офицер?
Эта женщина со мной.
- Простите, господин полковник.
Если вы хорошо знаете эту женщину
и ручаетесь за нее, это меняет дело.
Зиг хайль!
- Спасибо, Клаус.
- Сядьте в машину.
- Что с ним?
- Он мертв.
- Держи.
- Зинуля! Ты дома?
- Боря, ну я же тебя просила
без предупреждения не приходить.
- Зина, ну я соскучился.
Ты посмотри, посмотри,
что я тебе принес.
А это... Это у тебя что?
- Идиот!
- Что нам с ним делать?
- Не стоит торопиться.
Возможно, нам повезло даже больше,
чем мы рассчитывали.
Он поедет с нами.
И я поеду с вами.
Боря, ты поедешь с нами.
Будешь делать то, что скажут, - останешься жив.
Сиди тихо!
- Документики!
- Оба - на выход.
- Документы предъявляем.
- Мы на спецзадании.
- Здравия желаю!
- Здравствуйте.
Водолазы проведут профилактические ремонтные работы.
Мы должны убедиться в том,
что все узлы работают исправно.
- Да-да, по поводу вас звонили.
Только мы должны досмотреть автомобили. Порядок такой.
- Все внесены в список.
Сам замнаркома лично приехал
все проконтролировать.
- Прошу понимания. Объект у нас режимный,
а время сейчас военное.
Порядок такой.
- Вы за это ответите.
- Как скажете. Петров, проверь кузов. - Есть!
- Это фашисты!
- Давай назад!
- Стоять!
- По колесам! Стреляй!
- Стоять!
- Сонечка, мы обязательно увидимся!
- Да какая нам разница,
кто сдал вашего Леманна?!
С этим вы сами разберетесь!
Ставка не может принять решение -
то ли снимать войска с Южного фронта,
то ли, наоборот,
их туда перебрасывать.
А вы тут ерундой занимаетесь!
- Товарищ Берия, за это время
мы наладили передачу дезинформации через нашего агента Гейне,
и немцы ее съедают.
- Это - ваша работа.
Вас на нее Родина поставила.
Что делать собираетесь?
- Ну, мы придумали кое-что.
- Да сядьте уже!
- Это начальник штаба 4-й армии, полковник фон Беркофф.
По нашим сведениям,
он никогда не симпатизировал Гитлеру
и даже участвовал в заговоре
38-го года.
- Гестапо взяли двоих в Берлине.
Один из них под пытками сдал Леманна.
- Леманн встречался с Ириной?
- Да.
- Ее арестовали?
- Нет. Леманн сумел принять яд.
- Ирину нужно срочно
выводить из игры.
- Платов считает,
что ей ничего не угрожает.
Ирина Яновна
на хорошем счету у Соколовича.
Полностью вошла в доверие.
- Вошла в доверие...
Слушайте, Николай Иванович,
у меня есть идея.
- Заляжешь на дно пока. Денег и ружья я тебе дам.
Главное - не высовывайся.
- Значит, вы - с концами.
- Не канючь. Я тебя найду скоро.
- А зачем нам в лавку,
Порфирий Игнатьевич?
Вы же сами говорили: нельзя туда.
А если легавые?
- А ну цыц.
Посмотри пока тут. Я мигом.
- Точно он?
- Я пойду позвоню.
Ты пригляди за ним.
Внимания не привлекай.
- Да понял, не дурак.
- Граждане! Он у меня часы украл! Держи его! Ворюга!
Зовите милицию!
- Идея, конечно, хорошая. Но с ней
мы отправим кого-нибудь другого.
Ты нам позарез нужен здесь.
- Да в том-то и дело,
что должен идти я.
"Престол" работает.
Связь с немцами
может поддерживать Лазарев.
- Не могу я тебя отпустить.
Ставки слишком высоки.
- Согласен. Поэтому прошу начать второй этап операции.
Да поймите вы: если мы сейчас
немцев не убедим,
все, что мы делали до этого,
будет бесполезно.
- Я согласен с товарищем Нечаем.
Немецкая разведка верит ему,
и недавнее награждение
это подтверждает.
Никому другому они не поверят.
- Ну хорошо. Товарищ майор, готовьтесь
к переходу линии фронта.
- Радист отстучит завтра.
А информация о подрыве на мине
автомобиля генштаба
и гибели лейтенанта Мельникова
уже через час пройдет
по каналам связи ведомства.
- Надеюсь, они ее не пропустят?
- Утечку мы тебе обеспечим.
Давай еще раз. При тебе -
невероятно ценные сведения:
план операции "Макс", только что разработанный генштабом,
о готовящемся на ржевском направлении
наступлении Красной армии.
Поэтому и решил инициировать
свою гибель,
чтобы передать оригиналы лично, - время не ждет.
- Спасибо, Николай Иванович.
- За что?
Чай не на курорт тебя отправляю.
- Вы сами знаете за что.
Шифрограмма: "Лазарь - Вальтеру.
В ближайшие дни Макс будет
переходить линию фронта
в районе деревни Михайловка Смоленской области.
С собой будет иметь информацию
особой важности. Лазарь".
- Это - гауляйтеру.
- Угу.
- Это - коменданту.
- Так-с.
- Это - рейхскомиссару.
- Угу.
- Это - в Берлин.
- М-да.
Вот бы пригласить их всех сюда,
чтобы посмотрели,
в каких условиях мы вынуждены работать.
Да, а о вспышке брюшного тифа написали?
- Конечно.
- Ну что ж, прелестно, прелестно...
Дай бог, чтобы получилось,
чтобы позволили нам открыть больницы.
Только бы удалось! Только бы удалось! - Не волнуйтесь.
Я думаю, все получится. Я собираюсь
лично встретиться по этому вопросу
с господином бургомистром.
- Да, вы прямо так ему и скажите,
Константину, что иначе
будет катастрофа.
- Я знаю, что сказать.
- Фрау Майер!
Какая неожиданная встреча!
- Здравствуйте.
- Как ваши успехи на фронте лечения
местного населения?
- Я признательна за такой интерес
к моей работе.
- Ну вообще, у меня есть
к вам интерес.
- Вы на что намекаете?
- Пока ни на что.
