Последний бой майора Пугачёва (2005 год). Цитаты и фразы из сериала

«Последний бой майора Пугачёва» — художественный четырёхсерийный фильм режиссёра Владимира Фатьянова по сценарию Эдуарда Володарского, написанного по мотивам произведений Варлама Шаламова.

Все фразы и цитаты

Серия 1

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ МАЙОРА ПУГАЧЁВА
Солдаты и офицеры!
Я, командующий русской освободительной армией,
генерал Власов.
Я пришел призвать вас
взять в руки оружие.
Чтобы пойти защищать великую и святую Русь!
От ига большевиков. Сколько крестьян
умерло с голоду
потому что комиссары забирали хлеб,
уводили коров, лошадей.
Миллионы умерли.
А сколько русских людей погибло в лагерях,
на стройках большевицкой индустриализации?
Пора скинуть эту поганую нечисть.
Уничтожить!
И сделать Русь великой и богатой.
Пока вы в плену,
ваши семьи называются родственниками врагов народа.
Родственниками предателей.
Они лишены там продовольственных карточек.
Они умирают с голода. И умирая,
молят вас -
отомстить проклятым большевикам!
И поэтому я вам говорю:
вступайте в русскую освободительную армию!
И вместе с нашими союзниками,
немецкой армией, мы свернем
большевикам шею!
-Да слышал я уже эту агитацию.
-Разойтись!
-Думаю человек 500 пойдут с нами.
-Не плохо, почти 2 батальона.
-Гуд. Зер гуд.
-Эй, солдат!
-Я?
-Да, ты.
Подойди ко мне.
-Как зовут? В каком звании воевал?
-Иван Пугачёв. Майор.
Командовал стрелковым полком.
-Коммунист?
-Коммунистов всех давно немцы постреляли.
-А ты скрыл?
-А ты, полковник, до того как в РОА пошел
тоже, небось, коммунистом был?
-Как в плен попал?
-Да как и все.
21-я армия генерал лейтенанта Сухорукова
вся в котел попала, меня контузило.
Ну а фрицы тут как тут - хэндэ хох!
-Отойдем, поговорим?
-Нельзя мне за колючку.
-Со мной можно.
-Ты не серчай, генерал,
если напрямки спрошу?
-Ты спрашивай.
Для того и разговариваем, чтобы ясность между нами была.
-Что ж ты раньше молчал, генерал?
Когда Тухачевского, Блюхера
да Егорова, да других генералов расстреливали?
Что ж не сказал батьке устатому?
Так мол и так.
Неправильно поступаете, товарищ Сталин.
Преданных революции людей расстреливаете.
А ты молчал...
И уж второй раз, как в окружение попал,
о свободной России заговорил.
Ты уж не серчай на меня, генерал.
Я юлить не люблю, рублю напрямик.
-Ты че, не видишь?
Он же с тобой в кошки-мышки играет.
-Он правду сказал.
Почему молчал, говоришь? Да, боялся.
Потому и молчал.
А теперь говорю, хоть сам знаешь,
и теперь мне есть чего бояться.
Сейчас судьба России решается.
Если все те солдаты, что в лагере военопленных
пойдут за нами, то и победа будет за нами.
И мы освободим Россию от большевицкой заразы.
-Те, кто не хочет присоединиться к русской освободительной армии,
должны быть уничтожены до завтра.
Вместе с лагерем.
Это приказ рейсфюррера Гимлера.
Фронт близок, надо загнать пленных в бараки и сжечь их.
-Огнеметы у вас есть?
-Да, господин, штандартенфюрер.
Но пленные наверняка поймут, что мы хотим их уничтожить.
Мы должны быть готовы к отчаянному сопротивлению.
-Какое сопротивление, обер-штурмбанфюррер?
Они от голода едва ноги передвигают.
Вы что, трус что ли?
-Нет, господин, штандартенфюррер, но у нас осталась
только рота солдат.
-Хорошо. К вам в помощь прибудет рота СС.
Приказ должен быть выполнен.
-Слушаюсь, господин штандартенфюррер!
-Я на вас надеюсь, обер-штурмбанфюррер.
-Я только сейчас понял, майор.
Если бы не коммунисты,
то и войны бы этой не было.
Сдается мне плохи твои дела, генерал.
Видать, гнут немца на фронте.
-Хватит рассуждений!
Говори прямо - ты с нами или против нас.
-Да не против я вас.
Ну и с вами мне как-то не с руки.
-Погибнешь ты здесь, майор.
-Ну, значит, куда не кинь - всюду клин.
-Ну смотри, я тебе помочь хотел...
Спохватишься, да поздно будет.
-Ну как же, а? У меня же жена.
В Саратове. Трое детей.
Отец старик. Их-то за что?
Они в чем провинились, а?
-Ты заткнешься наконец, сучий потрох?
У одного тебя жена и дети?
Что ты, сука, всем душу рвешь?
-Не надо, Водянов!
Подеретесь - фрицы завтра шлепнут.
-А не шлепнут! Я завтра в РОА запишусь
и прощавайте. И подыхайте тут без меня.
-Это ты без нас подохнешь.
-К своим попадешь - пуля в лоб без трибунала.
-Пуля у нас что спереди, что сзади.
А может дома не шлепнут. Разберуться, свои же...
-Как же, свои. Ты газету читал?
-Ну и об чем хорошем поговорил с генералом, Пугачев?
-А ни об чем. Пойдешь в РОА, не пойдешь...
Конец везде один...
-Да не верю я никому.
Уж лучше в бою погибнуть, чем здесь с голоду.
-Не, братцы, как хотите, а я под Власова пойду.
Он мужик серьезный, знает что делает.
-Судьба-индейка, может так повернуть, что и тут выживем.
Блажен кто верует...
-Спишь, Солдатов?
-Сплю...
-А ты об этом что думаешь?
-Ты майор, я сержант.
Твое дело думать, мое - исполнять.
-Нутром чую, завтра тех, кто откажется под Власова идти,
расстреляют к чертовой матери.
Этот штандартенфюррер знаешь кто?
Главный начальник всех лагерей в Польше.
-Вот те и ну...
-Дай-ка потянуть, Степан.
-И мне...
-Ну-ка, ну-ка.
Братья заступнички...
Дай-ка дерну!
Хорош табачок!
-А тебе нельзя!
У тебя сердце больное...
-Пугачев, где табачком разжился?
-Знамо где, генерал Власов подарил.
-Бежать надо.
-Как бежать?
-Я придумаю.
-Солдатов, ты седня на грузовике камень возишь?
Вот на нем рванем.
-Куда?
По дороге быстро догонят.
-А мы перелесками да речушками.
-А как же бежать, Иван Васильевич, без оружия?
-С тобой охранник ездит? Вот те и оружие.
-Легко сказать...
А ради чего погибать-то?
-Заради свободы, Солдатов.
Заради свободы...
-Что решили, братья?
У вас было время
подумать.
Кто готов защищать Россию от коммунистов?
Выйти из строя!
-И за какие такие грехи
Господь столько страданий русскому человеку уготовил?
За коммунистов платим.
Они, суки, церкви повзрывали.
А мы теперь в ответе.
Мразь...
-Хорошо!
Молодцы!
Отныне
вы свободные солдаты
России!
На пра-во!
Шагом марш!
-Почти батальон добровольцев, не плохо.
-Уверен, господин оберштурмбанфюррер,
если бы подождали еще 2-3 дня,
добровольцев прибавилось бы еще столько же.
-Больше ждать мы не можем.
Есть приказ Гимлера и мы должны выполнять его.
-Прощавайте, братцы!
Не поминайте лихом!
Бог даст свидимся, а на нет - и суда нет.
Эй, погодите, и я с вами!
-И я тоже!
-Да пропади оно всё пропадом...
-Продались...
-Все работы на сегодня отменяются!
Разойтись!
-Как это отменяются?
Почему отменяются?
-Сорвалось, Иван Васильевич...
Чего теперь-то?
-Ничего.
Поздно.
Раньше бежать надо было.
-А как же, сам говорил,
погибнуть на свободе?
-А как теперь сбежишь? Двери заперты.
На окнах решетки.
Постреляют нас завтра.
-Дай сюда!
Чего вы все эту хренову пропаганду читаете?
Читатели...
Работать не дают.
Бараки закрыли.
-И что теперь?
-Конец теперь.
-Как конец?
-Снег...
Первый снег!
Только бы вывели на работу...
Только бы вывели...
-Да.
-Это любовь у них.
-Любовь?
-Да. Любовь...
-Что это такое?
-Они сжечь нас решили!
-Как, сжечь?
