Подвиг Одессы (1985 год). Цитаты и фразы из фильма
«Подвиг Одессы» — советский двухсерийный художественный фильм о
Великой Отечественной войне.
Все фразы и цитаты
Серия 1
Лариса, а ты вот в бочку полезай.
Там сухо и прохладно.
За водой, давай!
Дядя Ваня хороший и пригожий!
Дядя Ваня...
Давай, помогай ему!
Бегите, давайте!
Девочки, смотрите, листовки!
Вы посмотрите, что эта шпана
тут понаписала.
Послушайте.
"Толстые русские женщины,
напрасно стараетесь".
Это мы напрасно стараемся, вонючка поганая?
Смотрите, забияка!
Ну, прям герои! Что вы?
"Лучше приводить себя в порядок,
и приходить встретить их доблестную армию".
Они нас приглашают!
Я вас умоляю, они нас приглашают к себе!
"Будет большой парад победителей,
много вина и красивых настоящих мужчин".
Вы видели этих красивых настоящих мужчин?
И он туда же, а? Тьфу! На тебе!
ПОДВИГ ОДЕССЫ
"Стратегический план фашистской Германии
предусматривал внезапное
нанесение мощного удара с целью
уничтожения Красной Армии
и последующее продвижение вглубь страны.
Группа армии "Север" захватывает порты
в Прибалтике и Ленинград.
Группа армии "Центр" занимает Москву.
Группа армии "Юг" развивает наступление
на восток.
Создание оборонительного рубежа
под Одессой вначале августа могло бы
задержать противника, оттянуть часть
его войск, ослабить его наступление
на Москву и Ленинград.
Связи с фронтом уже не было,
шифровка пришла только
седьмого августа в шесть вечера.
Директива ставки главного командования
от пятого августа 41-го года:
"Командующему Приморской армии
генерал-лейтенанту Сафронову.
Одессу не сдавать и оборонять
до последней возможности,
привлекая к делу Черноморский флот".
Одессу оборонять до последней возможности.
Да.
Продолжайте, Гавриил Данилович.
Из последних разведданных,
товарищ командующий.
Сегодня сдан Котовск.
Вознесенск под угрозой.
70 километров от Одессы.
Наша девятая армия отходит к Николаеву.
А что же вы? Продолжайте.
Чего вы замолчали?
На фронте, который держит две наши
дивизии, противник ввел 12 дивизий.
- Ну да?
- Не менее 120-ти танков, сотни самолетов.
- Чтобы выполнить приказ Ставки...
- Что надо?
Надо принять огонь на себя,
отвлечь противника.
Нам нужно семь дивизий.
Ну, хотя бы пять. Хотя бы пять...
Где они? Давайте думать, генерал Шишенин.
Дивизионный комиссар Воронин,
давайте думать.
Степь голая как стол, не за что уцепиться.
Против 12-ти - две дивизии.
Да какие там дивизии? Полки, батальоны.
Техники нет, танков нет,
авиации - 30 машин.
- Чем прикрыть город?
- Но эти дивизии многого стоят.
Молдавская 95-я. 25-я Чапаевская.
Формируется кавалерийская дивизия
генерала Петрова.
Верно. И Тираспольский укрепрайон
на вооружении Одессы.
Это пулеметы и артиллерия, тысяча бойцов.
- И мобилизовать город.
- В Одессе нет уже призванного контингента.
Начнем мобилизацию не призванных и женщин.
Да, но женщин и стариков в окопы
не пошлешь.
- Думайте.
- Еще военно-морская база Жукова.
Одесские железнодорожники.
Бои уже в Вознесенске.
Но если прорвутся к Николаеву -
мы окружены.
- Окружение.
- И что у нас еще, Федор Николаевич?
- Продолжайте.
- Я говорил, военно-морская база Жукова.
Правильно, правильно. Город и моряки.
Артиллерия корабельная и береговая.
И моряков пехота. Морская пехота.
Жуков прибыл.
С базы сообщили, контр-адмирал Жуков
в порту, товарищ командующий, на корабле.
О прибытии доложите. Жду его.
Желающие отправиться на одесский фронт
бить врага на суше, шаг вперед!
- Благодарю за службу.
- Служу Советскому Союзу!
Товарищи, дорогие мои товарищи,
командованию дорого ваше
единодушное желание бить врага.
И мы понимаем вас.
Но всем уйти нельзя, и на корабле
кто-то должен остаться, так что...
Старшинам и командирам расчетов
составить списки самых достойных!
Отставить!
Краснофлотец Коляда.
- Разрешите обратиться, товарищ адмирал?
- Обращайтесь.
Товарищ адмирал, я могу и не попасть
в самые достойные, но у меня в первом
отряде корешок служит, с одного двора мы.
Вместе призывались, вместе и воевать.
Товарищ адмирал, ему без меня никак нельзя.
Григорий Кузьмич, учтите просьбу
краснофлотца Коляды.
Есть, товарищ адмирал.
Сбор в 18:00 в Оперном.
Получите обмундирование - и в Лужановку,
к полковнику Осипову.
Есть, товарищ адмирал.
Смирно!
Шуми волна, разбитая винтами,
Уходим в дальний боевой поход.
Смелей вперед! Вся Родина за нами,
Она нас в бой, на подвиги зовет!
Смелей вперед! Вся Родина за нами,
Она нас в бой, на подвиги зовет!
Крепись, Одесса, день придет отрадный.
Мы отстоим родные берега.
Мы отстоим родные берега.
Красный Крым.
Какие ребята.
Мы отстоим Одессу.
- "Говорит Одесса!"
- Отстоим.
Сегодня в нашей студии секретарь одесского
обкома партии товарищ Колыбанов.
Он выступит с обращением областного
и городского комитетов партии.
Пожалуйста.
Товарищи, враг стоит у ворот Одессы -
одного из важнейших
жизненных центров нашей Родины.
В опасности жизни наших детей, жен,
матерей.
Нас, свободолюбивых граждан, фашистские
головорезы хотят превратить в врагов.
Пришло время, когда каждый из нас
обязан встать на защиту родного города.
Каждый дом, каждое предприятие
должны быть крепостью, о которую
сломают зубы фашистские бандиты.
Больше организованности, никакой паники,
никакой растерянности.
Одесса была, есть и будет советской!
Ну-ка, хлопцы, раз, два! Взяли!
Осторожней.
Тебе бы мешки ворочать, проклятый Гитлер.
О! Езжайте сюда!
Пока шуклешон, командир, а как погоните
фашиста, так и я вам уже
немного шампанского налью.
Ну, чего ты там?
Ну, и дура ты.
Сидела бы дома, поросят кормила.
Не бабское это дело воевать,
в окопах-то маяться.
Ух, жарища!
Не приведи, Господи.
- А что, убьют?
- Отстань, Борщ.
Понимаешь, убьют еще!
Слушай, Борщ, надоел ты мне, хуже редьки.
- Уж устала я от тебя.
- Да я жалею тебя, пигалица.
Тяжело ж тебе в роте.
- Слушай, Борщ, знаешь, что это?
- А?
- Ну, дом это.
- Это оперный театр, Борщ.
Архитектурный шедевр.
Построенный в 87-м году зодчими
Фельнером и Гельмером.
- Что, немцами, да?
- Архитекторами.
- Образованная ты.
- Нет, Борщ, я детдомовская.
Вот война кончится, на архитектора выучусь.
- Значит, осада?
- Да.
Монахов сообщил, 72-я немецкая дивизия
вышла к морю.
Николаев под угрозой осады.
Как связь с девятой армией?
Никакой связи с фронтом нет.
Пока ничего не ясно.
Ну что ж, Георгий Павлович, будем воевать
в осаде?
Зато есть ясность и определенность.
- Определенность и ясность.
- Да, ясность и определенность.
Ну что ж, пиши приказ.
Завтра восьмого числа в 19:00 город
переходит на осадное положение.
А?
Лучше завтра. Меньше паники будет.
Паники не будет. Это же одесситы.
А положение дел они знают не хуже
нас с тобой.
Шоб я так был здоров, если вся Одесса
уже не знает за осаду.
Ничего, прорвемся.
А вот и эти собираются.
Зинаида Александровна, вот этот узел берем?
- Да берем, берем.
- Вы что, туда кирпичей наложили?
Ну, мамуля, всех предупредили,
брать самое необходимое.
Ну, а как же без тазика? А постирать в чём?
- Ты бы лучше книжки свои убрал.
- Ну, мамуля, ну, как вы можете?
- Вы еще скажите, скрипку оставить.
- Ну, Лёня!
- А может, останемся?
- Ну...
- Вон, все остаются.
- Ну, Лёня!
Лёня, мама права. Слушай маму.
Не все имеют такие руки как у вас.
Вы же Паганини, Лёня,
вы - Моцарт и Сальери вместе.
Фимка, ты не устал гонять этих птиц?
Слезай, а то я сейчас залезу и расшибу
эту всю твою голубятню!
Что ты свистишь?
Мало мне эти бомбы всю ночь свистят,
которые твоя мама тушит?
Слезай, кому говорят?
Так вот, Лёня, я хочу вам сказать.
Вы - Ойстарх!
Вы - просто Ойстрах.
Мы лично никуда с Одессы не поедем.
- Кого пугать-то, а?
- Да что ты говоришь-то?
Куда ты полез с грязными руками?
Вымой руки! Иди, давай, помогай, тащи!
- Дядя Лёня эвакуируется.
- Вот видите, мамуля.
- Груша!
- Что я хочу сказать.
Им, конечно, Одессы не взять,
но вам надо ехать.
Леночка, вы это поднимаете.
Ну, разве ж вам можно?
