Остров возрождения (2004 год). Цитаты и фразы из фильма

Режиссёр: Рустем Абдрашев

60-е годы. В небольшой приаральский поселок приезжает семья нового партийного начальника. В его дочь, Жибек, влюбляется местный паренек Жарас. Родители, школьное руководство и сельчане не понимают и осуждают влюбленных. На педсовете Жараса заставляют предать свою любовь. Не выдержав совершенного поступка, юноша покидает родной поселок... На фоне этой юношеской трагедии, происходит трагедия Аральского моря, когда советская система, не задумываясь, ломала и судьбы и экологию.

Все фразы и цитаты

- Ах, Шараз, где ты? Отзовись!
Иди домой. Не бойся, отец простил тебя.
Возвращайся домой, сынок.
- С детством встретишься только раз
Не смекнёшь, как его вернуть.
Твоей юности только раз
суждено алмазом блеснуть.
В нежной зелени только
раз улыбнётся твоя весна.
Осень выстудит только раз,
Упорхнёт, как птица она.
От большой любви только раз
воспаришь или камнем вниз.
От родной земли только раз
на чужбину уйдешь - и нищ
Пусть желаниями ты томим.
Честь храни, не будет другой.
И единственным сердцем своим
всё единственное воспой
- Приветствую вас, аксакал.
- Здравствуй, сынок.
- Где находится дом тётушки?
- На том берегу реки.
- На той стороне? Спасибо, дед.
- Эй, сынок, а что случилось?
- Сноха деда Умберта рожает.
- Хорошая весть.
- Эй! Спрячь голову - сторож заметит.
- Почему-то всё чаще вспоминается детство.
После войны, этой жестокой
бойни, мы были желанными детьми,
Рождёнными для счастья.
- Смотрите, я сейчас рожу.
- Писал ли я тебе о своём рождении?
Роды были тяжёлыми.
Отец, видя муки жены,
выскочил во двор с ружьём.
Раздался выстрел.
- Говорят, что я пришёл
в этот мир ногами вперёд.
И, кажется, поступил совершенно разумно,
Ступив на землю ногами,
А не ударившись об неё головой.
Это было осенью.
Мой отец мог добраться
до человеческой бухгалтерии,
То есть до районного ЗАГСа,
Лишь в следующем году,
Когда наступили весенние паводки.
Согласно этой могущественной печати
Я родился весной.
Стало быть, впереди моей
жизни лето, осень, зима.
- И через пятнадцать лет наступил день...
Обычный, ничем не примечательный,
С которого начался новый
отсчёт моей жизни.
- Ты готов?
- Ну как, начали?
Тогда тихо лежи.
Нежные вы, однако, поэты.
Кстати, сегодня в клубе "Бродягу" крутят.
- А деньги откуда возьмём?
- Да брось ты! Возьми у бабушки.
Если не даст - бутылки сдадим.
- Вот и букву "Ж" закончили.
Слышь! Напиши любовный стих
Одной особе. Ты же мастер
- А особу-то как зовут?
- Это секрет.
- Придурок, имя для рифмы нужно.
- Никому не скажешь?
- Честное пионерское!
Клянусь Богом.
- Букву "А" тоже закончили.
ДЕВОЧКА ИЗ ГОРОДА
- Жарас!
Жарас!
- Что этому бедолаге нужно?
- Жарас, к нам новый начальник приехал.
С таким пузом.
Машина, во!
Побежали, посмотрим!
И дочка тоже ничего.
Быстрей
- Что, не нашли более достойного?
Говорят, что он бывший НКВДешник.
- Это чтобы таких болтунов
как ты поменьше было.
- На, лови!
- Приветствуем вас, начальник.
Осторожней, не споткнитесь.
- Приехали.
- Да! Сдаётся мне, что мы
приехали совсем не в Одессу.
- Мальчик! Мальчик!...
- Вы что-то сказали?
- Я говорю, фотограф у вас есть?
- Нет, дяденька, нет.
- Ха-ха-ха!
- Это что за франт такой?
- Это дядя Абдраш,
начальник Рыбы.
- Это не тот рыбнач, про которого в
обком писали, что здесь гарем завёл?
- Это пустые разговоры.
Человек он в наших краях почтенный.
А это учительница русской
литературы из Ленинграда.
Ищет родственников,
пропавших во время войны.
- Ладно, поехали!
