«Орлята Чапая» — советский фильм 1968 года режиссёра Георгия
Победоносцева. Фильм для детей о подвигах юных чапаевцев.
Все фразы и цитаты
ОРЛЯТА ЧАПАЯ
Чего они с этой стороны полезли?
Через реку, кручи? Сдуру, что ли?
На то и рассчитывали, что отсюда не ждали.
- Волошин! - Я!
- Скачи на батарею.
- Слушаюсь.
- Не успеет.
- Лешка! -Я!
- Весь штаб - в ружье, и сюда.
- Есть!
Эх, Волошин...
- Пусти меня!
- Не выдержат наши.
- Соболев!
- Я!
- Скачи на батарею.
Отходи!
- Я пошел в цепь.
- Давай.
- Степан Михайлович.
- Ладно.
Рубай! Рубай его!
Эх, отходят наши.
Штаб выступил, скоро здесь будут.
Пулемет, прикрыть мост! Вот, гады!
Шашки! К бою!
За мной! Вперед!
По белякам, огонь!
Лешка!
- Я.
- Иди скорее ко мне. Волошин...
Так убили же его, Степан Михайлович.
Ну ладно, иди.
- Эй, сестра!
- Давайте его сюда, давайте.
- Садись ты.
- Хорошо.
"Комбрига - к Чапаеву.
Оторвались от неприятеля
с большими потерями.
Дислоцируемся где-то здесь."
- Как, дескать...
- Дислоцируемся, значит располагаемся.
И всё это документом называется, да?
Батя, так это же позор на всю бригаду.
Мухи кашлять будут.
Беляки перехватят, так они же
тебя опозорят на всю Россию.
- Давай, я напишу.
- Садись, пиши.
Садись, будь за писаря,
а за комиссара - Лешка.
- Я!
- А ну, сгинь с глаз.
А ну-ка, садись все в ряд.
А ну-ка садись, все писать будут.
Степан, на 37 верст - ни одного беляка.
- Садись, пиши.
- Сюда? Давай.
- А мне писать?
- А ты умеешь?
- Ага.
- Тогда садись.
Так, комбригу Чапаеву...
- Степан Михайлович.
- Что?
Тут, недалеко от деревни,
так там пишущая машинка есть.
Жалобы, прошения крестьянам
пишет. Вот бы нам ее, а?
- Лешка. - Я.
- Бери Иванова и мигом за этим писарем.
Спасибо вам, спасибо.
- Здравствуйте, товарищи.
- Здравствуйте.
- Здорово.
- Здравствуйте.
- Тебе привет от Василия Ивановича Чапаева.
- Чапаева?
Василий Иванович и лучшие его
командиры собрались и порешили,
призвать тебя в штаб, и
быть их личным писарем.
Так что, кончай базар, едем в бригаду.
Пять минут тебе на сбор.
Вот, сказал тоже! А мы, как же?
Кто это выискался, по
какому праву забираете?
- Что вы, бабы, разгалделись?
- Тихо, тихо.
Тихо, бабоньки, напрасно шумите.
Революционную сознательность
понимать надо! А то, расшумелись.
Тебе что, 20 раз повторять, что ли?
Ну-ка, давайте драндулет.
Никуда я не поеду, тетка заругает.
Тетка? Скажи, мало продовольствия
у трудового народа
забрал. Да что там с тобой...
Иван, давай, бери это дело.
А ну, руки! Я тебе дам "бери"!
Ах ты, контра! Это, что
же такое получается, а?
Бойцы нашей Красной родной
армии жизни свои не щадят,
головы кладут. А спрашивается, за кого?
За вас, за ваше счастье,
а вам писаря жалко.
- Жалобы и прошения крапать.
- Во, как...
Не жаловаться и просить, а сражаться надо.
А вы расселись, понимаете
ли, на травке. Позор!
Товарищ комполка.
- Товарищ комполка.
- Ну, чего тебе?
- Прибыл писарь Иван Афанасьев.
- Дергачов! -А?
- Писарь прибыл.
- Давай его сюда. Так вот же он.
- Так что, это тот самый?
- Тот самый.
С личной машинкой.
- Да ты что?
- Ладно, давай.
- "Ремангтон"!
- "Ремингтон".
- "Ремингтон", Алеша.