Вообще, вы знаете, я человек прямой,
стараюсь обходиться без намеков.
Я тут послал запрос...
Как вы думаете,
что мне на него ответили?
- Думаю, что ничего.
- И правильно.
Потому что про вас в Можайске
ничего не известно.
- У вас плохие источники,
господин Космач.
- А между вашим прибытием сюда,
в Смоленск, и концом января
где вы были?
- А вот если это допрос,
тогда я хочу, чтобы было поставлено
в известность мое начальство,
то есть господин Соколович. Потом
мы с вами пройдем в комендатуру,
и я отвечу на все вопросы, интересующие рейх.
А заодно получу ответ, по какому праву вы меня преследуете.
- Ну, пока в этом нет необходимости.
Я прошу понять меня верно -
мы проверяем любого нового человека.
- Я понимаю.
- Нам нужно просто с вами познакомиться поближе.
Я вас не задерживаю.
- До свидания.
Говорят на немецком языке:
- Добрый день.
- Ваши документы.
- Меня ожидает господин Липке.
- Одну минуту. Ожидайте.
Пришел некто Вересень.
Понял.
- Я чудом ушел. Помог мой беспризорник. Храни его Господь.
- И что с ним случилось потом?
- Запихнули в машину и...
Ну что с него взять? Он уголовный.
Оставаться стало слишком опасно.
А эти двое из группы Вальтера -
их чекисты взяли,
а они у меня были...
- Вы все сделали правильно,
Порфирий Игнатьевич.
Рейх не забудет вашей службы.
- Благодарю вас, герр Липке.
- Вы будете представлены к награде. Идите отдыхайте.
- Поверьте, Ирина Яновна,
у меня руки связаны.
Все понимаю, делаю все возможное.
- Да ничего вы не делаете -
вакцин нет, лекарств нет,
коек не хватает, врачей.
- У немцев есть более важные вопросы,
чем здоровье местного населения.
- Эпидемию ждем? Вы поймите:
заболеет население - заболеют все.
- Ну хорошо. Скоро в честь
дня рождения рейхскомиссара Кубе
будет торжественный прием.
Я вас туда провожу.
От меня получите полную поддержку.
- Спасибо, Константин Витальевич.
- Говори, ты - комиссар?
- Я не комиссар. Я инженер.
Я строю мосты, дамбы. Я не комиссар.
- Ты всё врешь. Ты есть коммунист!


Серия 7

По-немецки: - Понял.
Ожидаем в 5 часов.
- За мной! Бегом!
- Значит, говорите, русские планируют
наступление на Ржев?
- Получается так, господин полковник.
- Гут. Хорошо.
Пока вы будете вести занятия
по легализации в тылу большевиков.
- Слушаюсь, господин полковник.
- А кто вместо вас будет получать данные от Громова?
- Лазарев.
Я решил их не сводить вместе.
Все будет получать через тайник.
- Ну что ж, умно. Можете идти.
- Слушаюсь.
- Стоять.
Немецкое командование поручило мне вручить вам эту награду.
Ранее вы проявили себя.
Надеюсь, проявите и впредь.
- Это большая честь для меня, господин полковник.
- Соколович у себя?
- Да. Что прикажете доложить?
- Батюшки мои! Порфирий Игнатьевич!
Да вы ли это? Какими судьбами?
- А я, Константин Витальевич,
сразу к вам - выразить свое почтение.
- Рад. Очень рад. Сердечно рад, дорогой вы мой.
Ну проходите, проходите.
Да, кстати, познакомьтесь:
это господин Космач.
- Вересень Порфирий Игнатьевич.
- Ну, довидения,
Константин Витальевич!
- Ну, и кто он, этот Космач?
- Да черт его знает.
Из Белграда приехал.
Организовал здесь
моторизованный эскадрон ОД.
Занимается очищением района
от партизан.
- Ну, и что народ? Поддерживает?
- После его карательных экспедиций
народ уходит в партизаны
целыми селами.
- И как же тогда объяснить населению, что нынешняя власть
лучше большевистской? Как?
- Для немцев он показательный пример работы.
Регулярные сводки о количестве сожженных деревень,
повешенных пособниках...
- Брезент хорошенько закрепи,
чтобы не сдуло.
Пройдете за ночь
по кольцевому маршруту три раза.
- Есть!
- На перегонах к поезду никого
не подпускать на пушечный выстрел.
- Есть не подпускать!
- Ну что ж, отправляйте.
И помните, что от вас зависят
тысячи жизней.
Вместе: - Есть!
- Господа, хочу представить вам нового преподавателя:
Корнеев Павел Иванович.
Теперь он ваш коллега.
- Павел Иванович, какая встреча! Неожиданно.
- А по-моему, все логично,
Порфирий Игнатьевич.
Очень рад вас видеть.
- Взаимно.
По-немецки: - Третий эшелон за ночь.
- Убирайте трап.
- Прошу садиться.
- Присаживаться, господин учитель.
- Фамилия?
- Фомин.
- Встать, когда разговариваете
со старшим по званию.
Сесть!
Встать!
Сесть!
Встать!
Еще вопросы?
- Никак нет, господин преподаватель. - Сесть!
Итак, моя задача, курсанты, –
научить вас всему, что умею сам.
Ваша задача – беспрекословно выполнять то,
что я велю вам делать.
Класс, встать! Сесть!
Встать! Сесть!
Встать! Сесть! Встать!
Это понятно, класс?
Все: - Так точно!
- Насколько можно доверять
всей этой информации?
Сведения, добытые Гейне,
подтверждают данные
заброшенных для проверки разведгрупп.
На ржевском направлении
русские действительно увеличили
свою активность.
Отмечается усиленная переброска войск и техники.
Аэрофотосъемка и данные войсковой
разведки также это подтверждают.
- Этот Макс или герой, или русский шпион. Как он достал эту информацию?
- Когда он вернулся в Москву, оказался в госпитале,
где работает его жена.
Там ему удалось завербовать полковника Генштаба Громова.
Громов – из бывших царских офицеров.
- Но с переходом Макса к нам
кто осуществляет связь с Громовым?
- Он оставил на связи нашего человека.
Это выпускник нашей школы.