- Решено! Бросаем якорь.
Фима, брось ты эти карты.
Мы зачем приехали сюда?
Мы приехали писать историю.
- Возьми! Вот этот тяжелее.
- Дядя Гера, а нам за это заплатят?
- Что за меркантильность? Мы большие люди.
Как сказал один умный человек, почти
еврей: "Историю пишут большие люди,
А маленькие переписывают её".
Поверьте Гере. Хи-хи.
- Это, наверное, радио.
-А экран для чего?
- Дурачок! Это телевизор называется.
Дома кино можно смотреть.
В журнале читал.
- Не ври! Написано же, что
телевизионный радиоприёмник.
- Эй! Сваливай. Едут.
- В руке гитара,
В губах папироса, в кармане семечки.
Иди сюда, девушка!
Ха-ха-ха!
- Жарас, отец зовёт.
- Эй, сорванцы, где вы ходите?
- Что случилось, отец?
- Куда запропастились, бродяги?
- Эй, жена, мясо в дорогу положила?
- Да, положила.
- А остальное?
- Всё положила.
- Что за вид?
С таким видом завтра в школу не возьмут.
Тоже мне "сын начальника".
Мать!
Я хочу сводить его на море.
- Будьте осторожны.
- Поживей!
- Ой! Тёплые вещи забыли.
- Отец, а потом за патефоном заедем?
- Эй, Жарас, оденься
потеплее - на море ветер.
И за отцом присматривай.
- Аккуз, домой я сказал.
- Здравствуйте, начальник.
Как дела, джигиты?
- Отец впервые взял меня
на остров Барса-Кельмес.
Но в посёлке этот остров
в шутку называли Токал.
Я не мог понять почему, ведь в старину
"Токал" означало: младшая, любимая жена.
- Не стесняйся, сынок, угощайся.
- Бери.
- Жарас.
Жарас!
Ты там осторожно с патефоном.
Поломаешь.
И, вообще, время уже позднее.
Шёл бы спать.
- Солнышко, почему чай не пьёшь?
Хочешь, этот патефон тебе подарю?
- Мой отец, благочинный и суровый
на вид, был неотразимым сердцеедом.
Женщины отвечали ему тем же.
И он никак не мог найти
в себе сил сопротивляться, как ни старался.
Мама не догадывалась.
От меня же отец не скрывал,
Но чтобы я особо не распространялся,
Он каждый раз делал мне подарки.
Что он подарит на этот раз?
- Да! Жизнь сложная штука, сынок.
- Одному Аллаху известно,
Какая волна в море накроет тебя,
А какая вознесёт.
Хочешь, велосипед куплю?
Что молчишь?
Ты у меня уже взрослый парень.
Надеюсь всё понял?
- Ты что тут потерял?
- Просто на собаку смотрю.
- Что собак не видел?
- Такую вижу впервые.
Что руки чешутся?
- Давай разберёмся.
- Что ты тут выискиваешь?
- Жарас меня зовут.
Внук Умбека.
Собака у вас, однако, хорошая.
- Жульбарс, иди ко мне!
- Волкодав.
А сколько лет?
- Полтора года.
- Боевой?
- Никого не боится.
Хочешь купить? Давай договоримся.
- Да нет. У нас на
окраине аула собак травят.
- Да ты чего! Может мне
тоже своего выставить?
- Канат, Должас, домой!
- Сейчас!
Ладно. Если чего - заходи.
Договоримся на счёт боёв.
- Договорились.
- С беспечным сердцем
встречай рассвет и закат.
Пей с луноликой, утешь и сердце, и взгляд.
Друг, не время терзаться тщетной заботой,
Ведь из ушедших никто не вернулся назад.
- А где вы прочитали эти строки?
- На острове возрождения.
- А где это?
- Это в самом сердце Арала,
Где рождаются души, хоронят мечты.
- А я знала одного человека.
Он был великий учёный.
И однажды за ним пришли
люди в кожаных плащах,
Показали ему какую-то бумажку, и он исчез.
- Похоронив свою мечту, так
и не возродил свою душу.
- Вы знали его?
- Э-э-э!
С вас, дамочка, рубль.
Носить вам её не сносить.
Пожалуйста!
- Хорошенько вытирайте.
Аккуратно, не уроните.
- Чтобы всё блестело,
как задница у младенца.
А что вы уставились?
Шевелитесь!
Сплошная чернь.