- Ну-ну, давай, садись.
- Садись, садись.
- Давай.
- Давай, показывай.
- Не бойся.
- Бери, бери бумагу, давай.
- Бери бумагу.
- Пиши.
- Чего писать-то?
Ну, скажем, "Да здравствует
мировая революция!"
Молодец. Ты смотри, а!
Первым человеком в полку будешь.
Вот, братцы, смена-то
наша. Не то, что мы - темнота.
- Это, кто же темнота?
- Ну, ты, я, он.
Что мы знаем-то? Шире шаг, шашки наголо.
В атаку. А вот они все науки пройдут,
как есть, всё познают.
- Орлята наши. Верно, Ваня, а?
- Верно, товарищ Чапай.
- Чапай!
- А с чего ты взял, что я Чапай?
Он сказал: "Тебя Чапай требует".
А что, неверно, что ли?
Бригада-то чапаевская.
Ладно. Верно, Ваня, чапаевская.
Значит, ты - чапаевец. Вот так.
- Добрый день.
- О, здравствуйте, Дмитрий Леонидович.
Вот писарь новый.
Ну давай, Лешка, ставь его на довольствие,
объясни там, что к чему, и быстро сюда.
Будем донесение Чапаеву писать. Добро?
- Только вот что.
- Чего, орел?
- Платить, как будешь?
- Чего, чего?
Денег, говорю, сколько положишь?
Он говорит, работы полно.
Платить, значит. Только
деньгами, или натурой возьмешь?
Можно и натурой. Смотря, какой.
Ну, скажем, яйцами, птицей.
Десяток яиц - за протокол.
Курицу - за донесение.
- Можно.
- А с кого брать хочешь?!
Степан Михайлович...
С этих вот парней, что
голову за тебя кладут?
Буржуйская твоя душа.
Зарабатывать приехал в чапаевскую бригаду.
Смена наша.
Убрать его вместе с драндулетом!
Между прочим, донесение к Чапаеву везу.
А ты, как думаешь, печник печку сложил
задаром, что ли, а? Или
кузнец коня подковал,
так, за спасибо. Эй, никак нет.
А тут машинка. А мать ему говорит:
"Как люди, так и ты".
Театр наш, хоть походный, а театр.
Обод надо у колеса сменить.
Ладно, отдыхайте, Виктор Леонидович.
Виктор Леонидович, ну-ка быстренько сюда.
Слышите, писарь наш? Слышите?
Низко кланяюсь уважаемой супруге,
нашей Клавдии Васильевной.
Брату Николаю Алексеевичу.
Сестре Наталье Алексеевне.
Брату Ивану Петровичу.
Господин поручик, разрешите доложить.
Захвачен боец из чапаевской бригады.
Ага, попался, негодяй!
- Говори, где штаб Чапаева!
- Ничего я вам не скажу.
Можете меня казнить, но
я всё равно вам не скажу!
Ах ты, чапаевское отродье!
Говори, где штаб? Застрелю, как собаку!
Ну и стреляй, стреляй!
Всех не перестреляешь!
Ах ты, гаденыш! Вот я сейчас
тебе руки-ноги переломаю!
Где Чапаев? Застрелю, как собаку.
Ну и стреляй. Всех не перестреляешь.
Ах, гаденыш! Где Чапаев, говори?!
Я тебе сейчас руки и ноги
переломаю! Где Чапаев?
Чапая тебе, как же! Речку
видишь? Это сабля Чапая.
Лес видишь? Это бойцы в зеленых шинелях.
Он всюду - Чапай. И
везде настигнет вас, гадов!
- Дядюшка, белые там.
- Какие белые?
Белые вашего Лешку поймали.
- Мучают, пытают. Скорее!
- Как Лешку?
- Скорее, скорее!
- Тревога!
- Что случилось?
- Лешку взяли!
- Давай быстрее!
- Давай, давай!
А ну, стой!
- Товарищ начальник штаба, караул прибыл.
- Хорошо.
- Направо!
- Макар, давай на охранение!
-Есть.
Что случилось?
По-моему, это по вашей
части, Иван Петрович.
По моей?
В чем дело, товарищи?
Что случилось? В чем дело?
Лешку белые поймали,
мучают! Что за шум?
Говорят, белые Лешку поймали.