-Заживо!
-Эх дурак, я, дурак.
-Надо было под Власова идти!
-Крыша! Крыша!
-Куда прешь, сгоришь!
В машину!
-Еще повоюем...
-На проселок, сворачивай, Солдатов.
-Польша. А дороги как в России.
-Смотри!
-Что?
-Может по окраине леса?
-Там дороги нет.
Попробуем сходу проскочить...
В кузове ложись!
Ложись ты!
-Что?
-Приехали.
-Ну?
-Что ну?
Всё, дальше пешком.
-Ранен?
-Ерунда, царапина.
-Нам времени терять нельзя, пошли.
Пошли...
-Нам туда.
-Да ты что, мы оттуда приехали!
Нам на восток, туда.
-Ты что опять в лагерь хочешь?
-Канонада. Значит, фронт близко.
-Черт...
-Польский хутор. Домов 5 не больше.
Пожрать бы...
-Может на хутор завернем?
-Жрать хочется, аж кишки заворачивает.
-Жрать? А вдруг там немцы?
-Давайте я погляжу.
-Ты что в лагере немцев не нагляделся?
-Мне бы хоть одного фрица пристрелить.
А то в первый день на войне -
и плен.
-Навоюешься еще...
-Ну как же, что я дома скажу?
На мне ни царапины.
-Слава Богу, живыми выбрались.
-А я б пожрал чего-нибудь.
-Тебе надо было под Власова, там жратва
отменная.
-У тебя забыл спросить!
-Тише вы!
Что лаетесь как дети, ей Богу?
Ладно...
Вон теми кустами,
перебежками, пошли!
-Там кто-то есть!
-Ладно, давайте в дом.
А я посмотрю...
-От, дурочка.
-Что?
-Кровь.
-Янек!
-Может перевязать его?
-Че перевязывать?
Отходит он.
Не видите что ли...
-Жалко братца. Не повезло...
Не поминайте лихом...
Похороните как надо.
-Янек!
-Да заткнись, пристрелю к чертям собачим!
А че она воет, сучка, пригрела фрица!
Курва польская!
- То не есть фриц.
То есть Янек.
Мой брат.
-Прими, Господи, души их с миром.
Пусть земля им будет пухом.
Ты прости нас, что так вышло.
По дурости два человека пропали.
Дурости на войне хватает.
-На Варшаву пошли...
А его дома зоставили...
-О чем она говорит?
-Она говорит, что немцы убили родителей,
а брат ее Янек решил
отомстить за них и ушел в партизаны.
В бою его ранило.
Партизаны ушли к Варшаве, а его оставили дома,
чтобы выздоровел.
-А че на нем форма немецкая?
-А по чем есть форма фрицова?
-Говорит что форму сняли с немца.
Своего носить нечего.
-Да, жалко Янека...
-А Сухорукова тебе не жаль? Что этот мудак палить стал,
не видел что ли?
-И Сухорукова жалко.
И поляка жалко...
-А немцы далеко?
-Немцы?
- Киллометров 40 отсюда, там большое село.
-Спасибо тебе, хозяйка.
-Бардзо дзенкуе, пане.
-Не поминай лихом.
-Немецкий передок, земля мешает.
Значит скоро наши.
В наступление пойдут.
-Близко, киллометров 5, не больше.
-Нам-то куда деваться.
Ежели немцы отступать будут,
нас сразу захерачат.
-Тебя захерачит, беда не большая.
-А тебя?
-Сейчас обоих захерачу!
В тот лес, быстро!
-Вставай!
-Я сам.
-Ниче, подмогну.
Давай, Гаркуша.
В 4 ноги сподручней будет.
-Немцы.
Ложись! Быстрей ложись!
Ложись!
Ложись, бараны!
-А это за Гаркушу.
-Ну всё, хана нам.
-Наши наступают, братцы!
-По бегущему противнику, огонь!
-Ну, гады, держитесь!
-Вот и добрались, Солдатов! Добрались.
-Стой!
Стой, кому говорят!
-Ты что, падлюка, куда лезешь? Пристрелю!
-Стреляй, родной.
-Ты кто такой, дядя?
Откуда взялся?
-Майор Пугачев.
Мы из концлагеря сбежали.
-Майор?
-Я до плена
полком командовал.
-Мне тут воландаться с вами некогда,
мне вперед надо идти.
А то я из-за тебя под трибунал попаду.
Давай назад в тыл. Там свои, помогут.
-Дошли! Живые.
Значит не зря...
-Я же тебе говорил.
Пиши - в лагере мы получили приказ от генерала Власова
подойти к линии фронта и влиться в ряды
действующих частей Красной армии.
Вести пропаганду против советского правительства,
против командования
и товарища Сталина лично.
Мы должны были агитировать бойцов Красной армии
перейти в армию генерала Власова.
Командиром нашей диверсионной группы был назначен бывший майор
Пугачев Иван Васильевич.
-Ты сука...
-Давай по хорошему, Перхушин.
Напишешь, мы тебя в баньку отведем.
Супчику горячего нальем.
Придешь в себя, ну?
Калиниченко.
Ну что, будешь писать?
-О да...
-Что?
Я не понял, повтори.
-Буду.
-Вот и хорошо, вот и молодец.
Пододвиньте его к столу поближе.
Вот тебе бумага, карандаш, пиши разборчиво, не торопись.
Послушай.
Вот Зеленцов, с которым ты в лагере был,
пишет, что ты с самим генералом Власовым беседовал.
О чем беседовал?
-Как о чем? Агитировал меня чтоб в РОА пошел.
- И ты отказался.
- И я отказался.
-Молодец, Пугачев, хвалю.
Только почему он тебя не шлепнул сразу, а?
-За что?
-За то, что отказался.
Власов мужик жесткий.
А тебя пожалел.
Чем же ты его так заворожил?
-Не знаю, его спросить надо.
-Придет время - спросим. Ты не думай, мы всех спросим.
-Что же он тебе поручил?
-Кто?
-Генерал Власов.
Какое задание он тебе дал?
-Да вы что, товарищ майор?
-Гражданин майор.
Я кажется понимаю какое задание дал тебе Власов.
Агитировать бойцов Красной армии
переходить в армию Власова.
Чего молчишь, Пугачев?
Вот тебе показания твоего товарища Зеленцова.
Который черным по белому пишет,
что ты говорил в бараке о том, что немцы
готовят вам побег.
И что задача у вас стоит вполне определенная -
агитировать бойцов переходить в армию генерала Власова.
На, почитай.
Что?
Оговорил тебя бывший старшина Зеленцов?
Ладно, допустим такое.
Вот у меня есть показания товарища Перхушина.
Который тоже самое пишет слово в слово.
-А Солдатов?
-А что Солдатов?
-Показания Солдатова у вас есть?
-Откуда ж силенки берутся? Видно в плену хорошо жили.
Солдатов, ты слышишь меня?
Нет у тебя выхода, Солдатов. Нет.
Ты кого боишься, Пугачева? Спета его песенка.
Враг, он есть враг.
Трибунал ему вышку пропишет, к доктору ходить не надо.
А ты с ним под растрел собрался. Он кто тебе?
Сват, брат?
Ну чего молчишь?
Бейте его, тварь паскудную! Бейте пока не сдохнет!
Показаний Солдатова у нас нету. Пока.
-А пошел ты тогда, майор,
к нехорошей маме.
Ты лучше скажи сколько мутузил ребят,
чтобы выбить у них такое показания?
А с Солдатовым, значит, не получилось? Незадача...
-Калиниченко.
-А больше я ничего не скажу.


Серия 2

-Слыш, Ярослав Матвеевич? Я вот что-то не пойму.
Они Власовцы, это ясно, а вы кто такие?
-Сопротивленцы.
-Какие сопротивленцы?
-Иммигранты.
Белая гвардия.
Ну когда гражданская закончилась, мы за кордон двинулись.
Ну я и оказался во Франции.
А когда война началась мы по приёмникам речь Сталина услыхали.
Он сказал, что дорога на родину лежит через борьбу с фашизмом.
Мы и подались в маки. Так французы своих партизан называли.
Там, почитай, половина почти была наших.
- О,как.
А здесь каким чудом оказались?
Ехали на родину, радовались, а нас прям на границе
из спальных вагонов в теплушки и на восток.
-Вы ж за Советский Союз воевали. Вас-то за что?
-А вас за что?
-В плену были. Всем по червонцу, Васильевич...
Всё справедливо.
-Ну да, справедливо.
Ты как всегда, Солдатов, прав.
-Он прав, ты прав, я прав.
Власть права. Вишь как хорошо. Виноватых нет.
