«Отец» — российский фильм режиссёра Ивана Соловова, вышедший на
экраны 14 октября 2007 года, экранизация рассказа Андрея Платонова
«Возвращение».
Все фразы и цитаты
К бою!
К бою!
Огонь!
Оружие - готовсь!
Ну, желаю вам счастливой мирной жизни.
Войне конец, айда домой...
Герой ты Алексей Иванов.
Жена обомлеет, как увидит.
Жаль расставаться.
Запиши, пожалуйста: Одну пару 42го размера...
Ура! Гитлер капут!
Гитлер капут! Ура!
О-па!
Отлично.
У дачи вам.
Ой, Алексеич, черт тебя дери,
ну, держись, чтобы не случилось.
Давай, может, ещё увидимся.
Всего доброго. Счастливо.
- С богом.
- Всех благ.
Наливай, Петро, не жмись.
Прощайте товарищ гвардии капитан.
Желаю вам счастья.
И спасибо за товарищескую поддержку.
В минуты радости и печали...
Товарищ гвардии капитан!
Товарищ гвардии капитан.
Разрешите обратиться?
Телеграмму я вашу домой отправил,
вот квитанция и документы.
Да что ты...
А ну, давай капитан, будь здоров!
- Счастливо!
- Счастливо!
- В прошлый раз четыре дня ждали.
- Да...
- Не замёрзли?
- Есть немного.
Ой! А я вас знаю товарищ гвардии капитан.
Вы к нам недавно
в прачечную приходили, помните?
Я Маша.
Что с нами не поехали?
А я тут со вчерашнего вечера поезда жду.
Страшно мне домой возвращаться.
Отвыкла я за войну ото всех.
И ребёночка рожать там придется.
А вас кто ожидает?
Жена, дети, наверное?
Отец ребёнка живой?
Демобилизовался неделю как.
Уехал к своим.
Сбежал?
Мы с ним не о чём не договаривались.
У него семья.
А я фронтовая подруга.
Да я на него не обижаюсь.
Только вот, как на гражданке
будем жить непонятно.
Да не думайте вы, как-то образуется.
Приедете домой, встретит на вокзале
отец с матерью.
Накормят, спать положат.
Будут на вас смотреть и радоваться...
Машка живая вернулась...
Погибли они.
Волосы весной пахнут.
Странно.
Маш можно я вас поцелую?
Чуть-чуть, поверхностно.
Поезд опаздывает...
- Только потому, что поезд опаздывает?
- Нет, по совокупности причин.
Как это?
Поезд опаздывает, рас.
Холодно, два.
Грустную вы мне тут историю рассказали,
а я грустить не люблю.
Люблю быть счастливым.
А вы вообразите,
что я вам дядя Алёша Иванов.
- А я вообразила уже, что вы мне папа.
- Позволите?
А отцы у дочерей не спрашивают.
Вот оно счастье, заметили?
У вас свободно? Подвиньтесь.
А кто у вас из родни остался?
К кому вы едите?
К тёткам, сёстрам мамы.
Подруги в школе были.
Городок у нас маленький,
все друг друга знают.
Все про всех тоже знают.
А ты не бойся. Никого не бойся.
Картошечка горячая.
Горячая картошка...
Пожалуйста, покупайте. Огурчики, огурчики...
Горячее, всё горячее...
- Где кипяток хозяйка?
- Солдат вон туда.
А, понял спасибо.
- Большое вам спасибо.
- До свиданья.
Да что же это такое?
Я их не помню почти.
Я их совсем не помню.
Что это вы мне тут сырость развели?
Мешок дай, мешок принеси.
- Пошли что ли.
- Куда?
К коменданту, остановку оформить надо.
А как же..., вы же...,
вам же ехать надо...
Поеду, обязательно поеду.
Вот только женюсь на вас принародно.
Чтобы родственников и знакомых
не стеснялись в городе.
Но предупреждаю сразу,
женюсь не по настоящему.
Не на самом деле, а так фиктивно.
Пошли.
А пойдёмте сначала к моему дому.
Где мы с мамой и папой жили.
А потом уж к тёткам.
Можно?
Я до войны мастером
на кирпичном заводе работал.
У нас глина лучшая в мире.
Вот увидишь, сама поймешь.
А жену вашу как звать?
Жену Люба.
Любовь Степановна.
Ехали бы вы к ней скорей.
Поеду.
- Куда?
- На лево.