Беляки?! Говоришь, 37 верст?
- Не может быть.
- Давай коня!
Мы теперь займемся оформлением спектакля.
Тебе поручаю найти березку, а...
- Что там такое?
- Что случилось?
- Данилович, скорее!
- В чем дело, а?
Вот он, вырвался!
Вот учудил! Что же, давай разберемся.
Тихо! Отставить смех!
Над кем смеетесь?!
Правильно, что поднял тревогу. Молодец.
Если бы все были такими бдительные,
не потеряли бы мы роту Колесникова. Ясно?
Смех... Становись! Выгон!
Ну, что же, брат, аль про
театр ничего не слыхал?
Да какие уж там театры.
Небось, из хутора не выезжал?
Почему не выезжал? С теткой
по воскресеньям на базар ездил.
С теткой? Вот ведь уедем, Иван,
и снова будешь на хуторе за плошку муки
жалобы и прошения стучать.
- И нравится тебе такая жизнь?
- Жить-то надо.
Да какая же это жизнь?
Ты вот на Лешку посмотри.
Ведь ему, столько лет, сколько тебе.
А он за революцию бьется.
Да я за его такую жизнь -
сто других не пожалею. Понял?
Вот что, Ваня, не отдам я тебя тетке.
Утверждаю тебя штабным писарем. Ясно?
Объясните человеку, что такое театр.
Значит, все, как один,
пойдем в Белую армию!
За царя! За Отечество!
За учредительное собрание!
А я плевать хотел на Белую армию,
- и на учредительное собрание тоже.
- Ах так? -Так!
Связать негодяя!
- Отец!
- Ты что, сволочь, очумел, что ли?!
Поближе к тексту. И это
мужицкое отродье тоже!
Беги, сынок, к Василию Ивановичу Чапаеву!
- Бегу, отец.
- Бегу, бегу, отец!
И передай ему, что
крестьянские массы никогда
не будут воевать против Красной армии.
Передам, отец. Держи
его! Держи его! Держи!
Виктор Леонидович, у меня же выстрелов нет.
Ничего, в общем, я доволен.
Виктор Леонидович, готова березка. Ну, как?
Да... Конечно, это условности.
Театр наш походный...
Всё-таки, это чересчур.
А, по-моему, здорово. В этом есть крик.
Почему чересчур? Я из
журнала срисовал, из "Нивы".
Леша, давай настоящую березку привезем.
- Чего?
- Ну, маленькую.
Вообще-то, здорово ты
придумал. Подожди только,
я сейчас переоденусь,
коней заседлаем, и пошел.
Не отставай, писарь!
Подтянись!
Подожди.
Не думал я. Не успели встретиться, и снова.
- И я не думала.
- И когда теперь встретимся?
- Встретимся.
- После войны?
- После войны?
- Снова здесь, возле этой березки, да?
- А найдешь?
- Найду.
"Найдешь, найду". Как же? Ищи ветра в поле.
- Где, здесь или здесь?
- Не тронь.
- Чего?
- Оставь, говорю, березку.
- Ты же сам сказал.
- Говорил. Пошли.
Казаки!
Чего сидишь, черт?!
Вылезай, краснопузый, всё равно убью!
Чего привязался, чего?
Тебе что, взрослых мало, да?
Куда, черт? Убьют же.
Неужто перебили всех?
Впрочем, налетели. Их
никто не ждал. Наверное, всех.
- Ну, я пойду.
- Да ты не бойся, он не скажет.
Нет, он не скажет.
- Правда, не скажешь?
- Нет, не скажу.
А какая тут обстановка?
Вроде, ничья. Второго дня белые были.
Кривого и его родню порубили и уехали.
- Саша, сейчас же иди домой.
- Не пойду.
Иди сейчас же, а то я папе
скажу. Иди сама отсюда.
- Ну, погоди.
- Слышишь, а Василий Иванович там?
- Какой Василий Иванович?
- Ну, Чапаев.
Там все чапаевцы были. Там такое началось...
Чапая, говорят, убили. Он вырвался,
а остальных всех
порубили. Ребята, глядите.
- Белые!
- Наши! Точно, наши! Чапай!
Дезертир он, контра. Сказал,
всех порубили. Судите его.
Прямо-таки, сразу и судить?