-А ты в каком звании, Ярослав Матвеевич?
-Ну в империалистическую был капитаном
Нижгородского драгунского полка.
А во время гражданской у его превосходительства генерала Деникина
дослужился до подполковника.
-Ишь ты.
Его превосходительство...
-Да.
-Да.
Хуже нет гражданской войны. Когда брат на брата.
-А эта война лучше что ли? Тоже друг друга
резали и стреляли.
-Это же враг.
Сильный, страшный. Совсем другое дело.
-Сентенция.
Сентенция!
Сентенция!
Сентенция!
Сентенция! Всё говно, кроме мочи.
-Да заткнись же ты, сволочь!
-Сентенция!
-Сентенция?
-Сентенция!
-Вот, падло тебе, сентенция!
Еще раз вякнешь, убью.
-Да ты и так его уже убил.
-Точно. Концы отдал...
Вот черт...
-Эй, зэка!
Нечего было орать!
-Эй, зэка!
-Эй, зэка!
Отлежали все бока. Живы все, жмуров нет?
-Есть, двое.
-Товарищ старный лейтенант, в этом вагоне двое жмуров.
-Значит 16 в пяти вагонах?
Ладно, корми этих, я дальше пойду.
-Есть!
Эй, сперва жмуров давайте и вдоль стенки становись.
Не создавайте беспорядка, всем достанется.
-Давай.
-А что с ним стряслось-то?
-Да с сердцем что-то.
Мы что, врачи что ли?
-Держи.
-Долго нам еще болтаться в этой теплушке?
-До самой Колымы.
На Колыму поезд не идет.
Нам еще на барже по морю до Магадана.
-Значит самое интересное у нас еще впереди.
-Туда ставьте.
-Куда?
-Туда в угол.
-Что вы там, подохли что ли?
-Идем, идем.
-Че смотрите. Тару свою давайте.
-На
-Спасибо.
-Ну ты даешь!
-Горячо.
-Ну че стоите, садитесь.
Кто вас еще кроме коногонов покормит, погреет?
-Благодарю.
-700 игра и баста.
-Коса и еще двести!
Козлищ ты драный, барабан турецкий!
-Че это они там шумят?
-В карты играют.
-И что, не боятся вертухаев?
-Вертухаи на блатных смотрят из-под пальца.
-Только для тебя играю за 300.
-Какой 300? В печенку твою мать, это одеяло!
-Ладно!
От тысячи пойду против своего интереса.
-Ты пролетел, ну, что еще будешь ставить?
-Валенки.
-Я не играю валенок, не играю казенных тряпок.
-Тогда на представку давай.
-Очень надо, что мне твоя представка?
Новых этапов где-то возьмешь.
У конвоя что ли?
-Непруха че-то мне сёдня.
Давай в долг.
-В долг не фортит.
-Ну-ка, ты. Выйди на свет.
-И выйдет на ум.
Ты меня знаешь.
Очкарик!
Подь сюды.
-Это вы мне?
-Тебе.
Скидавай телогрейку.
-Зачем?
-Скидавай, тебе говорят.
Это ж откуда красота такая?
Как же тебя раньше не заметил?
Скидавай свитерок.
-Не сниму.
-Хош чтоб я сам снял?
-Вместе с кожей.
-Уберите руки!
-Не рыпайся, майор.
-А ну-ка...
-Держи.
-Что, не могли без этого?
-Я заберу его?
-Бери. Нам его че, солить что ли.
-Такую вещь испортили.
-А где Ярослав Матвеевич, вы ж вместе были?
-Нет больше Ярослава Матвеевича.
-Вставай, гад.
Пропадать тут из-за тебя.
-Вставай, псина.
Разлегся... Потерпи.
Немного.
Обед скоро.
-Ну вот быть такого не может, чтобы такой лось
и не мог донести такого полена.
Да явно симулянт.
-Это кто?
Власовец?
-Да власовец, тварь паскудная.
-Ну-ка...
Повернись.
Я тебя запомню.
Ну, какой ты злой и некрасивый.
После обеда я тебя пристрелю.
Собственноручно.
Понял? Вражина.
Вставай!
-Понял...
-Кого ягоды собирать пошлем?
-Пускай Рыбаков идет.
От него всё одно проку мало.
И Солдатов с ним.
-Возьми...
-Гляди, Солдатов.
Какая прорва ягод.
Рядом совсем, рукой подать.
-Не надо, Рыбаков, не надо...
-Оставайтесь здесь!
-Вот сука, не того!
Чего смотришь, сволочь?
Тебя хотел, да обознался.
Ну ничего, я тебя в следующий раз кончу.
-За что?
-А рожа твоя мне не нравится.
-Вставай!
-Холодный уже...
-И здесь двое!
Каждую ночь мрут!
-Да, еще одну зиму мы не переживем...
-А че делать-то?
-Побег готовить надо.
-Побег это дело. Вдвоем что ли рванем?
-Вдвоем не получится.
Нужно человек 10-15 чтоб до аэродрома добраться.
И самолет захватить.
-И куда полетим?
-Как куда? В Америку.
А че?
Рванем через Охотское море - и на Аляске.
Лететь туда часа 4.
Я все просчитал.
В Америку так в Америку.
Всё равно в нашей стране законов нет.
Хуже чем здесь не будет.
Здесь свои своих уничтожают хуже врагом.
-Вы че здесь шушукаетесь, на перекличку становись!
-Внимание, заключенные!
Давай.
Сабудов!
-Здесь.
-Ахмедов!
-Здесь.
-Горгадзе!
-Здесь.
-Иващенко!
-Здесь.
-Солдатов!
-Здесь.
-Кочетов!
-Помер он.
-Как помер?
-Как люди помирают.
За эту ночь 5 человек померло.
-Фамилии.
-Турюпов, Шишкин,
Падаев, Кожемячка, кажись...
-Хачтрян!
-Здесь...
-Паровых!
-Здесь.
-Боцев!
-Здесь.
-Васков!
-Здесь.
-Оболенцев!
-Здесь.
-Берлен!
-Здесь.
-Вахрушин!
-Здесь.
-Вахновецкий!
-Здесь...
-Миянов!
-Всё, не могу...
Ща сдохну.
-Пугачев!
-Вот так до весны не дотянем.
-А ежели не дотянете - значит сдохнете.
-Опять норму не выполнил?
10 процентов
нормы, Хачатырян.
Так не пойдет.
-Да тяжелый...
Яма глубокая уже.
Грунт наверх.
Лопаты не докинешь.
Уже второй человек.
И каждый с веревкой.
-Второй полагается когда 3,5 метров
будет.
-Не могу я бросить наверх.
У меня сил не хватает.
-Этого я не слышал.
Где ты тут легкий грунт видел? Я через 2 дня
докладывать должен.
Не увеличишь выработку,
в шахту пошлют.
Знаешь что это?
-Узнаю...
-Узнаю...
Узнаешь когда копытами
вверх понесут.
Там больше 3 месяцев никто не задерживается.
-О, как пахнет. Обалдеть.
Че варите?
-Рыбные кости.
Уха будет.
А ты что варить собираешься?
-А у нас будет борщ. Оце дило.
Мы брюквы раздобыли на помойке у кухни.
Тепло.
-А мне сказали, что за невыполнение нормы
могут срок добавить.
-А сколько могут добавить?
-А че, лет пять-то получишь.
-Не понимаю,
как здесь с довойны еще сидят, выжывают?
-Да никак. Дохнут как мухи.
Новых присылают. Живые скелеты.
-Лучше уж побег, чем так помирать.
-Давно надумал?
-Как с этапом пришел, так надумал.
-Значит, придумал уже как уйти.
-Придумать - придумал, но одному-вдвоем не осилить.
-Отсюда еще никто не убегал. Я не слышал.
-И я не слышал.
-Но если вместе надумаем бежать, то расскажу как придумал.
-Ну вот... Опять котелки.
Грязь в бараке разводите.
Поэтому и делают 10 процентов от нормы.
В карцер за такую работу и жратвы не давать!
-Да ее и так, считай, не дают.
-Если есть котелки, значит есть что варить.
Это, как говорится, признак достатка.
Ты посмотри только что они варят-то?
Это ж отрава, смотреть страшно.
Как они только жрут это.
-Ты что пялисся, падлюка?
Ты как смотришь на начальство, а?
-Ризу, куме! Тварюки...
-Я согласен с тобой бежать, Иван.
Я тебя не подведу.
Мамой клянусь.
-Я тоже согласен.
Лучше умереть, чем так-то.
Только надо подготовиться, по умному.
-Подготовимся.