- А эти, каким богом посланы?
- Хорошо! это уже бесплатно
- для истории. Давайте!
Хорошо!
-Улыбочка, улыбочка!
И опа!
- Добрый день, товарищ Усенов!
С приездом.
Это ваша дочка?
Какая милая.
Давайте быстрее! Проходите.
Красотой видно в маму,
А умом в папу.
Это мой кабинет. Проходите.
Проходите.
- Эй, Эржан, у нашего директора
тоже есть директор, оказывается.
- Эй, Клипштейн!
Как тебя?
Быстро! Позови сюда Ренату Исаковну.
- Так! Внимание!
Веселее! Потомки должны
знать, что мы жили весело.
Сейчас вылетит птичка!
Кавалер обнял даму!
Готово!
- Разбегайся!
Училка идёт!
- Здравствуйте, дети!
- Здравствуйте!
- Садитесь!
Ребята, я поздравляю вас с
началом нового учебного года,
Желаю вам в этом году учиться
только на четыре и пять
Ну и, конечно же, с гордостью
носить ваш пионерский галстук.
А в нашем классе новая
ученица - это Усенова Жибек.
Познакомьтесь.
Она из Алма-Аты.
Булан, пересядь, пожалуйста,
за последнюю парту.
Жибек, это твоё место.
Ребята, тема сегодняшнего
сочинения: "Как я провёл лето".
Инкаречка, протри, пожалуйста, доску.
- Эй, Русак, иди сюда.
Иди, иди.
- Эй, подвинься!
- Ступай Быстрее.
Быстрее, говорю!
- Ну как?
Как дела?
Здороваться не учили?
Вторую руку.
Вторую руку!
Иди, поздоровайся с ними тоже.
- Эй, Русак, погоди!
Стоять, я сказал.
Эй, Русак, деньги есть?
На тебе!
На, козёл!
Получай!
А! Помогите!
- Эй!
Эй! Негодники!
- Дядя Омар, наш сапожник,
личность загадочная.
Никогда не рассказывал о себе
Почему и как он оказался в
наших краях никто не знал.
- Отпустите!
- Отпущу, но потом.
Ваши деды в ваши годы
уже семьёй обзаводились,
А вы всей толпой на одного.
Безобразники!
Чей будешь, сынок?
- Абдрашевский.
- Знаю. Почтенный человек.
А сам каков?
Хорошо. Как учёба?
- Похвальный лист имею.
- Ну и что? Это лишь бумага одна.
А чтобы тебя уважали, совсем другое нужно
Учёный тысячу одолеет,
Кулаком - только одного.
Махать кулаком каждый дурак может.
С книгами дружишь?
- Дружу.
- Это уже радует.
Есть у меня тут хорошие книги.
Был у меня друг, поэт.
Мечтал, что его слова достучаться
до сердец каждого читателя,
Но умер. Не дожил до этого.
Вот это его книга.
Тут ты найдёшь ответы на многие вопросы,
Которые ты себе ещё не задавал.
- Спасибо, дядя.
- Но никому её не показывай.
- Дядя Омар мне дал книгу стихов
И предупредил,
Что не стоит их показывать кому-либо.
Трудно передать моё состояние,
Но после стихов,
Запрещённого советской системой
Поэта Магжана Жумабаева,
На многое я стал смотреть по-другому.
Будто случилось со мной какое-то прозрение.
Магжан Жумабаев
"Пророк"
- Акос, уйди!
Жена!
- Бейбала, ты вернулся?
- Налей шубат.
- Сейчас.
- Жена, помоги снять сапоги.
- К нам, при Арале,
Перед войной были сосланы спецпереселенцы:
Корейцы с Дальнего Востока,
Немцы с Поволжья,
Евреи с Белоруссии,
Калмыки
- Жарас, подай чернила.
- Ребята, сегодня мы с вами
окунёмся в совершенно новый мир,
Прекрасный мир поэзии,
Где слово является средством для поэта.
Это как кисть для художника
Или ноты для музыканта.
А кто-нибудь из вас хочет почитать,
может быть, свои любимые стихи?
- Можно я, Рената Исаковна?
- Можно, Жибек.
- Одной семьёй живут советские народы.
Крепка страна родная, как гранит.
На страже мира, счастья и свободы
Солдат советской армии стоит.
- Жибек, хорошие стихи не
обязательно читать громко.
Они должны идти вот отсюда.