- А вы давно женаты?
- 15 лет.
Как на войну пошел - сыну 9 было.
А дочка не помнит меня вовсе.
А Люба как меня помнит, не знаю.
Я ещё того Машенька не знаю,
как без войны жить буду...
Я теперь другой человек.
Убивал много, и сам едва неубитый.
В военной жизни ответственность одна,
за жизнь и смерть, свою и тех,
кто рядом.
А в домашней жизни она другая,
и от неё мне скучно...
Как подумаю, скучно становится.
Вот оттого и страшно домой возвращаться.
А к нам в Польше в столовую
лёд кусками принесли,
в нём рыбка маленькая,
вмёрзла бедная.
Я на неё смотрю, она, честное слово,
глаза открывает, закрывает.
Так и я в новой жизни
могу во льду оказаться.
Пойдём. Ещё с родственниками
познакомиться надо.
Вот тут была наша квартира.
Не помешаю?
- А вы лётчик дядя?
- Нет, я не лётчик.
А вот наш папа лётчик.
Он товарища Сталина по небу летает.
- Они берлин бомбят.
- Папа и товарищ Сталин?
- Да...
- А это твой папа?
Нет, это дядя Филя мамин хахл.
Не хахл, а хахаль, пошли, давай.
Товарищ капитан глядите,
нашла я всё же.
Да... пойдём Маша к твоим тёткам.
Прости, не могу я долго оставаться.
Познакомимся, скажем, что я отец...
Я уеду, как только поезд будет.
Не хорошо поступаю, прости ты,
но дети у меня там такие вот как эти.
Пойдём, пойдём Маша, пойдем.
Стойте, стойте. Маш! Машка!
- Машка!
- Лида!
Ну, надо же а, вернулась.
Ну, ты посмотри а.
Знакомьтесь,
это капитан Иванов мой муж.
Алексей.
А это Лида, моя одноклассница.
Ну, ты совсем взрослая стала.
А вы знаете, что Маша себе год прибавила,
чтобы в армию забрали.
Она вам не говорила?
Что? Ненароком тайну выдала да?
Ну что берлин бомбила?
Я хотела в полк ночных бомбардировщиков,
а провоевала в прачечной.
Чистое бельё это хорошо.
Маш...
Машка вы, что же ребёночка ждёте?
Это здорово!
Товарищ капитан я ставлю вам пятёрку.
Круглую пятёрку.
Знаете что, приходите к Машиным тёткам
сегодня вечером.
Свадьба у нас будет, и друзей позовите.
Обязательно приду.
А когда приходить?
- Я не знаю.
- Я знаю. В пять часов.
Горько! Горько!
Да кто ж так целуется?
На войне целоваться разучились...
Горько! Горько!
Вот это я понимаю.
Деточка, что случилось?
Хорошо всё.
Простите.
Маша.
Вася.
Перемена пар.
Алексей я выбираю вас.
- Вы рейхстаг видели?
- Видел.
- А Гитлера?
- Гитлера...
А зачем мне эту сволочь видеть?
Мы с ним друг другу не симпатичны.
Да ну вас, что вы меня разыгрываете?
А это Васька, а мы с ним
в школе вместе учились.
У них любовь с Машкой с пятого класса.
Ну, такая, детская конечно.
Ревнуете что ли?
Нет, Лидочка, я не ревную.
Думаю, стар я для Маши,
а вот Вася ей в самый раз.
Да вы что, а как же ребёночек.
Ведь ваш он тоже.
И мой тоже Лидочка.
Не обидитесь, пойду, покурю.
Ой, Маш ну расскажи мне что-нибудь,
расскажи.
Женя вернулся. Ты не видел?
Ой... Вот и нам захотелось.
Так жарко, душно.
Только молодежь это и может выдержать.
- А вы Алексей Алексеевич далеко?
- Пойду, пройдусь, воздухом подышу.
Ребята все школу закончили,
Машенька из-за войны пропустила.
- Ей доучиться. Как вы считаете?
- Конечно надо.
Только ей теперь самой решать,
как жизнь строить.
А вы? Вы разве не будете помогать?
Она же девочка совсем
и так много пережила...
А на войне все много пережили.
Нет таких, чтоб совсем не пережили.
Таких не было, но мы о Машеньке беспокоимся,
если бы она одна была сама с собой,
а то ведь у неё ребёночек, она...
- Я пойду.
- Да...
Поезд в 7 утра.