Ну вот, всё теперь уложили.
А теперь возьмите наверх с собой Анечку.
Ну, давай, залезай.
Они всё равно никуда не поедут.
Леночка, давай отнесем всё это обратно.
- Так я на повозке поеду.
- Ой, до конечной бы довезти, Лёня.
- Паша!
- Я, конечно за то, чтоб вы эвакуировались.
- Зинаида Александровна, вам виднее.
- Ой, горячее!
Берите пшенку, соседи, она готова.
Берите, ребята.
Вот я говорю, один мой знакомый
пряжник с нового базара.
Фамилию могу дать. Он всё знает.
Так он-таки говорит, что наши Николаев
сдали.
И то, если подумать.
Вот она, Одесса. Давайте порассуждаем.
Зина Александровна, что вы старую
рухлядь эвакуируете?
Вот так фашисты лезут на нас с танками,
с пушками, мотоциклами с севера.
Запад бесноватый лезет.
А с востока эта тварюга и бандит
прижимает нас к морю.
Прет фашист!
Неужели же нет такой силы, чтобы
остановить его, гада, а?
У нас есть одна поговорка, уважаемая
мадам Гриценюк:
"Не поспішай, куме, бо швидко нападе".
Они думают, что если у них больше
солдат и танков, так они сильнее.
Нет! И еще раз нет!
- Сила не в числе.
- Правильно! Сила не в числе, а в умении.
Ой, слушайте, Фимка образованный мальчик.
- Ты хорошо сказал.
- Это не я сказал, это Суворов сказал.
- По червонцу! Хорошо сказал.
- Дело говорит.
Умением!
Даже, если еще и хуже будет,
все равно им Одессу не взять.
Почему?
Да потому, что этого просто не может быть.
- Дядя Илья.
- А?
- Вам с солью или без?
- Фимка!
Прощайте, девочки, прощайте.
Ну, куда же вы едете,
Зинаида Александровна?
- Ну, что еще?
- Так ведь эти мальчики...
Ну, что вы такое говорите,
милая Зинаида Александровна?
Но вам же спокойней будет.
А как кончится вся эта неприятность,
так вы вернетесь.
Двери я там оставила открытыми,
кто хочет - пусть живет.
Мамуля.
А что, милые, не деремся?
- Лёня!
- Это ты, куда собрался?
Тётя Зина, и вы ему позволяете драться
с нашей Одессой?
Лена, где Славка? Опять в военкомате?
- Смотри, без меня не рожай. Моряка жду!
- А как же? Обязательно.
Да.
Отчий привет от первого полка
морской пехоты!
От авангарда Черноморского флота
в лице вашего любимого,
всеми обожаемого Константина Чеботаренко.
Костя, а что там слышно?
А что слышно? Я знаю!
Оборонять до последней капли крови.
Слышно, что Одесса-мама встанет
неприступной твердыней на пути врага,
и в стратегическом плане, это мое
личное мнение, Одесса - это и есть тот
самый пункт, откуда начнется
победоносное наступление Красной Армии
на фашистскую Германию и ее союзников.
Тётя Груня, а что, Жорка не появлялся?
Нам вот так его не хватает. Нет?
Ой, дорогой...
"Костя". Мне.
- Таня, ты что прячешься?
- А я не прячусь.
- Я думала, вы воюете.
- А как же!
Сейчас в Лузановку, там фронт. Мои где?
Ой! А мама ваша - на вторую смену,
на заводе.
Она не знала, что вы...
-А я и сам не знал.
Идем мимо. Вот, забежал за гитарой.
Ну, давай.
Мне город любимый от сердца всего
Безбрежную даль подарил
на Приморском бульваре,
Ведь я для него, понимаете, я для него
Свой парень, свой парень.
Эх, Одесса!
Рассказал бы, Костя, хоть видел
там кого-то?
Ну, ладно.
- Опа!
- Что ты, Костя?
После победы я тебе всё расскажу!
- Ну что, мамуля, заносим обратно?
- Ну конечно, конечно.
Вот так вот и живем целых три дня -
то выносим, то заносим.
Полищук, работник прилавка, запишись
на фронт.
Товарищ лейтенант, запишите нас с братом.
Немченко фамилия, Немченко.
Стебнев, канатный завод, нас трое.
Пушкарев. С "Кинапа". Нас 15.
"Кинап". Понятно.
Из духовной семинарии.
Прошу на фронт оформить, если можно.
Крымов, учитель. Нас десять человек.
Я из "ССЛ", с завода Октябрьской революции.
Нас семь человек. Фамилия - Воробьев.
- Следующий.
- Павлюченко - студентка Киевского истфака.
Я еще окончила снайперскую школу.
- Снайпер?
- Да. Я хочу на передовую.
- О, Никита!
- На подступах к Одессе...
Ну, не толпитесь, отойдите от стола.
Героически дерутся наши части.
Товарищ лейтенант, мне 18 лет.
Я стреляю, прыгаю с парашютом,
гранаты мечу, то есть, метаю.
Мечу, метаю.
- Нет вам 18-ти, Вольновский.
- Через три месяца будет, товарищ лейтенант.
- А родители?
- Родители согласны. Вещи с собой.
Эти вещи дома оставишь, а воевать научим.
- Спасибо.
- Да стой ты!
- Не толкайся.
- Завтра в 8:00 у Оперного.
- Спасибо, товарищ лейтенант.
- Ну давай, давай.
- Ну?
- Я... Может, помните?
Я вот теперь с женой пришел.
Прошлый раз вы со мной разговаривать
не стали.
Молчи и стой! Встань тут!
- Я на работе сама заменю его.
- Гриценюк.
Привет, товарищ лейтенант.
Вот и я собрался.
Так надо. Как живешь?
- Давно тебя не видел.
- Стоп! Стоп, дядя Илья.
- Ты, что это?
- Это? Как что?
Это "Заур". Знает любой босяк.
Знаю, что с ружьями плохо, так я
одолжил у Зинаиды Александровны.
- Чего на стенке висеть?
- А справка твоя где?
Ты что, какая справка?
Нет у меня никакой справки.
- Зачем тебе справки?
- Да я и без справки знаю, что тебе нельзя.
- У тебя же нога.
- Да ты что? Да какие глупости ты говоришь?
Не ногой же я буду воевать,
товарищ лейтенант.
Я тебя очень прошу, Слава, как соседа.
- Ты меня понял?
- Торопимся, товарищи, торопимся!
- Ну, дорогу!
- Извините, пожалуйста.
- Пропустите меня!
- Да куда же ты лезешь-то?
Я - Руднев.
Вот наши комсомольские билеты,
заявления об уходе на фронт.
- Делаем перекличку! Руднев!
- Я!
- Капустянский!
- Я!
- Полозов!
- Я!
- Трунов!
- Я!
- Значит, вы уходите?
- Да.
- И далеко вы уходите?
- То есть, как?
- Ну, рассказывайте.
- Нет. Нам надо на фронт. Война!
Так. А воевать начитаете уже здесь?
Все, значит, побоку. Мы кричим, нам надо.
Людочка!
Девочки, вы что, уже косы обрезали, да?
Завтра в 8:00 у Оперного.
Девушки, извините.
- Ты, зачем пришла?
- Не сердись, Вовочка.
Я тебе поесть принесла.
Пирожки с мясом - твои любимые,
и икру из синеньких.
Да какие же пирожки? Люди вокруг!
Но ты же третьи сутки домой не приходишь.
- Я приду. Иди.
- Я боюсь дома.
Там сирена воет. Ууу! Страшно, страшно.
А Людка Павлюченко косы обрезала.
Ты узнал ее? Узнал, узнал. Иди.
Нет-нет, я подожду.
- Я кому сказал, иди!
- Нет!
Да-да, я забыла тебе сказать,
тут Костя забегал.
Он такой, весь из себя.
Привет тебе передавал.
В морскую пехоту призывался.
- Леночка!
- Ну хорошо, я ухожу, ухожу.
Вася, Вася, жми, давай!
Пехоту догоняй, Вася!
- Стой, Вася!
- Там же наши! Стойте!
Держи меня! Опа!
Костька, соскучился я по тебе, Костька!
Ах, Одесса, жемчужина у моря!
Ах, Одесса, ты знала много горя!
Ах, Одесса, ты мой любимый край!
Живи, моя Одесса, живи и процветай!
Ах, Одесса, жемчужина у моря!
Ах, Одесса, ты знала много горя!
Стой! Стой!
Что за гонки, лейтенант?
Лейтенант Морозов, товарищ полковник.
Пополнение к морскому полку
в количестве 70-ти добровольцев
Черноморского флота прибыли
в ваше распоряжение.
Что за гонки устраиваете, спрашиваю?
Торопимся защищать Одессу,
товарищ полковник.
"Воробей торопивься-торопивься,
та маленьким уродився".
- Постройте людей.
- Есть.
Отряд, становись!
Равняйсь! Смирно!
- Здравствуйте, товарищи краснофлотцы!
- Здравия!
Ну, давайте, я на вас посмотрю.
Полюбуюсь вами, дорогие мои хорошие.
Переобмундировались, значит? Хорошо.
- Вот ты, кто?
- Краснофлотец Чеботаренко!
Какой, к чёрту, ты краснофлотец?
Баба рязанская!
Посмотри-ка на себя.
Что, смешно?
А вы на себя посмотрите.
Несчастные.
А теперь объясню некоторым горячим
головам, которые не поняли
приказ командования.
Воюем на суше, братва.
Флотская форма в полевых условиях
не годится.
Во-первых, что? Демаскирует.
Во-вторых, что? Неудобна.
Но командование разрешило нам ходить
в бескозырках и открывать тельняшки,
дабы враг видел, с кем они имеют дело.