То есть от самого сердца.
Вот послушай.
Тот голос, с тишиной великой споря,
Во мне ещё как песня или горе.
Последняя зима перед войной.
Белее сводов Смольного собора,
Таинственней, чем пышный Летний сад,
Она была. Не знали мы, что скоро
В тоске предельной поглядим назад.
- Можно, Рената Исаковна?
Я знаю как. Вот так.
Я тебя люблю. Москвич куплю.
Москвич-хумбат.
Ты мой махаббат.
- Ха-ха-ха!
- Отвали!
- Фу! Бабник.
- Кажется, Жарас втрескался в кого-то.
- Мой юный друг!
Скоро я могу увидеть белокурую женщину?
- Ренату Исаковну?
- Ха!
Таки догадлив, как Эйнштейн.
Поверьте Гере.
Так когда я могу лицезреть
даму моего сердца?
- Вообще, занятия закончились,
но она сидит в учительской.
- Да! Разлуки минуты роковые.
Ну что ж, мой юный
друг, тебя ждут дома.
А ты, Фива, слушай сюда меня ушами.
- Дашь пластинку?
- Ладно! Вечером приходи.
- До свидания!
?Распускаются розы.?
? В парке Чаир расцветает миндаль. ?
? И отцвели золотистые косы ?
- Что пинаешься?
- План, план! Этот новый начальник достал.
- Приветствую вас, джигиты.
Как жизнь?
Как дела?
Как улов?
- Начальник приехал! А кто его звал?
- На орден, на орден работайте ребята.
- Что-то с морем странное
происходит, начальник.
Рыба вспять пошла.
- Вы в курсе, Умбетов,
что твой отец был бием?
Не тебе судить.
- Партбилет и у меня есть.
У руля там не боги, они
такие же смертные, как и мы.
- Но что-то с Аралом происходит.
Не к добру это.
Это моя земля.
Здесь покоятся кости моих предков.
- А твои джигиты, когда выходят в море,
Солдатам на Барса-Кельмесе водку продают.
Знаешь, чем пахнет?
- Знаю.
Знаю.
И эти солдаты не зря топчутся тут.
- Всё!
Это твои последние слова.
Устроил здесь сладкую жизнь.
Завёл Гарем на том берегу.
Я тебе устрою...
Поехали!
- Вот такие они наши ребята сумасшедшие.
Городские, наверное, получше будут.
- Сидеть, сидеть!
Вечно путаешься под ногами.
На какую собаку ставку делаешь?
Сидеть!
- Жибек.
Воспитанные девочки, входя
в комнату, здороваются.
- Мы ведь сегодня утром виделись, тётя.
- Почему "тётя"?
Скажи, Жибек, тебе трудно
называть меня мамой?
- Моя мама умерла, а мамой вас
называет Канат и этого достаточно.
- Городской девочке не
к лицу дерзить старшим.
- Мы теперь не городские, тётенька.
- Это временно, Жибек.
Скоро папу обратно переведут в Алма-Ату,
И снова сможем ходить в театр.
Интеллигентный человек всегда
должен оставаться интеллигентным.
Даже в этой глуши.
- Пошли вон! Где ваша ставка?
Откуда взялись?
- Люди-собаки!
- Безобразники! Пошли вон!
Уходите!
- Так! Давай вот сюда.
Патриция, вот так.
Вот так! И в даль, в даль. Да!
- Сюда?
- Хорошо!
Патриция, нормально.
- Ну вот так что ли?
Что ты хочешь?
- Вот это да.
Тихо! Сядь.
Я же говорил "красавица".
- Да.
- Смотри, и твой здесь ходит.
- Дядя Гера. Чего он здесь делает?
Ну джигит, джигит.
Я же говорил, что он художник.
- В истории остаётся только прекрасное.
- Вот так?
Вы сумасшедшие.
- Как Афродита.
Молодец! На объектив.
Сейчас вылетит птичка. Сейчас, подожди.
Молодец!
- Хорошо, что никто не видит.
- Вот!
- Опа!
Когда кошму катать будем?
- Сперва нужно соседей созвать.
А пока затопи печку,
Сладостей к чаю приготовь.
Канос! Затопи печку, доченька.
- Внучек, что делаешь?
- Да так, рисую.
Бабушка.
- Что тебе?
- Я видел страшный сон.
- Что за сон?
- Видел одноглазое существо
И много людей в белых
Саванах, и дед среди них.