Огурчики в дорогу.
Огурчики, кому перекусить?
Огурчики, огурчики.
Ой, возвращайся...
Я, Маша, вечно буду помнить.
Ваш образ.
А зачем меня помнить вечно?
Этого не надо.
Вы все равно забудете.
Дорогая моя Маша,
ну, где Вы раньше то были?
Почему я Вас, не встретил давно,
давно до войны?
А я до войны в школу ходила.
А давно, давно меня не было.
Ты отец что ли?
Сынок. Петруша.
Здорово, Петр Алексеевич.
Здорово.
Это у тебя все?
- Так с сундуками воевать тяжело.
- У...
- Да давай, тяжелый.
- Сам понесу.
- Давай поправлю.
- Сказал - сам понесу.
- Через город пойдем или к переезду?
К переезду ближе. Ты же знаешь.
Там пончики продают.
Не люблю там ходить.
- Пончики?
- Ты чего контуженный?
- Нет.
- А чего переспрашиваешь?
Вон Семен Евсеич,
тот всегда переспрашивает.
- А это кто?
- Ну, понятно кто? Контуженный.
- Как мать, Настя?
- Нормально. Мать на заводе своем.
Смена у нее утрешняя.
Каждый день ходили тебя встречать,
а тебя все нету.
Два дня отпрашивалась,
а потом мастер не отпустил,
сердится, что зря уходит.
- Ты то сообщил, а сам не ехал.
- Дела, дела.
Постой. Осколком зацепило.
Орденов у тебя сколько?
Два ордена и три медали.
А мы с матерью думали,
у тебя чистого места на груди не осталось.
- У матери тоже две медали есть.
- Это, за какие подвиги?
По заслугам выдали.
Ты много фашистов убил?
- Много.
- Сколько штук?
Много. Не считал.
Вот здесь пончики продают.
Закрыто пока. Вечером откроется.
Мать принесет хлебные карточки на завтра,
и талоны на прикрепление. Я схожу.
А еще талоны на керосин.
А то завтра последний день остается.
Еще древесный уголь нужно взять.
Она мешок потеряла.
А там отпускают в свою тару.
Теперь, где хочешь, ищи его.
Нам без мешка жить никак нельзя.
Настька во двор никого не пускает.
Все черпают воду, вода начнет опускаться,
у нас веревки не хватит, чтоб бадью опустить.
Люба, бросай все, Люба, бросай.
Леша вернулся!
- Лёша?
- Да. Леша вернулся, пойдем.
Лёша.
Мама, мама...
Настюша, Настя.
Да хватит вам. Она же маленькая,
не понимает еще. Настя успокойся!
Это отец, он нам родня!
Настюша.
Ну, хватит. Отец голодный, накорми его.
Иди ко мне.
Чего смотришь? Вот чисть.
Поворачивайся, мать, поворачивайся живее!
У меня печь наготове.
Привыкла копаться, стахановка!
Сейчас, Петруша, я сейчас!
Только изюму положу.
Отец, наверно, давно, не кушал изюм?
Да ел он его! Нашему войску тоже изюм дают.
А ты, Настя, чего ты щепу как попало
в печь насовала? Я тебя как учил?
Теперь последний раз предупреждаю,
потом по затылку получишь!
Ну что ты Настю-то все теребишь?
К нам отец приехал, а ты все серчаешь! Ну...
Вот возьми, платье накрой,
а то замажешь!
Давай, давай
Маша...
Отчего ты стонешь, Алеша?
Беспокоюсь о тебе,
а ты мне ничего не говоришь?
А что говорить?
Как жила без меня, как твое здоровье?
Жили мы ничего Алеша. Дети, слава Богу,
болели мало, я их растила.
Видишь, какие выросли?
Дети?! Какие у тебя дети,
Маша?!
Я задремал, Люба, прости.
Что?
Плохо, что дома с ними только ночью бываю.
Они все умеют делать сами, как взрослые.
К хорошему ли это, Леша, я не знаю?
Мы теперь, Люба, вместе жить будем.
А что хорошо, что плохо - там видно будет:
При тебе все лучше будет. А то ведь я не знаю,
что не правильно, а что хорошо.
Какое-то все другое стало.
Хотя и прежнее, вроде. Так, значит ничего,
говоришь, у вас тут настроение было?
Ничего, Алеша, все уже прошло, мы протерпели.