- Если эта информация подтвердится,
мы утрем нос этим зазнайкам
из имперского управления!
Макс будет награжден.
- За взрыв складов боеприпасов вы уже
наградили его Железным крестом,
господин адмирал.
- Этого недостаточно.
Подумайте, как правильно стимулировать его рвение.
Передайте ему
мою личную благодарность.
И... не спускайте с него глаз.
- У Соколовича я встретился
с Космачом.
Уверен: то, что творит он,
лишь усложняет, ухудшает ситуацию.
Лояльность населения тает
с каждым днем,
а население и большевики –
это, знаете, две большие разницы.
- А как же вы предлагаете нам бороться с партизанами?
- В концлагерях скопилось
много военнопленных.
Среди них есть и такие,
которые искренне ненавидят Советы.
У кого отобрали землю,
у кого родителей или родственников
репрессировали, расстреляли.
Позвольте мне набрать
именно таких людей.
(Стук в дверь.)
- Господин полковник, разрешите?
- А вот и наш герой!
Проходите, проходите.
От лица немецкого командования
и лично адмирала Канариса
довожу до вашего сведения,
что вы воспроизведены в лейтенанты
и также награждены
вторым Железным крестом.
С чем вас и поздравляю.
Прошу!
Прозит!
- Служу великой Германии!
- Поздравляю, Павел Иванович!
- Господин Вересень предлагает
для борьбы с партизанами
создать отдельный отряд
из числа военнопленных.
Как вам идейка? Что думаете?
- Великолепно!
- Он планирует набрать их
в концлагерях из тех,
кто недоволен большевиками.
- У меня встречное предложение. Господин полковник,
если вы не возражаете, я хотел бы поехать
вместе с господином Вереснем
и отобрать людей, которые нам будут
полезны по линии "Престола".
Наша школа готовит диверсантов,
но для работы в Москве
требуется подготовка иного рода.
- Я думаю, вы правы.
Господин Вересень, вы не возражаете,
если наш лейтенант
составит вам компанию?
- Ну что вы? Напротив.
Вдвоем веселее.
- Я их зубами рвать готов!
Дайте только шанс.
- А где вы жили в Москве?
- Шо? А... В пригороде, в Мытищах.
- Сколько там жили?
- С 33-го. А шо?
- Нет, ничего. Говор у вас
не московский. Уведите.
Администрация лагеря отмечает вас
как врага советской власти.
- Благодарствую!
Стараюсь на благо Германии.
- Прекрасно! Старайтесь дальше. Увести.
- Солдаты! Кто из вас готов по-настоящему
послужить своей Родине,
освободить нашу Россию-матушку
от большевиков проклятых?
Из строя - два шага вперед марш!
- Гнида!
- Завтра все отобранные вами люди
будут отправлены по назначению
в Смоленск.
- Прекрасно. - Хайль Гитлер!
- Хайль Гитлер!
- Значит, вы, товарищ Мессик, уверены,
что майор госбезопасности Нечай – вражеский агент?
- Так точно. Уверен.
- А на чем основана
эта ваша уверенность?
- Агент абвера Вересень,
которого упустили люди
старшего майора Березкина,
служил в контрразведке Врангеля
под началом родного дяди Нечая.
Другой немецкий агент, Пузановский,
был на прямой связи с Вереснем.
Это теперь можно утверждать совершенно определенно.
И именно он приказал Нечаю организовать его побег.
- Но Пузановский, как я помню,
был вашим подчиненным.
- Враг опытен и хитер, товарищ Берия.
Они давно работают против нас
на нашей земле.
И не так просто сразу выявить
всех агентов.
- Переночуем здесь, а завтра -
в Дорогобуж. Там два лагеря.
- Думаю, нам там больше повезет.
- Бог в помощь!
- Бог в помощь!
- На ночлег определишь?
- Прошу! Прошу господ офицеров
в мой дом. Сейчас стол накроем.
Все сделаем как положено.
Давай, быстренько! Иди на стол
накрывай. Для гостей дорогих.
Вот, господа офицеры, капустка своя. Угощайтесь!
- А ты чего ж стоишь, как в гостях? Присядь с нами, выпей.
- Так это...
- Присядь, присядь.
- Благодарствую! Сейчас там жена сготовит
и в светелке вам постелет.
Так что все сделаем в лучшем виде.
А как же!
Ну, за господ офицеров!
- А вот скажи-ка нам, любезный:
небось, свою землицу-то
оно сподручнее пахать,
нежели колхозную-то?
- Так это... Нам землю и не давал никто пока.
Все как при колхозе.
Все общественное.
Ну, видать, немцам так сподручнее,
чтобы весь колхоз скопом-то обложить.
Да и коммунистами
система вся налажена.
- Но ведь что-то хорошее
от новой власти должно быть?
- Ну а как же! А как же!
Так все хорошо.
Мы вам благодарны очень. Да. Вот...
- Вот вареники с картошкой,
с капустой.
- Спасибо, хозяюшка. Спасибо.
- Вы кушайте, кушайте.
А мы вам не будем мешать.
Пойдем, пойдем.
- Хозяин, вернись.
- Да?
- Давай. Ты слышь чего, хозяин?
Знай: временное это все. Временное.
Вот сейчас царь-батюшка придет -
и заживем как прежде.
Да, не так я себе
все это представлял.
- Ну, видимо, у нас с вами
доля такая – ждешь от нее одного,
а складывается она
совершенно по-другому.
- Доля?
Не знаю.
Я в 14-м на войну к Брусилову
совсем юношей попал.
Вот только женился – и...
Лупили мы этих немцев три года.
Когда вдруг в Петрограде царя...
царя скинули.
И главное – кто! Генералы генштаба!
- Предательство это.
- Именно! Именно! Предательство.
Ну а потом чехарда эта началась.
Господа-товарищи генералов сбросили, Керенский сбежал,
красные комитеты везде стали появляться.
Главное - из дома весточка пришла. Неладно там.
Ну, я бросил все, конечно, и туда.
Всего на день не успел. На день!
Поместье разграбили, сожгли.
Отца моего растерзали. Жену...
Я их всех нашел.
Всех повесил! Всех пятерых повесил!
А толку?
Нелюди они. Большевики - нелюди.
Ладно, спать мне пора.