Время есть. Только народу надо побольше.
-Вставай!
-Что такое, Пугачев?
Я сплю.
-Выйдем на воздух.
Поговорить надо.
-Хочешь, Левицкий, свободы глотнуть?
Айда, с нами.
Ты парень молодой, у тебя еще всё впереди.
Неужто хочешь здесь сгнить заживо?
-Не знаю...
-Неужто про свободу и думать забыл?
-Не забыл.
Иван Васильевич...
-Конечно дело рисковое, никто не спорит.
Но лучше уж так погибнуть, как человек.
А не как телок, которого на убой ведут.
А мы всё просчитаем.
И рванем на волю, аж ветер в ушах засвестит.
А фельдшер нам в этом деле во как нужен!
Или ты мне не веришь?
-Я вам...
Верю.
Иван Васильевич...
Я вот только одного понять не могу.
За что, за что они нас так?
-Мы их спросим.
Прийдет время, обязательно спросим...
Даже если мертвыми будем.
Всё равно спросим.
-В лагере должна быть культурно-просветительская работа.
Приказ товарища Берия.
Надо подготовить к майским праздникам
большую программу.
На смотр художественной самодеятельности
прибудут товарищи из Москвы.
Ты понял какая возложена ответственность?
-Так точно, товарищ генерал-майор!
Осознал.
Сделаю всё необходимое.
-Подобрать руководителя самодеятельности.
Покультурнее, с образованием.
Но что б руководить мог.
Чтоб бывший офицер был.
Лучше не жидок какой-нибудь, а наш.
Русский офицер. Есть такие?
-Так точно! Есть.
-Кто?
-А вот...
Пугачев. Бывший майор. Осужден
на 10 лет по приговору особого совещания.
-Статья конечно 58-я?
-Так точно, 58-я, пункт В.
-Пугачев...
Ни в чем предосудительном замечен не был?
-Никак нет.
-Ладно.
Значит будет Пугачев.
И пусть он подберет этих
с талантами артистов.
Песни, пляски.
И надо бы человечков подобрать поголосистее.
-Сделаем, товарищ генерал! Сделаем поголосистей.
-И художественный свист. Обязательно.
В Москве был.
Слушал. Алябьев. Соловей.
Шикарно свистели ребята.
И чечотку надо, чтобы позаковыристей, с коленцами.
-Неприменно, товарищ генерал.
Позаковыристей, с коленцами.
Товарищ генерал, разрешите, так сказать...
-А кто у тебя на музыкальных инструментах играет?
На гитаре, баяне, аккордионе?
Найди их.
-Найдем.
Найдем, товарищ генерал.
-Их откормить надо, чтоб на людей были похожи.
-Откормим.
И на работу полегче поставь.
-Сделаем.
-А где этот Пугачев, далеко?
-На приисках... Вот он там.
-А ну-ка приведи его.
На него поглядеть надо, может он вашлак какой-нибудь.
-Залезай, Пугачев.
Шагай вперед.
-Куда?
-На кудыкину гору чертей ловить.
-Я и на аккордионе могу.
Много песен знаю.
Могу пляски организовать. Я еще в высшем
стрелковом училище в худ.самодеятельности был занят.
-Хорошо.
Подойдешь.
Если
твою самодеятельность начальство из Москвы отметит,
переведу тебя в штаб лагерей.
На писарскую работу.
Паек, жилье в казарме.
Теплое обмундирование.
Живой останешься, всё понял?
-Что ж тут не понять?
Гражданин генерал майор, постараюсь.
-Вот, вот. Постарайся.
Я тут говорил майору что требуется.
Подыщи кого-нибудь.
Или научи, коли не могут.
-Подыщу...
-Отлично.
-Ну вот так в общих чертах, Пугачев.
Гляди, не подведи.
А то сам наверное догадываешься что за это будет.
-Не беспокойтесь, гражданин генерал майор.
Такой концерт сделаем, вся Колыма о нас узнает.
До Москвы дойдет.
-Наглый ты, майор.
-Наглец...
Ну гляди.
Концерт завалишь -
Коваленко тебя...
-Да я его, товарищ генерал...
в шахте сгною.
И будешь до последнего издыхания кайлом махать, понял?
-Сделаю всё что могу, генерал, не подведу.
-Значит так!
Занавес нужен. Обещали из красного бархата.
Пилипенко, сам поедешь в Магадан, получишь.
-Так точно.
-Сцену убрать надо, подмести, вымыть тут всё.
Покрасить в синий цвет, как думаешь, Пугачев?
-Лучше в красный.
-Красный?
Ну хрен с ним, красный так красный, понял, Пилипенко?
Краску, кстати, тоже получишь.
Что у нас еще... А, вот.
Гражданских костюмов получишь.
Белые рубахи, галстуки.
На 20 рыл, понял?
Но чтоб у нас было всё
солидно, как в Большом Театре.
Я спрашиваю, понял меня?
Морда твоя хохляцкая.
-Та шо тут непонятного.
Главное шоб в Магадане дали.
Там всякие гаврики...
-Куда они денутся.
Генерал Артемьев лично приказ издал.
Копию потом я тебе дам. На вот еще,
значит получишь аккордионы.
Баян.
Гитары.
Да и вот тут какие-то у нас две трубы написаны.
Пугачев, у нас на трубах играет кто-нибудь?
-Пока никто...
-Хер с ним, вычеркивай это всё.
-Да научим.
-Давай, давай. Да, и вот что,
чечетку бы надо бы обязательно!
Смотри у меня, генерал Артемьев ниче не забывает!
-Будет чечетка.
-Песен патриотических парочку, большие люди приедут!
Нады чтобы
за душу брало.
-Возьмет за душу, обязательно.
-Так, Пилипенко, выдашь артистам
сухой паек.
-Так точно.
Пугачев, жрать будете только здесь.
Ну, надо чтоб всё солидно было.
Ну, когда контингент подбирешь?
-Настоящих артистов подыскать хочется.
Чтоб не подвели.
Давай, поспеши, Пугачев.
Запомни, лично каждые 3 дня проверять буду.
-Вот ты о свободе толкуешь, Иван Васильевич.
А ведь смерть не хуже жизни.
Так я свободен.
Я могу прекратить эту жизнь хоть завтра.
-Чего ж не прекращаешь?
Значит, нравится такая жизнь.
-Не прекращаю, потому что живет в душе моей надежда.
-На что надежда?
Что помрешь послезавтра, а не завтра?
-А разве этого мало?
-Значит, хочется жить!
-А разве тебе жить не хочется?
Всему живому жить хочется.
-Так вот послушай, на фронте
я каждый день ждал смерти и мне не жалко было,
что пуля попадет в лоб. Знаешь почему?
Потому что я знал, что помру свободным человеком.
А не скотом в ярме, которого каждая сволочь может стегать.
А жить мне конечно хочется.
Поэтому и предлагаю рвануть отсюда, Рашид.
Если помрем, так хоть свободными людьми.
-Что, Иван Васильевич?
Обратно в забой меня отправишь?
-Глупый ты.
Ты ешь, грейся.
Может подольше в этом аду проживешь.
-Не сердись, Иван Васильевич.
Я ведь передумать могу.


Серия 3

-Давай, давай, пошевеливайся, ну...
Че встали, быстрее.
Что ты завалился?
Подымайся давай!
Что встали, быстрее давай!
Быстрее давай, пошевеливайся!
Давай быстрее!
Бегом давай!
-Малинина видел?
-Да вон он в забое, Малинин!
Давай быстрее, бегом давай!
За тобой пришли.
-А че я?
Я ниче.
Тут только 15 процентов нормы дали, так мы и не виноваты.
Гребешков вон покалечился.
Час назад в санчасть отволокли.
Ногу ему глыбой раздробило.
-Саша, я слышал ты чечотку умеешь бить?
-Умел когда-то, а че?
-А сейчас сможешь?
-Ноги отмороженные, пальцев не чувствую, какая чечетка?
-Ну ничего, попробовать никогда не грех.
-Слышь, Пугачев, я тоже чечотку бить могу.
Я ведь в праздники в клубе такую дробь сыпал, закачаешься.
Для степа ведь 2 человека надо.
Ведь 2, Пугачев?
-Конечно, два.
Только уговор, мужики. Если не получится - буду искать других.
-Эй, массовик-затейник!
Концерт показывать будем, а?
-Будем, вот артистов подыскиваем.
-Чечетку бить будут? Больше всего люблю как чечетку бьют.
-Отобьем чечетку, останетесь довольны.
-Но, но, смотри.
Дрова давай!
Я вам дам перекур, суки поганые.
