Палач (1 сезон, 2014 год). Цитаты и фразы из сериала

 

  Главная      Разное

 

     поиск по сайту           правообладателям           

 

   

 

  

 

 

Палач (1 сезон, 2014 год). Цитаты и фразы из сериала

 

Режиссёр: Вячеслав Никифоров

1965 год, на окраине Москвы убит семнадцатилетний юноша. Подозрение падает на его друга, но в эту версию не верит лучший сыщик Советского Союза майор Черкасов. Следы приводят в прошлое, в годы Великой Отечественной войны, к одной из самых безжалостных убийц. Фильм основан на реальных событиях — на истории Антонины Макаровой. Она — палач. В неполные 20 лет поступила на службу к немцам, лично расстреляла из пулемета сотни людей. Готовясь к казни, надевала детскую карнавальную маску. Увидеть её — значит, умереть. Но почему она продолжает убивать?


Все фразы и цитаты

 

Серия 1

-Сестра! Сестричка!
Как больно!
КРИКИ НА НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ
ГУЛ САМОЛЕТОВ
РАДИО: "Говорит Москва!
Здравствуйте, дорогие друзья.
Поздравляем вас с Днем Победы.
ИГРАЕТ МАРШ
Сегодня марш, замыкая парад,
двинулся по Красной площади..."
-Это она.
-"Раиса Яковлева..."
-Да она это. Едем.
Теперь или никогда.
-Убьешь ее?
-Не сразу. Легкой смерти
я для нее не хочу.
-Сереженька! Ты после простуды,
не забывай об этом.
-Мам, нормально все.
-Дай галстук поправлю.
-Туда, туда неси.
-Где Петенька? Где Раечка,
где жена твоя?
-На площади, фронтовиков чествует.
-Как это? Это значит, когда чужих
мужиков поздравлять - так Рая
играет на аккордеоне? А почему тебя
не позвали? Почему тебя игнорируют,
Сережа?
-Она меня попросила дома остаться.
Сюрприз готовит.
-Петька, кофточку мою сфотографируй.
Первый раз надела.
-Петь, ты ордена мои снимай,
а не старые ботинки.
-Ох, Рая, какого вы завидного жениха
с Сережей вырастили! Когда сватов
засылать будете?
-Годиков через пять ждите.
-А-а-а.
-Вика!
-Не снимай меня, Петь.
Подожди.
Ну не снимай.
-Все хорошо.
-Петь, я же сказала, не снимай.
-Почему?
Иди сюда, Вика, Вика.
-Пожалуйста...
-Иди сюда.
-Ну, Петь...
-Это... это что происходит?! Как ты
позволяешь себе на людях целоваться?
-Бабуля, у нас медовый месяц.
Да, Коля?
-Иди нарежь хлеб, я сказала.
-Ап!
-А чего такие толстые куски-то?
Руки как крюки.
-Бабуля, я теперь мужнина жена.
Кричать на меня не полагается.
-Света...
-Пап.
-А как... как...
-Его не трогать.
А где Петенька, кстати? Где твой
любимый Петенька? Кто в погреб
пойдет за огурцами?
-Дорогой, слазь в погреб.
-Простите, я - в погреб?
-Не снимай меня, ну, Петь...
-Так, улыбочку...
-А если мать увидит?
-Тогда тебе придется выйти
за меня замуж.
-Конечно, разбежался.
-Я тебе сказал к Вике не подходить?
-Да, только я не услышал, Пономарь.
-Ой, какие мы грозные...
-Исчезни.
-Сам исчезни. Чего раскомандовался?
-Отвали, моя черешня.
-Сударь, вы просто так не отвяжетесь.
Дуэль, сэр.
-Какая дуэль? Я тебя сейчас здесь,
как клопа, раздавлю. Будешь пыль
глотать и кровью харкать.
-Извинись, придурок.
-Мне показалось или ты что-то
сказала? Безголовая овца...
-Эй!
Вы что делаете?! Перестаньте!
Я сказала, прекратите! Отпусти!
Отпусти его, я сказала!
Отпусти его, слезь! Перестаньте,
я сказала. Хватит!
Все, хватит. Я сказала, хватит!
Что вы делаете?
-Успокоились, разошлись. В чем дело?
Из-за тебя дерутся, а ты и рада, да?
-Раиса Ивановна, при чем тут я?
Они все время дерутся.
-Дуэль так дуэль, сэр!
-Так, месье с сэрами. Никаких
дуэлей. Еще раз тебя рядом с Петькой
увижу - уши надеру, понял, Ленька?
-Через час на нашем месте.
Не опаздывай. Защиту не приводи.
Без вас разберемся!
-На каком это вашем месте?
Где ваше место, говори.
-На берегу у парома они дерутся.
-Тетя Рая, она просто так болтает.
Ладно, я побежал.
КРИЧАТ: Ура!
-За Победу!
-За Победу.
ДЕТИ ПОЮТ: Взвейтесь кострами,
Синие ночи.
Мы пионеры, дети рабочих.
Близится эра светлых годов.
Клич пионера: "Всегда будь готов!"
Клич пионера: "Всегда будь готов!"
Радостным шагом с песней веселой
Мы выступаем за комсомолом.
Близится эра светлых годов.
Клич пионера: "Всегда будь готов!"
-Ветры в походные трубы трубили,
Дождь отбивал барабанную дробь.
Ребята-герои в разведку ходили
Сквозь чащу лесов и болотную топь.
-А нынче в разведку идут следопыты,
Туда, где когда-то ровесники шли.
Не будут, не будут, не будут забыты
Ребята - герои родимой земли.
-Сергей Борисович, поздравляем
вас с Днем Победы!
-И...
ХОРОМ: Поздравляем! Поздравляем!
-Раечка, спасибо, милая.
-Спасибо. Молодцы! Молодцы, ребята.
Спасибо.
-Поздравляем тебя, дорогой.
Поздравляю, Сереженька.
А где Петя?
ПОЮТ: Орленок, орленок, блести
опереньем,
Собою затми белый свет.
Не хочется думать о смерти,
Поверь мне,
В 16 мальчишеских лет.
ШЕПОТОМ: -Петьку убили.
-Раечка, мы приехали.
-Кто там?
-Заходи. Вот, Рая. Поехал сестру
проведать. Оказывается, она умерла.
Никто не сообщил. А мальчишку
в детдом отдали. Я подумал,
чего сироте в казенном доме делать?
Привез. Без твоего спроса. Примешь?
-Как тебя зовут?
-Петькой.
-Я пИсать хочу.
-Его отменить нельзя, я пробовал
договориться. Нам надо
сфотографироваться, заполнить анкеты.
-Какие анкеты? У нас горе.
Отец совсем черный. Посмотри
на бабушку, про мать я молчу.
Как я их оставлю?
-А о нас ты подумала?
Мне через месяц надо приступать
к работе в Чехословакии.
Если мы сегодня не пройдем
собеседование...
-Поедешь без меня.
-Я не могу ехать без жены.
-Ты женился, потому что тебе
жена срочно нужна была?
-Теперь поздно обсуждать. Садись
в машину.
-Разводись.
-Не могу я развестись!
-Во как я тебя прижала - никуда
от меня не денешься. А я не поеду.
Будешь ты не дипломатом, а цуциком
в своем министерстве, по этажам
бегать, письма разносить.
-Придержи язык. Не слушай ее, не она
это говорит, горе ее кричит.
Езжайте домой, занимайтесь делами,
это сейчас важнее.
-Мам, как же?..
-Так же! Садись в машину и езжай.
-Спасибо.
-Чем теперь поможешь?
-Мать права, не надо семью рушить.
-Свечку поставьте за упокой светлой
Петиной души. И все.
-Я не могу в церковь.
-Света сходит тайком. Езжайте.
-Мам!
-Езжай, говорю.
-Подпишу документы и сразу к вам.
-Если дела позволят.
Мы всегда тебя ждем.
-Жалеешь своего парня?
-Вы кто?
-Поплачь, легче будет.
-Вы кто?
-Мне надо спросить тебя кое о чем.
Подожди, мне надо узнать. Куда? Стой.
-С радости или с горя?
-Пацана похоронили.
-Земля ему пухом.
-Я ее нашел.
Раису нашел, не слышишь, что ли?
-Я тебя просила не произносить ее
имени.
-Как мне ее называть прикажешь?
-Тварь.
Небось, плакала.
-Лицом вся черная.
-Почернела - это хорошо. Все ее
несчастья только начинаются.
Но первый камень в ее огород
уже брошен. А пацана жалко.
Ей-богу, жалко.
Так, налей!
Налей за помин его души.
-Здравствуйте.
-Зачем пришла?
-Раиса Ивановна, зачем вы так?
-Из-за тебя мой Петенька погиб.
Задирала юбки то перед одним,
то перед другим, романила со всеми
подряд.
-Это неправда. Мы дружили с Петей,
никакого романа у нас с ним не было.
-Дружили? А поцелуй около калитки?
-Петя сам меня поцеловал.
Я не хотела, правда.
А Ленька?! Ну в чем я виновата?!
Скажите, в чем я виновата?!
Сергей Борисович скажите же ей.
-Раечка, успокойся.
Девочка действительно...
-Сережа, как ты можешь?
Не переступай порог нашего дома!
Никогда!
-Я больше не приду, но Леня
не виноват. Он не убивал, я точно
это знаю.
-А кто же тогда?
Кто убил нашего Петю?
-Я не знаю.
-Пришла своего ухажера выгораживать?
-Нет, я принесла вам газету.
Тут про вас написано.
-Что это? А? Что это?
-Это заметка. Петя писал ее,
я просто помогала.
-Зачем? Зачем?
-Мы собирали материал о вас.
Как только появилась камера, Петя
сразу начал снимать на пленку. Хотел
сделать вам подарок к 9 Мая.
Хотел всем рассказать, какая у него
тетя герой.
У нас не было с Петей романа.
У нас было просто общее дело.
-Девочка моя. Девочка. Прости.
-А что мы сюда едем-то?
-Приказано явиться - что рассуждать?
-А если нас топить начнут, как котят?
-Дай бог не захлебнемся.
-А за что и на сколько?
-Ваня!
-Вот, Леонид Ильич, Егор Лигачев,
зам. зав. отделом партийных органов.
Просит отправить его
из Москвы в Сибирь.
-Сам просится? Что ж,
поддержим трудовой порыв.
-Леонид Ильич, в приемной дожидается
полковник Саблин и майор Черкасов.
-Что ж ты мужиков мурыжишь?! Зови.
-А вот томский секретарь обкома
партии, спит и видит, когда
его в Москву переведут.
-Вот и совпало.
У нас до сих пор министр легкой
промышленности не назначен.
Лигачева в Томск.
-Прошу, товарищи.
-Леонид Ильич...
-Не ори. Здравствуй,
Федор Григорьевич.
А вы майор Черкасов?
-Так точно.
-Садитесь.
Я надолго вас не задержу.
Принеси мне папку синюю.
Приступим сразу к делу.
Все мы с вами прошли войну, а
с ним мы на Малой Земле воевали,
так что мы знаем цену победы. С этого
года мы объявили 9 Мая выходным
днем, чтобы народ радовался,
веселился, чтобы никакая сволочь
не могла омрачить этот великий день.
Согласны со мной, товарищи?
-Абсолютно согласны.
-Сядь ты.
В ЦК пришло письмо. Фронтовик
Сергей Борисович Яковлев,
орденоносец, заслуженный человек,
пишет, что убили его племянника.
В День Победы!
-Убийство, можно сказать,
политическое.
-Не скачи ты, как конь застоялый,
ты словами не кидайся.
Скажешь тоже - политическое.
Мы так с тобой можем договориться
черт знает до чего. Ты страницу-то
переверни.
Видишь, сколько подписей?
Народ возмущен. А почему?
Потому что убийца на свободе,
ходит кандибобером, на всех плюет.
А все почему? Потому что отец у
него начальник отделения милиции
местного.
-Отец покрывает преступление сына?
-Негоже, чтобы начальники милиции
устанавливали свои законы.
-Закон у нас один, он для всех.
-Социализм - это равенство
для всех людей.
-Согласен.
Закон защищает всех, наказывает
преступников, невзирая
на их должности.
-Полковник Саблин, тебе что,
сидеть больно? Так и скажи.
-Прошу прощения.
-Это при Хрущеве была вольница, можно
было увильнуть, а теперь нет.
Закон суров, но справедлив.
-Закон есть закон.
-Вашу кандидатуру в ЦК согласовали.
Вы надежный человек, с этим делом
разберетесь, а я буду
следить за вашей работой.
-Мы ежедневно будем
докладывать о нашей работе.
-Думаю, за две недели вы справитесь.
Ну что, вставай,
расхаживай свой геморрой.
-У меня со здоровьем все в порядке.
-Коли так, я рад за тебя.
Работайте.
Что там у нас дальше?
-Еще.
-У них дрова рубят,
а у нас щепки летят.
-Щепки прям в лоб, в твой лоб.
Две недели... Думаю, ты справишься.
-Мне настоящего убийцу искать или
сразу этого Пономарева посадить?
-Когда я тебе приказывал
невиновных сажать?
Проверь факты, невзирая на
звания и лица, так сказать...
Надо народ успокоить.
-Народ успокоить и убийцу найти?
Я не знаком с курицей,
которая сразу два яичка несет.
-Познакомишься. Ой...
-Ты что? Плохо?
-Проверь, что у меня там сзади.
-Все нормально.
-Под кителем.
-Что?
-Под кителем.
-Петр Сергеевич, извини.
-Чего там?
-А я думаю, что ты
скачешь, как кузнечик.
-Дура баба, Машка моя, понимаешь,
втихаря под китель булавку
воткнула от сглазу, чтоб
меня в ЦК меньше песочили.
-Она тебе карьеру сделала, вон
как перед Брежневым тянулся.
Генералом будешь.
-Хватит зубоскалить.
-Раз, два, три.
-Это не Соня и не Зинаида. Гаркуша?
Что-то в плечах ты раздался.
Точно Гаркуша, я угадал.
-Ты кто, чудо в перьях?
-Я Вася. Василий Иванцов, школа
милиции с отличием, стажер, младший
лейтенант. Прибыл в ваш отдел.
-В жмурки играем?
-Иван Петрович, не сердитесь.
Мы решили, кого он поймает,
тот и будет его наставником.
-Вам повезло, он выбрал вас.
-Мы сработаемся.
-Ты думаешь? Может, у тебя
и собственное мнение есть?
-Мнение майора Черкасова, Черкасов
всегда прав, а если не прав,
то он все равно прав.
-А вы учИтесь, как нужно отвечать
начальству.
Что это на тебе надето, стажер?
-Это новая форма, я ее со склада
получил.
-Не впечатляет.
-Надеюсь, мы ее нескоро
получим, в старой походим.
-А вас каким ветром в наши
серые будни? Вы же в отпуске.
-Нас с генералом
Саблиным вызывал Брежнев.
-И что это значит?
-Это значит, без выходных, без обеда,
без сна. Маленький, не плачь.
-Поплакали? У нас две недели
на поимку убийцы. Дело простое:
два парня не поделили девочку...
...и один убил другого.
-А ЦК и такие дела теперь берет
на особый контроль?
-Какие две недели?! Три дня работы.
-Да?
-Пять.
Семь.
-Никак не могу сообразить, брать ли
эти брюки. Они быстро мнутся...
Как ты думаешь?
Шесть рубашек на месяц тебе хватит?
Только не вздумай говорить,
что ты никуда не поедешь.
-Не поеду.
-Ты мне это говоришь за 3 часа
до поезда! Вань, ты пошутил?
-Мне самому очень жаль.
-Я так ждала этого отпуска.
-Рита, ты подумай, какой из меня
отдыхающий, правда. На процедуры
ходить, в ванной часами
валяться, как бегемот.
-Мне с таким трудом достались эти
путевки, понимаешь? Это же первый
отпуск за 3 года нашей
совместной жизни.
-Зато я за Славкой пригляжу.
-Я думала, мы хоть раз в жизни
будем вместе каждый день.
-Я тебе быстро надоем.
Знаешь, начну требовать к себе
внимания, скулить, ревновать,
с горя волочиться за
официантками. Оно тебе надо?
-Уйди.
-Это зачем?
Езжай одна, отдохнешь,
сил наберешься, Рит.
-А вот и поеду!
Не пропадать же путевкам.
Заведу молоденького ухажера.
-У-у-у! Тогда начинай прямо
сейчас, а то там у всех гастрит
и сердечная недостаточность.
-Сердечной недостаточности
хватит и дома.
-Я тебе обещаю, мы как-нибудь поедем
в отпуск вдвоем. Хочешь, на машине?
Все, мне пора. Я буду
звонить тебе каждый день.
-Врешь.
-Два раза в неделю.
-Убийца! Убийца!
КРИКИ, ШУМ
-Мусора, хватит Леньку прятать!
-Простите, а вы долго так стоять
будете? Стойте так!