Слышны крики: - Вперед! Выходи!
Вперед! Дверь открывай!
- На выход! Давай-давай!
Отцепись, дура!
- Отдай! Она одна у меня! Отдай ее!
- Иди, вперед!
- Давай, пошевеливайся!
- Давай-давай!
- Быстрее, быстрее! Бегом!
На центр! Быстрее! Быстрее!
- По приказу рейхскомиссара Кубе
все крестьяне Смоленского округа обязаны сдавать
на объединенные скотные дворы
для сохранения поголовья:
крупный рогатый скот,
лошадей, свиней, кур и коз.
Вам будут выданы охранные расписки.
Те, кто будет сопротивляться,
будут считаться пособниками партизан.
Всем ясно?
- Да что это такое, а?!
А ну пусти! Не отдам!
Чем я детей кормить буду?
Это ж моя единственная кормилица!
- Еще желающие будут?
Мы не знакомы. Припоминаю,
я видел вас у Соколовича.
Разрешите представиться:
начальник отдельного эскадрона
по борьбе с партизанами Космач.
Честь имею!
Похоже, вам не по нраву наши методы.
- Не стану скрывать - нет.
Они ничем не отличаются
от большевистских.
- Все в порядке, Порфирий Игнатьевич?
- В порядке.
В порядке, Павел Иванович, в порядке.
- Благодарю.
- Я... Это...
Раскулачили нас. А отца сослали.
Хороший был дом... Сруб дубовый.
Под сельсовет забрали.
Ненавижу!
- Вы поймите,
мне оставаться здесь нельзя.
В любой момент могут вычислить. Чувствую!
А тогда ведь - все, все!
Соколова засунули головой в парашу
и держали там, пока...
Возьмите меня, пожалуйста!
Я на все готов!
- Следующий!
- Здрасте.
- Присаживайтесь.
Мы готовы предложить вам службу
великой Германии вместо плена.
Готовы бороться с большевизмом?
- Спасибо, но я не могу.
- Отчего же? Вы большевик?
- Просто я на это не годен.
Я не военный. Я инженер.
- А если я прикажу вас расстрелять?
- Расстреливайте, чего уж там.
- Хорошо подумайте, Воскресенский.
А если я скажу, что благодаря вам удалось спасти Москву от затопления?
- А вы кто?
- Это сейчас не важно.
Важно, чтобы вы согласились.
Ну что, Григорий Александрович,
готовы послужить Третьему рейху?
- Готов.
- Вот и славно.
Завтра вы будете направлены
в расположение нашей школы.
А пока - свободны. Следующего!
По-немецки: - Таким образом,
приготовления операции по уничтожению
харьковского выступа русских
идут полным ходом.
Но нам нужно быть уверенными,
что русские не упредят нас
и не нанесут опережающий удар
подо Ржевом.
6-й отдел имперской безопасности
и его организация "Цеппелин"
провели масштабные заброски дезинформированных агентов.
Часть их попала к русским.
Также с помощью контролируемых
нами большевистских радистов
проведена радиоигра.
- Вы можете дать гарантию,
что русские поверили в "Кремль"
и готовятся к боям под Москвой,
а не на южном направлении?
- Наши разведгруппы и агентура
фиксируют увеличение
вражеских перевозок
на ржевском направлении.
Но стопроцентной гарантии
я, конечно, дать не могу.
- Я могу.
Внедренный нами в Генеральный штаб
противника агент Макс
добыл копию плана вражеского
наступления подо Ржевом.
Ознакомьтесь.
- Черт возьми, адмирал,
откуда это у вас?
- Информация подтверждается,
как видите, не только нами,
но и ведомством Гейдриха.
Результаты войсковой и авиаразведки полностью совпадают.
- Ну что тут можно сказать? Браво!
Абвер, как всегда, на высоте.
- Спасибо.
- Господа, нам следует ускорить приготовления.
Удар под Харьковом должен состояться
не позднее середины мая.
- Согласен. Да.
- Поддерживаю.
Поет: - Край ты мой заброшенный,
Край ты мой, пустырь...
- В общем, приехали мы сюда в ноябре.
50 человек.
Пытаемся устроить жизнь нормальную,
полноценную здесь и сейчас.
- Ну и как же вы намерены обустроить Россию, позвольте полюбопытствовать?
- Изволь.
Россия должна выбрать
свой средний путь
между тиранией государства
над личностью
и неограниченной ее свободой.
Поет: - ...Ветер плесень сизую
Солнцем окропил.
- России нужна монархия, точка!
Чтоб вертикаль власти
и чтоб все на своих местах.
- Нет, уважаемый Порфирий Игнатьевич!
Нет, нет и еще раз нет.
Монархия безнадежно устарела.
Нет, мой дорогой!
Только учредительное собрание
и регулярно избираемый президент.
- И кто же... Кто же станет
его избирать,
хотелось бы полюбопытствовать?
Что, те крепостные,
которые 300 лет под царем ходили,
а последние четверть века
под большевистскими тиранами, -
они, что ли, избиратели?
- Господа, господа, давайте выпьем!
А потом разберемся,
какая государственная структура
будет у России,
уже после войны. Самое главное,
чтобы Россия была.
- Добрый вечер!
- А вот и наша фрау Вера.
- Вы позабыли о нас совсем.
Не заходите.
- Виноват. Но дела
никак не отпускают.
- Константин Витальевич! - Да?
- Представьте же меня вашим друзьям.
- Да, извольте.
- Порфирий Игнатьевич. Мадам!
- Корнеев Павел Иванович.
К вашим услугам.
- Простите, господа.
Вас не было, кажется, целую вечность!
- Я была очень занята на работе.
- Господа, прошу любить и жаловать - наша Ирина Яновна.
А как она играет и поет, господа!
- Вы меня смущаете. Это не главное. Благодарю.
- Ну что вы!
А еще Ирина Яновна вместе с нашим
главным доктором Ефимовым.
В столь сложное время она пытается
лечить наше население.
- Хм, как любопытно.
- А мы с Константином Витальевичем просим помощи у немецкой
администрации в открытии больниц
для местного населения.
- Угу.
- Да, кстати, Ирина Яновна,
вы включены в список на прием Кубе.