-Покури.
-Спасибо.
Че звал-то?
-Хочу к себе забрать.
-Да не гожусь я в артисты.
Не умею петь, плясать,
играть на дуде, и вообще ничего не умею.
-Хотел бы - научился.
Плох ты, Полухин. Не дотянешь до весны.
-Я знаю.
-Ну и что, так и будешь ждать смерти?
-Что делать прикажешь?
-Бежать.
Пойми, не может здесь человек жить.
-Живет однако.
-Это не житье.
А существование скотское.
Лошади и те через 2 года помирают, не выдерживают.
-Человек не лошадь.
Человек по 10 годов может выдержать.
-Я предлагаю на волю бежать, свободу.
-Отсюда не убежишь, Пугачев.
Это же Колыма.
-Да монал я твою Колыму!
Убежим, только нас и видели.
-Не получится у меня, я вот ноги еле передвигаю.
Знать судьба у меня такая, а поперек её не рыпнешься.
-Ты же боевой офицер, капитан, твою мать!
Два боевых Красных знамени имеешь!
-Ну и что?
Тогда был один Павлухин, теперь другой.
-Как это другой?
Человек один и тот же, если он человек!
-Да я теперь вообще не человек, я животное.
Мне бы щас пожрать побольше, поспать.
Не получится у меня ничего...
Пугачев, я пошел. А то вертуханы нас с тобой застукают.
Потом расспросы всякие.
Будь здоров.
-В артисты меня возьми, Пугачев.
Я петь могу.
-Не требуется.
У меня комплект.
-Зубы не показывай, не надо.
На пару слов выйдем.
-Выйдем.
-Покурить хочешь?
-Курил уже. Говори быстрее.
-Я слышал, майор,
ты побег готовишь?
-Кто сказал?
-Люди.
-Языки без костей.
Ладно, не виляй хвостом, не надо.
-Я об том давно кумекаю. Человек надежный не попался.
А ты мужик
надежный. Я тоже.
-Сашка,
да какой побег. Посмотри на меня.
Еле ноги волочу.
-Значит, не веришь.
Зря...
Ой зря.
Только запомни, Сашка не сука.
Сашка никогда ни перед кем на цитлах не ходил
и второй раз Сашка просить не будет, ясно?
-Я запомнил.
-Смотри, Пугачев.
Как бы
пожалеть не пришлось.
Бывай...
Хорошая у вас тут капелла...
Собралась.
-Знает он.
-Полухин что ли стукнул?
-Полухин не мог.
Кто-то другой.
-А может сам учуял?
У блатных чутье как у собак легавых.
Так шо ж робыть?
-Если он Коваленке уже не сказал,
завтра скажет.
-Да как он к начальству пойдет?
Он же блатной.
-А блатному на политического настучать
западло не считается?
-Ладно, ребята, разберемся.
Репетируем...
-Ты куда?
Дрыхни.
-Я с тобой пойду.
-Дрыхни, говорю, без тебя управлюсь.
Ты че, Пугачев?
-Замерз как собака.
-Эй, артист, вставай, слышишь.
Слышишь ты, вставай давай. Артист?
-А? Что?
-А что...
Ты что ли артист из Харбина?
-Так точно, я.
-Пойдем, Валюша тебя хочет видеть.
Валюша, я тебе артиста привел.
-Недавно с этапа, что ли?
-3 дня назад прибыли.
-Валюша велит спеть чего-нибудь.
-А конвой услышит?
-Да ничего, валяй.
-Бекеша?
-Бекеша.
-Ну, скидывай давай.
Вот те сменка.
Сымай.
-И че стоишь, обоссался что ли, давай сымай.
-Давай, давай.
-Живей давай.
-Ну всё, иди.
-Иди, Валюша спать хочет.
-Э, погоди. А теперь давай, иди.
-Молодец!
-Молодец...
-Да он весь стекляный, видать ночью его ухайдохали.
-Кажись свои же, блатари.
Не поделили чета.
-Ты что, морда твоя бесстыжая делаешь, а?
Вы что толкалище устраиваете у всех на виду?
Даже трупы за собой не убираете!
Зажрались, суки?
Завтра всех на работу погоню.
-Начальник, какие толкалища!
-Выйди на улицу да полюбуйся!
Зеньки свои поганые разуй!
Я вашу эту малину разгоню!
Завтра все в шахту!
Заставлю всех кайлом махать!
-Так это ж Сашка.
-Я знаю кто это сделал.
Вон, сучара. Баш на баш.
-Ну, молодцы!
Хорошо, черт возьми.
У Малинина лучше получается, ишь как сыплет.
-Не, Поляков красивше танцует.
Смотри что выделывает!
Как этот...
-У меня самого ноги чешуться выскочить постучать.
Я раньше в баре и не так отплясывал, стены дрожали.
-А давайте под музыку попробуем?
-Ухайдокал ты нас, Пугачев.
-Вы что, твари позорные,
подходи по одному, всем достанется.
-Ты что ль, Пугачев?
А я думал...
-Знаю что ты думал.
Еще раз сунетесь - всех на тот свет отправлю.
-Вот и дожили.
Весна.
-Пугачев, а ну давай сюда!
-Гражданин майор...
-Отставить.
Что это на тебя блатные охоту устроили?
Случайно не ты Сашку Нагонова уработал?
Я тогда в бараке был, когда Сашка
Ярослава Матвеевича за свитер зарезал.
Хотел помочь - не успел. Может они свидетеля хотят убрать?
-Может, может...
Ты поберегись, а то неровен час,
они тебя до концерта угрохают.
А ты мне концерт должен дать, понимаешь?
Говорят,
сам товарищ Берия приехать может.
Так что, Пугачев, судьба твоя такой крутой вираж
может сделать. Только держись,
смотри, не упусти момент.
-Ну вы тоже, гражданин майор,
можете круто на повышение пойти.
-Может... Просьбы ко мне какие, пожелания?
-Ноты нужны. "Соловьи" Алябьева.
А то заключенный Хрусталев свистеть не может.
Ему мелодия нужна, а я песню не знаю.
-А я тебе где их возьму?
-Нет, ну можно и другую мелодию.
Но генерал Артемьев просил именно "Соловья".
-Да помню, помню...
Ну что, придется самому в Магадан ехать.
Там должны быть. Еще что-нибудь?
-Пока нет.
-Ну ладно, смотри, не подведи меня.
Времени у тебя в обрез.
- Кто?
- Солдатов.
-Я ключи от кухни возьму.
-Возьми.
-Ты, брат, блатного не бойся. Блатной ведь тоже человек.
-Положь обратно.
Ты че, Солдатик?
Братве пожрать надо.
Я сказал положь обратно!
Ты кому трескаешь, Солдатов?
Скажу братве - порвут на части.
Сучара...
-Братве бери и иди сам.
А это всем зекам, и так с голоду дохнут.
-Та я тебе щас харю по трафарету порежу.
Да я тебе звезду на жопе вырежу.
Да я тебе...
-Не надо, Гмыря.
Бошку надвое расколю.
Так Науму и передам.
Ты сам себе смертный приговор подписал, Солдатов.
-А ты себе.
Вы твари хуже конвоиров. Вас
как вшей давить надо.
-А ты враг народа, сучара.
А я просто ЗК, ты понял?
-Тварь блатная, гнилье, на свободе воровали
и здесь кровь пьете, убью тебя, запомни.
-Запомнил, Солдатов.
Запомнил...
-Значит действовать будем так.
Солдатов подождет у дежурки,
когда охранник останется один.
Зайдет якобы за ключом от кухни.
И сразу душит охранника.
-А один-то справится?
-Если сказал, что справится, значит справится.
Что-то давно Солдатова нет.
-Ну на кухне всегда делов хватает.
-Петя, слушай внимательно и запоминай.
Ты будешь находться за дверью.
Если что, поможешь Солдатову.
Заберете винтовку у надзирателя.
-Само собой...
-Если второй надзиратель явится - тоже его кончайте.
-Само собой...
-Переоденетсь в их одежду.
-Само...
Ну понятно, майор.
-Шапки не забудьте одеть.
-Они со звездочками.
Красивые...
-Площадка у ворот простреливается с двух сторон.
С двух караульных вышек. Мы строимся в маленькую колонну.
И подходим к воротам.
А потом сворачиваем к караулке.
-Хрусталев...
-Это откуда?
-У коногонов достал.
-На нашу тушенку поменял? На шоколад?
-Нет, в карты выиграл.
-Молодец.
-Не знал, что ты в карты умеешь играть.
-Летчики всё умеют, Иван Васильевич.
-В караулке всегда дежурный.