Только вот по тебе сильно скучали и
страшно было, что ты никогда,
никогда к нам не вер...
Мама, Мама...
Настя, ну а ты чего?
Потому что мама плачет?
Да что вы все? Обед остынет.
Давайте за стол!
Все уже. Все. Все уже. Ну.
Дай отцу, пусть он разливает...
Ну, вот оно так и
Петруша, Дай отцу, пусть он разливает...
Мне сподручнее.
Ну... Как с одеждой, Люба?
Отарой хватило. Твой костюм,
рубашки и белье на Петрушу перешила.
А Зимой я в твоих кальсонах ходила.
Как будто ты меня согревал.
Правильно, ты детям ничего не жалей.
Я и не жалела.
Шубку кроличью продала, что ты мне купил.
Устроюсь на работу, сразу Вам обновки.
Ты чего?
Так. Так. Ты дома и мне радостно.
Что ж ты, Петр... крошки ешь?
Кушай! Мать тебе еще отрежет.
Поесть все можно, а с меня хватит.
Он боится, если начнет, есть помногу,
Настя, тоже, будет много есть.
Я хочу, чтоб вам больше досталось.
Вот дядя Семен Евсеевич придет.
Это я ему оставила, он же любит мамины пироги,
вот я его под подушку спрячу,
он и не остынет.
А кто этот Семен?
Не знаю.
Ходит один. Его жену и детей немцы убили.
Он к нашим привык,
ходит иногда поиграть с ними.
Видать скоро снег пойдет.
Мать закрой вьюшку.
Ты Отец, иди на улице дыми.
У нас не курят
Он человек добрый. Он детей твоих любил.
Не нужно нам его любви! Я сам люблю!
Ишь ты, чужих детей полюбил?!
Люба! Я тебе аттестат присылал?
Ты сама работала...
Зачем он тебе понадобился, этот Семен?!
- Кровь у тебя, что ли горит ещё?
- Что ты?
А ты? Я там о тебе другое думал,
а вот здесь ты меня, в дураках оставила?!
Что ты, Леша, ну что ты говоришь?
Я ж детей наших вырастила,
вон они почти не болели и на тело полные.
Неважно, у других по четверо детей было,
и жили неплохо, и дети выросли не хуже наших.
Посмотри на Петра. Это что за человек вырос?
Рассуждает как дед. Читать, небось, забыл.
Зато он трудное и важное в жизни узнал.
А от грамоты не отстанет.
Он добрый человек.
- Ты его любишь что ли?
- Алеша...
Прямо ответь.
Я тебя люблю. Я по тебе так скучала.
Да дети при мне были.
Но они же тебе не замена. Я тебя ждала.
Мне утром просыпаться не хотелось.
Кто по должности он? Где работает?
- У нас на заводе по снабжению.
- А понятно. Жулик, значит?
Он не жулик. У него вся семья
в Могилеве погибла. Трое детей было.
И старшая дочь уже невеста была.
Неважно. Другую семью получил, готовую.
Бабу нестарую, собой миловидную.
Ему опять живется тепло.
Но он детям о тебе рассказывал,
как ты там воюешь и страдаешь.
Они его спрашивали почему?
А он им отвечал, потому что ты добрый.
Он меня никогда не видал.
Ну чего он меня одобряет. А?
Он никогда тебя не видел.
Ну, может быть он так выдумывал специально,
чтобы дети тебя не забыли.
Зачем? Зачем? Люба, зачем ему это надо было?
Тебя поскорее добиться?
Ну, скажи, что ему надо было?
Я не знаю. Может быть, у него
сердце такое доброе. Леш...
Глупая, ты, Люба. Прости меня, пожалуйста,
но ничего в жизни просто так
без расчета не бывает.
Ну, какой расчет. Он нам сам все приносил.
И муку белую, и сахар, и конфеты.
Можно говорит, я к вам
в гости буду приходить?
Я у вас отогреюсь. А я ему говорю:
- У нас в доме холодно, и дрова сырые.
А он мне отвечает: - у меня душа продрогла.
Я хоть с вашими детьми
рядом посижу, отогреюсь. Вот.
Я ему говорю, ладно...
Ты его увидишь и...
Чего срамитесь, как дети малые.
Из всех дворов на вас из окон смотрят.
А ты, отец, не рассиживайся,
идем дрова рубить.
Суровый, не по годам. Детства в нем мало.
Да, ждал он тебя!