-Девушка!
-Они совсем с ума сошли!
-И не надо им мешать.
-Граждане и гражданки! Если вы
не доверяете местной милиции,
то прошу любить и жаловать - этот
товарищ прибыл к нам из МУРа.
-Товарищ, я с вами!
-Разойтись!
-Я журналистка!
-Всем разойтись!
-Но я же журналистка!
Товарищ из МУРа!
Вы Черкасов?
Черт!
-Мой сын не виноват.
-Где теперь ваш сын?
-Нету, я его в деревню
к бабке отослал.
А где бабка, не скажу.
Найду настоящего
убийцу, тогда привезу.
Зинчук, ты кого мне в
дом притащил? Это кто?
-Майор Черкасов, московский
уголовный розыск. Иван Петрович.
-Капитан Пономарев Виктор Павлович.
Я вам сына не отдам.
Пусть хоть со службы выгонят.
Не трогай, гад!
-Витя, ты что?!
-Уйди!
-Леня, вылезай.
-Из МУРа приехал человек.
-Ведут!
-Отойдите! Отойдите!
Скажите, это и есть убийца, да?
-Капитан Пономарев, я вынужден
задержать вас и отстранить
от службы - такие
полномочия у меня есть.
-Я его один воспитывал, жена бросила,
черт с ней, не в ней дело.
Если Ленька, то я...
Обещай: найди убийцу,
освободи Леньку.
-Почему вы мешаете мне работать?
-Когда молоденькие красивые девушки
путаются у меня под ногами - это
очень опасно.
-Для кого?
-Не для меня же.
-Товарищ Черкасов, правда, что
капитана Пономарева арестовали?
-Да.
-Потому что он прятал
в доме убийцу, да?
-Подозреваемого.
-Когда дети в Чехословакию уезжают?
-Через месяц. В Праге будут жить.
-Да, вот и станет наша дочка
посольской женой или женой консула.
Как там она проживет?..
-Хорошо проживет.
Она за Колей как за каменной стеной.
На счастье.
-Всю жизнь мечтала, чтобы дети
в люди выбились. Светлана
смогла, а вот Петенька...
-Тук-тук! Райка, Раиса, что скажу...
Пономаревым дом обложили, сама
видела, дверь с петель
снесли. Народ злой.
-Зря все это - по закону
надо действовать.
-Будет по закону, Сергей Борисович,
приехал человек из МУРа.
-Значит, письмо мое дошло.
-Дошло, а как же. Услышал
наши молитвы важный человек,
серьезный. Наш следователь
прям так перед ним и юлит, говорит:
"Меня не уважаете, так хоть
послушайте товарища майора".
-Что же теперь? К нему пойти?
-Тарелочку разбили.
-Вызовет - пойдешь.
-Правильно, что бежать
впереди паровоза?
-А ключи где держите?
-Раньше в школе оставлял, а потом
комнату пару раз вскрывали, я думал,
мальчишки озоруют, вот и стал
домой уносить.
-А в тот день ключи были где?
-Дома.
-А Петя мог взять
у вас ключи из дома?
-Мог. Конечно, мог. Он знал,
где я ключи прячу.
Они, должно быть, с Леней стреляли.
Леня случайно убил. Скорее всего,
так и было. Вы видели:
вместо глаз - ямы.
Я почему в ЦК партии написал?
Даже расследование толком
не проводили, но это несправедливо,
так не должно быть. А Пономарев?
Что он себе вообразил? Он любит
сына, а я? Я разве не люблю Петю?
-Беги к деду, скажи, ему пенсию везу.
-Дедушка! Ура, пенсия!
-Хорэ.
-А мне?
-Егор, я еще обед
не сготовила. Ты что так рано?
-Следователь из МУРа приехал,
ищут убийцу пацана.
-Ты чего... Ты сказал, вроде как
этот... друга его посадили.
-Мало ли что я говорил.
-Что теперь будет?
-В поле пообедаю, домой не пойду.
-За это при товарище Сталине
меня к стенке поставили бы.
-Сейчас другие времена. Зачем ты
сказал майору, что ключи были
дома? Кто тебя просил?
-Как же, Рая? Как врать?
-Голова ты моя садовая...
А сейчас они где?
-Теперь все, пусть сторож отвечает.
Ему передал под расписку.
Что будет, Рая?
-Обойдется. Чего ты боишься?
-Ареста.
-Нет, теперь не как прежде.
Поругают и простят. Самое
страшное с нами уже произошло.
Так что чего нам бояться?..
-Это что же получается? Ленька
такой хитрый подлец, что с места
убийства помчался в дом к родным
и с порога начал орать "Убили!"?
-Пистолет он где взял?
-Не взял, а поднял на месте
преступления.
-Отпечатки пальцев-то его.
-А чьи же еще?
Вот я так же по утрам
ищу второй носок.
Майор, сколько прошло,
как парня похоронили?
Что тут искать?
-Степа, сядь на пенек, съешь свой
поганый пирожок.
-Этот пирожок по-хорошему
запить чем-нибудь.
Наши все облазили, каждую
травинку прошерстили.
Ты же читал отчет.
-Вот, Степа, поскреб по
сусекам и наскреб на колобок.
Видная вещица, в наших
магазинах такую не найдешь.
-Удивил. Может, она с прошлого
года здесь лежит.
Какая-то баба присела в
кустиках, вот она и выпала.
Тупик, майор.
-Случайный выстрел исключается.
Стреляли с близкого расстояния,
сначала в один глаз, потом в другой.
-Намеренное убийство, но почему
в глаза-то?
-Есть такая легенда: в глазах
убитого отпечатывается
портрет убийцы.
-Способность глазной сетчатки
фиксировать внешние предметы,
то есть в глазах убитых
отражается убийца.
-Опять яйца курицу учат.
-Может, я и похож на яйцо,
но Зинаида Васильевна
на курицу - не очень.
-Закрыли тему.
-Хорошо.
Что мы скажем Черкасову?
-У нас есть только материалы дела,
а трупа нет. Какие
могут быть решения?
-Маловероятно, что 18-летний человек
мог таким изощренным способом
убить друга.
-Ну если он псих?
-Может, и псих, но
стрелок-то отменный.
-А рука натренированная. Если Леонид
Пономарев убийца, то стрелял
он с детства.
-У него отец милиционер,
значит, он его с малолетства этому
делу учил. Вы думаете, что Черкасов
посадил невиновного?
-Вася, посмотри на нас внимательно,
разве мы можем думать?
За нас сейчас думает Черкасов.
-Поправляйся.
-Если твоего сына объявляют
преступником, а ты знаешь,
что он не виновен,
что ты сделаешь?
-Докажу, что он не виновен.
-Пономарев так и сделал.
Всех на уши поставил и доказал.
-Что?
-Не виновен.
-Обеспечить сыну алиби в его
положении это не проблема.
-Нет, Пономарев честен до тошноты.
-Пошел он со своей честностью.
Он оказывал давление на следствие
и мешал расследованию - этого хватит,
чтобы его на 5 лет засадить.
-Ленька - не убийца!
-А где убийца?
-Ищем.
-У вас есть хоть одна версия?
Хоть одна?
-Мы не такие шустрые, как ты.
-Тогда стой и молчи в тряпку.
Вы упустили самое важное - время.
Вместо того чтобы заниматься
поисками убийцы по свежим следам,
вы бросились доказывать Ленькину
невиновность. Молодцы, доказали -
Ленька теперь единственный
подозреваемый.
РАДИО: "Доброе утро, товарищи.
Мы с вами разучим новые упражнения.
Встаньте прямо, вдохните
и на месте шагом марш.
Раз, два, три, выше колени поднимаем.
Движения руками легкие".
-Лейтенант Борзов!
-Я! Майор Черкасов изъял дело, у него
теперь все полномочия - приказ
начальства.
-Как ты оказался на месте убийства?
-Это наше место с Петькой,
мы еще малышней его облюбовали
и всегда там собирались.
В тот день договорились
дуэль из-за Вики устроить.
-На чем драться собирались?
-Как всегда, на кулаках.
Так, понарошку, мы удары
отрабатывали, боксом занимались.
-И для этого ты стащил
в школе пистолет?
-Ничего я не тащил! Я пистолета
в глаза не видел!
-На пистолете только твои отпечатки
пальцев. Только твои!
-Я когда Петьку увидел,
пистолет брал, потом выбросил.
Я не собирался с Петькой драться.
-Зачем тогда пришел?
-У них дело: они вроде как
следопыты, ищут героев.
Держали это в тайне, хотели сделать
сюрприз для Раисы Ивановны.
Я завидовал...
И тогда я пошел к Петьке, чтобы
сказать ему, что дуэли не будет.
-Отпечатки пальцев на пистолете твои.
Девчонку вы никак не могли поделить.
Труп обнаружил ты, все
улики против тебя.
-Я не убивал! Я никогда
не смог бы убить Петьку!
Но все правильно,
все, как вы говорите!
Иногда мне правда кажется,
что я его убил!
ТЕЛЕФОН
-Черкасов.
-Товарищ майор, Иванцов на проводе.
Я вот что узнал. Зинчук - это
дядя Лени Пономарева.
-Майор, ты какую награду
ждешь? Именные часы, грамоту
или отпуск к морю?
-Подозреваемый - твой племянник?
-Допустим.
-Капитан Пономарев - твой шурин?
-Да.
-У тебя большая семья, Зинчук.
-Значит, Ленька убийца,
ты так считаешь? Ты уверен?
Выстрелить в глаза?
Так убить! Зачем?!
Ревность? Нет, девчонка его любит.
Зависть? Нет, Ленька одет и обут.
Мотив? Какой мотив? Нет мотива!
Черт с ним, с этим мотивом, ты
же все решил, ты же всех посадил!
Вот он какой, майор Черкасов!
-Я бы и тебя посадил, будь моя воля.
-А что ты стесняешься, сажай!
-Побегай пока!
Для Леньки Пономарева сейчас
лучше в тюрьме сидеть, чем дома.
-Хороших тюрем не бывает!
-Подожди, не боись, я спросить хочу,
этот твой друг, покойник этот...
-Петя Яковлев?
-Да. Он на камеру снимал, а камера
где?
-Не знаю, честное слово.
-Зачем врешь? Себе же хуже делаешь.
-А зачем вам знать?
-Он меня на камеру снимал,
хочу себя посмотреть.
-А как вас зовут?
-Камера где? Я не шучу.
-Ты пойдешь на речку?
-Пойду.
-Что за мужик к тебе приставал?
-Я не знаю.
ПОЮТ ХОРОМ:
Вперед, заре навстречу,
Товарищи в борьбе!
Штыками и картечью
Проложим путь себе!
Смелей вперед, и тверже шаг,
И выше юношеский стяг!
Мы молодая гвардия
Рабочих и крестьян.
-Веня, начинай с самого
начала, я сейчас подойду.
Здравствуй, Вика,
пойдем в мою комнату.
ХОРОМ:
Вперед, заре навстречу,
Товарищи в борьбе!
-Вика, мне не дает покоя твой
рассказ. Петя искал моих
сослуживцев, старался для меня,
а я... Что же я не ценю его
старания? Я сейчас не о себе говорю,
мне слава не нужна, я воевала,
как миллион советских людей,
героем себя не чувствую.
-Вы настоящий герой, Раиса Ивановна.
Если бы вы слышали, как о вас
говорил командир партизанского
отряда, я все записала в дневник,
камера-то без звука.
-Как его звали?
-Лошкарь Матвей Ефимович.
Разве вы его не помните?
-Красивый был мужчина.
Его звали Матвей, я даже была
в него влюблена немного.
Я фамилии его не знала
и знать не должна была.
Мы звали его Барсук.
-Точно, Барсук.
-Старый, наверное, стал,
хотела бы посмотреть.
-Так вы его увидите,
мы же его снимали с Петей.
Вот Петина камера. Хотите, мы вместе
к нему поедем? Он вас в гости звал.
-Я ему лучше письмо напишу.
У тебя есть его адрес?
-Да.
-Раиса Ивановна, она не дает мне
петь!
-Люся солирует.
-Да, но у нее нет голоса, она визжит.
-Иди, я разберусь.
-Знаете, меня про эту камеру
какой-то мужик спрашивал.
-Какой мужик?
-Не знаю... Петя его снял - и теперь
он хочет на себя посмотреть.
-Здесь все съемки?
-Нет, тут только со Дня Победы,
а пленку с фронтовиками Петя
сдал в проявку, а куда, я не знаю.
-Что это за дневник?
-Это мой дневник, мы туда
записывали все адреса и все имена.
-Раиса Ивановна, вы же обещали,
что я буду запевать первый куплет,
а не Веня.
-Значит, будешь запевать.
Пойдем.
Извини.
-То есть Раиса Ивановна не его мать?
-Петенька - Сережин племянник.
Его мать умерла рано, Рая была ему
как мать, она очень любила Петю.
Мне даже иногда казалось,
что больше, чем родную дочь.
Очень жалела его.
-Какая трагическая судьба у этого
мальчика.
-Нет, любви в жизни Петеньки было
достаточно, его все очень
любили, он любил всех,
но Раю он любил больше других.
-Неправда, больше всех он любил
бабушку, Наталью Федоровну, он
в 12 лет написал сочинение в школе
о том, что хочет стать врачом
и поставить на ноги бабушку.
В медицинский собирался поступать.
Кто вы, милая девушка?
-Я Оксана Демидова, я
журналистка, работаю в газете
"Советская трибуна", по заданию
редакции собираю материал
о расследовании этого преступления.
Кстати, я читала заметку о вас.
Вы настоящая героиня.
-В нашей семье один герой - это
Сергей Борисович Яковлев.
-Но...
-Я не желаю больше об этом говорить.
Вы еще хотите что-то услышать
о Пете?
-Нет, Наталья Федоровна все
рассказала мне.
Вы воспитали чудесного парня.
-Господи...
-Простите, если я расстроила
вас. До свидания.
До свидания.
-До свидания.
Напрасно ты так, Рая.
-Разве я обидела чем-то девушку?
-Я не о ней! Зачем ты все время
уходишь в тень? Два фронтовика
в семье - это же какие-то льготы,
продовольственные заказы.
-Вы недоедаете?
-Вы теперь мой персональный
надзиратель?
-Я только выполняю редакционное
задание. Товарищ Черкасов, здесь
метро нет, а автобусы уже не ходят.
Да, вру, конечно.
-Садитесь. Но условие:
ни о чем меня не спрашивать.
-Хорошо.
Согласна, алиби у Пономарева дохлое:
на площади с девушкой вальсировал.
Ну и что, специально, для отвода
глаз - так все преступники делают.
Я правильно рассуждаю? Простите,
я забылась, девичья память:
вопросы не задавать.
Да, но капитан Пономарев не дурак,
человек заслуженный, даже медали
есть. Если бы он был уверен, что
его сын убийца, то сдал бы его,
а он не сдал, он спрятал свое чадо.
Почему? Потому что он был уверен,
что его сын не виновен. Хотел
найти настоящего убийцу,
но не успел - приехал майор
Черкасов. Вопросы не задавать.
Но отпечатки пальцев Ленькины.
Конечно, а чьи же еще?!
Преступник пальчики свои наверняка
стер, ждал дурака Леньку.
Нет, Ленька Пономарев не виновен.
Тогда почему майор Черкасов его
арестовывает? Вроде бы он тоже
не дурак. Или майор Черкасов
получил приказ не церемониться?
Да, если бы майор Черкасов сейчас
меня слышал, я бы сказала ему
великие слова Наполеона: "Это хуже,
чем преступление, - это ошибка".
-Только не пишите ничего. Думайте,
размышляйте, только не пишите.
-Вы оказываете на меня давление.
Почему мы здесь остановились?
-Я на минуту.
-Здравствуйте, Иван Петрович.
-Привет.
-Здрасте, Иван Петрович.
-Споткнулся, упал...
С кем подрался?
-С собственной тенью.
-Здорово она тебя отметелила.
И где же твоя тень была?
-Где был? Откуда пришел? Куда пойду?
Хватит меня допрашивать, вы в своей
жизни разберитесь, а в мою
не лезьте. Симпатичная.
-Вы Славика не ругайте. Он в школе
подрался, потому что вас назвали
мамкиным сожителем, вот Славка
и ударил первым, но он был
один, а их четверо.
-Слава!
Иди домой. Я вернусь минут
через 15 - обо всем поговорим.
-Ваша девушка ушла.
-Живая.
Меня Федором зовут, а тебя?
ГОВОРИТ БЕЗЗВУЧНО