А может, он мое задание выполнял, а?
А может, это я дал приказ такой,
значит, чтоб слух пустить?
Ну, чтоб казаков с толку сбить. Что тогда?
- А я думал, дезертир.
- Ну, дезертир.
Какой же он дезертир?
Он есть красный боец.
Ну, что же ты стесняешься, Иван?
-Где отец твой служит?
-В матросах. Убили его.
Ну, конечно. Героем его отец был.
А теперь и сын дерется
за революцию. Вот так.
- Чья труба-то?
- Папани.
Тоже убили его, на Мазовецких озерах.
Ну что ж, трубач, давай, труби "привал".
- Ванька!
- Я тут.
Надо за тем человеком присмотреть.
- Ну как, связь установили?
- Тянут.
Хорошо. Сторожевое охранение поставили?
Уже проверяют.
Ну, показывай.
Здесь. Здесь. Здесь казачьи заслоны.
Фронт сплошной. Да...
Проломиться, вряд ли, проломимся.
А может, на Дубровинск пойдем, Степан?
- На Дубровинск?
- Да. Беляков там нет, сам знаешь.
Откуда же я знаю? Вчера, правда, не было,
а сегодня могут даже нагрянуть.
А ты что, мне не веришь, что ли?
Одному Лешке только, своему доверяешь.
Да... На Дубровинск.
А ты, чего не ешь-то? Аль не по вкусу?
Не буду с дезертиром щи хлебать.
- С дезертиром?
- А то, с кем же?
Это для вас он, может, и герой.
Ишь, расписали перед пацанами.
Скажи-ка! А ты что, сам
ни разу не пугался, что ли?
- Пусть пугался, но не драпал бы.
- Разговорчики!
Ну вот что, пойдешь завтра
утречком в Дубровинск,
посмотришь, есть там беляки или нет.
- В Дубровинск?
- Ты что, испугался?
- Я?
- А кто же?
Ничего я не боюсь, только идти туда нечего,
нет там беляков, разведали уже.
Это еще что? Ты будешь
указывать командиру, куда идти?
Вот что, и пойдешь не один.
- А с кем же?
- Вот с ним, с писарем.
С этим? Ну, с этим я и вовсе
не пойду, с дезертиром.
Пойдешь, иначе, на все
четыре стороны из полка. Ясно?
Уж очень много возомнил о себе.
Вот что, пойдешь в Дубровинск один.
- Я?
- Да. И не разговаривать.
Посмотришь, может и
вправду, беляки вернулись.
- Понял?
- Ага.
Ничего ты не понял.
Пройдешь через город, и сюда.
Давай. Давай, давай.
- Ты чего?
- Ладно. Пропаду я с тобой.
Ну, конечно, нет беляков. Пошли
к Николаевской слободе, оттуда всё видно.
- А ты что, бывал здесь?
- Случалось.
Леша, ты, только это... Мне
показалось, что мы разведчики.
А то, ты идешь так, как будто
- на тебя должны напасть.
- Ишь ты.
Ленка!
- Стой! Ленка!
- Отрывайся.
Василий, лови! Лови ее, Вася, лови!
Держи, Вася, держи!
Держи ее, Вася!
- Попалась! Теперь не убежишь.
- А я и не бегу.
Не убежишь. А ну, давай, к дяде Семену.
- А ты чего держишь-то?
- Держу, значит надо.
- Слышь, что говорю?
- Ух, Ленка, смотри у меня. Пойдем.
- Отпусти!
- Пойдем, тебе говорят.
- Чего упрямишься?
- А я всё равно убегу.
- Не убежишь!
- Сема, пусть поест дитя.
Ну, а я что? Ешь, конечно.
- Отпустите, дядя Семен.
- Куда?
- Сема...
- Что "Сема"?! Сема...
Вот, пожалей ее, а она
сегодня ночью и убежит.
И куда только тебя несет?
- Будто не знаете. В Красную армию.
- Ну ты...
Ты мне это не говори.
Я Красной армии свой долг исполнил.
Два сына у меня у Спашкова.
- Вот и я к Спашкову.
- Не пушу!
Тебя не пушу, потому
что отцу твоему клятву дал.
Последняя ты в роду Юрловых.
Верно, родная. Ну, поешь, доченька.
- А я всё равно убегу.