Во всем остальном, братва, выглядеть
по уставу.
Вот такое еще увижу, к бою не пущу.
И еще скажу вам дорогие мои,
завтра бой, а это - не игра.
Либо ты врага убьешь, либо он тебя.
Поменьше лихости, побольше осторожности.
Все вы отважные, бесстрашные
моряки-черноморцы.
Враг пытается прорваться в Одессу.
За спиной - Одесса!
Как ты говорил - "жемчужина у моря".
Отступать некуда.
А пока что, порубать, и по кубрикам.
Вопросы?
Товарищ полковник, у меня вопрос
за винтовки.
У меня вот - нет.
Оружие будем добывать в бою,
товарищи краснофлотцы.
Есть гранаты и бутылки с горючей смесью.
Их много. Разойдись.
К десятому августа Приморская армия
остановила врага
на дальних подступах к Одессе.
Оборона была в одну линию,
но все же сплошная.
Оборона держала.
Для удобства маневрирования
ее разделили на восточный сектор -
начальник комбриг Монахов.
Позднее - полковник Кочетов.
Западный - генерал Воробьев,
комдив 95-й молдавской дивизии.
И южный сектор, оборону которого
держала 25-я Чапаевская дивизия.
Командиром ее через несколько дней
был назначен генерал Петров.
Да.
Оружие и боеприпасы собирайте
на ничейной полосе.
Так точно, Иван Ефимович.
Эх, морячков бы нам, товарищ генерал.
Я на ваш вопрос, лейтенант, об управлении
боем отвечу с удовольствием.
Манера наступать у противника шаблонна.
- С чего начинается утренняя атака?
- С артподготовки, товарищ генерал.
- Ага. Чего, капитан?
- Так точно, товарищ генерал.
- Морячков бы нам, у них автоматы.
- Верно, капитан, верно.
Так вот, перед артподготовкой противник
дает несколько пристрелочных выстрелов.
Услышали их - отводите людей во вторую
траншею.
В первой - только наблюдатели.
Как только артподготовка закончилась,
быстро вернуть людей в первую траншею.
И потерь меньше, и атаку отразить легче.
Морячков нет. Штаб у меня в атаку ходит.
А к вам, капитан, хорошие ребята
из Одессы идут.
Эх, морячков бы нам, товарищ генерал.
Рота, стой! Отдыхай!
Пойдем, пойдем вот сюда, сядем.
Рота, смирно!
- Красноармеец Борщ.
- Отставить!
Красноармеец Акимова, товарищ генерал.
Боже! Какая ты маленькая.
- Сколько тебе?
- 19, товарищ генерал.
Маршевая рота. Пополнение добровольцев,
товарищ генерал.
- Может, лучше в санчасть?
- Нет! Нет!
Только на передовую, товарищ генерал.
Знаю пулемет любой системы.
- Анка-пулеметчица.
- Нина.
Анкой мечтаю быть, товарищ генерал, мечтаю.
Ладно.
Я запомню твое имя, девочка, запомню.
Братцы, глядите, подмога пришла!
Ты дай мне одно объяснение.
- Выругаться при ней нельзя.
- А ты при ней матерись, хуже не будет.
У меня платков не хватит слезы вытирать.
Сам скорее заплачешь. Не ной.
- Есть, не ныть, товарищ лейтенант.
- Вот так.
- Эй, барышня!
- Не барышня, а красноармеец Акимова.
Ладно, красноармеец Акимова.
Борща найди, меня.
- Эй, батя!
- А?
- А ты, куда?
- Ну вот, вместе будем воевать.
Давай, давай, проходи.
Сюда, так, сюда. А у вас здесь хорошо.
Ой, и винтовочка лишняя.
- Одолжи, сержант, а?
- Да, повезло.
- А что это там, а?
- Мертвецы.
Ты, красноармеец Акимова, наружу-то
не лезь, а то снайпером того,
так и возьмет тебя на мушку.
- Садись на землю!
- О, Господи!
Землетрясение видала редкое природное?
А здесь так штормит от плохой погоды!
А в атаку пойдут - тоже весело!
Тихо.
- Тихо. Что это, а?
- Готовсь!
- Давай, давай, батя, помогай.
- А что делать-то?
- Гляди, вода чтоб была. Бочка там.
- Ага. Есть!
Давай!
Куда, куда?
Есть. Ага. Отбили гадов.
- Отбили.
- А теперь можно и покурить.
- Угощаешь?
- А тебе, батя, опосля.
Сначала "Максимке-пулеметику"
водички добавь.
Есть. Ага. Ему надо. Надо.
А ты, красноармеец Акимова, молодец,
хотя и женщина.
- Как зовут?
- Нина.
А меня Вова. Ну, это не на службе только.
Значит, будем знакомы?
- Идуть, опять идуть.
- Покурить не дает шпана.
Так, поехали.
По фашистской сволочи короткими - огонь!
Вон, два!
Прорвались гады!
- Давай, Нина, действуй сама по обстановке.
- Есть.
- А ты ей помогай.
- Есть, есть.
Поднимаются. Я с тобой.
Куда? Куда ты лезешь?
- Я его это...
- О, гады! Уже сюда добрались.
Еле отбились.
Опять идут.
Не идут, а едут. Танки.
Ну, теперь держись.
Это тебе не пехота.
Но ничего, встретим их по-чапаевски.
Окапываться не умеют.
Разве это окопы?
Передайте по цепи, пускай не дергаются.
Подойдут поближе - забросать гранатами,
и в контратаку.
Есть. Передай по цепи.
Что он делает? Кто это?
Эх, яблочко, куда ты котишься?
Попадешь ко мне в рот, не воротишься!
Полундра!
Вперед! Вперед!
Слушай мою команду! Равняйсь! Смирно!
- Сколько людей в батальоне?
- 42.
- Сколько?
- 42, товарищ полковник.
О чём я вас просил?
О чём предупреждал?
Первое - окапываться!
Не окопаешься сам - фриц тебя закопает!
Запомните раз и навсегда!
Маскироваться, просил же вас.
Научиться ползать.
Обязательно научиться ползать!
Второе - не геройствовать понапрасну.
Вы еще Родине должны на море послужить.
Так я говорю или не так?
Так?
Краснофлотец Чеботаренко,
товарищ полковник, так!
Нет, не так, краснофлотец Чеботаренко.
Не так, герой.
Выскочил, на кулачки вроде вышел
побиться.
И окопчик твой я видел.
Живая мишень, а не краснофлотец.
Стыдно, стыдно!
О чём я просил?
О чём предупреждал? Ну-ка!
Что в бой не пустите.
Так справедливо будет мое наказание?
- Справедливо.
- Молодец.
- На камбуз, три наряда.
- Краснофлотец Коляда!
Разрешите обратиться, товарищ полковник?
- А вы-то сами?
- Да, и я тоже наказание понесу.
А вам, краснофлотец Коляда, наряд
вне очереди.
- Исполняйте.
- Есть.
Опять из-за тебя.
Разойдись!
- Так, сколько говоришь?
- 42.
42.
Весь батальон - 42.
"В середине августа шли самые тяжелые
бои в восточном секторе.
Булдынка, Свердлово, Шицли, Дофиновка
много раз переходили из рук в руки.
В южном секторе 19-го августа
на 25-ю дивизию наступало шесть пехотных,
кавалерийская дивизия, танковая бригада".
Отходим!
Быстро, за мной! Отходим!
Отходим!
Мамочка!
Отходим!
Отходи! Отходи, я прикрою!
"С тяжелыми боями отступили из Беляевки.
В ротах осталось по 25-30 бойцов.
В обороне образовалась брешь.
Пришлось отойти на ближние подступы
к Одессе.
Фашисты отключили водонасосную станцию
в Беляевке.
Одесса осталась без воды.
Стоял жаркий душный август.
Фронт гремел в десяти километрах,
но одесситы шутили: сильно страшно,
но не так сильно, чтобы-таки бояться.
Город формировал свою одесскую дивизию".
Тищенко, лопатки дивизии нужны!
- Кунчук!
- Я.
Кунчук, сюда. Да! Да-да!
Дуй на "Инвар". Сейчас, подожди.
Найди Ордоновского, у него весь транспорт.
Товарищ Колыбанов!
Мария Иосифовна, будьте любезны,
сюда еще чайку подлейте.
Причем тут это? Нет машин. В чём везти?
Сейчас, подожди. Я не тебе! Да-да!
Бросьте! Как, какие лопатки?
Лопатки - окапываться. Кунчук!
- Я.
- Сюда!
Я не тебе. Обязательно нужно. Да!
Стой. Сейчас, дай подумать.
Да я не тебе, Тищенко!
Товарищи, пожалуйста, проходите, садитесь.
- Приветствую.
- Ну, Шебалов, готов батальон?
- Товарищ Колыбанов, я...
- Подожди!
72 комсомольца и 107 коммунистов.
Что? Да в армии своих забот хватает!
А это наша одесская дивизия,
и нам ее снабжать!
- Эй, подожди.
- Что?
Ты не мешай, я сейчас подумаю.
Ах, ты за лопаты не понял?
Ну, я тебе объясню за лопаты,
ты сейчас всё поймешь.
Ага, понял? Ну всё, до свидания!
- Товарищ Колыбанов.
- Да? Извини.
Расставьте людей так, чтобы в каждой роте
была полнокровная парторганизация.
- Я - на "Инвар".
- Нет, подожди, подожди.
Товарищи! Товарищи, можно потише?
Тишина! Дайте подумать.
- Товарищ Колыбанов!
- Сейчас.
- Разрешите, товарищ секретарь?
- Да.
- Подготовка у них плохая.