Серия 2

НАД СУБТИТРАМИ РАБОТАЛИ: К.ФРЕГЕР,
Ю.КАРАВАН, Е.ДОБРОВИЦКАЯ, А.ПРЯХА.
-Иди сюда. Иди сюда.
Ну иди сюда!
Что стоишь? Сюда иди!
-Ты что?
Нет! Нет!
Нет, пожалуйста! Не смей, пожалуйста.
Не смей. Пожалуйста. Ну не надо!
Ну нет!
Пожалуйста!
-Прости.
Ну что ты? Очнись.
-Я для другого себя берегла.
-Ну понятное дело, не меня ждала.
Но лучше я, чем немчура эта
проклятая. На войне всё равно бы
себя не сберегла. А я все-таки свой.
-Умереть хочу.
-Ну и дура! За жизнь цепляться надо.
Вставай.
Надо идти.
Ты на меня не серчай. Мы теперь
с тобой одного поля ягодки.
Нам друг за друга цепляться надо.
Пойдем.
-Славка, ты меня можешь не слушать,
но из уважения... Знаешь, я вот
раза в три тебя старше. У меня были
женщины, я их любил, они меня
любили, но всё как-то неудачно
заканчивалось.
Мне было больно.
-Вы думаете, что у меня несчастная
любовь?
-Надеюсь, что нет. Но ведь всякое
может быть, правда? Девушка,
к примеру, может полюбить другого.
А ты захочешь отомстить сопернику
или даже убить его.
Были такие мысли? А?
-Ну, в общем-то...
-Вот! А ты гони их от себя, Славка.
В кино сходи, на велосипеде
30 км отпаши, напейся...
Это тебе еще рано. Ну, сделай
что-нибудь, сними с себя этот груз.
В жизни всё проходит.
-Егор, ты мою кастрюльку починил?
-Возьми.
-Ага. Руки у тебя золотые, Егор.
Слушай, а у меня самовар прохудился.
Может, зайдешь посмотришь?
ГРОХОТ
Егор, сколько я тебе должна?
-Сочтемся.
-Ага, спасибо.
-Ты где умудрилась подшипник разбить?
Куда каталась?
-А куда хочу, туда и качу.
Чего баба-то к нам зачастила?
-По делу приходила. Соседка -
не запретишь ведь. Я догадываюсь,
куда ты ездила. На Раису захотела
взглянуть? Говорил же тебе,
без меня из деревни ни ногой.
-А ты не командуй, я сама знаю,
что делаю.
-Нина, я с тобой сюда не за тем
приехал, чтоб за юбку твою держаться.
Я всё сделаю. Сделаю так, как надо.
А ты всё испортишь, и меня, и себя
под монастырь подведешь.
-А ты терпи.
Или катись на все четыре стороны!
-Я к вам пишу - чего же боле?
Что я могу еще сказать?
Вик.
-А?
-Ну ты меня слушаешь?
-Читай дальше.
-А тебе не кажется, что Татьяна
не так наивна?
А ты Леньке письма в тюрьму будешь
писать?
-Леня не в тюрьме, он под следствием.
-Посадят его. Точно.
У тебя с ним что-нибудь было?
-Ларис, отстань от меня, а.
Смех без причины - признак дурачины.
-Да Ленька, помнишь, в сочинении
написал: "Татьяна очень любила
природу и часто ходила на двор"?
Ты чего, Вик?
Мы же только пришли, Вик.
Вик, ну что ты всё головой-то
вертишь, а?
-Да ко мне один мужик привязался,
теперь проходу не дает.
-Везет же тебе на мужиков!
-Не дай бог такое везение.
Увидишь - на всю жизнь заикой
останешься.
-Вик! Ты соседа не узнала? Вика!
Здрасте, дядя Толя.
-Здрасте.
-Да, у тебя точно с головой
не в порядке.
-У меня давно уже всё не в порядке.
-Так, ты мне сейчас всё расскажешь.
-Ноги на ширине плеч.
Цель.
Глаза открой. Цель.
-Мелкая посадка у каретки.
На спуск надавил средним пальцем.
Рукоятка должна удерживаться тремя
пальцами спереди и ладонью - сзади.
Тебя что, не учили этому в школе?
-Мне Сергей Борисович то же самое
говорил.
-А что ж ты не слушал своего учителя?
-Не люблю я стрелять. И оружие
не люблю. Можно вопрос?
-Давай.
-У меня экзамены, скоро сочинение.
Вы меня отпустите?
-В молоко может попасть
и профессионал, это не проблема.
-Молоко ты сделала виртуозно.
А дальше?
-Невероятно.
-Она на стрельбище с пяти лет.
-Ну и что, я не права?
-Ну, молоко ты сделала замечательно.
Но Пономарев-то троечник.
-Да вы не представляете, что может
сделать человек в порыве ревности
в 17 лет!
-Это почему я не могу представить?
Мне тоже когда-то было 17 лет.
Я не сразу родился лысым и старым.
-Ну не сердитесь. Но если
Пономарев не убийца, зачем вы его
арестовали?
-Неправильно формулируешь.
Он подозреваемый.
Спасибо.
Но его беда в том, что он
единственный подозреваемый,
поэтому он здесь.
-Леня? Леня, я здесь!
Меня на допрос вызвали!
-Уходи. Видеть тебя больше не могу.
Всё из-за тебя.
-Леня боялся пистолетов. Его как-то
один раз отец напугал. Просто
пришел пьяный и палил без разбора.
А Леньку потом лечили от заикания.
-Ты девушка взрослая, вон из-за тебя
какие страсти разгорелись. Один
парень убит, другой под следствием.
-Но я тут ни при чем!
Почему же вы мне не верите?
-Ну не на ромашке же гадаем.
И еще, Вика. Когда парень бесится
от ревности, он любые страхи
преодолеет.
-Мы с Петей были просто друзьями.
Друзья - и всё. Мы делали
одно общее дело.
-Какое дело?
-Петя снимал, а я записывала
все материалы о Раисе Ивановне.
Мы готовили праздник, День Победы.
-Большой подарок сделали.
Заколка у тебя красивая. Импортная?
-Петя подарил. Ему сестра
из-за границы привезла.
Откуда она у вас? Где вы ее нашли?
-На месте убийства.
Значит, с Петей вы просто дружили.
-Не просто. Это было нашим местом.
Мы там целовались.
Мы там...
-Выходит, у Леньки был повод
для ревности.
Мы так не договаривались,
давай без слез. Выпей.
Ты больше ничего не хочешь сказать?
-Хочу. Я скажу правду.
Мы с Петей хотели пожениться.
-Где, когда, что снимали, с кем
говорили и где теперь пленка?
-Я всё не помню. У меня всё дома
записано. Я помню только так,
в общих чертах.
-В общих чертах? Где пленка?
-Старую пленку с фронтовиками Петя
сдал в проявку. Но куда, я не знаю.
А новая пленка - в камере.
Он снимал праздник, День Победы.
А камера у Раисы Ивановны.
-Виктория Павловна, а Леньке вы тоже
клялись в вечной любви?
-Вечной любви не бывает.
-Я знал! Знал! Вика нам обоим мозги
пудрила! Я следил за ними.
Я видел, когда они обнимались,
целовались. Я хотел его убить.
Я днем и ночью об этом думал.
-Застрелить хотел?
-Да! Я жалею, что не я всадил
ему эти две пули.
Ладно, мне всё равно, верите вы мне
или нет. Я подпишу любые бумаги.
Как это у вас называется, признание?
Признание?
-Стреляй.
-В него?
-Я что тебе, подсказывать должен?
Перед тобой твой друг, он же -
твой враг. Давай стреляй!
-Куда стрелять-то?
-В глаза!
-Майор, не командуй!
-С какого расстояния
ты это делал? Ну?
-Фиксируй.
-Как-то так.
-Да ладно тебе, майор, не зверствуй.
Успокойся.
-Иван Петрович, камеру отдала
Раиса Ивановна, пленку проявили.
Что дальше?
-Неси в аппаратную.
-Ага.
-Лешка, пойдем. Пойдем-пойдем.
-На.
-Я играла на аккордеоне.
Петенька снимал на камеру. Увидел
Вику, стал снимать ее. Потом
появился Леня. Я подошла. Они всегда
ругались. Я боялась, что они
подерутся.
-Во сколько это было, не помните?
-В двенадцатом часу.
-Раиса Ивановна, можно сказать,
сбежала с мероприятия, оставила
нас без музыки!
-Я должна была поздравить мужа
с Днем Победы. Пионеры подготовили
речевку.
-Там мы с Петькой поругались.
Тут пришла Раиса Ивановна.
-А что было дальше?
-Я договорился о встрече на берегу
у камней. Потом вернулся на площадь.
-А я его видел. Вы должны были
дарить ветеранам цветы на площади,
а тут все разбежались. И тут смотрю -
Лопатина идет!
-Любомир Васильевич, вы не видели
Раису Ивановну?
-О, Лопатина! Ну-ка, давай бери цветы
и дуй на площадь.
-Мне срочно надо ее найти.
-Я целый день кручусь как белка
в колесе, себя не вижу! Куда-то ушла
твоя Раиса Ивановна. Я ей говорю:
"Поиграйте, пожалуйста".
А она ни в какую!
Дела у нее какие-то появились
в самый ответственный момент.
Так, цветы взяла и на площадь иди.
-Любомир Васильевич!
-Давай помогу.
-Отдай.
-Так, всё, не дуйся. Ну не удержался
я. Я когда вижу вас вдвоем,
мне аж так... Скажи, ты со мной
или с Петькой?
-Ты тупой, как сибирский валенок!
-Миледи, вы сделали свой выбор?
Дуэль отменяется?
-Не называй меня миледи.
-Во сколько вы видели подозреваемого?
-Около половины двенадцатого.
На площади. Леньку. Он цветы принес
на площадь вместо Вики, которую
я просил!
-Когда ушел с площади?
-После двенадцати.
Шатунов попросил помочь.
-А что мне было делать? Как петь
и плясать - так все пожалуйста!
А как носить - так все разбежались.
Вот и пришлось ребятам носить
транспаранты, знамена. Но хочу
сказать, что, несмотря на всё это,
праздник прошел замечательно!
Потому что люди у нас...
-Помолчите.
Значит, ты опаздывал на встречу?
-Где-то на полчаса.
-Сколько отсюда до того места?
-Минут 10 на мотоцикле. Ну а дальше
вы знаете. Петька был мертвый,
мне больше нечего сказать.
-Время смерти?
-От 11:00 до 13:00.
-Полчаса, плюс-минус 10 минут...
Ты мог успеть на встречу.
-Я уже говорил, он был мертвый.
-Петя. Петя...
ПЛАЧ
-Убил, да, убил! И что, довольна?!
-Да что, дурак, топишь себя, а?
-Петя ведь вам не родной племянник.
-Он был племянником моего мужа,
но я считала его своим сыном.
-Да, я читал его очерк о вас
в газете. Говорят, он еще какой-то
материал готовил о вашей героической
деятельности.
-Он слишком преувеличил мои заслуги
перед родиной. Что он снимал,
я не знаю, не видела. Хотелось бы
посмотреть. Иван Петрович, вам может
показаться странной моя просьба,
но я должна, я обязана знать,
как идет следствие.
-Ну кто же спорит? Только в разумных
пределах. Я ведь тоже не могу
и не имею права вам всё рассказывать.
-Я не хочу знать всё. Я хочу знать,
кто убил моего племянника. И если
это сделал он, я буду требовать
расстрела.
-Каждый день такая мука?
-Знаешь, это единственное из мужских
занятий, которое мне не по вкусу.
Можно, конечно, бороду отпустить,
но ее тогда каждый день мыть надо,
расчесывать. Тебе это тоже предстоит.
Учись, пока я жив. Вот так вот.
Нежно-нежно, как девушку.
У тебя девушка-то есть?
А что, Валя разве не твоя девушка?
Вы с ней уже столько дружите.
-А вам зачем это знать,
Иван Петрович?
-Не хочешь - не говори.
Славка, а что ты меня то дядей Ваней,
то папой, то Иваном Петровичем
называешь?
-А как вы хотите?
-Не знаю. Наверное, отцом.
-Хм. Отцом...
-Ну ты спросил, я ответил.
-А если мать нового мужика заведет,
тогда как вас называть?
-Никогда не смей так о матери
говорить. Никогда.
Вот здесь и вот здесь мысли о матери
самые чистые. А если она и полюбит
кого, не тебе ее судить. И не мне.
-Мы с мамой как-нибудь сами
разберемся. Без посторонних.
-А заголовок должен быть "Наш пострел
везде поспел"! Пришел, увидел,
посадил. Пацана арестовал, его
папашку разжаловал - всё, народ
ликует, справедливость
восторжествовала. А вы говорите...
-Красноречивый ты мой, если ты успел
заметить, я молчу.
-Если вы успели заметить, в статье
ни слова про вас, Федор Григорьевич.
А Черкасов не в частной лавочке
работает.
-Никит, а ты-то чего надрываешься?
-Я болею за дело.
А то провел следственный эксперимент!
И что? Результатов никаких.
И вообще, я не уверен, что Черкасов
работает чисто. Под дулом пистолета
любой бы заговорил.
-Однако твоя неуверенность
не помешала тебе отправить в ЦК
победную реляцию.
-Отчитываться о проделанной работе -
моя прямая обязанность.
И я прошу у вас разрешения лично
допросить Леонида Пономарева.
-Имеешь право. Но согласуй
с Черкасовым.
-"Голубые глаза со стальным блеском
смотрели спокойно и решительно".
-Стальной блеск у него всегда,
особенно когда он голодный.
-Не завидуйте чужому счастью.
Подержи.
-Красавец, а!
-Как икона.
-Да, скоро замироточит.
-Ой...
-Иван Петрович, ну что за вандализм?
На кого же нам теперь молиться?
-Позубоскалили? Давайте работать.
Так. Печать поставишь в канцелярии.
-Почему я? Я пришел на оперативную
работу. Я, между прочим, с отличием
закончил школу милиции.
-Одна нога здесь, другая там.
-Сдуваю пыль с архивных полок.
-Ты еще здесь, отличник?
Леш.
-Да.
-Бери машину и привези мне эту
кинопленку. Сдавал ее Петр Яковлев.
-А в какую лабораторию?
-Леш, ну их всего 5 штук в Москве!
-Понял.
-Соня, давай все-таки в морг, узнай,
кто делал вскрытие Петра Яковлева.
Может, какие новые детали
обнаружатся.
-Хорошая фотография.
-Вот и повесь у себя над кроватью!
-Картина "Арест пропагандиста".
-Что?
-У Ильи Репина есть такая картина.
Всё вот так же разгромлено,
вывернуто наизнанку. А ты что
ищешь-то?
-Квитанцию. Петя сдал пленку
в лабораторию.
-А зачем она тебе?
-Ну ищу - значит, нужна. Смотрите
телевизор.
-Кому теперь это Петино кино нужно?
-Да что ж вы такое говорите, Наталья
Федоровна? Петя трудился, это было
последнее дело его жизни, а нам
плевать? Нет его - и забыли?
Ну давайте его вещи выкинем, сожжем
фото! Зачем нам его помнить?
Это же больно! А мы хотим жить
радостно!
-Что ты так кричишь?
-Простите. Мне очень нелегко.
С каждым днем всё труднее держаться.
Горе стало еще больнее, время
не лечит.
Для Пети это было важно.
Значит, это важно и для нас.
-На. В верхнем ящике письменного
стола. В железной коробке.
Мне Петя доверял.
-Здрасте.
-Здрасте. Присаживайтесь.
А... пленку забрали час назад.
-Как - забрали?
-В чем дело?
-Где она? Что за самодеятельность?
-Вот, обращайтесь к начальнику
лаборатории. У меня запись,
что пленку забрали час назад.
-Вернее, пленку изъяла милиция.
Предъявили постановление,
всё по закону. Так что нашей вины
тут нет. Но мы готовы как-то
компенсировать. Можем вам чем-нибудь
помочь?
-Нет, спасибо.
-Твой отец прятал тебя в подвале,
хотя делать этого было нельзя.
Но я понимаю, ты не мог его
ослушаться. Так?
-Я так и сказал этому вашему...
-Не "этому вашему", а майору
Черкасову. Опытный следователь,
честный и справедливый.
-Извините.
-Он применял насилие?
-Это как?
-Он пытался силовыми методами выбить
из тебя признание?
-А то как же. Тащил меня из подвала
за милую душу. У меня аж все кости
трещали. А на следственном
эксперименте кричал, чтобы я в глаза
стрелял.
-Так и напиши. Вот тебе бумага,
вот тебе ручка. Всё, что ты мне
изложил, напиши на бумаге.
Только без ошибок. Кстати,
что у тебя по русскому?
-Тройка.
-Плохо, Леня. Русский язык
надо знать.
-А с чего начинать-то?
-С самого начала.
-Зина! Ну что?
-Оптография, лженаука. Суть простая:
убийца уверен, что он отражается
в глазах жертвы. Вот два года назад
муж выколол глаза своей жене.
А вот этот мужик убил соперника
выстрелом в оба глаза.
-Зина, меня не интересуют эти твои