- Ну, нет!
У меня не убежишь. А ну, пойдем.
Сема, Сема!
Хоть на десять засовов
запирай, всё равно убегу.
Отсюда не вырвешься. А
попробуешь - веревкой привяжу.
- А я всё равно убегу.
- Давай.
- Кто там? -Я.
- Это ты, Ваня? -Я.
Беги же скорее в полк,
там же разведку ждут.
Да подожди ты. Доска
тут никак не отрывается.
- Давай помогу.
- Ничего. Я сам.
Скорее. Скорее же, Ваня.
Сейчас. Всё. Ну, где ты там?
Руку давай.
Вон, за речкой усадьба
наша, гляди. Лена, ты чего?
Лена, я никому ничего не скажу,
- что ты не Лешка.
- А это, что?
- Лена, платье давай.
- Что? Да вон...
Да бросьте, беляков нет, Степан Михайлович.
- Точно?
- Будьте уверены, нет.
Ты, что доклад перебиваешь?
Что еще хотел сказать?
Ну, в общем, хороший он разведчик.
- Побратались, что ли?
- А мы и не ссорились.
Ух ты, шельмец! Ладно, за разведку спасибо.
- Марш спать.
- Пошли. -Есть!
- Ну, я пошел, Степан.
- Ладно, иди.
Лешка! Где Лешка, не видел?
- Спит грешный.
- Спит он. Разбудить его?
Пусть спит, он заслужил.
Товарищ командир, трубить общий сбор?
Давай, труби.
- Как, уже едем?
- Опомнилась... Опомнился, тоже.
- Давно уже.
- А куда едем-то?
- В Дубровинск.
- Как в Дубровинск?
Да не дрейфь, проскочим мы этот Дубровинск.
- Да?
- Факт, проскочим. Но!
- Ложись.
-Дядя Семен, да?
- Ага. Сюда смотрит.
Ух, пронесло.
Поехали.
- Стой! -Чего "стой"?
- Чего, чего. Привал.
- Давай, заворачивай.
- Куда заворачивать?
Да вон туда, во двор,
теперь там наша позиция.
- А надолго?
- А черт его знает.
- Дергачова не видал?
- Нет, не видал.
- Дергачова не видал, не появлялся?
- Должен быть.
Беги.
- Витя, привяжи лошадей.
- Ладно. Ну, что?
Степан Михайлович, в районе Суходолья
до восьми тысяч штыков
при артиллерии.
-Где, где?
- Ваня.
- Что? Сюда показал.
Ну и что? Так уж и
думаешь, только тебя ищут.
Смотри, не идут ли сюда.
- Пронесло.
- Лешка! Лешка!
Вот, сбегай быстро, давай. Чё там надо им?
Ладно, узнаем.
- Жил-был на свете помещик.
- Хорошо. А так?
Жил-был на свете помещик!
Узнал. Моя работа. Для "Трех сестер" делал.
А теперь нам послужит.
-Лешка!
- Лешка! Черт побери!
- Я за него.
- А Лешка, где?
- У него это... Неладное.
- Что? -Скрутило.
- Живот, что ли? -Ага, живот.
- Он туда кинулся, а я к вам.
- Ага, понятно.
В отместку. Беги к
компохозу, быстро сюда его.
- Есть.
- Значит так.
Вы знаете, ужасно волнуюсь. А вдруг к
нам на спектакль никто не придет?
Не волнуйтесь. До войны в этом здании.
Орленьев играл. Весь город собрался.
- Да так то Орленьев.
- Ничего, солдаты придут.
- Придут.
- Значит, мы здесь поставим...
- Степан Михайлович, мы пошли.
- Макар, давай.
Давай, ребята.
- Лешка! -Я за него.
- К Ограинову мигом. -Есть!
- Лешка! Лешка!
- Я!
- Давай, давай, мигом сюда.
- Есть.
- Так тут же я.
- Тьфу ты!
Бери бумагу, садись за Ремингтон.
- Лешка.
- А?
Я за него.
- Спасибо большое.
- Не стоит благодарности.
- Ваня. -Что?
-Помоги, Ваня. - Куда бежать-то?
Бежать не надо, представлять надо.
- Чего?
- Ну, представлять.
- Ты что?
- А что делать-то?
Идем. Пошли.