Вот и волнуется,
что чтобы все в порядке было.
Настя в детстве порвала твою фотографию,
он, он ведь склеил на картонке.
По кусочкам собирал. Любит он тебя...
- В школу ходит?
- Нет. Нет...
Когда школу восстановили,
он, ведь, решил на хозяйстве остаться.
Да и Настя маленькая, нужно,
чтобы с ней кто-нибудь с ней все время был...
У нас по-другому у нас не получалось.
В этом я виновата.
Это не ты виновата. Война, дура
виновата...
Я, знаешь, на мертвых немцев смотрел,
сытые, довольные. Чего на нас поперли?
Жизнь нам исковеркали. Зачем?
Леша, а эта Маша тебе кто?
Маша-это девочка из части.
Я с ней вместе на поезде ехал.
Ее один из наших поматросил и бросил.
С животом оставил.
Ну, я ее до дому ее проводил,
женихом назвался.
Ну, чтоб перед тетками ее позор скрыть.
По тому и опоздал.
А больше у тебя с ней ничего не было?
Не было, Любушка. Нет. Не было, Любушка.
Ты ее имя, откуда знаешь?
Так ты когда во сне со
мной разговаривал, Машей меня называл.
- Машей?
- Да.
Ну, пойду с сыном дрова рубить.
Два года назад лиса приходила.
Вот тут под бревнами жила
- Лиса?
- Чего ты переспрашиваешь как
контуженый Евсеевич?
Дядьки с ружьями приходили.
Мамка не разрешила убить ее.
А-а. Надо бы его скорчевать.
Ну-ка пустим-ка тебя на дрова
Не трожь Максима.
А где Максим то?
Да вот же он. Пень-голова.
Не видишь что ли?
Под землей у него пузо и ноги.
Живой он. Слова мне говорил.
- А ты от нас больше не уйдешь?
- Нет.
Давай работать. А Максим твой
пусть пока живет.
- Вот так.
- Тропинку уж протоптали. Семен Евсеевич
забор стал строить.
- Чего же не достроил?
- Так ты приехал. Вот и достроишь.
- И как давно он сюда ходит?
- Кто Евсей?
А ты чего переспрашиваешь?
Года два, наверное. Он старее тебя
Семен Евсеевич. Пусть живет.
Он нам пользу приносит.
Ну и какую же пользу он вам приносит?
Конфеты приносит, лимонад,
селедку, сахар.
Недавно Настьке валенки принес, только
по размеру не подошли.
Валенки как на куклу были.
Ты куда дрова потащил?
В сарай неси. Поворуют еще.
Ты бы Петр лучше пошел в футбол погонял.
А за домом кто следить будет?
Дед Пихто? И бабка с пистолетом?
Тебе учится надо. Ты же летчиком хотел стать.
Какой летчик без учебы.
Ерунда все это. Я кочегаром в баню пойду.
На получку матери боты и пальто куплю.
А то у нее ватник то короткий.
Простудится может.
Весной по лужам ходит,
ноги сырые, сопливится, кашляет.
Заболеть может.
Обойдемся без тебя, без твоей получки.
Я работать пойду, а ты в школу.
Чем недоволен. Не вовремя приехал?
Приехал - и сразу учишь.
Пошел бы сами в военкомат
бы на учет бы встал.
Яйцо курицу не учит.
На то я и отец, чтоб тебя учить.
- С возвращением Алексей Алексеевич.
- Зинка.
Ну-ка, ну-ка возьми.
Здорово.
Красивый ты какой!
Как на афише кино.
А до генерала чего
не дослужился, красавчик?
Чего ты меня подозрительно нахваливаешь?
Гляди, Федору то скажу.
- Не скажешь.
- Почему это не скажу?!
Убили Федю моего.
Да как же? Люба писала,
летом еще - домой возвращается.
Вот по дороге и убили.
В Смоленске на вокзале зашел
бедняга в туалет, там и пристрелили грабители.
Поехала, привезла мертвого, похоронила.
Люба дома?
Дома она.
Про Семена то сказала?
Настя проболталась.
- А он чего?
- Да вроде, ничего.
Что значит, вроде ничего? Чего сказал?
Спросил, кто такой.
Меня бы Мой Федор убил,
и разбираться бы не стал...
Он по ночам ко мне приходит...
Вроде как со мной в кровати...
- Зина, а Ты в церковь сходи.
- Да я комсомолкой была.