персонажи. Чего ты мне
их в нос-то суешь?
-Ну что ты заводишься?
Что ты хочешь услышать?
-Компетентное мнение эксперта.
-Профессионал стрелял, не любитель.
Услышал?
-Последняя бобина, Иван Петрович.
Пятая.
ГРОМКАЯ МУЗЫКА
-Оксана, сделай потише.
-Ой, ну совсем вы от жизни отстали.
Это же вся страна поет.
-Будешь грубить - уволю.
-Здорово, Гриша.
-Иван Петрович. Вам понравилась
моя статья? Я заслужила поцелуй?
Ну целуйте.
-Когда ты это состряпать успела?!
-Выбирайте выражения. Вам что,
не хватило красивых эпитетов?
-Вань, ты чего, белены объелся?
Ну чего ты шумишь? Ори на меня.
Хотя чего орать? Ты-то у нее такой
герой.
-Герой, чтоб ему был геморрой.
Ладно она, ей что в лоб, что по лбу.
Но ты-то, взрослый человек! Идет
расследование - какая информация?
-Как же... Пожидаев, ну, майор этот,
в "Последних известиях" всё очень
подробненько рассказал, Ванечка.
Кстати, о тебе - ни полслова.
-Что, не упомянул в своих молитвах?
-Не-а.
-Ладно, я по делу. Мне нужно
один документ посмотреть.
-Какой?
Я тогда, Ваня, тоже был потрясен.
Вместо глаз воронки. Почему, кстати?
-По рассказам Зины, в глазах у трупа
остается портрет убийцы. Вроде как
фотография.
-Знаешь, как называется? Оптография.
Так вот, доказано, что это полная
ерунда.
Ты мне-то поверь как фотографу
с 30-летним стажем. И Зинке своей
передай, чтобы она тебе мозги
не пудрила. Так, Ваня, погоди.
Конкретно что тебе надо?
-Свидетельство о смерти
Тоньки-пулеметчицы.
-Не знаю, Вань. Я не уверен,
что есть. Посмотрю, конечно,
я давно эти папки не листал...
-Может, у Тимофеева?
-Ты чего, сбрендил, что ли?
Ты ему в санаторий будешь звонить?
Человек только инфаркт перенес.
Дай пройти реабилитацию.
-Да.
-А потом что он знает-то? Кто там
этими трупами занимался? Ты, да я,
да мы с тобой. Ой!
-Гриша, табуреточку выбросить надо,
рухлядь эту старую.
-Нет, Ванечка, так дело не пойдет.
Сначала - табуреточку, потом - мои
архивы, а потом и меня на свалку?
Нет. На вот, смотри.
Ну вот она. Вот. Вот.
Вот. Полторы тысячи человек
расстреляла.
-В глаза стреляла. Прямо в глаза.
-Ваня, а вот скажи, у тебя убийство,
а здесь военное преступление - зачем
всё это ворошить? Ты думаешь, Тонька
единственная, кто стрелял в глаза?
Нет, Вань, таких случаев полно было.
А ты вроде взял Пономарева, все
улики против него. Так сажай.
-Всем нутром чувствую, что выстрел
отсюда, из войны.
-Ваня, а я, кажется, нашел.
-Золотой ты мой! Что б я без тебя
делал, ходячий ты мой архив?
-Умру - хоть что-нибудь полезное
после меня останется.
Свидетельство о смерти, копия.
Нет Тоньки-пулеметчицы, в лагере
умерла. Ну ты видел эти документы.
-Когда это было? Умерла 15-го...
25 лет? Смерть от нападения дикого
зверя. Врач Сухоножко подписал.
-Сухоножко, да.
-Гришка, понимаю, бред несу...
Но ничего с собой поделать не могу,
такое ощущение, что я с ней одним
воздухом дышу.
-Тонька воскресла?
Чудишь ты, Ваня.
-Да я только с тобой чудить и могу.
Сказать кому другому -
за сумасшедшего примут.
-Иван Петрович, я не права, я должна
была завизировать материал, но у меня
не было времени, мне срочно надо было
сдать очерк в номер.
-Живи пока.
-Что ты застыла, как соляной столб?
-Ваш друг редкий хам.
-Так не работай с ним.
-Ну уж нет, такого удовольствия
я ему не доставлю.
-Официально подписанная бумага.
Вам этого мало?
-Мне нужен другой документ.
-Вы понимаете, мы расследуем
убийство, совершенное с особой
жестокостью. Убили племянника
Раисы Яковлевой.
-Я помню этого мальчика.
Он, как и вы, просил показать
материалы о ней.
-Вот. А теперь просит московский
уголовный розыск.
Сам Черкасов Иван Петрович.
Есть разница?
-Извините. Василий Иванович?
-Мое дело - трупы потрошить, я
осмотром вещдоков не занимаюсь.
-Может, вы что-то заметили?
-Ворот рубашки был испачкан губной
помадой.
-Возможно, это была кровь.
-Кровь от помады я могу отличить.
-Я бы хотела осмотреть одежду.
-Все выбросили.
-Что?
-Что это за дела?
Почему я последний узнаю
о черкасовских нукерах?
-Софья Тимофеева, криминалист.
А вы, простите?..
-Следователь. Степан Зинчук.
Ты не распушил хвост перед этой
красоткой? Ты что ей наговорил?
-Молчал. Все здесь.
-Дорогая Соня, интерес исчерпан?
Вы удовлетворили свое любопытство?
Дверь не заперта. Теперь расклад
такой: я не против ваших визитов,
но пусть Черкасов заранее сообщает
о ваших набегах.
Тогда, возможно, я подчеркиваю:
возможно, - мы с вами встретимся
в более благоприятной обстановке.
-Не менее дорогой Степан, прежде
всего я бы хотела осмотреть одежду
Петра Яковлева. Но думаю,
за ненадобностью, а, возможно,
я подчеркиваю: возможно, - с умыслом
вы избавились от нее. А это уже
должностное преступление.
И, во-вторых, я бы хотела, чтобы
немедленно материалы вашего
расследования оказались на столе
майора Черкасова. Но думаю,
что ни черта у вас нет, и в вашей
голове сейчас решается только одна
задача: как бы побыстрее сплавить
дело в архив.
-Терпеть не могу болтливых женщин.
-А я - небритых мужчин.
-Могу побрить.
-Это просто вредительство! Как можно
было уничтожить вещдоки?
С капитаном Пономаревым должен сидеть
и следователь Зинчук.
-Выходит, птичка ничего в клювике
не принесла.
-По словам патологоанатома,
на рубашке убитого губная помада.
-У меня один листок. Эта мымра
из архива мне больше ничего не дала.
-У меня вообще дело труба.
Лабораторию нашел, но эти придурки
доверили новичку.
-Только попробуй сказать мне,
что пленка засвечена.
-Засвечена частично. Я дал знакомому
на "Мосфильм", они обещали
по возможности восстановить.
-Все, граждане, вылазьте,
конечная остановка.
Что имеем? Губная помада, засвеченная
пленка и хилые сведения из биографии
Раисы Ивановны.
Васенька! Ты мой луч света
в темном царстве.
Если бы ты знал, какую ценную
бумагу ты принес.
Вот. Раиса была на оккупированной
территории вместе
с Тонькой-пулеметчицей. Она должна,
или могла, знать!
-Подождите, но вы же искали Тоньку
после войны.
-Упустили. Она в лагерь попала,
там и погибла. Но любые сведения
о ней очень важны. Раиса Ивановна
нам должна рассказать, должна.
Еще никто не мог изменить прошлое,
даже...
-Господь Бог.
ТВ: В Большом театре Союза ССР
состоялся заключительный концерт
смотра художественной
самодеятельности рабочих...
-Раечка, угощайся.
-Я не ем шоколад, и вы это
отлично знаете.
-Как странно. Как можно не любить
шоколад? О, Сереженька, мой руки
и за стол.
Поешь сначала, после будете
переглядываться.
-Строгий выговор с занесением
в личное дело.
Ключи от стенда с оружием надо
не дома держать, а в школе.
-Ничего, это можно пережить.
Главное, не расстраивайся.
-С работы меня уволили, Раечка.
-Ах!
-А могли и под суд отдать. Пожалели.
Как фронтовика-орденоносца.
-Что уж теперь...
-В сторожа перевели.
-Беда не ходит одна.
-Я уж и так и этак думал, кто же мог
унести ключи из дома? Неужели правда
Петя?
-Пусть земля ему будет пухом.
Я видела у него ключи, приказала
в школу отнести. Приказала!
Он обещал. Надо было мне самой.
-Рая.
-Я виновата.
-Что ты, ну?
Пожалуйста, не нужно. Ну что теперь?
-Что теперь? Если бы сказала сразу,
не было бы этого горя. Ничего,
Сереженька, ничего. Мы вон что
пережили, и это тоже переживем.
-Туда иди. Я, значит, сюда.
-Ты чего, а я?
-Я не могу тебя взять.
-Почему?
-Деревня у меня там.
-Не бросай меня. Мне холодно,
у меня гимнастерка не высохла,
пожалуйста. Ты меня силой взял,
а теперь бросить хочешь?
Сволочь, не бросай меня!
Не бросай меня, пожалуйста!
-У меня семья! Как я тебя с собой
привезу? Что я скажу жене, детям?
Ты понимаешь, я сам как дезертир,
мне самому боязно. Ты понимаешь?
Мне самому схорониться надо.
Все, прощай. Забудь про меня,
не поминай лихом! Забудь!
-Э!
Пляши, соседка, журнал тебе твой
привезла.
-До чего хороша, а!
-Ага, красивая.
-Наташа Ростова, "Война и мир".
-Не люблю кино про войну.
-Я тоже хотела артисткой стать.
-Отлично.
-А что ты в гости не позовешь?
Не по-людски это как-то, бирюками
живете. Надо поближе познакомиться,
кто, откуда.
-А ты что волнуешься? В огород
к тебе не залезем.
-Я не о том! Я же - дружить домами.
-Домами?
-Ну.
Да ты что?!
Ты чего?!
-Слушай сюда, коза.
Засеку - раскрою снизу доверху.
-Да Егору один раз кастрюльку
принесла!..
-Один раз - и хватит. Я баба
отчаянная, за мной не заржавеет.
Артистка.
-Не ожидала от тебя такого, соседка!
Зараза какая, а!
Приезжая!
Зараза!
-Это дело на особом контроле в ЦК.
Время идет, а ты ни мычишь,
ни телишься.
-Му-у!
-Не паясничай! Какие материалы будем
в суд подавать? Что туда доложим?
-Шустрый майор Черкасов извлек
из подвала подозреваемого
и под бурные аплодисменты полковника
Саблина доставил его в камеру.
-Что-то у тебя сегодня игривое
настроение.
-Никит, не стой у меня за спиной,
нет там у меня крыльев, обламывать
нечего.
Вы вдвоем решили меня пропесочить?
Один вы, Федор Григорьевич, уже
не справляетесь?
-Кто тебя песочит? Разговариваем.
-Взять пацана за шкирку - невеликий
подвиг. А где доказательства вины?
Где они? Я просмотрел результаты
следственного эксперимента -
нет результатов. И тем не менее
Пономарев готов подписать признание.
Но ты этого не делаешь.
-Он сейчас в таком состоянии,
он признается в чем угодно, хоть
в убийстве президента Кеннеди.
-Мне до Кеннеди нет никакого дела.
-А мне вот есть. Кстати...
-Хватит! В общем, поторопись.
-Не обещаю. Я думаю, дело не скоро
закроем.
-Вот это новость.
Что, собрать доказательства вины
Пономарева ума не хватает?
-Да откуда ж ему взяться-то, Никита?
Без мозгов ведь родился.
Хожу не думаю, ушами хлопаю. Я так
понимаю, майор Пожидаев хочет
мне помочь?
-Майор Пожидаев - куратор дела
Пономарева и имеет полное право
вмешиваться в расследование.
-Опять мы, Никита, с тобой в одной
упряжке - прям так вот!
-Только контроль.
-Пленка в милиции, так что
не посмотрю я на партизана Барсука.
-Я вам говорила, что я всё записала
в дневнике. Все воспоминания, все
фамилии, все адреса. Мы с Петей
под изображение текст хотели
написать. Да я и сама всё помню.
-Отдай немедленно записи Черкасову.
-Отдам. Попросит - отдам.
А что такого?
-Девочка моя, неужели ты
не понимаешь? Тебе грозит опасность.
-Вы про того мужика говорите?
-А если он убийца, преступник?
Вы сняли его на камеру,
а теперь он тебя преследует.
-Но я давно его не видела.
-Твоя мама работает в ночную смену,
ты остаешься дома одна. Я боюсь
за тебя. Переезжай к нам, а?
Будешь жить в комнате у Пети.
-Может быть, и перееду. Но не сейчас.
-А чему ты так радуешься?
-Я беременна.
Петин ребенок.
-Петин?
Как? Ну ты же говорила, что вы с ним
только дружите.
-Ну говорила.
-А Леня?
-Я же говорю: Петин ребеночек.
Вы не рады?
-Если Леня всё знал, то значит,
это он убил моего Петю.
Из-за тебя убил моего Петю.
-И вы туда же. Надоели!
НЕМЕЦКАЯ РЕЧЬ
-У нас всё хорошо. Славка не похудел,
школу не прогуливает. Что - я?
Ну за кем мне волочиться?
Только за собственной тенью.
Ну что ты заладила, Рита?
Отдыхай спокойно.
Не могу я его позвать.
Славик спит сном праведника.
Конечно, целую. Нежно и крепко.
Все, целую.
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
О! Праведник явился.
-Вы правильно говорили,
она меня отшила.
Велосипеда у меня нет -
пришлось напиться пивом.
-Был более безопасный способ, я тебе
про него говорил: в кино сходить.
Эх!
-Там Сергей Борисович. Бежим!
-Как это? Что это?
Кто же это? Доченька!
Платье выпускное, ироды!.. Порвали.
Деньги.
На месте. Не нашли.
Так.
Ничего, новое сошьем. Завтра
с утра сяду и начну шить.
Все уберем. Сегодня же уберем.
Соседей позовем - помогут.
Господи. Милиция... Надо же
позвонить, милицию вызвать.
-Мама, ты только не плачь, ладно?
Я позвоню в милицию, я сбегаю.
-Герта!
Господи, а. Герта!
-Алло, милиция?
-Закончил?
-Не торопись.
-Леш!
-А?
-Позови мне Иванцова.
-Иванцова?
-Что-то я его не вижу.
-А где он? Иванцов.
Куда подевался-то? Иванцов.
Иванцов.
-Я дежурил. Около 12 старик
позвонил. Я не сразу понял,
что произошло. Собака лаяла,
он задыхался, кричал: "Кровь, кровь.
Телефонная будка, убита".
Адреса не мог назвать.
Мы не сразу будку нашли.
От дела Пономарева меня освободили,
а это убийство произошло
на моей территории. Или я теперь
и здесь лишний?
-Старика допросили?
-Утром допросим.
-О-о, начальство твое приехало.
Готовься вытирать нос о его сапоги.
-Здесь сними.
-Ну что, свидетелей опросили?
-Все вопросы к Черкасову, я работаю.
-А я что, по-твоему, баклуши бью?
-Подержите.
-Сурово отшиваешь начальника.
-Иван Петрович. Это что такое?
-Виктория Лопатина, 1948 года
рождения. Подруга Петра Яковлева
и Леонида Пономарева.
Еще вопросы будут?
-Вопросы будут, не сомневайся.
-Правду говорят, что у тебя
в кабинете на кресле специальная
подушечка из собачьей шерсти
для согрева задницы или врут?
-Какая еще, к черту, подушечка?
Ты что, Черкасов, бредишь?
-Вот сядешь у себя в кабинете
в кресло, задницу нагреешь
и будешь вопросы задавать.
Уйди, не мешай.
-Калибр 7,5?
-Девять. И не дышите на меня,
от вас разит. По предварительному
осмотру, два выстрела в сердце.
Пули девятого калибра
прошли навылет.
Стреляли в упор из немецкого
пистолета "Вальтер" П-38.
Следов борьбы не обнаружено.
Скорее всего, девушка обернулась
на чей-то голос.
-Время смерти?
-Между 11 и 12.
-Куда же она звонила?
-Я проверил на станции.
Звонок из этого автомата был
в наше отделение милиции.
-Стреляли в сердце, не в лицо.
-Если стрелял тот же человек,
то он не боялся глаз - ночь.
По предварительно заданным вопросам
ответить не могу.
Уверена в одном: подозреваемый
Алексей Пономарев не убивал
эту девушку. Если, конечно,
он не убежал из следственного
изолятора сегодня ночью.
Извините, я работаю.
-Ничего, отольются кошке
мышкины слезки.
-Во время нашей первой встречи
я сорвался, черт-те что наговорил
про вашу болтливость, и вообще...
-Да, ваша болтливость
не уступала моей.
-Да, простите меня,
я согласен. Я не успел побриться.
-И опохмелиться.
-Идея.
ДОНОСЯТСЯ РАЗГОВОРЫ ЛЮДЕЙ


