Подлинная история Русской революции (1 сезон, 2017 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Павел Тупик

1917-й год… Год раз и навсегда изменивший Россию, поворотный момент нашей истории… Сто лет назад вихрь Февральской революции смел тысячелетнюю монархию, последний император дома Романовых отрекся от престола. В стране наступила эра невиданной свободы. В один миг сбылись самые смелые мечты русских революционеров и других противников царского режима. Казалось, Россию ждал новый взлет и процветание. Вместо этого страна получила разруху, экономический кризис и поражения на фронтах. Вскоре пришло еще одно потрясение - Октябрьская революция.

Все фразы и цитаты

Серия 1

В 1913 году границу Италии
пересёк русский философ и публицист
Борис Валентинович Яковенко.
За революционную деятельность
в России он был арестован,
а после освобождения навсегда
покинул пределы родины.
Через четыре года в Петрограде
произойдёт революция.
Борис Валентинович так и не станет
очевидцем события, которого ждал всю жизнь.
Он лишь читал газеты и собирал сведения
о том, что происходит в России.
Пройдут годы, и на основе этих
материалов он напишет книгу
«История Великой
русской революции».
Она станет одним из первых
описаний трагических событий,
которые перевернули не только
Российскую империю, но и весь мир.
Начало XX века. Российская империя.
«Дайте государству 20 лет
покоя, внутреннего и внешнего,
и вы не узнаете
нынешней России!», –
так говорил премьер-министр
Петр Столыпин,
начавший в 1906 г. масштабные
экономические реформы.
В сентябре 1911 года
Столыпин был убит.
Но преобразования в
России продолжались.
Даже Ленин признавал,
что при успехе Столыпинских реформ
революция была бы невозможна.
Российская империя переживала
невероятный подъем.
Основной отраслью российской
экономики было сельское хозяйство,
оно приносило до 55,7 %
государственного дохода.
Почти все сельскохозяйственные
работы производились вручную
или при помощи живой тяги.
Но именно Россия оставалась главным
мировым экспортёром зерновых:
их вывоз составлял 40 %
всего мирового экспорта.
По промышленному производству
Россия занимала пятое место в мире.
Так по выработке электричества
страна уступала США в 60 раз,
но шаг за шагом сокращала
и этот разрыв.
Темпы роста русской экономики были
одни из самых высоких в мире,
и составляли 8 % в год.
В 1913 году из империи
вывозилось товаров
общей стоимостью на 1 миллиард
52 миллиона рублей.
При этом ввоз составлял
один миллиард 37 миллионов,
то есть происходило постоянное
увеличение золотого запаса страны.
Одна только продажа сливочного
масла приносила России
больше дохода, чем
добыча золота,
а золота Россия добывала
больше всех в мире.
Золотой запас более чем на 100 %
покрывал бумажные деньги
(В это же время, Например, в Германии
золото обеспечивало лишь около 50 % денег).
Менялся и уровень
жизни в стране.
Средняя зарплата рабочего
была около 20 рублей.
При этом хлеб стоил 3-5 копеек,
килограмм картофеля - полторы копейки,
килограмм говядины 30 копеек.
Восьмичасовой рабочий день в эти
годы был редкостью даже на Западе.
В России он составлял в
среднем 11 с половиной часов.
Этот лимит защищался законодательством,
что, впрочем, не мешало промышленникам
устанавливать рабочий день и
большей продолжительности.
Но некоторые предприниматели уменьшали
его до 9, а порой и до 8-ми часов.
Они обеспечивали своих рабочих жильём,
медицинским обслуживанием и отпуском.
Число подобных предприятий
было невелико,
но год от года положение
рабочих улучшалось.
Социальное страхование
рабочих в России
было введено к 1912 году
(раньше, чем на Западе).
И хотя положение простых
трудящихся было далеко от идеала,
президент США Уильям
Тафт говорил:
«Ваш император создал такое
совершенное рабочее законодательство,
каким ни одно демократическое
государство похвастаться не может"
В стране открывались
новые больницы и школы,
к 1920 году планировалось полностью
покончить с безграмотностью.
Активно развивались кинематограф,
изобразительное искусство, театр.
Россия входила в моду.
На балетные спектакли Дягилева в
Париже билетов было не достать.
Имена Серова, Бакста, Билибина, Верещагина
и других художников знали во всем мире.
Европа читала Толстого, Достоевского
и ставила пьесы Чехова.
В 1900 году на Всемирной
выставке в Париже
русская экспозиция получила 1589
наград из них 212 высших.
А французская газета
"Liberte" так писала о впечатлении,
произведённом
русскими павильонами:
"Мы находимся ещё под
влиянием чувства удивления
и восхищения, испытанного нами при
посещении русского отдела".
Социальная жизнь в России
протекала бурно, как и во всем мире.
Сотни лет Европой правили сословия
монархов, аристократов и дворянства.
Им принадлежали земли и богатства.
Они создавали законы, они стояли у власти.
Но время шло.
Развивающийся капитализм
привёл к появлению новой
финансовой и промышленной элиты.
К началу ХХ века частные компании и банки
контролировали капиталы,
сопоставимые с бюджетами своих стран.
Промышленники, торговцы, банкиры
требовали от правительств новых прав,
новых условий, и новых законов
для развития бизнеса.
Они не останавливались
перед взятками и подкупом чиновников.
Они проталкивали во властные
структуры своих людей,
добиваясь принятия нужных
им законопроектов.
Они стремились сами устанавливать
законы, то есть взять власть в свои руки.
Инструментом этой борьбы
«старых и новых денег» был народ.
Именно с его помощью обе стороны
пытались отстоять свое право на власть.
Правительства взывали к
патриотическим чувствам подданных.
А оппозиция обещала гражданам все виды
свобод, какие только можно придумать –
свободу предпринимательства,
свободу слова, вероисповедания, морали.
Эти новые идеи, названные либеральными,
звали народ по сути к одному –
к свержению старого строя.
Россия была наводнена нелегальной
революционной литературой.
Распространялась она
группами революционеров,
но печаталась на деньги крупных
капиталистов и промышленников.
Эти брошюры продавались среди
рабочих, причём по довольно высокой цене,
что приносило революционерам и
их спонсорам немалый доход.
Так социал-демократы, в том
числе большевики-ленинцы,
выручали огромные прибыли от подпольной
продажи политической литературы,
которая печаталась за рубежом.
Эта подрывная деятельность и ряд провокаций
привели к тому, что в 1905 году,
в самый разгар войны против Японии,
в России вспыхнула революция.
Баррикады, уличные бои и
террористические акты
унесли жизни более
чем 9 тысяч человек.
Эти трагические события
заставили царскую власть
пойти на первые
уступки оппозиции.
В 1905 году российский император разрешил
деятельность различных политических партий
Николай II понимал,
что время не стоит на месте.
Стране действительно
требовались реформы.
Созданные партии представляли в
основном интересы крупного капитала,
землевладельцев и либералов.
И задача у них оставалась всё
та же — захват власти.
Ставка по-прежнему делалась на поддержку
рабочими и крестьянами.
Агитация, распространение
подрывной литературы,
создание нелегальных политических
кружков не прекращались.
Но потрясение ждало страну не от революции.
И надвигалась катастрофа не
на одну Россию.
1 августа 1914 года начнётся одна из самых
страшных войн за всю историю человечества.
Война, названная позже Первой мировой,
охватит Европу, а затем практически все
континенты....
Мир изменится навсегда.
Прошло 43 года с тех пор как немецкие
государства объединились в единую империю -
Германский рейх.
Германия теснила Францию
и Англию на рынках
и отвоёвывала все новые
колонии в Азии и Африке.
Ее ближайший союзник, Австро-Венгерская
империя,
боролась за контроль над Балканами, угрожая
православной Сербии - союзнице России.
Ситуация в мире становилась
все более напряжённой.
Государства вооружались.
Франция, Россия и Великобритания создали
военный союз, названный Антантой.
Германия, Австро-Венгрия и
Италия так называемый Тройственный союз.
В июне 1914 года в Боснии
был убит наследник австрийского
престола Франц-Фердинанд.
Австрия обвинила в убийстве спецслужбы
Сербии и объявила Сербии войну.
Россия же заявила, что не допустит
оккупации Сербии.
Русский император Николай II отправил
германскому императору Вильгельму II
телеграмму с предложением обсудить
этот конфликт на Гаагской конференции
и избежать войны.
Вильгельм не ответил.
В Европе начались мобилизации.
1 августа 1914 года
Германия объявила войну России,
3 августа - Франции.
Ещё через три дня войну России
объявила Австро-Венгрия...
Россия, не желая этого, была втянута
в войну за раздел влияния в мире.
Но отступить она уже не могла.
Война!
Германская агрессия вызвала в России
невиданный всплеск патриотизма.
Саму войну сразу назвали
Второй Отечественной,
по аналогии с войной
против Наполеона.
На Дворцовой площади Санкт-Петербурга
собралась многотысячная демонстрация,
и ликующая толпа
приветствовала царя.
Народ сплотился вокруг императора,
как в прежние годы,
когда враг подступал
к границам русского государства.
Николай II. Император
Всероссийский из дома Романовых.
Приходился родственником
монархам Британии и Германии.
В годы его правления были
проведены радикальные реформы
государственного устройства, а также
сельского хозяйства и промышленности.
Население страны увеличилось более
чем на 50 миллионов человек.
Государственный строй в России
по-прежнему был самодержавным,
но с элементами
конституционной монархии.
Император инициировал созыв первой в
истории Гаагской мирной конференции.
Впервые поднял вопрос о
всеобщем разоружении стран
с инициативами
со стороны России.
Вопреки расхожему мнению не входил в
число богатейших людей империи.
До конца своей жизни оставался искренне
верующим православным христианином.
Война стала общенародным делом.
Повсюду проходили патриотические
манифестации, собирались деньги.
В армию хлынул поток добровольцев.
Прекратились стачки и забастовки.
В Государственной Думе сторонники царя и
оппозиционные силы
наконец-то встали на одну сторону –
на сторону России.
Об этом говорили на улицах,
об этом писали газеты,
которые читал в далёкой
Италии Борис Яковенко.
Из книги Бориса Яковенко "История
великой русской революции:
"Наиболее красноречивым... было
заседание Государственной думы 26 июля.
Представители остзейских немцев,
поляков, латышей, литовцев, татар и евреев
единодушно обнаружили переполнившее
их чувство национального единения..."
Но военная кампания 1914-го года
началась для русских войск с трагедии.
1-я и 2-я армии
вступили на территорию Германии.
Наступление поначалу развивалось
успешно,
но вскоре 2-я армия была разбита, десятки
тысяч солдат оказались в плену.
В то же время русские войска продолжали
активное наступление против Австро-Венгрии.
Был взят Львов, пала
неприступная крепость Перемышль.
Однако в мае 1915-го года враг прорвал
фронт под городом Горлице.
Из-за угрозы окружения российские войска
были вынуждены оставить Польшу.
Началось так называемое «Великое
отступление» русской армии.
Вслед за Польшей были потеряны значительные
территории в Белоруссии и Прибалтике.
До Первой мировой ни один из
военных конфликтов не приобретал
такого затяжного характера.
Лидеры всех стран были уверены, что война
продлиться лишь несколько месяцев,
и к катастрофе такого масштаба
оказались не готовы все.
Новые виды вооружения, колоссальные
артиллерийские орудия, пулемёты,
бронепоезда, дирижабли, аэропланы словно
сводили на нет роль человека в этой войне.
Атаки пехоты и кавалерии
захлёбывались под огнём пушек и пулемётов.
Казалось, что этому ужасу
вообще никогда не наступит конец...
Длительные сражения привели в русской
армии к огромному перерасходу боеприпасов.
Войска задыхались от
«снарядного» и «винтовочного» голода.
Промышленность попросту не
справлялась с военными заказами.
Боеприпасы, оружие, военное снаряжение
рассчитывали получать из-за границы.
Но оплаченные патроны, и снаряды
были конфискованы союзниками.
Нужда в боеприпасах
у них была не меньше.
Чтобы преодолеть кризис, правительство
предприняло титанические усилия.
Было закуплено новое оборудование,
строились заводы.
Прошёл почти год, пока выпуск
снарядов достиг миллиона в месяц.
Это был колоссальный результат -
по сравнению с 1914 годом,
производство
снарядов выросло в 90 раз!
Но обновлённая система
снабжения заработала не сразу.
Кризис был преодолён
только в 1916-м году.
А новости с фронта погружали
страну в уныние.
Были потеряны западные губернии с большим
экономическим потенциалом.
Вслед за уходившей армией
шли миллионы беженцев,
которым нужно было предоставить
жилье, питание, медицинское обслуживание.
Росла инфляция. Товары дорожали.
Появился дефицит продовольствия.
Правительство попыталось вести
твёрдые цены, чтобы пресечь спекуляции.
Результат оказался
противоположным.
Товары исчезли с прилавков и продавались
из-под полы. Спекуляция лишь росла.
Кто-то готов был терпеть и
работать до полной победы.
Были и те, кто тут же нашёл виноватого и
обвинял во всем царя и его правительство.
Прежде всего - либеральные политики.
Они задавали тон в печати, к ним
прислушивались иностранные дипломаты,
они оказывали влияние
на правительство.
С октября 1905-но года в России
существовал государственный строй,
являвшийся чем-то средним между
конституционной монархией и самодержавием.
Император руководил внешней
политикой и вооружёнными силами,
возглавлял судебную
и исполнительную власть.
Высшим ее органом
был Совет министров,
состав которого
определялся императором.
Законодательную власть царь
осуществлял вместе с парламентом.
Государственный совет, куда
входили царские чиновники,
являлся верхней палатой парламента.
Нижней палатой была Государственная
дума, состоявшая из избранных депутатов.
Законодательные предложения и
бюджет разрабатывались в думе,
передавались на обсуждение в Госсовет
и затем утверждались императором.
После революции 1905 года
в стране были разрешены политические
партии различного толка,
которые и заседали в Думе.
Большинство из них составляли
оппозицию власти,
что и отражалось
на решениях думы.
Правительство и министры находились под
острой критикой со стороны депутатов.
А в условиях войны эта внутренняя борьба
вовсе не способствовала
укреплению
государства и армии.
В 1915 году в Государственной Думе
заседали 442 депутата.
Из них: 120 представителей
национально-патриотических сил;
- 98 депутатов "октябристов"
из партии "Союз 17 октября",
представляющей
крупных землевладельцев;
- 65 мест за депутатами правых
монархических взглядов;
- 59 депутатов от партии Конституционных
демократов, сокращённо "кадетов",
куда входили купцы, банкиры,
служащие, врачи, учителя;
- 48 мест имела так называемая
Прогрессивная партия,
состоящая из промышленников
и представителей бизнеса;
- 21 депутат из
национальных меньшинств
(польско-литовско-белорусская группа,
Польское коло, мусульманская группа);
- 14 мест имели социал-демократы
(большевики и меньшевики);
- 10 - депутаты Трудовой
группы, которая заявляла,
что представляет интересы
трудящегося населения;
- 7 депутатов были беспартийными.
Большая часть этих партий ("октябристы",
"кадеты", "прогрессисты", "трудовики",
социал-демократы) были оппозиционными к
правительству, царю,
и к самой идее монархического строя.
В условиях тяжёлой войны это
обстоятельство сыграло роковую роль.
«Все для войны!» таковым был объединяющий
лозунг российского общества.
Но реорганизация старых предприятий и
открытие новых было делом небыстрым.
Критикуя правительство за
ошибки и неповоротливость,
оппозиция объявила, что
берет дело в свои руки.
Одним из руководителей этого движения
стал видный оппозиционный политик,
князь Георгий Львов.
Георгий Евгеньевич Львов.
Князь, потомок Рюриковичей.
Участник различных оппозиционных движений.
Возглавил Всероссийский
земский союз,
который занимался благотворительной помощью
семьям фронтовиков, больным и раненным.
Имел репутацию
бескорыстного человека.
Именно на базе Всероссийского
земского союза был создан «Земгор» -
главный по снабжению
армии объединённый комитет
Всероссийских Земского и
Городского союзов.
«Земгор» объявил, что может
распределить часть военных заказов
в кустарной промышленности.
Изначально планировалось,
что деньги для этого
будут собираться
из средств частных лиц.
Правительство передало «Земгору»
право распределения части военных заказов
среди мелких предприятий.
Но слаженной работы
не получилось.
«Земгор» быстро стал местом,
где можно было укрыться от мобилизации
и не попасть в окопы.
Уполномоченные «Земгора», которых
иронически называли «земгусарами»,
носили полувоенную форму
и… сидели в тылу.
Появились в стране и так называемые
военно-промышленные комитеты ВПК.
Эти организации промышленников занимались
размещением правительственных заказов
на крупных предприятиях.
Другими словами, ВПК стали
посредником между государством
и крупными промышленниками.
Все ВПК подчинялись Центральному
военно-промышленному комитету,
который возглавлял лидер
партии "октябристов" Александр Гучков.
Александр Иванович Гучков.
Из московской купеческой семьи.
Председатель ЦК
партии «октябристов».
Был сторонником реформ Столыпина, но затем
перестал поддерживать его правительство.
Неоднократно дрался на дуэлях,
и заслужил репутацию бретёра.
Император положительно относился к
Гучкову, ценил его ум и способности,
пока Гучков не передал в печать
подробности их частного разговора.
Государь справедливо воспринял
это как предательство
и изменил отношение к Гучкову.
Тот затаил обиду и в своем
стремлении свергнуть императора
был готов пойти на любые действия.
Николай II называл его "Юань Шикаем",
по имени китайского революционного
диктатора, и считал своим личным врагом.
Деятельность «Земгора» и ВПК оценивали
по-разному.
С одной стороны закладывались новые
военные заводы, обустраивались госпитали,
в войсках улучшилось снабжение.
С другой -- пышным цветом
расцветала коррупция.
Частные средства быстро закончились,
и началось освоение государственных денег.
Уже в 1916-м году «Земгор» практически
полностью существовал за счёт казны.
Промышленники не жалели денег на взятки,
чтобы получить военный подряд,
и комитеты стали источником
огромных незаконных доходов.
Князь Львов, как мог, боролся с коррупцией
в своем ведомстве, но безуспешно.
Полицейские сводки сообщали, что,
несмотря на рост цен,
у ювелиров и в магазинах моды наступил пик
продаж жемчуга, бриллиантов, мехов, шёлка.
Но главное –«Земгор» и ВПК быстро
превратились в организации,
где готовилась будущая революция.
Их связи с крупным капиталом, зарубежными
дипломатами, бюрократической элитой,
а также контроль прессы, позволяли
ставить самые масштабные цели.
Сложилась парадоксальная ситуация --
правительство с трудом,
но решало сложнейшие задачи,
которые стояли перед страной.
А противостоявшая власти коалиция
либералов убеждала народ,
что роль спасителей Родины принадлежит им.
Все успехи правительства
они присваивали себе.
Тем временем в народе бурлили страсти, не
имеющие ничего общего с парламентаризмом.
В мае 1915-го года
Москву потряс «немецкий погром».
Довоенная Россия была связана с Германией
чрезвычайно прочными узами,
и к 1914 году в стране проживало два с
половиной миллиона немцев.
Готовясь к войне, Германия
не оставляла их без внимания.
Появились среди них и шпионы, и
агенты влияния, и просто русофобы.
Но число их было ничтожно.
При этом в самой России
развернулась антинемецкая компания.
В общественных местах
не говорили по-немецки.
Санкт-Петербург
переименовали в Петроград.
Многие русские немцы
даже сменили фамилии.
Поражения России в военных действиях весной
и летом 1915-го года подлили масла в огонь.
«Великое отступление» объясняли
«Великой изменой» на самом верху,
где было много немцев среди генералов
и высокопоставленных чиновников.
Многих обывателей раздражало даже
германское происхождение супруги императора
-- Александры Федоровны (в девичестве
Алиса Виктория Елена Луиза Беатриса
- гессен-дармштадтская принцесса Алиса).
Императрица до конца своих дней
хранила верность России,
но слухи о ее предательстве бродили по
стране и в них порой верили.
Одним из поводов для московского
погрома стала нелепая сплетня о том,
что, на одной из фабрик, немцы намеренно
заразили рабочих дизентерией.
На первые манифестации полиция
почти не реагировала,
а они быстро переросли
в массовые беспорядки.
Ярость погромщиков перекинулась
на всех иностранцев без разбора.
Но больше всего пострадали
русские, попавшие под горячую руку.
Крушились магазины и винные лавки.
В Москве начались пожары.
Для наведения порядка
пришлось использовать войска.
Солдаты открыли огонь, и лишь
после этого погромы прекратились.
Сколько людей погибло - неизвестно,
но ущерб от погромов составил
40 миллионов рублей.
Сумма эквивалентная затратам
на строительство дредноута —
огромного боевого корабля, оснащённого
самыми современными видами вооружения.
Одновременно по стране прокатились
волнения рабочих.
В разгар «Великого отступления» в
Петрограде забастовал важнейший
военный завод -- Путиловский.
Забастовщики требовали искоренить измену в
верхах, а также поднять заработную плату.
Проводились аресты,
на заводы вводились войска.
Без этих крайних мер в условиях
войны было не обойтись.
Но власть явно теряла то доверие,
которое получила в начале войны.
"Под влиянием всей совокупности таких
явлений, событий, фактов,
слухов и переживаний, русским обществом
всё больше и больше овладевала тревога,
полная самых чёрных подозрений и смешанная
с чувством самого глубокого протеста"
С первых дней войны пост Верховного
главнокомандующего русской армии
занимал великий князь
Николай Николаевич.
Николай Николаевич (Младший). Великий
князь, внук императора Николая I.
Участник русско-турецкой войны
1877-1878 годов, генерал от кавалерии.
Был очень популярен в армии.
За огромное честолюбие, властолюбие
и склонность к интригам
получил прозвище Лукавый.
Однако, как говорят, "у победы сто
отцов, а поражение всегда сирота".
В России первое лицо отвечает за
все, а за неудачи - особенно.
После «Великого отступления» царь не стал
сваливать ответственность на великого князя
23 августа 1915-го года император
Николай Второй принял на себя пост
Верховного главнокомандующего.
«В такой критический момент верховный
вождь армии должен стать во главе её».
Это было мужественное решение --
царь считал своим долгом
возглавить армию в трудный час.
Великий князь Николай Николаевич не был
выдающимся полководцем.
Но для многих именно он стал воплощением
вождя сражающейся армии:
высокий рост и громовой голос создали
ему привлекательный образ в войсках.
Популярности Николая Николаевича не
помешало даже «Великое отступление»,
которое целиком было на его совести.
Тем не менее, император его
от должности отстранил
и отправил командовать
Кавказским фронтом.
Солдатская молва встретила
новость неодобрительно.
Многие считали, что враг был
остановлен именно благодаря великому князю.
О решении царя стать во главе армии
многие удивлённо спрашивали:
«Зачем САМ на войну пошел?».
Непосредственное влияние императора
на ведение войны было незначительным.
Фактически армией руководил начальник штаба
ставки Верховного главнокомандующего,
талантливый полководец
Михаил Васильевич Алексеев.
Однако перед страной и народом
отвечал за все Николай Второй —
самодержец Всероссийский.
В 1905 году именно он подписал
манифест о создании парламента —
что фактически знаменовало
конец самодержавия
как неограниченной
власти монарха.
Однако он никогда не забывал о
персональной ответственности
перед государством и народом.
Ответственность эту все русские цари
несли перед Богом,
о чем, глубоко верующий человек, Николай
помнил до последних часов своей жизни.
К этому времени либеральные
идеи распространились
даже в семейном кругу царского дома.
Некоторые великие князья полагали
за благо, если не отмену монархии,
то снижение роли императора
в управлении страной.
Но Николай II, как и его отец, император
Александр III, был уверен в том,
что именно монархия создала историческую
индивидуальность страны.
Рухнет монархия -
рухнет и Россия.
Император оказался прав...
В эти тяжелые дни Государственная
дума сосредоточилась не столько
на укреплении страны,
сколько на противостоянии с
царём и его правительством.
Ещё в разгар «Великого отступления»
оппозиция сформировала
так называемый
Прогрессивный блок.
Его члены имели теснейшую связь с
«Земгором» Георгия Львова,
и военно-промышленными
комитетами Александра Гучкова.
Депутаты этого блока требовали
от царя многого,
но в первую очередь создания
правительства общественного доверия.
Другими словами - вместо старых
министров назначить новых,
из предложенных думой кандидатов.
«Земгор» даже грозил прямым саботажем,
обещая прекратить деятельность
всех общественных учреждений,
обслуживающих армию.
Но в сентябре 1915-го года дума была
распущена на каникулы.
Первую атаку либеральной оппозиции
император и его правительство сумели отбить
В разгар поражений и «Великого отступления»
начался ещё один политический кризис.
Всего за несколько военных
лет, под давлением думы,
в стране сменились четыре премьер-министра,
шесть министров внутренних дел,
три военных министра.
В других министерствах
дела обстояли не лучше.
Император этими перемещениями пытался
найти компромисс в отношениях с думой.
Но оппозиции нужно было не
столько усилить правительство,
сколько критиковать власть.
В этих условиях перестановки
лишь ухудшали ситуацию.
Меняя министров, власть рассчитывала сбить
накал политических страстей.
Но в обществе возникло недоумение.
Газеты писали о неких «безответственных
влияниях», губящих Россию.
Виновницей называли
императрицу Александру Федоровну,
но ещё чаще -- Григория Распутина,
ставшего одной из самых странных,
загадочных
и противоречивых фигур русской истории.
Григорий Ефимович Распутин
(1869?— 1916)
Крестьянин из села Покровское
Тобольской губернии.
Приехал в Петербург в 1903-м году.
В определённых кругах петербургского
общества имел репутацию
«царского друга»,
прозорливца и целителя.
Распутин обладал загадочным
даром -- он мог остановить кровотечение
без медикаментов
и перевязочных средств.
А единственный сын императора,
цесаревич Алексей, болел гемофилией.
При этом заболевании
нарушается свёртываемость крови,
и любое внутреннее
кровоизлияние или случайная травма
могут грозить летальным исходом.
Распутин несколько раз оказывал
неотложную помощь цесаревичу
и в результате стал близок
к царской семье.
Вокруг него быстро образовался
круг из великосветских женщин,
различных дельцов и
искателей карьеры,
которые стремились с помощью
старца добиться своих целей.
Насколько серьёзным было влияние
Распутина на императорский дом
остаётся неизвестным до сих пор.
Тем не менее, нелепые слухи о том, что
царём манипулирует неграмотный мужик,
стали постепенно распространяться
по Петербургу и всей стране.
Гучков лично занимался
распространением попавших в его руки,
скорее всего, поддельных писем императрицы
и великих княжон к Распутину.
Эту переписку множили на гектографе
и распространяли как агитационный материал
против царя.
Николай II, разобравшись, поручил военному
министру Сухомлинову передать Гучкову,
что тот-подлец.
К 1915-му году вокруг Распутина
уже творилась настоящая истерия.
Газеты захлёбывались от ненависти,
мешали правду с откровенной ложью.
Распутина подозревали в шпионаже.
Называли закулисным правителем империи,
злым гением несчастной России.
Всей этой истерии жадно
внимали и народ,
и, считавшая себя прогрессивной,
общественность.
Удаления Распутина требовали
великие князья.
Но царь был непреклонен - Распутин
оставался при дворе.
В 1916 году положение
России стало улучшаться.
Снарядный голод был преодолен.
Генерал Алексеев умело
руководил армией.
Кавказская армия генерала
Юденича взяла штурмом
неприступную турецкую
крепость Эрзурум.
А в мае начался знаменитый
Брусиловский прорыв.
Войска Юго-Западного фронта
под командованием генерала Брусилова
прорвали оборону австро-венгерской
армии на фронте протяжённостью 550 км
и продвинулись на 150 км
вглубь, нанеся ей огромный урон.
Не поддержанное другими
фронтами наступление
дальнейшего продолжения
не получило.
Этот удар облегчил
положение союзников
и даже спас от разгрома
итальянскую армию.
В войне наступал перелом в
пользу России и Антанты.
Россия воспрянула духом.
Победа была близка - война на два
фронта изматывала Германию.
Но, теряя инициативу на фронте, враг
решил попытаться выиграть войну в тылу.
Немецкое руководство поставило задачу -
во что бы то ни стало
революционизировать Россию.
На подрывную пропаганду
выделили огромные деньги.
Одним из организаторов этой акции выступал
Александр Львович Парвус (Гельфанд)
- делец и бывший социал-демократ,
имевший обширные связи с русской
оппозицией за рубежом
и лично знакомый с Владимиром
Ульяновым (Лениным).
На реализацию своего плана он попросил у
германского МИДа 5 млн. золотых марок,
и 2 млн. получил
немедленно.
Существуют сведения, что огромные суммы,
через подставные банки и фирмы,
передавались ленинской партии
большевиков.
Сам Ленин был активным сторонником
поражения России в войне,
и с первых ее дней призывал
превратить эту войну в гражданскую.
А внутренняя политика в России становилась
все более запутанной и противоречивой.
Император пытался удачными назначениями
вывести страну из кризиса.
Но назначение на должность
премьер-министра Бориса Штюрмера
вызвало новую волну
негодования либералов.
Борис Владимирович Штюрмер.
Выходец из обрусевших немцев.
Член Государственного совета.
Став председателем Совета министров,
занял посты министра внутренних дел
и министра иностранных дел.
Как глава МИДа добился согласия союзников
на все русские требования
в случае победы в войне, а именно:
под контроль Российской империи
переходили черноморские проливы
и Стамбул (столица Турции).
За твёрдую позицию на этих переговорах
Штюрмера возненавидели союзные
представители
и вели против него настоящую травлю.
В сентябре 1916 года,
по инициативе Штюрмера,
газета «Русское слово» обнародовала
информацию,
что «Земгор» и военно-промышленные комитеты
существуют исключительно за счёт казны.
Так из 562 млн руб.,
израсходованных этими организациями,
только 9 млн. собраны ими, остальные
-ассигновались из государственного бюджета.
«Земгор», получивший от военного
министерства заказы на 242 млн.руб,
выполнил их только на 80 млн.
Военно-промышленные комитеты
получили заказы на 400 миллионов руб.,
но выполнили
менее половины работ.
На заседании Совета министров
Штюрмер поднял вопрос
о расформировании
«Земгора» и ВПК,
и о передаче их функций
государственным органам.
Неудивительно, что оппозиция
ненавидела Штюрмера неистово.
К борьбе с ним подключились посольства
стран-союзниц.
Штюрмер не устраивал их своей
неуступчивостью в переговорах.
Так к немецким агентам,
работающим в России,
добавились агентурные
сети Франции и Англии.
Посольство Англии и ее спецслужбы
делали все возможное,
чтобы на смену царскому
правительству пришли либералы.
Это было выгодно всем. Кроме России.
Почувствовав поддержку союзников, оппозиция
с утроенной силой развернула борьбу
против царского правительства.
Либералы искали помощь у пролетариата,
пытаясь заручиться его поддержкой.
В итоге весь 1916-й год Россию
лихорадило от забастовок и заговоров.
Противники власти говорили о спасении
страны от неких «темных сил»,
якобы завладевших Россией.
Но на самом деле они просто
подталкивали к крушению
и слабевшую власть,
и саму державу.
Различные заговоры собирались
вокруг Николая Николаевича
и других великих князей.
Переплетаясь между собой, они строили
планы, сочиняли меморандумы.
Эти меморандумы попадали на стол
царю, но тот не реагировал.
А Государственную думу сотрясал
скандал за скандалом.
1 ноября 1916-го года на
трибуну Государственной думы
вышел лидер партии Конституционных
демократов Павел Милюков.
Павел Николаевич Милюков.
Сын архитектора, выходец из старинного
дворянского рода,
депутат Государственной думы.
Занимался оппозиционной деятельностью, за
что несколько месяцев провёл в тюрьме.
Имел тесные связи с британскими
дипломатами.
Директор Департамента полиции Васильев
писал:
"Если английское министерство иностранных
дел когда-нибудь разрешит публикацию
документов из своих архивов,
это по-новому и не особенно благоприятно
осветит „патриотизм“ Милюкова».
Выступление Милюкова было явно подготовлено
совместными силами оппозиции
и посольствами Франции и Англии с одной
целью - любой ценой убрать Штюрмера.
Чтобы добиться своего,
выбрали самое страшное,
и самое нелепое, из
возможных обвинений
- государственную измену.
Мешая факты и домыслы, Милюков
обвинял главу правительства,
а вместе с ним и императрицу, в
подготовке сепаратного мира с Германией,
и в конце выступления воскликнул:
«Что это - глупость или измена?»
«этой речью был дан решительный толчок тому
политико-социальному процессу,
которому четыре месяца спустя
суждено было прорваться
одною из самых глубоких и
потрясающих революций…»
Уже в эмиграции Милюков
напишет о своем выступлении:
«Твердое решение воспользоваться
войною для производства переворота,
было принято нами вскоре
после начала войны...
Ждать больше мы не могли, ибо знали,
что в конце апреля или начале мая
наша армия должна была
перейти в наступление,
результаты коего сразу в корне прекратили
бы всякие намёки на недовольство
и вызвали бы в стране взрыв
патриотизма и ликования».
Тем не менее Штюрмера
отправили в отставку.
А Милюков остался депутатом
Государственной думы.
Страна сделала ещё один шаг к катастрофе...
Следующий премьер, Александр Федорович
Трепов, продержался всего месяц,
и был сменен князем Голицыным, не имевшим
серьёзного опыта министерской работы.
Ещё более скандальным оказалось назначение
министром внутренних дел
Александра Протопопова.
Ранее он был заместителем председателя
Государственной думы
и в среде либералов считался
своим человеком.
Назначая его на ключевой пост, власть
хотела угодить оппозиции, но вышло иначе.
Либералы назвали Протопопова предателем
и возненавидели лютой ненавистью.
Кроме того, министр, вероятно,
был не вполне здоров психически
и его душевное расстройство
становилась день ото дня заметнее.
Император понимал, что Протопопов не
лучшая кандидатура и часто говорил:
«Рискованно оставлять министерство в
руках такого человека в такие времена…»
Но Протопопова рекомендовали председатель
Государственной думы Родзянко
и министр иностранных дел Сазонов. И
царь его в отставку не отправлял.
Вскоре столицу ошеломила ещё одна
новость -
в декабре 1916-го года в
Петрограде был убит Распутин.
Из книги Бориса Яковенко «История
Великой русской революции»:
"Весть об убийстве Распутина и тех
обстоятельствах, при которых оно произошло,
произвела впечатление на общество, и печать
в ближайшие дни только и была полна,
что толками об этом событии".
Обстоятельства убийства Распутина,
казалось, знал весь Петербург.
Газеты едва ли не в открытую
называли имена заговорщиков,
включая члена императорской
фамилии великого князя Дмитрия Павловича.
Но далеко не все загадки этого
таинственного преступления
разгаданы до сих пор.
Расследование словно
специально запутывали.
А 1916-й год тем временем
подходил к концу.
Газеты полнились ужасными слухами,
посольства Англии и Франции интриговали.
На фронте готовились к
решающему наступлению,
а в тылу -- к заговорам и беспорядкам.
Обо всех этих проблемах царь знал.
Но в условиях войны своей
первостепенной задачей
он видел спасение страны
от агрессора,
он говорил: «Выгоним немца, тогда примусь
за внутренние дела».
Эти слова стали своеобразным девизом,
своего рода заклинанием императора.
Во время войны внутренняя политика
отходила для него на второй план.
Возможно, именно этот политический
просчёт стал для русского царя роковым.
В последний день года Николай ll
записал в своем дневнике:
«Горячо помолились, чтобы Господь
умилостивился над Россией!»
Наступал год 1917-й...