- Ой, извините. Трамваями.
Трамваями людей отправим на передовую.
- Ясно?
- Да.
- Дуй, Кунчук!
- Да.
Я не говорю за стрельбу.
- Портянки даже намотать...
- На передовой будем учить.
Немец Николаев занял, окружение,
а людей на передовой нет.
Всё. Вы свободны. Можете идти.
- Что сидишь?
- Слово есть.
Если это то слово, Шевалов, мы будем
ссориться.
Ты нужен здесь.
Иди, иначе я буду кричать на тебя.
Граждане, не иначе, это сюда!
Девочки, заходите.
Вон он, главный туточки, я его узнала.
Славик, ну-ка!
Мы домохозяйки. Ну, жены мы.
За нами наш двор и еще пара дворов.
Вот, мы собрали на оборону.
У меня тут записано, кто, сколько дал.
Я сама - Коляда Аграфена.
Это девочки - Галя Гриценюк, Ляля Штакман.
Мы собираем. Всё несут и несут.
У меня уже не дом стал, а банк совсем.
Примите срочно.
Этот изверг проклятый, этот фашист,
он прет на Одессу.
Когда он станет, я не знаю?
Ну, так остановите его.
Постройте самую большую пушку.
Я не знаю, стрельните в его безмозглое
хайло, чтобы всё, что там,
ну, если только есть, чтобы всё это
вылетело!
- Открой его.
- Я не знаю.
Ей-Богу, обидно даже! Берите, девочки.
Не хочется выражаться при мужчинах.
- Груня!
- Я правильно рассуждаю?
- Правильно. Давай.
- Вот, мы принесли.
"412-я береговая батарея - самая мощная
батарея одесской военно-морской базы,
расположенная на высоком берегу
поселка Чабанка, она надежно
защищала Одессу с востока".
Обнаглели нахалы.
Придется жаловаться Зиновьеву.
- Дай 412-ю.
- Есть.
- 412-я.
- Он им покажет сейчас.
Николай Викторович.
Николай Викторович, подсыпь им сюда
немножко!
Хорошо, Яков Иванович, сделаем.
По наземному противнику - фугасы!
Заводи осколочный. Заряд первый - веер 005!
Прицел - 2,30! Уровень - 30,02!
- По пять снарядов беглым - огонь!
- Есть огонь!
Давай!
"15-й день обороны.
Приказ по фашистской армии:
перенести назначенный парад
в Одессе с 20-го на 23-е августа.
С первых же дней осады фашистская
авиация била по порту.
Только морская дорога питала теперь
осажденную Одессу.
От флота зависела жизнь города
и боеспособность Приморской армии.
Флот работал и воевал".
Всем отойти прямо от трапа!
Команде выстроить цепь защиты. Быстро!
- Отлетался гад!
- Молодец, Гуреев, хорошо ты ему дал!
"Директива Ставки Верховного
главнокомандования:
в целях создания единого командования
всех сил в осажденной Одессе,
образовать одесский оборонительный район
с переподчинением
Черноморскому флоту всех сухопутных
частей и соединений".
Товарищи, директива и ставки верховного
главнокомандования. В целях
объединения всех сил Одессы, 19-го августа
образован одесский оборонительный район.
Командующий оборонительным районом -
контр-адмирал Жуков.
И командующий Приморской армией -
генерал-лейтенант Сафронов.
Вот они на нашем заседании.
Так, прошу вас, Гавриил Васильевич.
Итак, итоги 15-ти дней обороны.
Фашисту не удалось с ходу взять Одессу.
Мы остановили 12 пехотных дивизий,
одну танковую
и три кавалерийских бригады противника.
Сковываем его наступление на восток.
А это значит, что город мы удержим,
но Одесса в осаде.
В войсках не хватает оружия, нет танков,
мало минометов, боеприпасов.
И главное - не хватает людей.
В условиях блокады мы должны срочно
научиться изготовлять всё то,
чем можно бить и уничтожать врага.
Но я так понимаю, товарищи, что вы на это
заседание не с пустыми руками пришли, а?
Ведите заседание, товарищ Колыбанов.
Говорите, товарищи.
- Разрешите, Анатолий Георгиевич?
- Да.
Вот тут товарищ Жуков только что сказал,
что нет танков.
Так есть танки, между прочим, целых два.
- Как? Откуда?
- Не могу сказать, товарищ Сафронов,
но факт остается фактом.
На запасных путях, на платформах
стояли два танка.
- Исправные?
- Будут исправными.
Не хуже, чем на "Инваре".
Теперь, раз уже зашел разговор
о "Инваре", может быть,
ты сам, Пантелеймон Константинович?
А чего я? Пусть Авдюшко скажет.
Что прячешься, Наум Анисимович?
- Твоя идея, ты и докладывай.
- Нет-нет, не моя.
Мы все так решили.
- Надо бы бронепоезда делать.
- Интересно, интересно.
Я понимаю.
Они, поезда - несовременны,
но беляки их очень боялись.
Да! Так что, дайте нам бронесталь,
орудие дайте нам, и будете
довольны-таки, товарищ адмирал.
Принимается.
"Инвар" ремонтирует танки и бронепоезда.
Так, теперь взрывчатка.
Стекольный завод, как у нас обстоят дела
с противотанковыми бутылками?
Неплохо. Удвоили производство.
Стекольный завод, производство бутылок
утроит.
Нам воевать нечем.
Понятно.
- Взрывчатка?
- Да, наладим.
Через неделю в сутки до двух тонн доведем.
- Добро. Гранаты?
- Завод Петровского.
- Пока плохо, нет взрывателей.
- Ну, так ищите, думайте.
Я вам даю срок - один день. Вам понятно?
Вы найдите капитана Когана, он обязательно
даст идею.
- Это наш базовский Кулибин.
- Так, теперь мины.
Это посложнее.
Консервный завод.
Показывайте, товарищ Черкашин.
Наши первые экспериментальные порции -
закуска для фашистов.
Противотанковые и противопехотные мины.
Одна беда - завод "Червона зоря"
не дает нам взрыватели.
- "Червона зоря", что скажете?
- Так есть взрыватели.
Черкашин не в курсе.
Вчера выпустили пробную партию.
Технология - что губная помада,
что взрыватели - одна и та же,
только начинка другая.
- Так и назвали - "ИГПС".
- Как?
"ИГПС" - и губная помада стреляет.
Внимание, внимание! Воздушная тревога!
Товарищи, всем в подвал.
Продолжим заседание в убежище.
Стоять! Ни с места!
Товарищи, я так думаю, что пока наладят
трап... будем продолжать.
Будем продолжать, продолжать совещание.
Садитесь.
Садитесь, садитесь.
От горкома комсомола.
Мы можем дать людей.
Наши девушки-комсомолки, мальчишки,
что на фронт бегали.
70 групп подготовленных и обученных
истребительных бригад, 21 группа...
"В конце августа Одесса уже находилась
в глубоком вражеском тылу,
и защитники Одессы многого не знали
о положении на фронтах войны,
а положение было тяжелым.
После кровопролитных боев наши войска
оставили Смоленск, горел Новгород,
сомкнулась блокада вокруг Ленинграда,
Москва отражала воздушные налеты.
Осажденная Одесса держалась и жестко изо
дня в день перемалывала фашистские дивизии.
Это был первый крупный город
вставший неприступно на пути врага.
Одесса сражалась, Одесса жила".
Эта позиция укреплена дзотами.
Пулеметов нет, в окопах стоят огнеметы.
- Кто огнеметчики?
- Добровольцы, комсомольцы с Одессы.
Ну-ка, останови-ка.
Да.
- Здравствуйте.
- Здравия желаю.
Доброволец Лев Руднев.
Здравствуйте, доброволец Лев Руднев.
- Ну, как думаете воевать?
- Сообразно с обстановкой.
Ну, а это что за оружие?
Это - огнемет одесского производства.
Бьет на 40-50 шагов.
- Имеются два запасных баллона.
- А что еще?
Еще четыре бутылки со смесью.
И всё?
Мне бы винтовку, или хотя бы наган,
товарищ адмирал.
Ишь шмаляют.
Снарядов не жалко.
Сейчас кончат.
- Обед у них. Подождите.
- Спасибо.
- Доброволец Руднев, до встречи.
- Вам спасибо.
Извините только, что в таком виде. Жара.
Извиняю.
"Чтобы взять Одессу, рассчитывали фашисты,
нужно захватить Чабанку,
взять 412-ю батарею и прицельно бить
по порту, по улицам Одессы".
Товарищ командующий!
Гаврила Васильевич, выручайте.
Сами не отобьемся, нас бьют.
Их тут не меньше дивизии.
И танки, танки поперли!
Алло!
- Алло! Сержант, связь!
- Есть связь.
Нет у меня резервов, нету!
Ничего дать не можем, везде жмут.
Сергей Федорович, держись, будем думать.
Это Монахов.
Плохи дела, выбили их из Ильинки.
Занимают Чабанку.
412-ю берут в кольцо.
412-ю терять нельзя - город откроем.
- Разрешите, Гаврила Васильевич?
- Ну?
Только что морем прибыли две роты
шахтеров из Донбасса, но...
Что "но"? Соедините с Бондаренко.
- Бондаренко?
- Слушаю, товарищ командующий.
- Сколько прибыло людей?
- 250, товарищ командующий.
- Шахтеры без винтовок.
- Как владеют гранатой?
Бросали болванку.
Настоящей гранатой не владеют.
- Коммунисты?
- Больше половины.
Дима, помоги!
"24-е августа.
Подтянув свежие резервы, фашисты начали
сильное наступление в восточном секторе.
Захватили поселок Чабанку, окружили 412-ю.