Я тоже была. А как писем от Алеши не было,
начала ходить.
Надо бы мне до цеха сбегать,
отпроситься до завтра.
- Как ты думаешь? Отпустят?
- А куда денутся? Пойдем и мне пора...
Я вас брошу чуть-чуть.
Мне надо до цеха добежать.
А то я там все бросила, как было...
Я пойду, догоняй.
Люба, а я, тоже, в райсовет схожу.
Так можно завтра, зачем торопиться.
Петруша баню греть собрался...
Нет, я сегодня.
О! Леха? Да это Леха!
- Колян. Здорово.
- Здорово.
А ты чего весь при орденах. Да?
- Ну ладно, ладно. Ну.
- Герой. А меня комиссоровали.
- А чего же?
- Меня комиссоровали. Да вот пилой
палец правый отрезал. Стрелять не могу.
- А я могу и левой.
- М-м-м.
И левой я могу стрелять. Понимаешь.
А мне в военкомате говорят:
Ты дезертир. Меня расстрелять хотели,
расстрелять блин, понимаешь.
А как меня расстрелять можно? Понимаешь?
Как меня можно расстрелять,
когда я могу в рот гранату взять.
Я могу живой бомбой, живой бомбой
с самолета меня могут бросить,
и я взорвусь там, понимаешь?
И на ДЗОТ пойду. Блин. Понимаешь?
И закрою его. И понимаешь меня? А?
Ну, пойми, если, если меня не расстреляли,
куда они зубы держат, а?!
Куда зубы они держат. Понимай.
Зубы бы то мои одни.
Ая!
Алеша, Алешка.
Здравствуй. С возвращением.
Ох, Анюта...
А тебя война Анюта, обошла что ль?
- С чего это вдруг? С чего это.
- Еще краше стала. Вроде все при тебе.
Да, ладно.
- А мы к Харитону. Да, Алексей?
- Не-не-не. К Харитону сейчас нельзя.
У него горло обложила, температура.
Просто ну, ну, з-зашкаливает. Понимаешь?
- Так мы его вылечим.
- Ты знаешь что, Николай?
Ты мне своими, вот этими застольями,
Харитона моего не-не трави. Понятно?
Я... Сколько тебе повторять, что у него
после ранения здоровье слабое.
- Какие застолья? Алексей вернулся...
- Да у тебя каждый день друг приезжает: :
- Ань.
- Я тебе сказала, не дам ни грамма.
Сейчас иду...
- Я тебе сказала, не дам ни грамма.
- Одну маленькую. Ну.
- Ты понял? Ни грамма.
- А маленькую?
- Ни маленькую, не большую. Отвали.
- Ань.
- Я иду.
- Да
- Анют
- Что?
- Ну, кто тебя обидел?
- Что значит?
Одни вокруг кровопийцы. Ну что?
Кто обидел что ли? Да?
Ты ж красавица. Ты ж понимаешь,
что я его загрызу, если что. И завтра закопаю.
Отвали ты.
Отвали ты. Отвали.
Раздолбай. Ну, ей-богу.
- Ангел, ну дай одну.
- Ангел. Ангел. Ты чего страдаешь, да?
- Да, страдаю.
- Вот видал?
- Аня.
- Да иду.
- Ань!
- Иду.
Жаба...
Здарова.
Вот здесь у меня тринадцать ракет.
Все в Анюту запущу. Сука.
Такой фейерверк будет...
Пошли.
Куда?
Как он погиб? На вокзале?
Из-за портсигара?
Из-за золотого. Будь он проклят.
Шофер полуторки рассказал...
Федька по нужде вышел. Нет его и нету.
Он его пошел искать.
Он убитый сидит. На унитазе, в орденах.
Следов никаких нет.
Пройти всю войну героем, чтобы тебя
по дороге домой вот так по-идиотски кончили.
Ой, Зинка чуть руки на себя не наложила.
Ладно, пусть ему теперь ангелы на небесах поют.
Ну чего? Ты, капитан, как? Обживаешься?
Странно как-то.
Дом помню. А все как не мое.
Ну, ты даешь. Давайте, еще.
За возвращение
Ну что бойцы. Прорвались все-таки?
- Анюта...
- Что? Что, Анюта? Не-не-не-не-не.
Хватит. Ему больше не наливай.
- Аня.
- Что Аня?
Что я его должна опять на своем горбу
домой тащить?
Я же о тебе забочусь, дурак.