Серия 2

Вот уже несколько лет русский
публицист, философ и революционер
Борис Яковенко жил в Италии.
Новости из России приходили
сюда с опозданием,
но он внимательно следил за
тем, что происходило на родине,
собирая материалы
для будущей книги.
Названная
«История Великой русской революции»,
она будет издана
лишь в 1924 году.
А пока ни Яковенко, ни его соратники
и противники не знали,
что Российской империи оставалось
существовать всего два месяца...
Вслед за драматическим 1916-м
пришёл год 1917-й.
Он должен был стать для России и
ее союзников победным в войне:
на 17-й было запланировано решительное и
масштабное наступление русских войск.
Успехи русской армии
позволили спасти от разгрома
англо-французские и
итальянские войска.
Все свои надежды Франция и
Англия возлагали на Россию.
Союзники даже подписали
с Россией соглашение,
за которое русские правители боролись
в течение многих веков –
после войны под контроль России переходили
не только черноморские проливы,
но и Константинополь (тогдашняя
столица Турции – Стамбул).
Надежды на скорую
победу были обоснованы.
Положение Германии становилось
день ото дня тяжелее.
Зажатая фронтами и военно-морской
блокадой, Германская империя
превратилась в страну, где
недоедание стало нормой жизни.
Продуктов не хватало.
Карточки были введены буквально на
все: на хлеб, масло, мясо, одежду.
Зиму 1916-1917 годов в
Германии прозвали «брюквенной».
Этот овощ стал для многих едва
ли не единственным блюдом.
Германская пропаганда
старалась, как могла.
Немцев пытались убедить, что дела не
так уж плохи, и что курицу, к примеру,
можно заменить жареной вороной,
вкус у которой ничуть не хуже.
Но нехватка продовольствия стала
ощущаться даже на фронте…
В это же время русская экономика
вполне оправилась от шока.
Тяжёлая промышленность выпускала в три
раза больше продукции, чем до войны,
а по военным заказам производство
выросло в двадцать раз.
Выпускались отечественные
автомобили, броневики, самолёты.
Были созданы электротехническая
и радиопромышленность.
Больше не было дефицита
вооружения и боеприпасов.
Страна полностью обеспечивала
фронт всем необходимым.
Но эти успехи давались непросто.
Вырос государственный долг. Росли цены...
Борис Яковенко, живя в Италии, внимательно
следил за тем, что происходило на родине.
"К началу 1916 года Россия лишилась
почти 300 тысяч квадратных вёрст
богатейшей территории с населением до 25
миллионов человек, между тем как обширные,
прилежащие области находились в состоянии
экономического паралича.
Неприятелем было захвачено около
8 тысяч вёрст рельсовых путей:
во время боев погибло
множество фабрик и заводов
и разорено было добрых
два десятка провинций".
Пятнадцать миллионов
мужчин служили в армии,
а каждый новый день войны уносил
сотни человеческих жизней.
Первая мировая война (1914-1918)
привела к колоссальным человеческим
потерям всех стран-участниц.
Так, по различным
данным, русская армия
потеряла убитыми около
полутора миллионов человек.
Ранеными от 4 до 5 миллионов.
В первые годы войны
кадровый офицерский корпус
был практически полностью
выведен из строя.
На смену офицерам с профессиональным
военным образованием
приходили люди, подготовленные
по ускоренной программе.
Достаточно сказать, что за три года войны в
русской армии в офицеры было произведено
больше лиц, чем за всю историю
русской армии до начала Первой мировой.
Пройдёт всего несколько месяцев и острая
нехватка профессиональных военных
приведёт к тому, что вооружённые
силы не смогут противостоять
внутренним мятежам в
Российском государстве.
В стране остро не
хватало рабочих рук.
Для нужд армии реквизировали два
с половиной миллиона лошадей.
В сельском хозяйстве начался
спад производства..
В 1916 году незасеянными оставались
значительные пахотные территории.
Все более тяжёлой становилась
жизнь и самого крестьянина.
Известное всем понятие продразвёрстка
появилось ещё в 1916 году,
то есть до прихода к
власти большевиков.
После объявления властями твёрдых
цен на продукты, крестьяне начали
прятать продовольствие,
стремясь продать его подороже.
В ответ правительство ввело в ряде
губерний так называемую продразвёрстку.
То есть принудительную сдачу
крестьянами хлеба и других продуктов
по фиксированным ценам, что
вызывало недовольство в деревнях.
Но большим городам, а особенно
столице, было не до этих проблем.
Перемен! В Петрограде
страстно желали перемен.
Большая часть населения с пониманием
относилась к трудностям военного времени.
В необходимости победы над врагом
не сомневался почти никто,
и ожидание этой скорой победы
было вполне обоснованным.
Исключение составляли либерально
настроенная интеллигенция,
а также оппозиционные политики, и
поддерживающие их крупные предприниматели.
Они утверждали, что путь к победе лежит
лишь через самые решительные изменения
в российской политической жизни.
Вся их деятельность сводилась к
противодействию царскому правительству.
Единства мнений в
оппозиции не было.
Одни считали, что достаточно
произвести дворцовый переворот
и посадить на трон либерально
настроенного монарха.
Лидер партии октябристов и
депутат думы Александр Гучков
занимался организацией заговора
против царя с участием военных.
Другие твердили, что страну
спасёт только революция!
Думские депутаты от оппозиции встречались с
радикально настроенными революционерами,
сотрудниками иностранных
посольств и спецслужб.
Многие из них были готовы на все ради
свержения царской власти в России.
Никому и в голову не приходило, что при
этом рухнет само тысячелетнее государство.
Россия виделась всем несокрушимо прочной,
способной вынести любые испытания.
Так о ней и говорили: «Сколько
ни бей, все выдержит!».
Все ждали: вот-вот
что-то должно случиться.
Но что случится, какой масштаб примут
события, чем они обернутся, не знал никто.
1 января нового 1917-го года в
Зимнем дворце состоялся приём,
на который собралась
вся элита империи.
К председателю Государственной
думы Михаилу Родзянко
подошёл министр внутренних
дел Протопопов.
Александр Дмитриевич Протопопов (1866-1918)
Окончил кавалерийское училище и
Академию Генерального штаба,
но вскоре вышел в отставку.
Крупный промышленник
и землевладелец.
Депутат 3-й и 4-й Государственных
дум от партии октябристов.
В составе думской
делегации ездил в Англию.
Английский король Георг V восторженно
отзывался о нём в письме Николаю II.
Некоторые современники сомневались в
психическом здоровье Протопопова.
Но мнение короля Георга, а так же
рекомендации председателя думы Родзянко
и министра иностранных дел
Сазонова были столь значительными,
что император назначил Протопопова
министром внутренних дел.
Ещё недавно Александр Дмитриевич
Протопопов был заместителем Родзянко в думе
Но его переход из оппозиции в
правительство все изменил.
Либеральные политики восприняли
это как предательство.
Протопопов лишь хотел поздравить
Родзянко с Новым годом.
Но тот не повернув головы прокричал: «Вон!
Не прикасайтесь ко мне!»
"Скандал на приёме во дворце!"
"Скандал на приёме во дворце!"
"Глава Думы поставил
министра на место!"
Этот случай обсуждал
весь Петроград.
Либеральная публика пришла в восторг -
Родзянко вступил в открытый конфликт
с царским министром и мгновенно
превратился в кумира оппозиции.
Протопопов не стал сносить оскорбление
и вызвал Родзянко на дуэль.
Тот поединок принял.
Столица замерла в ожидании невиданного
зрелища - в разгар тяжелейшей войны
министр внутренних дел собрался
стреляться с председателем парламента…
В скандал пришлось вмешаться
императору Николаю Второму.
Царь попросту приказал министру
отказаться от дуэли, и она не состоялась.
Но спокойствие в растревоженных
умах не наступило -
приближалось 9 января годовщина
«Кровавого воскресенья».
«Кровавое воскресенье» - расстрел
шествия питерских рабочих
с петицией к царю 9
января 1905-го года.
Войска применили против
манифестантов огнестрельное оружие,
в результате чего погибло
свыше тысячи человек.
Кровавая драма была результатом
политических интриг
и откровенных провокаций со стороны
спецслужб и революционеров
и послужила толчком к началу Первой
русской революции 1905-1907 годов.
Девятое января ежегодно сопровождалось
рабочими манифестациями,
забастовками и массовыми беспорядками.
Ждали их и в наступившем
1917-м году.
Ждали и готовились.
Примечательно, что организацией
всеобщей забастовки занимались
не столько радикальные
революционеры,
сколько легальные политики,
заседавшие в думе -
либералы из так называемой
Рабочей группы
при Центральном
военно-промышленном комитете.
Кроме того, оппозиция
готовилась провести съезды
военно-промышленных комитетов
и организаций «Земгора».
В разгар всеобщей забастовки должны были
открыться заседания Государственной думы.
Соединёнными силами оппозиция
собиралась нанести удар по власти.
Военно-промышленные комитеты и «Земгор»
создавались как общественные организации
для помощи фронту на
пожертвования частных лиц.
Но к 1917 году все они в значительной
степени финансировались государством.
При том, что руководили
ими в основном лидеры оппозиции.
Невероятно, но именно структуры,
существовавшие за государственный счёт,
готовили активное выступление и против
царя, и против его правительства.
Либералы раскачивали
ситуацию, как могли.
Но в этот раз выступления
не получилось.
Власть запретила съезды.
Некоторых активистов арестовали, а открытие
думы перенесли на более позднее время.
В годовщину «Кровавого воскресенья»
рабочие провели забастовку,
но к социальному взрыву она не привела.
Правительство выиграло этот
очередной раунд политической схватки,
но как выяснилось, эта победа
стала для него последней.
Годовщина «Кровавого воскресенья»
прошла относительно спокойно.
Министр внутренних дел Протопопов даже
решил, что революция подавлена в зародыше.
О чем и доложил царю.
С министром внутренних дел соглашались
и многие революционеры.
И среди них Владимир Ульянов,
более известный по одному из
своих псевдонимов - Ленин.
Владимир Ильич Ульянов (Ленин).
Сын инспектора народных училищ,
получившего потомственное дворянство.
Будучи студентом, примкнул
к революционному движению,
неоднократно арестовывался,
ссылался в Сибирь.
Один из лидеров
социал-демократической партии.
После раскола партии на
большевиков и меньшевиков
возглавил её большевистское крыло.
В годы русско-японской войны активно
сотрудничал с японским правительством,
поставляя в Россию оружие
и подрывную литературу,
чем способствовал началу
Первой русской революции.
После её окончания жил в эмиграции.
Ярый сторонник политики террора.
Тайно от членов партии организовал внутри
Центрального комитета РСДРП
группу под названием
Большевистский центр,
которая добывала деньги
для ленинской фракции
с помощью грабежей,
убийств и вымогательств.
По некоторым сведениям, в
годы Первой мировой войны
через подставных лиц получал
от немцев огромные суммы денег
для подрывной и агитационной
деятельности в России.
Начало 1917-го года застало
Ленина в Швейцарии.
В годовщину «Кровавого воскресенья»
он выступал перед рабочей
молодёжью города Цюриха.
Ленин говорил о причинах поражения
Первой русской революции
и мечтал о новой революции, которая должна
была случиться в далёком будущем.
Своим слушателям Ленин так и сказал:
«Мы, старики, может быть, не доживём до
решающих битв этой грядущей революции».
Сам Владимир Ульянов уже 17 лет
почти безвыездно жил в эмиграции
и имел довольно смутное
представление о положении дел в России.
А его партия была
довольно малочисленной.
Куда влиятельнее были либеральные
партии, заседавшие в думе –
конституционные демократы
(сокращённо кадеты),
за которыми стояла
городская буржуазия и интеллигенция,
а также октябристы, представляющие
крупных землевладельцев,
и прогрессисты - представители
бизнесменов и банкиров.
В январе 17-го года призрак революции,
казалось, отступил.
Некоторые оптимисты полагали,
что она побеждена навсегда,
но тучи над Россией
продолжали сгущаться.
Нараставшая смута, бесконечные заговоры
в верхах, ропот уставшего от войны народа
- все это готово было в любой
момент разразиться настоящей бурей.
Так начальник Петроградского охранного
отделения Глобачев докладывал:
«Настроение в столице носит исключительно
тревожный характер.
Циркулируют в обществе самые
дикие слухи,
одинаково как о намерениях
правительственной власти
(в смысле принятия различного
рода реакционных мер),
так и равно и о предположениях враждебных
этой власти групп и слоёв населения
(в смысле возможных и вероятных
революционных начинаний и эксцессов).
Все ждут каких-то исключительных
событий и выступлений
как с той, так и с другой стороны.
Одинаково серьёзно и с тревогой ожидают
как разных революционных вспышек,
так равно
и дворцового переворота…»
Обстановка накалялась.
Так называемая рабочая группа
при военно-промышленном комитете
продолжала организацию забастовок.
14 февраля, в день открытия
очередной сессии думы,
в Петрограде бастовало около
100тысяч человек.
Рабочие устраивали потасовки с полицией.
Появились революционные красные флаги.
Зазвучали лозунги - «Долой войну!»,
«Да здравствует республика!».
Впервые прозвучал ещё один
лозунг - "Хлеба!",
хотя никакого намёка на голод
в стране не наблюдалось.
В самой думе и
вокруг нее было тихо.
Ее председателю Михаилу Родзянко император
Николай Второй недвусмысленно дал понять,
что, в случае открытой конфронтации с
правительством, царь просто распустит думу.
Родзянко отношения с
властью решил не обострять
и, открывая сессию парламента, в своей
речи говорил о доблести русской армии.
Но другой депутат произнёс речь
куда более радикальную.
Звали его Александр Керенский.
Александр Федорович Керенский
Сын директора гимназии города Симбирска.
Примечательно, что эту гимназию
закончил Владимир Ульянов (Ленин)
именно в те годы, когда отец
Керенского был ее директором.
Александр Керенский получил высшее
юридическое образование
в университете Санкт-Петербурга.
Сотрудничал с революционными изданиями,
был арестован, но освобождён
за недостаточностью улик.
Получил известность как адвокат, защищавший
революционеров и восставших крестьян.
Находился под негласным наблюдением
охранного отделения под кличкой Скорый
из-за привычки бегать по улицам,
на ходу запрыгивая в трамвай.
Один из лидеров российского
политического масонства.
Керенский был известен
как прекрасный оратор.
Выйдя на трибуну, он стал
произносить слова,
которых раньше не слышали стены
Таврического дворца.
«И вот, я и спрошу вас, господа
члены Государственной думы...
Поняли ли вы, что исторической задачей
русского народа в настоящий момент
является задача уничтожения средневекового
режима немедленно, во что бы то ни стало…»
«Как можно законными
средствами бороться с теми,
кто сам закон превратил
в орудие издевательства над народом?..
С нарушителями закона есть только один
путь - физического их устранения».
Председатель поинтересовался, что
Керенский имел в виду, и тот ответил:
«…то, что совершил Брут
во времена Древнего Рима».
Марк Юний Брут был убийцей Юлия Цезаря,
носившего титул Римского императора.
Намёк Керенского был ясен,
он фактически призывал к физическому
устранению императора.
Это было неслыханно.
«…речь Керенского, пожалуй, чутче всех
других речей и общественных обнаружений
отражала в себе тот огромный
потрясающий кризис,
который с первых дней войны постепенно
развивался в гигантском теле России,
а к началу 1917-го года уже
окончательно назрел в нем
во всех отношениях и направлениях, и готов
был разразиться неслыханной катастрофой».
Речь Керенского вызвала большой скандал.
В любой другой стране, да ещё и во время
тяжелейшей войны,
человек, произносящий такие речи,
был бы немедленно арестован.
В министерстве юстиции тут же
подготовили ходатайство о лишении его
депутатской неприкосновенности.
Но председатель думы Родзянко, получив
бумагу из ведомства юстиции,
вызвал Керенского в свой
кабинет, где сказал:
«Не волнуйтесь, дума
никогда не выдаст вас».
Так и произошло.
Власть пыталась привлечь Керенского
к ответственности за подобные речи,
но дело кончилось ничем.
Шокирующие слова депутата
всего лишь исключили из
официальной стенограммы заседания, но сам
он остался депутатом Государственной думы.
Гучков уже готовил план ареста
Николая II.
Заговорщики лишь ожидали отъезда императора
на фронт, чтобы захватить царский поезд.
Говорят, что узнав о
выступлении Керенского в думе,
императрица Александра Федоровна
сказала, что Керенского нужно повесить.
Некоторые утверждают, что
ее фраза звучала иначе:
«Керенского нужно повесить
вместе с Гучковым».
Предчувствуя грядущий бунт, власть
ещё пыталась его остановить.
Рабочая группа при
Военно-промышленном комитете,
которая занималась организацией забастовок,
была арестована.
Командующим Петроградским
военным округом был назначен
генерал-лейтенант Сергей Хабалов, который
получил чрезвычайные полномочия,
чтобы без лишних бюрократических
проволочек подавлять массовые беспорядки.
Сергей Семёнович Хабалов
Российский генерал-лейтенант осетинского
происхождения.
Закончил Михайловское артиллерийское
училище и академию Генерального штаба.
Служил на штабных должностях, а
также начальником различных военных училищ.
С 1914 года военный губернатор Уральской
области.
В военных действиях участия не принимал.
В 1916-м назначен командующим
Петроградским военным округом.
Старый тыловой службист,
Хабалов не был ни строевым командиром,
ни опытным администратором.
Отсутствие у него
опыта и решительности
сыграло решающую роль в
последующих событиях.
Делом первой очереди,
стоявшим перед генералом,
был вопрос отправки на
фронт запасных батальонов.
Их численность порой достигала 12-15 тысяч
солдат, что превышало норму в десятки раз.
Личный состав этих частей всеми силами
стремился уклониться от отправки
на передовую и сидел в тылу,
проедая казённые пайки,
за что их презрительно называли
«Петроградским беговым обществом».
Хабалов так и не смог организовать их
отправку на фронт, отложив ее до весны.
В результате, в столице, где ситуация
и без того была напряжённой,
практически без дела болталась
огромная масса вооружённых солдат.
Неспособность решить эту задачу
могла стоить генералу должности.
Но министр внутренних дел Протопопов
уговорил не увольнять Хабалова.
Сам Протопопов, завоевавший к этому
времени полное доверие императрицы,
также оставался на своем посту,
несмотря на все требования
оппозиционных политиков его уволить.
Обстановка становилась
все более напряжённой,
когда в ход событий неожиданно
вмешалась непогода.
Для Российской империи этот
фактор оказался роковым.
В середине февраля в
Петрограде начались снегопады
и ударили тридцатиградусные морозы.
Паровозы выходили из строя,
из-за снежных заносов железная
дорога стала работать с перебоями.
На различных станциях застряло
около 6 тысяч вагонов.
В результате возникли сложности
с доставкой хлеба в Петроград.
Вместо 450 вагонов, ежедневно доставлявших
продовольствие в столицу,
через заносы пробивались
чуть больше ста.
Запасы муки в Петрограде
уменьшились почти в три раза.
За годы войны это были
первые перебои с хлебом.
Но катастрофы ещё не было.
Российская империя, в отличие от Германии,
не страдала от нехватки продовольствия.
Проблема была в их нерациональном
использовании.
Значительная часть урожая 1916-го года была
просто придержана крестьянами,
которые ждали удобного момента,
чтобы продать зерно подороже.
Эффект оказался неожиданным.
Ещё осенью по России поползли слухи, что
хлеб подорожает в десять раз!
Обыватели пугали друг друга
повсеместным введением карточек.
К тому времени карточки уже были
введены в Москве, Харькове,
Одессе и ряде других городов.
Но они распространялись только
на дефицитные продукты,
такие, например, как сахар.
Но если в провинции с продовольствием были
сложности, то Петроград их не знал вообще.
Однако взорвалась
именно столица.
Перебои со снабжением подняли новую волну
слухов, в том числе и о том, что хлеб скоро
начнут продавать
только по карточкам.
В этой наэлектризованной атмосфере
началась новая забастовка
на крупнейшем заводе
города - Путиловском.
Главный город империи - Петроград
был крупным промышленным центром.
Важнейшие заводы столицы: Путиловский,
Обуховский, Ижорский, Александровский
и завод Арсенал имени Петра Великого были
передовыми предприятиями мирового масштаба.
Только на Путиловском заводе
работало 36 тысяч человек.
Всего же на 902 столичных предприятиях
трудилось порядка 400 тысяч человек,
что составляло пятую часть населения
двухмиллионного Петрограда.
Политические симпатии значительной
части рабочего класса столицы
принадлежали различным революционным
партиям и организациям.
Рабочие лафетно-штамповочного цеха
Путиловского завода потребовали
от администрации повысить заработную плату
на пятьдесят процентов.
Руководство завода соглашалось, но
только на двадцатипроцентное увеличение
и немедленное
возобновление работы.
Такие условия бастующих
не удовлетворили.
Тогда заводоуправление
заявило о закрытии цеха.
В ответ на это решение
прекратили работу и другие цеха.
Реакция была жёсткой:
администрация заявила,
что Путиловский завод останавливает
работу на неопределённый срок.
А все без исключения рабочие будут уволены.
Перед десятками тысяч путиловцев
замаячила мрачная перспектива
- в разгар войны остаться
без средств к существованию.
К тому же с них автоматически
снималось освобождение от военной службы,
и в любой момент рабочие
могли отправиться в окопы.
Тем временем у продовольственных лавок
Петрограда росли очереди.
Запасы хлеба в столице были,
ни о каком голоде речь не шла.
Столица испытывала дефицит
лишь в чёрном хлебе.
Он был дешевле, его приобретали
рабочие семьи,
а потому именно за ним выстраивались
длинные очереди.
Ситуация не была критичной
- в крайнем случае
можно было использовать
армейские запасы.
Тем не менее, люди становились
все более раздражёнными.
Посол Франции в России Морис
Палеолог вспоминал о тех днях:
«Сегодня утром у булочной на Литейном я был
поражён злым выражением,
которое я читал на лицах всех
бедных людей, стоявших в хвосте,
из которых большинство
провело там всю ночь».
С каждым часом проведённым в
очереди на морозе озлобление людей росло.
Достаточно было одной
искры, чтобы вспыхнул бунт.
Кто грамотный? Что здесь написано?
21 февраля возмущённые толпы стали нападать
на пекарни и булочные, требуя хлеба.
Царю об этих случаях
не доложили.
На следующий день император покинул столицу
и отправился в Могилев,
в Ставку Верховного Главнокомандующего.
Подготовка решающего весеннего
наступления подходила к концу,
и Николай решил, что его присутствие в
Могилеве необходимо.
Император снова предпочёл
сконцентрироваться на военных делах.
Заняться решением внутренних
проблем России
он планировал после победы
над внешним врагом.
Заговорщики во главе с Гучковым
давно ожидали отъезда императора.
Они планировали захватить царский поезд и
заставить Николая II отречься от престола
в пользу сына цесаревича
Алексея.
У Гучкова имелись свои сторонники
даже в высшем руководстве русской армии:
начальник штаба Ставки Верховного
Главнокомандующего генерал Алексеев,
главнокомандующий армиями
Северо-Западного фронта генерал Рузский,
бывший военный министр
генерал Поливанов и другие.
Заговорщики не сомневались в своем успехе.
Однако столь быстрый отъезд царя
на фронт стал неожиданностью и для них,
спутав все карты.
В Царском Селе
осталась императрица,
переживавшая тяжёлый
психологический кризис,
а в Петрограде – власть
представленная премьером Голицыным,
министром внутренних дел Протопоповым и
командующим Петроградским военным
округом генералом Хабаловым.
Им предстояло первыми
встретить грядущее испытание.
В дороге Николай Второй
записал в своем дневнике:
«День стоял солнечный, морозный.
Читал, скучал и отдыхал…»
О беспорядках в столице в дневнике
не было ни слова.
О погромах булочных императору
не докладывали.
О сорвавшемся нападении на
царский поезд он также не знал.
В решающий момент русской
истории царь практически оставался
в полном неведении
о происходящем.
Из книги Бориса Яковенко «История Великой
русской революции»:
«Революция началась с незначительного
повода и разразилась затем
с необычайной силой и быстротой, и в
этом смысле неожиданно.
Все чувствовали чрезвычайное
политико-социальное напряжение,
но никто не думал, что взрыв
произойдёт так быстро
и что события разыграются
так молниеносно.
Наступило 23 февраля.
В наши дни после смены календаря,
эта дата приходится на 8 марта.
Как и сейчас, в то время в России отмечали
Международный женский день,
или как его ещё называли "День работниц".
Впервые его отметили в 1913-м году, и
он ещё не был общенародным праздником.
В первую очередь, это был праздник женщин,
которые трудились на заводах и фабриках.
День работницы всегда проходил
бурно - с шумными манифестациями,
а зачастую и с массовыми стачками.
Так случилось и в 1917-м году.
Рабочие-текстильщицы Выборгского
района Петрограда объявили забастовку.
Кроме того, в центре столицы
массовая демонстрация
требовала улучшения
условий женского труда.
Вслед за женщинами последовали и мужчины.
Много среди них было бастующих
рабочих Путиловского завода.
Вскоре стачка охватила десятки
предприятий Петрограда.
К требованиям «Хлеба!» бастующие скоро
добавили и политические лозунги:
«Долой войну!» и «Долой самодержавие!»
По полицейским сводкам бастовало
87534 человека на 50-и предприятиях.
В центре Петрограда митинги и
демонстрации поначалу проходили спокойно,
но на рабочих окраинах уже громили
полицейские участки и магазины,
переворачивали трамваи.
День выдался погожим.
Благодаря этому на улицах
оказалось много гуляющего народа
и толпы бунтовщиков росли
подобно снежному кому.
Здесь были подростки, студенты,
рассерженные обыватели,
городские бездомные и
бродяги, и просто зеваки.
Беспорядки с окраин грозили перекинуться
в центральные районы Петрограда.
Полиция оказалась к
этому не готова.
Часто лицом к лицу с тысячами рабочих
оказывалась всего горстка полицейских.
Сдержать толпу озлобленных и
взвинченных людей городовые не могли.
Кое-где полицейские пытались грозить
манифестантам оружием,
но от этого становилось ещё хуже –
городовых били, оружие отбирали.
Однако это были отдельные случаи насилия
в отношении стражей порядка.
Чаще толпа протестующих
вела себя не агрессивно.
Демонстрации, в основном,
носили мирный характер.
В отдельных районах Петрограда
подняли по тревоге казаков.
Они считались надёжной
опорой царского трона
- уже не первое десятилетие власти
привлекали казаков для борьбы
с массовыми беспорядками и для разгона
антиправительственных демонстраций.
Так было во время Первой русской
революции, так произошло и сейчас.
В некоторых местах казаки вместе с
полицией сумели оттеснить толпу.
Но протестующих было во много раз больше.
Под ударами казачьих нагаек
рабочие отступали, но не разбегались.
Все чаще раздавались
призывы: «На Невский!»
Параллельно с демонстрациями собралась на
заседание Государственная дума.
Царь, перед тем, как ухать в Могилев,
передал премьер-министру князю
Голицыну свой указ о роспуске думы.
В этом документе не было даты, ее
должен был проставить сам Голицын.
Российский парламент, не зная, что
находится в одном шаге от роспуска,
продолжал свою работу.
На события в Петрограде
дума почти не реагировала,
хотя о массовых демонстрациях знала -
с утра здесь раздавались телефонные звонки.
Однако наведение порядка в
городе дума не обсуждала.
Сведения о манифестациях
депутаты использовали
для новых нападок на
царское правительство.
Главным в повестке дня
был продовольственный вопрос.
Выступить в думе пригласили крестьянина
Козьму Егоровича Городилова.
Он начал с критики твёрдых цен:
«Низкие цены на хлеб погубили страну, убили
торговлю и все земледельческое хозяйство...
Крестьян снова закрепощают.
Их заставляют засевать поля и отдавать
хлеб по низким дешевым ценам».
Выступление Городилова периодически
прерывалось криками «Браво!».
Депутат Андрей Шингарев наоборот
требовал от крестьян уступок:
"Хлеб должен быть доставлен
армии, населению,
работающим на
оборону, и городам.
Мы со своей стороны должны
сказать с этой высокой трибуны:
хлеб надо подвезти,
его надо сдать...
Государственная дума должна сказать
всем, кто имеет хлеб: дайте его!»
Не менее страстным стало
обсуждение массовых забастовок и,
особенно, стачки на
Путиловском заводе.
Депутат Матвей Скобелев начал свое
выступление со слов о том, что страна
с катастрофической скоростью двигается
навстречу непонятным, но грозным событиям.
Скобелев также взывал, но уже не
к крестьянам, а к правительству,
и требовал хлеба для
голодных рабочих.
В своей речи он задавал вопрос:
«Что же происходит на улице?».
А улица продолжала бурлить.
Полицейские заслоны и
казаки были смяты.
Толпа хлынула в центр
и быстро заполонила
два главных проспекта столицы
- Невский и Литейный.
Чтобы очистить Невский и
Литейный от демонстрантов,
власти стянули в центр Петрограда
значительные силы полиции и казаков.
Через час оба проспекта были
свободны от митингующих.
Пока городовые с казаками разгоняли народ,
Государственная дума продолжала заседать.
Депутат Шингарев заявил, что парламент
должен потребовать от власти, чтобы та,
наконец, решила
продовольственную проблему или,
как заявил Шингарев, «убралась
вон из государства».
Закончилось заседание думы принятием
резолюции, в которой правительству
предлагалось улучшить
снабжение продовольствием
и привлечь к этому процессу
представителей рабочих.
Заседание закрылось,
депутаты разошлись.
Почти никто из них не догадывался,
что манифестации и стычки с полицией
были началом новой революции.
Вечером 23 февраля на совещание под
председательством генерала Хабалова
собралось высшее военное и
полицейское руководство Петрограда.
За порядок в городе
теперь отвечали военные.
Министр внутренних дел Протопопов,
получив отчёты своих подчинённых,
не обнаружил ни
малейшего беспокойства
и решил, что имеет дело с волнениями
из-за нехватки продовольствия.
Министр даже предложил Хабалову
выпустить воззвание к населению
и объявить, что хлеба
в городе достаточно.
Протопопов сел в автомобиль и
лично объехал центр города.
После этой поездки министр убедился,
что обстановка спокойная:
на улицах было уже пусто, везде
дежурили усиленные наряды полиции.
В Петрограде
установилось затишье.
О событиях дня министерство
внутренних дел отрапортовало:
«К вечеру 23-го февраля усилиями
чинов полиции и воинских нарядов
порядок повсеместно в
столице был восстановлен».
Императору, который
ехал в Могилев,
о случившихся массовых
беспорядках снова не доложили.
Глава государства по-прежнему не знал
о том, что творится в его столице.
И никак не мог повлиять на
разворачивающиеся события.
"Все было готово к отпору.
Но и революция уже готова была разразиться
самым неудержимым и победоносным образом".
- Вань, перевяжи концы наперёд.
- Это зачем ещё? Что за мода такая?
- Чтобы тебя сзади не схватили!
Троих наших уже так задушили.