К вечеру автоматчики противника
прорвались к батарее.
Враг мог захватить орудие и повернуть
их на Одессу.
Рота шахтеров помогла отбить батарею.
Приморская армия резервов больше не имела".
Товарищ командующий, тут что-то непонятное.
Контр-адмирал Кулешов позвонил,
сказал, что нашей батарее...
Да, капитан, придется взорвать и уйти.
Есть, товарищ командующий.
- Сержант, дай штаб.
- Есть штаб.
Товарищ командующий, да, это опять
капитан Зиновьев.
Слушаю вас, капитан.
Товарищ контр-адмирал, но как же это?
Мы уже стволы орудий заменили.
- Да, капитан?
- Ну да, готовы воевать!
- Линию заграждений починили.
- Я понимаю, капитан.
Надо взрывать и уходить.
Есть.
- Соедини со штабом.
- Есть штаб.
Товарищ контр-адмирал,
Гаврила Васильевич, это капитан Зиновьев.
Как я людям объясню?
Сам не можешь - комиссар Малинко объяснит.
Гаврила Васильевич, товарищ контр-адмирал,
но может, еще хоть недельку повоюем, а?
Капитан Зиновьев, не обсуждайте приказ.
Ты помнишь, как отстояли батарею?
Помнишь роту шахтеров с одними лопатами?
- Зиновьев, иди и выполняй!
- Есть!
Серия 2
"25-го августа на 20-й день осады
краснофлотцы-комендоры 412-й береговой
батареи выпустили по врагу весь боезапас,
взорвали батарею и ушли из Чабанки.
Фронт стоял за чертой города.
С Чабанки фашистам хорошо была видна
вся Одесса: Приморский бульвар,
Дерибасовская, "Оперный".
Уже вечером первый снаряд разорвался
на Молдаванке".
Приехали! С Чабанки бьет сволочь.
Горько ему теперь. Весь, как на ладони.
Сказився, гад! Погляди, погляди!
"Седьмого сентября командующий
Черноморским флотом вице-адмирал
Октябрьский прибыл в осажденную Одессу".
Да, жарким встречаете салютом!
- Как дела?
- Сами видите.
Сегодня на нашем фронте действует
17 дивизий противника.
Противник регулярно получает подкрепление.
У нас же резервов нет.
Боеприпасы своевременно...
Мы нарушили директиву Верховного
главнокомандующего.
- Вы не имели права отступать.
- А у нас не было выхода.
Мы не можем, нет сил оттеснить
противника, оградить город
хотя бы от артиллерийского обстрела.
Нужна одна, только одна свежая дивизия,
и мы...
Поверь мне, Филипп Сергеевич, их погоним.
"Шел 23-й день обороны.
Как они держались - это даже сейчас
трудно объяснить.
И не только держались, но верили в то,
что смогут погнать врага, и острие
войны отсюда, из Одессы повернется
на запад к победе.
В приказе военного совета одесского
оборонительного района в те дни говорилось:
"Славные герои, сыны советского народа,
ваши имена будут передаваться
из поколения в поколение, художники
напишут картины, поэты сложат стихи
и песни, воспроизведут историю борьбы
защитников Одессы".
Совсем обнаглели.
- Давай следующего.
- Осторожно.
Дай еще тампон.
Так. Пинцет.
- Чему радуетесь?
- Не узнаете, доктор?
Ну, как же? Ну, вспомните.
Правый крайний нападающий.
Матч "Пищевик", Одесса - "Динамо", Харьков.
Помню, помню. Я вас помню.
Вы Чебрец.
Я был тогда на стадионе и видел вас.
Точно. Как я обошел того защитника
Кавторадзе!
- Вспомнили?
- Удар головой в сетку.
Да. А на воротах стоял Мусаев.
- И гол на последней минуте.
- Ага.
- Резать будете?
- Буду.
Доктор, ну, мы же свои люди.
Можно так, чтоб не очень высоко, а?
- Пожалуйста.
- Жить будете.
- Это я вам обещаю.
- Вот и договорились.
- Не очень высоко.
- Тампон.
Тяжело воевать, сестренка?
Ничего, держи фасон.
- Давай следующего.
- Ага.
Скальпель.
Тампон.
Кетгут.
Зажим. Да тяни же!
- Да я тяну, Вениамин Иванович, тяну.
- Таня, тяни!
Бьют гады. Антисептики еще наделают.
- Тяни, Таня.
- Вениамин Иванович!
Вениамин Иванович!
- Вези.
- Везу.
Что за день сегодня проклятый, а?
Да ведь это 30-я операция сегодня,
Вениамин Иванович.
Целый день ампутации, калеки.
Ну-ка, давай! Там всё чисто. Перевязывай.
- Давай, давай!
- Отдохните, Вениамин Иванович.
Знаешь что, дай-ка мне вон из той
коробочки ампулку. Да.
Вы ведь весь исколот, Вениамин Иванович.
Да я не прошу, я приказываю.
- Ну, быстро!
- Ой!
Да ладно, ладно. Быстро, давай.
- Говоришь, восточней Чабанки?
- Да, товарищ майор.
А может, он выпрыгнул с парашютом?
Да нет, пошел на таран.
Слушай, может, он что-то говорил?
Что он говорил?
Сказал: "Кончились боеприпасы,
иду на таран".
- К местным ходил.
- А может...
- Да нет, я сам видел.
- Что ты видел?
Что ты видел? Заладил "видел, видел".
Я говорю, допустим. Ведь можно же
предположить.
А в Испании на моих глазах подожгли
ведомого.
Шансов - никаких, а вернулся.
Мы - поминки, а он дверь открывает.
Давайте подождем.
Я сыграю вам хорошую музыку.
Мы приехали к вам с концертом.
Мне так много хочется сказать вам.
Сейчас в Одессе осень и падают листья.
И мы все ждем вас с победой.
Возвращайтесь, пожалуйста.
- Который час?
- Не знаю. Часы на столе.
- Не забудь их.
- Не забуду.
Но у тебя бронь.
- Бронь. Нас не заменят.
- У тебя сердце.
Ты можешь разволноваться и умереть
от порока.
Один сказал: "Какой порок сердца,
если враг на пороге? Он уже воюет".
Не могу себе представить, что вот так вот
можно сесть на трамвай и уехать на фронт.
Ты слышишь? Идет кто-то.
- Это патруль.
- Нет.
- Шагают в ногу.
- Так тихо. Слышишь?
- Слышишь, как невозможно тихо?
- Слышу, слышу.
Что ты? С тобой ничего не случится.
- Со мной ничего не случится.
- С тобой ничего не случится.
Я всё время буду о тебе думать.
Мы будем ждать тебя.
Господи! Как нелепо, что так случилось,
милая.
Нет, это счастье.
Мы вдвоем тебя будем ждать.
Знаешь, я так боюсь боли, ужасно.
Если бы ты был рядом, я бы, конечно,
совсем не боялась.
- Я постараюсь приехать.
- Постарайся.
Это же рядом. На трамвайчике.
Конечно, совсем рядом, на трамвайчике.
- Назови его...
- Назову.
Назову.
Тебя убьют. Я чувствую это.
Меня нельзя убить.
"Постановление одесского обкома партии.
Всех способных носить оружие, коммунистов
и комсомольцев направить
в рабоче-крестьянскую Красную армию,
все на защиту Одессы".
"Говорит Одесса!
Московское время шесть часов утра.
Здравствуйте, товарищи!"
Здравствуйте, товарищи.
Здравствуйте.
- Где все?
- Это же наш дядя Костя вернулся!
Воду могут дать.
А то ни помыться, ни постираться.
А все - кто на фронте, а кто на работе.
Ой! Тетя Лена!
Тетя Лена, дядя Костя вернулся с фронта!
Только вот Лена с 14-й квартиры.
- Лена!
- Костя!
Я сейчас, я мигом!
И мама ваша тоже на работе.
- Костенька!
- Ого! Моряк растет. Как назовем?
Где Славка? Опять в военкомате?
- Он уехал утром на фронт.
- Правильно.
А ты, чего скисла?
Ничего, ничего, не бойся.
- Ну, а где все-то?
- Дядя Илья тоже воюет.
Ну, а Анисимович на заводе.
Ага. И Борька, и Фимка на войну убегали.
В школу саперов.
Теперь с Авдюшкой на заводе.
Леонид с концертной бригадой на передовой.
Ляля и Галя в истребительном батальоне.
А как там Жора? Тетя Груня так беспокоится.
Что, ты не знаешь Жору? Не слушается.
Ну, а в остальном, прекрасная маркиза,
нормально воюет.
Сапоги получил, медаль получил.
- Я, кстати, тоже медаль получил.
- О, медаль! Какая красивая.
- Ты - герой, Константин.
- Да что ты говоришь?
Какой я герой?
Вот в разведку сходили, вот и получили.
А мама твоя как вчера ушла на завод,
так и не возвращалась.
Они там и ночуют.
А Таня...
А Таня на фронте.
- Ну, пойдем, я покормлю тебя, Костя.
- Нет-нет, я на минутку.
Вот забежал на тебя поглядеть.
Сейчас.
- Консервы.
- Нет.
- Бери, бери.
- Да нет, с едой - хорошо.
Я вчера карточки отоварила -
совсем другое дело.
- Хлеб. Бери, бери.
- А то спекулянтов развелось.
- И воды хватает, по полведра на человека.
- Сахар.
- Ну, как там, Костя?
- Что?
- Там страшно?
- Как обычно, на войне.
Они в нас стреляют, мы в них стреляем.
Потом считаем, кого больше осталось.