Серия 3

-Ничегошеньки я не знаю.
Днем поехали с Викой в ЦУМ, туфельки
хотели к выпускному купить.
Дайте ту коробочку.
-Вот эту?
-Ту.
Красивые. На каблучке. Югославские.
Она никогда туфельки
на каблучке не носила.
Три часа в очереди отстояли.
Потом заехали к сестре моей.
Чай попить. Торт купили.
Домой вернулись затемно, а тут такое.
Все из шкафов на полу.
А что искали?
Какое у нас богатство?
Я в рев. Что делать?
Вика пошла в милицию
звонить, а я отпустила.
Сама ее на смерть отпустила.
-Будет лучше, если мы ее вернем
в больницу.
-Подождите.
-Что значит "подождите"?
Два часа вы чего-то ищете!
Ну ей же хуже.
-Вика с Петей Яковлевым собирали
какой-то материал о войне. Так ведь?
-Да, знаю. Она говорила мне. Они
дружили. Петя часто бывал у нас
в доме. Он хороший был мальчик.
Хороший. А теперь они вместе с Викой.
-Как вы думаете, где она
могла хранить свои записи?
-В книжном шкафу старый школьный
портфель. Она все туда складывала.
-Да нет тут ничего.
Вот, тетрадь со стихами.
-Дай сюда.
И повнимательнее посмотри.
-Вам же...
Вам же приходилось видеть
убитых детей? Скажите...
...как потом матери живут?
-Тяжело живут. Тяжело.
Посмотри еще.
-Спасибо.
-Иван Петрович, ни одного свидетеля.
Никто ничего не знает, никто ничего
не слышал.
-А что ты хочешь? Будний день, люди
рано спать ложатся. Им нужно
на работу вставать.
-Я так понимаю, что Вика делала
записи, комментарии к съемкам.
-Понимаешь правильно. А теперь
у нас ни Вики, ни записей.
-Ну кто-то порылся,
получается, в квартире.
-Так. Кто-то, что-то, когда-то,
где-то - чтобы я этих слов
никогда больше не слышал.
-Вот пацан, свидетель. Давай,
рассказывай.
-Да. Мужика видел.
Днем. В кепке. Вика
домой шла, а он за ней.
Она оглянулась, увидела
его и как припустила.
Значит, он сел вот на ту лавку.
Я, кстати, вам говорил.
И стал глядеть на их окна.
-А что за мужик? Что ты про него
сказать можешь? Как выглядел?
-Мужик как мужик. С кепкой.
На лоб была надвинута.
-Мужиков в кепках много.
Я вон тоже в кепке. И чего?
-Ну не разглядел я. Мать обедать
позвала. А вы мне справку-то дадите?
А то у меня контрольная по русскому,
а я на первый урок опоздал.
-Чего тебе дать?
-Справку.
-Справку дадим. Дадим.
Запиши его показания.
-Вот-вот, записывай.
-Давай.
-Я видел мужика.
-Мужика.
-В кепке.
-В кепке.
-Все ночь Герду искал. Насилу нашел.
А дело было так. Страсть Господня.
Мы уже к подъезду подходили, вдруг -
бах-бах! Я думал сначала, стекло
разбилось. У меня соседи сверху
часто ругаются. Один раз...
-Отец, отвечай на вопросы.
Мы с соседями потом разберемся.
-Да разбирайся. А в милицию я уже
обращался. Ну, поднимаю голову,
а Герда моя побежала. Лает как
оглашенная. А я за ней. Ну, упал,
колено вот поранил.
-Батя, ты уже пятый раз про свое
колено рассказываешь. До свадьбы
заживет. Я тебя русским языком
спрашиваю: ты кого видел?!
-Тень. Сначала вроде бы кто-то шел,
потом - псыть - и нет.
-Шли, под ноги смотрели?
-Ну а как же? Темно, боялся упасть.
-А навстречу?
-Кеды.
-Мужчина, женщина?
Ну, брюки, юбка?
-Штаны. Сначала вроде бы...
...а потом - пшить - и нет штанов.
-Ну, штаны разные бывают.
-Что, я их щупал, что ли?
Обыкновенные. В таких физкультурой
занимаются.
-Спортивные?
-У меня таких нет. Такие
молодежь больше носит.
Слушайте, вы меня отпустите. Мне еще
нужно заявление на соседей написать.
-Так, все, иди.
-Сегодня с утра опять ругались.
По голове топали. Герда, пойдем.
-Герда, Герда, возьми колбаску.
Да, это у нас единственный свидетель.
-Степан, где ты был с 11 до 12 ночи?
Я обязан задать тебе этот вопрос.
Мотив у тебя есть. Ты ведь хочешь
отвести подозрение от Леньки
Пономарева? Дескать, не он убивает,
какой-то другой злодей.
Я проверил: ты дежурил в ту ночь.
Но в 11 тебя в отделении не было.
И явился ты туда в полдвенадцатого.
Что скажешь?
-За самогонкой ходил. Дать
адресок? Первач отличный.
-Кирпичный дом за углом? Знаю.
-Совсем башку тебе снесло, майор?
-Иван Петрович, из пистолетов
только Макаров.
-И вы все это время были в школе?
-Ну а где же еще? Сначала читал,
потом лег спать.
-Сергей Борисович, а вот многие
с фронта привозили трофейное оружие.
-Был. "Вальтер". Украли.
Написал заявление о пропаже. Таскали
по инстанциям, грозили, что посадят.
Вот только недавно успокоились. Рая
даже рада была, что "Вальтер" пропал.
Боялась, что оружие в доме. Дети.
Мало ли что могло случиться.
-А читали-то что?
-"Войну и мир".
-Толстая книжка.
-Книжка толстая.
-А давайте посмотрим эту,
как вы ее назвали, каморку.
-Давайте посмотрим.
-С 11 до 12 ночи вы были здесь?
-Был здесь.
-Кто это может подтвердить?
-Только Лев Николаевич Толстой.
-Можно открыть?
-Открывайте.
-Иван Петрович.
-Ваши?
-Пушкина. Конечно, мои.
-Физкультурой занимаетесь?
-Слушайте, какое вам дело, в чем
я хожу и чем занимаюсь? Я вообще
ничего не понимаю, что происходит.
Мало того что убийцу Пети никак не
можете найти, так теперь еще и меня
за хибок хватаете. Товарищ Черкасов,
мне что, снова в ЦК партии писать?
В конце концов изложите
цель вашего визита.
-Излагаю. Сегодня ночью двумя
выстрелами, произведенными
из немецкого пистолета "Вальтер",
убита Виктория Лопатина.
-Викуся?
-Викуся.
-Да вы что? На меня грешите?
-Дежурите по ночам, ключи у вас
всегда под рукой. Чего проще? Взял
ключи и пошел открыл комнату
с оружием. Взял пистолет.
-Как вы себе это представляете?
-Да так.
-Нет здесь "Вальтера". Нет.
Я же говорю. Украли его давно.
-Но он мог здесь храниться.
Теоретически.
-Мог. А практически - нет.
-Вы ночью были недалеко от места
убийства. Подтвердить ваше нахождение
в школе с 11 до 12 часов не может
никто. Кроме графа Льва Толстого.
Но он свидетель немой. А говорящий
свидетель в этот промежуток времени
видел человека в кедах.
-Какая у меня причина девочку
убивать?
-Месть.
Из-за Вики погиб ваш племянник.
Это мотив.
-Славу себе зарабатываете? Про вас
в газетах пишут. Теперь к чему
стремитесь? На доску почета?
"Лучший сыщик Советского Союза".
-Сергей Борисович, где ваши
тренировочные штаны?
-Какие штаны? Сроду у меня их
не было.
-Зачем мне эти банки? Коля это
терпеть не может.
-Что мне твой Коля? На солененькое
потянуло - вот огурчики. Открыла
баночку, огурчики со своего огорода.
Не на руках же мне их тащить?
Ты на машине сейчас.
-Наташа Кучинская. Какая девочка,
чудо! Боже мой! Посмотрите. Какая
грация, мастерство. Посмотрите,
девочки, на это совершенство.
-Мама, не старайся. Коля всё равно
выбросит по дороге банки. И вообще...
-Что - вообще? Что случилось, Светик?
-Сколько меня можно Светиком
называть?
-Не хочешь, не буду так называть.
Что случилось? Почему он сидит
в машине, в дом не поднимается?
Как сыч сидит.
-У него неприятности, рвет и мечет.
Начали анкеты оформлять, оказалось,
что теща была на оккупированной
территории.
-И что, теперь за границу не пустят?
-Приостановили нашу поездку.
До выяснения всех обстоятельств.
-Он с тобой не разведется?
-Ему нельзя разводиться, а так...
-Что?
-Да хоть сегодня бы развелся. Мама,
почему ты не сказала, что была
под немцами?
-Он бы тогда не женился на тебе.
Зачем ему такая родня?
-Голоса на мать не повышай!
Да, была под немцами, но на самом
деле работала на партизан. Гордиться
надо такой матерью. А Коля твой
газеты вообще читает? Он читает,
что там написано? Он, вообще-то,
у тебя грамотный?
-Хватит издеваться. Я ни в чем мать
не обвиняю. Я горжусь. А Коля...
-"Коля, Коля". Заладила, как попадья.
-Он предложил пожить отдельно.
-Прекрасно. И бросай его сама.
Не нужен нам такой родственник!
-Что такое говорите? Держаться нужно
зубами за такой брак. Весь мир
перед тобой открывается.
-Вот перед кем открывается мир. Эти
девочки решают, с кем жить, от кого
рожать. Бросай, Светка, своего
дипломата, а то так и будешь у него
заместо половой тряпки.
-Баб, ну ты загнула. У меня семья,
какая-никакая.
-Вот именно: какая-никакая. Ни Богу
свечка, ни черту кочерга.
-Я жду ребенка.
-И прекрасно! И возвращайся в свою
комнату, она ждет тебя.
-Именно об этом я и хотела
поговорить. Можно я поживу
временно у вас?
-Я сейчас.
ЗВУЧИТ КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
Теща тебе не нравится? Биография
не устраивает? А ты знаешь, что я
в 17 лет на фронт пошла? Знаешь,
что я из окружения выходила?
Да я такое испытала, что тебе в самых
страшных снах не снилось. Ясно?
-Я же вас не обвиняю.
-Что?! Еще не хватало, чтобы ты меня
обвинял, сопляк. Ты полежи, отдохни
и послушай. Дочка у меня одна.
Другой нет и не будет. И ты сделаешь
всё, чтобы она ни одного дня
не плакала, ясно? Сдувай пылинки,
корми из ложечки, всем говори, что вы
счастливы.
-С какой стати вы командуете?
-Молчать! Что, решили пожить
отдельно? Привез домой: "На тебе,
Боже, что нам негоже"?
-Раиса Ивановна, всё не так.
Мы решили просто...
-Что вы решили? Слушай меня
внимательно. У вас, наверное,
так дома не говорят, а у нас
по-простому. Поэтому слушай меня,
Коленька, внимательно. Если хотя бы
одна слезинка упадет из глаз моей
дочери, я тебя порву, как шелудивого
пса. И ты можешь мне верить.
А теперь давай, иди. Ласковая
улыбка на лице.
О, ужас какой. Радостная физиономия -
и вперед. Галопом домой,
обнимать и целовать жену. Давай.
Багажник открой.
-Зачем?
-Банки с огурцами куда будешь
ставить?
Вот и отлично. Давай, не подкачай.
Пить...
Пить...
Пить! Пить!
Пить.
Открой.
Откройте!
Сереженька, ну ты что же? Где ты
ходишь? К нам Светочка приехала
с Николаем, а ты... Ну что же ты
напился так? У тебя же сердце...
Ты в больницу хочешь загреметь?
Сережа, ну что с тобой, родной?
-Вику убили. Застрелили, как Петю.
А меня про какие-то штаны спрашивали.
-Давай-давай!
Домой иди.
Иди домой.
ПОЕТ ПО-НЕМЕЦКИ
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Нинка, уймись! Уймись, дура!
ПОЕТ ПО-НЕМЕЦКИ
Ты чего?
Вставай, дура, вставай.
Пошли домой.
Домой! Домой!
Не ори, говорю, дура!
Совсем сдурела!
У нас тут полдеревни на войне
полегло, а ты по-фашистски орешь
на всю улицу. Дура!
Тебя же на клочки порвут. Дай сюда!
И правильно сделают. Дай сюда!
Да дай ты сюда!
-Водку мою не пей!
-Да кому она нужна, эта отрава!
-Водку не лить!
Егорушка...
-Зачем же так-то?
-По-другому с ней не сладить.
-Спивается твоя баба.
-Нутро у нее крепкое, дай бог,
справится.
-Жалко мне тебя, Егор.
-Тебе, Ксения, спасибо за помощь.
-Да ладно, не велика помощь.
Заходи, если что, по-соседски.
Что это Нинка твоя по-немецки
говорила?
-Спьяну.
-А я спьяну частушки пою.
-Егорушка...
-Я встречался с подругой Вики -
Ларисой Муравьевой. Она тоже говорит
про мужика, которого боялась
Лопатина.
-Что думаешь?
-Что Пономареву сидеть, пока
не поймаем мужика в кепке.
-А если мужик - блудный отец Вики
и с дочерью хотел поговорить?
-Ее отец умер 5 лет назад,
я проверил.
-Что с пленкой?
-Говорят, что кое-что разглядеть
можно, но...
-Все беды в одну кучу.
Про записи я не спрашиваю.
-Легче найти иголку в стоге сена.
-Да... значит, ты думаешь, два
убийства совершил один человек?
-Уверен.
-А я тебе скажу, Ванечка:
не по той дороге ты скачешь.
Да.
Вот скажи мне, что тебя, дурака,
всё время заносит на поворотах, а?
-Значит, Иван-дурак не по той дороге
скачет?
Значит, Ивана-дурака заносит
на поворотах?
-Заносит.
-Вася Иванцов добыл в архиве.
Посмотрю, куда ты теперь поскачешь.
Раиса Ивановна Яковлева,
в девичестве...
-Стоп.
Так, Раиса Ивановна Яковлева,
в девичестве - Раиса Сафонова, раб...
...работала у немцев вместе
с Тонькой-пулеметчицей...
-Что скажешь?
-Ваня, ты знаешь, как это называется?
Зигзаг судьбы. Слушай, выходит,
парень прищемил кому-то хвост?
-Вопрос - кому?
-Ну не призрак же Тоньки бродит
по стране. Ищи.
-Больше не шляйся по улице пьяной.
Дома пей.
Ешь. Ну как знаешь.
Вырубил дубину на свою спину.
-Да хватит ныть!
Пацан убит, девка - тоже.
Кто про тебя скажет?
-А камера? Этот чертенок успел меня
сфотографировать.
Девчонка, говорят, тетрадь вела.
А что она там писала - один
Господь Бог знает... А следователь
обязательно покопается в этих
записях. Давай уедем?
-Зачем мы тогда искали ее?
-Я сто раз пожалел, что согласился
приехать с тобой.
Меня потянут - и ты пойдешь следом.
Я был в сельсовете, говорил
с председателем.
Паспорта нам отдадут.
-Какие паспорта? Ты чего?
-Мы должны уехать.
-Никогда!
-Да оставь ты ее в покое.
Давай думать о себе.
-А я о себе как раз и думаю.
-Ну тогда убей ее.
-И убью. И уб...
Я просто не хочу для нее легкой
смерти.
Я ее хочу тихо убивать.
Я ее сердце буду крошить по кусочкам.
Хочу слышать, как она воет от боли.
Все от нее отвернутся: муж, дочка...
Все будут плевать ей вслед.
Вот тогда...
Вот и я тогда успокоюсь.
А она сама ко мне придет.
Она приползет ко мне.
А я ей плюну в лицо!
-Всё хорошо. Спокойно.
Мы остаемся.
Мы остаемся.
-Пей.
ГОВОРЯТ ПО-НЕМЕЦКИ
ПОЮТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Почему я молчала? Вы хотите знать?
Хорошо, я скажу.
-Раиса Ивановна, я хочу найти
убийцу вашего Петеньки, мы оба
этого хотим, и от вас очень
многое зависит.
-Ты что, действительно не понимаешь?
Я немецкая подстилка - вот кто я.
Да, так называли. Ты что думал, что
работать с немцами - чай с сахаром
пить и колбасу жрать? Меня всей ротой
целый месяц насиловали.
А что партизаны? А партизаны в лесу
сидят, борцы, герои, им все равно,
как они получают сведения, понимаешь?
Что ты хочешь? Чтобы я об этом
"героическом" прошлом рассказала
детям? Муж не знает, дочь не знает,
и я не знаю, я все забыла. Прошу,
не надо тревожить, оставьте меня
в покое. Я семью 20 лет по крупице
строила и вот... Петю потеряла.
Не хочу больше терять.
-Я с большим сочувствием отношусь
к вашим переживаниям, но вы ведь
не одна такая. У многих сжигали детей
в печи, мужей расстреливали
на глазах.
-И что, теперь можно считать меня
счастливой?
-Вы живы, здоровы - это уже счастье.
Поможете мне?
-Нет.
Не сейчас. Как-нибудь потом.
Простите меня, я вам не помощник.
ВСХЛИПЫ
-Вот что, подруга дней моих суровых,
выбери себе одного мужика,
а то так и будут все иметь и каждую
ночь. Долго так не выдержишь -
сдохнешь. А лучше иди на работу.
Полицайкам платят и жрать дают.
На.
Больше так не делай, сестричка,
я могу обидеться.
-Раисочка, выпей.
Плохо ей.
После смерти Вики.
-Пап, я привезу хорошего врача,
он посмотрит ее, просто посмотрит.
Ни о какой больнице и речи нет.
-Ты что, мать не знаешь?
Она близко никакого врача к себе
не подпустит.
-Но ведь надо что-то делать. Сколько
она уже лицом к стенке лежит?
-Можно потише?
-Можно, ба. Можно вообще
об этом не говорить, но если
с матерью что случится, кто за тобой
ухаживать будет?
-Ты будешь.
Али я не заслужила? Сяду на шею
к Коленьке твоему, ножки свешу
свои неходячие, ух как он обрадуется.
-Хватит вам, нашли что обсуждать.
Извинись перед бабушкой.
-Да пожалуйста.
Хоть сто раз.
ВЫСТРЕЛЫ
ТВ: На нижнетагильском
металлургическом комбинате
вступил в действие самый мощный
в стране цех большегрузных
конвертеров - гигантов
сталеплавильного производства.
-Отойдет.
-"Отойдет"... Папа,
ты слова-то выбирай.
-Поправится.
Поживи у нас хоть денька два.
-Конечно.
-Коленька твой не расстроится?
-Ба, у нас уже все хорошо.
СИГНАЛ МАШИНЫ
-Сережа, какая-то машина подъехала.
Рае я благодарна, но у меня есть сын,
моя надежда и опора.
Обо мне есть кому позаботиться.
Дай Бог тебе родить
и воспитать такого сына.
-Ба, но я же уже извинилась.
-Я не слышала.
-Раиса Ивановна очень плоха,
и у нее не хватит сил.
-Я понимаю, но без нее никак нельзя.
Хотите, мы можем пригласить врача?
-Не надо врача.
-Не волнуйтесь, отвезем и привезем
Раису Ивановну в целости
и сохранности.
-Куда вы меня собрались везти?
-Черкасов распорядился вас в УГРО
доставить.
-Я скоро соберусь.
-Раечка...
-Я поеду, Сереж.
РАСКАТЫ ГРОМА
-Сейчас вы увидите съемку, сделанную
Петром Яковлевым.
Пленка бракованная - засвечена,
изображение пострадало.
Но тем не менее я прошу вас
смотреть внимательно.
Я надеюсь на вашу помощь. Раиса
Ивановна, как чувствуете себя?
-Спасибо, все в порядке.
-Вадик, давай.
Говорить можно и нужно.
-Изображение, конечно...
-Хоть что-то осталось
после реставрации.
-А можно...
...повторить кадр?
-Вадик, отмотай.
-Я могу ошибаться, столько лет
прошло, но мне кажется, что...
-Что вам кажется?
-Мне кажется, что этот человек...
...командир партизанского отряда
Барсук. Я его всего несколько раз
видела, знала только его кличку.
Я все сведения передавала
через связного.
Но я не уверена, что это он. Ему было
тогда лет 40, он был красивым
мужчиной.
-Мы все стареем понемногу.
А почему вам показалось, что этот
человек именно Барсук?
-Мне Вика рассказывала,
они с ним встречались.
Есть записи - можно проверить.
-Запись похищена.
-Мы проверим.
Проверим.
А как Петя вышел на Барсука?
-Он мне этого не говорил.
Он же мне вообще ничего
не рассказывал.
-Мужик в кепке - обратил внимание?
-Не он. Тот на скамейке в пиджаке
был, злой такой.
-А этот - добрый?
-Я не знаю...
-Вика говорила про мужчину со шрамом,
а у этого обыкновенное лицо.
-Лариса, ну ты же видела его.
-Да, но мельком. Мы шли на речку
и увидели, как Вика разговаривает
с каким-то мужчиной. Мы подошли,
а Вика вся дрожала и чем-то напугана
была. Я обернулась, а мужчина
просто в воздухе растворился.
Я не успела его разглядеть.
-Посмотри еще раз.
Вадик...
Вот здесь лицо можно разглядеть.
-Не знаю, вроде похож: глаза
навыкате, щетина...
Но Вика все время про шрам говорила,
а у него я шрама не вижу.
-Но он левой стороной повернулся,
а шрам может быть на правой.
-Простите, но я не знаю.
Я не знаю этого человека,
врать не буду.
-Да и я не буду врать.
-Я вынуждена присоединиться к молодым
людям: я никого не знаю.
-И Барсука?
-Я только предположила, что это
Барсук, могла ошибиться.
-А в чем, собственно, проблема,
я не пойму.
Что вы так приуныли? Вы видели
девушку на скамейке, она записывала
в блокнот. Найдите эту девушку,
она вам все расскажет.
Простите, я не представилась.
Я Оксана Демидова, журналист.
Всем здравствуйте.
Я что-то не то сказала?
-Вику застрелили.
-Простите, пожалуйста, я, конечно,
должна была спросить.
В следующий раз...
-Следующего раза не будет.
-Но я же попросила прощения.
-Что ты шпионишь за мной?
Я тебе что, мышь лабораторная?
Ты на мне свое перо оттачиваешь?
-Где вы видели, чтобы на мышах
перо оттачивали?
Что вы меня хватаете?
У меня платье новое.
И прекратите "тыкать" мне.
-Извините.
-У меня редакционное задание: писать
расследование - тут я кремень.
Хотите - грызите меня, хотите -
бейте, а писать я буду. В противном
случае у вас будут серьезные
служебные неприятности.
-Что?! Ты мне угрожаешь?
-Предупреждаю.
Честь имею, товарищ майор.
-Сомневаюсь, что она у вас есть.
-А вот за это можно и пощечину
схлопотать.
-Что вы говорите?
-Журналистка Демидова, вы
фотоаппарат забыли.
-Вот влетело бы мне.
Спасибо.
-Вы плачете?
-Как это говорят?
Соринка в глаз попала.
Я не знала, что эта девушка погибла.
Вот идиотка, полезла со своими
советами. Простите меня.
-Да ничего, со всяким может
случиться. Я Вася Иванцов.
На Черкасова вы не обижайтесь,
у нас сейчас все непросто.
-А у кого просто? Жить -
это вообще непросто.
А вы мне расскажете про убийство
этой девушки?
Ее же Викой звали?
-До свидания.
-У меня есть два билета
на "Операцию "Ы".
-Ух ты! А когда?
-Сегодня.
Кинотеатр "Ударник", 18:00.
Не опаздывай, Вася.
-Вицин.
-В конце 44-го наша группа
СМЕРШ работала в Брянске.
Искали мы Тоньку-пулеметчицу.
О ее зверствах, я думаю,
вам не надо рассказывать,
вы знаете больше моего.
Но тогда она как в воду канула.
-Мне говорили, ее расстреляли наши,
когда освобождали город.
-Нет, она умерла в лагере.
Я не хочу пугать вас, Раиса Ивановна,
но мне кажется, ваш племянник
нечаянно разбудил спящего зверя.
-Я вас не понимаю.
-Нет, не то чтоб Тонька-пулеметчица
воскресла, нет.
Но я убежден, что есть человек,
который знал Тоньку.
И он страшно ненавидит вашу
семью и мстит.
Петя с Викой хотели пожениться?
-Вика носила ребенка от Пети.
Не хотели пугать? А испугали так,
что хоть живой в могилу ложись.
-Раиса Ивановна, вы знали Тоньку
и ее окружение.
Я даю вам честное слово, никто
не узнает об этих страшных эпизодах
вашей жизни: ни муж, ни дочь...
-Начинать прямо сейчас?
Или все-таки дадите с духом
собраться?
Вы моего мужа подозревали?
-У него не было алиби.
-Я его алиби. В ночь убийства Вики
он пошел на работу только утром.
Я его не пустила - сердце прихватило.
-Мне Сергей Борисович говорил,
что был на работе от и до.
-Что он мог вам еще сказать,
если он фактически прогулял?
В его положении это увольнение.
-Лишили вы меня последнего
подозреваемого.
Раиса Ивановна, я Барсука хочу найти.
Поможете?
Мы сами его найдем, конечно,
но с вашей помощью быстрей получится.
-Заходите на чай. Есть варенье
вишневое, без косточек.
-М-м! В следующий раз - обязательно.
Так что скажете?
-Вряд ли от меня будет большая
польза.
-Мама спрашивала, ночуешь ли ты дома.
-И что ты сказал?
-Правду. Дома ты ночуешь,
но не всегда. За тобой бегает
красивая девушка.
-При чем здесь журналистка? Думаешь
своей куриной головой, что говоришь?
-Да ладно, пусть мама поревнует.
Это полезно. Про журналистку я
не говорил. Она в тебя влюбилась?
-Закрыли тему.
-Да ладно, я пошутил. Ничего я маме
не говорил.
-И не шути так больше.
-Я вот что думаю. Я не знаю всех
деталей расследования, но мне
кажется, дело в записях и съемках
этих ребят. Что-то они раскопали.
-Теперь нас с тобой двое,
кто так думает.
-Теперь осталось найти этого палача.
-"Палач" - это правильное слово.
-Ты его точно найдешь.
-Спасибо, Славка.
-Я уже час жду Челябинск. Что вам
стоит? Всего лишь 10 минут.
-Подождите, вторая кабинка будет.
-Спасибо.
-Люсенька.
-Здравствуйте.
-Мне как всегда.
-Конечно.
-Говори громче, я ничего не слышу.
Девушка, там ничего не слышно.
-А я что сделаю? На линии помехи.
Вы 10 минут заказывали. Время уже
истекло.
-Продлите, пожалуйста.
-Я уже сняла заказ.
-Я и двух слов не сказала.
-Люсенька, я заказывал Москву.
Переведи, пожалуйста, заказ этой
милой женщине.
-Для вас - что угодно.
-С Москвой будешь говорить, Рита?
-Олег?..
-Москва на проводе.
-Вторая кабинка.
Женщина, вас соединять?
-Нет.
-Ты видела, как наш хирург за ней
рванул?
-И что он только в ней нашел?
-Да.
-Рита, ты куда бежишь от законного
мужа?
-Откуда ты взялся?
-Я здесь работаю. Остановись.
Я, Олег Карпухин, хочу поговорить
с Маргаритой Карпухиной.
-Ты хочешь, а я - нет. Где ты шлялся
всё это время?
-Представь, что в долгой
командировке.
-Очень долгой, целых 5 лет.
Видеть тебя не хочу.
-Подожди, остановись. Давай заведем
курортный роман. Как в прошлые
времена. Начнем всё сначала.
-Не прикасайся ко мне. Кстати,
как поживает твоя Катя?
-Ее звали Марина, но сейчас это
не важно.
-Для меня важно, что я спешу.
-Подожди. А я не спешу. Я, между
прочим, твой лечащий врач.
Так что давай поговорим хотя бы
как врач с пациенткой. Вы на что
жалуетесь?
-Пошел к черту.
-А телефон прежний остался?
Можно я Славке позвоню?
-Вот только попробуй.
-Где ночью шлялся?
-Работал.
-Ночью пахал?
-Ночью пахал.
-Ага! С соседкой пахал?
-Дура ты.
-Узнаю, что с ней хороводишься, убью.
-Тебе и померещится, ты на всё
готова.
-Давай, бей.
-Перестань.
-Тогда я.
Целуй, целуй.
Любишь? Любишь?
-Сама знаешь. Что спрашиваешь?
-У нас счастливая семья?
-Счастливая.
-Где наш дом, Егор? Где?
Толпа ребятишек, курочки, собачки.
Где слоники на комоде?
Я хочу, чтобы всё, как у нее, было.
Чтобы всё - как у нее.
Почему у меня нет этого счастья?
Кто Егорушку украл у меня,
кто?!
-Чокнутая баба. Всегда глаза
проверяет. Насмотрится в них, потом
из "Вальтера" палит.
-Я когда вижу ее в маске, у меня
мурашки по спине.
-А ты ее в лицо видел?
-Ты что! Кто ее увидит, в овраг
пойдет. Немцы приказали к ней близко
не подходить. Архипка где сейчас,
как ты думаешь?
-Погоди, неужели она Архипку убила?
-Маску с нее сорвал, дурак. Так она
его в тот же день и расстреляла.
А немцам что? Хочешь убить - убивай.
-Не хотел бы я с ней в постели.
Придушит - не поморщится.
-Веришь, боюсь я ее. Быстрей бы ее
партизаны прикончили, что ли.
-Молчи, дурак. Быстрей она тебе глаза
прострелит.
-Да молчу я уже, молчу я.