Серия 3

23 февраля 1917 года в Петрограде
произошли первые массовые выступления,
ставшие предвестниками
будущей революции.
В Италию, где жил русский
философ и революционер Борис Яковенко,
вести об этих событиях
придут гораздо позже.
Но через семь лет в своей книге "История
Великой русской революции" он напишет:
"Революция началась с незначительного
повода и разразилась затем
с необычайной силой и быстротой,
и в этом смысле неожиданно...
Никто не думал, что взрыв
произойдет так быстро
и что события разыграются
так молниеносно".
Уже первые демонстрации в
Петрограде привели к кровопролитию.
Лишь к вечеру 23-го февраля на
столичных улицах стало тихо
и высшие чиновники империи
вздохнули спокойно,
- им казалось, что беспорядки
прекратились сами собой.
Но долгая зимняя ночь прошла, и наступил
новый день - пятница 24 февраля.
Утро начиналось привычно - рабочие
пришли к проходным заводов и фабрик.
Но в цеха никто не пошел. Прямо
у заводских ворот организовали митинг.
Если 23 февраля на улицы вышло
около 120 тысяч человек,
то 24-го их число увеличилось
до 210 тысяч.
Агитаторы призывали
выходить на улицу.
Среди них были представители различных
партий и, в первую очередь,
это были социалисты:
меньшевики, эсеры, большевики.
Но еще больше активистов не
принадлежало ни к каким партиям,
сами события бурных революционных дней
выдвинули этих людей на первый план.
Их крик заводил толпу и вел
ее на петроградские улицы.
Силы правопорядка агитаторам
не противодействовали,
и колонны двинулись
к центру города.
По всей столице были расклеены
объявления, генерала Хабалова:
"Ржаная мука имеется в Петрограде
в достаточном количестве…"
Но это мало кого интересовало.
Демонстранты срывали
объявления и шли дальше.
Раздавались крики: «На Невский!
На Невский!»
В толпе пели революционные песни,
скандировали лозунги: «Долой царя!»,
«Долой правительство!»,
«Долой войну!».
По дороге манифестанты останавливали
трамваи и пролетки извозчиков,
били стёкла в лавках.
Лишь у мостов демонстрантам попытались
перекрыть дорогу тонкие цепочки полиции.
Начались стычки. В стражей порядка
полетели камни и куски льда.
Потом из толпы
раздались и выстрелы.
Казачьи разъезды никакой
помощи полиции не оказали.
Забастовщики стали прорываться через
мосты, или просто переходить Неву по льду.
Конные полицейские открыли огонь, но напор
рассвирепевшей толпы сдержать не удалось.
Полиция разбежалась, и демонстранты
заполонили центральные улицы столицы.
В полдень 24 февраля градоначальник
Александр Балк
сообщил начальнику Петроградского
гарнизона генералу Хабалову,
что полиция не в силах
остановить толпу.
Хабалов распорядился выслать подкрепление
казакам и выдвинуть в центр города
гвардейские полки: Гренадерский,
Кексгольмский, Московский, Финляндский.
Солдаты должны были перекрыть главные
магистрали и усилить охрану
правительственных зданий, а также мостов,
почтовых и телеграфных отделений.
Генерал отдал приказ:
«Войскам употреблять в дело оружие,
не останавливаясь ни перед чем
для водворения порядка».
К февралю 1917 года в
Петрограде и пригородах
дислоцировалось 380 воинских частей
и армейских учреждений.
Численность гарнизона превышала
460 тысяч человек,
из них в самом городе находилось около
200 тысяч солдат и офицеров.
Основной силой Петроградского гарнизона
считалась императорская лейб-гвардия.
Старейшими полками были лейб-гвардии
Преображенский, Семёновский и Измайловский.
Однако сами гвардейские части,
вместе с офицерами, находилась на фронте.
В Петрограде оставались
лишь их запасные батальоны.
Большинство солдат в них были
новобранцами, не знавшими ни боевого духа,
ни военных традиций своих полков.
Вчерашние рабочие и крестьяне, они не
имели никакого боевого опыта.
Многие даже не были приведены к присяге,
и дисциплина среди них была крайне низкая.
Парадоксально, но именно эти,
формально гвардейские части,
оказались менее всего пригодными
для наведения порядка.
Ответственность за обстановку в Петрограде
теперь полностью ложилась на плечи военных.
В дело вступала армия,
и на первый взгляд, положение
митингующих становилось безнадёжным.
Казалось, революция была
обречена на поражение.
Но демонстрации продолжались всю пятницу.
Казаки, которые должны были разогнать
манифестации, вели себя нерешительно.
Часто казачьи пикеты проезжали
мимо собравшихся,
улыбались революционным лозунгам,
кланялись демонстрантам.
От этого революционные массы
приходили в восторг.
Все чаще слышалось: «Казаки за нас!
Казаки за народ!»
Несколько веков казачество было
опорой императорского престола.
Но в феврале 1917-го казаки, находившиеся
в столице, все более и более
неохотно участвовали в разгоне
демонстраций и подавлении беспорядков.
Из книги Бориса Яковенко "История
Великой русской революции"
«На Невском произошло первое столкновение с
полицией, в результате которого оказалось
ранено холодным оружием несколько
десятков человек.
Казаки и войска обнаруживали
явное нежелание
прибегать к решительным
мерам против толпы».
А в Могилёве, в Ставке Верховного
Главнокомандующего
император Николай Второй занимался
повседневными делами.
Главной его заботой была подготовка
наступления русской армии.
Из столицы приходили лишь сообщения
императрицы о болезни детей.
В этот день (24 февраля) император
записал в своем дневнике:
«В десять тридцать пошел к докладу,
который окончился в двенадцать часов…
Погода была неприятная - метель. Погулял
недолго в садике. Читал и писал.
Вчера Ольга и Алексей заболели корью, а
сегодня Татьяна последовала их примеру».
О беспорядках императору никто не доложил.
Императрица с детьми находились в Царском
Селе и о событиях в столице также не знала.
В обычно шумной Государственной
думе царило спокойствие.
Столица бурлила, а здесь продолжали
обсуждать продовольственный вопрос.
Заседание проходило вяло.
О том, что происходит
за стенами парламента,
напоминал только
солдатский караул,
прибывший в Таврический дворец, чтобы
охранять думу.
В конце заседания депутаты
утвердили запрос к Совету министров
по продовольственному
вопросу и разошлись.
Не ощущалась тревога и в
правительственных кабинетах.
Генерал-майор Отдельного корпуса
жандармов Александр Спиридович,
занимавший также пост
градоначальника Ялты,
вспоминал, что в тот день находился в
столице и обсуждал с заместителем министра
внутренних дел не революцию, а
хозяйственные проблемы Крыма.
В частности, вопрос ремонта
знаменитой ялтинской набережной.
Генерал Спиридович, бывший начальник охраны
царя, был опытным борцом с революционерами,
но даже у него не возникло тревоги.
Безмятежно было и в Совете министров.
Правительство заседало
пять часов,
но о выступлениях в Петрограде
никто даже не упоминал.
Министр внутренних дел Протопопов
на заседании отсутствовал.
А премьер-министр князь Голицын
узнал о беспорядках,
когда неизвестные остановили его при
переезде через Невский проспект.
К вечеру 24 февраля митинги и
демонстрации вновь пошли на убыль.
Их участники разошлись по домам, чтобы
следующим утром встретиться снова.
25 февраля 1917 года (по
старому стилю). Суббота.
Число манифестантов выросло
до 300 тысяч человек.
Всюду висели объявления генерала Хабалова.
Командующий военным округом давал рабочим
три дня на то,
чтобы прекратить забастовку
и вернуться в цеха.
У мостов митингующих уже ждали
патрули военных и полиции.
И снова городовые и солдаты не смогли
сдержать толпу.
Демонстранты перешли Неву по
мостам и по льду.
Главные улицы столицы опять стали местом
многотысячной манифестации.
Но теперь демонстранты
были настроены куда как агрессивнее.
Полицейских
били, отнимали оружие.
Когда стражи порядка пытались разогнать
толпу, в них летели камни, бутылки.
Иногда в городовых стреляли.
Силы правопорядка пытались
действовать решительнее.
На Трубочном заводе произошло
столкновение с рабочими,
и один из работников был
застрелен офицером.
На Знаменской площади, у Николаевского
вокзала, полицейский попытался отнять
у митингующего красный флаг.
Вместе с городовыми здесь
находились и казаки.
Неожиданно один из казаков вынул из
ножен шашку и ударил полицейского.
Демонстранты добили
несчастного пристава лопатами.
До этого момента казаки и полиция
действовали заодно.
Но когда казак напал на
полицейского,
толпа пришла в неописуемый восторг и
принялась качать станичника на руках.
В других местах ничего подобного
еще не происходило.
Выполняя приказ, солдаты стояли лицом к
лицу с демонстрантами, патрулировали улицы
и охраняли государственные учреждения.
Однако солдаты вели себя пассивно.
Служащие охранного отделения
докладывали:
«Вызванные в помощь полиции войска, хотя и
не выказывают сочувствия демонстрантам,
но не оказывают и устрашающего воздействия
на участников уличных беспорядков».
На одной из улиц, примыкающих
к Невскому проспекту,
дорогу демонстрантам
преградила цепь солдат.
Винтовки были взяты на
перевес, штыки примкнуты.
Рабочие в испуге отступили.
К одному из них подбежал
офицер с обнаженной шашкой
и закричал, чтобы
рабочие уходили.
Тот рванул на груди рубаху и стал
кричать: «Дайте свободу! Или убейте меня».
Офицер вложил шашку в ножны
и приказал солдатам отходить.
Улица бурлила, а Государственная дума
продолжала заседать.
Правда, в тот день депутаты работали совсем
мало - заседание длилось всего 49 минут.
Новое - назначили на вторник.
Но состоятся ему
было не суждено…
Субботнее заседание Государственной
думы оказалось последним в ее истории.
К вечеру толпу уже не пытались разогнать.
По демонстрантам начали стрелять.
Государственная дума уже
закончила свое заседание,
но Городская дума Петрограда
продолжала работать.
К ее зданию демонстранты принесли
тела своих убитых товарищей.
Рутинное заседание думы тут же превратилось
в шумный революционный митинг.
Вдоволь накричавшись, депутаты
Городской думы разъехались по домам.
Разошлись и демонстранты.
Только теперь, на третий день
беспорядков, генерал Хабалов
и министр внутренних дел Протопопов
доложили императору о происходящем.
Реакция царя была вполне закономерной:
«Повелеваю завтра же прекратить
беспорядки в столице,
недопустимые в тяжелое время
войны с Германией и Австрией».
В дневнике царь оставил такую запись:
«В Петрограде начались беспорядки
несколько дней тому назад;
к прискорбию, в них стали
принимать участие и войска.
Отвратительное чувство быть так далеко и
получать отрывочные нехорошие известия!»
Императорский приказ был получен.
Генерал Хабалов встретился с
командирами воинских частей.
Решили действовать по обстоятельствам -
неагрессивные толпы разгонять
с помощью кавалерии,
по агрессивным и вооруженным
- открывать огонь.
Собрался и Совет министров.
В первый раз, с начала
беспорядков,
правительство обсуждало
происходящее на улицах.
Министры спорили до четырех утра.
В итоге согласились с планом Хабалова,
который предлагал для устрашения
расклеить по городу объявления с угрозой
разогнать демонстрации с помощью оружия.
Наступило воскресенье 26 февраля.
Утром императору в Ставку
ушла телеграмма.
Генерал Хабалов сообщал: «Сегодня 26
февраля с утра в городе спокойно».
Еще оптимистичнее был настроен министр
внутренних дел Протопопов.
Он доложил, что забастовка рабочих
закончилась и порядок восстановлен.
Реальность же была
совершенно иной.
По всему Петрограду были расставлены
патрули военных, солдаты охраняли мосты.
Но в начале 12-го толпы демонстрантов
двинулись к центру столицы.
Мосты через Неву развели,
но это толпу не остановило -
реку опять просто
перешли по льду.
Центр Петрограда вновь был
наводнен демонстрантами.
Вновь звучали призывы «Долой
войну!» и «Долой самодержавие!»
Объявления Хабалова
просто срывали.
Днем в Петрограде
началась стрельба.
В нескольких местах, когда демонстранты
попытались прорвать армейские заслоны,
по ним открыли огонь.
Кое-кто не выдержал, стали разбегаться.
Но в этот момент по солдатам
открыли огонь и манифестанты.
Кто именно стрелял осталось
неизвестным, но стреляли отовсюду -
с крыш, из подворотен, из толпы.
На Знаменской площади у Николаевского
вокзала огонь по толпе открыли солдаты
лейб-гвардии Волынского полка.
Стреляли и на других улицах. Счет убитых
и раненых пошел на десятки человек.
Обстановка становилась
все более угрожающей.
На окраинах Петрограда начали
появляться баррикады.
Рабочие громили полицейские участки…
Из донесения агента охранного отделения:
«…Невский проспект на всём его
протяжении был очищен от толпы,
причём, на Знаменской площади чинами
полиции подобрано около 40 убитых
и столько же раненых.
Одновременно на углу Итальянской и Садовой
улиц обнаружен труп убитого прапорщика
лейб-гвардии Павловского полка с
обнажённой шашкой в руке.
В 5 часов дня на углу 1-й Рождественской
улицы и Суворовского проспекта,
произведённым войсками по
собравшейся толпе залпом,
10 человек были убиты
и несколько ранено».
"Этот день ознаменовался целым
рядом кровавых столкновений
и стоил манифестующим толпам около
150 мёртвых и больше 400 раненых.
Около 4-х часов дня в Павловском полку
была попытка солдатского возмущения"
Солдаты из запасных батальонов лейб-гвардии
Павловского полка днем несли службу
на улицах и были потрясены происходящим.
Вечером в казармах
появились агитаторы,
которые стали уговаривать
гвардейцев не стрелять в народ.
В результате несколько десятков солдат
схватили винтовки и повалили на улицу.
Путь им преградила полиция.
Началась перестрелка.
К стражам порядка подошло подкрепление
из лейб-гвардии Преображенского полка.
Взбунтовавшихся павловцев
загнали в казарму и разоружили.
Но часть из них успела
убежать, захватив винтовки.
Бунт был подавлен, но слухи о нем
быстро облетели гарнизон Петрограда.
Чрезвычайное происшествие
в Павловском полку
оказало серьезное воздействие
на настроения солдат.
Они все больше
начинали колебаться.
Полиция и преображенцы уже вели
перестрелку с павловцами,
когда Николаю Второму доставили телеграмму
председателя Государственной думы.
Молчавший несколько дней
Родзянко теперь бил тревогу:
«Положение серьёзное. В столице анархия.
Правительство парализовано.
Транспорт, продовольствие и топливо
пришли в полное расстройство.
Растёт общее недовольство. На улицах
происходит беспорядочная стрельба.
Части войск стреляют
друг в друга.
Необходимо немедленно поручить
лицу, пользующемуся доверием,
составить новое правительство.
Медлить нельзя. Всякое
промедление смерти подобно…»
Когда Николай Второй покидал столицу,
там царил относительный порядок.
Как развивались события,
ему не докладывали.
Невозможно было поверить, что всего
за три дня ситуация вышла
из-под контроля правительства,
думы, полиции и военных.
А потому присланное сообщение показалось
императору какой-то нелепицей.
Он даже не придал значения этой
телеграмме и прокомментировал ее так:
«Опять этот толстяк Родзянко
пишет мне всякий вздор,
на который я ему не
буду даже отвечать».
В своем дневнике он записал:
«Вечером поиграл в домино».
Но стрельба по демонстрантам
не дала ожидаемого результата.
У протестующих росла
уверенность в своих силах.
Из донесения агента охранного отделения:
«… народ уверился в мысли, что началась
революция, что успех за массами,
что власть бессильна подавить движение
в силу того, что воинские части
не сегодня-завтра выступят открыто
на стороне революционных сил,
что начавшееся движение уже не стихнет,
а будет без перерыва расти
до конечной победы и
государственного переворота».
Несмотря на подобные донесения министр
внутренних дел Протопопов оставался спокоен
Он был уверен, что генерал
Хабалов подавит революцию.
Но спокойствие Протопопова
разделяли не все.
Собравшиеся воскресным вечером
у премьера Голицына министры,
наконец, решились распустить
Государственную думу.
Практически все понимали, что именно
думские партии раскачивают
ситуацию в столице, поощряя бунт.
Голицын уже несколько дней имел
царский указ о роспуске думы,
где нужно было только
проставить дату.
О роспуске думы тут же сообщили
ее председателю Родзянко.
Тот немедленно отправил императору
еще одну телеграмму
и фактически ставил
царя перед выбором:
или отмена указа и уступки
думе, или - крушение династии.
Это походило на ультиматум.
Николай на телеграмму не ответил.
На Петроград опустилась ночь…
Улицы столицы были пустынны, патрулей
военных и полиции почти не было.
Все дожидались следующего дня.
И события не заставили себя ждать.
«В ночь с воскресенья на понедельник
в казармах Волынского полка
солдатами была пережита
глубокая психологическая драма,
исход которой утром 27-го февраля
предрешил дальнейший ход событий…»
Весь предыдущий день солдаты провели
лицом к лицу с революционной толпой.
Митингующие обращались к
военным, уговаривали их
не стрелять в народ и не
разгонять демонстрации.
Солдаты слушали эти призывы
и их настроение менялось.
В казармы они
вернулись угнетёнными
и ночью с 26-го на 27-е февраля
обсуждали происходящее.
Особенно горячо выступал
унтер-офицер Тимофей Кирпичников,
крестьянин из
Пензенской губернии.
Тимофей Кирпичников (1892-1918).
Из семьи крестьян-старообрядцев.
Считался «первым солдатом,
выступившим против царского строя»,
за что позже Временным правительством
был произведён в подпрапорщики.
По воспоминаниям современников,
кичился этими заслугами
и вёл себя развязно и
нагло даже с командирами.
В октябре 17 года, попытался
вновь поднять бунт среди солдат,
уже против нового правительства,
но на этот раз его план сорвался.
Солдаты решили, что стрелять по
митингующим они больше не будут.
Тимофей Кирпичников поднял
своих людей затемно,
солдаты разобрали
оружие и построились.
Когда пришел их командир,
штабс-капитан Лашкевич,
солдаты отказались его
приветствовать по уставу,
и вместо «Здравия желаю, ваше
благородие!» прозвучало грозное «Ура!»
Один из солдат заявил Лашкевичу, что
стрелять по демонстрантам волынцы не станут
Тогда офицер достал телеграмму царя
с повелением прекратить беспорядки
и стал читать ее.
Солдаты ответили неодобрительным гулом,
кто-то стал кричать: «Уходи от нас!»
Штабс-капитан вышел из казармы,
чтобы позвонить в штаб и доложить о бунте.
Когда Лашкевич пересекал
плац, из казармы начали стрелять.
Бунт еще можно было остановить.
Но остальные офицеры забрали
полковую кассу, знамя полка
и бросились за ворота казармы.
Восставшие солдаты толпой
выбежали на улицу.
После убийства командира у Кирпичникова
и его товарищей дороги назад не было.
Им грозил неминуемый расстрел.
И волынцы стали вовлекать в мятеж
другие полки.
Первыми к ним присоединились солдаты
лейб-гвардии Преображенского полка.
Они разобрали винтовки, патроны,
взяли несколько пулеметов.
Офицера, пытавшегося остановить
их, закололи штыками.
К бунтовщикам присоединились солдаты из
Литовского полка, а затем и другие части.
Верная властям военная сила таяла буквально
на глазах. Гарнизон столицы восстал.
На улицах Петрограда снова
собрались демонстранты,
но теперь солдаты
оказались на их стороне.
Вскоре начались пожары. Было
подожжено здание Окружного суда.
Горело жандармское управление.
Пылала контрразведка.
Толпа захватила Главное артиллерийское
управление и Арсенал.
При этом был убит заведовавший
складами Арсенала генерал Матусов.
Было разгромлено министерство
внутренних дел и дом градоначальника...
Толпа порой сама не
осознавала, что творит.
Здесь были сторонники думы,
либералы, эсеры, большевики.
Но большинство составляли простые рабочие,
солдаты, студенты, служащие,
разносчики из лавок, курсистки,
домашняя прислуга, пьяницы и хулиганы.
Они не принадлежали к партиям,
не имели политических программ
и мало представляли себе,
за что именно выступают.
Их ум будоражили слухи о введении
карточек на хлеб, надоевшая всем война,
желание немедленно разрешить все трудности
и романтическая уверенность в том,
что можно улучшить ситуацию
прямо здесь и сейчас.
Все равно, каким путем.
Азарт толпы, осознавшей свою силу и
безнаказанность, заставлял,
еще вчера мирных граждан, строить
баррикады, бросать в полицию камни
и требовать смены власти.
При этом никто не смог бы объяснить, какую
именно власть они хотят установить.
Толпа жила по законам толпы. Услышав
выкрики "бей","жги", "круши",
она била городовых, поджигала лавки
и крушила полицейские участки.
Люди действительно верили, что эти
действия приведут Россию к какой-то иной,
еще никому неведомой свободе,
справедливости, порядку и благоустройству.
И даже не догадывались, что
именно сейчас, сию секунду,
они собственными руками
уничтожают свою страну,
свое будущее и будущее своих детей.
Не политики и революционеры, а именно
эта толпа приведет страну к войнам,
насилию и хаосу, каких
еще не знала история.
Восставшие стали
штурмовать тюрьмы.
Были взяты знаменитые
«Кресты», тюрьма Литовский замок
и дом предварительного
заключения на Шпалерной улице.
Вышедшие на свободу политические
заключенные бросили в толпу клич:
идти и спасать
Государственную думу.
В первых рядах выступающих были члены так
называемой Рабочей группы Центрального
Военно-промышленного
комитета Гвоздев и Богданов,
ранее арестованные за организацию
массовых забастовок.
Они призывали защитить оппозиционную
думу от царского правительства,
считавшегося многими средоточием
темных сил, заполонивших Россию.
Толпа хлынула к Таврическому дворцу.
Депутаты думы уже знали о восстании
петроградского гарнизона.
Один из думских лидеров, Павел Милюков,
жил прямо напротив казарм волынцев.
Но когда солдаты
восстали, он мирно спал.
Депутата разбудил дворник, и
сообщил ему важные новости.
Спал и депутат Керенский.
О восстании в Волынском полку
ему сообщили по телефону.
Спросонья Александр Федорович
не сразу понял,
какое значение имеет переход
солдат на сторону революции.
Но осознав, что происходит, он
бросился в Таврический дворец.
Заседания думы в тот день не было,
но депутаты собрались на совещание.
Они оказались в непростом положении.
С одной стороны, дума
официально была распущена
и ее деятельность
являлась незаконной.
С другой - устраниться от
происходящего она не могла.
В отличие от Керенского другие думцы
не понимали сути происходящего.
Наиболее горячие депутаты предлагали сразу
объявить думу Учредительным собранием,
то есть принять на себя
всю полноту власти.
Учредительное собрание.
Высший государственный
орган из депутатов,
избранных народом на основе
всеобщего избирательного права.
Учредительное собрание наделялось
исключительным правом
определять форму правления и вырабатывать
конституцию государства.
Тогда как Государственная дума состояла
из представителей политических партий,
часть из которых призывала к
свержению монархии в России.
Однако брать на себя роль Учредительного
собрания Государственная дума не могла.
В результате споров было принято
менее радикальное решение:
в думе создали Временный комитет
для восстановления порядка.
Депутаты решили
перестраховаться.
Официально дума была распущена и
любые ее действия были незаконными,
тем более попытка взять
на себя власть в стране.
В случае победы правительства,
все участники этих действий
были бы справедливо арестованы за
соучастие в государственно перевороте.
Но созданный депутатами новый комитет,
в случае поражения революции,
всегда можно было представить
сторонником действующей власти.
В разгар совещания в зал ворвался офицер
и потребовал у депутатов защитить его.
Он был начальником караула, охранявшего
думу, и его едва не убили восставшие.
Депутаты оцепенели.
Первым пришел в себя Керенский.
Он выскочил на улицу, схватил
за рукав первого попавшегося солдата
и заявил: «Граждане солдаты! Великая
честь выпадает на вашу долю -
охранять Государственную думу…
Объявляю вас первым
революционным караулом…»
Это был звездный час Керенского.
Толпа заполонила
Таврический дворец,
и бывший адвокат произнес
перед ней зажигательную речь.
Он говорил о революции,
требовал не проливать кровь
и тут же пообещал арестовать одного из
высокопоставленных царских чиновников -
Ивана Щегловитова,
председателя Государственного
совета верхней палаты парламента.
- И действительно, вскоре Щегловитова,
которого давно не любила
либеральная оппозиция, под конвоем
доставили в Таврический дворец.
Авторитет Керенского мгновенно
вырос до небес.
Ему приносили на подпись бумаги, с ним
советовались, от него ждали указаний.
Один из журналистов спросил Керенского:
«Разве вы не знаете, что в
данный момент вы всемогущи в России?»
«Что ж, приятно было
это слышать», - ответил тот.
Уличный бунт был беззаконием.
Но когда к беспорядкам
открыто присоединилась дума,
это придало действиям
толпы совершенно иной характер.
Павел Милюков писал в эмиграции:
«Вмешательство Государственной думы дало
уличному и военному движению центр,
дало ему знамя и лозунг и тем
превратило восстание в революцию,
которая кончилась свержением
старого режима и династии».
Положение самой думы
изменилось в одночасье.
Несколько часов назад она была незаконным
органом, нарушившим царский указ,
а теперь возглавила
государственный переворот,
став для многих первым
представителем новой власти.
Бывший руководитель охраны
императора генерал Спиридович
так вспоминал
об этой перемене:
«Теперь в думу шел всякий, кто
считал себя на стороне революции.
Солдат, убивший своего начальника,
распропагандированный партийный рабочий,
интеллигент, мечтавший за рюмкой водки
о революции, радикальный журналист,
беспаспортный еврей, экзальтированные
девицы, молодые люди
всяких взглядов и возрастов,
авантюристы разных марок
и выпущенные из тюрем преступники - все
стремились теперь в Государственную думу.
Дума стала штабом революции».
Революция обрела свой первый штаб
и получила вооруженную силу.
Но она еще не одержала победу - в
Петрограде еще оставалась старая власть,
царь находился в Ставке и имел в своем
распоряжении регулярные войска.
Революцию еще можно
было остановить.
Днем 27-го февраля военный министр генерал
Беляев телеграфировал императору в Ставку:
«Начавшиеся с утра в некоторых
войсковых частях волнения
твердо и энергично подавляются оставшимися
верными своему долгу ротами и батальонами.
Сейчас еще не удалось
подавить бунт,
но твердо уверен в
скором наступлении спокойствия,
для достижения коего
принимаются беспощадные меры.
Власти сохраняют
полное спокойствие».
На самом деле все было
совершенно иначе.
Верных своему долгу рот и
батальонов становилось все меньше.
Кроме того, они находились
в разных районах города,
и их нелегко было
собрать в единый кулак.
И самое главное - всем
этим подразделениям
не хватало энергичного
и храброго командира.
Такого человека искали и нашли
- им стал полковник Кутепов.
Александр Павлович Кутепов (1882-1930)
Генерал от инфантерии (1920).
Во время русско-японской войны
служил в команде разведчиков,
выполнявших самые
опасные поручения.
Получил орден Св. Владимира
из рук императора.
Первую мировую войну начал штабс-капитаном
лейб-гвардии Преображенского полка
и находился на фронте.
Отличался невероятной
личной храбростью,
за что награждён орденом Св. Георгия
4-й степени и Георгиевским оружием.
Имел звание полковника.
Когда Кутепов прибыл в Петроград
в краткосрочный отпуск,
его неожиданно вызвали в штаб
Петроградского гарнизона.
Здесь генерал Хабалов лично сообщил
Кутепову, что тот назначается
командиром карательного отряда, и
должен навести порядок в городе.
Кутепов принял командование,
но тут же на его пути
стали появляться самые
неожиданные препятствия.
Оказалось, что его солдаты
со вчерашнего дня ничего не ели.
Их вывели на улицы, а о
питании никто не подумал.
Кутепов приказал, чтобы офицеры
сами купили солдатам еду.
Затем он встретился
с пулеметчиками.
На вопрос, могут ли они по
первому приказу открыть огонь,
Кутепов услышал, что
пулеметы к бою не готовы -
машинное масло и вода, необходимые
для пулеметов, попросту замерзли.
Пришлось послать несколько
человек в казармы,
чтобы они привели
пулеметы в порядок.
Несмотря на все эти сложности,
полковник вместе со своими солдатами
двинулся к Невскому проспекту.
На пути его догнали и
передали новый приказ:
идти к Зимнему дворцу.
Пробиться к дворцу через
Невский было невозможно.
Отряд двинулся по
Литейному проспекту.
По дороге встречались группы
растерянных солдат разных полков.
Вслед за своими восставшими товарищами они
вышли на улицы, но не знали, что делать.
Многие попросту боялись наказания.
Кутепов пообещал, что если они вернуться в
свои части, то никто не будет предан суду.
Солдаты начали расходиться, а отряд
Кутепова продолжил движение.
Повсюду шла беспорядочная стрельба,
носились автомобили с красными флагами.
Кое-где восставшие предпочитали
спасаться бегством.
Но несколько раз отряду
приходилось вступать в бой.
Появились убитые и раненные.
Силы были явно неравны.
Солдат, перешедших на сторону
революции, было значительно больше.
Чтобы победить, одной только воли
гвардейского полковника было недостаточно.
Вскоре маленький отряд Кутепова
прекратил существование.
Его солдаты и офицеры рассеялись
по улицам Петрограда.
В других частях, сохранявших верность
присяге, дела обстояли не лучше.
На площади перед Зимним
дворцом собрался отряд
из солдат гвардейских полков и матросов
гвардейского флотского экипажа.
Офицеры ждали приказа.
Но приказа не было.
А морозы стояли крепкие.
И прождав несколько часов,
солдаты и матросы разошлись.
В тот же день пал еще один оплот
власти - охранное отделение.
Охранное отделение.
Полное название - Отделение по охранению
общественной безопасности и порядка.
Местный отдел Департамента полиции
Министерства внутренних дел, занимавшийся
политическим сыском и расследованием
преступлений против государства.
Создан в 1866 году после очередного
покушения на императора Александра II.
Утром 27 февраля к зданию, где находилось
охранное отделение, прибыл взвод солдат.
Они должны были охранять
его офицеров и чиновников.
Начальник отделения генерал
Глобачёв спросил командира,
будут ли солдаты стрелять
в революционную толпу.
Смущенный офицер ответил,
что он не уверен в этом.
Тогда Глобачёв отпустил солдат.
Указаний от министра
внутренних дел не поступало.
Когда стало известно, что к
отделению идет разъяренная толпа,
генерал Глобачёв распустил весь
личный состав и затем ушел сам.
Вскоре толпа ворвалась в опустевшее здание,
подвергнув его жесточайшему разгрому.
Все архивы и дела были сожжены.
Охранное отделение прекратило
свое существование.
На улицах бушевала революция,
когда на квартире премьер-министра
Голицына собрались министры.
На совещание приехал
генерал Хабалов.
Он был напуган,
руки командующего военным
округом тряслись, голос дрожал.
Министрам срочно пришлось
прервать совещание -
прошел слух, что к дому
приближается толпа.
Спустя несколько часов правительство
собралось вновь, теперь в Мариинском дворце
Министра внутренних дел
уговорили подать в отставку.
Люто ненавидимый либеральной
оппозицией, Протопопов согласился.
Но изменить это уже
ничего не могло.
Кроме того, ключевое министерство оказалось
вообще без какого-либо руководства.
Вечером князь Голицын отправил
царю телеграмму о том,
что Совет министров объявляет
Петроград на осадном положении.
Глава правительства также просил
прислать в столицу популярного генерала
и освободить всех министров
от занимаемых должностей.
В этой телеграмме
Голицын признавался,
что правительство не может
справиться с беспорядками.
Телеграмму отправили, министры
продолжили совещаться.
И тут в Мариинский дворец
ворвалась революционная толпа.
Начался погром.
Последнее совещание Совета министров
Российской империи завершилось...
«… к ночи столица была… решительно и
бесповоротно в руках революционеров;
даже не присоединившиеся
к восставшим войска
тщательно избегали
всяческих столкновений
и держали вооруженный нейтралитет…»
К вечеру 27 февраля на стороне революции
находилось уже более 60 тысяч солдат,
остальные войска петроградского гарнизона
пока еще выполняли приказы
своего начальства.
Командование военным округом
во главе с генералом Хабаловым
собралось в здании Адмиралтейства.
Генералы совещались, выдвигали и
отбрасывали разные планы
и всё больше надежд возлагали на
помощь с фронта.
В то, что они могут затушить революционный
пожар собственными силами, не верил никто.
Ночью императору в Ставку
ушли две телеграммы.
Начальник Петроградского
гарнизона генерал Хабалов:
«Прошу доложить Его
Императорскому Величеству,
что исполнить повеление о восстановлении
порядка в столице не мог.
Большинство частей, одна за
другими, изменили своему долгу,
отказываясь сражаться
против мятежников».
Военный министр генерал Беляев:
«Положение в Петрограде
становится весьма серьёзным.
Военный мятеж немногими оставшимися верными
долгу частями погасить пока не удается.
Напротив того, многие части
постепенно присоединяются к мятежникам.
Начались пожары.
Бороться с ними нет средств.
Необходимо спешное прибытие
действительно надежных частей,
притом в достаточном количестве,
для одновременных действий в
различных частях города».
После того как отряд Кутепова
рассеялся,
сам полковник был вынужден
скрываться в первом попавшемся доме.
На улицах разъяренная толпа
разыскивала офицеров.
В этом же доме оказалась
сестры милосердия,
которые предлагали полковнику переодеться
санитаром, чтобы незаметно сбежать,
но Кутепов отказался.
А менее чем через год на Дону он будет
участвовать в организации
Добровольческой армии для
похода против большевиков.
В это время к нему в штаб
привели некого офицера,
который развязно сообщил Кутепову,
что желает бороться с большевиками.
На вопрос, кто он такой, офицер рассказал,
что был одним из первых солдат,
выступивших против царского режима.
Это был Тимофей Кирпичников,
поднявший бунт в Волынском полку.
По приказу Кутепова, так называемый "первый
солдат революции" был расстрелян на месте.
Его тело оставили лежать
в придорожной канаве.
Вечером 27 февраля в Петрограде
сопротивление всех сил,
оставшихся верными царскому правительству,
практически прекратилось.
"Все нереволюционные еще оазисы были
кругом обложены революционными массами,
и их падение было теперь
вопросом нескольких часов".