Знаем, как ты заботишься о мужиках.
Поосторожнее, на поворотах, Коля.
Нехорошо так говорить, Николай.
Мы знаем какая,
у тебя какая дома забота имеется.
Я... Заткнись. Глотку твою поганую
сейчас порву.
А чего? Все знают, как его Любка
с этим хахалем, снабженцем.
Не слушай. Леша. Не слушай ты этого гада.
Леша. Он же завидует.
Где мать?
На заводе. Что-то случилось?
Случилось, случилось.
Да не твоего ума дело.
Я за мылом пошел.
Сегодня обещали завезти.
Иди ко мне, дочка. Не бойся, я же твой отец.
Ты не отец. Ты чужой дядька!
А кто тогда твой отец?
Это же я. Ну-ка пальчик. Вот
Мама, Петруша. Вот это маленькая, какая ты.
Он это я.
Я - это он.
Забыла меня! Забыла меня. Забыла.
- Что это?
- Медаль.
- За отвагу.
- Да, а вот - Сталин. Иосиф Виссарионыч.
А это Орден боевого Красного знамени.
За заслуги перед родиной нашей.
Перед родиной нашей. Советской!
- А у тебя это что?
- Это очки Семена Евсеича.
Он мне книжки читает,
еще он в с Петрушкой в шахматы играет.
- А с мамой он здесь во что играет?
- Он ей книжки не читает.
Только поесть приносит.
- А куда он пошел?
- Туда.
Ну-ка бегом в дом.
Правду говорят, баб много, жены одной нету.
- Ты его любишь?
- Кого?
- Семена Евсея своего.
Я тебя люблю, Алеша.
А у Семена Евсеича вся семья
в Могилеве погибла.
Двое мальчиков и дочь, невеста.
У него сердце горевало. Ты пойми.
- Да что я должен понять?!
- Тише, дети спят.
- При чем здесь его семья, при чем дочь невеста?
Я тебе про одно, ты мне про другое!
- Алеша.
- Хватит.
- Я мать твоих детей, Алеша.
А женщиной я была давно, с тобой только.
Я уже и забыла когда.
- А с ним вспомнила?
- Ты куда?
Чепуха все это какая-то.
Скучно мне с тобою Люба, а я жить хочу.
Я на войне жил весело. Да, весело!
Там был враг, я его видел.
А здесь Семены Евсеичи невидимками шастают,
с чужими женами забавляются!
Глупости это Алеша, живи.
- Живи с нами как раньше.
- Я с вами, а ты с Сенькой-Евсейкой?
Да не буду я с ним. Он суда больше не придет.
Я ему скажу, чтобы он не приходил.
Значит, было, не буду больше.
Значит было! Это ж.
- Ты подлая ты, Люба!
Да все вы женщины такие...
- А вы какие?! А вы какие.
Я же тебя Машей не попрекаю.
- А этот Семён любил тебя?
- Наверное, любил.
Ему кого-нибудь надо было любить.
Поцеловала бы его что ли, разок.
Раз у вас так задача сложилась.
Ну, вот еще.
Он меня сам два раза поцеловал.
Хоть я и не хотела.
А он, зачем это он так делал?
- Ты же не хотела.
- Не знаю.
Он говорил, что забылся, жену вспомнил.
Я на его жену похожа.
- А он на меня похож?
- Нет.
- Не похож ты один такой, Алёш.
- Начинается.
Сначала один, потом два.
Так он же меня только в щеку поцеловал,
а не в губы.
- Это все равно - куда.
- Нет, нет не все равно.
Много ты понимаешь в нашей жизни.
- Я войну провоевал,
смерть видел ближе, чем тебя.
- Ты воевал, а я по тебе здесь обмирала.
Мне по утрам просыпаться не хотелось.
У меня...
у меня руки тряслись от горя.
А работать надо было с бодростью,
чтоб детей кормить.
И я не стерпела этой жизни тоски по тебе.
А если б стерпела, я бы умерла.
Я знаю, что умерла бы. А у меня дети.
Мне надо было почувствовать что-нибудь.
Радость какую-нибудь.
Один человек сказал, что любит меня.
Он относился ко мне так нежно,
как ты когда-то давно.
Опять Семен - Евсей этот?!
Нет, другой человек.
Он служит инструктором райкома нашего.
- Профсоюза. Он - эвакуированный.
- Да черт с ним кто он такой.
Что случилось то?