Серия 4

НАД СУБТИТРАМИ РАБОТАЛИ: М.ДВОРАК,
О.СУСЛИНА, О.КУЛАГИН, А.ПРЯХА
-Ну что, Сереженька,
разваливается твоя семья...
Петеньки у нас больше нет,
с работы тебя поперли.
Сторож - это, конечно, почетно.
У Светки не семья, а черт-те что
и сбоку бантик. Одна Раечка у нас
только держится, да и та как смерть
с косой...
-Мама.
-Что вы такое говорите? Вас кто-то
обидел? Все у нас наладится.
-Нет уж, блаженная вы наша,
как говорил Шекспир...
-Обеспечь мне доступ к архивным
документам. Через твою голову
не могу, в КГБ не так поймут.
-Еще и КГБ сюда приплел!
Все в войну играешь. Не в ту степь
тебя заносит, Ваня. Одно убийство
не раскрыл, теперь второе.
Сто дел в одни руки не берут.
-Это одно дело, одно.
-Скажи честно... Не справляешься?
-Ты что, отстранить меня хочешь?
-Вопрос с тобой пока не решен.
-Ну а пока вопрос не решен,
обеспечь мне доступ в архивы КГБ.
-Нет оснований. Меня там тоже
не так поймут.
-Спасибо за приятный вечер.
-Стареешь, Ваня, стареешь.
-Я знаю, ты ходила к дому Раисы.
Это так?
-Ну и что?
-Никогда так не делай!
Близко туда не подходи,
забудь туда дорогу, поняла?
-А Рая - партизанка, героиня,
итить ее мать! Давай, иди сделай
доброе дело, повинись перед ней,
стекло ей вставь, окошечко.
Небось, дует, замерзнет.
Она всегда мерзла.
-Чего ты добиваешься?
-Узелки хочу развязать.
-Смотри, как бы на твоей шее
узелок не завязался.
-На моей давно завязался,
ты-то что так переживаешь?
-В тюрьме не хочу сдохнуть!
-Ага, размечтался! К стенке тебя
поставят. Не боись, уже ни одна
живая душа про тебя не знает.
Хотя нет, одна знает, конечно.
Убей мою живую душу и спи спокойно.
А то по ночам стонешь. Слушай,
помнишь, я тебе про Барсука
рассказывала? Съезди к нему.
-И не подумаю. Не надо к нему ездить.
Добром это не кончится.
Я жить хочу. Хочу, чтобы ты жила.
Хочу вместе с тобой жить.
Как говорится, пока смерть
не разлучит нас.
СТОНЕТ
-Федор Григорьевич, читаю сводки
происшествий по Москве.
Сводки как с фронта! В газете пишут
про твоего Черкасова, что поймал
преступника, а доказательств его
вины нет! А тут еще одно убийство.
Девочку убили.
-Что сказать в оправдание...
Работаем, стараемся. Сейчас решаем
вопрос, кого дать в помощь Черкасову.
-Не справляется. А мне показалось,
что он из той породы людей, которая
доводит дело до конца.
Федор Григорьевич...
Я тебя на ковер не вызывал,
в твои дела не вмешивался.
И сейчас с тобой
разговариваю как с другом.
-Понимаю, Леонид Ильич.
-Так что же мне, как Хрущеву,
по столу ботинком стучать,
чтобы все здесь зашевелились?!
-Мы ускорим работу. Думаю, заменим
Черкасова. Есть молодые перспективные
следователи, рвутся в бой...
-Коней на переправе не меняют.
-Я все понял, но в любом случае
усилим команду Черкасова.
-Я вам дал две недели на поиск
убийцы. Две недели прошло.
-В силу новых обстоятельств
прошу продлить срок.
-Жду от тебя хороших новостей.
-И они скоро будут, не сомневайтесь,
Леонид Ильич.
-А ты сколько лет на своем посту?
-10 лет.
-Не засиделся? А то вон молодые
перспективные тоже рвутся в бой,
чтобы твое место занять. Иди.
-Какая командировка, какая Сибирь,
какой лагерь?! Что ты там хочешь
найти? Ты здесь должен землю
носом рыть! А он - в Сибирь!
Мы все там скоро окажемся,
если будем так работать. Я как
мальчишка перед Брежневым стоял:
то краснел, то бледнел. Сказать-то
нечего, результатов - пшик!
-Если не командировку, дайте отпуск
за свой счет.
-Шиш тебе с маслом! Утомился?
С тобой чем больше церемонишься,
тем больше ты наглеешь.
В общем, никакой Сибири, никаких
командировок, никакого отпуска.
-Разрешите?
-Тебя где носит? Почему опоздал
на полчаса? Хорош! Аж лоснишься
весь от сытой жизни. У тебя правда
подушечка под задницей?
Хозяйство свое греешь?
-Я в чем-то провинился,
товарищ полковник?
-Вот твои жалобы на майора Черкасова.
"Работать не дает, хамит"!
Доносы строчишь!
-Это не донос, товарищ полковник.
Это рапорт. Чувство долга...
-Никит, не надо подлость долгом
называть.
-Опять за старое? Прекратить базар!
-Есть прекратить базар, товарищ
полковник, Федор Григорьевич Саблин!
-В общем, так... Вы уже вместе
работали, у вас был прекрасный
результат. Вот и продолжайте
бок о бок, плечом к плечу!
Это приказ, Черкасов.
Леонид Ильич...
Леонид Ильич... Хватит паясничать!
Леонид Ильич продлил срок
расследования. Я ему поклялся.
Вы сами прекрасно понимаете,
что это значит.
-Быть тебе генералом...
-Да пошел ты!..
Сидеть!
РАДИО: "Смолкли оркестры,
игравшие победные марши, затихли..."
-Не нервируйте меня, больной.
Куда вам теперь спешить? Лечитесь.
Анализ крови, мочи. Завтра рентген.
Печать поставите в регистратуре.
-Мне жизни не хватит
всех врачей обойти.
-Тогда лечитесь у знахарки. И мой
вам совет: меняйте образ жизни.
-Лучше я врача поменяю.
-В первый день войны услышала речь
Молотова по радио: "Наше дело правое,
враг будет разбит, победа будет
за нами..." Я хотела разбить фашиста,
уничтожить эту нечисть. Столько
веры во мне было! "Я буду биться
до последней капли крови"!
Первый бой был самый страшный.
Очнулась: вокруг трупы, кровь везде,
вороны каркают...
-Что ты тогда почувствовала?
-Холод. И когда из окружения
выходила, тоже только холод.
До сих пор согреться не могу.
Никак согреться не могу.
Жмусь к теплу, как кошка - к печке.
-20 лет на свете прожила,
и дела до тебя не было.
Эгоистка я, мам. Прости меня.
Как ты в плен попала?
-Я тебе расскажу когда-нибудь.
Не сейчас. История долгая.
Мне ее всю жизнь рассказывать.
-Слушай, Аль, есть у меня одна идея.
-Что еще?
-Ты так сердито спросила...
-Потому что боюсь я твоих идей!
Велосипед вон смастерил с парусами.
Ты понимаешь, что весь город
над тобой хохочет? Все смеются!
Антенну зачем прилепил?
Вражеские голоса слушает он!
-Да, видать, правда старею.
Яйца курицу учат. Помнишь, паренек
к нам приезжал, на камеру всё снимал?
-Петя Яковлев.
-Хочу собрать своих боевых товарищей.
Надо нам друг за друга держаться.
Петя мне эту идею подал.
Посмотрю я на его тетушку, Раечку
ясноглазую. Боевая девчонка была.
Каждую минуту как на минном поле.
Мои медали - ее заслуга.
-Слышала я это не один раз.
-А ты еще послушай!
До сих пор корю себя, что сразу
ее не нашел. Ранение, госпиталь...
Потом лагерь. А что? Соберемся!
Заодно мой день рождения отметим.
А Петя про нас кино снимет.
-Пап... Убили Петю.
-Ты что говоришь?!
-Я в газете прочитала,
не хотела тебя расстраивать.
-Что ж теперь... А я ему фотокарточку
обещал тетки его Раечки...
Как же она всё это пережила...
Бедная ты моя...
-Разуй глаза, Вася: зеленая листва
за окном, учительница в блузке белой!
Это весна!
-Хорошо, мы определили время года,
в ладони похлопали.
Но какая нам с этого радость?
-За это время, надеюсь, старик
не успел помереть - это уже большая
радость. Е-мое, я целую ночь
делал снимки с той пленки, и что,
всё коту под хвост?
-Смотрите, это же Смоленск!
-С чего ты взял?
-Написано: "Средняя школа 26
города См." Какой город
начинается на "См"?
-Смоленск.
-Да. Ау! Мужик на крыльце
в Смоленске, где нам тебя искать?
Вообще не понимаю, зачем он нам
нужен, почему мы в эту пленку
уперлись. Я не понимаю.
-И я рад, что мы с тобой думаем
одинаково. Сам задавал ему этот
вопрос неоднократно.
Всем здравствуйте.
-Здрасте.
-Товарищ Пожидаев снова в нашей
команде. Вы имели опыт работы с ним.
Думаю, представлять не надо.
-Не вижу радости на лицах.
-Сейчас они спляшут для тебя.
А я, дети мои,
временно нетрудоспособен.
-Кхм!..
-Болен я. Болен.
Сонь, на минуточку.
Пожалуйста, никаких конфликтов
с Пожидаевым.
-Спасибо.
Предположим, Пономарев убил своего
друга. Но ведь Вику он не мог убить
при всем желании, он же тогда
сидел в камере. Тогда кто?
-Ты меня за этим позвала?
-Нет, Иванцов, я сегодня буду
признаваться тебе в любви.
Ты помнишь мужика со шрамом?
Петя на камеру снимал его.
-Ну?
-Вы нашли этого мужика?
-Нет, но мы найдем.
-Так быстрее ищите его, он убийца!
У меня нюх на это стопроцентный.
Ведь Черкасов его подозревает.
-Знаешь, с нами Черкасов подозрениями
не делится. Ты пойди
и сама у него спроси.
Ну, краем уха я слышал,
что Черкасов интересуется
делом Тоньки-пулеметчицы.
Он еще ее в 1944-м искал.
-Краем уха... Ты бы лучше краем
извилины соображал, Иванцов!
Это же сенсация!
-Это мне?
-Тебе.
-Спасибо.
-А ты тюлень на солнцепеке.
-Ну, давай без оскорблений.
Чего ты от меня хочешь?
-Информация мне нужна.
Зря, что ли, я мороженым
тебя кормлю, в кино вожу?
Ты прости меня, Иванцов, просто
у нас разные методы. У тебя свой,
у меня свой. Но ведь
мы делаем одно дело!
-Теперь я понимаю, почему тебя
Черкасов всё время в шею гонит.
-Тонька-пулеметчица...
-Болтун!
-Как она сегодня?
-Слабенькая. Без слез не взглянешь.
Такая тяжелая беременность!
Ей бы куда поехать отдохнуть,
сил набраться.
-Может, на море?
-Нет, климат менять нельзя.
-Да... Тогда в санаторий.
Но Света одна не поедет,
а я не могу - работа.
А может, вы могли бы поехать?
Я путевки оплачу.
-У меня Наталья Федоровна на руках.
-Да... Извините, забыл.
-Конечно, я поеду, какие разговоры?
Только поближе куда-нибудь,
чтобы я могла домой наведываться.
-Спасибо вам большое.
-Мам!
-Сейчас.
Что случилось, что ты хочешь,
что тебе принести?
-У нас квартира большая, мам.
Переезжайте к нам. И папа, и бабушка.
-Господи, что это вдруг?
-Я боюсь за вас. Не просто же так
нам окно разбили. Мне сон дурной
приснился. Мам, а вдруг и вас
тоже убьют, как Петю?
-Что ты такое удумала?
Всего лишь окно разбили.
Наверное, мать Вики обезумела.
Это горе ее, простить надо.
-Ты точно знаешь, что она?
-Конечно, она, кто же еще? Доченька,
у нас нет врагов и быть не может.
Спи. Хочешь, я тебе колыбельную спою?
-У тебя же голоса нет.
-Что это? Почему это голоса нет?
А кто тебя всем песням обучил?
ПОЮТ:
Что стоишь, качаясь,
Тонкая рябина,
Головой склоняясь...
-Так, ну что ты здесь делаешь?
Кто тебе разрешил войти?
-Дверь была открыта.
Зачем Черкасову эти фотографии?
-"Черкасову"... Для тебя
он Иван Петрович.
А если очень повезет -
дядя Ваня. Поняла?
-А он ищет этого палача?
Он ищет Тоньку?
-Ну, допустим, приедешь ты
и с порога: "Здрасте..." -
"А позвольте, я нос в архивы
засуну?" - "Позволим, конечно,
а кто вы такой?" - "А я Черка..." -
"Ах Черкасов! А есть у вас
бумажка?" - "Нет, бумажки нет.
Вы мне просто на слово поверьте". -
"Ах на слово? Так вот, товарищ
Черкасов, без бумажки вы..."
-Букашка.
-Нет, Ванечка, какашка.
И пойдешь ты, Ванечка,
солнцем палимый.
-Хватит об этом, закрыли.
-Я поеду.
-С какого перепугу?
-Видишь ли, Ваня,
человек я с именем.
-Чего-чего?
-Я говорю, журналист я...
-От Бога.
-Газета солидная, приехал собирать
материалы об изменнице родины.
Тем более я о ней писал когда-то,
теперь собираю дополнительные
материалы. Ваня, ну а если серьезно,
дай тряхнуть стариной.
-Прав ты, Гриша.
Давай вместе поедем, тряхнем,
пока есть чем.
-Спасибо.
-Ой, а мы как раз тортик
принесли. Давай.
-Здорово.
-Позже, Сонь.
-Хорошо. Пойдем.
-Как дед?
-Дед? Да ничего,
скучает просто, привыкает постепенно
к санаторной жизни.
Пойдем.
-Вань, чего за персонаж?
-Игорь, адвокат. Он год уже
за Сонькой ухлестывает,
только все впустую.
-Ну чего, с виду приличный мужик.
-Только Сонька как замороженная.
Вихров много в ее жизни напакостил,
до сих пор в себя прийти не может.
-Только не вздумай звать на помощь
милиционера.
-Откуда ты взялся?
-Я взялся с неба.
Твой поезд опоздал, и я тебя
уже заждался.
Да что ты в него вцепилась?
Чтобы ты не задавала дурацких
вопросов, я информирую: меня давно
приглашали в Москву.
Увидел тебя и принял решение.
Хорошие доктора нужны и здесь.
Теперь мы живем в одном городе,
а это значит...
-Ни черта это не значит!
Я тебе уже сказала, что мы
с тобой чужие люди.
-Что ты кричишь? Неужели нельзя
поговорить по-человечески?
Нам есть о чем с тобой поговорить -
ты моя жена, у нас ребенок,
семья.
-Семья?
Три открытки Славику за три года,
меня два раза с днем рождения
поздравил и, хватило наглости,
один раз - с днем нашей свадьбы.
-Только не ври. С годовщиной
свадьбы я поздравил два раза.
Вот моя машина - она тебя
подбросит, садись.
-Здесь два шага, спасибо.
-Рита, я уже здесь, и от этого факта
не отмахнешься.
-Ваши документы, гражданин.