Серия 4

Вести из Петрограда доходили до
Италии с большим опозданием.
Ни газеты, ни письма и
телеграммы не могли поспеть
за стремительно
развивающимися событиями.
Русского революционера Бориса
Яковенко отделяли от родины
сотни километров
и линии фронтов.
Но даже находясь вдали от
России, Яковенко понимал,
что там назревают
решающие события.
К вечеру 27 февраля 1917 года хаос
в городе достиг наивысшей точки.
К толпам митингующих присоединились
взбунтовавшиеся войска.
Практически все государственные
органы прекратили свое существование.
Толпа громила магазины, лавки,
правительственные учреждения и тюрьмы.
Солдаты прямо на улицах
расстреливали офицеров...
Российский император
узнал об этих событиях,
когда в столице законной власти
практически не существовало.
Опасность того, что стихия перекинется
на всю страну и на армию, была очевидна.
Весь день 27-го числа Николай II
выжидал, понимая,
что введение войск в Петроград
повлечет за собой уже тысячи жертв.
Но к вечеру стало ясно, что войска должны
двинуться в столицу и восстановить порядок.
Командовать ими назначался
генерал Николай Иванов.
Иванов Николай Иудович (1851-1919)
Генерал от артиллерии.
Герой русско-турецкой и
русско-японской войн.
В начале Первой мировой командовал
Юго-Западным фронтом (1914-1916).
Под его началом русские войска одержали
первые громкие победы и взяли Львов.
Во время Великого отступление русской
армии был снят с должности и
назначен состоять при императоре в
Ставке Верховного Главнокомандующего.
Пользовался полным
доверием Николая Второго.
На уже немолодого генерала
возлагалась ответственная задача —
потушить революционный пожар в столице
в крайне сжатые сроки,
не допуская лишнего кровопролития.
«Я рад и счастлив помочь Его Величеству, но
как это сделать?»
С самого начала у Иванова возникли
сомнения в успехе своей миссии.
Полномочия генералу
дали обширные:
он назначался командующим
Петроградским военным округом,
имел право отдать любое подозрительное
лицо под суд военного трибунала,
сформировать новое правительство
и назначить министров.
Начальник штаба Верховного
Главнокомандующего генерал Алексеев
приказал отправить в
распоряжение Иванова части,
верность которых не
вызывала сомнения.
Но вскоре стало ясно, что для сбора
сил потребуется несколько дней,
а действовать нужно
было незамедлительно.
Иванов направился в Царское
Село, не дожидаясь войск.
Под его началом находился лишь один
батальон - 800 человек вместо сорока тысяч.
А в Петрограде продолжала
бушевать революция.
Таврический дворец, где
заседала Государственная дума,
стал ее центром и штабом.
Буквально в одночасье сбылись самые смелые
мечты русской либеральной оппозиции.
Одновременно с этим произошло
событие, тогда мало кем замеченное,
но именно оно оказало судьбоносное влияние
на весь ход отечественной истории.
27 февраля в Таврический дворец
пришла группа из трех человек и
попросила предоставить им
комнату для заседаний.
Они назвались Исполнительным
комитетом Совета рабочих депутатов.
Комитет представляли: депутат думы
Чхеидзе, а также Гвоздев и Богданов -
два освобожденных из тюрьмы
члена Рабочей группы
при Центральном
военно-промышленном комитете.
Именно эта Рабочая группа
занимались организацией
массовых забастовок в Петрограде
в начале революции.
Комнату представителям
Cовета выделили,
и в ночь на 28 февраля
состоялось его первое заседание.
Председателем был Чхеидзе, а его
заместителями стали Скобелев и Керенский.
Было принято воззвание «К
населению Петрограда и России»,
а так же одобрено создание собственного
вооруженного формирования —
рабочей милиции.
Заседание совета
проходило эмоционально.
Публика слушала ораторов, хотя не вполне
понимала, кто они такие и кого представляют
Присутствовавшие на
заседании еще не знали,
что они стали свидетелями
исторического события,
на их глазах появился
новый орган власти,
который вскоре станет известен
как Петроградский совет
рабочих и солдатских депутатов.
Советы — альтернативные органы
власти, избираемые населением.
Впервые появились во
время революции 1905 г.
После ее поражения прекратили
свое существование.
В 1917 году Советы были созданы
из так называемой Рабочей группы
при Центральном
военно-промышленном комитете,
которая, при поддержке
оппозиционных политиков,
стала организатором массовых
беспорядков в Петрограде.
Чхеидзе, ГвОздев, Богданов, Керенский
вовсе не были туда избраны.
Воспользовавшись
политическим хаосом,
они фактически назначили
себя руководить Советами,
а сами Советы объявили органом,
который выражает волю народных масс.
Созданный ими Временный
исполком призвал рабочих
избирать по одному депутату
на тысячу рабочих,
и по одному солдату
на каждую роту.
Ни одного большевика
в исполкоме не было.
В будущем Советы во многом саботировали
решения Временного правительства,
стремясь захватить власть.
К осени 17-го года, благодаря
усилиям Ленина и его соратников,
руководство в Советах
захватили большевики.
С тех пор Советы стали нарицательным
именем большевистской советской власти.
Во время первого же заседания
исполкома Совета стало очевидно,
что победившая оппозиция не
является единой политической силой.
Власть в стране мог захватить тот, кто
был активней, напористей и агрессивнее.
Решение о создании собственных
вооруженных формирований
недвусмысленно давало понять о намерении
Совета прибрать власть к своим рукам.
Многие депутаты, как, например,
Керенский успевали работать и в Совете,
и во Временном комитете
Государственной думы.
Сам Временный комитет во главе с Родзянко
понимал, что действовать нужно быстро.
А потому в ночь на 28 февраля
комитет объявил,
что берет на себя всю полноту власти в
стране и издал соответствующее воззвание.
Члены Временного
комитета нервничали —
они знали о движении в столицу
отряда генерала Иванова.
Родзянко уже объявил о захвате власти,
за что вполне мог быть расстрелян.
Однако в страхе он все время
повторял: «Я не желаю бунтовать»,
«Я никаких революций
делать не желаю!»
При этом первые же действия новой
власти давали понять ее цели.
По распоряжению Родзянко,
висевший в думе царский портрет
вырвали из рамы и
разорвали в клочья.
Сам Родзянко слал телеграммы
Алексееву и командующим фронтами
с просьбой сохранять
спокойствие.
Ночь с 27-го на 28-е февраля
многим показалась вечностью.
Из книги Бориса Яковенко
"История Великой Русской революции".
«… народными войсками было
занято Адмиралтейство,
где до сих пор скрывались еще некоторые
члены старого правительства;
Зимний и Мариинский дворцы с
Петропавловской крепостью перешли
в руки революционеров
окончательно еще ранним утром…»
У Государственной думы собрались толпы
ликующих петроградцев с красными знаменами.
Эти красные флаги и банты, как и обращение
"товарищ", были введены
вовсе не большевиками, а появились
именно в дни февральских событий.
В Таврический дворец
приезжали делегации,
депутаты произносили горячие
речи под раскатистое «Ура!».
Стоял несмолкаемый шум.
Сюда же свозили задержанных
офицеров и чиновников.
Под арестом оказались отставные
премьер-министры Борис Штюрмер
и 77-летний Иван Горемыкин.
Этого старика подняли прямо с постели, и
в здание думы он прибыл в странном виде:
поверх ночной рубашки на нем была надета
цепь ордена Андрея Первозванного —
высшего ордена империи…
Вскоре был арестован
генерал Хабалов.
Министр внутренних дел
Протопопов пришел сдаваться сам.
От революционного самосуда его
едва успел спасти Керенский.
При этом начальник Петроградского
жандармского управления генерал Волков,
как и многие простые стражи
порядка, был зверски убит толпой.
За дни февральских беспорядков только
в Петрограде со стороны восставших
погибло около 300 человек,
1200 человек ранены.
Было убито около 80 офицеров
Балтийского флота,
много военнослужащих и полицейских
со стороны правительства.
Николай II оставался в Ставке, куда
поступали тревожные телеграммы.
Императрица Александра
Федоровна сообщала супругу:
«Революция вчера приняла ужасающие размеры…
Известия хуже, чем когда бы то ни было».
Она просила Николая сделать несколько
шагов навстречу оппозиции:
«Уступки необходимы. Стачки продолжаются.
Много войск перешло на сторону революции».
Однако царь сохранял твердость.
Он отказался отправлять в отставку премьера
Голицына, хотя тот сам просил об этом.
Договариваться с либералами
император не стал.
Он очень беспокоился за
жену и здоровье детей
и принял решение ехать к
семье, в Царское Село.
Ранним утром 28 февраля царский
поезд покинул Могилёв,
однако до Царского Села
он так и не добрался.
В это утро Родзянко
направил депутата Бубликова
взять под контроль
Министерство путей сообщения.
Тот, в сопровождении двух офицеров и отряда
солдат, прибыл в железнодорожное ведомство,
где арестовал министра путей
сообщения Войновского-Кригера.
В 13.50 Бубликов разослал
по всей империи телеграммы:
«Железнодорожники! Старая власть
создавшая разруху во всех областях
государственной жизни
оказалась бессильной.
Комитет Государственной думы взял в
свои руки создание новой власти.
Обращаюсь к вам от имени Отечества —
от вас теперь зависит спасение Родины».
Так весть о революции долетела
до крупных городов России.
Однако основное население страны
узнало о ней лишь в апреле.
Бубликов приказал задерживать
все воинские эшелоны,
чтобы остановить продвижение
отряда Иванова,
и распорядился взять под контроль
движение императорского поезда.
Вечером того же дня царский состав
задержали на станции Малая Вишера,
якобы из-за того, что революционеры
перекрыли железную дорогу.
Слухи не подтвердились, но царь
согласился изменить маршрут:
вместо Царского Села поезд
повернул на Бологое и Псков.
Из дневника императора:
«Ночью повернули со станции
Малая Вишера назад,
так как Любань и Тосно
оказались занятыми.
Поехали на Валдай, Дно и Псков,
где остановились на ночь.
Гатчина и Луга тоже оказались занятыми.
Стыд и позор!
Доехать до Царского Села не удалось.
А мысли и чувства все время там.
Как бедной Аликс должно быть тягостно
одной переживать все эти события!
Помоги нам Господь!»
1-го марта в три часа дня Николай прибыл
на станцию Дно, где ему сообщили,
что председатель Государственной
думы Родзянко просит об аудиенции.
Время шло.
Родзянко не появлялся, и Николай решил
продолжить движение в сторону Пскова.
В это время Родзянко находился в
столице и телеграммами пытался убедить
генерала Алексеева в том, что Петроград
находится под его полным контролем.
Он утверждал, что введение войск
приведет к новой вспышке насилия,
и спасти страну может только
отречение Николая II от власти.
Поверил ли этому генерал
Алексеев, неизвестно.
Но с этого момента он
фактически стал посредником
между императором и
бунтующим парламентом.
До этого Алексеев отправлял командующим
фронтами информацию о хаосе в столице,
что соответствовало
действительности.
Теперь он сообщал, что
беспорядки прекратились,
а опубликованное правительством Воззвание
говорит о незыблемости монархии.
О требованиях, которые касались
отречения, Алексеев не сообщал.
Поезд императора
прибыл во Псков.
Командующий Северным фронтом генерал
Рузский должен был встретить
Николая Второго на вокзале,
но приехал туда с опозданием.
Сделал он это умышленно,
демонстрируя свое неуважение к царю.
Рузский был известен своими
либеральными взглядами,
находился в тесном сотрудничестве с
оппозицией и лично недолюбливал Николая II.
Император все понимал, но
никогда не опускался до того,
чтобы реагировать на
подобное к себе неуважение.
Он принял Рузского
в своем вагоне.
Через час из Ставки сообщили, что Москва
охвачена восстанием,
в Кронштадте беспорядки, а командующий
Балтийским флотом вице-адмирал Непенин
фактически признал власть
Временного комитета.
Через час пришла новая телеграмма: в
Кронштадте анархия - офицеры арестованы,
военный губернатор Кронштадта
вице-адмирал Вирен
заколот штыками на
Якорной площади города.
В это время Рузский уговаривал
императора пойти на уступки -
передать власть новому правительству,
ответственному перед думой.
Николай Второй не соглашался.
Ему предлагали царствовать,
но при этом не управлять.
Получая власть, император принимал
одновременно, как долг перед Богом,
ответственность за управление
государственными делами.
Если он согласиться
передать свои права другим,
то лишит себя возможности
управлять событиями,
при этом ответственность
останется на нем.
Другими словами - передача
власти правительству,
которое будет ответственно
перед парламентом,
не избавит царя от ответственности
за действия этого правительства.
В сложившихся обстоятельствах у
императора было лишь два выхода:
либо отречься от престола, либо утопить
столицу в крови, но вернуть себе власть.
Николай пытался объяснить
Рузскому, что люди,
которые претендуют на
власть и народное доверие,
не имеют ни этого доверия,
ни компетентности,
ни нравственных способностей
для управления страной.
Тем более в условиях
войны и анархии.
Император был прав
в своих оценках.
Временное правительство, составленное
из оппозиционных политиков,
окажется совершенно беспомощным в
управлении государством и армией.
Обещания, данные народу,
выполнены не будут.
После большевистского переворота министры и
либеральные политики
отправятся в эмиграцию, не оказав
большевикам никакого сопротивления.
Рузский в своем стремлении
убедить царя дошел до того,
что топал ногами и
стучал рукой по столу.
Но единственное, на что
император соглашался -
назначить Родзянко
главой правительства
и предоставить ему право
назначить некоторых министров.
В это время из Могилева пришла
телеграмма от генерала Алексеева.
Он утверждал, что беспорядки
перекинутся на другие города России,
а это парализует железнодорожное
сообщение и снабжение армии.
Восстанут войска,
находящиеся на фронте.
Единственная альтернатива
этому хаосу -
создание правительства из либеральной
оппозиции во главе с Родзянко.
К телеграмме прилагался проект
соответствующего царского манифеста.
Лишь после этого Николай вынужден был
согласиться. Манифест был подписан.
Рузский сумел убедить императора отказаться
от подавления революции вооруженной силой.
Уже находясь в ссылке, император скажет
доктору Деревенко, лечившему его сына:
«Бог не оставляет меня, Он даёт мне силы
простить всех моих врагов и мучителей,
но я не могу победить
себя ещё в одном:
генерал-адъютанта Рузского
я простить не могу!»
Рузский немедленно связался с Родзянко
и сообщил, что император дал согласие
на создание правительства,
ответственного перед думой.
Но Родзянко назвал решение о создании
нового правительства "запоздалым":
"Очевидно, что Его Величество и Вы не
отдаете себе отчета, что здесь происходит.
Настала одна из страшнейших революций,
побороть которую будет не так легко...
Считаю нужным вас осведомить, что то, что
предлагается Вами, уже недостаточно,
и династический вопрос
поставлен ребром..."
Едва сформированное
правительство,
которое еще не успело даже
приступить к своим обязанностям,
уже требовало
отречения императора.
В тот же вечер 1-го марта отряд
генерала Иванова прибыл в Царское село.
Его встретил полковник
Генерального штаба Доманевский,
который стал убеждать Иванова, что
применение силы только ухудшит ситуацию.
Иванов встретился с императрицей
Александрой Федоровной
и получил от нее неожиданный
приказ — покинуть Царское Село
вместе с прибывшими войсками.
Императрица не желала
братоубийственного кровопролития.
«Не надо стрельбы, не надо
стрельбы», — повторяла она.
Вскоре Иванов получил
телеграмму от императора:
«Надеюсь, прибыли благополучно.
Прошу до моего приезда и доклада
мне, никаких мер не предпринимать».
Против решительных действий Иванова
возражал и генерал Алексеев.
Он писал, что в Петрограде войска
подчинились Государственной думе
и ждут приезда императора для
назначения новых выборов,
поэтому Иванову нужно
отказаться от применения силы.
Однако Иванов с одним батальоном и
не мог предпринять никаких мер.
Его войска находились в пути и
могли прибыть только через день.
Где находились его
части, генерал не знал.
А войска никуда и не двигались - по приказу
генерала Рузского эшелоны были остановлены.
Иванов направился на станцию
Александровскую, где находился выделенный
в его распоряжение Тарутинский полк,
но доехал лишь до станции Сусанино.
Эшелон загнали в тупик,
а Иванову вручили телеграмму от комиссара
Временного комитета Бубликова.
Тот угрожал, что в случае
продвижения к Петрограду,
войска Иванова будут
обстреляны из артиллерии.
Вскоре Иванову поступило
распоряжение от императора —
вернуть на фронт все собранные
для похода на Петроград части.
Так закончилась
последняя попытка
восстановить порядок в
столице Российской империи.
Генерал Иванов не знал ни о разговоре
императора с Рузским, ни о том,
что накануне вечером 1-го марта прошло
совместное заседание Временного комитета
и Петроградского совета по
формированию нового правительства.
Временный комитет,
захвативший власть,
обнаружил себя в полной власти
толпы, собравшейся возле дворца.
И симпатии этой толпы были на
стороне Петроградского совета,
хотя заседавших представителей
Совета народ не выбирал.
Сам Совет этим умело пользовался
и поставил условие — Николай II
должен отречься от престола.
Власть от Временного комитета
перешла к Временному правительству.
Его председателем стал князь Георгий Львов.
Керенский - министром юстиции.
В состав правительства вошли многие
члены Временного комитета думы,
а вот места для ее бывшего
председателя в нем не нашлось.
Император, который во Пскове был вынужден
обсуждать правительство во главе с Родзянко
не знал, что государственная карьера
последнего уже бесславно закончилась.
В Петрограде установилось
двоевластие.
С одной стороны бывшие депутаты думы
совместно с Советом рабочих депутатов
избрали Временное правительство,
с другой – сам Совет претендовал
на то, чтобы взять власть в свои руки.
Но оставался законный правитель России
— император Николай Второй,
который мог собрать еще сотни
отрядов, чтобы подавить революцию.
Участникам переворота требовалось любой
ценой добиться его отречения от престола.
Для этого во Псков отправились
Александр Гучков,
получивший пост военного
министра, и депутат Шульгин.
Чтобы подкрепить их позицию, генерал
Алексеев сообщил командующим фронтами,
что новая власть требует
отречения императора.
Его телеграммы получили: - великий
князь Николай Николаевич,
генералы Сахаров,
Брусилов, Эверт,
а также командующий Балтийским
флотом адмирал Непенин
- и Черноморским флотом адмирал Колчак.
Алексеев просил всех направить
в Ставку их мнения.
Император не знал об этих телеграммах.
Но он прекрасно понимал, какие беды
обрушатся на страну после того,
как она окажется в руках
властолюбивых политиков.
Он знал, что никакого народного доверия
они не имеют и опираются лишь на рев толпы.
А прикрываться все эти политиканы
будут им — императором.
И отвечать перед
народом придется ему.
И царь принял решение.
Когда на следующий день
Николай прогуливался
по перрону, он встретил
генерала Рузского.
Император сообщил генералу, что
склоняется к отречению от престола...
К двум часам дня начали приходить ответы
из штабов.
С необходимостью отречения
согласились все, кроме адмирала Колчака
— тот на телеграмму
Алексеева не ответил.
Родственник императора великий
князь Николай Николаевич писал:
«Считаю по долгу присяги и по духу
присяги коленопреклоненно молить
государя отречься от короны,
чтобы спасти Россию и династию».
Великий князь, которого
прозвали "лукавым", хитрил и теперь.
Эти ответы были прямым
нарушением присяги.
Военнослужащий русской армии
принимал присягу на верность
исключительно Императору
и клялся на Евангелии служить
ему до последней капли крови,
отстаивать его права, и в
первую очередь, право на власть.
А потому даже "коленопреклоненная
просьба" об отречении была
нарушением и самой присяги, и ее духа.
Командующие фронтами стали фактически
первыми нарушителями этой присяги,
что повлекло за собой ее нарушение
всеми остальными военнослужащими.
Командующий, который нарушает присягу сам,
подает пример своим подчиненным.
А человек, нарушивший присягу
один раз, нарушит ее снова.
Дальнейшие события
лишь подтвердили этот факт.
Вскоре войска дадут присягу Временному
правительству, но нарушат и ее.
В дальнейшем большинство офицеров и
генералов присягнут уже новой власти
и перейдут на службу большевикам.
К концу 1918 г. большевикам служили
более 22 тысяч бывших офицеров и генералов.
Высшее командование Красной
армии более чем на 95%
состояло из высших чинов
императорской армии.
Однако военная карьера тех командующих,
которые призвали императора к отречению,
фактически закончилась.
Генерал Алексеев стал одним из создателей
Добровольческой армии, но в 1918 году умер.
Великий князь Николай Николаевич в
1919 году отправился в эмиграцию.
Генерал Брусилов перешел
на службу в Красную армию,
где занимал скромную должность
инспектора кавалерии.
Генерал Эверт арестован большевиками и
убит конвоирами по дороге в Москву.
Генерал Сахаров расстрелян
бандитами в Крыму.
Адмирал Непенин был зверски
убит в Кронштадте,
а его труп выставили
на глумление.
Генерал Рузский арестован
большевиками
и зарезан председателем
Северо-Кавказской ЧК Атарбековым.
Получив согласие генералов на
отречение, Рузский прибыл к императору.
Николай Второй выслушал его
спокойно, а затем ответил:
«Я решился. Я отказываюсь
от престола».
Сказав это, царь перекрестился.
Генералу Алексееву он отправил телеграмму:
«Во имя блага спокойствия и спасения
горячо любимой России
я готов отречься от престола
в пользу моего сына.
Прошу всех служить ему верно
и нелицемерно. Николай».
Регентом при несовершеннолетнем
Алексее становился младший брат царя —
великий князь Михаил Александрович.
Первыми об отречении императора
узнали члены его свиты.
Это сообщение всех шокировало,
но Николай показал стопку телеграмм
от командующих фронтами и сказал:
«А что мне осталось делать — меня
все предали, даже Николаша».
(имея в виду великого князя
Николай Николаевич).
На вопрос своих приближенных,
чем он собирается заниматься,
император ответил, что хочет
посвятить себя воспитанию сына.
Но личный врач царя Фёдоров заметил,
что сыну императора, Алексею,
скорее всего, придётся жить в семье
регента, то есть великого князя Михаила.
Осознав, что его могут лишить и сына,
Николай внес изменение в акт об отречении
— российский трон передавался
непосредственно Михаилу Александровичу.
Вечером того же дня во Псков
прибыли Гучков и Шульгин.
Николай подписал
акт об отречении,
назначил князя Львова
председателем Совета министров,
а великого князя Николая Николаевича
- верховным главнокомандующим.
Ночью он отбыл в Ставку
и записал в дневнике:
«В час ночи уехал из Пскова с
тяжелым чувством пережитого.
Кругом измена и
трусость, и обман!»
«Сведения об окончательном отречении
Николая Второго от престола
достигли до столицы лишь
во вторую половину ночи…
Утром рано во Временном комитете
Государственной думы начались переговоры
и споры относительно того, как
отнестись к передаче Николаем Вторым
государственной власти
своему брату.
Общее настроение рабочих
и солдатских масс…
было решительно неблагоприятно
такому разрешению вопроса…»
Утром 3 марта в некоторых
воинских частях
началась присяга новому
царю Михаилу Второму.
Но престол он так и не получил.
Гучков и Шульгин прибыли в Петроград. На
Варшавском вокзале их встретила толпа.
Когда Гучков попытался провозгласить
здравицу в честь «императора Михаила»,
подстрекаемые Советом
рабочие пришли в ярость.
Они требовали уничтожить
манифест об отречении,
арестовать царя и
провозгласить республику.
3 марта в 6 часов утра члены
Временного правительства связались
с великим князем Михаилом Александровичем и
договорились о встрече у него на квартире.
Большинство приехавших советовали великому
князю не принимать верховную власть.
«Правительство одно без монарха
является утлой ладьёй,
которая может потонуть в
океане народных волнений;
Временное правительство
одно без него не выживет».
Я, я уверен!
Михаил потребовал отдельного разговора
с Родзянко и князем Львовым.
Он спросил, может ли дума гарантировать
его личную безопасность.
После заявления Родзянко,
что это невозможно,
великий князь согласился подписать
акт непринятия престола
до решения этого вопроса
Учредительным собранием.
Согласно подписанному акту, Временное
правительство обязалось в кратчайшие сроки
обеспечить созыв
Учредительного собрания.
В него должны были войти избранные народом
представители всех регионов страны.
Только Учредительное собрание
наделено правом решать,
какой именно будет форма будущего
государственного устройства -
монархия или республика.
За несколько последующих
месяцев будет проведена
огромная работа по выбору
народных представителей.
Однако Временное
правительство и Советы
всеми силами будут откладывать
созыв Учредительного собрания.
Его депутаты соберутся на свой
единственный съезд лишь осенью 1917 года,
после большевистского
переворота.
По приказу Ленина и его правительства
Учредительное собрание
будет разогнано силой оружия,
что станет одним из поводов
к началу Гражданской войны.
Несмотря на отречение императора, страх у
Советов перед царем был все еще велик -
подавляющее большинство
населения страны,
несомненно, оставалось
на стороне императора.
Лишь его арест виделся Советам
единственным способом
изолировать монарха от верных
ему войск и народных сил.
Через два дня, 5марта, исполком Петросовета
постановил арестовать царскую семью,
конфисковать их имущество и
лишить гражданских прав.
Такое же решение приняло
Временное правительство.
В Могилёв отправилась специальная
комиссия во главе с Бубликовым,
чтобы доставить Николая II
в Царское Село.
Утром 8 марта в Могилеве, в
зале губернаторского дома
состоялось прощание
с императором,
на котором присутствовали все офицеры
Ставки и по одному солдату от каждой части.
Из воспоминаний великого князя
Александра Михайловича:
«К одиннадцати часам
зал переполнен...
Входит Ники, спокойный, сдержанный, с
чем-то похожим на улыбку на губах.
Он благодарит штаб, просит
всех забыть вражду,
служить верой и правдой России
и вести нашу армию к победе...
Мы кричим «ура», как никогда ещё не
кричали за последние двадцать три года.
Старые генералы плачут.
Ещё мгновение — и кто-нибудь
выступит вперед и станет молить Ники
изменить принятое им решение.
Но напрасно: самодержец всероссийский
не берет своих слов обратно!»
Николай издал прощальный
приказ войскам,
в котором завещал «сражаться до победы» и
«повиноваться Временному правительству».
Однако страх перед личностью царя
и перед возможными последствиями
заставили Петросовет и Временное
правительство отказаться от его публикации.
В тот же день в Царском Селе
новый командующий войсками
Петроградского военного округа генерал
Лавр Корнилов лично арестовал императрицу,
в том числе, и для предотвращения
возможного самосуда со стороны солдат.
9 марта Николай II прибыл в Царское
Село уже как «полковник Романов».
Император выполнил свой долг
перед страной и народом,
как он его видел,
чувствовал и понимал.
Новую власть он просил об одном:
«Дайте мне здесь жить с моей семьей самым
простым крестьянином,
зарабатывающим свой хлеб,
пошлите нас в самый укромный уголок нашей
Родины, но оставьте нас в России».
Тем временем революция шагала по стране.
Первые дни после ее победы многим
запомнились как сплошной праздник -
незнакомые люди бросались друг другу в
объятия, то и дело возникали митинги.
Общественная жизнь била
ключом, за популярность
боролись десятки
старых и новых партий.
Быть равнодушным к политике в те дни было
чем-то неприличным и даже подозрительным.
Еще одним новшеством тех дней
стало исчезновение с улиц полиции.
Революционно настроенная
публика была в восторге.
Не меньше радовался криминальный мир.
Города немедленно захлестнула волна
разбоев, убийств и грабежей.
В результате объявленной Временным
правительством амнистии
на свободе оказались 80
процентов заключенных.
Большинство из них - уголовники.
Их прозвали «птенцами Керенского»,
в честь нового министра юстиции.
Если в апреле 1917-го года в Петрограде
произошло 190 краж,
то в мае их было уже 699,
в июне — 778, в июле — 857,
а в августе — 1277.
Радовались русской революции немцы и
австрийцы.
В крахе Российской империи
они видели единственную возможность
благополучного выхода из войны.
Радовались британцы и французы.
В рождении новой республики они видели
путь к скорейшей победе в мировой войне.
Кроме того исчезала необходимость выполнять
обещания, данные правительству Николая II,
- а именно переход под контроль
России Черноморских проливов
и Константинополя(Стамбула) после войны.
Радовались и в Белом доме.
Свержение царя виделось здесь как
путь к демократии и свободе.
Кроме того, США только
готовились к вступлению в войну,
что не вызывало у
американцев энтузиазма.
Русская революция серьезно
облегчила задачу президенту Вудро Вильсону.
Теперь можно было громогласно заявлять
о союзе демократических государств,
борющихся против монархий
во главе с Германией.
Однако исчезновение царской
власти не решало проблем,
и главное — не прекращало войну.
Дефицит хлеба, которым пугали Петроградских
рабочих,
теперь грозил перерасти в реальный голод.
Русская армия продолжала сидеть в окопах.
И борьбу за влияние на армию Временное
правительство проиграло практически сразу.
Петроградский Совет выпустил документ
под названием «Приказ №1»,
которым предписывалось немедленно создать
выборные комитеты из солдат и матросов.
Сами военнослужащие подчинялись теперь
не офицерам, а этим Советам.
Кроме того, у офицеров отбирали оружие.
Этот приказ наносил сокрушительный удар
по дисциплине в армии.
Право Петроградского Совета издавать
такой приказ было сомнительным,
но в горячие дни революции на подобные
мелочи никто внимания не обращал.
Изданный вдогонку «Приказ №2»,
разъяснявший,
что положения первого приказа
не распространяется на фронтовые части,
ничего не дал.
Началось повальное падение
дисциплины и разложение армии.
Приказы офицеров не исполнялись. Солдаты
сами решали идти им в бой, или нет.
Не прошло и месяца со дня отречения
Николая Второго, как его личный враг,
новый военный
министр Гучков написал:
«Временное правительство не располагает
какой-либо реальной властью,
и его распоряжения осуществляются
лишь в тех размерах,
кои допускает Совет рабочих
и солдатских депутатов,
так как войска, железные дороги, почта
и телеграф в его руках.
Временное правительство существует, лишь
пока это допускается Советом».
Еще одной проблемой стал
рост сепаратистских настроений.
Сразу после революции Великое княжество
Финляндское потребовало независимости.
Встал
вопрос о воссоздании польского государства.
Активизировались национальные
движения в других регионах:
дашнаки в Армении, мусаватисты
— в Азербайджане,
о былой независимости
вспомнили грузины.
Появился Союз горцев Кавказа.
Об автономии заговорили татары и башкиры.
В Киеве появилась Центральная Рада.
И даже в Сибири, как из-под земли
выросла сепаратистская партия,
требовавшая создать собственное
правительство и парламент.
Пока Россия шумела, бурлила
и привыкала жить без царя,
по железным дорогам Германии двигался к
балтийскому побережью необычный вагон.
Три из четырех его дверей
были опломбированы.
Пассажиры вагона общались с внешним
миром только через посредников -
двух офицеров немецкого Генерального штаба
и швейцарского социал-демократа
Фридриха Платтена.
Таким необычным образом из Швейцарии в
Россию возвращались
революционеры-большевики
во главе с Лениным.
Из воспоминаний германского
генерала Макса Гофмана:
«Разложение, внесённое в русскую армию
революцией,
мы естественно стремились
усилить средствами пропаганды.
В тылу кому-то, поддерживавшему
отношения с жившими в Швейцарии русскими,
пришла в голову мысль использовать
некоторых из этих русских,
чтобы еще скорее уничтожить дух
русской армии и отравить её ядом».
Путь в Россию через страны Антанты
— Францию и Италию был для Ленина закрыт.
Его просто посадили бы в тюрьму.
Оставалась Германия.
Разрешение на проезд из Швейцарии
через вражескую страну
было получено от Берлина с
легкостью.
Был даже заключен особый договор об
экстерриториальности
— на швейцарский вагон
власть Германии не распространялась,
и никакой проверки документов
не производилось.
О пломбированном
вагоне в России узнали быстро,
и практически сразу же Ленина обвинили в
сотрудничестве с германской разведкой.
Из книги Бориса Яковенко "История
Великой Русской революции".
3-го апреля прибыл в Петроград
Ленин с товарищами,
проехав предварительно через Германию в
«пломбированном» вагоне.
Этот поступок Ленина вызвал
всеобщее негодование.
Протестовали не только
либеральные газеты,
но протестовал сам народ, и
протестовали солдаты».
Россию ждала новая революция.
А участников февральской драмы
ждала трагическая судьба.
Генерал Иванов примет участие в
гражданской войне и умрет от тифа.
Практически сразу после большевистского
переворота побегут в эмиграцию
бывшие председатель государственной
думы Михаил Родзянко, Александр Керенский,
личный враг Николая II –
Гучков, вместе с Милюковым,
князем Львовым и генералом Хабаловым.
Депутат Бубликов, арестовавший
царя, сбежит во Францию,
даже не дождавшись октябрьского переворота.
А ненавистный бывшими либералами министр
внутренних дел Александр Протопопов
будет расстрелян большевиками.
13 июня 1918 года расстреляют великого
князя Михаила Александровича,
а в ночь с 16 на 17 июля 1918 года
будет расстрелян император Николай II,
вместе с супругой Александрой
Фёдоровной, сыном Алексеем,
дочерьми Ольгой, Татьяной,
Марией и Анастасией.
Вместе с ними будут убиты
доктор Боткин, лакей Трупп,
горничная Демидова
и повар Харитонов.
Все эти события произойдут
после Февральского переворота
и радостных ликований о якобы
победившей демократии.
А пока ни Борис Яковенко, ни члены
Временного правительства,
ни митингующие толпы на улицах не знали,
что результатом свержения императора
и либеральных побед станет
октябрьский переворот.
Страну ждал красный и белый
террор, жесточайшая диктатура
и невиданная по размаху и
жертвам Гражданская война...