Рядом пирамида автоматов и винтовок.
И ящик с патронами. Дежурного валить сразу.
Само собой...
-Что-то Солдатова давно нет.
Что-то здесь не так.
Рязой, Бронислав, пошли со мной.
-Твою мать! Степан, Степан!
-Ты что! В санчасть, быстро!
А Солдатова блатные подрезали.
Поправится к празднику, не поправится,
я не знаю, но голос у него - чистый баритон.
Где я такого второго искать буду?
-Живой?
-Живой.
Крови много потерял...
-Ну это ниче, подкормим.
Фельдшер вон ему витамины даст, я распоряжусь.
На ноги его надо поставить, слышь!
На ноги надо, так шо постарайся!
-Ну я ж не доктор. А вдруг не поднимиться?
-Не поднимется - я с тебя шкуру спущу.
Че расселся, иди.
Я скажу Полине, чтоб она позаботилась.
-А если блатари еще кого из артистов подрежут?
Что тогда?
-Что тогда...
Чем ты им так насолил, Пугачев?
-Не знаю...
-Не знаю!
-Может они завидуют, что вы нас в привелегированное
положение поставили.
-Они мне самому как кость в горле.
-Нам тоже...
-Что?
Вам? Мать твою, ты кто такой?
Ты забыл, что ты сам враг народа?
Забыл, я тебе напомню, что ты свой народ,
свою страну немцам продал. Ты в плену был!
Забыл, твою мать?
А то я тебе напомню!
Артистом заделался, так права качать можешь?
Закон Колымы помнишь?
Ты здесь никто!
Зовут тебя никак! Повтори, сучара.
-Я никто.
Зовут меня никак.
-То-то же.
Пшел вон...
И вот еще что...
Если Солдатов не поднимется - ищи мне другого!
Как ты сказал у него...
-Баритон.
-Во, баритон. Что у нас в лагере баритонов нет.
2.5 тыс ЗК! Давай иди.
-Ну как он, Полина?
А то самого спросишь - соврет.
Не дорого возьмет.
-Вроде внутренние органы не задеты. Поправляется.
Он вообще железный у вас.
-Железный.
-Да нормально себя чувствую.
-Долго с ним говорить нельзя.
-Полина!
-Десять минут. Не уложитесь - больше не пущу.
-Ну ты выглядишь прямо огурцом.
Весь зеленый.
И в пупырышках.
Ты давай, Степан, поднимайся скорее.
-Давай, давай...
-Коваленко грозится скоро смотр
устроить.
-Так мы
до
или после?
-Без тебя не пойдем.
-Не беспокойся, Васильевич.
Я поднимусь.
-Да ты идиот, Иващенко. Ты классический идиот.
У тебя же туберкулез последней стадии.
Все три доли поражены.
Ему предлагают место в центральной больнице Колымы,
а он кочевряжется!
Не хочет. Ему спасают жизнь,
а он не хочет. Я отказываюсь что либо понимать.
-Да чего тут понимать. Концерт у меня.
Ну не могу я друзей бросить.
Вот после концерта другое дело. После я сразу.
-Ага, тебя там просто ждут.
Знаешь сколько мечтают о такой койке?
Господи, сколько сил и нервов стоило мне уговорить главврача.
Самого Брауде.
-Ну почему же, я ж не отказываюсь.
Вот после концерта - сразу.
-Да койки не будет после концерта.
Седня откажешься - другие поедут.
Да еще Брауде мне нагоняй сделает, мне это надо?
Я же для тебя старалась.
-Спасибо тебе, Полина.
Но товарищей я бросить не могу.
-Значит, не передумали.
-Что?
-На вот, возьми.
-Что это?
-Передай Левицкому, он фельдшер, всё поймет.
-Спасибо. Спасибо!
Ты самая лучший доктор на Колыме.
Извиняй. Спасибо за старания.
-Да ладно...
-Могут!
-Могут, могут! Молодцы!
Но это ниче, ниче, пойдет. Только дохлые какие-то.
Огоньку не хватает.
Ладно, давай следующий номер.
-Стихи о советском паспорте.
-Я волком бы выгрыз бюррократизм!
К мандатам почтения нету.
К любым чертям с матерями катись
любая бумажка! Но эту
я достаю из широких штанин
дубликатом бесценного груза.
Читайте! Завидуйте!
Я гражданин
Советского Союза.
-Это вот хорошо...
Патриотично.
-Так точно, правильно.
-Пугачев, а как у нас насчет
художественного свиста?
-Может быть сперва песню о Сталине?
-Это да... Правильное замечание. Давай, Пугачев, песню.
О товарище Сталине, давай.
-Так, давай мигом в камендатуру!
Сообрази че-нить выпить и закусить.
Давай, выполняй!
-За мной...
-Пугачев, надо пару патриотических песен добавить.
А то большие люди будут слушать. И вот еще что...
Над художественным свистом поработать надо.
Уж очень генерал Артемьев этот свист любит.
Гляди, теперь твоя жизнь круто вверх пойти может.
Гляди, будешь писарем при главном управлении.
Как говорится: ЗК спит, а срок идет.
Соображаешь?
Для себя стараемся, не для чужого дяди.
-Где ключи от кухни?
-Возьми.
-Второй идет! Тащи.
-Убил?
Быстрее.
Кто там?
-Черти, открывайте!
Заснули что ли?
-Быстрее, рот ей заткни!
Че ты её держишь, тащи сюда.
-Прости меня, Полина...
-Пугачеву отдай.
-Ну, я пошел.
-Быстрее!
-Стой!
-Куда они, опять хотят сократить дорогу.
-Поляков, Георгадзе!
-Ну щас я вам!
-Сажай.
-Патронов побольше.
Да не хватай что не попадя. Галеты и шоколад бери.
Живее, ребята, живей.
-Поляков!
На!
-Ну что, товарищи бойцы?
Все готовы?
-Готовы...
-А Солдатов?
А вот теперь все.
-Держи, левое плечо шагом марш!
-Машина!
-Вылезай, застрелю!
-Только не убивайте...
-Быстро за руль!
-Слышь, Петро, дверь открой!
В сортир позарез надо!
-Че ты там барабанишь, а?
-Да вот, Петро.
Шутки шутит.
Дверь запер.
-Дадите поспать или нет?
Неугомонные...
-Давай вместе.
-Спит, зараза.
-Ну если спит, ты его хрен поднимешь.
-Поднимем!
-Караул!
-Ты с ума сошел, нас щас замочат!
-Я сначала Петра замочу!
-Нападение на пост! Звони в часть!
-Телефон не работает!
-Давай в дежурку, там телефон есть.
Я схожу!
-Полина!


Серия 4

-Артемьев, слушаю!
-Товарищ генерал!
Товарищ генерал!
-Кто говорит?
-Начальник лагеря говорит... 0647\12.
Майор Коваленко, помните?
-Ты что, с перепою, Коваленко?
-Никак нет, у меня побег! 12 человек!
Да что ж такое!
Товарищ генерал, украли грузовик, разооружили охрану!
Надзирателя убили! Прямо бунт какой-то!
-Какие предпринимаешь действия?
-Товарищ генерал, организовали погоню.
Но дело в том, что все сбежавшие - бывшие фронтовики.
Вооружены автоматами и винтовками.
Товарищ генерал, мне помощь нужна!
Я просто не знаю что делать!
-С погонами прощайся!
Сволочь...
Антипенко, ты слушай внимательно.
Быстро в Магадан.
Поднимаешь 2 роты. Да, ты не ослышался.
Две роты солдат в
грузовики и на трассу. Ты с ними.
Да, побег.
-Быстрее, быстрее...
-Куда они могут двинуться?
У них груовик, значит они пойдут по трассе.
Куда они могут свернуть?
Ваши соображения, я слушаю.
-В баке бензина осталось киллометров на 70.
Майор Коваленко говорил с водителем, у которого забрали грузовик.
-Всё, приехали. Дальше пешком.
Поедем через тайгу.
Давай, братцы...
Быстрее...
-Они наверняка всё продумали. Это не тот народ.
Это уголовники бегут куда кривая вывезет.
А эти... они воевали.
И хорошо знают, что значит заранее спланированное действие
и конечная цель.
-С ними бежали
два летчика. У них нет другого выхода, кроме одного.
Они рассчитывают захватить аэродром.
Ближайший аэродром?
-Вот, в поселке Медвежье.
-Они придут туда.
Значит, что от нас требуется?
-Перекрыть подступы к аэродрому и взять район в кольцо.
-И на всякий случай убрать самолеты с аэродрома.