Так что дерзайте!
- Я благодарю вас.
- Я прошу меня простить. Но не могли
мы встречаться с вами прежде?
- Возможно. Мир тесен. Я из Риги.
Вы бывали в Риге?
- Давненько.
- Господа, прошу меня простить.
Ирина Яновна, вы разрешите?
- Ну что, Порфирий, обскакали тебя? Старый ты хрыч!
- Ну какой же он старый?
Порфирий - мужчина в самом расцвете.
- Абсолютно с вами согласен, мадам.
- Здравствуйте, Ирина.
- Господи, вы не понимаете...
- Спокойно. Улыбайтесь.
Вересень пока вас не узнал,
но это только пока. Поэтому оставаться
в городе вам более опасно.
- А как же...
- Через 15 минут сошлетесь
на головную боль и пойдете домой.
Вечером я с вами встречусь.
Ну что? Надеюсь, вы не скучали?
- Да ты посмотри, Порфирий: увел даму
и еще изволит потешаться!
- Фрау Ирина! Разрешите ангажировать
вас на следующий танец.
- Благодарю,
но мне что-то нездоровится.
- А я все-таки настаиваю.
- Господин Космач, я попросил бы вас
вести себя подобающе.
Вы же офицер русской армии.
- Русской? Я офицер германской армии.
Плевать я хотел на вашу Россию.
- Что ж это ты, мерзавец, кусаешь грудь материнскую,
тебя вскормившую?
- Господа! Господа!
- Господа, прошу вас!
- Прекратить!
- А-а!
- Господа!
- Мы с тобой встретимся еще!
- Жду с нетерпением!
- Все-все-все!
- Для меня достаточно
на сегодня развлечений.
Прошу простить меня.
- Позвольте, я вас провожу.
В округе еще может полно бродить
пьяных хамов.
- Действительно,
что-то здесь душновато.
Мне нужен глоток свежего воздуха.
Порфирий Игнатьевич, составите
мне компанию? Я хочу пройтись.
- Сочту за честь, фрау Вера. Извини,
дружище, но слово женщины - закон.
Да и мне самому не помешает
глоток свежего воздуха.
- А вы скоры на расправу,
Порфирий Игнатьевич.
Но я вас прекрасно понимаю.
Этот Космач - редкостный подлец.
- Давайте больше не будем говорить
об этом мерзавце, фрау Вера.
Много чести для этой сволочи.
- Честно говоря, мне не очень нравится,
когда меня называют фрау.
- Не нравится, правда? А...
А как вас по отчеству?
- Константиновна.
- Вера Константиновна.
Что ж, я теперь
вас буду только так называть:
Вера Константиновна.
А расскажите о себе,
Вера Константиновна.
- Ах! Боюсь, эта сага
может продлиться всю ночь.
- А я никуда не тороплюсь.
- Вот здесь я живу.
- Леманн что-то передавал тебе?
- Нет. Его арестовали на моих глазах.
Я очень рада видеть тебя.
- Я тоже очень рад тебя видеть.
А завтра с утра партизаны переправят
тебя на большую землю. Собирайся.
- А ты?
- А я остаюсь.
Мне надо еще найти
полковника Беркоффа.
- Клауса?
- Ты его знаешь?
- Да. Он мой поклонник.
- Что он из себя представляет?
- М-м... Галантен,
обходителен, настойчив.
Любит французское вино и лошадей.
- И часто он бывает у Веры?
- Каждый раз, когда я играю.
Сама удивляюсь, откуда узнает.
- Это, видимо, Вера ему говорит.
- Знаешь что,
завтра я никуда не поеду.
Фон Беркофф - мой поклонник.
И без меня тебе не справиться.
- Нет. Это неоправданный риск.
И я тебе приказываю завтра...
- Я тебе не подчиняюсь. Мое решение
товарищ Платов одобрил бы, я уверена.
- Может, товарищ Платов
и одобрил бы. Но я...
- Завтра вечером я буду на приеме
у рейхскомиссара Кубе.
Там будет фон Беркофф.
- Шпрингмина дополнительно
комплектуется усиленным зарядом
взрывчатки. К детонатору прикручивается проволока.
В свою очередь, проволока крепится
к движущей детали автомобиля -
либо к крыльчатке вентилятора,
либо к генератору. Записывайте.
- Шпион, которого этот лис Канарис внедрил в русский генштаб,
присылает бесценную информацию.
Почему такого человека нет у нас?
- Это слишком сложно.
- Слишком сложно? Для кого? Для вас?
- Обергруппенфюрер, но...
- Мне нужны результаты,
герр оберштурмбаннфюрер.
Если их не будет,
я задумаюсь о вашем соответствии занимаемому месту.
Зиг хайль!
- Хайль!
Вы ведь все слышали, фон Регенау,
не так ли?
- Так точно, оберштурмбаннфюрер.
По всей видимости,
адмирал Канарис наступил
обергруппенфюреру на больной мозоль.
- Да, вы верно подметили. Или Канарис
попался на уловку русских.
- Это можно проверить
только практически.
- Ну вот и проверьте!
- Слушаюсь.
- Вы отправитесь в Смоленск
к руководителю "Валли-3"
полковнику Липке.
Попросите, потребуете, черт возьми,
встречу с этим Максом. Вы работали
у русских, знаете их психологию.
Прощупайте его. Он нам нужен!
- Скорее всего, абвер будет
вставлять палки в колеса.
- Будет. Но вы помните:
ссориться с имперской безопасностью
никто в здравом уме не хочет.
На это и давите. Хайль!


Серия 8

- Вера, мне нужно, чтобы кто-нибудь
представил меня Кубе.
В его власти открытие больниц
для местного населения.
- А что Соколович?
- Мне кажется, здесь нужен
кто-то более весомый.
- Попроси Беркоффа.
А вот он и сам идет.
- Нет-нет, мне неудобно.
- Пустяки.
Дорогой Клаус, не могли бы вы нам
с фрау Ириной оказать любезность?
Дело в том, что фрау Ирина хочет
сыграть благотворительный концерт
и пригласить на него
господина гауляйтера.
- О, это прекрасная мысль!
- Пришел ответ на наш запрос.