Серия 5

"4-го марта 1917 года в Мариинском дворце
состоялось заседание
нового русского правительства
в полном его составе.
Немедленно же было отправлено
по всем войскам фронта и тыла
нижеследующее оповещение:
"2-го сего марта последовало отречение от
престола государя императора Николая II
за себя и своего сына в пользу
великого князя Михаила Александровича.
3-го марта Михаил Александрович отказался
воспринять верховную власть
впредь до определения Учредительным
собранием формы правления
и призвал население подчиниться
Временному правительству..."
Русский философ и революционер Борис
Яковенко продолжал писать свою книгу,
ставшую одной из первых, посвященных
русской революции 1917 года.
В марте 1917 года завершилась трехсотлетняя
история императорского дома Романовых.
В России произошел
государственный переворот,
известный как
Февральская революция.
Каким будет новое государственное
устройство державы?
Останется ли она монархией,
или станет республикой?
На эти вопросы предстояло ответить
депутатам Учредительного собрания.
Выборы этих народных представителей должны
были пройти по всей бывшей империи,
а затем им предстояло
встретиться в Петрограде,
чтобы определить
будущее государства.
До этого власть в стране оставалась в руках
так называемого Временного правительства.
Временное правительство. Высший
исполнительно-распорядительный и
законодательный орган государственной
власти в России
после Февральской революции.
Временное правительство существовало
фактически в условиях двоевластия
с Петроградским советом
рабочих и солдатских депутатов.
Свершившаяся революция вызвала волну
восторга у многих жителей столицы
и других городов.
Воздух свободы настолько пьянил, что
порой забывались и война, и холод.
В эти дни никто не мог бы предположить,
что новая власть не продержится и года...
Но реальность неизменно напоминала о себе,
а за общим празднованием
уже проглядывало
чувство тревоги и страх.
Гудели серые от солдатских шинелей
митинги, развевались красные полотнища,
висели транспаранты с
революционными призывами,
звучали обращения
«гражданин» и «товарищ»,
гремели революционные песни…
Вместе с полицейскими и дворниками
с улиц исчезли порядок и чистота.
Революционные массы мусорили
охотно и вволю: теперь можно не бояться
ни окрика, ни штрафа, ни ареста.
Повсюду звучала нецензурная брань.
Но подлинным наваждением
стали семечки.
Их шелухой были покрыты мостовые и тротуары
чуть ли не всех городов бывшей империи.
Они были везде: на военных парадах, в
солдатском строю и на нескончаемых митингах
Как вспоминал очевидец, от
постоянного лузганья семечек стоял шум,
напоминающий налет саранчи.
Со стороны современники видели в этой
привычке, что-то сродни нервному недугу,
в котором было и проявление страха
перед будущим, и стремление отвлечься,
чем-то занять себя в бесконечных очередях
за хлебом или другими продуктами...
«Митингам и собраниям прямо-таки
не было числа.
Собирались все, кто только мог; и все, в
той или иной форме, выносили резолюции
приветствия и поддержки
Временному правительству
и наилучшие пожелания его
устроительной деятельности».
Само Временное правительство
переехало в Мариинский дворец -
в здание бывшего
Государственного Совета.
В те весенние дни в его составе
собрались властители умов
тогдашней русской общественности и, в
первую очередь, интеллигенции.
В честности и добрых намерениях
министров не сомневался никто.
Сложнее обстояло дело с воплощением
их прекрасных идей в жизнь.
Сбывались самые мрачные опасения
императора Николая II.
Посол Франции в России, Морис Палеолог
так написал о новых правителях:
«Ни один из людей, стоящих
в настоящее время у власти,
не обладает ни политическим кругозором, ни
решительностью, ни бесстрашием и смелостью,
которых требует столь
ужасное положение…
Одно и то же впечатление патриотизма,
ума, честности остается от всех.
Но какой у них обессиленный
вид от утомления и забот!
Задача, которую они взяли
на себя, явно превосходит их силы».
Председателем Временного правительства
и министром внутренних дел
стал князь Георгий Львов.
Курьезный факт - на смену царям
из рода Романовых
пришел представитель старой царской
династии Рюриковичей:
Львовы были потомками древних
смоленских и ярославских князей.
Министром иностранных дел стал
историк и публицист Павел Милюков.
Должность военного и морского министра
занял еще один любимец
либеральной общественности —
Александр Гучков.
Ему предстояло отвечать за
подготовку русской армии,
которая третий год
вела тяжелейшую войну,
которая войдёт в историю
как Первая Мировая.
Портфель министра финансов
получил Михаил Терещенко,
крупный украинский
сахарозаводчик, миллионер и меценат.
А министром юстиции стал стремительно
набиравший популярность
Александр Керенский.
Временное правительство отстранило всех
царских губернаторов и вице-губернаторов.
Их место заняли губернские комиссары.
Была законодательно запрещена цензура,
отменены национальные и религиозные
ограничения на свободу передвижения,
поступление на службу и учебу.
Принят закон о свободе собраний и союзов.
Казалось, что в России наступает эра
свободы, равенства и братства,
которую так ждала русская интеллигенция.
И никого не смущали странные
акции и мероприятия,
которыми сопровождался
приход этой новой эры.
В церквях пели «Многая лета»
Временному правительству,
а по всей стране проходили так называемые
Дни Свободы
или Праздники перехода к новому строю.
В городах разворачивались целые
театрализованные действа,
с оркестрами и военными парадами.
Служились особые молебны о
даровании России свободы.
Эти невиданные зрелища
длились иногда по десять часов
и собирали огромные толпы народа.
Сопровождались они коллективным
пением революционных песен.
Порой эти праздники походили
на массовое сумасшествие.
В Липецке, например, под
хоровое пение был предан огню
специально изготовленный
черный гроб с надписью
«Вечное проклятье дому Романовых».
После сожжения гроба солдаты
с музыкой, красными флагами
и революционными
плакатами прошли по городу.
Дни Свободы часто совмещали
с похоронами тех,
кто погиб во время
уличных беспорядков.
23 марта на Марсовом поле в Петрограде
в траурных колоннах
шли несколько сотен тысяч человек.
Гробы опускали в огромные братские могилы
под залпы орудий Петропавловской крепости.
Участвовали в церемонии и представители
Временного правительства.
А военный министр Гучков даже встал перед
могилами на колени и перекрестился...
Общая возбужденная атмосфера
приводила и к конфликтам.
Во время такого праздника в
Кронштадте, где в дни революции
было убито много офицеров, матрос с
криком «Революцию с Богом не сделать!»
ударил священника прикладом.
Другой матрос избил дьякона – тот
осмелился предложить похоронить офицеров,
которых замучили матросы.
Но основной удар ненависти
приняли на себя памятники.
В Бахчисарае революционно настроенные
солдаты устроили погром в воспетом Пушкиным
дворце и разрушили памятник
300-летию дома Романовых.
В Феодосии монумент императору
АлександруIII, умершему более 20 лет назад,
зачем-то обклеили плакатами
с надписью «Позор!».
В Киеве центр города украшал памятник
трагически погибшему
премьер-министру России Петру Столыпину.
Над скульптурой устроили суд и приговорили,
ни много, ни мало, к смертной казни.
После этого на шею бронзовому
Столыпину накинули веревку и повесили.
Потом скульптуру сорвали с монумента и
уволокли с центральной площади Киева.
Подобные представления приводили
уличную публику в восторг,
но у большинства жителей они вызывали
разумное недоумение и страх.
От новой власти ждали не
только свободы, но и порядка.
Однако период эйфории прошел, а
хаос в стране только усиливался.
Отчасти в этом было
виновато правительство.
Но куда большую роль в охвативших
страну разрушительных процессах сыграл
параллельный орган власти - Петроградский
совет рабочих и солдатских депутатов.
В руководство Совета входили и
те, кто в феврале организовывал
стачки и беспорядки на улицах (Гвоздев,
Богданов) и бывший депутат думы Скобелев,
и другие либералы и социалисты.
Возглавлял Петроградский
совет Николай Чхеидзе.
Никола?й Семёнович Чхеи?дзе
Из грузинской дворянской семьи. Депутат
Госдумы от фракции меньшевиков.
Совместно с Гвоздевым и Богдановым
стал одним из организаторов
Петроградского совета рабочих депутатов.
При этом его, как и других,
никто в Совет не выбирал.
Возглавлял руководящие органы Совета.
Совет, на словах признал
Временное правительство,
но сразу же вступил с ним в
борьбу, претендуя на власть в стране.
А принятый Советом Приказ №1,
давал возможность лишить Временное
правительство вооруженной силы.
Приказ №1 – издан Петроградским
советом рабочих и солдатских депутатов
1 марта 1917года.
Приказом предписывалось немедленно
создать в воинских частях
выборные комитеты из солдат и матросов.
Все военнослужащие отныне подчинялись не
своим офицерам, а только этим комитетам.
Кроме того, у офицеров отбиралось оружие.
Любые приказы командования
рассматривались комитетами,
которые и выносили решение следует
выполнять данный приказ, или нет.
Документ был напечатан колоссальным
тиражом - девять миллионов экземпляров.
Приказ №1 нанес сокрушительный
удар по дисциплине в воюющей армии.
Солдаты отказывались идти в атаку,
приказания офицеров игнорировались.
А воинские части превращались
в сборище вооруженных людей.
Это вызывало негодование
офицеров и военачальников,
многие из которых все больше становились
на сторону контрреволюционных сил,
то есть против Советов.
В своей борьбе с текущей властью
деятели Советов
опускались до откровенной демагогии,
давая невыполнимые обещания
населению и солдатам,
и обвиняя Временное правительство
в реакционности и контрреволюции.
При этом сами Советы не несли
вообще никакой ответственности
за положение дел в стране.
Но за ними стояла вооруженная масса
людей на улицах городов,
и с ними приходилось считаться.
Для контроля за деятельностью Временного
правительства Петросовет создал
так называемую Контактную
комиссию Исполкома,
все пожелания которой удовлетворялись
министрами незамедлительно.
В России образовалась крайне
опасная для страны система двоевластия.
С одной стороны – Временное
правительство, с другой – советы.
Причем правительство оказалось
в положении слабейшей,
постоянно отстающей и во
всем виноватой стороны.
В свою очередь и на Советы, и
на правительство оказывали давление
многочисленные политические
партии и группы.
Одной из самых непримиримых
из них были большевики.
В их лице Петроградский совет
получил опасного противника.
Большевики.
Экстремистское крыло Российской
социал-демократической рабочей партии
во главе с Владимиром Ульяновым (Лениным),
которое образовалось после её раскола на
фракции большевиков и меньшевиков.
Со временем на сторону
Ленина перешли и некоторые меньшевики,
такие как Лев Троцкий и другие.
После падения монархии в стране появилось
просто немыслимое количество
различных партий и групп.
Самые влиятельные из них:
кадеты, эсеры, меньшевики,
большевики и различные
группы анархистов.
Кадеты были единственной силой из
дореволюционных партий,
сохранившей остатки влияния.
Теперь они назывались Партией
народной свободы.
Но после революции власть над
умами безраздельно принадлежала
различным социалистическим партиям.
Лидером среди них стали
социалисты-революционеры, или эсеры.
В 1917-м году их численность достигла
рекордного числа - около миллиона человек.
Популярной была Российская социал-
демократическая рабочая партия меньшевиков.
Программы меньшевиков и
эсеров были похожи —
передел земли, республиканский строй,
федеративное устройство России.
Эсеры имели большое влияние в крестьянской
среде, меньшевики - среди рабочих.
А вот социал-демократическая
рабочая партия большевиков
весной 1917-го года сколь-нибудь
серьезным влиянием не пользовалась.
Почти все ее лидеры находились в
ссылках, тюрьмах или эмиграции.
Ситуация стала меняться после амнистии.
Бывшие узники торжественно покидали места
заключения на двух специальных поездах.
На станциях их встречали митингами,
оркестрами и красными знаменами.
Прибывали большевики и из-за рубежа.
В апреле, в пломбированном вагоне из
Швейцарии,
транзитом через враждебную Германию и
нейтральную Швецию,
в Петроград приехал лидер большевиков
Владимир Ульянов (Ленин).
На Финляндском вокзале его
встречали почетный караул
и питерские рабочие из его сторонников.
Ленин взобрался на броневик и выступил с
речью, которую закончил призывом:
«Да здравствует
социалистическая революция!»
Затем он направился в штаб большевиков,
расположившийся в захваченном особняке,
который ранее принадлежал
знаменитой балерине Матильде Кшесинской.
Здесь Ленин призвал своих
соратников немедленно начать подготовку
к свержению Временного правительства.
Эти заявления звучали
пугающе радикально.
Но еще до приезда Ленина в Россию,
Керенский на заседании правительства
произнес провидческие
слова:
«А вот погодите, сам Ленин едет…
Вот когда начнется по-настоящему…»
Керенский был моложе Ленина на 11 лет.
Они оба уроженцы города
Симбирска,
причем Владимир Ленин закончил гимназию,
которой руководил отец Керенского.
Керенский много знал и о Ленине, и о его
энергии, и о методах революционной борьбы.
С его приездом все действительно
началось "по-настоящему".
Ситуация, в которой оказались большевики
после февральских событий, была непростой
- их влияние на рабочих и солдат
было незначительно.
Ни во Временном правительстве,
ни в руководстве Советов,
большевиков не было вовсе.
Но Ленин понимал и всю шаткость
положения своих противников.
А потому придерживался
следующей тактики:
- с одной стороны беспощадно критиковать
любые действия и правительства, и Советов;
- с другой - приложить все
силы, чтобы получить влияние в Советах,
захватить в них руководство,
а затем, используя солдат и рабочих,
поддерживающих Советы,
арестовать Временное правительство
и захватить власть.
Для выполнения этой программы
предстояла огромная работа
по агитации среди рабочих и
солдат, требующая немалых средств.
В условиях отсутствия
радиовещания и телевидения,
основными средствами массовой информации
оставались печатные органы,
а также выступления агитаторов на митингах.
Тот, кто платил больше
за печатную продукцию,
тот, кто перекупал
агитаторов и ораторов на митингах,
тот и поднимал рейтинг
своей политической партии.
Все силы и средства большевиков
были брошены на эту работу.
По мнению ряда исследователей,
решающую роль в этой борьбе сыграли
материальные средства,
поступавшие большевикам из Германии,
а также печатная продукция,
которая выпускалась
немецкими и шведскими типографиями.
Кроме того, именно большевики
предлагали самые высокие гонорары
агитаторам за выступления на митингах.
С самого начала Первой мировой
Ленин выступал сторонником
поражения России в войне.
Это позволило немецкому Министерству
иностранных дел и разведке Германии
делать определенную ставку
на большевиков-ленинцев,
которые содействовали бы
выводу России из войны.
В этом случае положение Германии, воюющей
на два фронта, существенно облегчалось.
Поэтому Германия дала разрешение на
проезд Ленина через ее территорию.
8 апреля один из руководителей
немецкой разведки в Стокгольме
телеграфировал
в МИД в Берлин:
«Приезд Ленина в Россию успешен.
Он работает совершенно так, как
мы этого хотели бы».
Германия не жалела денег на так
называемую "мирную пропаганду"
в воюющих против нее странах.
Так, по данным британского
историка Джонатана Смила,
к концу 1917 расходы Германии
на организацию беспорядков в России
составили приблизительно
30 млн марок.
Тем не менее, вопрос о
финансировании большевиков Германией
до сих пор остается
предметом дискуссии.
День за днем влияние большевиков
в Петрограде росло.
Вскоре в Россию из Соединенных Штатов
Америки вернулся Лев Троцкий.
Лев ДавидовичТроцкий.
Сын крупного землевладельца
Давида Бронштейна.
С юных лет участвовал в революционном
движении, изучал марксизм,
занимался журналистикой.
Во время русской революции
1905-1907 годов
стал одним из руководителей
Петроградского совета.
Был арестован и приговорён
к ссылке на поселение в Сибирь,
но по дороге сбежал
и уехал в эмиграцию.
После возвращения в Россию Троцкий
вначале был лидером маленькой фракции,
так называемых социалистов-«межрайонцев»,
которые
выступали за объединение
меньшевиков и большевиков.
Но свою судьбу он уже связывал с Лениным
и большевистской партией.
Едва приехав в Россию,
Троцкий выступил в Совете рабочих
и солдатских депутатов и заявил:
«Русская революция -это
пролог к революции мировой...
Я думаю, что следующий ваш шаг
это будет передача власти всецело в руки
Советов рабочих и солдатских депутатов».
Эти слова прозвучали объявлением
войны Временному правительству.
Тем временем в середине апреля следователь
чрезвычайной следственной комиссии
Временного правительства
Павел Александрович Александров
открыл производство уголовного
дела против большевиков
по подозрению в связях с
германскими спецслужбами.
Основанием послужили ряд
перехваченных писем и телеграмм Ленина
и его соратников заграницу.
Им планировали предъявить обвинение
в шпионаже и содействии Германии
сразу по трем статьям Уголовного уложения
Российской империи.
Следствие приступило к сбору
материалов,
но угроза ареста нависла над всем
большевистским штабом.
Обстановка в стране накалялась.
Временное правительство проигрывало
борьбу с Петроградским советом,
но в то же время боялось атаки
со стороны сил контрреволюции,
и, в первую очередь, военных.
В русской армии началась
массовая чистка,
главным инициатором которой стал
военный министр Гучков.
Каждый старший военачальник должен
был получить специальную аттестацию,
которую выдавали доверенные
лица Гучкова.
Эти документы в среде военных
получили название "мерзавки".
На основании таких аттестаций только
в марте 1917 года своих должностей лишилось
60% высшего командного состава.
Среди них: 8
командующих фронтами и командующих армиями,
35 командиров корпусов
и 75 начальников дивизий.
Для армии, которая вела тяжелую войну,
это было совершенно недопустимо,
что и привело к тяжелым
последствиям на фронте.
Одним из первых из армии уволили
командующего 3-м кавалерийским корпусом
Федора Келлера - генерала
от кавалерии, героя войны,
прозванного «первой
шашкой России».
6 марта Келлер отправил отрекшемуся
императору Николаю II телеграмму
с просьбой не покидать престол.
Генерал отказался присягать
Временному правительству,
заявив: «Я христианин и думаю,
что грешно менять присягу».
Телеграмма была перехвачена
и перенаправлена Гучкову,
который и приказал
отправить Келлера в отставку.
Келлер Федор Артурович (1857-1918)
Генерал от кавалерии. Герой Русско-турецкой
и Первой мировой войн.
Кавалер солдатских
Георгиевских крестов
и нескольких высших орденов
Российской империи.
В 1918 году с отрядом из 30 офицеров
защищал Киев от петлюровцев.
Взят в плен
и предательски убит.
Стал прототипом полковника Най-Турса в
романе Михаила Булгакова "Белая гвардия".
Правительство не верило
в лояльность старших офицеров,
к тому же боялось услышать обвинения
в предательстве революции,
а потому шло на поводу у солдатских масс.
Чистка в армии сопровождалась арестами
офицеров и доносами.
К обычным в военное время
поискам шпионов
добавились и обвинения в
контрреволюционной деятельности.
Подливали масла в огонь и газеты – сначала
они пугали близким немецким наступлением,
которое задушит революцию,
а затем клялись,
что русская революция не отступит
перед тевтонскими штыками
и не отдаст политых кровью завоеваний.
Эта газетная истерия
дала свои результаты.
К Таврическому дворцу явился Волынский
полк и потребовал войны до победного конца.
С транспарантов и знамен
митингующих кричали надписи:
«Не забывайте своих братьев в окопах!»,
«Война до полной победы!»,
«Да здравствует Временное правительство и
Совет рабочих и солдатских депутатов!»
Такие же манифестации провели
и другие гвардейские полки –
Павловский, Семеновский, Литовский…
Но ситуация в армии день
ото дня становилась хуже,
и митингами ее
было не поправить.
Массовая чистка командного состава
только усугубила положение.
Попытки отменить
Приказ №1 ни к чему не привели.
Гучкову удалось добиться от Исполкома
Петроградского совета издания Приказа №2,
который уточнял, что положения Приказа №1
распространяются только на тыловые части.
Но солдаты на фронте об
этом не захотели и слушать.
Приказы командиров по-прежнему
обсуждались в комитетах,
а за восстановление дисциплины
совет бороться не стал.
В это время в Петроград прибыл командир
Уссурийской казачьей дивизии генерал Крымов
Ранее он был одним из
лидеров военной оппозиции,
вместе с Гучковым замышлявшей
государственный переворот.
Гучков вручил Крымову
командование 3-м конным корпусом,
которым ранее командовал
генерал Келлер.
Теперь же Крымов привез в
революционную столицу свой план —
навести порядок в течение двух
дней и силами одной дивизии.
Львов и Гучков рискованную
затею поддержать не решились,
и Крымов, получив повышение в
должности, отправился назад на фронт.
Но идея установления в
России военной диктатуры
в некоторых умах с тех
пор поселилась прочно.
Не прошло и месяца после
отречения императора.
В стране должны были начаться выборы
депутатов в Учредительное собрание.
Этот высший государственный орган и должен
был определить будущее устройство державы
и решить, будет ли Россия
республикой, или останется монархией.
Но к этому времени уже сформировались
основные политические силы,
вступившие в схватку за власть:
Временное правительство, которое не спешило
ни расставаться со своими полномочиями,
ни созывать Учредительное собрание; -
а также никому не подчиняющиеся Советы
рабочих и солдатских депутатов.
И правительство, и Советы состояли в
основном из эсеров и меньшевиков.
Они собственно и были
действующей властью.
В оппозиции к ним стояли силы,
желающие эту власть отобрать: -
военные, готовые установить
в стране диктатуру; -
большевики, во главе с Лениным;
- другие партии и силы.
Самым шатким было положение критикуемого
со всех сторон Временного правительства.
В конце апреля оно столкнулось
с первым серьезным кризисом.
Спровоцирован он был, казалось,
ничем не примечательной
дипломатической нотой Милюкова.
В этом документе, адресованном
союзникам России
и прежде всего Франции и Великобритании,
министр иностранных дел заявил,
что «Временное правительство «будет
вполне соблюдать обязательства,
принятые в отношении наших
союзников».
Ничего контрреволюционного
в этих словах не было – о том,
что Россия будет вести войну до победы,
Временное правительство заявляло не раз.
Тем удивительней оказалась реакция
на ноту Милюкова.
Как только газеты опубликовали
ноту, дезертиры и солдаты запасных полков,
ни дня не сидевшие в
окопах, повалили на улицу.
Заявление Милюкова означало для них одно -
скорую отправку на фронт,
чего они старались
избежать любой ценой.
Поддержанные большевиками, запасники
утверждали, что шли спасать революцию,
хотя на самом деле это была лишь очередная
попытка избежать передовой.
Вооруженная толпа окружила
Мариинский дворец,
где заседало Временное
правительство.
Настроение у министров
было близким к панике.
Один из них даже сказал: «Может быть,
через несколько часов
мы все будем сидеть в Крестах
или крепости».
Заседание правительства
подходило к концу,
когда в Мариинский дворец
прибыл генерал Корнилов.
Корнилов Лавр Георгиевич (1870-1918)
Генерал-лейтенант, сын чиновника,
записавшегося в казачье сословие.
Служил в Туркестане, провел ряд
разведывательных экспедиций на востоке.
Во время Первой мировой войны начальник
48-й пехотной дивизии,
получившей за свою доблесть
прозвище Стальной.
Попал в плен, но сумел бежать, после
чего назначен командиром корпуса.
С марта 1917-го-командующий
войсками Петроградского военного округа.
Корнилов предлагал подавить
выступление вооруженной силой.
Генералу ответил Керенский:
«Наша сила заключается в моральном
воздействии, в моральном влиянии,
и применить вооруженную силу,
значило бы выступить на прежний путь
насильственной политики,
что я считаю невозможным».
Тем временем к Мариинскому дворцу
стягивались сторонники правительства.
Появились новые лозунги:
«Война до победного конца!»
и «Верните Ленина Вильгельму!».
Вечером состоялось совместное заседание
Временного правительства и
Петроградского совета, где социалисты
потребовали отозвать ноту.
Милюков отказался.
Уже на следующий день на
улицах начались перестрелки.
Точное количество жертв
неизвестно, но оно было невелико –
несколько человек раненых
и ни одного убитого.
Однако бескровный период русской
революции закончился...
«Таким образом, 21-го апреля на Невском
проспекте пали первые жертвы
междоусобной борьбы и были пролиты
капли крови свободных русских граждан,
вышедших на улицу доказать свою
приверженность новому строю».
Под страхом вооруженной толпы
правительство отправило в отставку
министра иностранных дел Милюкова и
военного министра Гучкова.
Два политика, приложившие все силы
для свершения революции,
не пробыли на своих
постах и месяца.
Вскоре и генерал Корнилов оставил
должность и отправился на фронт.
Временное правительство, располагая как
вооруженной, так и моральной силой,
побоялось ими
воспользоваться и проиграло.
В результате был сформирован
новый состав Временного правительства.
Новым министром иностранных дел
стал сахарозаводчик Терещенко.
Резко усилились позиции Керенского – он
занял ключевой пост военного министра.
Установившийся между правительством
и Петроградским советом мир
чуть было не разрушили события,
произошедшие в Кронштадте.
Местный совет объявил себя
единственной властью в городе
и отказался признавать
Временное правительство.
Но в этот раз до кровопролития
дело не дошло, и власть была восстановлена.
Помимо внутриполитической борьбы, еще одной
проблемой для Временного правительства
стал рост сепаратистских настроений
в разных уголках бывшей империи.
Партия «Дашнакцутюн» («Союз») в Армении,
партия «МУСАВАТ» («Равенство»)
в Азербайджане,
Союз горцев Кавказа и множество
других национальных организаций
объявили свои народы угнетенными, требуя
как можно больше прав и привилегий.
А созванная в Киеве Центральная рада
заявила о необходимости предоставления
Украине автономии.
Этот самозваный орган в первые месяцы
революции неожиданно приобрел большую силу,
и в середине мая делегация из
Киева отправилась в столицу.
Делегаты требовали от Временного
правительства признать Центральную раду
высшим органом власти на Украине,
а также предоставить автономию.
Киевской делегации
ответили отказом.
Первая атака на центральную
власть была отбита.
А в Петрограде продолжалась
зыбкая эра согласия между
Временным правительством и Петроградским
советом, состоящим из эсеров и меньшевиков.
Начавшийся в начале июня Первый
Всероссийский съезд Советов
принял резолюцию о доверии
Временному правительству.
На том же съезде был образован
Всероссийский Центральный Исполнительный
Комитет Советов рабочих и
солдатских депутатов — ВЦИК,
под председательством
меньшевика Николая Чхеидзе.
По решению съезда Советов на 18 июня
была назначена массовая манифестация.
В ней приняли участие
до полумиллиона человек.
Тут и стало заметным то влияние,
которое партия Ленина
приобрела всего за два
с небольшим месяца.
Демонстрация шла под
большевистскими лозунгами.
Совет, называвший себя
представителем народа,
только что выразил доверие
Временному правительству.
А народ вышел на улицу с лозунгом
«Долой Временное правительство
и десять министров-капиталистов!»
По мнению эсеров и меньшевиков
из Петроградского Совета остановить войну
можно было лишь одним
способом – победить врага.
А народ скандировал «Пора кончать войну!»,
«Вся власть Советам!»
Доверие народа явно
переходило к большевикам.
Ленинская программа агитации солдат и
рабочих оказалась вполне действенной
- благодаря популистским лозунгам
и обещаниям, большевики получали
все большее воздействие и на уличные массы.
А через это влияние они
были близки к тому,
чтобы возглавить и весь
Петроградский Совет.
Несмотря на то, что манифестация
проходило мирно,
встревожилось не только руководство Совета,
но и Временное правительство.
Военный министр Керенский даже
получил особые полномочия
для подавления
возможных беспорядков.
Беспорядков не было. Но серьезно
обострилась проблема анархистских групп.
Анархизм (от греч. anarchia
- безвластие) – учение,
основанное на теории о неограниченной
свободе и равенстве прав всех людей.
Анархисты отрицали необходимость
существования всех типов
общественной власти и государства.
Движение не было однородным и состояло
из различных групп, партий и кружков.
Анархисты опирались
на силу своих боевых отрядов.
Несмотря на многие беззаконные акции
анархистов, их идея о передаче
заводов трудящимся пользовалась
популярностью среди рабочих.
К лету 1917 года анархисты захватили
контроль над некоторыми профсоюзами
и организовали выпуск газет.
По отношению к войне и Временному
правительству они занимали
самую непримиримую позицию.
5 июня боевой отряд анархистов незаконно
захватил типографию газеты «Русская воля».
Попытки Петроградского Совета
вмешаться закончились безрезультатно
- анархисты заявили, что никакой
Совет признавать не желают.
Во дворе типографии установили пулемет,
анархисты начали печатать прокламации.
Министр юстиции Переверзев приказал
командующему Петроградским военным округом
генералу Половцову
освободить типографию.
После недолгого сопротивления
анархисты сдались.
Захватчиков выводили под
аплодисменты уличной толпы.
Генерал Половцов вспоминал: «Публика,
запрудившая все соседние улицы,
устраивает мне бешеную овацию, как
будто я взял Берлин».
Напуганное этими вооруженными акциями
правительство попыталось захватить штаб
анархистов, который находился на даче
бывшего царского министра Дурново.
Эта попытка закончилась протестами
и беспорядками.
Анархисты кричали - власть душит революцию!
Под этим лозунгом они подняли
рабочих на демонстрации
и те потребовали оставить штаб анархистов
в покое. Начались забастовки.
По городу ходили слухи о проведении
карательной операции.
Через несколько дней анархисты совершили
налет на знаменитую тюрьму «Кресты»
и освободили шестерых своих товарищей.
Ситуацией воспользовались сотни
уголовников, которые сбежали из тюрьмы.
После этой акции за дело вновь пришлось
браться генералу Половцову.
Солдаты проникли в здание дачи
и арестовали 59 анархистов.
Один из них погиб при
невыясненных обстоятельствах.
Министру юстиции Переверзеву,
который прибыл на место операции,
анархисты кричали: «Товарищ
министр, вы - убийца!».
После всех этих акций, граничащих
с бандитизмом, генералу Половцову
и министру юстиции пришлось еще и
оправдываться перед съездом Советов
за насилие над революционерами.
Погибшему анархисту устроили
торжественные похороны,
а спустя некоторое время всех арестованных
анархистов, как ни в чем не бывало,
выпустили на свободу.
В Петрограде бурлила политическая жизнь,
граничащая с хаосом и сумасшествием.
Все министры и оппозиционеры, большевики и
анархисты, решая свои политические задачи,
словно забыли о том, что страна
находится в состоянии войны.
Должность верховного главнокомандующего
армии занял
генерал от кавалерии
Алексей Брусилов.
Он возглавлял Ставку Верховного
командования, которая подчинялась
Временному правительству и военному
министру Керенскому.
Петроградский совет и
солдатские комитеты
также пытались оказывать
давление на руководство армией.
В результате всех этих
влияний и после принятия Приказа №1,
дисциплина и боевой дух
военнослужащих снизились.
Понятия воинского долга и верности
присяге порой не стоили для них ничего.
К октябрю численность армии
достигла 10 млн человек,
хотя на фронте находилось лишь
около 20 % от общего числа.
А между тем, командование готовило
грандиозное наступление.
В случае успеха Австро-Венгрия
выводилась из войны,
а немецкий Восточный фронт обрекался
на оборону и потерю инициативы.
Из-за революции запланированное на апрель
наступление пришлось отложить,
поскольку сменилось руководство армией.
Но теперь солдаты воевать не желали вовсе.
На фронт отправился сам
военный министр Керенский.
Он собирал митинги,
выступал перед солдатами,
призывал показать мощь
новой революционной армии.
Острословы даже прозвали
Керенского «главноуговаривающим».
Но своей цели военный
министр добился.
18 июня после мощнейшей
артиллерийской подготовки
в наступление перешли 11-я и 7-я армии,
наносившие главный удар в
направлении на Львов.
Приказ о наступлении отдавал не новый
верховный главнокомандующий
генерал Брусилов, а военный
министр Керенский.
Успешное наступление должно
было стать его личной победой.
Поначалу русские войска
действовали успешно.
Они заняли три линии вражеских окопов,
захватили много пленных и трофеев.
Немцы были поражены - они не
ожидали от русских такого натиска.
Но затем все застопорилось.
Передовые части несли
большие потери,
а остальные солдаты не хотели
ни воевать, ни умирать.
«Началось паническое
бегство многих частей;
целые дивизии обращались в позорное бегство
перед отдельными ротами неприятеля…
Деморализованные части не слушались
больше никаких приказаний
и стремительно
двигались на восток…»
Солдаты порой не только
отказывались идти на позиции,
но и грозили расправой своим офицерам.
2 июля за попытку остановить бегство
с передовой был убит командир 22-го
гренадерского Суворовского
полка подполковник Рыков.
Главнокомандующий фронтом генерал Гутор
немедленно приказал расформировать полк,
но ситуацию
это не исправило.
С передовой бежали не все.
С лучшей стороны показала себя
8-я армия генерала Корнилова.
Ей удалось продвинуться
на десятки километров,
занять неприятельские
города Галич и Калуш.
Но в целом картина была удручающей.
Австрийцы и немцы, видя слабость
русских войск, перешли в контрнаступление.
Оно оказалось успешным.
Русские войска не выдержали
удара и побежали.
Армия стала превращаться
в неуправляемую толпу,
которая сметала все препятствия
на своем пути, грабила и убивала.
Началось повальное дезертирство.
Дезертиров ловили и вешали.
Нестройные толпы
отступающих войск
шли среди качавшихся на деревьях и
телеграфных столбах трупов своих товарищей.
Последнее грандиозное наступление русской
армии закончилось полным провалом.
Не прошло и четырех месяцев
после победы революции.
Враг наступал.
Армии практически
не существовало.
А политики в тылу вели
страну к новой катастрофе...