По дну моря идут, и
руки почему-то за спину.
- Господи. К чему бы это одноглазый?
- Одноглазое существо вот что мне сказало:
"Отец - говорят. Нет, кажется, не встречал.
Мать - говорят. Нет, груди её не знал
Радость - так говорят.
Не играл в такую игру.
Даже не был рождён - значит и не умру.
С душевными рядом был, среди мечтающих был.
Крылья есть у меня, смотри, как ангел я."
- Что ты говоришь? Это не
спроста, сынок, - это знамение.
- Бабушка, оказывается, море исчезло.
Осталась одна белая соль.
И по этому солончаку шёл поэт Нуртуган.
- Это души предков твоих.
Слава Всевышнему!
Они нашли тебя, наконец.
Не бойся мёртвых, от них вреда нет.
Бойся живых, они опаснее.
Дайка мне плётку - огорожу от злых духов.
Сгинь, сгинь, нечисть!
- Повсюду доходит их свет.
Хорошая родина есть у ребят,
И лучше той родины нет.
- Карлыгаш, ты уже
совсем взрослая девочка,
И мне кажется, тебе нужно читать
более серьёзную литературу.
- Можно я, Рената Исааковна?
- Можно, Жарас.
- Только я буду читать на казахском языке.
- Хорошо, я постараюсь понять.
- А кто автор?
- Можно я не буду говорить?
- Хорошо.
- Я хотел бы видеться тебе в
счастье пережитого мгновенья.
Я хотел бы видеться тебе
близким, для других недосягаемым.
Я хотел бы видеться тебе
светом зорь грядущих, ожидаемых...
- Молодец, Жарас.
Читаешь ты очень хорошо и стихи красивые.
А к следующему занятию подготовь
что-нибудь из этой книги.
Жибек, ну что ты у нас сегодня молчишь?
Подготовила что-нибудь?
- Да, конечно. Недавно мне
попались стихи тоже про любовь,
Но автора я не знаю.
- Прочтёшь?
- Да.
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты...
- Я, конечно, мало что поняла, но мне
кажется, что эти стихи мне знакомы.
Садись, Жибек.
Я надеюсь, что к
следующему занятию и Жибек,
и Жарас назовут нам авторов своих стихов.
- Дядя Гера, когда мы поедем в Одессу?
- Одесса! Хотя зачем тебе Одесса?
Одесса должна быть внутри тебя не снаружи.
Снаружи вон всего сколько.
Уже бегай и радуйся.
Давай крути педали! Дамочка уходит.
- Рената Исаковна, подождите! У
нас к вам выгодное предложение.
- Добрый вечер, Рената Исаковна!
- Добрый вечер!
- Как учится моя дочка?
- Вы знаете, Жибек
очень способная девочка.
Сегодня замечательно читала стихи, но,
правда, автора не знает.
- Но я вас понимаю.
Если жена как-то ещё следит за младшим,
то со старшей совсем не
находит общего языка.
- А это опасно, потому что
дети её как раз в том возрасте,
Когда им просто
необходима поддержка.
- Мне кажется, Рената Исаковна,
что вы замечательный педагог
И красивая женщина.
И это притягивает к вам
детей, и не только детей.
- Спасибо! Я просто делаю своё дело.
- Да, Рената Исаковна,
Сейчас я бы мог помочь вашему отцу.
Тогда было это не в моих силах.
Работа была другая.
- Не будем об этом.
- В данный момент я ещё могу
кое-что сделать для вас,
Если вы не оставили надежду
отыскать своего отца.
Но это будет зависеть только от вас.
- Хорошо, я подумаю.
- Может быть, вас подвезти?
- Спасибо, я прогуляюсь.
До свидания.
- Здравствуйте!
- Здравствуйте!
- Поверь мне, Фима,
таки есть на свете люди,
которые норовят захапать и своё и чужое.
- Вы что-то сказали?
- А?
А что, я что-то сказал, Фима?
А! Добрый вечер, гражданин начальник.
Я говорю, погодка сегодня
ну просто сливки в молоке. Мечта поэта.
- Поехали.
- Ура!
- Мы ходим в такой юбке.
"Колокольчик" называется.
- А вы в школе танцуете?
- Конечно.
- Ты всё сидишь? Дайка прищепку.
- Скажи, ты красишься?
- Да, когда одна дома остаюсь.