Но я говорю, что Одесса - это тот пункт,
откуда начнется наступление
на фашистскую Германию, чтоб я был
так здоров, и это будет.
Немало есть мест, где каштаны цветут,
Где плещутся волны, и солнца не ждут
словно милость.
Общий привет!
Вот он, красавец-то!
- Левее, левее!
- Правее бери!
Еще, еще!
Давай, давай!
Огонь!
- Хорошо!
- Ой, хорош!
- А еще раз можешь?
- Так точно, товарищ командующий.
И еще! И еще! И как побегут!
- Сколько еще в работе?
- Еще три, Гаврила Васильевич.
Мало. Нужно хотя бы 70.
О!
Ну, раскидай заказы по другим
предприятиям - на "Кинап", в судоремонтный.
Надо.
- А что такое "НИ".
- На испуг.
- Как же еще?
- Годится.
Чтоб сегодня этот "НИ" пошел в бой.
- Отдать морякам.
- Есть.
Туда и пойдет, товарищ командующий.
Вот и моряк уже прибыл.
А то Осипов беспокоился, как бы
не потерялся.
Не первый по дороге.
Старший сержант Чеботаренко прибыл!
Ну, как, нравится?
Так точно, товарищ командующий,
только я бы изменил кое-что.
- А что?
- Назвал бы еще "ББ".
- А это что еще?
- Беги быстрее.
- Годится.
- А еще можно - "ПОЦ".
- Пока цел. А еще можно...
- "СХГ".
А это, что такое?
- Смерть фашизму.
- О!
Правильно. Молодец, Фимка!
Ну, залезай, сержант. Держи.
- Опа! Хотите в салон?
- Нет, лейтенант.
Пусть вся Одесса видит, как Костя-моряк
едет на своем первом танке.
У меня есть шанс кое-кого встретить
в городе.
- Давай, пошел.
- Поехали!
Вперед!
Ну, теперь у нас есть танки.
- Танки есть у нас.
- Ага, танки.
Отряд, стройся! Живее, ребята, живее!
Побыстрее, побыстрее выходите из вагона!
Шевелись, шевелись! Шагом марш!
Подтянулись, подтянулись задние!
Краснофлотец Невзоров, не спать на ходу!
- А мой-то туточки!
- Где?
- А вон там, у той бабки сидит.
- Ага.
У траншеи там сидят. Я тут не первый раз.
Я, как вечер, так я и картошки вареной,
и помидоры, всё сюда несу.
А моего Пашку опять ранило.
Недельку у него не была, так он так
и лезет под пули, ну, так и лезет.
- Ой!
- Что это ты?
- Ну, чего ты отстаешь, девонька?
- Спасибо.
- Давай сюда.
- Ничего, он не тяжелый.
- В первый раз к мужику?
- Тихо!
Тихо, женщины.
Чего это они? Чего-то жаль.
Куда это сердце рвется вдаль?
Я вам скажу один секрет,
Кого люблю, того здесь нет.
- Какой трамвай-то?
- Третий номер.
- Еще стоит?
- А он сейчас уйдет.
Ну вот, пока не ушел, слушай мою команду.
Кругом марш! И дуйте до трамвая.
Послушайте, моряк, там у меня сын
письмо прислал.
Батя, почему такое непонимание
обстановки, а?
А это что? Да!
Никак, здесь поблизости открыли
родильный дом?
Сынок!
Давай, покушай!
Вот покушай огурчиков, помидорчиков!
Я же тетка Галя - мамочки твоей золовка.
- Ну, помнишь?
- Какая золовка?
- Ты что, забыл?
- Какая, понимаешь, сметана?
Какие помидорчики?
Тут проходит линия фронта, гражданочки.
На, на! Морсику будешь холодненького?
Пей, миленький, бери, пей.
Вот морсику давай, а то сил нет,
жара такая.
Но далее... Далее всё равно не пущу. Убьют.
- Женщины, вперед!
- Бежим!
- Скорее, скорее!
- Куда? Ёлки-моталки!
Стой! Стой, я вам говорю!
А ну, вернитесь, вернитесь! Тьфу, дураки!
- А ты, что, с пузом на передовую?
- Я к мужу.
- Вы должны его знать.
- К мужу?
- Он командир здесь. Слава Шабалов.
- Попил морсику.
Такой высокий. Высокий такой.
Ну-ка, гражданочка, пройдите до трамвая.
- А он, ушел трамвай.
- Новый придет.
Там бомбоубежище.
- А вдруг артподготовка начнется.
- Но вас же не убивают.
Нас? Мы военные, работа наша такая.
Ну, пожалуйста, очень прошу,
пустите меня к Славе.
Ну, пожалуйста. Или позовите.
Действительно, позовите его на минуточку.
Вы понимаете, что вы говорите?
Ты не понимаешь? Ну, как я его позову-то?
- Ну, соображать-то всё-таки надо!
- Я ему...
Ну, видала репетицию? Поняла?
А теперь дуй домой, а то товарищ
командир не увидит ни тебя, ни ребеночка,
который по моим расчетам уже скоро
должен появиться.
Пожалуйста, угощайтесь, а?
Спасибо.
Вы не беспокойтесь, я не побегу к Славе.
Вот. Только вы ему обязательно передайте,
ладно?
Здесь смена трусиков, чистые, и маечку.
Вот пара пирожков, когда пообедаете.
- Вы его ведь знаете, а?
- Знаю. Джабанов. Командир Джабанов.
- Кто же его не знает-то?
- Шабалов он. Слава Шабалов.
Ага. Ну, я и говорю, Шабалов.
Вот чёрт!
Один патрончик был, и тот на вас жахнул.
Но вы не волнуйтесь. Идите домой.
Я ему тут всё передам. Обязательно передам.
А вы идите. Не надо вам туда.
Там ведь и военных убивают.
Иди домой, женщина, иди.
Чего это они? Чего-то жаль.
Куда это сердце рвется вдаль.
Ложись!
"Шел второй месяц осады. Одесса держалась.
В середине сентября фашисты
ввели в действие еще
три свежие дивизии, танковую бригаду.
Потеснив части южного сектора до сухого
лимана, начали обстрел города и с юга.
Корабли могли теперь заходить в порт
только ночью.
Особенно сильный натиск враг готовил
с востока против 421-й одесской дивизии".
- По городу бьют.
- Бьют.
Горит Одесса, а тушить некому.
Нечем. С водой-то плохо.
Смотри, мы вот здесь.
Держим рубеж Солонец - Крыжановка.
Справа - моряки-осиповцы.
Противник нас будет пытаться сбросить
в лиман.
Нам держаться. На контратаку - сигнал.
- Ах, что это за бойцы?
- Ничего, какие есть.
Угощайтесь сливами.
Ребята, целую плащ-палатку притаранили.
Да не могу я.
Мы с вами так и незнакомы. Слава.
Алексей Иванович Ильенко.
- Ты - ковриг?
- Да нет.
По профессии я мирмеколог - специалист
по муравьям, но это такое.
Вот-вот, кому не скажу, все смеются.
А я не смеюсь. Наверное, интересно.
Муравьи, стрекозки. А где живешь?
- Бараново, 30. У нового рынка.
- Соседи. Я - на Пастера.
- А где учился?
- В 105-й.
- А кто у вас физику читал?
- Клавдия Аркадьевна.
- Мы ее "костылем" прозвали.
- Да. Не знал.
Точно-точно, "костыль".
- Ваша знакомая?
- Нет. Жена.
- Простите, Алексей Иванович.
- Да ерунда. И зови меня просто Лёша.
- Проще так.
- Спасибо, Лёша.
Война, первый выстрел, и всё меняется,
начинается другая жизнь,
где ни профессии, ни возраста.
Это, когда другая мироответственность
за всё.
Вот за этих людей.
- Ты видел их лица?
- Видел.
Гражданские лица.
Погибнут в первом же бою или побегут.
Не побегут. Я знаю.
Нужно говорить с ними о Родине,
о нашей жизни.
И главное - учить их воевать.
А ты это умеешь, Лёша.
Слушай, и посидим мы еще с тобой
в "Гамбринусе", пивка попьем.
Ты любишь пиво с тюлькой копченой?
- Оно горькое.
- Смешной ты, Славка.
Ладно, пойду.
Пенсионеров моих еще надо проверить.
А фашист сейчас хитрым стал.
Ползет, ползет, и сразу в атаку.
Вот зарою косточку в землю,
вырастет когда-нибудь дерево.
Пацаны оборвут все сливы, а про нас
и не вспомнят.
И чего вы, дядя Вася, из Одессы не уехали?
Война-то, какая.
Смешной вы мальчик, Варновский,
совсем смешной.
Посадили косточку в землю, в эту землю.
А посадите в другую - не вырастет
ваше дерево.
Так и я. Я могу жить только в нашей Одессе.
В другой, в чужой Одессе - не смогу.
А не будет нашей Одессы, что - я,
что - вы...
Мне надо совсем немного.
Хочу, чтобы цвел старый каштан в моем
дворике, чтобы играли патефоны
из всех окон, и чтобы любимая мною женщина
стелила на общий стол чистую скатерть.
Ну, чтобы как было всегда,
иначе, и быть не может.
Вон она, наша Одесса.
Видите?
Нет? А я вижу.
О, пожалела телегу кавунов фашисту!
То-то он за тобой так гонялся.
Я бы ему бандюге той самый кавун
в самое такое место затолкала,
чтоб он у меня поперхнулся.
Сколько кавунов загубил паразит!
- Тут уже что-то было?
- Да нет.
Этот хотел меня обидеть, а я ему не далась.
Обхамел совсем! Мешает ездить.
- И не говори.
- Ну, пока.