Надо сделать. Всё должно быть сделано
самым тщательным образом.
Это должен быть настоящий спектакль.
- Вы понимаете, настоящий.
- Дядю Колю видишь? -Ну.
Что "ну"?
Ты, что думаешь, представление
начнется он домой пойдет?
Как бы ни так. Увидит - со сцены стащит.
Позор, какой, Ваня. Ну, помоги, Ваня.
Ты, что хочешь? Ну,
хочешь, за артистами сбегаю.
А представлять. Какой же я артист?
А я? Я что, артист?
Попросил меня Леонидович.
Раз сыграл, другой, и всё.
Ну, нет.
Ну, как знаешь. Мне показалось,
ты и вправду друг. Эх ты!
Ох, Алексей, наконец-то.
Ты, где пропадаешь?
Только посмотрите.
Посмотри. Ты видишь, сколько народу пришло.
Все, все. И все наши. А тебя всё нет.
Ты даже не представляешь себе что
это значит для нас сегодняшний день.
А теперь тренироваться. Играть.
Времени в обрез. Виктор!
- Я, Виктор Леонидович.
- Давай первый звонок.
Есть.
Виктор Леонидович, не
сможет Лешка выступать.
- Не сможет... Почему не сможет?
- Живот у него.
- Какой живот, молодой человек?
- Будто не знаете.
Что? Ерунда. Это же чепуха.
У Сумбатова-Южина сын
перед спектаклем скончался,
а он вышел на сцену и играл.
И как играл! А вы "живот".
А ежели его на сцене схватит,
что тогда будем делать?
А? Я за него выступлю.
Убили...
Что представлять? Говорите.
Садись. Так, ногу сюда. Так, хорошо.
Вначале ты - наивный пастух.
И вот притеснение и горе превращают тебя
в сознательного бойца, принимающего смерть.
Это твоя сквозная линия. Ты понимаешь?
Но ведь он же не знает текста.
Нет, знает. На всех
репетициях сидел, зря, что ли?
- Ты всё понял?
- Да, Виктор Леонидович.
Так, значит, они тебя казнят, ты умрешь,
и смерть твоя поднимет массы.
Это главная мысль пьесы,
это ее идея. Ты понимаешь?
Пора, пора, Виктор Леонидович.
Ну, ладно, будь что будет.
Жил-был на свете помещик -
эксплуататор трудового крестьянства.
И жил-был на свете пастух Иван.
И жил-был на свете пастух Иван. Давай!
- Здорово, Ваня!
- Ваня, здравствуй!
- Здравствуйте.
- Здравствуй, Ваня.
- Не тушуйся, Ванютка.
- Здравствуйте.
- Мешок.
- Ванька, мешок.
И гнул в спину пастух Иван на эксплуататора
помещика с утра и до позднего вечера.
- Ниже, ниже надо.
- Еще? -Еще. -О, явился!
Ты, куда мою овцу дел?
Не брал я твоей овцы. Ее волк заел.
- Врешь! Врешь, сукин сын!
- Не вру.
Врет! Врет! Пороть сукиного сына.
Стражники, пороть сукиного сына!
- Только, чур, порты не снимать.
- Ладно.
Давай, голубчик.
Провал.
Не надо бумажек. Это дикость.
Бумажка на сцене - это нелепость.
Ты не актер, мальчик,
не актер. Нет у тебя дара.
- Ну, не дано.
- Так начинать, Виктор Леонидович?
Мне всё равно.
Ничего, Виктор Леонидович,
он не будет по бумажке.
-Я ему подскажу слово в слово.
-Делайте, что хотите.
Где Чапаев? Говори.
Пристрелю, как собаку.
Говори, стреляй. Стреляй,
всех не перестреляешь.
Стреляй. Всех не перестреляешь.
Стреляй, всех не перестреляешь.
Стреляй, стреляй! Стреляй, собака, стреляй!
А я вот тебе руки, ноги переломаю!
- Где Чапаев? Говори!
- А! Чапая тебе? Чапая тебе?!
Речку видишь? Это сабля Чапая.
Реку видишь? Саблей тебе по башке!
- Лес видишь?
- В лесу вас всех перевешать!
Боже мой, что он говорит?
Чапая тебе, как же! А этого не хочешь?