Ее отец выехал из Риги
задолго до прихода красных.
- Фрау Ирина, обещайте мне
верховую прогулку.
У меня есть для вас прекрасный фриз
с мягкой иноходью.
Очень прошу вас мне не отказывать.
Скоро нас могут отправить на фронт.
- Хорошо, Клаус, я согласна:
я поеду с вами кататься верхом.
- О, я несказанно рад! Теперь
осталось только дождаться этого дня.
(Аплодисменты.)
- Спасибо.
Сегодня мы собрались здесь,
чтобы отметить
успехи немецкого оружия.
Севастополь пал. И теперь, когда рейх
готовится нанести решающий удар
по своим врагам
на Западе и на Востоке,
нам нужно вспомнить о своем долге.
И когда будет получен приказ,
мы сделаем все ради его выполнения.
Мы поступим точно так же.
Никакие проявления слабости
не разрушат наш внутренний мир,
нашу душу и наш характер.
Зиг хайль!
Все: - Зиг хайль!
- Зиг хайль!
Все: - Зиг хайль!
- Зиг хайль!
Все: - Зиг хайль!
- Спасибо.
Пропустите.
- Господин рейхскомиссар,
разрешите поздравить вас
от лица Русской администрации.
- Господин рейхскомиссар,
многострадальный русский народ
с надеждой смотрит на немецкую армию,
ведущую борьбу
с большевистской тиранией,
и многие русские офицеры
ведут эту борьбу
бок о бок с немецкими солдатами.
- Это похвально. В чем вопрос?
- Русское крестьянство
до сих пор не получило землю,
отнятую у него коммунистами.
- В соответствии с планом "Ост", фюрер решил,
что европейская часть России
будет генерал-губернаторством
и владеть землей будут вернувшиеся
с войны немецкие солдаты.
Хотите занять в новом мире
достойное место -
лучше служите великой Германии
и получите свое поместье.
Господин Беркофф,
кто эта прекрасная дама?
- Это фрау Ирина,
господин рейхскомиссар.
- Господин Кубе, разрешите поздравить вас с днем рождения
и выразить надежду,
что восточные земли под вашим
непосредственным руководством
станут для немцев
территориями процветания.
- Вы немка? Клаус, черт возьми,
как вам удается находить
такие бриллианты в такой дыре?
- Если позволите...
- Да, разумеется, позволю.
- Я хочу выпить
за победу немецкого оружия,
которая, несомненно, наступит,
если... - У вас есть сомнения?
- Господин рейхскомиссар,
если вы предпримете экстренные меры
по открытию больниц
для местного населения.
Тиф, холера и другие
инфекционные заболевания страшнее,
чем вражеская армия.
Если болеют местные - болеют все.
А больной холерой солдат
на фронте бесполезен.
- О, фрау, вы не только прелестны,
но и умны.
Редкое сочетание для женщины.
Давайте обсудим это.
По-немецки: - Предъявите документы, пожалуйста.
- Конечно.
Мы похожи на партизан?
- У нас такая служба.
Все в порядке. Можете ехать.
- Спокойной ночи.
- А, вот вы где! А я вас везде ищу.
- Очень рад видеть вас.
Вы - единственная живая душа
на этом шабаше.
- Вы выглядите расстроенным, Порфирий. Скажите, что случилось.
- А вот ответьте мне, Вера:
вы правда верите в то,
что мы въедем в Москву на белом коне
вслед за немецкими танками
с белыми крестами?
- Мы всегда за все платим,
и это все имеет свою цену.
- Так товарец-то дрянь. Дрянь.
Дрянь, Вера. Неужели ж вы не видите,
что они нас за людей не считают?
- Фрау Вера, мое почтение.
Я прошу извинить меня за вчерашнее.
Если бы не это пьяное быдло,
этого бы не произошло.
- Я, кажется, однажды уже советовал
тебе обходить меня стороной?
- Ты кто такой, чтобы мне
советы раздавать, а?
Держитесь подальше
от этого неудачника, Вера.
Хайль Гитлер!
- Был безмерно счастлив
встретить вас, мадам.
- Это что такое?
Ну-ка, пойдем посмотрим.
Ох ты!
Ну-ка, ребята, всыпьте ему.
- Ну что, дядя, сейчас будет больно.
- Кто это сделал?
- Я видел: это русский.
(Стонет.)
- Кто это сделал?
- Вересень.
- Как вы относитесь к верховой езде, фрау Ирина?
- В нашем поместье были лошади,
меня учили ездить верхом.
- Вам приходилось оседлать иноходца?
О, это совсем другое!
Они могут нестись во весь опор,
а вы этого даже не заметите.
- Вы с такой любовью
о них рассказываете...
- Если бы не эта проклятая война,
я бы сейчас был
профессиональным жокеем.
По-немецки: - Ваши документы.
- Выйдите из машины.
- Что вы себе позволяете?
Я представитель штаба 4-й армии.
Вы ответите за самоуправство!
- Садитесь в машину.
- Не надо. Не включайте.
- Кто здесь?
- Закройте дверь.
Присаживайтесь, Ирина Яновна.
А я вас сразу узнал.
- Не скажете, где мы с вами виделись?
- Извольте. В Москве,
в ресторане "Бристоль".
Но впервые я увидел вас
несколько раньше.
На фотографии, которую я получил
вместе с приказом вас ликвидировать.
- Забавно. И кому же я помешала?
- Приказ поступил от агента
немецкой разведки. А дальше...
Дальше началось самое интересное.
Сперва при выполнении приказа исчезает мой человек.
А затем я сталкиваюсь с вами
в ресторане "Бристоль",
где другой немецкий агент, который
знал о приказе о вашей ликвидации,
обедает с вами.
- А... Это Андреас.
Мы оба из Риги, курляндские немцы. Моя юношеская любовь.
Он работал под началом моего отца
в университете.
И когда папу позвали в Москву,
и мы уехали,
мы потерялись с ним на четыре года.
- Теперь я понимаю,
почему он не желал вашей смерти.
- Андреас говорил мне,
что работал на немецкую разведку.
- А вы на кого работали?
- Я? Ни на кого.
НКВД приходили ко мне несколько раз.
Просили меня помочь в переводе
какого-то древнегерманского эпоса.