Слышал, слышал. Про Одессу говорят,
красивый город, а я прямо сюда
с корабля в окоп попал, а Одессу
так и не видел.
Ничего страшного, товарищ сержант,
мы вам Одессу еще покажем.
- Ну да?
- Покажем.
Я приглашаю вас в Оперный.
Ну что, в Оперный, да в Оперный?
На Привоз, и всё!
- Да?
- Да, да!
Спасибо, ребята. Приглашение в Одессу
принимаю, но только после Берлина.
А пока вот что, позиция у нас
пристреленная, окопались вы хорошо.
Молодцы, да?
Приказ у нас старый: ни шагу назад.
Есть ни шагу назад, товарищ старший
сержант.
Хорошо.
Значит так, ты пойдешь за мной
за гранатами и бутылками, ясно?
Товарищ старший сержант, разрешите
обратиться?
- Разрешаю.
- Товарищ старший сержант,
вам здесь недалеко.
Вы автоматик мне одолжите, а?
А то у вас есть, а у нас...
Хорош, красноармеец будешь Руднев.
Устав знаешь?
Личное оружие нельзя никому отдавать.
Ну ладно, держи. У меня еще ППШ есть.
- Но после боя отдашь.
- Так точно, отдам.
- Я себе лично оружие в бою добуду.
- Хорошо. Так, за мной!
Отделение, слушай мою команду!
В одну шеренгу становись!
- Ты что, Лёва, с ума сошел?
- Разговорчики, доброволец Капустянский!
Прекрати, Лёвка.
Одолжили автомат, так ты и нас задрал?
Произведем перекличку перед боем.
Так полагается, ребята.
- Доброволец Капустянский!
- Здесь.
Не "здесь", а "я". Доброволец Капустянский!
- Ну, я здесь.
- Тьфу ты! Балда!
Не "ну, я здесь", а "здесь я".
Ну ладно, хватит вам.
- Капустянский!
- Я!
- Отлично. Доброволец Воскобойникова!
- Я!
- Молодец, Нина. Доброволец Песецкий!
- Я!
- Доброволец Дорохов!
- Я!
- Доброволец Трунов!
- Я!
Отделение, приготовиться к отражению
атаки неприятеля!
Ни шагу назад! За нами Одесса!
"От непрекращающегося артобстрела,
бомбежек Одесса горела.
Тушить было нечем, некому.
Горел центр, горела Молдаванка,
Пересыпь, горела Дерибасовская,
Пушкинская, филармония, кинотеатры.
Но жизнь в городе шла.
Начался учебный год, в катакомбах,
бомбоубежищах".
Итак, продолжаем наш концерт.
- На чем я остановился?
- Это... Это...
- Рано утром на рассвете...
- Ага, рано утром!
Рано утром на рассвете умываются... Кто?
- Мышата.
- Мышата и котята.
И утята, и жучки, и паучки.
- Сдавайся, рус!
- Я тебе сейчас сдамся, фриц!
Нина, в автомате один патрон.
Осталась твоя граната. Давай ее сюда.
Вот наши комсомольские билеты.
Бери автомат и иди к нашим.
- Лёва!
- Иди!
Скажешь, что мы стояли до конца.
Я тебя прикрою. Иди!
"Шестого сентября 41-го года девять
одесских комсомольцев погибли
у села Дольник, отбив 16 вражеских атак.
Но миновали сроки обещанных парадов
в Одессе - 10-го, 20-го, 23-го августа,
третьего сентября, 15-го. Одесса держалась.
От отчаяния в бессильной злобе фашисты
устраивали вот такие психические атаки".
На психику берут. 20 рядов с музыкой.
А мы их на психику возьмем.
Жора, ты помнишь, как шли каппелевцы
в кинокартине "Чапаев"?
А как же.
Нет, видно, они не видели, чем это
кончается.
Сейчас увидят.
- Спокойно, мужики.
- Постараемся.
Спокойно.
Не стреляй. Спокойно, спокойно.
- Спокойно, мужики.
- Ага.
- Стреляй!
- Рано еще!
- Может, уже?
- Гранатами закидают! Сдурел, что ли?
Нина, так, так!
Не впервой мы так работаем.
- Молодец. Орден заслужила.
- Патроны принеси.
- Доложу комбату.
- Я не за орден воюю.
- Ба! Красноармеец Акимова!
- Да?
- Жива, девонька?
- Жива.
Молодец. Ну, я не прощаюсь.
Не прощаюсь!
Давай.
Вперед! Вперед!
"В те тяжелые дни одесситы написали
открытое письмо Адольфу.
"Мы, правнуки и внуки славных запорожцев
земли украинской решили тебе,
проклятый палач, письмо это написать.
Ты, подлый Иуда и гад, напал на нашу
краину и хочешь забрать у нас фабрики
и заводы, земли, леса и воды, и привести
сюда баронов-капиталистов, таких,
как ты бандитов и разбойников-фашистов.
Этому никогда не бывать.
Мы сумеем за себя постоять".
Вон он.
Борщ, Борщ!
Борщ! Борщ, помоги же!
Ты что, Борщ? Ты ранен?
Дай я тебя перевяжу.
Нина, не переводи пакеты, не надо.
Подай мне ее.
На.
- Не умирай, Борщ.
- Я не умру, не умру.
Я отдохну маленько.
- Не умирай, Борщ.
- Пигалица.
Ладно.
В атаку! За мной!
Вперед, в атаку!
Лёша!
Лёша! Лейтенант!
Коммунисты, вперед!
Что такое, а?
Ура!
Товарищ политрук! Слава!
Слава, слышишь?
Жене моей передай, если погибну,
скажи, пал смертью храбрых!
Слышишь? Смертью храбрых!
Вперед!
Ура!
Вперед!
Ах ты, гад!
Держись. Сейчас помогу, Костя!
- Жора!
- Костя.
Жора.
Жорка.
Русский, сдавайся!
Стрелять коммунистов!
Бросайте оружие!
Иди, сдавайся!
Мы даруем вам жизнь!
Матрос! Одесса!
Тяжело воевать, братишка?
Ну, Костя.
Костя.
- Танька, ты, как здесь?
- Ой, Костенька.
А ну иди домой, марш!
- Смешной ты, какой.
- Быстро!
Ух ты, как сильно.
Так, сейчас.
Ничего, будешь как новый.
- Танечка.
- Потерпи.
- Я тебя всю жизнь искал.
- Милый.
Потерпи, милый, потерпи, любимый.
- Танечка.
- Потерпи. Сейчас.
Ты у меня самая красивая девушка на свете.
- Сейчас. Горе ты мое.
- Где же ты раньше была?
- Счастье ты мое.
- Мне уже легче.
- Говори мне так, говори, говори.
- Дорогой мой, милый.
Мне еще никто в жизни так не говорил.
Милый, любимый, единственный ты мой.
Я знаю, что тебе больно.
Потерпи еще немного.
Еще немного потерпите.
"Телеграмма командующему одесским
оборонительным районом.
Передайте просьбу Ставки верховного
главнокомандования,
бойцам и командирам, защищающим Одессу,
продержаться шесть-семь дней,
в течение которых они получат подмогу.
Сталин".
Ура!
"53-й день осады.
В Одессу шла обещанная ставкой помощь.
Директива одесского оборонительного района.
Назначить наступление на участке
восточного сектора обороны на 21-е сентября
силами прибывшей 157-й дивизии,
21-й одесской дивизии,
третьего полка морской пехоты
и морского десанта из Севастополя.
Руководство операцией поручается
контр-адмиралу Владимирскому".
Разрешите?
Товарищ капитан первого ранга,
радиограмма из центра.
- Разрешите идти?
- Разрешаю.
Есть.
"Фрунзе" и "Красная Армения" подверглись
налету авиации врага.
Затонули.
Владимирский ранен, Иванов убит.
Но у Иванова план операции,
время рандеву, высадка десанта. Всё!
"Радио.
Вместо выбывшего контр-адмирала
Владимирского руководство высадкой
десанта возлагается на каперанга Горшкова.
Октябрьский. Кулаков".
Где катера, где баркасы?
Может, что изменили в операции?
01:30.
А крейсерам еще Тендру пройти
до Севастополя ночью.
Ничего не понятно.
Ждать нельзя. Начнем.
- Сержант!
- Слушаю.
- Команда: по кораблям! Делай как я.
- Есть.
Ну что, начали, Александр Матвеевич?
- Начали, начали!
- Начали.
Десант, в баркасы!
Гаврила Васильевич, ты меня слышишь?
Они бегут.
Бегут.
- Ты понял меня?
- Повтори.
Я говорю, повтори, я плохо слышу.
Мы наступаем.
Дожили всё-таки.
"22-го сентября под Григорьевкой были
разгромлены две дивизии врага.
Противник был отброшен на пять-восемь
километров,
и уже не мог обстреливать город".
"Говорит Москва! Говорит Москва!
Отважные защитники Одессы,
для вас важная новость.
В этих боях у стен родного города вы куете
победу, свое счастье и свободу.
Мы шлем вам свой горячий привет!
Умножьте свой гнев и ненависть, решимость
и готовность еще упорнее защищать Одессу.
Мы с вами, защитники Одессы!
Московский поэт фронтовой корреспондент
Константин Симонов у нас в радиостудии.
Он прочтет свои стихи.
Я не помню, сутки или десять.
Мы не спим, теряя счет ночам.
Вы, в похожей на Мадрид Одессе
Пожелайте счастья москвичам.
Здравствуйте, дорогие!
Не могу, спецзадание у меня, я спешу.
- Таня.
- Костя.
- Таня.
- Костенька.
- Живой, родной!
- Да что мне сделается?
- Костька.
- Ну, ну...