Душите, душите его. Тащите сюда, тащите.
Вот гаденыш! Да я тебе сейчас...
Стреляй в него! Молодец. Стреляй!
Куда? Да вы что, с ума все сошли?
Мой наган заряжен!
Молодец, Ваня, давай, стреляй!
Стреляй, Ваня! Убью, гады!
Виктор Леонидович, какой успех, а? Овация!
Легко отделались.
Товарищ комполка, в Самару пройти
не удалось - сплошной
заслон. Ефимова убили.
- Давай, ребят пошлем, Степан.
- Что?
Зови их. В штаб!
Ты что, очумел, что ли?
Это, я так понимаю, игра
ведь. Я же поверх пулял.
- Как это "поверх"?
- Ну да, поверх.
Вот, настолько вот выше головы брал.
Выше... Чуть Виктора
Леонидовича не ухлопал.
А вообще-то, молодец. Здорово представил.
Найди Лешку и мигом ко мне.
- В Самару пойдете.
- Есть. А живот, как же?
Он прошел. Честное слово, прошел.
Установите там связь с Масловым.
Парикмахер, такой есть, Маслов. Запомните?
- Так точно.
- Прямой связи с ним нет.
А только через старика Даниловича.
Он работает в электрическом театре.
А ты знаешь, что такое синематограф?
Да. У нас там, на
Дворянской, тоже - "Марс".
- "Марс"? -"Марс".
- А это "Фурор". -Фурор.
- Фурор. Запомнишь?
- Так точно.
Так точно! Ишь ты, лихач нашелся.
- Понимаешь...
- Пойду я, Степан Михайлович.
Трудное это дело, очень трудное.
Ни в жизнь не пустил бы.
Ты свое лихачество брось.
Себя погубишь, разведку провалишь.
Слушай, Степан, а может, девчонкой его
переодеть, а? Вроде, как брат с сестрой.
А это еще, зачем?
Так пожалостливей будет. Ну, как?
- Хорошо.
- Здорово.
Только я думаю, что девчонкой -
лучше Ваньку, он вроде поделикатней, а?
- Да.
- Конечно.
Айда, ребята, расскажу, что к чему,
а заодно и платье подыщем. Давай.
Я девчонкой наряжусь, и платье сам подыщу.
- Эй!
- Не останавливайся. Будто не видим.
А ну, стой!
Идите сюда. Идите,
соколики, идите, родненькие.
Вот сюда. Побыстрее! С дороги.
Так, куда же вы идете?
Ну, это... Мы хотели...
А вы знаете, что ходить здесь не положено?
Допустим. А кто вы такие?
Так. Молчим.
Кто такие, я вас спрашиваю?
- Мы... Маманька наша...
- Какая маманька?
А вы, часом, не разведчики?
Что-то мне ваши личности подозрительны.
- Откуда?
- Я? Я из Дубровинска.
Тю! Из Дубровинска. Сашко, ты слышишь?
Из Дубровинска, а у Егора свояченица там.
Вот сейчас мы вас опознаем. Егор, а, Егор!
Да проснись же ты, чурбан.
- Вот балда.
- Ладно тебе. Что к ребятам пристал?
Ступайте, ребята. Ну, давайте.
- Дуйте к своей мамане.
- Егор!
- Чего тебе.
- Да так.
Свояченица к тебе пришла.
- Ну? А где же она?
- Там.
Тьфу, дурак!
Чего смотришь? Пошли.
Как переправляться будем?
Как? Окунемся, и пошел, и пошел.
Пошел, пошел...
Ты что, плавать не умеешь?
А кто его знает.
Лена, айда на мост.
Версты две не больше будет.
Мост! А ты соображаешь, что ты говоришь?
Эх ты, разведка. Голова - два уха.
Что такое "мост"? Это
стратегический момент. Ясно?
Неясно. Ну, это артиллерия,
пулеметы, засады.
Кто сунется - сразу
расстреливают. А теперь понятно?
Понятно.
Ну ладно. Как стемнеет, поплывем.
Берегись!
Берегись!
Прошу, господа, сейчас
начинаем. Сюда, пожалуйста.
- Пора, Данилович.
- Да. -Он? -Да.
Прошу. Занимайте места, сейчас начинаем.
А вы что, ребята, посмотреть хотите, да?