- Он тебя утешил?
- Я ничего не узнала от него, никакой радости.
Душа моя потянулась к нему.
А когда он стал мне близким,
ну, совсем близким.
Я была равнодушной.
Я думала в ту минута о своих домашних заботах,
и пожалела, что позволила ему быть близким.
Я поняла, что только с тобой могу
быть спокойной и счастливой.
Живи с нами, Алеш. Нам хорошо будет.
Сколько раз ты с ним встречалась,
когда была близкой?
Один только раз больше никогда не была.
- А сколько нужно?
- Сколько угодно, дело ж не мое, твое.
Зачем говорила, что ты мать наших детей,
женщиной была давно, со мной только.
- Это правда, Алеша.
- Как так?
Какая это правда? Ты же с ним тоже была?
- Женщины.
- Я хотела быть, но я не смогла.
Я чувствовала, что я пропадаю.
Мне нужно было, чтобы кто-нибудь со мною был.
Сердце мое темное стало.
Я, я детей уже не могла любить своих.
Ты знаешь, я для них все сделаю.
Ты мне сказал, что ошиблась в этом,
но Сеньки Евсейкин.
Никакой радости от него ты не получила.
Не пропала. Не погибла.
Целой осталось? Живешь?
Не пропала, живу.
Значит, и здесь мне врешь? Ну, где твоя правда?
Я не знаю, Леш я мало знаю.
Зато я знаю. Я пережил больше, чем ты.
Стерва ты. И больше ничего.
Прости меня, Алеша.
Ну вот я дома.
Войны нет! А ты,
в самое сердце ранила меня...
И живи теперь с Сенькой Евсейкой!
Ты - потеху, посмешище решила сделать из меня.
А я тоже человек, а не игрушка.
Леша. Леша. На.
- Мама, мама.
- Да уйди ты, голос твой слышать не могу.
Чего шумите? Дня еще нету, темно на дворе!
Зачем стакан раздавил и мать напугал.
- А ты знаешь, что мать здесь делала?
Чем мать здесь занималась?
- Алеша.
- Да знаю, я все знаю!
Я уже не маленький.
Она ждала тебя, плакала.
А ты приехал, она опять плачет.
Да ты не понимаешь еще ничего!
Ишь ты, сержант, какой.
- Да я все дочиста понимаю,
а ты вот не понимаешь.
- Вот вырос отросток.
Ты большую волю в доме взял.
Ах, все равно. Вот живи здесь за хозяина.
Эх ты, какой отец, что говоришь!
А сам старый и на войне был.
Вон дядя Харитон за прилавком служит,
хлеб режет, никого не обвешивает.
Хотя он тоже на войне был и тоже
домой вернулся.
Его жена Анюта тоже дружила в гости ходила,
ее там угощали.
- Ее знакомый с орденом был...
- Петруш ну что ты городишь, что ты городишь.
Ложись спать, уже светает.
Да вы мне тоже спать не давали.
Потом Харитон приехал и давай с Анютой
ругаться.
Ругался-ругался, да уморился.
Теперь живут мирно по-хорошему.
Дядя Харитон сам смеется.
И тетя Анюта тоже смеется.
Дядя Харитон нам все за прилавком
рассказывает,
когда хлеб поштучно принимает.
Он говорит что человек, это как солдат,
а солдат - сын отечества,
ему некогда по-дурацки жизнь свою тратить,
- его сердце против неприятеля лежит.
А Ты, отец, спать ложись.
У нас дело есть, жить надо,
а вы ругаетесь, как глупые какие-то!
А ты мать ложись с Настей здесь.
Дай ему выспаться после войны.
Будет у меня, Дарья, новый близкий человек.
Плохо, конечно, что она младше меня.
Ну, там видно будет.
- Наперед, не угадаешь.
- А Люба как же? И дети у тебя есть.
Люба то? Так она мне...
Она теперь, вроде, как не жена.
А Маша меня и не ожидает, я к ней сюрпризом.
Она думает, что я забыл ее,
а я поехал и навсегда.
Вы мужики все такие сами блудите,
а на жен рядите!
Ты, бритая, не твое дело!
Пусть она живет по-своему,
а я буду жить по-своему!
- Мать на работе?
- На работу ушла.
- Ты отцовый мешок, не видела?
- Видела. Он брал его с собой, когда уходил.
Он тебе ничего не говорил?
Не говорил, он меня в рот и в глазки поцеловал.