ОГОНЬ
Тик, так. Тик, так. Тик-так.
Тик-так. Тик-так. Тик-так.
Тик-так. Тик-так. Тик-так.
-Простите, может это не «тиктачно»…
- Что?
- Не тактично.
- Так и говори.
- А вы не придирайтесь.
- Что ты хочешь?
- Хочу спросить...
Не скучно вам, часы,
всё время бормотать одно и тоже?
Тик-так, тик-так, тик-так, тик-так...
И неужели вам не надоело
и день и ночь махать своим хвостом?
Как будто вам за это деньги платят?
- Ты вот что, мышь, ты выбирай слова!
Не хвост, а маятник! Пустая голова!
Так, так-так, так-так, так-так, так-так…
-О Боже мой! Что с вами?
Неужели я что-нибудь не так сказала вам?
- Ты не причем. Нас огорчает мальчик.
Сергей Сергеев огорчает нас.
-Что случилось?
-Посмотри сама.
- Влезь на комод. Тебе не видно снизу,
что делается в комнате соседней.
Влезь на комод. Ну, как? Ты влезла?
-Влезла.
-Теперь ты видишь?
-Вижу.
- Что ты скажешь?
- Ах, ах, как нехорошо!
Мешки на щечках и лысеет хвостик,
и кое-где уже седеет шерсть...
- Да что ты мелешь чепуху?
- Простите, пожалуйста. Я не туда гляжу.
- По космическому десанту ракетой «Земля-Космос»
заряд шесть боевых головок: Пли!!!
-Вперед!!!! Вперед!!!
- Сергей Сергеев получил задание: за летние
каникулы прочесть вот эту замечательную книгу.
Ее профессор Чайкин сочинил.
В ней, языком для школьников доступным,
рассказано, как покорял природу умом,
трудом и волей человек.
- А почему он покорял природу?
- Таким его природа создала.
"Живой огонь" – красивое название.
- К... красивое? Но мыши, между прочим,
критически относятся к огню.
Судите сами. От него пожары, и вообще…
- Мышиные мозги! Пожары… Что за чушь?
Профессор Чайкин имел ввиду
совсем другой огонь.
- Другой?
- Другой.
Огонь тепла и света,
послушный человеку – верный, добрый.
Огонь, который согревал пещеру
и отгонял опасливого зверя.
Огонь костра на гибельной скале –
предупреждение смелым мореходам.
Огонь в печах, где плавится металл.
И в русской печке, где пекутся хлебы.
Еще один огонь профессор Чайкин
почтительно и благодарно вспомнил.
Нет, не огонь, а лепесток огня
на черном стебельке оплывшей свечки.
В селе Михайловском он освещал кусок стола,
гусиное перо, чернильницу и чистую страницу.
Прорвался ветер сквозь двойную раму,
испуганно пригнулся огонек, но не погас,
а выпрямился снова и дружелюбно подмигнул поэту.
Мол, всё в порядке, Александр Сергеевич.
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге. Минута -
и стихи свободно потекут.
- Вы это сами сочинили?
Или поэту вдвоем со свечкой сочинили?
- Что ж, может так и есть.
Не дальняя родня язык поэзии и язычок огня.
-Ой, ой! Ну…
- Нет, так нельзя.
Сергеева Сергея мы научить должны.
- Чему?
- Чему?
Тому, что в самой скромной вещи
- привычной, обиходной, каждодневной
воплощены миллионолетний труд.
И разум сотен тысяч поколений
– Он должен научиться уважать.
- Нельзя так много требовать с ребенка.
- По-твоему, детей не следует учить?
Пускай, как лопухи в саду, растут ребята?
Как на трухлявом пне – опята?
Ох, как бы, мол, дитя не огорчить?
Нет, это не любовь! А просто бабья жалость!
Простить ребенку можно шалость,
но безответственность и лень - нельзя простить.
Нельзя из мальчиков оболтусов растить.
Так, тик-так… Тик-так. Тик-так.
Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так.
- Ну, что ты скажешь, мышь?
- Что я могу сказать?
Чужого мальчика так строго наказать?
По-моему, вы поступили слишком…
-Эх, мышка, мышка.
Где с твоим умишком уразуметь и правильно понять,
зачем историю мы повернули вспять?
Окружены все люди чудесами,
на каждой вещи гениев печать.
Но разучились люди замечать величие того,
что сотворили сами и удивительные самые явления
у них не вызывают удивления.
Необходимо, мышь, хотя бы иногда освободить ядро
от скорлупы привычки и показать в огне
обыкновенной спички тысячелетие исканий и труда.