Серия 6

В июне 1917 года состоялось последнее
наступление русской армии
на фронтах Первой мировой войны, которое
закончилось полным провалом.
Весть об этом облетела всю
Европу и быстро достигла Италии.
Живший там русский философ Борис
Яковенко так писал о поражении:
"Этот молниеносный разгром противником
целого фронта, произошедший только
благодаря духовному разложению,
которым были объяты солдатские массы,
был тяжелым непоправимым ударом
по русской революции.
И начался ее внутренний распад, ее
вырождение в насилие, разгром и анархию".
Русская революция.
Она была предметом исследования
Бориса Яковенко и стала темой его книги.
Революция, начавшаяся в феврале 1917 года,
уже летом приблизилась
к своему страшному
братоубийственному финалу.
Власть в России была
отдана Временному правительству,
но фактически никакой власти
в стране не существовало.
В городах, на заводах, в военных частях
были избраны советы и комитеты
рабочих и солдатских депутатов.
Любое решение правительства, которое не
устраивало Советы,
немедленно ими блокировалось.
Если правительство настаивало
на выполнении своих требований,
то Советы выводили на улицы тысячи
вооруженных сторонников.
Полиции в стране
не существовало.
Войска подчинялись не своим командирам,
а полковым комитетам,
которые сами решали,
какие приказы выполнять.
В результате у власти не
было ни малейших рычагов,
позволявших навести в стране
хотя бы подобие порядка.
Такая власть была
обречена на свержение.
Временное правительство
держалось лишь потому,
что имело слишком большое число
противников, которые не могли объединиться.
Но достаточно было какой-либо партии
взять под единоличный контроль
советы и вооруженную толпу,
которая советам подчинялась,
и правительство перестало
бы существовать.
К лету 1917-го года русская революция
безжалостно смела с дороги истории
вчерашних кумиров и властителей дум, чьи
имена годами не сходили с газетных страниц.
Редко кто вспоминал
Родзянко, Гучкова, Милюкова...
Теперь главные роли в политике играли
социалисты: эсеры,
социал-демократы меньшевики,
меньшевики-интернационалисты,
социал-демократы –«межрайонцы», большевики
"и прочая, и прочая"...
В Советах рабочих, солдатских, крестьянских
и прочих депутатов
заседали представители
именно этих партий.
Их идеи находили свой отклик
и в народных массах,
особенно когда речь заходила о
переделе земли или прекращении войны.
Все они мечтали видеть страну
обновленной на свой собственный лад,
но все они видели ее единой.
Однако были и другие мнения. Грузинские
меньшевики, армянские эсеры дашнаки,
азербайджанские мусаватисты
- решили обустраивать
свои территории самостоятельно.
Идеи полной независимости
широкой поддержкой пока не пользовалась.
Чаще выдвигались требования
национальной автономии.
И громче всех о ней заявила украинская
Центральная Рада, заседавшая в Киеве.
В составе Рады собралось более 700
человек, хотя никаких полномочий
представлять интересы
украинского государства у них не было.
В Киеве работали органы Временного
правительства и свой Совет депутатов.
Тем не менее, именно Центральная Рада
объявила себя единственной выразительницей
интересов украинского народа,
претендуя на власть.
В начале лета 17-го года рада отправила в
Петроград свою делегацию и потребовала
от Временного правительства предоставить
Украине автономию,
а саму раду признать
высшим органом власти.
Правительство отказало.
Практически сразу же в
Киеве был созван военный съезд.
Керенский запретил его,
но съезд все равно состоялся.
На съезде столкнулись два направления
украинского национального движения.
Так называемые «самостийники»
требовали отделения Украины
и создания собственных
вооруженных сил.
Другую сторону представляли «автономисты»,
выступавшие за украинскую автономию
в составе Российского государства.
Большинство голосов в Раде
оставалось за ними.
10 июня Центральная Рада приняла
так называемый Первый Универсал -
нечто вроде манифеста, которые
некогда выпускали казацкие гетманы.
Рада брала на себя ответственность
за текущее состояние дел,
вводила новые налоги и провозглашала,
что украинский народ
должен сам распоряжаться
своей судьбой.
Речь об отделении от
России пока еще не шла.
Однако было создано собственное
правительство —
Генеральный секретариат во главе с
писателем Владимиром Винниченко.
Должность секретаря по военным делам
получил бывший бухгалтер Симон Петлюра.
Это был прямой вызов Временному
правительству.
В Киев отправили трех министров —
Терещенко, Керенского и Церетели.
Чтобы надавить на столичных гостей и
показать им мощь новой власти,
Центральная Рада
устроила военный парад.
Реальной военной силы в ее распоряжении
имелось ничтожно мало-всего два полка
неполного состава, носившие имена Богдана
Хмельницкого и гетмана Полуботка.
Но украинские политики нашли выход.
На параде солдаты шли по кругу.
Промаршировав перед Педагогическим музеем,
где заседала Центральная Рада,
они бежали на параллельную улицу и
через несколько минут снова проходили
парадным шагом
перед гостями из Петрограда.
Обмануть этой хитростью никого не удалось.
Керенский и другие министры быстро
сообразили, в чем дело.
Но на переговорах рада уступать
не собиралась.
В итоге пришли к компромиссу:
петроградские гости признавали
Центральную Раду законной властью, а та
соглашалась отложить вопрос автономии
до созыва Учредительного
собрания.
Центральная Рада выпустила Второй
Универсал, где утверждала,
что всегда стояла за то, чтобы не
отделять Украину от России.
После отъезда Петроградских делегатов
в Киеве вспыхнул мятеж
полка имени гетмана Полуботка.
Этот полк несколько раз пытались отправить
на фронт, но полуботковцы отказывались
и в итоге военные власти сняли их с
довольствия. Полк взбунтовался.
Формально полуботковцы требовали
передать всю власть Центральной Раде,
но на самом деле они просто
пытались избежать передовой.
Мятежники заняли киевскую крепость
и военный завод «Арсенал».
Их разоружили и, в конце
концов, отправили на фронт.
Однако в Петрограде мятеж украинского
полка практически никто не заметил.
В самой столице назревали
куда более грозные события.
Прочность Временного правительства
решили проверить большевики.
«…анархическое брожение и большевистские
покушения на государственный порядок…
не прекращались и не утихали…
беспорядки имели место в Ростове-на-Дону,
в Старом Петергофе, в
Нижнем Новгороде, в Ельце, в Рязани;
и в самом Петрограде настроение
продолжало оставаться самым напряженным»
В это время чрезвычайная следственная
комиссия Временного правительства
уже открыла производство уголовного
дела против Ленина и большевиков
и вела расследование их деятельности по
подозрению в шпионаже в пользу Германии.
Однако большевистское руководство
оставалось на свободе.
Ленин придерживался избранной
тактики - первым делом оказать влияние,
а затем захватить
руководство в советах.
После этого с помощью
рабочих и солдатских масс,
которые составляли основную силу
советов, планировалось арестовать
Временное правительство и взять
власть в свои руки.
Если в марте 1917 года большевистское
влияние в столице было почти равно нулю,
то в начале лета оно заметно выросло.
А в июле Ленин и большевики совершили
первую попытку захвата власти...
В первые дни июля на улицах Петрограда
происходила непонятная и пугающая суета.
Прохожие с удивлением наблюдали,
как по городу носятся грузовики,
заполненные вооруженными людьми.
Над машинами развевались транспаранты
с коротким и емким лозунгом —
«Первая пуля Керенскому».
В казармы зачастили агитаторы большевиков.
Их слушали внимательно и с одобрением.
Призывы были понятны: «Долой
министров-капиталистов!»,
«Нет войне до победного конца!»,
«Мир без аннексий и контрибуций!»
Солдаты столичного гарнизона
воевать не хотели,
а немедленный мир обещала
только одна партия - большевистская.
Ленин опубликовал свою работу
под названием «Апрельские тезисы»,
где пункт о необходимости
закончить войну стоял на первом месте.
Имелся в программе Ленина и пункт о
конфискации всех помещичьих земель.
Но мир, заявлял лидер
большевиков, недостижим,
пока у власти Временное
правительство.
Самым ненадежным с точки зрения властей
в Петрограде считался 1-й пулеметный полк,
который по численности соответствовал
дивизии – 11 300 солдат и 300 офицеров.
Он был сформирован как учебная команда,
которая раз в неделю отправляла на фронт
новую маршевую роту.
К отправке на передовую солдаты относились
очень болезненно и воевать не желали.
Располагался полкв в районе Петрограда,
называемом Выборгская сторона;
здесь были сосредоточены промышленные
предприятия и крупные столичные заводы.
Французский журналист Клод Анэ
говорил о Выборгской стороне:
«Ленин и Троцкий царят здесь как господа».
Близость к рабочим районам привела к
тому, что солдаты постоянно подвергались
социалистической агитации.
В июне русская армия предприняла попытку
решающего наступления на германском фронте.
Но отсутствие дисциплины и единоначалия
в войсках, влияние социалистов,
солдатских комитетов и пацифистских
настроений привело к тому,
что наступление полностью провалилось.
Тысячи солдат погибли буквально ни за что,
в то время как в тылу царствовали
большевистские идеи о прекращении войны.
В те дни командование потребовало
отправить на фронт несколько маршевых рот
1-го пулеметного полка.
Войска на передовой захлебывались кровью,
но петроградские пулеметчики
расставаться с привольной
жизнью в столице не хотели.
Их полковой комитет принял резолюцию —
на фронт не идти до тех пор,
пока война не примет
революционный характер.
Что имелось в виду под «революционным
характером», никто ответить не мог,
но это давало удобный
предлог отсиживаться в тылу.
После принятия резолюции большевики
совместно с полковым комитетом провели
митинг и призвали прекратить грубейшее
насилие над революционными войсками.
Под насилием понималась как раз попытка
отправить, наконец,
пулеметчиков на передовую.
3 июля в полку избрали
революционный комитет.
Он тут же отправил делегатов
на столичные заводы,
где солдаты выкрикивали
один и тот же текст:
«Все трудящиеся и солдаты Петрограда уже
поднялись на восстание, одни вы медлите!»
Пулеметчикам поверили, и рабочие
готовы были выйти на улицы.
Представители полка
прибыли и в Кронштадт,
где на главной площади
собралась огромная толпа.
Моряки слушали горячие речи:
«Сейчас в Петрограде, может быть,
уже льется братская кровь.
Неужели вы откажетесь
поддержать своих товарищей,
неужели вы не выступите
на защиту революции?»
Так к восстанию присоединились
матросы Кронштадта.
Ситуация накалялась.
Кровь в Петрограде не лилась, но
по всему городу проходили митинги.
Ораторы ругали Временное правительство,
а от казармы к казарме
перебегали какие-то люди,
призывавшие к вооруженному выступлению.
Ленина в городе не было
- он уехал на дачу
к своему соратнику и
издателю Бонч-Бруевичу.
Другие вожди большевиков
колебались.
Наконец, решили отказаться от восстания и
призвать своих сторонников к спокойствию.
На следующий день планировалась
только мирная манифестация,
о чем руководители большевиков
объявили публично.
В то же время, они продолжали подталкивать
своих сторонников к свержению правительства
Когда члену Центрального Комитета
большевиков Сталину позвонили из Кронштадта
и спросили, брать на демонстрацию
винтовки или нет, тот пошутил:
«Винтовки?.. Вам, товарищи, виднее!..
Вот мы, писаки, так свое оружие,
карандаш, всегда таскаем с собою…
А как там вы со своим оружием,
вам виднее…»
Иосиф Виссарионович Сталин
(Джугашвили)
Из бедной грузинской семьи. Закончил
православное духовное училище,
в 16 лет поступил в Тифлисскую
духовную семинарию.
В это же время начал заниматься
революционной деятельностью,
за что был исключен из семинарии.
Примкнул к большевикам и в 1905 году
познакомился с Лениным.
Несколько раз был арестован
и приговаривался к ссылкам
и тюремному заключению.
В дни Февральской революции уже входил в
руководство большевистской партии.
Вначале поддерживал
Временное правительство,
но после возвращения Ленина
в Петроград принял его идею
о проведении новой
социалистической революции.
По городу по-прежнему носились
автомобили с вооруженными людьми.
Обстановка в Петрограде
становилась все тревожнее.
В Таврическом дворце, забитом до
отказа солдатами и вооруженными рабочими,
с утра до ночи заседал Центральный
Исполнительный Комитет съезда Советов.
Выступали депутаты, выступали представители
полков, выступали делегаты заводов.
Все хотели спасать революцию.
Противники большевиков резонно полагали,
что новое восстание сметет их
вместе с Временным правительством.
При этом само правительство
бездействовало.
4 июля матросы Кронштадта двинулись
к главному штабу большевиков —
бывшему особняку
балерины Кшесинской.
Моряков сопровождали грузовики с
пулеметами, раздавались выстрелы в воздух.
Дойдя до дома Кшесинской,
кронштадтцы стали требовать Ленина,
который уже вернулся в Петроград.
Тот вышел к демонстрантам и произнес
пылкую, но расплывчатую речь.
Вождь яростно критиковал и Временное
правительство, и Петроградский совет,
но от прямого призыва
к восстанию воздержался.
Выслушав Ленина, матросы двинулись к
Марсову полю.
Но когда они вышли на Литейный проспект,
по ним открыли огонь...
Кронштадцы начали стрелять в
ответ.
Кто стрелял по матросам, неизвестно
до сих пор.
Но тогда во всем обвинили
контрреволюционеров.
В ближайших домах начались самочинные
обыски, а кое-где и погромы.
Инциденты с загадочной стрельбой
произошли в тот день и в других местах.
Счет убитых шел на десятки, число
раненых исчислялось сотнями...
Никто не понимал, что происходит.
По столице расползались слухи о солдатском
бунте и о казнях восставших.
Солдатам якобы рубили головы и делали это
казаки, которых привел с фронта Керенский.
На самом деле военный министр
в Петрограде отсутствовал,
а остальные министры
вели себя пассивно.
Правительство сначала пряталось
на квартире премьера князя Львова,
а потом в штабе Петроградского
военного округа.
Официально считалось, что министры
проводят очередные заседания.
Но ни для кого не было секретом,
что они попросту ищут защиты
у командующего военным округом
генерала Половцова,
хотя надежных войск в его
распоряжении было совсем мало.
Между тем события
развивались стремительно.
К четырем часам дня разъяренная
толпа кронштадтских матросов
добралась до Таврического дворца.
Ситуация складывалась абсурдная:
моряки выступали за передачу
всей власти советам
и при этом готовились разгромить
Петроградский совет.
А защищали его солдаты
1-го пулеметного полка,
ставшие зачинщиками
всего происходящего.
Столкновения, однако, не произошло.
После недолгого колебания пулеметчики
объединились с матросами.
Ворвавшись в здание, кронштадтцы
захватили министра земледелия
и представителя партии
эсеров Виктора Чернова.
Толпа готова была разорвать его,
но в дело вмешался Лев Троцкий,
который произнес пламенную речь:
«Товарищи кронштадтцы, краса и
гордость русской революции!
Я убежден, что никто не омрачит
нашего сегодняшнего праздника,
нашего торжественного смотра
сил революции, ненужными арестами.
Кто тут за насилие,
пусть поднимет руку!».
Пока Троцкий общался с моряками,
Чернова успели увести.
Жизнь министра была спасена.
Вечером командующий округом
генерал Половцов
получил от Керенского приказ
прекратить беспорядки.
Но войск у генерала было
явно недостаточно.
Все это поразительно напоминало
дни Февральской революции.
Безвольное правительство,
отсутствие верных ему сил,
огромный город во власти
вооруженной толпы.
Власть снова валялась под ногами.
Но на следующий день все
вдруг переменилось.
Утром 5 июля Временное правительство
обнародовало убийственную информацию
— предводители большевиков во главе с
Лениным являются немецкими шпионами
и получают деньги от германской разведки.
Достоверность сведений у
многих вызывала сомнения
и практически все газеты отказались
печатать эти разоблачения.
Согласилась только одна —
газета «Живое слово»,
имевшая устойчивую репутацию
представителя желтой прессы.
Были приняты меры и силами правопорядка.
8 июля Временное правительство
отдало приказ об аресте Ленина,
Зиновьева и других видных
большевиков
по обвинению в государственной измене и
организации вооружённого восстания.
Через два дня была создана Особая
следственная комиссия
для расследования степени участия
в восстании войск гарнизонов
Петрограда и его окрестностей.
Одновременно прокурор Петроградской
судебной палаты поручил следователю
по особо важным делам
«приступить к производству следствия
о восстании 3–5 июля по
признакам преступления,
предусмотренного сотой и сто восьмой
статьями Уголовного уложения».
Фактически это было
продолжением уголовного дела,
открытого против большевиков еще в апреле.
Ленин и большевики не были
германскими шпионами в прямом смысле слова.
Речь шла лишь о совпадении
интересов Германии и большевиков
– и те, и другие стремились к
поражению России в войне.
Тем не менее, большинство исследователей
считают, что германское правительство
действительно финансировало
большевиков по нескольким каналам.
Первый - через Александра Парвуса
(Александр Львович Гельфанд), который
сотрудничал с германскими спецслужбами
и доверенными лицами Ленина.
Второй источник– через посредничество
швейцарского социал-демократа и
германо-австрийского агента Карла Моора,
который передавал деньги
большевикам уже в 1917-18 годах.
После обвинения большевиков в шпионаже
настроения масс стали меняться.
Еще вчера многие солдаты Петроградского
гарнизона были готовы
поддержать большевиков.
Но узнав о немецких деньгах, они
спешили откреститься от предателей.
Теперь генералу Половцову стало значительно
легче уговаривать солдат
защищать Временное правительство.
Кроме того, для наведения порядка были
вызваны войска с фронта.
В течение дня казавшиеся несметными
толпы восставших растаяли как дым.
Войска окружили штаб
большевиков - дом Кшесинской.
Переговоры с ними вел Сталин.
Договорились, что
большевики оставляют здание
в обмен на право
беспрепятственного выхода.
В столицу прибыли фронтовые части
и началось наведение порядка.
Из действующей армии
явился Керенский.
Прибывший с ним отряд уступал
в численности столичному гарнизону
в сорок раз, но петроградские части
покорно дали себя разоружить.
Солдат 1-го пулеметного полка взяли под
стражу и отвели на Дворцовую площадь,
где был устроен своеобразный
фильтрационный лагерь.
45 зачинщиков восстания арестовали.
Остальных отправили на фронт или в другие
тыловые гарнизоны — подальше от столицы.
Моряки укрылись в Петропавловской крепости.
После переговоров они сдались.
Матросов разоружили
и отослали домой, в Кронштадт.
Против большевистской
партии начались репрессии.
Руководители Российской социал-
демократической рабочей партии
подлежали аресту.
Петроградский совет пытался их отстоять
и представить пусть и заблуждающимися,
но честными революционерами.
В разгар дебатов с делегацией совета
Керенскому принесли телеграмму
— австро-германские войска прорвали фронт
под Тарнополем (с 1944 года Тернополь).
«Надеюсь, вы больше не
будете возражать против арестов?»
В Петрограде арестовали большевиков —
Троцкого, Луначарского и Каменева,
которого солдаты едва не растерзали.
Всего аресту подлежали несколько
десятков видных деятелей
Российской Социал Демократической
рабочей партии Большивиков (РСДРП (б).
Напуганный Ленин в те дни говорил:
«Теперь они нас перестреляют.
Самый для них
подходящий момент».
Он почти угадал. При аресте
Ленина планировали убить.
Ему пришлось сменить 5
конспиративных квартир,
а затем вместе с другим лидером
большевиков Григорием Зиновьевым,
скрываться недалеко от Петрограда —
в шалаше на озере Разлив.
В августе он перебрался на территорию
Великого княжества Финляндского,
где прятался до начала октября в Ялкале,
в Гельсингфорсе и в Выборге.
Казалось, что с большевиками
покончено навсегда...
Финалом июльского восстания стали
похороны казаков.
Две сотни донцов были той ничтожной силой,
на которую в первые дни беспорядков
мог положиться генерал Половцов.
Несколько казаков заплатили за
это своими жизнями.
Временное правительство устроило им
торжественные похороны.
В дни июньского восстания погибли 20
казаков и 4 артиллериста.
70 человек ранено.
У восставших – убито 16,
ранено около 700 человек.
У открытых гробов Керенский
произнес яростную речь:
«Перед всеми вами я
открыто заявляю,
что все попытки подстрекательства
к анархии и беспорядкам,
откуда бы они ни проистекали,
будут безжалостно пресекаться…
Перед телами погибших
я призываю вас поклясться,
что вместе с нами вы
приложите все силы,
чтобы спасти государство и свободу».
К автомобилю военного
министра отнесли на руках.
В составе Временного правительства
последовали новые перестановки.
В этот раз радикальные -
князь Львов ушел с поста
премьер-министра
и министра внутренних дел.
Главой правительства
стал Александр Керенский.
Новый премьер-министр поселился
в Зимнем дворце.
Когда он покидал свою резиденцию,
над ней спускали красный флаг.
Так было при царе —
при отъезде государя из Зимнего,
императорский штандарт
спускался с флагштока.
Керенский объезжал солдатский строй
на белом жеребце из царских конюшен
и передвигался на автомобиле из
царского гаража…
Некоторые всерьез полагали, что Александр
Федорович собирается жениться
на одной из дочерей Николая II
и водрузить на свою голову
императорскую корону.
Самого императора вместе с семьей выслали
из Царского Села в сибирский Тобольск.
Керенский лично обещал Николаю,
что это временно,
и в декабре он
сможет возвратиться.
Но свою столицу последний русский царь
больше не увидел никогда…
Из книги Бориса Яковенко
"История Великой русской революции"
«Петроградский большевистский
мятеж послужил новым и могучим толчком
к дальнейшему разложению
порядка и организации в стране».
После разгрома большевистского восстания
ситуация в столице поменялась радикально.
Теперь уверенно себя
почувствовали сторонники твердой руки.
Среди них были
самые разные люди:
сметённые вихрем революции политики,
крупные промышленники,
армейские генералы и
офицеры рангом пониже.
Керенский не мог бы стать
вождем для этих сил.
Их взоры обратились к
генералу Корнилову.
Лавр Георгиевич Корнилов, как никто другой,
подходил для роли установителя порядка.
Храбрый, популярный в войсках,
он не был старорежимным ретроградом.
Революции — генерал скорее сочувствовал,
но анархию, наступившую в стране
и армии, ненавидел всем сердцем.
8-я армия, которой он командовал,
стала фактически единственной,
хорошо проявившей себя во время
провального Июньского наступления.
Летом 1917-го года его назначили
командующим Юго-Западным фронтом,
а через две недели он уже был верховным
главнокомандующим русской армии.
Войска находились в плачевном
состоянии —
дисциплина падала, солдаты воевать
отказывались, не подчинялись офицерам,
а те возлагали вину за разложение
на солдатские комитеты,
созданные после
Февральской революции.
Корнилов всегда оставался ярым
противником комитетов
и считал, что никакой политики
в армии быть не должно.
Возглавив фронт, он потребовал
от правительства вновь ввести в армии
военно-полевые суды и смертную казнь,
чтобы восстановить дисциплину в войсках.
В результате генерал
нажил множество врагов,
но и сторонников тоже приобрел немало.
Часть из них была готова идти за своим
вождем до конца, другие рассчитывали
с его помощью выдвинуться
в политические деятели высшего звена.
Одним из таких был Борис Савинков.
Борис Викторович Савинков.
Революционер, создатель и
руководитель "Боевой организации эсеров".
Участвовал в подготовке террористических
актов, жертвами которых стали
министр внутренних дел
Российской империи Вячеслав Плеве,
московский генерал-губернатор
великий князь Сергей Александрович
и министр внутренних дел Пётр Дурново.
В 1906-м году был приговорён к смертной
казни, но бежал из заключения.
Жил в эмиграции. В 1917-м
году вернулся в Россию.
Савинков был назначен комиссаром
7-й, а затем 8-й армии,
потом комиссаром Юго-Западного фронта.
Керенский, возглавляя
военное министерство,
фактически передал его
под контроль Савинкова.
Несмотря на прошлое боевика-террориста,
Савинков презирал анархию
и власть толпы, а себя видел едва ли не
избавителем Родины от революционной стихии.
Он стал одним из тех,
кто поддержал кандидатуру Корнилова
на пост верховного
главнокомандующего.
Сам Корнилов принял должность с оговорками.
Он требовал от политиков не
вмешиваться в дела военных
и настаивал на
реорганизации армии.
Социалистические
газеты встревожились.
В попытках восстановить дисциплину
в войсках, они увидели
проявление контрреволюции
и призрак диктатуры.
План по наведению порядка у Корнилова был.
Временному правительству он представил
доклад, где потребовал распространить
законы военного времени на тыловые районы,
ликвидировать большинство комитетов в армии
и передать железные дороги под
жесткий военный контроль.
Его доклад сильно
смахивал на ультиматум
и отношения Корнилова
с Керенским стали быстро портиться.
Замысел Савинкова заставить
их работать сообща оказался неудачным.
Тем временем, 12 августа в Москве начало
работу Государственное совещание.
Участвовали в нем не только социалисты,
но и другие политические партии
и общественные организации страны.
Открылось совещание в Большом театре
длинной речью премьер-министра Керенского.
На следующий день в Москву
прибыл Корнилов.
Своего главнокомандующего офицеры вынесли
на привокзальную площадь на руках.
Толпа кричала ему:
«Спасите Россию!».
Овациями встретили Корнилова
и в Большом театре.
Социалисты и солдаты главнокомандующему
аплодировать отказались.
Первые же слова вышедшего на трибуну
Корнилова прозвучали тревожным набатом:
«С глубокой скорбью я должен открыто
заявить, что у меня нет уверенности,
что русская армия без колебаний
исполнит свой долг перед Родиной».
Генерал перечислил основные
положения своего доклада и
потребовал незамедлительно
принять решительные меры.
Затем слово взял атаман
Донского казачьего войска Каледин.
Он призвал установить
в стране твердую власть,
способную действовать
без оглядки на советы и комитеты,
по сути, призывая к диктатуре.
Керенский в ответ заявил, что
правительство давлению не поддастся.
Государственное совещание
закончилось ничем.
Но оно показало, что раскол в
стране силен, противоречия неразрешимы,
а правительство
крайне слабое.
«Московское государственное совещание было
последней значительной государственной
попыткой революционной власти
возобладать над грозно надвигающейся
политико-социальной анархией…»
Трагическим эпилогом к московскому
совещанию стала новая катастрофа на фронте.
Спустя несколько дней после закрытия
совещания немцы прорвали фронт
и заняли Ригу.
Русская армия сдала этот важнейший город
практически без сопротивления.
Сражались только несколько
полков и латышские стрелки.
После падения Риги перед германской
армией открылась дорога на Петроград.
В столице решили ввести военное положение.
Социалисты тут же развернули
пропагандистскую кампанию в прессе.
Корнилова обвиняли в том, что
он сдал немцам Ригу и
готовится отдать им Петроград, чтобы
задушить революцию.
Ситуация снова накалялась. На фронте
опять начались убийства офицеров.
В это же время в Казани на пороховом
заводе прогремели взрывы.
На военных складах было уничтожено около
12 000 пулеметов и почти миллион снарядов.
Взлетели на воздух артиллерийские склады и
в Петрограде.
Организаторов не нашли.
Страна все больше
погружалась в хаос.
Для многих в те дни единственной надеждой
на спасение стал генерал Корнилов.
В это время по России постоянно носились
слухи о монархических заговорах.
Сплетни, бродившие по
стране, не подтверждались,
хотя тайные соглашения на самом деле
были, пусть и не монархические.
Центром притяжения для недовольных служила
Ставка Верховного Главнокомандующего.
В Могилеве образовалась организация «Союз
офицеров армии и флота».
Цель ее была проста и понятна —
военный переворот во главе с Корниловым.
Существовали и другие
подпольные организации.
Не бездействовал и Керенский.
Он отправил Савинкова в Могилев, чтобы
обсудить с Корниловым ряд мер
по наведению порядка и
укреплению обороны столицы.
Договорились, что в Петроград будут
отправлены войска с фронта.
Также обсуждалось формирование
нового правительства.
Все эти меры были согласованы с Керенским.
Расставаясь с Савинковым, Корнилов сказал:
«Передайте Александру Федоровичу, что
я буду его всемерно поддерживать, ибо это
нужно для блага отечества».
В Могилеве были уверены,
что все идет как надо.
Но вернувшийся в Петроград Савинков
неожиданно столкнулся
с сопротивлением Керенского.
Подписывать привезённые из ставки бумаги
премьер-министр отказался.
И тут на сцене появился новый
персонаж —
бывший член Временного правительства
Владимир Львов.
Это был очень эмоциональный и
впечатлительный человек и то,
что происходило в стране,
действовало на него угнетающе.
Львов Владимир Николаевич (1872-1930)
Бывшему главе Временного
правительства князю Львову
приходился всего лишь однофамильцем.
Происходил из дворянской семьи. Депутат
Государственной думы.
Занимал пост обер-прокурора Святейшего
Синода в первом и втором составах
Временного правительства и отличился
раздражённым и недоброжелательным тоном
по отношению к епископату
православной церкви.
В правительстве Керенского не получил
никакого поста, чем был чрезвычайно обижен.
Львов пришел к Керенскому, стал туманно
намекать на какие-то влиятельные силы,
представителем которых он
якобы является и заявил,
что состав правительства нужно поменять.
Керенский ничего конкретного не ответил.
Однако это не помешало
Львову впредь говорить,
что действует он по поручению
главы правительства.
Владимир Николаевич отправился
в Могилёв,
где в ставке верховного командования
встретился с Корниловым.
Львов предложил главнокомандующему взять
власть в свои руки,
хотя обсуждать этот вопрос
его никто не уполномочивал.
Корнилов знал, что Керенский и Львов
ранее были друзьями, и поверил ему.
Генерал предложил, чтобы
Керенский и Савинков прибыли в Могилёв,
где он сможет гарантировать
их безопасность,
а также пообещал Савинкову
пост военного министра,
а Керенскому —
портфель министра юстиции.
Перед отбытием в Петроград Львов поговорил
с Василием Завойко, ординарцем Корнилова.
Завойко сказал, что Керенского в ставке
убьют, а Корнилов не сможет этому помешать.
Позднее ординарец утверждал, что пошутил,
но Львов от услышанного пришел в ужас.
Пока ошеломленный Львов
ехал в столицу, дела шли своим чередом.
Корнилов, выполняя договоренности
с Савинковым, отдал приказ о формировании
Отдельной Петроградской армии.
К Петрограду перебрасывались части
3-го конного корпуса -
командующий генерал Крымов и
части Туземной («Дикой») дивизии.
В Ставке шло обсуждение состава нового
органа власти — Совета народной обороны.
Приехав в Петроград, Львов сообщил
Керенскому, что Корнилов требует
всей полноты власти, а жизнь самого
премьера в опасности.
По требованию Керенского
Львов написал записку
об услышанных в
Могилеве требованиях.
Позднее Керенский выдал эту
бумажку за ультиматум Корнилова.
Выслушав Львова, Керенский отправился на
телеграф и связался с Корниловым.
Корнилов подтвердил факт переговоров и
попросил Керенского выехать в Могилев.
Имея на руках фальшивый ультиматум и
телеграмму верховного главнокомандующего,
Керенский арестовал Львова и отправил
его в Петропавловскую крепость.
Корнилов от командования
был отстранен.
Историки до сих пор спорят о том, что
руководило Львовым в его странных поступках
- месть Керенскому,
или просто помутнение рассудка.
Но именно этот странный эпизод оказал
решающее влияние на дальнейший ход событий.
И последствия его
оказались катастрофическими.
После того как Корнилов отказался оставить
свой пост, его объявили мятежником.
Подчинение ему приравнивалось к
государственной измене.
Корнилов выпустил
следующее объявление:
"РУССКИЕ ЛЮДИ!
Великая Родина наша умирает!
Вынужденный выступить открыто, я
генерал Корнилов, заявляю,
что Временное правительство под давлением
большевистского большинства Советов
действует в полном согласии с
планом германского Генерального штаба,
одновременно с предстоящей
высадкой сил на Рижском побережье,
убивает армию и потрясает
страну изнутри.
Я генерал Корнилов, сын
казака-крестьянина, заявляю...
что мне лично ничего не надо,
кроме сохранения Великой России,
и клянусь довести народ до
Учредительного собрания,
на котором он сам решит свою судьбу".
Назначенный Временным правительством
новый главнокомандующий, генерал Лукомский,
принять должность отказался
и остался с Корниловым.
От поста отказались еще несколько
генералов, поддержавших мятежного генерала.
Савинков перешел на сторону Керенского.
Назначенный военным губернатором
Петрограда, он занялся организацией
отпора выступлению генерала Корнилова,
которое не так давно сам же организовал.
3-й конный корпус и Туземная дивизия,
двигавшиеся на столицу,
мгновенно превратились из сил
восстановления порядка в войска мятежников.
Керенскому ничего не оставалось, как
обратиться за помощью
к своим политическим противникам
из Петроградского совета.
В столице начали раздавать оружие рабочим,
многие из которых поддерживали большевиков.
Партия Ленина, по-прежнему,
находилась вне закона,
но теперь получила возможность
возвратиться на политическую арену.
Тем временем войска генерала
Крымова двигались к Петрограду.
Продвижение шло медленно, а когда
к эшелонам прибыли агитаторы
и стали уговаривать казаков и кавказских
горцев не становиться душителями революции,
войска вообще остановились.
Керенский, предлагая решить
дело миром и не доводить до кровопролития,
вызвал Крымова в Петроград.
Тот согласился.
Что произошло в кабинете во время их
встречи, осталось тайной.
Известно только, что Керенский обвинял
генерала в мятеже и организации заговора.
Однако Крымов, покинув кабинет
премьер-министра,
через несколько часов в квартире
своего знакомого застрелился...
Это самоубийство поставило
точку в истории Корниловского выступления.
Бежать из Могилёва бывший главнокомандующий
отказался и был арестован.
Вместе с ним арестовали его
ближайших соратников.
Оказался в заключении и командующий
Юго-Западным фронтом генерал Деникин,
поддержавший Корнилова.
Продержав арестованных несколько
дней в Могилеве,
их затем перевели в маленький
белорусский город Быхов.
Александр Федорович Керенский
мог чувствовать себя триумфатором:
он снова, как и во время июльских
событий, оказался победителем.
Теперь министр-председатель Временного
правительства оказался на вершине власти.
Казалось, что все его враги разгромлены:
Ленин скрывался,
Корнилов находился под арестом.
Керенский думал, что выиграл,
но вокруг него продолжала бушевать
революционная стихия.
Еще несколько дней назад его союз с
Корниловым мог навсегда похоронить
большевистское движение и направить историю
России в совершенно другом направлении.
Парадокс истории состоял в том, что мятеж,
призванный уничтожить
большевистскую угрозу,
дал Ленину и его партии
возможно последний шанс
появятся на политической арене.
И большевики этот
шанс не упустили...