Беру мамин карандаш и помаду и...
Что ты пристал ко мне, карлик?
Сгинь, слышишь?
Я же сказала: "Уйди!"
Кому говорят?
- На, держи. От Ромео Джульетте "Привет".
- Ха-ха-ха!
- Девочки сказали, что из-за меня подрался.
Больно?
Спасибо тебе, Жарас.
- Патефон готов?
- У нас готово.
- Чего тут расселись? Давай отсюда.
- Ну-ка налейте молодому.
Ну, давайте.
- Ну, старик! Пьют не для
того, чтобы быть трезвым.
Давай, пей! Смотри, как это делает Фима.
На, пей!
- О! Молодец.
Настоящий джигит. Девчонок защищает.
Джентльмен.
Хороший парень Жарас.
- Ты наш поэт.
- Ох! Немножко зацепило.
- О! Афродита наша едет, аральская.
- Вот это я нашла сегодня
утром у неё под подушкой.
- Что это?
- По всей видимости, любовное
послание одного из мальчиков.
Я думаю, вы должны присмотреться
к поведению ваших учеников.
- Но если мальчик пишет
записку, значит он влюблён.
И вы знаете очень странно:
письмо адресовано не вам.
Как оно могло оказаться у вас?
- Что?
И это говорите вы - педагог?
Я должна обратиться к директору.
- За мир во всём мире!
- Голова почему-то закружилась.
- Смотри, как его развезло.
- Что, что вы делаете?
- Жарас!
Жарас.
Мать, где Жарас?
- Жарас, дома отдыхает.
- Не трогай, поломаешь ненароком.
Я слово своё, сынок, сдержал.
На, катайся на здоровье.
Эй! Не мешай ему.
- Что с тобой, отец?
Почему обижаешь маленького?
- Замолчи!
- Жарас, погоди!
- Осторожно, упадёшь!
- Убился, убился сын Бейбалы.
- Жибек.
Что случилось?
- Зелёнка нужна.
- Райхан, принеси зелёнку из аптечки.
На, держи, сестра милосердия.
Тоже мне спортсмен.
Тебе только на верблюде кататься.
- Жарас.
- Это мне?
Какое большое.
- У нас в Алма-Ате бывает и больше.
- Эй, Жарас!
Подойди ко мне.
Быстрее!
- Пока, Жибек.
- Пока.
- Что не мог найти другого двора для игр?
Да ещё и велосипед поломал.
Кто теперь чинить будет?
- Я же сказал, ты не сможешь кататься.
- Как будто ты сможешь.
- Спаси и сохрани нас
Грешных детей твоих.
Спаси нас от бед всяких и сглаза чёрного,
Сохрани от гнева правителя.
Аминь.
- С малолетства белая
птица грезилась мне.
О грядущем говорил ли мне голос во сне?
То ли будет ад, то ли просто так.
То ли ты, неожиданно прилетевшая по весне.
Я тебя услышал, голос поймал на лету.
Он как смех красавиц,
как колокольчик в саду.
На пирах я был, но мечту хранил.
Я тебя так любил,
Как грустную ноту найду.
Слышал темной ночью –
в чаще заплакал кобыз.
И из глаз моих слезы ручьем полились.
Я ведь знал, о ком.
Будто был знаком.
Я тебя жадно ждал,
Когда мечты мои вдаль неслись.
Обойдешь, как нитью златой обовьешь
Или гордые горные вершины ввысь позовешь.
Может, радость ты,
Может, слабость ты,
Может, ты от великих предков
Тоску мне в сердце вольешь.
- Эх, Жарас.
Ну как, всё прочитал?
- Да, очень интересные книги.
- Ну тогда оставь их себе.
Я тебе ещё другие могу дать.
- Дядя Омар также незаметно исчез,
как и появился в наших краях.
Тогда я не знал, что это
была последняя наша встреча.
- Эй, Жарас!
- Слушаю, дядя.
- Будь здоров.
- О, старик!
Пошли с нами.
Пойдём, пойдём, пойдём! Дело есть.
Чего ты у моих ворот торчишь?
Пойдём, прогуляемся.
Всё нормально.
- Ты сутками пропадаешь на работе.
В конце концов, это твоя дочь.
Если на то пошло, скажи, в
каком окружении она здесь растёт?
Чему она здесь может научиться?
Ни театров, ничего
Ты хотя бы думал об этом?