Действуйте, товарищи. Докладывать мне через каждый час.
-Вкусно...
-И полезно.
Едим как буржуи.
-А что, буржуи только шоколад едят?
-Буржуй такая скотина, которая ест всё, что вкусно.
-Командир, сколько до аэродрома осталось?
-Верст 30.
Если по тайге.
-Бог даст, завтра к вечеру дойдем.
-Бог дасть, а чорт допоможе...
-Баста болты болтать. Георгадзе, на караул.
-Есть!
-Харбинский его сменит.
-А может не надо на ночлег останавливаться?
За нами наверняка погоня?
-Ночью они в тайгу не сунутся, а нам силы нужны.
-А Адама из рая на Цейлон выслали, там раньше армяне жили.
-Ты че, какие армяне на Цейлоне?
-А это еще до потопа было.
-Э, вы че там не поделили?
-Да вот всё мне доказывает, что Адама из рая
на Цейлон выслали.
-Так марганитяне говорят.
У меня жена из Азербайджана, она так рассказывала.
-А ты татарин что ли?
-Нет.
-Я армянин.
Армяне самые первые христиане были.
-Самые первые христиане русские были.
Я в учебнике по истории СССР читал.
-Нет, самые первые были армяне.
-Ну ты даешь! У тебя везде армяне самые первые.
Христос кто был? Еврей.
- Нет.
Христос был армянин.
-Ну мать еврейка была?
-Была.
Это есть самая великая армянская тайна.
-Ну ты совсем не соображаешь, что с тобой, Ашот, говорить?
-Ну хватит вам, развели мутоту.
Религиозную...
-Иисус Христос не мутота!
Иисус Христос наш Бог.
Всемилостивый и Всемогущий.
-Наш Бог Будда.
-Наш Бог Аллах.
И Муххамед пророк его.
А ты разве верующий, Ашот?
Верующий, у нас вся семья верующий.
-И в кого твоя симья вирыть, Ашот?
В Иисуса или Аллаха?
У тебя женка мусульманка.
-Ну и что. У нее своя вера, у меня своя.
-А как же "религия опиум для народа"?
-Религия - душа народа.
-А его не переспоришь, не понял что ли?
Он во всех богов верит, и Иисуса, и Аллаха, и Будду.
-Бог должен быть у каждого человека.
-И в каждом.
-Завалился, сволочь?
-Товарищ генерал майор!
-Побег не один день готовился!
А ты ничего не знал?
Никто тебе ничего не сказал.
Где твои стукачи? Ты чем здесь занимаешься?
Водку жрешь, с бабами забавляешься?
Под суд пойдешь!
Я тебя
в лагерную пыль сотру.
Ты столько не выдержишь, сколько они выдерживают.
- За что лагеря...
Жила у тебя тонка. Ты сразу в скотину превратишься и сдохнешь!
Никто не вспомнит!
Начальника охраны сюда, немедленно!
Сорвать с этой скотины погоны!
-Слушаюсь, генерал.
-Сволочь...
-Товарищ генерал, ну кто же мог подумать?
Мы же тут к лагерной самодеятельности готовились!
Лично сам в Магадан за нотами ездил.
-Какими нотами?
-Какими, к чертовой матери?..
-"Соловьев", товарищ генерал...
Художественный свист.
Сами говорили.
-Ты понимаешь, сучий огрызок, что в Москве знают?
Групповой побег, охрану разооружили.
Такая значит у тебя охрана!
Под военный трибунал пойдешь.
-Товарищ генерал майор!
- Товарищ генерал майор, начальник охраны лагеря
гвардии капитан Бобылев явился по вашему приказанию.
-Какой ты гвардии капитан?
Жирная баба.
Арестовать!
-Товарищ генерал...
-Бывшего майора Коваленко машиною в Магадан.
А этого с начальником режима
Барановым.
-Пусть побегушников ловит.
Работы в лагере сегодня отменить.
-Разрешите идти, генерал майор?
-Иди.
-Есть...
-Ванечка...
Милый мой Ванечка...
Милый, милый, Ваня...
-Никто тебе этого не скажет, Ванька.
-Бать!
-Кроме родного отца.
Ни коммисар, ни командир.
-Бать!
Ну что ты такого нового можешь мне сказать?
-Ну кто ты такой есть?
-Как кто? Человек.
-Какой человек?
Вот вопрос.
Человек может
целую жизнь прожить, так и не узнать какой он на самом деле.
Пока перед ним вопрос не станет:
жизнь или смерть.
За что жить и за что помирать.
-Бать!
-Ты чуешь о чем я тебе толкую?
-Ты, звезда, давай помагай нам.
-Ты чего, Васильевич?
-Да так, ничего.
Подниматься пора.
-Пусть поспят. Первый день на воле.
Сколько еще таких дней будет?
-Че ты каркаешь, Солдатов?
Любишь ты тень на плетень наводить.
-Да я просто думаю.
-Индюк тоже думал, а ему голову отрубили.
Слышь, Солдатов?
Я вот тож думаю...
Сколкьо человек в лагере знало про побег.
А никто не продал.
Какие все-таки замечательные люди.
Люди они все хорошие...
если они люди.
-Буду в центральной больнице.
Связь со мной держать постоянно и действуте!
-Слушаюсь, товарищ генерал майор.
-Давненько так хорошо не спал.
-Организм понимает, что он на свободе.
Вот и спит в свое удовольствие.
-Организм такая вещь, которая всё понимает.
Особливо когда жрешь.
-Прожорливый ты, Борислав. А на вид не скажешь.
-Ну что, командир?
-Перевыл найти надо.
-А вон тропа медвежья.
-И что?
-Медведь всегда верхом ходит. След как раз
на перевал и должен вывести.
-Ну топай вперед тогда, Харбинский.
Ты же у нас сибирский охотник, тебе и карта в руки.
Ну, пошли.
-Товарищ майор, обнаружена брошенная машина.
Предположительно преступники находятся в этом районе.
Ясно, командуйте чтоб выгружались.
-Быстрей, быстрей...
-Дорога забита грузовиками с солдатами.
По дороге мы не пройдем.
Пойдем скорее всего
вон тем ущельем. Выдем к аэропорту
вот здесь, со стороны леса.
Чё носы повесили, всё будет путем.
Поехали...
-Вон побегушники, на высоте!
-Солдаты!
Оружие к бою.
- Уходите со всеми, Иван Васильевич.
Я их задержу.
Уходите!
-По одному они нас перебьют,
а вместе мы сила.
-О, знакомые все лица.
Это ж наши вертухаи.
-А Серошапко среди них есть?
-Та должен быть.
-Фадеев!
-Я!
-Заключенных по фамилии знаете?
-Знаю, товарищ капитан.
-Ко мне!
-Держи.
Я буду говорить, а ты повторяй вот сюда.
Понял?
-Так точно.
-Вперед!
-Сдавайтесь, вы окружены, вам некуда деться!
-Фамилии назови сначала.
-Пугачев, Солдатов, Иващенко, сдавайтесь!
-Иди сюда, принимай оружие.
Вот суки, звери!
Уничтожим как ползучих гадов!
Лютой смертью умрете!
-Господи, да что же это творится?
12 убитых, 22 раненых.
У вас тут что, война что ли?
-Похоже на войну.
Фронтовики сбежали. А эти воевать умеют.
-Неужели нельзя было уговорить их сдаться.
Обьявили бы, что те, кто сдадутся, не будут расстреляны.
В РаКа добавлены не будут, а так,
раскидают по лагерям и дело с концом.
-Эти не сдадутся.
Я же сказал - фронтовики.
-Глянь, водочка.
Позволите?
-Пейте.
-Давно не пил.
-Со вчерашнего дня.
-С сегодняшнего.
Что ж так, генерал, получается.
Организованый побег что ли?
-Хорошо организованый.
-Не понимаю.
Нет, не понимаю, как это может быть.
Кругом столько охраны, стукачи.
Да и заключенные настолько истощены, что...
И вдруг вы говорите: хорошо организованный побег.
-А я вот всё время думаю, почему раньше этого не происходило.
-Почему? Интересно было бы узнать ваше мнение.
-Раньше
весь контингент по 58-й и подумать не мог о побеге.
Конечно, они предали революцию, партию,
но в них еще жила вера в победу социализма.
А если социализм победит,
то их конечно помилуют.
Теперь, к сожалению, таких людей почти не осталось.
-Вымерли.
Это мы с вами хорошо знаем.
-Вот на смену им пришли бывшие фронтовики.
Власовцы. Бывшие пленные.
Они прошли через смерть.
Тысячи раз. Не боятся ни черта, ни Бога.