Серия 7

В феврале 1917-го в России
произошёл государственный переворот.
Власть перешла в руки
Временного правительства,
но потрясения в государстве
не закончились.
В июле того же года попытку переворота
совершили уже большевики.
После провала их восстания мятеж подняли
военные во главе с генералом Корниловым.
Теперь, когда и Корниловский
мятеж был подавлен,
Временное правительство лишилось
поддержки со стороны армии
и не могло ничего противопоставить,
набиравшим силу, большевикам.
Русский революционер Борис
Яковенко так писал об этих днях:
«Главным свидетельством о полном
бессилии коалиционного правительства,
было общее состояние страны во всех
главных сферах народной жизни:
экономической, административной, военной.
Это состояние совершенно адекватно и
точно выражалось страшными словами
«развал» и «анархия»...
Осень 17-го года выдалась ранней.
Холодный дождь словно смывал
последние эпизоды старой устоявшейся жизни.
На улицах шли митинги.
Колыхались красные знамёна.
Гремел коммунистический
гимн «Интернационал»,
который пугал мирных граждан, утомлённых
революционными беспорядками.
Будущее представлялось мрачным.
Народ, который ещё недавно
интересовался только политикой,
теперь был сыт ею по горло.
Карманы обывателей опустошала инфляция.
В сентябре правительство начало выпуск
новых денежных знаков,
прозванных в народе керенками.
Их печатали большими листами по сорок
купюр на каждом.
Сначала нужное количество
керенок вырезали ножницами,
потом стали расплачиваться целым листом,
затем стало не хватать уже и пачки листов.
Из-за крайней
простоты изготовления
подделка этих денег стала
массовым явлением.
Сжимая в руках листы керенок, люди
собирались перед магазинами и лавками;
на улицах растягивались
бесконечные очереди.
Несколько месяцев назад подобные «хвосты»
у хлебных лавок стали одной из причин
бунтов в российской столице.
Эти возмущения вылились в
Февральскую революцию
и привели к падению тысячелетней
русской монархии.
Теперь очереди стали привычной частью
петроградского пейзажа.
Но все чаще стояние в них
оказывалось напрасным.
Товаров не было,
хлеба не хватало.
Не помогали даже карточки.
На горизонте замаячил
призрак голода.
В эти смутные дни привольно
и весело жилось только ворам и налётчикам.
Страна буквально утонула
в преступности.
Бороться с ней было некому,
а недавние надежды на революционное
перевоспитание уголовников не оправдались.
Бессилие новых стражей
порядка —
народной милиции, приводило
к самосудам и кровавым расправам.
Обыватели защищались, как умели,
и пойманных преступников часто
убивали прямо на месте.
К разбоям и грабежам
добавилась винные погромы.
С началом мировой войны в России
был введён сухой закон.
Временное правительство
продлило его действие.
Но охваченные революционным
энтузиазмом массы
сметали все препятствия на пути к спирту.
Летом 1917-го винные склады громили
и в столице, и в провинции.
Особо усердствовали солдаты.
Народная милиция, как правило,
бездействовала.
Сил сдерживать толпу
у нее не было.
Пришлось вмешаться главе правительства.
Керенский обратился к погромщикам
с грозным воззванием:
«Представители безответственных
групп и тёмных сил России
путём спаивания хотят внести разруху в
народ, привести его к анархии,
вновь восстановить старый порядок…
Я требую задержания виновных
и предания их суду…
Свобода в опасности, наш долг ее защитить!»
Но министра-председателя никто не боялся.
Из вчерашнего героя и кумира он постепенно
превращался в ненавистного шута,
а по стране ходили издевательские стишки:
«Правит с бритою рожею,
Россией растерянной,
Не помазанник Божий,
А присяжный поверенный»
Те, кто видел Керенского
в эти дни, отмечали,
что министр-председатель
выглядел поникшим и опустившимся.
Лицо его огрубело, глаза
потускнели и запали.
А ведь всего три месяца назад
это был энергичный, оживленный
и даже несколько лихорадочный человек.
Бремя власти оказалось для
Александра Федоровича ношей непосильной.
Но отказываться от
нее он не собирался.
После того как военные во главе с генералом
Корниловым попытались захватить власть
и их выступление провалилось,
Россия осталась без правительства.
Все министры подали в отставку, и только
Керенский остался на своем посту.
Он начал было формировать новую
правительственную коалицию,
но она никак не создавалась,
из-за того что Петроградский совет
всякий раз был против ее состава.
В результате в стране появился новый
временный орган верховной власти —
Директория.
Название позаимствовали из времён
Французской революции.
Директория официально провозгласила Россию
республикой и узаконила ликвидацию полиции.
В состав Директории вошли
пять человек:
министр иностранных дел —
Михаил Терещенко,
министр почт и телеграфа —
Алексей Никитин,
военный министр —
Александр Верховский,
морской министр — Дмитрий
Вердеревский и сам Керенский.
Назначения Верховского и Вердеревского
выглядели серьёзной уступкой левым силам.
Генерал-майор Верховский
активно участвовал в борьбе с Корниловым,
благодаря чему и попал
в фавориты Керенского.
Контр-адмирал Вердеревский в июле
отказался выступить против большевиков
и попал в тюрьму.
Это сослужило ему добрую
службу и, покинув камеру,
он оказался в кресле
морского министра.
Керенский умышленно взял в военные министры
людей с репутацией революционных офицеров.
Однако его расчёт не оправдался.
Раздача портфелей и рассаживанием в
кресла уже было ничего не решить.
Провал корниловского выступления
не только принёс победу Керенскому,
но и вывел на
первые роли большевиков.
Либерально-революционные партии и группы
боялись диктатуры корниловских генералов,
понимая, что военные, придя к власти,
разгонят и Временное правительство и
политических оппонентов.
Корнилов казался либералам
страшнее большевиков.
Керенский в этой ситуации
выглядел, по словам Ленина,
«корниловцем, случайно
рассорившимся с Корниловым
и продолжающим быть в интимнейшем
союзе с другими корниловцами».
Советы и большевики выглядели
спасителями идей Февральской революции,
а Временное правительство обвиняли
в сговоре с контрреволюцией.
Так борьба против Корнилова
буквально воскресила большевистскую партию.
Большевистский июльский мятеж
был словно забыт.
Между тем, борьба с
генералами позволила большевикам
создать собственные вооружённые
отряды — Красную гвардию.
Красная гвардия.
Добровольные формирования,
которые создавались территориальными
организациями партии большевиков.
Весной 1917-го года рабочие
дружины начали создаваться в Петрограде,
Москве и других городах России.
После июльских событий
они были расформированы.
Возрождение Красной гвардии произошло
во время корниловского выступления.
К концу сентября отряды красногвардейцев
существовали в 104 населённых пунктах.
Их численность достигала
250 тысяч человек.
Только в Петрограде в руках рабочих
было до 40 тысяч винтовок.
О разоружении этих частей после подавления
Корниловского выступления
не могло быть и речи – у Временного
правительства на это просто не было сил.
Ленинская программа по захвату
влияния в советах дала свои результаты.
Несмотря на приказ об аресте
лидеров большевистской партии,
влияние большевиков в Петроградском
совете было решающим.
Что сразу же отразилось на
решениях совета.
В ночь на 1 сентября депутаты впервые
проголосовали за резолюцию,
предложенную большевиками.
В ней содержался прямой призыв
к установлению новой власти —
власти революционного
пролетариата и крестьянства.
Рядовые члены фракций поддержали
резолюцию большевиков.
В президиум Совета входили члены
партий эсеров и меньшевиков:
Николай Чхеидзе, Абрам Гоц, Фёдор
Дан, Ираклий Церетели и Виктор Чернов.
Они пытались противостоять
большевизации совета, но проиграли.
В результате весь
президиум подал в отставку.
Ещё несколько месяцев назад такой
шаг напугал бы простых депутатов
и заставил бы их пойти на попятную.
Но теперь они проголосовали
за отставку руководства совета.
Через несколько дней его председателем
стал большевик Лев Троцкий,
недавно освобождённый
из тюрьмы «Кресты».
Сам Ленин прятался в Финляндии.
Она все ещё оставалась частью
Российского государства,
но арестовать Ленина не удавалось.
Ему активно помогали финские
социал-демократы,
а также чиновники, которые
мечтали о независимости Финляндии.
Дошло до того, что Ленина укрывал в своем
доме начальник милиции Гельсингфорса.
Сам Ленин в письмах призывал
соратников к восстанию:
«…Двинуть верные полки на
самые важные пункты…
занять Петропавловку, арестовать
генеральный штаб и правительство».
Но не все лидеры большевиков
поддерживали Ленина.
Память о неудачном июльском выступлении
была ещё слишком свежа.
Большевистский перевес, или как его
называли "полевение" Совета,
серьёзно встревожил Директорию.
По газетам разлетелся слух, что
власти перебираются в Москву —
подальше от петроградских большевиков.
Но Московский совет также
перешёл под контроль ленинцев,
так что бежать Керенскому
стало некуда.
14 сентября в Петрограде начало работу
Всероссийское Демократическое совещание.
Открывая его, председатель Всероссийского
Центрального исполнительного комитета
Николай Чхеидзе заявил:
«Вместо скачка в царство свободы мы
сделали скачок в царство анархии».
Подтверждение этому
последовало моментально.
Выступление Керенского —
первого лица в государстве —
едва не было сорвано
шумом и оскорблениями.
В зале хозяевами положения
были большевики.
От Демократического совещания
у большинства участников осталось
чувство напрасно
потраченного времени.
«Результат Демократического совещания был,
безусловно, трагичен,
ибо указывал с полной ясностью на то,
что и демократия,
и революция вместе с нею находились
в полном тупике».
В тупике находились и так
называемая демократия и власть.
Ни Директории, ни остаткам
Временного правительства, никто не доверял.
Их политики не блистали ни решительностью,
ни авторитетом.
Советы вызывали у большинства
лишь раздражение своей беззаконностью,
агрессивностью
и безответственностью.
А большевики критиковали и опошляли всякую
попытку установления законности и порядка.
Одним из решений Демократического совещания
стало создание некоего подобия парламента.
Официально он именовался Временным
советом Российской республики,
но чаще его называли Предпарламентом.
Большевики в Предпарламенте получили
лишь 58 мест из 555-и и,
по рекомендации Ленина,
бойкотировали его работу.
Единственной удачей Керенского стало
формирование нового правительства.
Меньшевики и эсеры, наконец, согласились
на широкую коалицию с партией кадетов.
Директория прекратила
существование,
ее члены влились в состав нового
Временного правительства.
Большевики в работе правительства
не участвовали.
Создание правительства стало
для Керенского последним успехом.
Сам премьер-министр давно уже
производил впечатление
человека совершенно измотанного
и угнетённого.
Ходили разговоры, что он принимает
возбуждающие препараты и даже наркотики.
Страна рушилась в пропасть, а противостоять
этому Керенский мог лишь произнесением
речей, которые уже никто
не хотел слушать.
Теперь слушали Троцкого -
влиятельного большевика,
который не уступал
по популярности Ленину.
Новое правительство демонстрировало
свою полную беспомощность.
Первым его атаковал Всероссийский
исполнительный комитет
железнодорожного профсоюза,
или как его сокращённо называли ВИКЖЕЛЬ.
-Профсоюз устроил всероссийскую забастовку,
требуя повышения заработной
платы для железнодорожников
и сокращения рабочего дня.
Забастовка грозила парализовать
хозяйственную жизнь страны,
и власти
пришлось уступить.
Следующее поражение
власть потерпела на Дону.
Во главе Области войска Донского
стоял атаман Алексей Каледин.
Он был активным сторонником Корнилова и
требовал наведения порядка в стране.
Ещё весной 1917 года генерал
был отстранён Временным правительством
от командования 8-й армией.
Опальный военачальник уехал на Дон, где был
избран атаманом Донского казачьего войска.
После корниловского выступления
Каледина решили арестовать.
Но донское правительство
приказу не подчинилось,
и петроградскому правительству ничего не
оставалось, как заявить,
что все это чистой воды недоразумение.
Каледин остался на посту, и управлял
Донской областью по своему усмотрению.
В эти же дни Финляндский сейм принял
закон об автономии Финляндии.
Временное правительство этот закон
отклонило, а сейм распустило.
Генерал-губернатор даже распорядился
опечатать здание сейма.
Но финские депутаты сорвали
печати, провели заседание
и приняли неугодные российской
власти законы.
На Украине продолжала плести
интриги Центральная Рада.
Она потребовала права самостоятельно
назначать командиров
во всех воинских частях на территории
Украины, и во всех полках и дивизиях,
объявивших себя украинскими.
Пойти на это Временное
правительство не могло.
Руководителей Рады вызвали
для личных объяснений.
Но те в Петроград не поехали.
Они приняли несколько грозных
резолюций и строго запретили
выполнять распоряжения
любого должностного лица,
которое назначили без
согласования с Центральной Радой.
Для подкрепления своих позиций провели
в Киеве так называемый съезд
порабощённых народов России.
На съезде собрали представителей украинцев,
поляков, евреев, белорусов, грузин,
прибалтийцев, молдаван,
казаков, бурятов и тюркских народностей.
Непонятно было, каким образом
собравшиеся представляли свои народы,
но съезд постановил реформировать
Россию в федерацию.
Также был образован Совет народов,
располагавшийся в Киеве.
Новое Временное правительство в Петрограде
только наблюдало за хаосом,
охватившим всю страну, протестовало,
негодовало и ничего не могло предпринять...
Ещё хуже обстояли дела в армии.
После корниловского выступления
по фронтам и флотам
прокатилась волна расправ над офицерами.
«Отголоском противоправительственного
выступления генерала Корнилова
был самовольный расстрел… четырёх морских
офицеров линейного корабля «Петропавловск»,
расстрел, явившийся, увы, первой
ласточкой воспоследовавших избиений
и преследований офицерского
состава со стороны солдатской массы».
Дезертирство
становилось массовым.
Солдаты бежали с позиций толпами, уносили
оружие, а чтобы быстрее добраться домой,
захватывали железнодорожные составы.
Те, кто ещё оставался на передовой,
воевать отказывались.
Целые дивизии выносили резолюции, что будут
находиться на фронте только до 1 ноября,
а после этого разойдутся по домам.
В такой обстановке германские войска начали
операцию под кодовым названием «Альбион»
по захвату Моонзундского архипелага и
одноимённого пролива.
Эти острова имели стратегическое
значение для наступления на Петроград.
Поначалу армия и флот сопротивлялись
врагу как могли.
Большой урон нанесли противнику морские
мины — немцы лишились девяти кораблей,
ещё несколько - получили повреждения.
До последнего сражался и был затоплен
командой русский броненосец «Слава».
Приняли бой ещё
несколько кораблей.
Шестеро матросов с пулемётом защищали
тактически важную дамбу на острове Моон
Стреляла по наступавшему
врагу батарея на мысе Церель.
Но едва немцы приблизились,
батарейная команда просто сбежала,
бросив раненого командира.
Ход сражения могли бы изменить новые
линкоры, находившиеся в Гельсингфорсе.
Но их команды предпочли
остаться в порту,
а гибнувших товарищей
поддержали лишь митингами.
Немцы заняли Моонзундский архипелаг.
Это стоило им 9-ти потопленных кораблей.
Русский флот лишился 2-х кораблей. Немцы
потеряли убитыми 381-го человека.
Русские боевые потери были невелики, но в
плен сдалось более двадцати тысяч человек.
Некоторых из них
немцы даже не разоружали.
Солдаты революционной армии
так спешили сдаться,
что их бегства можно было не опасаться.
Страна, которая всего полгода
назад находилась в шаге от победы в войне,
теперь стояла на краю полной гибели.
Фронт агонизировал.
Ещё недавно либералы обвиняли
царских министров в том,
что те готовят мир с Германией.
Теперь военный министр Верховский
говорил о необходимости мира открыто.
Ему вторили делегаты из
действующей армии.
Все требовали мира любой ценой.
Но союзники России мира с Германией
и Австро-Венгрией не желали —
им нужна была победа.
Восточный фронт требовалось
удерживать, во что бы то ни стало.
На Временное правительство оказывалось
сильное давление из Лондона и Парижа.
Правительство вынужденно было
прислушиваться к союзникам
и поднимать вопрос мирного
договора отказывалось.
Зато большевики обещали мир сейчас
и немедленно.
Для этого требовалось совсем немного
— взять власть в свои руки.
В начале октября в Петроград
вернулся Ленин.
Он приехал тайно в парике и в гриме; и
поселился на конспиративной квартире.
Вождю большевиков все ещё грозил
арест за июльское восстание.
Сопровождал Ленина его
личный охранник Эйно Рахья.
Ра?хья Э?йно Абра?мович (1885 - 1936).
Финский революционер-коммунист.
Работал слесарем на железной дороге.
Занимался переправкой нелегальной
литературы и оружия в Россию.
В 1917 году стал личным охранником Ленина.
Служил на высоких должностях
в Красной армии.
Знаменит своей фразой, сказанной
певцу Федору Шаляпину:
"Талантливых людей надо резать,
потому что ни у какого человека не должно
быть никаких преимуществ над людьми.
Талант нарушает равенство".
Умер от туберкулёза и алкоголизма.
Два его брата, также коммунисты, после
революции занимались контрабандой,
доставляя в Россию из Финляндии
предметы роскоши и продукты питания.
10 октября на
конспиративной квартире
собрался Центральный комитет
партии большевиков.
После бурных дебатов ЦК
поддержал ленинский курс на восстание.
Решение давалось непросто.
Ленин уговаривал своих товарищей:
«Большинство теперь за нами.
Политически дело совершенно
созрело для перехода власти».
Власть действительно просто валялась
под ногами, и подобрать её мог любой,
у кого хватило бы на это
сил и решительности.
10 членов ЦК проголосовали за восстание,
против выступили двое: Каменев и Зиновьев.
Трудность состояла в следующем.
Вооружённое восстание большевики могли
провести только руками рабочих и солдат,
которые подчинялись
Петроградскому совету.
Другими словами, все выглядело
так, словно выступление проводит совет.
Но если бы мятеж провалился,
аресту подверглось бы все большевистское
руководство в совете.
Чтобы обезопасить, в случае поражения,
всю большевистскую верхушку,
при совете был организован новый орган,
названный Военно-революционным
комитетом, или ВРК.
Формально он создавался якобы для обороны
Петрограда от немецкого наступления.
Руководителем в нем значился представитель
левых эсеров Павел Лазимир.
На самом деле перед ВРКа
стояла задача организации восстания,
а его фактическим руководителем был
председатель Совета большевик Лев Троцкий.
В случае провала, было бы арестовано
только эсеровское руководство комитета.
Вскоре представители ВРК появились во
всех частях петроградского гарнизона.
Ряды большевиков пополнялись.
В феврале 1917 года они насчитывали 24 тыс.
членов, в апреле – 80 тыс.,
в августе - 240 тыс.,
в октябре - 400 тысяч.
Большевистскими стали и Советы.
Петроградский совет
возглавлял большевик Троцкий,
Московский совет –
большевик Ногин.
«…по городу стали ползти
тревожные слухи о том,
что готовится вооружённое выступление
большевиков;
на улицах стали… показываться группы
вооружённых красногвардейцев,
иногда на быстро несущихся
вооружённых автомобилях
с угрожающими плакатами
вроде «Смерть Керенскому».
Но Временное правительство, словно
не понимало, что происходит,
и совершало одну ошибку за другой.
Керенский распорядился отправить на
фронт 200-двухсоттысячный гарнизон столицы.
Командиры так характеризовали
настроения гарнизона:
«В нем небольшая часть, тесно связанная с
большевистским Советом, весьма активна.
Настроение же прочей части можно
назвать пассивным, даже апатичным…»
Но при известии о возможной
отправке в окопы, солдаты заявили,
что их нужно полностью
снарядить и вооружить.
Требование выглядело разумным
и военное министерство его удовлетворило.
Винтовки и пулемёты
получили даже те части,
которые в июле были
разоружены, как ненадёжные.
Получила оружие и Красная гвардия.
Но на фронт гарнизон так и не пошёл.
Зато большевики приобрели
прекрасно вооружённую поддержку
для предстоящего выступления.
«…большая часть гарнизона настроена
самым антиправительственным образом,
и готова выступить по первому
знаку Петроградского совета,
и решительно противится
выведению петроградских войск на фронт».
Между тем борьба за организацию
вооружённого восстания не утихала
внутри ленинской партии и
принимала порой курьёзные обороты.
После совершенно секретного совещания ЦэКа,
один из ближайших соратников Ленина Лев
Каменев,
не придумал ничего лучшего, как
опубликовать в газете статью,
в которой высказался против
вооружённого выступления.
Его поддерживал ещё один член
ЦК Григорий Зиновьев.
Узнав о публикации, Ленин пришёл в ярость и
потребовал исключить Каменева из партии.
Впрочем, скоро соратники
по революционной борьбе помирились...
Против ленинского замысла выступил и
всемирно известный писатель Максим Горький.
Он давно сочувствовал большевикам и
ещё в 1905-м году стал членом их партии.
Февральскую революцию Горький
встретил восторженно.
А вот планы нового восстания
пришлись ему не по душе —
он боялся новой крови и хаоса.
Горький выступил против восстания
прямо и резко.
В газете «Новая жизнь» писатель опубликовал
статью «Нельзя молчать!»,
где призывал большевиков
отказаться от выступления.
Теперь о секретных планах большевиков
говорил весь Петроград.
Троцкому пришлось публично солгать,
что подготовка к выступлению не ведётся.
Этому заявлению поверили немногие,
но Временное правительство и в этот
решительный момент проявило пассивность.
Сам Керенский совершенно пал духом.
Он публично признавался:
«Я человек обречённый, мне уже безразлично,
и смею сказать: это совершенно
невероятная провокация, которая
сейчас творится в городе большевиками.
Между тем ситуация становилась все
более угрожающей.
Командование Петроградского
округа докладывало правительству,
что войска ненадёжны.
В отставку попытался подать военный
министр Верховский.
Он не верил в возможность успешного
противостояния большевикам.
Увольнять министра не стали, но отправили в
отпуск – поправлять здоровье.
21 октября, за 4 дня до
выступления большевиков,
военный министр уехал на Валаам.
А правительство продолжало совершать
новые промахи, отталкивая от себя тех,
на кого могло бы опереться
в критический момент.
На следующий день, 22 октября,
казаки решили провести крестный ход
в честь праздника
Казанской иконы Божией Матери.
Казаки считались
сторонниками контрреволюции,
и крестный ход мог серьёзно
нарушить планы большевиков.
Он совпадал с новым праздником
— Днём Петроградского совета,
в честь которого планировалась
торжественная демонстрация.
Совет выдвинул ультиматум -
крестный ход отменить.
Правительство
протест удовлетворило.
Ленин был в восторге, он писал:
«Отмена демонстрации казаков
есть гигантская победа».
Вождь большевиков все ещё
оставался на нелегальном положении.
В ночь с 23-ого на 24-е октября 1917 года
министр юстиции Временного правительства
Павел Малянтович отдал
распоряжение об аресте Ленина.
Но большевистским планам
это не препятствовало.
Тем более, что министр юстиции Малянтович
хоть и был меньшевиком,
но оставался сторонником
сближения с большевиками,
и сам предупредил Ленина
о готовящемся аресте.
В этих условиях говорить
об эффективности действий
Временного правительства
не приходилось.
А Троцкий, руководивший подготовкой к
восстанию, носился по Петрограду.
Он бывал в казармах, на заводах,
в Смольном, на митингах
и говорил доходчиво и понятно:
«У тебя, буржуй, две шубы — отдай одну
солдату, которому холодно в окопах.
У тебя есть тёплые сапоги? Посиди дома.
Твои сапоги нужны рабочему…»
И эти призывы находили отклик.
За Троцким были готовы идти солдаты,
матросы и рабочие.
Утром 24 октября в 5 часов 30 минут
в типографию,
где печатались большевистские
газеты «Рабочий путь» и «Солдат»,
прибыл комиссар Временного правительства
с отрядом юнкеров.
По его приказу дверь типографии
опечатали, у здания разместили охрану.
Но останавливать большевистскую
агитацию было уже поздно.
В здании бывшего Смольного
института благородных девиц,
который стал штабом Военно-революционного
комитета, кипела работа.
Войска получили приказ
не выполнять распоряжения
штаба Петроградского военного округа.
Это переполнило чашу терпения Керенского,
и он приказал арестовать членов комитета.
Однако распорядиться об
этом было проще, чем выполнить.
Правительство вызвало в
Петроград надёжные воинские части,
но с Северного фронта
пришёл ответ:
«Организация и отправка отряда под лозунгом
защиты Временного правительства невозможна.
За этим лозунгом никто не пойдет».
Тем временем на сторону большевиков
перешла Петропавловская крепость.
Зимний дворец, в котором заседало
Временное правительство,
оказался под прицелом крепостных орудий.
Испуганное правительство призвало
для своей защиты юнкеров.
Юнкера. Учащиеся военных училищ
и школ прапорщиков русской армии.
По окончании учебного курса им присваивался
младший офицерский чин прапорщика.
В Петрограде и окрестностях столицы
располагались Павловское
и Владимирское военные училища,
Николаевское кавалерийское,
Михайловское артиллерийское
и Николаевское инженерное училище,
а также несколько школ прапорщиков.
Общая численность юнкеров, находившихся
в Петрограде и его пригородах,
составляла 7 тысяч человек.
Ходившие по улицам подтянутые юнкерские
патрули выглядели в глазах обывателя
оплотом спокойствия и порядка.
Юнкера стали последней надеждой
Временного правительства.
Большевики продолжали совершать
отвлекающие манёвры.
Военно-революционный комитет принял
резолюцию о том,
что не планирует устраивать
вооружённое восстание.
Но фактически
восстание уже началось.
Зато настроение Керенского
резко изменилось,
он заявил, что даже
мечтает о выступлении
и тогда он сможет раздавить большевиков.
Министр-председатель
решился на жёсткие меры.
Одновременно он обратился за
поддержкой к Предпарламенту.
Керенский произнёс перед
депутатами зажигательную речь:
«Временное правительство, и я в том числе,
предпочитаем быть убитыми и уничтоженными,
но жизнь, честь и независимость
государсть мы не предадим…»
Керенскому яростно аплодировали,
но через несколько часов приняли
резолюцию не в его пользу.
Предпарламент лишь постановил создать
комитет, чтобы урегулировать конфликт
между правительством и большевиками.
Керенский грозил сложить
с себя полномочия главы правительства,
но ещё надеялся победить.
24 октября по его приказу
штаб Петроградского округа
попытался изолировать
рабочие окраины.
Но попытка развести мосты
через Неву оказалась неудачной.
Отряды Красной гвардии почти
везде сумели помешать юнкерам.
Большевики заняли Центральный
телеграф,
а также вокзалы, Государственный
банк и телефонную станцию.
Верные правительству войска
собрались на Дворцовой площади.
Они контролировали Зимний дворец, здание
штаба военного округа и Мариинский дворец.
На большее
сил у защитников не было.
Чтобы остановить противника, на площади
соорудили баррикаду из дров.
Большевики продолжали собирать силы.
В Центральный комитет Балтийского
флота улетела телеграмма
за подписью члена большевистского ЦК
Якова Свердлова: «Присылай устав».
Это был условный сигнал.
Получив телеграмму, Балтфлот отправил в
Петроград почти две тысячи матросов.
В тот же день Ленин
отправился в Смольный.
Для конспирации он был в гриме, и
с поддельными документами.
Ленин надел кепку, повязал щёку
платком, словно страдал от зубной боли…
Сопровождал его все тот же Эйно
Рахья, вооруженный до зубов.
По дороге их дважды задерживали юнкерские
патрули и проверяли документы.
Но опознать Ленина так и не смогли.
В Смольном вождя ожидал восторженный приём,
и он сразу включился в работу.
25 октября в четыре часа утра, по
распоряжению Военно-революционного комитета
к Николаевскому мосту
подошёл крейсер «Аврора».
«Аврора». Крейсер 1-го
ранга Балтийского флота.
Общий экипаж 578 человек,
20 офицеров, 550 матросов.
Во время русско-японской войны
крейсер участвовал в походе
Второй Тихоокеанской эскадры, который
закончился сражением при Цусиме.
В дни Февральской революции
на корабле вспыхнул мятеж,
и капитан корабля Никольский
вынужден был стрелять по бунтовщикам.
Разбушевавшаяся толпа жестоко
убила капитана и его старшего помощника.
К лету в команде насчитывалось
42 члена большевистской партии.
В конце октября крейсер
находился в Петрограде на ремонте.
Команда выбрала нового капитана -
старшего лейтенанта Никонова,
но 25 октября он отбыл в штаб и
командовал крейсером лейтенант Эриксон.
На «Аврору» возлагалась задача восстановить
движение по Николаевскому мосту,
который накануне захватили
и развели юнкера.
Требовалось вывести
крейсер на середину реки.
Эриксон отказывался это делать, мотивируя
отказ тем, что фарватер ему неизвестен.
После угроз
и уговоров он согласился,
опасаясь, что без его помощи
матросы посадят корабль на мель.
Когда «Аврора» приблизилась,
юнкера покинули мост.
А корабельные электрики высадились
на берег и свели мост.
К утру 25 октября Керенский начал
понимать, что он сидит в Зимнем дворце,
как в осаждённой крепости.
На призывы о помощи
никто не отзывался.
Даже от спешно вызванного женского
ударного батальона осталось только полроты.
Женский батальон.
Военное формирование, состоящие
исключительно из женщин.
Создавались Временным правительством из
женщин-добровольцев
в основном с пропагандистской целью
- поднять патриотический настрой.
В защите Зимнего дворца участвовала 2-я
рота батальона в составе 137 человек.
Утром 25 октября в Петрограде
стояла отвратительная погода.
Было пасмурно и холодно, дул
сырой резкий ветер.
Всюду были расклеены листки с запретами
Временного правительства.
Запрещались «самостоятельные выступления»
и «исполнение войсками каких-либо приказов,
исходящих из различных организаций...»
Приказывалось также разыскать и
арестовать Ленина.
Листки ещё висели, но власти Временного
правительства уже не существовало.
Город находился практически под
полным контролем большевиков.
Осознав, что сидеть в Зимнем бессмысленно,
Керенский решился отправиться
навстречу верным войскам,
которые были вызваны в Петроград.
Но в распоряжении правителя России не
оказалось даже исправного автомобиля.
Машину с трудом удалось одолжить в
американском посольстве.
В последний момент все-таки нашёлся
личный автомобиль Керенского.
На ветровое стекло машины привязали
американский флажок и отправились в путь.
Глава Временного правительства
покинул Петроград.
С захваченного большевиками телеграфа во
все концы страны уже летели телеграммы:
«К гражданам России! Временное
правительство низложено.
Государственная власть перешла в руки
органа Петроградского совета
рабочих и солдатских депутатов,
Военно-революционного комитета,
стоящего во главе петроградского
пролетариата и гарнизона».
Это ещё не было правдой.
Временное правительство формально было,
хотя его существование уже напоминало фарс.
Днём 25 октября министры
собрались в Зимнем дворце на заседание.
Там они узнали, что командующий
Петроградским военным округом
полковник по фамилии Полковников,
поддавшись панике, руководить
войсками не способен.
Было решено передать власть
в городе в руки одного из министров —
Николая Кишкина, который по специальности
был доктором-физиотерапевтом...
Доктор Кишкин стал губернатором
с чрезвычайными полномочиями.
Как мог он пытался организовать
сопротивление большевикам.
Но в подчинении у него остались
лишь прислуга Зимнего дворца,
юнкера, отряд казаков и несколько
десятков женщин из ударного батальона.
Кишкин сместил Полковникова
и назначил командующим округом боевого
генерала Багратуни.
Но к тому времени большинство
частей петроградского гарнизона
выполняли приказы только одного органа —
Военно-революционного комитета.
Большевики без особого шума
разогнали Предпарламент,
заседавший в Мариинском дворце.
Делегаты, находившиеся в зале, приняли
резолюцию с протестом против насилия
и разошлись по домам.
Сопротивляться никто
даже не подумал.
В Зимний дворец тем временем
прибыло подкрепление —
сводный батальон школы
прапорщиков инженерных войск.
Тут же во дворце стали строить
планы контрнаступления.
Попытались освободить Мариинский, потом
Центральную телефонную станцию.
Все было тщетно.
Одного бронеавтомобиля под красным
флагом оказалось достаточно,
чтобы верные правительству
силы отступили.
Ближе к вечеру Военно-революционный комитет
занял штаб Петроградского военного округа.
Вечером Ленин выступил в
Петроградском совете
и произнёс слова, которые
стали известны всему миру:
«Рабочая и крестьянская
революция,
о необходимости которой, все время говорили
большевики — совершилась!».
Параллельно начал свою работу
Второй Всероссийский съезд Советов.
Ему предстояло легализовать
захват власти большевиками.
Ленин и его соратники
сделали все, чтобы для населения
государственный переворот не выглядел,
как захват власти большевистской партией.
Всё представлялось так,
будто власть в свои руки брал
Военно-революционный
комитет Петроградского совета —
то есть орган,
избранный народом.
Тот факт, что большевики возглавляли и
полностью контролировали сам Совет,
никак не афишировался.
Министры продолжали оставаться в
Зимнем дворце.
В их распоряжении имелась
только одна телефонная линия.
Защитниками дворца овладевало уныние.
Ушли юнкера-артиллеристы,
захватив с собой четыре орудия,
ушла часть школы прапорщиков
инженерных войск, ушли казаки.
Наступил вечер, большевики стали
готовиться к штурму.
В Зимний передали ультиматум
о немедленной капитуляции,
угрожая, что «Аврора»
откроет огонь по дворцу.
Министры решили на
ультиматум не отвечать.
Последнюю поддержку они получили от
городской думы.
Ее депутаты решили организовать
шествие к Зимнему дворцу,
чтобы поддержать осаждённых министров,
а если не получится, то,
как они провозглашали,
"умереть вместе с ними".
Но демонстрацию попросту не
пропустили красногвардейские патрули.
Депутаты не умерли и
вернулись заседать дальше.
Когда окончательно стемнело,
большевики пошли в атаку
на баррикады у Зимнего дворца.
Но хватило всего двух холостых выстрелов
из орудий, и атака была отбита.
Временное правительство ещё
могло разойтись по домам.
Министров во дворце удерживала
только ответственность
перед теми немногими бойцами, которые
остались их защищать.
После первой неудачи большевики
взялись за дело более основательно.
По сведениям некоторых очевидцев, несколько
выстрелов по дворцу сделала «Аврора».
Орудия Петропавловской крепости
стреляли поверх дворцовых крыш.
Вопрос о том, стреляла ли «Аврора»
по Зимнему дворцу
до сих пор обсуждается историками.
По одним сведениям, штурм Зимнего начался
после холостого выстрела
бакового орудия крейсера.
Встречаются свидетельства, что «Аврора»
стреляла по дворцу боевыми снарядами.
Но многие исследователи
высказывают сомнения в том,
что на борту вообще
находились боевые снаряды.
Тем временем пехота стала проникать в
Зимний через разбитые окна и боковые входы,
которые просто забыли запереть.
Хлынувшая во дворец толпа
просто смела ее защитников.
Зимний заполнился
солдатами и матросами.
Кое-где им сопротивлялись, но единого
командования не было —
во дворце оставались всего пять офицеров.
26 октября в половину второго ночи в
комнату, где сидели министры, вбежал юнкер.
Он сказал, что готов вместе со своими
товарищами сражаться до последнего человека
Все присутствующие закричали:
«Не надо крови!» Юнкер ушёл.
Через несколько минут дверь открылась,
и в нее ввалилась толпа.
Человек в гражданском пальто
и шляпе спросил,
где члены Временного правительства,
ему ответили, что все они здесь.
Тогда человек заявил:
«Объявляю вам, что вы арестованы.
Я председатель Военно-революционного
комитета — Антонов».
Все было кончено.
В три часа ночи Каменев сообщил
съезду Советов об аресте правительства.
Затем делегаты приняли обращение
«К рабочим, солдатам и крестьянам!»,
где сообщалось, что Временное
правительство низложено
и что власть переходит
к съезду Советов.
Также в обращении говорилось:
«Съезд постановляет: вся власть на
местах переходит к Советам рабочих,
солдатских и крестьянских депутатов…»
Арестованных министров
Временного правительства
отвели в Петропавловскую
крепость.
По пути толпа требовала
отрубить им головы.
Но самосуда не произошло: конвой доставил
свергнутое правительство в крепость живым.
Так, начавшаяся в феврале
1917 года русская революция,
закончилась в октябре
большевистским переворотом...