Слава Богу.
- Петровичу звонил. Посмотрел
мой отчёт - одобрил.
Измаилову звонил, Анвару тоже. Все
понимают, успокаивают. Потерпи.
Скоро вернёмся в Алма-Ату.
- Дядя Гера, а мы наши
фотографии не дорого отдаём?
- Фима, я тебя умоляю!
Лет через двадцать таким фотографиям
цены не будет. Документ времени.
Поверьте Гере
Дядя Гера, смотрите, кто идёт.
- О! Дети мои.
Почему проходит лето,
а Ромео без Джульетты?
- Дядя Гера, а у вас дети есть?
- А у кого их нет?
- А вы скучаете по ним?
- Мой юный друг, если ты хочешь пробить
Геру на слезу, у тебя ничего не выйдет.
- А вот они, наверное, по вам скучают.
- Ну что, Жарас, давай прощаться.
Даст бог, свидимся!
Дядя Гера, а у вас дети и вправду есть?
- Фима, я тебя умоляю.
Ты хоть ногами в душу не ходи.
Ты лучше думай про Одессу.
- Да я только про неё и думаю.
- Так вперёд, мой друг, труба, зовёт.
- Дядя Гера, а верблюды
нас до Одессы довезут?
- Фима, у тебя ещё не
скоро появится горб.
А у них уже два. Большую
и мудрую жизнь прожили.
Так что, куда скажем, туда
корабли пустыни и повезут.
? - Ч вам не скажу за всю Одессу - ?
? Вся Одесса очень велика. ?
? Но и Молдаванка, и Пересыпь ?
? Обожают Костю моряка. ?
? Но и Молдаванка, и Пересыпь ?
? Обожают Костю моряка. ?
- Уехал и дядя Гера, фотограф,
Летописец нашего края.
А вместе с ним и наш друг долговязый Фима,
Который мечтал навечно поселиться в Одессе.
Говорят, сейчас он живёт в Америке.
- Жибек!
Жибек, дайка мне портфель твой.
- Эти пацаны снова увязались за нами.
Как надоели.
- А ну-ка брысь отсюда!
Вечером сходим в кино? Потом танцы.
- Боюсь, мама не отпустит.
А ты фокстрот умеешь?
- А это что такое?
- Эх ты, мелочь!
- Сказать тебе. Но что бы мог сказать?
Что столько лет пытался отыскать,
не находил и не просил участия.
Что горы степи обошёл один и
вот на дне морском нашёл рубин.
Ко мне пришло негаданное счастье.
- Это что такое? Нет и пятнадцати
лет, а любовь начали крутить.
Наш моральный кодекс такое не одобряет.
Это почти безобразие.
Если сучка не захочет -
кобель не вскочит.
Тоже мне - любовь.
В общем, слово предоставляется
школьному пионервожатому
Как тебя там зовут?
- Тут такие непристойные словечки.
- Всё равно читай!
- Жибек, это тебе.
- Какая красивая мелодия.
Тяжёлые, старинные.
Где взял?
- Дедушкины.
- А что это значит?
- Я тебе их дарю.
- Что я скажу родителям?
Как я объясню, откуда они у меня?
Я не могу их принять.
Извини, Жарас.
- У тебя тут родинка,
А здесь ещё одна.
- Ах, целуй меня, целуй, моя любовь,
Сладким ядом наполняя мою кровь.
Я богатства всего мира бы отдал
За минуту наслаждения с тобой.
Дай тебя я обовью как деревцо,
Дай покрою поцелуями лицо,
Чтобы дыхания наши страстные слились,
Чтобы уже не размыкался круг-кольцо.
- Дальше читать?
- Ладно, садись.
Какая любовь? Молоко на губах не обсохло.
- Не верится, что такие
стихи сочинил ребёнок.
- Разрешите войти?
- Войди.
- Кто бы эти слова не писал,
Он уже морально испорченный человек.
Признайся честно, у кого эти стихи списал?
- Чьи часы?
- Мои.
- Дай сюда.
Они не ходят.
А что вы думаете, Рената Искаковна?
Чьи это стихи?
- Я думаю, это стихи казахского поэта.
- Это запрещённые стихи.
- Тихо.
- Я ещё не закончил собрание.
Да, мало того, он ещё, оказывается,
читает поэта-пьяницу Есенина.
Русского поэта, тоже запрещённого.
- Я предлагаю исключить их из пионеров.