И пощады от власти не ждут.
Понимаете, на сколько они опаснее
тех интеллигентов-революционеров?
-А че вы с ними церемонитесь?
Вызвали бы самолеты 2-3 эскадрильи
и сравняли бы с землей.
-Ты бы засунул свой язык в задницу, доктор.
А то я тебе его отрежу.
Услышал меня, что я сказал?
-Услышал, товарищ генерал.
Услышал.
-Или ты дружок начальника Дальстроя решил,
что тебе всё позволено?
Я тут таких докторов видел, академиков.
Все в бушлатах и кирзовых сапогах.
-Да, да.
-Николай Сергеевич.
Я подряд сделал 5 операций.
Мне нужно хоть часа полтора передохнуть.
-Отдыхайте, Анатолий Федорович.
Я вас сменю.
Извините, пожалуйста, товарищ генерал.
Я здесь таких генералов видел,
и тоже в бушлатах, и кирзовых сапогах.
-Давай!
-Давайте, гады! В атаку ходить не умеете!
-Они в атаку ходить не любят.
Они любят в безоружных стрелять, как в тире.
-Говорит капитан Баранов.
Сдавайтесь!
Всё равно вам идти некуда!
-Ты че так дышишь, Баранов!
К нам спешишь?
Ну иди сюда, мы тебе персонально сдаваться будем!
-Я вас на куски разорву!
Скоты...
-Хорошо получилось.
-Простите меня, товарищ генерал майор.
Бестактно я себя вел. Не хорошо.
-Да ладно, доктор.
-Так что не держите зла.
-И вы меня извините.
-Руки дрожат, будто кур воровал. Устал.
- Я вас понимаю, доктор.
-И я вас понимаю, генерал.
Вам ведь грозят большие неприятности.
-Какие неприятности?
Дальше всё равно не сошлют.
А разжалованным я уже был.
Так что всё это знакомо.
-А за что разжаловали?
-На фронте,
когда в окружение попал, чуть в плену не оказался.
Щас был бы как эти...
-Не были бы.
Эти за свободой бегут.
А вы б не побежали.
И я б не побежал.
Мы с вами, генерал, другие люди.
-Может быть.
-Саша, ты чего там?
-Витя!
-Пугачев, они сзади заходят.
-Ну держись, гады.
-Сдавайтесь!
-Ах вы, да гады...
Вы дорого заплатите за смерть
сержанта пехотинца!
А ведь смерть...
хуже жизни.
Майор.
-Пол сотни убитых.
Около ста раненых.
А эти еще на свободе, что я Москве докладывать буду?
Ты что молчишь, Зорянов?
Спишь и видишь как меня под трибунал отдадут?
Если до конца дня они не будут уничтожены,
я тебя под трибунал отдам.
А потом сам пойду. Дошло, что я сказал?
-Так точно, товарищ генерал!
-Иди с глаз долой!
-Есть.
-Ну что, сколько воюем?
-Пока патроны не кончатся.
-А вот и Серошапка.
-Где?
-Левее.
-Ах ты власовец, ах ты вражина, вот ты и попался.
-Степан, ты ранен?
-Так вот ты где.
Думаешь преступления бывают без наказания?
Ошибаешься...
-Лева, Лева!
Это тебе за Рыбакова, сволочь.
А это за Леву.
Ну вот, одним дерьмом стало меньше.
-Просто гражданская война идет.
-А она с 17 года идет и никак не кончается.
-Я вас не понимаю, генерал.
Про что говорите?
Про войну власти со своим народом.
Окончательно я понял это здесь.
На Колыме.
Испугались моих слов, доктор.
Вижу что испугались.
-Честно говоря, генерал,
диковато мне это слышать.
За такие слова...
-Неужели докладывать побежите?
-Бросьте вы.
-Думаете вам поверят?
-Никуда я не побегу и вы это прекрасно знаете.
-А мне всё равно.
Дальше Колымы не сошлют.
-Ну что ж.
Откровенность за откровенность.
В этом вопросе я того же мнения.
-А я вас за такие слова могу
и арестовать, доктор.
-Воля ваша, товарищ генерал.
Надо ж в топку этой гражданской войны
подкидывать поленья.
-Что залягли? Давай вставай, в атаку!
-В плен не брать!
-Молодчик.
-Обещал же, свинья, что твою кровь выпью.
-Ну что, конец что ли?
-Повоюем еще, Борислав. Руки-то как по оружию
соскучились!
-Ашот, гляди, залягли.
-Ашот!
Ашот.
Какая жалость! Какого человека не стало!
-Уходить вам надо, Васильевич. До аэродрома вместе с ребятами.
Я прикрою.
-Мы уйдем все вместе.
-Вместе мы не сможем, не дойду,
у меня нога.
-Правильно говорит Солдатов.
Пока вы еще живы и с вами летчики, двигайтесь к аэродрому.
А мы с Солдатовым вас прикроем.
-Еще повоюем!
-Я уже не жилец, а тебе спасибо, Иван Васильевич,
за глоток воздуха. Спасибо!
-Игнатович, Хрусталев, Полеков, Георгадзе!
Отходим к аэродрому!
-Степан, друг ты мой драгоценный, прощай.
-Чому я не сокил, куме?
-Прощай, куме...
-Поднимайтесь, огонь!
-Пацаны еще совсем, пороху не нюхали.
-Разрешите доложить, товарищ генерал майор.
-Ну что, взяли?
- 6 трупов беглецов.
Задержан.
-Опознан?
-Опознан, товарищ генерал.
Солдатов Степан.
-А Пугачев?
-Убиты Иващенко, Малинин, Харбинский, Хачатурян,
Левицкий и Ахметов.
-Меня инетесует Пугачев.
-Пугачева на высоте не оказалось.
-Ищите, он не мог далеко уйти.
-Ищем, товарищ генерал.
-Усилить охрану аэродрома.
-Есть!
-А что раненый Солдатов в сознании?
-Его понесли в операционную.
Но...
-Пойдемте, доктор, хочу на него посмотреть.
-Ну что?
-Пулевое ранение обеих ног.
Раздроблена ключица. Проникновение в легкое.
-Готовьте, буду оперировать.
-Николай Сергеевич, он потерял
много крови.
-Я сказал, буду оперировать.
-Есть.
-Солдатов!
Ты слышишь меня, Солдатов?
Какую вы кашу заварили.
Сколько людей покрошили.
Ради двух дней.
-Ничего, начальник.
Я пожил.
Умирать надо...
Свободным.
-Его надо срочно оперировать.
-Зачем?
Чтоб потом расстрелять?
-Генерал, это мой долг.
-Уже не нужно.
Он ушел.
Ушел свободным.
-Куда они лететь-то собрались?
Куда на Колыме убежишь-то.
-Чудики ей-Богу, такое удумать. Ежели самолет захватить...
-А куда?
-Хоть в Китай, хоть в Америку.
На самолете всего ничего.
-Сказанул, в Америку...
Вот уж девствительно артисты.
Они все в клубе обмозговали.
Репетировали... Артисты.
-Прекратить разговоры.
Кто завтра на перекличку хоть на одну минуту опоздает -
в карцер пойдет!
На 10 суток!
На одну воду!
-Говорят их уже окружили, бой идет...
Наших вертухаев побили ужас сколько.
-А чем больше, тем лучше.
Не всё им в нас стрелять.
Теперь сполна получат.
-Молодцы, мужики.
Вот как надо было.
Они за свободой пошли.
А мы кто...
Твари позорные...
Они живые люди, а мы...
Да мы все тут трупы.
Живые трупы.
А я ведь тоже мог быть свободным.
Мог.
Но я трус.
-Странно как-то. Тихо и никого нет.
-А где же самолеты?
-В ангаре должны быть.
-Ладно, давайте осторожно.
Направляемся к ангару.
Старайтесь в свет не попадать.
-Тогда через поле.
-Давайте через поле.
-Сдавайтесь!
Вы окружены!
Сопротивление бесполезно!
Ты проиграл, Пугачев.
Твоя затея с побегом была обречена.
Ты плохой командир.
Сам попал в западню и товарищей заманил.
-За мной вы пошли, а я вас обманул.
Нет здесь никаких самолетов.
Простите меня.
-Пошли мы за свободой, Иван.
И мы её получили.
-Сдавайтесь!
Хватит! Отстрелялись.
-Спасибо тебе, Иван Васильевич.
-Спасибо, командир.
-Вам спасибо... Вы замечательные люди.
-Воевать вы умеете, но сила и закон на нашей стороне.
Сдавайтесь! Сложить оружие и поднять руки!
 

////////////////////////////