Ага, захотелось, Данилович.
А ты откуда меня знаешь?
Вот, знаю. От крестного
мы. Дядю Костю ищем,
- об алых ромашках спросить.
- Вот что?
- А этот тоже с тобой?
- Ага. Иван.
Так алые ромашки на склонах растут.
Правильно. Веди нас, дело есть срочное.
Придется подождать немножко.
До конца сеанса, не могу.
Вот что, давай сюда, быстро, давай.
Не бойся, это понарошку. Это синематограф.
Потихоньку, пошли.
- Как наши, как чапаевцы.
- Ты что?
- Простите, я сейчас.
- А!
Здесь красные! Держите их!
- Дайте свет!
- Беги направо. Быстрее!
За угол!
Направо, господа, направо!
Скорее, господа, скорее!
Во двор!
Давайте быстрее, черти!
Стой за углом!
Пойдем.
Вроде там. Игорь, идем туда.
А ты, Евгений, останешься здесь.
Стой! Иначе, стрелять
буду! Стой! Стой!
Стрелять буду!
- Убили?
- Не знаю.
- Вы чего?
- Вот хулиганье.
Не ходи туда.
Чего ты?
- Рубаху давай.
- Чего?
Рубаху, говорю, давай, перевязать.
- Подержи.
- Давай быстрее.
Да тише ты.
Пойдем отсюда.
- Наши.
- А они, может, знают Маслова, а?
- Ленка, куда? Убьют!
- Папаня!
- Не положено!
- Папаня!
- Тебе говорят, не положено!
- Папаня!
- Да отпустите ее!
- Дайте пройти!
- В чем дело?
- Да тут девчонка.
-Ладно.
Иди, иди.
- Папаню нашла?
- Ага.
- Только не своего.
- Прощай, дочка! Прощай!
Значит, в районе Дубровинска.
Смотри, Костров куда подошел.
Никто его отсюда не ждет.
Устали, ребята?
Конечно, устали. Что я
спрашиваю. Что передать?
Передашь: Восстание мы начнем, как только
завяжутся бои на подступах к Самаре.
Костров пусть бьет на мост,
а мы поддержим из города.
Только уж пусть торопится.
Вряд ли долго мы продержимся.
Михаил Петрович, напишите картину.
Да я и так запомню.
Что делать с запиской, если попадешься?
- Ясно.
- Я один пойду.
- Чего?
- Что Костров говорил, помнишь?
- Чего говорил?
- Лихость свою приказал бросить.
- Я командир.
- Раненный, больной.
Ну, я пойду.
Ну что ж, брат, иди.
Сергей тебя проводит.
Пиджак сними.
Эй, лодка, стой!
Прыгай. Скорее. И ныряй, ныряй.
Вроде, двое их было.
Вон он! Огонь!
Игнат, давай-ка сюда.
- Ваня, Ваня.
- Тут у меня записка.
- Записка, дядя Игнат, возьмите.
- Бери его.
- До свидания.
- Всего доброго.
- До свидания, Ванюша.
- До свидания.
- Здорово, черт.
- Дядя Игнат, Витька!
- Сынок, пошли.
- А Лешка, где же?
- Живой?
- Живой, живой.
- Держи вот, подарок.
- Спасибо.
Лешка обещал быть, но что-то не видать.
О, наконец-то, идут.
Ради Бога, простите. Только
закончили репетировать.
- Здравствуй, Ваня.
- Здравствуйте.
Вот у него... То есть, у
нее ничего не получалось.
Ну, ты ведь знаешь мальчика, помнишь ведь?
- Конечно.
- Пошли.
- Чего же ты?
- А что поделаешь-то?
И когда мы с тобой встретимся,
ты станешь настоящей актрисой.
Это чей же такой боец? Какого полка?
Бригады Кострова. Дивизия
Василия Ивановича Чапаева.
Ну, и как же тебя зовут?
Иван. Иван Афанасьев.
- А что?
- Да нет, ничего.
Ну, будь здоров, Ванюшка.
Привет Степану Михайловичу передавай.
От кого привет-то?!
Эх ты! Это же и есть
Василий Иванович Чапаев.
Он же меня Лешкой знал.
Я ему донесения возила.
А тут... Это платье.
Ну, Лешка, мне пора.