Но я сказала: "Это не моя тема".
А когда моего отца репрессировали,
Андреас предложил уехать с ним
в Аргентину, подальше из Европы.
А потом он пропал.
- Как вы оказались здесь,
в Смоленске?
- Меня допрашивали несколько раз
по делу моего бывшего мужа.
И тетя предложила уехать
к родственникам матери в Можайск.
Потом туда пришли немцы.
Наступила зима.
А уже после я поехала в Смоленск,
в поисках работы переводчика.
Господин Соколович был добр ко мне.
- А знаете что? Кто бы вы там
ни были, уезжайте отсюда поскорее.
Куда угодно - в Европу, в Америку, вон, в Аргентину.
Хоть к черту на рога! Лишь бы
подальше от всего этого ужаса.
- А почему вы не уезжаете?
- А мне незачем. Прощайте!
По-немецки: - Вы меня убьете?
- Все зависит от вас.
"Сейчас именно та ситуация,
когда гибель одного человека
может спасти всю страну.
Пропасть, в которую нас всех
тащит этот лавочник,
может погубить Германию".
Ваш почерк, не так ли?
- Что вам нужно?
- Нас интересуют дислокации
частей вермахта.
- Толкаете меня на предательство?
- Предательство? Кого?
Тех, кто убивал вашего друга
Иоганна Эльзера?
Или вы так изменились, Беркофф?
В таком случае вы враг,
подлежащий уничтожению. Выбирайте.
По-немецки:
- Положите на землю ваше оружие!
Оружие на землю!
Оружие на землю!
(Кашляет.)
(Вскрикивает.)
По-немецки: - Ваши люди вчера убили
одного из моих лучших агентов.
А теперь вы хотите, чтобы я раскрыл перед вами второго?
- Меня информировали совсем о другом.
Этот ваш человек зарубил офицера
и двух рядовых
вспомогательной полиции.
А также расстрелял бойцов Ваффен-СС.
- Я знал господина Вересня
с 1936 года.
Это был надежный и эффективный агент. Он ненавидел большевиков.
Что же они должны были сделать,
чтобы спровоцировать его
на подобные действия?
К сожалению, этого мы уже не узнаем. Вересень мертв.
- Полковник, вы же должны понимать,
что моему начальству
может не понравиться все,
что последует после вашего отказа.
- Я выполняю инструкции
своего начальства, а вы - своего.
К тому же Макса сейчас нет
в Смоленске.
По-немецки: - Остановись.
Вперед!
- Господин полковник!
- Проходите, Павел, проходите.
Вы, наверное, уже знаете,
что произошло с господином Вереснем.
- Да, в школе об этом говорят.
- Хм!
Удивительно, как быстро распространяется информация.
Нервный срыв плюс алкоголь...
На столе папка. Посмотрите.
Вы знаете, кто это?
- Нет, господин полковник.
- Это один из людей Гейдриха.
Приехал с целью увидеть агента Макса. Вами интересуется РСХА.
- Вы не хотите,
чтобы я с ним виделся?
- Нет. Молодчики из СС
нередко отбирают нашу агентуру.
Кроме меня и нескольких человек
в абвере,
никто не знает,
как выглядит агент Макс.
- Я вас понял, господин полковник.
Я могу идти?
- Идите.
(Звучит лирическая мелодия
на фортепиано.)
- А где наш прекрасный рыцарь, господин Вересень?
- Он убил Космача,
а эсэсовцы убили его.
Это все, что я знаю.
(Аплодисменты.)
- Фрау Майер, позвольте засвидетельствовать вам
свое восхищение.
Надеюсь, цветы вам понравятся.
- Они прекрасны, барон.
- Извините, мне надо побыть одному.
- Как можно быстрее уходите.
- Благодарю.
- Я восхищен.
Поет: - И назло всем на свете ветрам
я храню эту память о вас,
И я снова хочу утонуть
навсегда в глубине ваших глаз.
Снова в море уйдут корабли,
снова будет ласкать их волна,
Но не знаю, смогу ли забыть,
как мы счастливы были тогда.
- Вы?
- Долго объяснять.
Ирину арестовали. Вам надо уходить.
- Итак, с каким заданием
вы были заброшены в Смоленск?
- Бред какой-то.
Вы напоминаете мне дьявола, который
преследует меня, меняя личины.
- Я больше чем уверен,
что предатель Леманн ехал сюда
именно для встречи с вами.
- Я повторяю:
я не знаю никакого Леманна.
То, что вы утверждаете, бездоказательно.
- Ну, товарищ Воскресенская!
Доказательства? Доказательства,
они обязательно будут.
Как говорили у нас в НКВД, признательные показания -
царица доказательств.
В ваших интересах
сознаться во всем до того,
как мы поможем вам все вспомнить.
Потому что в противном случае
вы будете умолять о смерти,
которая к вам не будет приходить очень и очень долго.
Думайте, фрау Воскресенская. Думайте.
Кстати, у меня для вас хорошая новость:
утром вы улетаете в Берлин.
По-немецки: Уведите.
- Встать!
- Если отправят в Берлин - то все.
- А если соберем людей и вдарим?
- Мы не знаем даже,
где она находится.
- Разрешите?
Товарищ майор,
получена шифрограмма из центра.
Приказывают возвращаться.
Материалы в ближайшие часы
доставят в штаб.
- Проводник готов.
Можем хоть сейчас идти.
- Значит, так, Семенов,
слушай приказ:
доставить материалы в Москву.
- Товарищ командир, но приказ был...
- Приказы здесь отдаю я, Семенов.
- Есть.
- Все, Егор, возвращаемся в город.
- Товарищ командир,
но со мной у вас будет больше шансов.
Разрешите мне тоже остаться.
- А кто доставит пленку
на Большую землю?
- Вон, Широков.
- Охрану обеспечим.
Дойдет, как к себе домой.
- Мы все здесь у себя дома.
Поет: - Пусть алых роз цветение
и рук прикосновения
Не позабудет твое сердце
больше никогда.
Ты помни обязательно,
не забывай, пожалуйста,
Что есть на свете женщина,
которая ждет всегда.
Благодарю.
- Дорогая Зоя Владимировна,
спасибо вам за ваши песни.