- А что вы на это скажете,
Рената Искаковна Гребштейн?
- Я не "Рената Искаковна"
- я Рената Исаковна.
- Какая разница?
Вы же руководитель литературного кружка.
- Я вообще считаю, что
данный педсовет неуместен.
Как можно обсуждать и читать чужие письма?
Какая дикость! Это же дети.
- Немедленно!
Освободите помещение.
Фашистская прихвостень.
- Я понимаю, вы воевали с
фашистами, но есть и другие немцы.
Гёте и Бетховен тоже немцы, но
я, к вашему сведению, русская.
- Что? Гребштейн -
русская фамилия?
- Это не дети - это враги народа.
Их надо наказать.
- Как вы смеете? Какие враги народа?
Ведь дети же.
- Какие дети? Уже взрослые
да ещё и испорченные.
- Прекратите!
Тихо!
Ошибаются все.
Все мы немножко грешные.
Думаю, если дети искренно
признают свою вину,
Попросят прощения
И пообещают больше не встречаться...
Как там ещё, Макжан?
Да, ещё пусть обещают, что не будут
читать запрещённых всяких там поэтов.
Мы попробуем простить их.
Правильно говорю?
- Да, да!
- Пусть обещают торжественно при всех.
Обещаешь, милок?
Обещаешь?
Скажи: "Обещаю!"
- Обещаю!
- Молодец.
Он уже пообещал. Я ведь говорил.
Тогда впиши в протокол,
что он торжественно обещал.
Молодец.
- Хорошая весть!
Включите радио, быстро!
Человек в космос полетел.
- Жарас, что с тобой?
- Он плачет.
- Товарищи, мы прерываем
наши передачи.
Через несколько минут слушайте
важное сообщение...
Работают все радиостанции Советского Союза.
По полученным данным с борта
космического корабля "Восток",
Пилот-космонавт майор
Гагарин передал:
"Полёт проходит нормально,
чувствую себя хорошо".
- Где ты, Жарас?
Иди домой.
Возвращайся домой.
Отец зовёт: он тебя простил.
Жарас, иди домой.
Возвращайся домой.
- Мне было шестнадцать, когда
я решил уехать из отчего дома.
Что гнало меня?
Где ты, мой огонь?
Не погасил ли я тебя, сжигая свои рукописи?
Не задул ли тебя, дрожащим
от страха дыханием,
Когда предательски
отказался от первой любви?
Есть ли во мне твой свет, любимая?
Или нет уже в море маяка?
Море, примешь ли ты меня?
Или бросишься в последний
раз по улицам аула,
Затопив дома и нашу память, чтобы
потом стремительно исчезнуть,
Оставляя за собой лишь
песчаное дно, как мой Арал?
Вернёшься ли ты, солёно-сладкое
море моего детства?
- Жарас!
Жарас!
Жарас, где ты?
Жарас, ты куда?
Вернись!
- Время, эй, раскрутившее шар земной.
Я устал. Ты опять ворчливо со мной.
Зной и стужа, слякоть и лёд.
И не в счёт мои нервы, растраченные тобой.
Ни на миг не желаешь бег свой прервать.
Сыт ли голоден я - тебе наплевать.
Я сжимаю крутые бока скакуна, но
ревущий табун мне в груди не сдержать.
То меня ты наполнишь хмельным до краёв,
и тогда безрассудство моё - твой улов.
То тоскою, как камнем, сдавишь мне
грудь, уверяя потом, что удел мой таков.
То в ответ мне ни "Да"
не промолвишь, ни "Нет",
Льнёшь и ластишься так,
словно я твой близнец.
То прикажешь: "Крутись!",
и кручусь я как чёрт,
И реву я как вол, очумевший вконец.
Коль мы родичи, дети природы
одной, не считай меня куклой,
Играя со мной.
Мы бы узнали друг друга, когда бы вдвоём,
сбросив платья, нагие помылись водой.
А пока в твоей воле земные пути.
Где захочешь - иди и беги,
и лети, но признай -
Несвободный ты от меня, как и я
несвободен тебя обойти.
Ни помех не изведавши, ни преград,
Ты спешишь, не оглядываешься назад.
Так хотя бы цени меня так же, как я,
Пока жив, и рассвет твой ценю и закат.
Светлой памяти отца, поэта
Жараскана Абдрашева посвящается.
 

////////////////////////////