Вы приставали к женщине,
отнимали у нее чемодан...
-Если б только чемодан. У этой
женщины я украл жизнь.
Арестуйте меня. Так и зафиксируйте:
"С ее слов записано верно".
-Как - уехала?!
Что у вас там происходит, что
от вас отдыхающие сбегают?
Куда она уехала?!
-Домой уехала.
-Что происходит? Неужели нельзя было
предупредить о приезде?
Тебе что, "Нарзан" в голову ударил?
-Ну обними. Я соскучилась.
-Не можешь жить без меня?
-Не могу.
-Так, стихи мне сочиняла?
"Люби меня, как я тебя,
Будем вместе мы друзья"?
Сочиняла?
-Сочиняла.
-Врешь.
Но я обманываться рад. Значит,
докладываю: в доме шаром покати,
Славик спит, а я завтра
рано утром улетаю.
Ты чего, стал бояться летать, что ли?
-Да ну тебя.
-Подождите.
-Заходите быстрее.
-Простите, пожалуйста, за опоздание.
-Неожиданно.
-Конфетки, пожалуйста.
-Оксанка хороший журналист,
Вань, у нее перо легкое.
Характер, правда, еще тот,
но в нашем деле это даже полезно.
Кстати, ты для меня тоже
неожиданность.
И не скажу, что приятная.
-Пожалуйста, пристегните ремни
безопасности.
-Вовремя.
-Чудовский.
-Затевахин, секретарь парткома
леспромхоза.
-Очень приятно.
А это моя коллега, тоже журналист.
-Затевахин.
-Давай сумочку.
-Здравия желаю.
-Здорово, как жизнь?
-Вы ведь приезжали сюда в 44-м?
-Приезжал.
-Искали Антонину Малышкину.
А я там был, в лагере.
-А, точно, вы еще жениться собирались
и не могли купить невесте туфли.
-Не нашел, так в сапогах
и пошла под венец.
А Малышкина попала к нам
за сотрудничество с немцами.
Таких много было в лагере: полицаи,
шлюхи немецкие - так и про нее
думали. В НКВД тогда не особо
разобрались, впаяли 54-ю -
и на 10 лет в лагерь.
-Антонина Григорьевна Малышкина?
10 лет без права переписки,
54-я статья?
-Там же написано!
-А чего физиономия расквашенная?
-Две ржавые селедки хотела стырить,
мне жрать хотелось.
-Бедовая, значит?
-Ага!
-Может, тебя это спасет.
Немецких подстилок здесь не жалуют.
Хватит искры метать.
В пятый отряд!
И без фокусов!
Может, проживешь подольше.
Потом, когда СМЕРШ вышел на ее
след, вот тогда у нас внутри
все похолодело. Это ж какая
сволочь рядом ходила!
Потом статья ваша вышла...
-"Тонька-пулеметчица".
-Да, зверь, а не баба.
Ну вот, тут все лежат:
и правые, и виноватые.
Тимофей!
Я попросил его подойти.
Журналист из Москвы интересуется
захоронением Антонины Малышкиной.
-Здравствуйте. Чудовский.
-А чего говорить-то?
Я ее в мешок-то засунул и бросил
вот сюда. Нет...
Сюда. Нет... Вот сюда.
И землей присыпал.
В то время-то все мерли.
-"Мерли, мерли". Ты про Тоньку
расскажи внятно.
-Да ее медведь задрал
на лесозаготовках. На ней живого
места не было, почему и запомнил.
А чего ее вспоминать-то?
-Тебя не спросили!
Ладно, ступай.
-Ага.
-Толя, скажите, когда я смогу
архивы посмотреть?
-Так ведь нет ничего. Лагерь
расформировали, все дела
в архивах КГБ.
-Так... Что же это выходит?..
Что я зря приезжал?
-Да есть одно соображение.
-Ты как позвонил, я начал
шерстить район. Нет доктора,
как сквозь землю провалился.
Ну, думаю, все, упокоился
на просторах нашей великой родины.
Ан нет, нашел я его.
И где, думаешь? У себя под боком,
можно сказать, соседом оказался.
-Фамилия доктора Сухоножко?
-Был Сухоножко, но не понравилось
человеку с сухой ногой ходить,
взял фамилию жены - Федоткин.
Поэтому я его так долго и искал.
Ну что, за встречу?
-Жень, полномочий допрашивать
у меня нет.
Но доктора этого разговорить
мне очень надо.
-Если бы он у тебя сто рублей
стащил, тогда - да, а так
копнешь их прошлое, а у них язык
слипается. Но ничего, как говорила
моя бабка, уродится не уродится,
а паши.
-Вот, нашел.
Местный корреспондент снимал.
-Ну-ка, ну-ка...
-Работала на лесозаготовках, хорошо
работала, ничего не скажешь.
Бригадиром назначили.
-Вот это, значит, она, да?
-Малышкина. Узнаете? Когда писали
о ней, разве не было ее фотографии?
-Не было. Немцы все уничтожили,
но, по свидетельствам очевидцев,
эта дамочка была любовницей
немецкого офицера.
-Надо же, и сколько ей здесь?
-Чуть больше 20.
И столько загубленных жизней
на ее счету.
-Полторы тысячи.
-Не подходи, она этого не любит.
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-В общем, так: если скажете,
кто прятал партизан,
вас не убьют!
-Я прятал! Эти люди ни в чем
не виноваты, их надо отпустить!
Переводи, тварь!
Я же признался! Отпустите их!
Сука немецкая, смотри мне в глаза!
Сорви маску, я хочу перед смертью
видеть твою рожу. Я запомню ее
и на том свете найду! Боишься, тварь?
Сдохнешь, как паршивая собака, крысы
сожрут твое тело! Смотри мне в глаза!
-Втюрился в Тоньку вертухай,
да так втюрился, что аж дрожал,
когда ее видел.
-Бери.
Пей, дура, замерзнешь.
-Жалеешь меня?
-Не рассуждай.
-С вертухаями не вожусь.
-Поживем - увидим.
-То хлеба ей подсунет,
то сахарком угостит.
Она жрала при нем, знала,
до барака не донесет.
-Почему?
-Били ее, сахарок отбирали.
Ненавидели мы Тоньку люто.
-Дрянь такая!
Сейчас мы тебе личико-то попортим.
-А ну, тихо все! Разойдись!
Устроили здесь!
-А как имя было этого Ромео?
-Да какой там Ромео?
Егором его звали.
Картошечка.
Люблю я картошечку.
А тебе красненькую налью.
Видно, ты к водке не приучена?
Пей, вкусная наливка.
Сама делаю.
-А фамилия какая была у Егора?
-Кривовяз.
-Больше они бить не будут.
-А кто будет?
-Ко мне домой пойдешь. У меня жена
больная - за ней будешь ухаживать.
С начальством я договорился.
-Перина у тебя есть?
-В постель насильно не потащу.
-А одеяло ватное?
-Не замерзнешь.
-А у тебя что, жена глухая?
-Тебе зачем?
-Так я же ору.
-Я тоже орать здоров.
-Любишь?
-А ты как думаешь?!
-Ну, целуй, давай, чтобы все
видели, что любишь.
-Малахольная.
-Ну и взял Кривовяз Тоньку к себе
в дом за женой ухаживать.
Жена у него больная была,
еле ноги двигала.
Господи, как мы ей завидовали,
этой Тоньке, как завидовали!
КАШЕЛЬ
-Уйди.
Нина, Нина...
Давай, дорогая, надо отвар выпить.
КАШЛЯЕТ
Давай, моя хорошая, пей.
Ну давай.
-Но недолго музыка играла.
Загрыз Тоньку медведь.
Пей. Чего она ночью в лес поперла,
Бог ее знает.
Погибла Тонька.
-То есть Тоньку схоронил,
а жену-то он куда дел?
-На юга отвез.
-Вот прям сразу после похорон?
-Помянем.
-Кого?
-Тоньку.
-Я не буду.
-Не будешь?
-Не буду.
-Тогда помянем всех невинно
убиенных и посаженных.
Пей.
-А вашу сестру Егор Кривовяз
увез, на юг, сказал.
Это в 44-м было.
Ну его в связи с болезнью жены
освободили от должности,
и он покинул лагерь.
-Захар.
Человек тысячу километров проехал.
Зачем? Чтоб твое ля-ля услышать?
Ты расскажи, как она себя
чувствовала, о чем говорила.
Может, брата своего родного
вспоминала?
-Похож.
-Ему каждое ее слово дорого.
Он 10 лет ее ищет, а ты: "Болела,
уехала".
-Захар Тихонович, от чего она умерла?
-Я не сказал "умерла",
я сказал "уехала".
Может, и жива, пути Господни
неисповедимы.
Минуточку.
Собственно, чем богаты...
-Сестра страдала?
-Кашляла.
Чахотка у нее была.
Климат у нас нехороший, нездоровый.
А может, там и на ноги встала.
Будем.
Мне бы руки помыть.
Должен вас расстроить, Егор
Афанасьевич, ваша жена очень плоха.
-Помрет?
-Да.
-Может, лекарства какие или отвар?
-Вы ее били?
-Пальцем не трогал.
-У нее шов на животе воспалился,
началось заражение крови.
-Делать-то что?
-Гроб заказывать.
-Ты...
...Тоньку-то помнишь?
В доме у Кривовяза работала. Ты ведь
свидетельство о смерти подписывал.
-А я всем подписывал.
Я же один доктор был.
Товарищи, мне спать пора.
Режим.
-Бутылка зазря ушла. Я же тебе
говорил, заткнется на самом
интересном месте.
-Видишь?
-Что?
-Пятно белое.
-Ну вижу!
-Убийца я. В банде была.
У всех убийц пятно белое,
а у Тоньки его не было!
Она внутри вся честная была.
-О, это вам, Полина, только кажется,
что она честная была.
-Что ты вынюхиваешь? Что ты здесь
вынюхиваешь?!
-Да нужна мне ваша Тонька!..
Я про вас хотела узнать. Про вашу
жизнь, про ваши, Полина, страдания.
-Тоже мне...
-У меня есть фотоаппарат.
Можно я вас сфотографирую?
-А у меня платье есть. Такое...
Крепдешиновое.
-Хорошо.
-Здесь сиди.
-Хорошо.
-Только, это...
Не уходи, а.
-Нет, вы что... Куда же я?
-Я сейчас...
-Это здорово, что ты вернулась,
а то мы с Черкасовым на одних
бутербродах жили.
-Прекрати называть его Черкасовым.
Так, Слава, я что-то тут не пойму.
Столько справок. Иван Петрович
заболел, что ли?
-Ему нужен был больничный. Надо было
ехать в Сибирь по делам.
-Так если командировка, зачем тогда
больничный?
-Значит, надо было так. Конспирация
или еще что... Он такое сложное
преступление распутывает...
Иван Петрович мне обо всем
рассказывает. Советуется.
В общем, мировой следователь.
Еще о нем в газете написали.
-Да? Я не читала. Он что,
теперь у нас знаменитость?
-Ну ты даешь! О нем вся страна
знает.
"Голубые глаза со стальным блеском".
Эта девушка, Оксана Демидова,
правильно написала. У него такие
глаза, только я никогда не замечал.
-А она разглядела. Наверное,
с близкого расстояния смотрела?
И что за девушка?
-Нормальная.
-Он познакомил тебя с ней?
-Ну да, она в машине была.
-И как она оказалась в машине?
-Как оказалась?
Через дверь, наверное.
-Черкасов с ней уехал в командировку?
-Я-то откуда знаю? Чего ты так
переживаешь?
-У тебя есть эта газета?
-На столе. Только ты ее не заныкай.
Она у меня в одном экземпляре.
-Ты пьяная, что ли?
-Я пьяная? Я нормальная. Если меня
убьют, а я вам сказать не успею...
В общем, так, дядя Ваня...
Ее зовут Тонька.
Больную жену зовут Нина.
А вертухая...
Его зовут Егор Кривовяз.
И полюбил он Тоньку страстно.
И привел ее в свой дом.
А Тоньку медведь задрал.
И полетели они, как птицы, на юг.
А может, Нина и не доехала.
А Егор Кривовяз живой. А может,
и неживой. Вот такая вот любовь,
дядя Ваня.
-Понятно. Я отвезу девушку
в гостиницу.
-Кто вы, хороший человек?
-Это моя племянница Оксана. Она
с Чудовским приехала, я тебе говорил.
-Пойдем.
-Стоп, незнакомый человек.
Сначала должна посмотреть
в ваши глаза.
У вас есть белое пятно в глазах?
-Пойдем, подруга.
-Что он всё время вышвыривает меня
из своей жизни?
-Женя, ты с ней особенно
не церемонься.
-Вот! Как какую-то драную кошку.
Я же к нему со всей душой, а он всё
ругает меня и ругает.
И так ему не так, и этак не этак.
Вот что это за хомо сапиенс такой,
этот Черкасов?
-Слушай, а ты, случаем, не влюбилась?
-Я?
-Ну?
-Нет.
-Ваня, все дела сданы в архивы КГБ.
Здесь пусто всё. От меня в Москве
будет больше пользы.
-Ну, ты фотографию
Антонины Малышкиной нарыл. Спасибо.
-Тем более. Какого черта тебе здесь
сидеть? Поехали с нами.
-У меня еще нет фотографии Кривовяза.
И доктор финтит. Мне надо его дожать.
Так что еще денька два здесь
покувыркаюсь.
Я, между прочим, еще на больничном.
-Ладно, как знаешь.
Нет, всё, у меня сил никаких нет,
Ваня. И комары сожрали.
-Слушай, а Оксанка молодец.
Мы с тобой, как два дятла,
долбили-долбили, а она в клювике
такую интересную историю принесла.
Молодец.
Ты, это, похвали, что ли, ее.
-Да... Пороть ее надо.
-Чего так?
-До поезда час, а ее где-то черти
носят. Девушка, я напоминаю еще раз
насчет такси: я уезжаю через час.
-А вы в самой Москве живете, да?
-В самой, в самой.
А вот этот человек, как его фамилия?
-Это оперуполномоченный Ципень.
Награжден орденом Ленина.
-Понятно.
-А я в этом году документы
в МГУ подала. На исторический.
-А я уже окончила. Журфак МГУ.
А вот этот человек? Как его фамилия?
-Это Пруткин. Три бандита сбежали,
а он их поймал. А вы кого-то
конкретного ищете, да?
-Да, я ищу человека по фамилии
Кривовяз.
-Кривовяз. Что-то знакомое...
Ах да, это здесь.
Вот. Пятый ряд, шестой слева.
-Вот этот?
-Да.
Ну вы здесь фотографируйте, а я пойду
ключи сдам. А то мы закрываемся уже.
-Конечно.
Бог простит.
-Вот, пожалуйста, ваши ключи.
-Простите, пожалуйста.
-Ну где ты шастаешь?
Мы на поезд опаздываем.
-Где Черкасов?
-Какая разница? Не едет он.
-Как?
-Поехали.
-Григорий Михайлович, миленький...
Вы знаете, езжайте без меня.
-Ты что, сбрендила, Оксана?
-Я завтра вылечу на самолете. Утром
уже буду встречать вас на вокзале
с цветами. Я обещаю.
-Оксана, это была твоя последняя
командировка, запомни.
-Спасибо. А скажите, я могу
встретиться с журналисткой
Оксаной Демидовой?
В командировке? А где?
В Сибири? Ну, Сибирь большая...
В следующий раз. Спасибо.
Кобель.
-Черкасов!