От них на сердце становится светлее.
- Сергей!
Сергей Леонидович,
а вы умеете держать обещания.
Вы живой.
- Господин полковник,
я считаю, будет лучше,
если наша встреча с этим
фон Регенау все-таки состоится.
- Объяснитесь.
- Я постараюсь их убедить,
что для них я совершенно бесполезен.
Им нужен агент в русском генштабе,
но я-то уже здесь.
А о Громове им знать
совершенно не обязательно,
так что для имперской безопасности
я никакого интереса не представляю.
- А где гарантия, что вы здесь
и сейчас мне рассказываете одно,
а там речь не пойдет о совсем другом?
Где гарантия, что вы не сдадите
фон Регенау Громову?
- Вы же знаете, господин полковник, для меня самое важное -
возрождение русской монархии.
Абвер нам в этом помогает.
А то, как СС поступили
с господином Вереснем...
Ну, какие еще могут быть гарантии?
- Хорошо, пусть будет так.
Я сегодня же свяжусь с Регенау
и предупрежу о вашем приезде.
- Я могу взять машину
и кого-нибудь из курсантов?
- Разумеется.
(Плачет.)
- Приехали.
По-немецки: - Штандартенфюрер
вас ожидает. Проходите.
(Говорит по-немецки.)
Сдайте, пожалуйста, оружие.
Прошу.
- Так это и есть
тот самый знаменитый Макс?
Нет, я знал, что в ведомстве Канариса
ослы. Но не настолько.
Хельмут!
- Слушаю, штурмбаннфюрер.
- Наш гость приехал один?
- Нет. С водителем.
- Попросите загнать машину во двор
и возьмите водителя под стражу.
- Слушаюсь.
- Жизнь изменчива, не так ли?
- О да. Особенно жизнь разведчика.
- Прошу, присаживайтесь.
Давайте поговорим с вами
как старые добрые приятели.
Кофе, товарищ майор?
- Благодарю.
Кстати, благодаря вашему побегу
я больше не майор.
- Понизили в звании? Ай-ай-ай...
Господа большевики всегда умело
разбрасывались ценными сотрудниками.
В конце концов, это их и погубит.
Кстати, вам, наверное, интересно,
как я сбежал от вас.
Рассказать?
- Да, любопытно.
- В 1934 году мы с товарищем Мессиком
перебрались из Туркестана в Москву.
Ну, его перевели в коллегию к Ягоде. Я пошел вместе с ним.
Знаете почему? Потому что я стал
для него незаменим.
Знаете, чем я занимался?
Я переправлял конфискованное у баев
в Москву.
Так что товарищ Мессик
не мог ко мне не прийти.
Конечно, пришлось напомнить ему
о Туркестане, о деле Балтийского
и о том, куда утекала валюта
со счетов зарубежных резидентур,
которые он курировал,
и о том, что в Берлине
об этом собрано целое досье.
И поэтому мою эвакуацию
он организовал со всей тщательностью.
- Выйдите, пожалуйста, из машины.
Повернитесь и поднимите руки.
Вперед!
Иди вперед! Быстрее!
- Гриша!
Оставайся здесь.
- Не прошло и полгода, а мы с вами так же
сидим друг напротив друга.
- Только роли изменились.
- Роли можно еще раз изменить.
Если вы готовы с нами сотрудничать.
При ваших талантах и умениях вы
очень быстро сделаете у нас карьеру.
А я могу предложить вам...
Ирину Яновну.
Подумайте: зачем красивой,
умной женщине, к тому же немке,
пропадать в тюрьме?
- А почему вы считаете,
что меня с ней что-то связывает?
- Вас - нет. А вот ее с вами...
После того как я назвал ей ваше имя, вы бы видели ее глаза.
Решайтесь. Решайтесь, Павел Иванович.
Заживете нормальной жизнью.
Хельмут!
Хельмут!
- А этот откуда здесь?
- Потом объясню.
Давай во двор - и будьте наготове.
- Есть.
- Сейчас ты позвонишь и скажешь, чтобы Ирину сюда привезли.
- Зачем мне это?
Ее привезут - и вы меня убьете?
- А затем, если ты этого не сделаешь,
я тебя убью прямо сейчас.
А если ее привезут, я обещаю
тебя только связать. Звони.
Звони.
- Говорит Регенау. Привезите русскую. Немедленно.
- Ну как там?
- Должно сработать.
- Отлично.
- Выходите.
Прошу.
- Проходите.
Вы свободны.
- Здравствуй, Ира.
Передашь лично Березкину.
- Обязательно.
- Прошу тебя, поехали с нами.
- Прости, я не могу.
Очень хочу, но не могу.
Мы должны это сделать.
Кроме нас, это никто не сделает.
- Тебя арестуют,
как только ты вернешься.
- Не арестуют, не волнуйся.
- Тогда обещай мне, что ты выживешь.
Я буду ждать тебя столько, сколько
нужно. Просто обещай мне, пожалуйста.
- Ну-ну, не плачь. Не надо.
Все будет хорошо, я обещаю.
Ты же знаешь, что я всегда
сдерживаю свои обещания.
Тебе надо идти, тебя ждут.
Поехали.
- Фон Регенау взорван в своей машине.
Полиция и СС перекрыли все выезды
из города и ищут тех, кто это сделал.
Знаете, лейтенант, мне иногда кажется,
что высшие силы существуют.
- Требую объяснить,
на каком основании меня задержали.
О вашем самоуправстве
я доложу товарищу Берии.
- Товарищ Берия собственноручно
дал санкцию на ваш арест.
Вот постановление. Ознакомьтесь.
Да, вам привет от Пузановского.
Он изложил историю вашего участия
в его побеге.
Будете давать показания
или мы справимся без вас.
Рассказчик: "Главный итог
операции "Престол" заключается в том,
что события под Сталинградом
стали для немцев неожиданностью.
С началом стратегической наступательной операции "Уран"
фашисты оказались не в состоянии
своевременно перебросить войска
из-под Ржева на помощь окруженной
группировке фельдмаршала Паулюса".
- Ну что, фриц, кушать хочешь, да?
На! Ну, бери. Все, кушай.
- Гитлер капут!
 

////////////////////////////