Серия 8

Русский философ и публицист Борис Яковенко
заканчивал свою книгу,
посвящённую русской революции.
Сбор материалов для нее он
начал ещё в Италии,
когда в феврале 1917 года российский
император Николай II отрёкся от престола.
Работу над книгой Яковенко
завершал в 1929 году в Праге.
К этому времени большевики
уже 12 лет правили Россией...
Утро 26-ого октября 1917-го года
Петроград встретил спокойно.
Накануне ночью в столице произошёл
большевистский переворот,
но горожан не встревожила
даже ночная артиллерийская пальба.
Министры Временного
правительства были арестованы
и содержались в камерах
Петропавловской крепости,
а в городе шла привычная
жизнь - грохотали повозки,
звенели трамваи, прохожие
спешили по своим делам…
О смене власти
газеты не сообщали.
Тиражи ушли в печать ещё
до штурма Зимнего дворца.
Большевики обвинили некоторые газеты в
контрреволюционной агитации и закрыли их.
Отпечатанные номера сожгли прямо на улице,
при скоплении публики,
которая была поражена
невиданным зрелищем.
Вскоре в стране будут закрыты все
оппозиционные издания,
чего не было даже в годы
монархической цензуры.
Те, кто больше всех требовал
свободы слова, придя к власти,
стали самыми ярыми
врагами этой свободы.
Узнать о перевороте петроградцы
могли только
из нескольких строчек в
разделе последних известий.
По городу пошли слухи, что в
Петропавловской крепости большевики
истязают пленных юнкеров, что изнасилованы
защищавшие Зимний дворец женщины
из ударного батальона, что по квартирам
ходят вооружённые матросы
и реквизируют
шубы и сапоги.
Закрывались магазины.
Прокатились митинги с требованием не
признавать узурпаторов-большевиков.
На бирже началась паника.
Деловые люди нервничали не зря.
Большевики взялись за дело решительно.
Планы у них были грандиозные, и
в средствах они не стеснялись.
Поначалу эти события казались
мятежом кучки радикалов.
Никто и помыслить не мог, что 26
октября 1917-го года в истории России,
да и всего мира, началась новая эпоха…
Вечером возобновилось заседание
Второго Всероссийского съезда Советов,
руководство, которым,
полностью захватили большевики.
С его трибуны Ленин зачитал
первые декреты новой власти.
Декрет о мире - все воюющие стороны
призывались немедленно заключить перемирие
и начать переговоры о справедливом
демократическом мире
без аннексий и контрибуций.
Декрет о земле — земля объявлялась
всенародным достоянием
и передавалась в безвозмездное
пользование крестьянам,
помещичьи имения конфисковывались, частная
собственность на землю упразднялась.
В зале это выступление вызвало
восторг и бурные аплодисменты.
Вслед за первыми декретами
были приняты и другие —
об отмене смертной казни на фронте
и об образовании Временного
рабоче-крестьянского правительства.
В пять часов утра 27 октября историческое
заседание закрылось.
Второй съезд Советов
завершил работу.
Уставшие делегаты спели
«Интернационал» и разошлись.
Делегатов съезда мало беспокоило,
как эти декреты будут воплощаться в жизнь.
Остановить войну принятием
документа было невозможно.
С немцами придётся подписывать мир
и платить за него ту цену,
которую назначит Германия.
А отмена частной собственности
на землю не отвечала на вопрос,
кто же теперь
станет ею владеть.
Важную роль в банковской сфере России
играли сделки, связанные с землёй.
Декрет о земле
запретил ее продажу.
Тем самым по банковской сфере
страны был нанесён ощутимый удар.
В декабре 1917-го года все частные,
акционерные банки и банковские конторы
были национализированы
очередным большевистским декретом.
Большевистское правительство называлось
Совет народных комиссаров
или сокращённо Совнарком.
Новые лидеры во всеуслышание объявили,
что управлять страной
они будут только до созыва
Учредительного собрания.
Уже во время отречения императора
стало очевидно,
что отмену монархии поддержит не
все население.
Чтобы избежать беспорядков,
было объявлено —
решение о новой форме государственного
устройства принимает народ.
Избранники от всех регионов России -
депутаты Учредительного собрания,
собравшись в столице, установят
политическое устройство государства.
Все партии признавали,
что это единственный демократический способ
определить будущее страны.
Надежда народа на созыв Учредительного
собрания стала основной причиной,
по которой гражданская война не вспыхнула
сразу же после отречения царя.
И Временное правительство, и Совнарком
большевиков воспринимались населением
лишь, как временные формы правления.
Зная эти настроения, большевики, на словах,
признавали приоритет
Учредительного собрания
перед своей властью.
Один из ближайших соратников
Ленина Яков Свердлов говорил:
«Сейчас мы ещё слишком слабы.
…весть о том, что мы
отсрочили Учредительное собрание,
нас ослабит ещё более».
Страна готовилась к выборам.
Всероссийская комиссия по делам о выборах
в Учредительное собрание —
Все выборы – состояла
из 16 человек.
Возглавлял ее член партии кадетов
Николай Николаевич Авинов.
Выборы в Учредительное собрание
назначили на 12–14 ноября.
Уже 28 ноября избранные депутаты должны
были начать заседания в Петрограде.
Таким образом, избрание делегатов должно
было пройти уже при власти большевиков.
А пока председателем нового правительства
- Совета народных комиссаров - стал Ленин.
Наркомом по иностранным
делам назначили Троцкого.
Наркомат по военным и
морским делам возглавили три человека:
секретарь Военно-революционного
комитета Владимир Антонов-Овсеенко,
прапорщик Николай Крыленко и
балтийский матрос Павел Дыбенко.
Антонов-Овсеенко Владимир
Александрович (1883-1939)
Закончил юнкерское училище. В годы
русско-японской войны дезертировал.
За попытку поднять военный мятеж
был приговорён к смертной казни,
которую заменили
на 20 лет каторги.
Возглавлял штурм Зимнего дворца и лично
арестовал Временное правительство.
Крыленко Николай Васильевич (1885- 1938)
Прапорщик. В годы войны арестован за
уклонение от службы и антивоенную агитацию.
Один из первых руководителей
революционных трибуналов.
Дыбенко Павел Ефимович (1889-1938)
Балтийский матрос.
За большевистскую агитацию списан с корабля
и отправлен на сухопутный фронт.
После революции, оставаясь простым
матросом, стал наркомом по морским делам.
Таким образом, один дезертир,
один уклонист и матрос-штрафник —
возглавляли военное министерство
Российской республики.
Дел у нового революционного правительства
оказалось невпроворот.
В Петрограде было неспокойно. Звучали
выстрелы, проходили аресты.
Толпы солдат громили
винные склады и магазины.
При охране погребов Зимнего дворца
спивались даже надёжные и проверенные бойцы
Как вспоминал Антонов-Овсеенко:
«Пьяный угар заразил весь город».
Не собирались сдаваться и
противники большевиков.
В Петрограде продолжала
действовать Городская дума.
Ее депутаты заседали без перерыва ,
принимая громкие резолюции о защите
Отечества и свободы.
Дума образовала Комитет
спасения Родины и революции.
Его председателем стал
эсер Абрам Рафаилович Гоц.
От имени комитета распространялись
антибольшевистские листовки,
налаживалась связь с военными
училищами и офицерами.
При этом Комитет не призывал
поддержать Керенского.
Министр-председатель окончательно
утратил популярность.
Керенский, сбежавший из
Петрограда, отправился в Гатчину.
Никаких верных Временному
правительству войск он там не обнаружил
и поехал во Псков,
в штаб Северного фронта.
Здесь, для подавления большевистского
выступления, был сформирован отряд,
состоявший из частей 3-го
конного казачьего корпуса.
Несколько месяцев назад этот корпус
шёл на столицу свергать Керенского.
Теперь его казакам предстояло Керенского
спасать - двинуться из Пскова на Петроград
и силой оружия лишить
большевиков власти.
Командовал корпусом
генерал-лейтенант Петр Краснов.
Краснов Пётр Николаевич (1869-1947)
Генерал-лейтенант (1917). Из
семьи дворян войска Донского.
Неоднократно проявлял личную
храбрость в бою.
Во время Брусиловского прорыва
получил ранение.
Во время Корниловского выступления был
арестован, но затем освобождён.
Большинство офицеров
корпуса, как и сам Краснов,
были сторонниками
генерала Корнилова.
Всего три месяца назад Керенский,
фактически руками большевиков,
подавил выступление Корнилова
и даже арестовал его.
А потому офицеры относились
к Керенскому с нескрываемым презрением.
Один из них даже демонстративно
отказался пожать протянутую министром руку.
Тем не менее, 3-й конный корпус
выступил в поход
и ночью 27 октября казаки
прибыли в Гатчину.
Там с Керенским встретились представители
Комитета спасения Родины и революции
и сообщили, что в Петрограде готовится
восстание против большевиков.
На следующий день казачьи
сотни заняли Царское Село.
Шестнадцатитысячный гарнизон сдался
немногочисленным силам Краснова
практически без сопротивления.
До столицы оставалось
совсем немного.
Падение Гатчины и Царского Села
всерьёз испугало ленинское правительство.
Как писал видный
большевик Николай Подвойский:
«Положение таково, что либо они
нас, либо мы их будем вешать».
Ленин лихорадочно искал выход.
Он даже предложил открыть огонь
по окрестностям Петрограда
из орудий балтийских линкоров,
когда казаки пойдут в наступление.
Вождь очень огорчился, узнав,
что громадные корабли
не смогут войти в мелкое устье Невы,
чтобы начать обстрел.
А 29 октября, в Петрограде началось
антибольшевистское восстание юнкеров.
Но предприятие с самого
начала оказалось обречённым.
За несколько часов до его начала,
красногвардейский патруль задержал
автомобиль с членом Комитета
спасения по фамилии Брудерер.
У него нашли приказ о приведении в
боевую готовность военных училищ,
а также дислокацию мятежных частей.
Таким образом, большевики оказались
в курсе всех планов восставших.
Несмотря на это, юнкерам удалось
занять ряд важных объектов —
Инженерный замок, Центральную телефонную
станцию и Михайловский манеж,
где находились несколько бронеавтомобилей.
Руководил восставшими бывший командующий
Петроградским военным округом Полковников.
Однако к этому времени
ни единой регулярной армии,
ни централизованного
командования уже не существовало.
Под командованием Полковникова было лишь
несколько отрядов юнкеров и офицеров.
Солдаты столичного гарнизона
к ним не присоединились.
А на стороне большевиков были
вооружённые ими отряды рабочей гвардии,
матросы и несколько
воинских частей.
Бои между большевистскими силами и
юнкерами продолжались до самого вечера.
Большие надежды юнкера
возлагали на подход войск Краснова,
но было воскресенье, и
те попросту отдыхали.
В эти дни, как и в последующие
годы, проявился главный принцип
ленинского правления – держаться
за власть, не считаясь ни с чем.
Из Петропавловской крепости
привезли пушки
и открыли огонь по
зданиям, занятым юнкерами.
Дольше всех держалось
Владимирское военное училище,
но и оно не смогло выстоять
против артиллерии.
Восстание юнкеров захлебнулось.
Начались расправы.
Большевики хватали на улицах
всех людей в офицерской форме.
Подавив восстание юнкеров, правительство
Ленина почувствовало себя увереннее.
Главнокомандующим войсками
Петроградского военного округа
советское правительство назначило
подполковника Михаила Муравьёва.
Ранее он был ярым монархистом, но после
Февральской революции примкнул к эсерам,
а когда появилась новая
власть, сделал ставку на нее.
За несколько дней под
командованием Муравьёва
собралось более десяти тысяч солдат,
матросов и красногвардейцев.
Силы противостоящих им казаков насчитывали
всего 800 человек и один бронепоезд.
Утром 30 октября казаки Краснова,
двигаясь от Царского Села на Петроград,
приблизились к Пулковским высотам
у южных окрестностей столицы.
Здесь уже заняли оборону
большевистские войска Муравьёва,
намереваясь остановить
продвижение казаков.
На невиданное зрелище — бой
русских против русских,
даже сбежалось посмотреть
местное население.
Сначала наступление Краснова
развивалось успешно.
Волынский полк, который сражался на стороне
большевиков, оставил позиции и ушёл в тыл.
В феврале 1917-го года этот полк
первым перешёл на сторону революции.
Теперь волынцы первыми
бежали с передовой.
При поддержке бронепоезда
казаки захватили позиции
на левом фланге обороны большевиков.
Казалось, ещё немного, и те побегут.
Но один из офицеров ослушался Краснова и,
не дождавшись общего наступления,
повёл свою сотню вперёд.
Атака захлебнулась. Взять
позиции большевиков не удалось.
Положение Краснова было непростым.
Он располагал небольшими силами,
а к большевикам подошло подкрепление.
Кроме того, в тылу у генерала
оставался гарнизон Царского Села,
готовый снова взяться за оружие
и ударить казакам в спину.
Понимая, что наступление может
обернуться катастрофой,
Краснов приказал своим
казакам отступать к Гатчине.
Вслед за ними потянулись
агитаторы большевиков.
Они сделали свое дело:
вечером 30 октября разагитированные
казачьи части отказались воевать.
Начались переговоры.
Большевик Дыбенко, предложил
казакам свободный переход на Дон,
-а также неожиданный обмен - казаки отдают
ему Керенского, а он им - Ленина.
Со стороны Дыбенко, это была просто
уловка, но казакам идея пришлась по душе.
Краснов предупредил об этом Керенского.
Перепуганный министр-председатель
хотел было застрелиться,
затем просил адъютантов его убить,
но, в конце концов, попросту бежал из
Гатчины, переодевшись в матросскую форму.
Бульварные газеты распустили слух,
что премьер-министр обрядился
в платье сестры милосердия.
История о бегстве в женской одежде
преследовала Керенского до самой смерти
и даже была экранизирована
в советских фильмах.
Уже в 60-е годы престарелый Александр
Федорович вынужден был оправдываться
и объяснять, как было на самом деле.
Несмотря на провал наступления, офицеры
Краснова ещё пытались спасти положение.
Но командующий Северным
фронтом генерал Черемисов
бороться с большевиками категорически
не желал и подкреплений не дал.
В Гатчину вступили
большевистские войска.
Это серьёзно укрепило
позиции новой власти.
В эти же дни большевики одержали
ещё одну важнейшую победу
- они взяли власть в Москве.
Днём 25 октября их отряды захватили почту,
банк и вокзалы,
но к вечеру натолкнулись
на сильное сопротивление.
Возглавил это сопротивление Комитет
общественной безопасности,
образованный Московской городской думой,
чтобы не допустить захвата власти
в городе большевиками.
Опорой комитета также
были офицеры и юнкера.
В ночь на 26-е октября
они блокировали Кремль,
чтобы не допустить вывоза из кремлёвского
арсенала запасов оружия.
Командующий Московским военным
округом полковник Рябцев
просил Ставку прислать надёжные воинские
части и начал переговоры с большевиками.
Ставка Верховного Главнокомандования
находилась вблизи линии
- русско-германского фронта
в далёком белорусском Могилёве.
Здесь не вполне понимали,
что вообще происходит.
Кому подчиняться?
Что из себя представляет новая власть?
Большевиков генералы не поддерживали,
но и отправлять войска не спешили.
А многие воинские части командованию
уже практически не подчинялись.
Когда Рябцев узнал, что Краснов
движется на Петроград,
он прекратил переговоры с большевиками
и объявил Москву на военном положении.
Юнкера отбили телефонную станцию,
телеграф и почтамт.
Капитулировал занятый
большевиками Кремль.
Но вскоре стало известно, что поход
Керенского на Петроград провалился.
Большевики стягивали в Москву новые силы.
На их сторону перешло большинство
солдат московского гарнизона.
Москва переходила под
контроль революционеров.
Старинные улицы были перекрыты
окопами и баррикадами,
простреливались из пулемётов и орудий.
Полковник Рябцев искал пути к переговорам.
Недовольные этим юнкера
хотели сместить его
и передать командование легендарному
генералу Брусилову,
но тот отказался участвовать в
братоубийственном конфликте.
Последний раз в своей истории Московский
кремль выступал в своей первозданной роли
–в качестве крепости.
Его могучие стены стали
надёжной защитой юнкерам.
Чтобы сокрушить крепость большевики
установили на Воробьевых горах
крупнокалиберные осадные орудия и
начали бомбардировку Кремля.
Снарядами были повреждены соборы, несколько
башен и колокольня Ивана Великого.
Остановились куранты.
Лишь 2 ноября юнкера сложили оружие.
Власть в Москве окончательно
перешла к советам.
Максим Горький писал о тех
трагических днях:
«В некоторых домах вблизи Кремля
стены домов пробиты снарядами,
и, вероятно, в этих домах погибли
десятки ни в чем не повинных людей.
Снаряды летали
так же бессмысленно,
как бессмыслен был весь этот шестидневный
процесс кровавой бойни и разгрома Москвы».
За 7 дней боев с обеих сторон
погибло около тысячи человек.
10 ноября у Кремлёвской стены был
заложен известный сегодня некрополь.
Здесь были погребены тела
240 красногвардейцев.
Более трехсот офицеров и юнкеров
похоронили возле нынешнего метро «Сокол».
На похоронах присутствовал знаменитый
поэт и музыкант Александр Вертинский.
Под впечатлением от этой
трагедии он написал знаменитую песню
«То, что я должен сказать».
«Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в вечный покой…»
Трагически сложилась и судьба
полковника Рябцева.
Из Москвы он уехал в Харьков.
В 1919 году город захватили войска
Добровольческой Белой армии.
Рябцев был арестован контрразведкой.
Его обвинили в том, что
в октябре 17-го года
он отдал приказ о прекращении
сопротивления большевикам,
не использовав до конца все возможности,
и не считаясь с мнением подчинённых.
По результатам следствия,
полковник Рябцев был расстрелян.
Братоубийственные сражения в
Москве, доселе невиданные в стране,
казалось несколько
образумили ее граждан.
По стране прошли
антибольшевистские митинги.
Всероссийский исполнительный комитет
железнодорожного профсоюза, ВИКЖЕЛЬ,
отказался перевозить
большевистские войска
и пригрозил всеобщей забастовкой
на транспорте.
ВИКЖЕЛЬ выдвинул большевикам ультиматум—
прекращение гражданской войны
и создание объединённого
социалистического правительства.
Тон в этом профсоюзе
задавали эсеры и меньшевики,
и договориться с ними было непросто.
Ленин категорически отказывался
делиться захваченной властью.
В знак протеста против жесткой
позиции Ленина
часть большевистских народных комиссаров
(наркомов) даже подала в отставку.
Сложил с себя полномочия нарком
просвещения Анатолий Луначарский.
После московской бойни и обстрела Кремля
он написал в своем заявлении:
«Борьба ожесточается до звериной злобы.
Что ещё будет? Куда идти дальше?..
Остановить этот ужас я бессилен… Я
сознаю всю тяжесть этого решения.
Но я не могу больше».
Ленин сумел уговорить
Луначарского остаться на посту.
Коалиционное правительство создали, но
меньшевики и правые эсеры в него не вошли.
Большевики ограничились
только союзом с левыми эсерами,
отдав им наркоматы земледелия,
юстиции, почт и телеграфа
и несколько малозначащих министерств.
Левые эсеры были слабыми
партнёрами,
и коалиционное правительство
просуществовало недолго.
А ВИКЖЕЛЬ большевики попросту разогнали,
спустя несколько месяцев.
После победы в обеих столицах
ленинско-большевистская власть
стала понемногу утверждаться
в других местах.
Порой этот процесс проходил быстро
и без особого сопротивления.
Но так было не везде.
С серьёзными трудностями большевики
столкнулись в Киеве.
Самопровозглашенный орган -
Центральная рада, узнав о перевороте,
признавать большевистскую
власть отказалась.
Однако позиции Рады в Киеве
были не столь сильны
и, несмотря на громкие заявления, она
предпочитала сохранять нейтралитет.
29 октября киевские большевики
решились на восстание.
Центральная рада стянула в
Киев украинизированные полки
и даже помогла большевикам в боях
против сил Временного правительства.
В результате на некоторое время в
Киеве установилось двоевластие
– с одной стороны Рада,
с другой – большевики.
В ноябре Центральная рада провозгласила
создание Украинской народной республики.
Пока что в федерации с Россией. Объявить
полную независимость не решились.
Рада готовилась сбросить большевиков,
чтобы стать единственной властью в Киеве.
Здесь назревал новый конфликт…
Отказалась признать большевиков
и Область войска Донского.
Казачий атаман Алексей Каледин объявил,
что впредь до восстановления законности,
правительство Области войска Донского
принимает на себя всю полноту власти.
Его поддержали и
другие казачьи области —
Кубанская, Терская, а также
калмыки и горцы Северного Кавказа.
Здесь, на юге, начали собираться силы,
которые составят основу
Добровольческой, или Белой армии.
Ещё одним центром сопротивления советской
власти могла стать армейская верхушка
при Ставке Верховного
Главнокомандования.
В белорусский Могилев,
где находилась Ставка,
съехались из Петрограда многие
политики и общественные деятели.
Шли постоянные заседания,
сочинялись проекты…
Пост главнокомандующего
в это время не занимал никто.
Его обязанности временно исполнял
генерал-лейтенант Николай Духонин.
Но он был не политиком,
а лишь добросовестным офицером.
В гражданское противостояние
генерал вмешиваться не желал.
Он лишь пытаться
сохранить остатки армии,
чтобы противостоять
немецким войскам.
К большевикам он относился
отрицательно,
но воевать с ними и создавать
новое правительство не собирался.
Духонин ограничился призывом
к войскам сохранять спокойствие
и сдерживать врага.
Но даже такая умеренная позиция
не спасла генерала.
9 ноября Ленин в телефонном
разговоре потребовал от Духонина
вступить в мирные переговоры
с немецким командованием.
Генерал ответил, что этим должен
заниматься не он, а правительство.
В ответ Духонина
объявили врагом народа.
Ленин разослал телеграмму по всем
частям русской армии.
Солдатам предлагалось взять
дело мира в свои руки
и начать переговоры
с противником.
Духонина отстранили от должности,
и приказали ожидать прибытия
нового начальства.
А на его место назначили
большевика Крыленко.
Так верховным главнокомандующим
русской армии стал прапорщик
– самый низший из офицерских чинов,
к тому же долго
уклонявшийся от военной службы.
С отрядами революционных матросов
и солдат Крыленко отправился в Могилев.
Тем временем Духонин готовился
сдать командование.
Одним из последних приказов он освободил
арестованного генерала Корнилова
и его соратников из Быховской тюрьмы.
Бывшие узники
отправились на Дон,
где собирались силы для
сопротивления большевикам.
Духонин также распорядился вывести из
Могилева войска ударных батальонов.
Их командиры хотели защищать Ставку и дать
отпор большевикам.
Но Духонин сказал: «Я не
хочу братоубийственной войны.
Тысячи ваших жизней
будут нужны Родине…»
20 ноября эшелоны с большевистскими
отрядами прибыли в Могилев.
Первым делом Крыленко
арестовал Духонина.
Генерал-лейтенанта доставили в вагон
нового главнокомандующего-прапорщика.
В это время туда ворвалась
группа солдат, угрожая обоим оружием.
Обезумевшая толпа вытащила последнего
командующего русской армией из вагона.
Поводом для расправы стало
известие об исчезновении Корнилова.
Духонина искололи штыками, после чего
долго глумились над мёртвым телом.
Крыленко помешать самосуду не сумел.
Толпа разыскивала жену Духонина,
чтобы расправиться и с ней.
Но дома ее не оказалось.
Несчастная женщина находилась в
церкви, что и спасло ей жизнь.
После разгрома Ставки большевики
приступили к переговорам о мире.
Германцы и австрийцы, измученные
войной на несколько фронтов,
против мира не возражали.
Но, чувствуя свое преимущество,
они выдвигали свои условия.
Мирная конференция началась
в декабре 17-го года.
Местом проведения переговоров стал занятый
немцами город Брест-Литовск.
В состав советской делегации вошли 5 членов
ВЦИК во главе с большевиком Адольфом Иоффе,
8 членов военной делегации, секретарь,
3 переводчика, 6 технических сотрудников,
а также 5 рядовых членов делегации – матрос
Ф.В.Олич, солдат Н.К. Беляков,
калужский крестьянин Р.И. Сташков, рабочий
П.А Обухов, прапорщик флота К.Я. Зедин.
Для русских офицеров эти
переговоры были позором.
Входивший в военную делегацию
генерал-майор Скалон
застрелился в первый же день прибытия
в Брест-Литовск.
В предсмертной записке, адресованной
жене генерал написал:
«Прощай, дорогая, ненаглядная Анюта, не
суди меня, прости, я больше жить не могу…»
«Революция захлебнулась в войне
и, в конце концов, была вынуждена…
склониться униженно
и опозориться перед германским
империалистическим кулаком,
уступив ему беспрекословно громадные
русские территории…».
Заключить мир были готовы все стороны.
Но на каких условиях?
Германская империя предъявила
неслыханные требования
- отдать ей территории, которые к этому
времени были заняты немецкими войсками.
Параллельно немцы начали переговоры
с украинской Центральной Радой
о фактическом присоединении
земель Украины.
Большевики вернулись
в столицу для консультаций.
Но и сил для сопротивления
у них не было
– русской армии больше не
существовало.
Очевидец тех дней вспоминал:
«…никакой армии нет; товарищи
спят, едят, играют в карты,
ничьих приказов и
распоряжений не исполняют;
средства связи брошены, телеграфные
и телефонные линии свалились,
и даже полки не соединены
со штабом дивизии;
орудия брошены на позициях, заплыли
грязью, занесены снегом…»
А Ленин требовал мира любой ценой.
В конце декабря делегация большевиков
вернулась в Брест-Литовск
и продолжила переговоры.
За 300 лет правления династии
Романовых
территория Российской империи
только увеличивалась.
Даже после поражения в войнах Россия ни
разу не уступила ни пяди своих земель.
Брестский мирный договор
между Россией и Германией,
подписанный по настоянию
Ленина 3 марта 1918 г.,
ратифицирован-16 марта,
состоял из 14 статей.
- В частности в нем говорилось:
Россия производит полную
демобилизацию своей армии.
-От Советской России отходят Польша,
Литва, Курляндия, Лифляндия и Эстляндия.
- В руках немцев остаются районы,
занятые германскими войсками на
момент подписания договора.
-Украина и Финляндия признаются
самостоятельными государствами.
- Россия уступает Турции
Карс, Ардаган и Батум.
В результате Россия теряла территорию
площадью 780 тыс. кв. км
с населением 56 миллионов человек
(треть населения Российской империи).
Здесь находились: 27% обрабатываемой
сельскохозяйственной земли,
26 % всей
железнодорожной сети,
выплавлялось 73 % железа,
добывалось 89 % каменного угля
и изготовлялось 90 % сахара.
Год 1917-й подходил к концу.
Выступая на Седьмом съезде
Российской коммунистической партии Ленин,
оправдывая
Брестский мир, говорил:
«Никогда в войне формальными
соображениями связывать себя нельзя,
… договор есть
средство собирать силы…»
А пока большевики собирали силы, между
их сторонниками и противниками уже шли бои
на Дону, в Сибири, в Крыму.
На Украине большевики и Центральная
рада вели уже настоящую войну.
Там, где боевых действий не было,
орды вооружённых дезертиров сметали все
на своем пути, возвращаясь с фронта.
От страны отпадали целые регионы — свою
независимость провозгласила Финляндия,
об отделении заявила Литва, о
самостоятельности говорили в Закавказье.
Страну захлёстывал хаос…
Этот хаос привёл большевиков к власти,
но теперь он же грозил им гибелью.
Для борьбы против покушений на Советскую
власть при Совнаркоме была создана ВЧК
— Всероссийская чрезвычайная комиссия по
борьбе с контрреволюцией и саботажем.
Ее председателем стал Феликс Дзержинский.
На первых порах ВЧК
действовала почти бескровно.
У тех, кого объявляли врагами народа,
только отбирали продовольственные
карточки или лишали имущества.
Террор и насилие списывались
на отдельные эксцессы
или на ярость
угнетённых народных масс.
Последней надеждой тех, кто ещё ожидал
восстановления порядка в стране,
было предстоящее заседание
депутатов Учредительного собрания.
Какой станет бывшая империя?
Республикой?
Монархией?
Даже большевики, совершая
новую революцию, утверждали,
- что их задача защитить выборы
в Учредительное собрание,
которые по их словам
пытался сорвать Керенский.
Но Ленин с властью
расставаться не собирался.
Он не напрасно торопил
своих соратников
совершить большевистский
переворот в октябре
- до начала работы Учредительного собрания.
Вождь большевиков рассчитывал
на два варианта развития событий:
либо большевики получают
большинство голосов
в результате выборов в
Учредительное собрание;
- либо, находясь к этому времени у власти,
отменяют все решения Учредительного
собрания и разгоняют его с помощью оружия.
После захвата власти необходимость
в Учредительном собрании
для Ленина и его соратников отпала.
Но отменить выборы они не решились.
Идея Учредительного собрания пользовалась
в народе огромной популярностью.
От него ждали чуда и
избавления страны от бед.
Как и было установлено, выборы делегатов
прошли по всей стране
-12-го 14-го ноября 1917 года.
Благодаря комиссии Всевыборов проведены они
были организованно и в оговорённые сроки.
За неделю до выборов Ленин выпустил декрет
о введении государственной
монополии на объявления.
Это серьёзно затруднило агитационную
кампанию противников большевиков.
Ленин пытался организовать
давление на Всевыборы,
а после отказа комиссии сотрудничать,
фактически распустил ее.
Однако, несмотря на все ухищрения,
большевики выборы проиграли.
В голосовании приняли
участие 48 401 962 человек.
Социалисты-революционеры
получили 39,5% голосов.
Большевики - 22,5%.
Конституционные демократы (кадеты) - 4,5%.
Однако всю фракцию кадетов Ленин приказал
арестовать как врагов народа.
Остальные голоса разделились
между другими партиями,
религиозными конфессиями и
общественными организациями.
При таком результате голосования
Ленин и большевики обязаны были
в день открытия Учредительного
собрания передать в его руки всю власть,
а сами уйти в отставку.
Но этот исход Ленина
не устраивал.
5 января 1918-го года в Таврическом дворце
Учредительное собрание
открыло свое первое заседание.
Накануне большевистские делегаты устраивали
митинги и агитировали против собрания.
Ленин и его товарищи не жалели сил и
средств на преданные им воинские части.
Наиболее надёжными считались
латышские стрелковые полки,
где большинство солдат
плохо говорили по-русски,
и потому они
не поддавалась агитации.
Латыши держались обособленно,
были дисциплинированны и хорошо вооружены.
Большевики регулярно выдавали им жалование
и обеспечивали продовольствием.
Часть латышских стрелков с
осени 1917-го находилась в Петрограде.
За несколько недель до
начала работы Учредительного собрания,
Ленин выделил наркому по
военным делам 10 миллионов рублей
на организацию отрядов из рабочих.
30 декабря он отдал приказ сформировать
отряд матросов численностью 2000 человек
и вызвать с фронта
дополнительно два полка латышских стрелков.
Противники большевиков
проводили манифестации,
но войска большевиков открыли по ним огонь.
Несколько десятков человек погибли.
Собираясь в Таврический дворец, делегаты
Учредительного собрания
запасались свечами и бутербродами, на тот
случай, если власти отключат электричество,
или делегатов
не станут кормить.
Председателем избрали заклятого врага
большевиков Виктора Чернова.
Ленинские делегаты свистели и улюлюкали,
не давая вести собрание.
Сам Ленин ходил между кресел, затем сел на
ступеньки, ведущие к трибуне, что-то писал,
смеялся над выступающими и всем своим
видом показывая, что он здесь хозяин.
Во время перерыва большевики
покинули заседание.
Павел Дыбенко отдал приказ матросам
разогнать депутатов силой оружия,
но Ленин отменил это указание.
Лишь в пятом часу утра по его
распоряжению начальник охраны,
подвыпивший матрос-кочегар Железняков,
подошёл к трибуне и сообщил Чернову:
«Я получил инструкцию, чтобы довести
до вашего сведения,
чтобы все присутствующие покинули
зал заседаний, потому что караул устал».
Делегаты негодовали, но
им пришлось разойтись.
Они постановили собраться
следующим вечером.
Однако вечером у Таврического дворца их ждал
заслон из матросов и латышских стрелков.
Двери дворца были закрыты,
а на делегатов нацелены
пулемёты и несколько пушек.
Собранию пришлось разойтись.
Спустя несколько дней большевики
опубликовали в газетах декрет
о роспуске
Учредительного собрания.
Так была уничтожена
последняя надежда народа
на справедливое решение
его будущей судьбы.
В истории русской революции
была поставлена точка.
Февраль 1917 года - в стране, которая
уверенно приближалась к победе в войне,
начались демонстрации, из-за того, что в
Петрограде появились очереди за хлебом.
Уже через девять месяцев
государства фактически не существовало.
В России шла Гражданская война...
Первая мировая война закончилась
11 ноября 1918 года.
Россия же, ещё целых пять лет
будет погружена в Гражданскую войну
- одну из самых
страшных в истории страны.
Если Первая мировая унесла жизни
миллиона 700 тысяч граждан России,
то в годы Гражданской войны,
развязанной Лениным,
погибло от 8 до 13
миллионов человек.
Судьба большинства героев революционной
драмы 1917-го года сложилась трагически.
Ленин продолжал руководить
Советским государством.
Он пережил инсульт и концу жизни
был почти полностью парализован.
В 1924-м году скончался в возрасте 53 лет.
Троцкий, подписавший Брестский мир, стал
одним из организаторов Красной армии,
но после смерти Ленина
проиграл борьбу за власть.
В 1926 году был изгнан из СССР.
Спустя 11 лет убит в Мексике агентом НКВД.
Антонов-Овсеенко, арестовавший
Временное правительство,
а также его соратники по
Совнаркому Крыленко и Дыбенко
занимали высокие посты в Красной
армии и Советском государстве.
Все трое были расстреляны в 1938 году.
Матрос Анатолий Железняков,
разогнавший Учредительное собрание,
был убит в годы Гражданской войны.
Лавр Корнилов возглавил
Добровольческую армию.
Предпринял наступление против большевиков,
известное как Ледяной поход.
Погиб в марте 1918-го года.
Петр Краснов участвовал в Гражданской
войне, затем эмигрировал.
В годы Второй мировой войны
сотрудничал с гитлеровскими властями.
Поддержал германскую
агрессию простив СССР.
После войны взят в плен и в 1947
году повешен по приговору суда.
Александр Керенский покинул Россию. Жил
в Париже, затем перебрался в Америку.
Умер в возрасте 89 лет.
Православные священники
отказались его отпевать,
сочтя виновным в трагедии,
случившейся в России.
Философ и историк Борис Яковенко
так и не вернулся на родину
и окончил свои дни в Праге
в 1948-м году.
Его книга «История Великой
русской революции»
будет издана в Германии
со следующим вступлением:
«Посвящаю этот труд покойной
матери моей…,
с которой вместе всю жизнь мы помышляли
о Великой революции,
потом тревожно и горестно
переживали ее, потом кляли и оплакивали,
но все же сумели понять и простить».