Ну, тяжело воевать, братишка, а?
Вот. Это, конечно, не "Шанель", но ничего.
- "Красный мак". Спасибо.
- Это тебе на день рождения.
Но у меня не сегодня.
Я твое рождение каждый день праздную,
радуюсь, что ты есть.
- Скажи, а ты надолго приехал?
- На два часа.
На тебя посмотреть, на маму посмотреть.
Она ведь еще не знает, что у нас с тобой.
Не надо, Костенька.
Да, глупенькая, не бойся, она тебя полюбит.
Она уже тебя любит, я знаю. У меня мама...
- Костя, подожди.
- Чего?
- Я на тебя посмотрю.
- Ага, смотри.
- А я остаюсь в госпитале.
- Как, в госпитале?
Сестер нет, на передовую не пускают.
Мы расстаемся, но совсем ненадолго,
на время.
Танюша, а если вообще не расставаться?
Мы сейчас идем в ЗАГС и...
Распишемся. Где тут ЗАГС поблизости?
Где ЗАГС поблизости? Что ты молчишь?
Лично я к этому вопросу отношусь
положительно.
- А ты?
- Я тоже.
Ну?
Только, может, всё-таки отложим это
на после войны?
Знаешь, много вещей мы откладываем
на после войны.
Так, собираемся, наряжаемся и в ЗАГС!
Какой сегодня день?
- Ну?
- Не знаю.
- Нянечка, какой сегодня день?
- Вторник, миленький, вторник.
А как вы думаете, милая нянечка,
ЗАГС сегодня работает?
Работает. Всё работает.
И магазины работают, и школы работают,
и кино работает.
День же рабочий, так всё и работает.
"Они уже верили, что это победа,
что острие войны повернулось наконец-то
на запад, и осталось совсем немного".
Товарищ командующий, радио из штаба флота.
Обком. Колыбанова.
Анатолий Георгиевич?
Позволь объявить о радости. Слушай.
Из Новороссийска вышел транспорт "Украина".
На борту 35 вагонов боеприпасов. Да.
Приезжай, Анатолий Георгиевич. Ладно?
"Кырымлы(?), что оторваны от Большой земли,
они не всегда представляли себе
всю картину Великой Отечественной.
Они обороняли Одессу и готовы были
оборонять ее до последнего патрона,
до последней капли крови, а положение
было тревожным.
К исходу сентября продвижение фашистских
войск в северном и восточном
направлениях замедлилось, но на юге
обстановка приняла
исключительно напряженный характер.
21-го был оставлен Киев, 30-го - Полтава.
Противник вторгся в Донбасс.
К началу октября немецко-фашистским
войскам удалось прорвать
Перекопские позиции и овладеть
Турецким Валом.
Под угрозой оказался Крым, Севастополь,
главная база Черноморского флота".
Ты чего?
Пока ты добирался, пришла еще одна
радиограмма.
Ну?
Завтра в Одессу прибудут Левченко
и Жуковский.
Привезут важное решение, которое исключит
ваши вопросы. Октябрьский.
Вот это и это.
- Что это, как ты думаешь?
- Не знаю.
- Эвакуация?
- Нет.
Дождемся Левченко, и всё станет ясно.
Части 51-й армии отошли на Ишунь.
Угроза захвата Крыма противником
становится реальной.
С потерей Крыма мы потеряем и Одессу.
А не торопятся товарищи с нашей эвакуацией?
Гордей Иванович, угроза потери Крыма -
не есть сама потеря.
Ведь сколько раз над Одессой нависала
угроза, а мы держались, держимся.
Товарищи, мы убедили людей, что Одесса
не будет сдана, а теперь самим уходить?
Неужели в Крыму так безнадежно?
Решение Ставки - единственно правильное.
И всё-таки, может быть, всё-таки...
Гордей Иванович, Одесса - не просто город.
Ну, не знаю, как вам объяснить.
Ленинград - гордость наша.
Москва - сердце, столица.
Одесса - любимица страны, любимица
всей страны.
После нашего наступления на восточном
секторе люди убедились,
поверили, что Одесса не будет сдана.
Видели бы вы, Гордей Иванович, как
одесситы приняли заказ на зимний пошив. Да?
Ведь за какую-то последнюю неделю
было пошито более тысячи...
Ну вот что, товарищ Колыбанов!
Ну, что там говорить о ватниках, когда...
Товарищ бригадный комиссар Колыбанов,
я сообщил вам не совет, а приказ
Ставки верховного главнокомандования,
подписанный товарищем Сталиным.
Приказы не обсуждаются, их выполняют. Все!
Не слабость войск обороняющих Одессу,
а необходимость отстоять Крым,
Севастополь, поэтому нам нужна эвакуация.
Сейчас 20 часов.
Генерал Сафронов подготовит план
эвакуации войск из Одессы.
Сколько вам потребуется времени,
Георгий Павлович?
48 часов.
К утру третьего октября.
Иван Ефимович, я за вами.
Решением военного совета вы назначаетесь
командующим Приморской армии.
- Что с Сафроновым?
- Сердце? Сердце.
Сын у него под Москвой погиб.
Очень хотел повидаться с вами перед
отправкой на Большую землю.
Думаю, что он согласился с моим
предложением о амбаркации
в одни сутки, и сразу всей армии.
Не знаю, не знаю.
- Амбаркация в один день?
- Днем не получится.
В одну ночь. Другого решения нет.
Иначе, потеряем армию.
А как сказал Кутузов: "Доколе существует
армия, которая находится в состоянии
противиться неприятелю, до тех пор
остается надежда
счастливо довершить войну".
Так что в одну ночь, товарищ командующий,
в одну ночь.
В одну ночь?
Единственно верный план амбаркации.
Предварительно вывести все тылы
и госпитали.
Главные силы армии эвакуировать
сразу в одну ночь,
внезапно оторвавшись от противника.
Да.
Иван Ефимович, для доклада на военном
совете мне нужен этот план.
Утром полковник Крылов передаст его вам.
Я останусь на КП армии, и надеюсь,
Гаврила Данилович, что вы сумеете
доказать необходимость этого плана
и мою самую решительную позицию.
- А не лучше ли вам самим?
- Нет. Вы.
Так будет лучше.
И по отношению к бывшему командарму -
тактичнее.
Главное - ввести противника в заблуждение
и имитировать подготовку к наступлению.
И строжайшая секретность.
Продумать и организовать всё до мелочей.
Тоннаж кораблей, причалы, погрузки,
маршруты движения.
Всё, вплоть до меловых стрелок на улицах.
Прощайте.
Быстрее! Быстрее!
Не отставать!
Подтянись!
Тетя Груня, а где мама?
Нету, Костя, мамы.
Я пойду.
Возвращайся.
Я вернусь!
- Пусти, старшина!
- Некуда!
Мне людей некуда девать!
Товарищ командующий, связь готова.
Подойти сюда! Грузится конная дивизия.
Не хватает кораблей.
Первым эшелоном погрузить невозможно.
Да вы что? Идите вы с вашими кораблями!
Я с этими людьми воевал.
Что, я их брошу здесь?
Или увезете всех, или я останусь с ними.
Слушаюсь.
- Товарищ командующий!
- Оставшееся оборудование разобрать.
Что нельзя погрузить - сбросить
или взорвать.
- А лошади?
- Лошадей пристрелить.
Приказываю ускорить отправку.
Судам, закончившим погрузку, отойти
от причала.
- Выполняйте.
- Есть.
Быстрее! Быстрее!
Прости меня, милок, прости.
Прости, так надо.
- Не задерживаться!
- Помоги, миленький.
Этот со второй палаты с ампутацией.
Его бы на верхнюю палубу.
- Этот?
- Ага.
Поосторожнее! Это человек, а не картошка.
Поддерживай.
Рота, приготовиться к погрузке!
Товарищ военврач первого ранга,
разрешите обратиться?
- Слушаю вас, только короче.
- Не узнаете?
Штопали меня. Ножевое в грудь.
Ну, слушаю вас. Только короче.
Товарищ военврач, сестра у вас одна - Таня.
Найти не могу. Мне ей пару слов...
А вчера сестра Юхневич отбыла вместе
с раненными в Севастополь.
- Значит, в Севастополь?
- Да, да.
Разрешите идти, товарищ военврач
первого ранга?
- Идите, товарищ сержант.
- Есть.
У меня сумочка ее осталась.
Может, ему сумочку ее отдать?
Танечка, Танечка!
Александра Ивановна.
Ша, девочка!
Сколько раз говорил, не переношу
женских слез.
Быстро! Быстро!
Бегом!
- Быстро! Быстро!
- Давай! Давай!
"16-го октября 41-го года на 73-й день
осады Приморская армия
уходила защищать Севастополь.
Одесса продолжала сражаться".
Немало есть мест, где каштаны цветут,
Где плещется море, и солнца не ждут
словно милость.
Но именно тут, понимаете, именно тут
Я вырос, я вырос.
Но именно тут, понимаете, именно тут
Я вырос, я вырос.
Мне город любимый от сердца всего
Безбрежную даль подарил
на Приморском бульваре,
Ведь я для него, понимаете, я для него
Свой парень, свой парень.
Ведь я для него, понимаете, я для него
Свой парень, свой парень.
Конечно же свет повидал я не весь,
И мне из морей только Черное море знакомо.
Но именно здесь, понимаете, именно здесь
Я дома, я дома.
Но именно здесь, понимаете, именно здесь
Я дома, я дома.
Я дома.
Я дома.
Указом Президиума Верховного Совета СССР
за мужество и героизм
трудящихся города Одессы
в Великой Отечественной войне
городу-герою Одессе вручить
Орден Ленина и медаль "Золотая звезда".