Серия 5

НАД СУБТИТРАМИ РАБОТАЛИ:
О.СУСЛИНА, О.КУЛАГИН, А.ПРЯХА.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Ты живой?
Черкасов, открой глаза.
Стойте!
Стойте! Помогите!
-Так, живой?!
Живой.
-В больницу, скорее.
-Помогай.
ИГРАЕТ ГАРМОНЬ
-Даня. Мою первую любовь звали Даня.
Влюбилась в него так, что ноги
подкашивались, когда его видела.
И он тоже меня любил.
На фронт уходили в один день.
Музыка из окна - кто-то граммофон
включил. Помню тот вальс до сих пор.
-А целовались?
-Нет. Я попросила оставить
этот поцелуй после войны.
Дурочка была.
-Жалеешь?
-Жалею. Мне этот поцелуй
иногда снится.
Только папе ничего не говори,
милая моя. Хорошо?
-Мама, а папу любишь?
-Ну конечно, люблю.
Папа - это другое. Папа надежный,
он мне дал другую жизнь.
Самое главное в жизни - семья и дом.
Нет ничего важнее.
Женщина должна охранять
свою территорию. Ясно?
-Я просила тебя найти Барсука.
-А что его искать?
Живет себе, горя не знает, пионерам
про свои подвиги рассказывает.
-Откуда знаешь?
Был у него?
Оглох?!
-Забудь, все забудь. 20 лет прошло,
а ты все о своем талдычишь.
У моего преступления нет срока
давности, со мной разбираться
не будут. А если тебя копнут,
то и мне крышка.
-А мы свое отжили.
Да и жизнь ли это была?
Как две крысы, по норкам прятались.
Надоело.
Только ненавистью к ней и живу.
-Не любила ты меня. Вот потому
и жизнь со мной не в радость была.
А я за каждый день с тобой
Бога благодарю.
-Твою бабу Тонькой зовут?
-Она не моя, зэчка, за женой
ухаживает.
-Ну это тебе лучше знать,
за кем она ухаживает. Только
смотри голову свою береги,
смертница она.
-Чего буровишь?
-Запрос на нее пришел - СМЕРШ
разыскивает. Слыхал про такую
организацию? Ищут как опасную
преступницу: у немцев работала,
людей расстреливала.
Запрос на Тоньку пришел.
-Ты откуда знаешь?
-Сам документы видел.
Не сегодня завтра приедут
за ней. Гони ее побыстрее,
пока СМЕРШ и тебя не зацепил.
-Иван Петрович, вы правда
нормально себя чувствуете?
-Чего ты смотришь на меня
глазами больной коровы?
-Ну а что вы сразу хамите?
Между прочим - вот.
Видите? Это я вас тащила.
Худеть надо, товарищ Черкасов.
-Куда больше-то?
Чего сказать-то хочешь?
-А вы точно нормальный? Готовы?
В обморок не грохнетесь?
-Грохнусь.
-Вот.
Глаза в кучку соберите.
Пятый ряд, шестой слева.
Охранник Кривовяз, за 20 лет
почти не изменился,
шрам на правой щеке.
-Так...
-Да что вы "такаете"? Не узнаете?
Это тот самый человек, который
был на пленке у Пети Яковлева.
Мальчишка нашел этого охранника.
Задумчивый вы мой...
Так, температура нормальная.
Глаза ясные.
Простите.
-Где моя одежда?
-Здорово, Ваня.
-Здравствуйте.
-Привет. И ты здесь?
-А что тебя удивляет?
Вместе приехали, вместе и уедем.
-По моим подсчетам, ты должен
в Москве сидеть и чай с лимоном пить.
-Вань, знаешь, что ты сейчас
напоминаешь? Картину
"У постели умирающего Некрасова".
-"Панаева у постели умирающего
Некрасова".
-Ты всех собрал. Давай, держи.
Твоя одежда-то в хлам.
С размером, кажется, угадал.
-Это очень кстати.
Могла бы и выйти.
-Простите.
-Я хочу знать, как продвигается
дело с Леонидом Пономаревым.
Это что, секретная информация?
-Нет, идет расследование.
-А вот в газете написано,
что расследование закончено
и решительный дальнозоркий
следователь Черкасов всех нашел
и к чертовой матери всех обезвредил.
-Завидуете? Тоже хочется
попасть в газету?
-Я-то попаду - ногами вперед.
Я спрашиваю, когда Леньку отпустите?
-Суд решит.
-Скрутили, значит, парня
по самое не хочу.
Майор?
-Итак, мое мнение.
Допрос Виктории Лопатиной
произведен формально, для галочки,
хотя ее показания могли бы сдвинуть
дело с мертвой точки.
Вы даже не поинтересовались, какие
требования выдвигал ее преследователь
и как он выглядел.
-Если вы внимательно читали протокол,
то тогда речь шла об убийстве
Петра Яковлева.
-Чтобы получать правильные ответы,
нужно было вовремя задавать
правильные вопросы, товарищ майор!
Считаю нецелесообразным дальнейшее
ваше участие в расследовании убийства
Виктории Лопатиной.
-Да едрена кочерыжка, а! Красные
пришли - грабят, белые пришли -
грабят? То я веду дело, то меня
отстраняют. Что ж такое у вас там
происходит?
-Это что у вас такое происходит?
СТУК В ДВЕРЬ
Да, войдите.
-Здравствуйте.
Я Лариса Муравьева.
Это Саша, мой парень.
-Я вызывал. Мне нужен
другой кабинет.
-Кабинет начальника милиции
капитана Пономарева свободен.
Вы же его арестовали.
Забыли на радостях?
-Пройдемте.
-Где Черкасов?
-Да, Настя, мы с вами, как два
книжных червя, третий день подряд
глотаем архивную пыль.
-Черви не глотают, а грызут.
-Верно. Я уже все про вас знаю:
мама на пианино играет, сестренка
гладью вышивает, папа молотом
по наковальне стучит. А вот
про жениха вы ничего не сказали.
-Да нет у меня жениха.
-Неужели? Такая красавица и свободна?
Зачем вы меня обманываете?
-Я всегда говорю правду.
Я не знакомлюсь с парнями...
-На улице? Так делают все правильные
девушки, но мы ведь с вами здесь.
-В археологической пыли
Бытописания земли.
Как будто знаем друг друга вечность.
-Леша плюс Настя равняется дружба
навек? Пора с мамой знакомиться.
Что скажете?
Ну что вы молчите?
-А вы это серьезно говорите?
Я правда вам нравлюсь?
-Ну конечно, очень нравитесь.
Вы прекрасны.
-Леша, смотрите, вы пропустили
страницу. Вот, смотрите:
Смоленская область, партизанский
отряд, командир по кличке Барсук,
фамилия Лошкарь Матвей Ефимович,
1900 года рождения.
Вы ведь его искали?
-Настенька, что бы я без вас делал?
-Пропали бы. А я вчера после работы
осталась и все искала, искала -
и вот, нашла. Документы нельзя
выносить, поэтому я заранее
сделала копию.
-Ну какая же вы молодчина, Настя!
Так, с меня причитается.
Сейчас... Приз!
В следующий раз леденцы принесу.
-Не надо конфет.
Я цветы люблю.
Незабудки.
-Значит, незабудки.
Спасибо, Настя. Я... непременно...
-До свидания, товарищ Гаркуша.
-До скорой встречи, гражданка Настя.
Незабудки за мной.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Я слушаю.
Простите, я не понял.
Вы хирург? Из какого города?
Майор Черкасов пришел в себя?!
Сотрясение мозга?
Нападение?
Понял.
Его жизнь вне опасности?
Сбежал из больницы.
Да, он парень прыткий.
Я очень рад за него. Если увидите,
передайте пламенный привет
от полковника Саблина
и наилучшие пожелания.
-Сонь, ты знаешь, какая она?
Неземная, воздушная, она так
смотрела на меня!
-Ты ей понравился?
-Нет, она влюбилась с первого
взгляда, такое ведь бывает?
-У меня не бывает.
-Ты не можешь полюбить ни с первого,
ни с десятого взгляда.
-Я обидеться могу.
-Ты смотришь только на недостатки,
так нельзя.
Я в тебя влюбился сразу, как только
увидел. Ну чего ты хмуришься?
Это же было давным-давно.
Влюбился, потом разлюбил.
Сейчас не люблю, совсем не люблю,
так, легкая симпатия.
-Ну и как зовут твою
воздушно-неземную любовь?
-Настя. Она незабудки любит.
-А кроме того, что она любит
незабудки, она еще что-нибудь
сказала?
-Смоленская область, город Вязьма,
командир по кличке Барсук,
зовут Лошкарь Матвей Ефимович.
-Молодец твоя Настя.
-Да... Слушай, Соня, может,
мне взять и жениться на ней, а?
-А возьми и женись.
-Алло? Москва?
-Иван Петрович! Барсука нашли!
Зовут Лошкарь Матвей Ефимович.
Да, адрес есть!
-Чего ты так орешь? На улице сл...
-Да, адрес узнали! Живет в Вязьме,
под Смоленском, 170 км от Москвы!
Нам самим к нему рвануть
или вас дождаться?
Алло, Иван...
-Ну? Рассказывайте, соколы.
Болеет Черкасов?
Кашляет?
-Чихает. Мы это вот... конфеток
ему купили. Он очень ириски любит,
хотели после работы
заехать проведать.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте, Софья Борисовна.
Ну а ваша версия болезни
товарища Черкасова?
-Да у него со спиной что-то,
радикулит, по-моему. Спина болит.
И простуда, по-моему, все сразу
на него свалилось.
-То есть совсем плох?
-Всем доброе утро.
Товарищ полковник? Здравствуйте.
А вы к нам по какому поводу?
Надеюсь, с хорошими вестями?
-Гонцу за плохие вести знаешь
что отрывали?
Спешу обрадовать: напарник ваш,
товарищ Пожидаев, пошел на поправку.
-Ну и прекрасно.
Отличная новость. Значит, не буду
больше тратиться - бублики-шмублики
ему всякие покупать. Хотя нет,
у Черкасова больной желудок,
ему же нельзя бублики?
-Вот не надо со мной говорить
как с умалишенным! Вопрос: с какого
перепоя Черкасов, чихая и кашляя,
с радикулитом и больным желудком
оказывается в Сибири с сотрясением
мозга?
Не слышу ответа.
-Ответ в вашем вопросе, товарищ
полковник. Наверное, с перепоя.
-Ириски с бубликами?
Сядет на диету, сядет.
Дырки от бублика будет кушать.
Защитнички!
Хоть бы врать научились.
От вас, Софья Борисовна,
просто не ожидал.
-Он прав: мы были неубедительны.
Ладно, не будем обсуждать личную
жизнь Черкасова, работаем.
-Спасибо.
-Я же просил, не пей на людях.
ЗАПЛЕТАЮЩИМСЯ ЯЗЫКОМ:
Меня что-то от жары развезло.
Я там сто грамм выпила-то.
Я тебе шоколадку "Аленка" принесла.
-Что ж ты продукты на солнце бросила?
Пропадут ведь.
-Прости...
-Всех к чертовой матери!
Чего смотришь как сыч?
С ума сходит твоя жена.
-Опять накатила?
-Отойди!
А то и тебя зарублю,
попадешь под горячую руку.
-Ясное дело, погубить меня хочешь,
давно такая мысль вызрела.
-Ты живи, Егорушка, ты живи.
По гроб жизни тебе благодарна.
Из ямы меня вытащил,
жену свою сгубил ради меня.
20 лет жила, молчала -
о тебе беспокоилась.
А если б я хоть прошептала
кому, что с нами случилось,
в два счета тебя бы забрали,
и жизнь бы твоя закончилась.
А я молчала, вот так вот
в руках себя держала.
А сейчас невмоготу.
Невмоготу больше. Давай...
Хоть сама под топор ложись.
Давай, Егорушка, руби меня.
Сейчас лучше руби, а то утащу
тебя за собой в могилу.
ХРАПИТ
-Печку надо больше топить,
а то Нина мерзнет.
Чего, как она сегодня?
-Спит.
-Хорошо. Будить надо -
лекарство давать.
За печкой глянь.
Нина, просыпайся,
лекарство надо принимать.
Нина...
Егор!
Егор...
Она умерла.
Обмыть покойницу надо.
Я не смогу.
Может, позвать кого?
Что?
СТУК В ДВЕРЬ
-Егор Афанасьевич...
-Я открою.
Молчи, сиди тихо, как мышь.
Оденься.
-Здравствуйте. Как сегодня
наша больная?
-Спит. Слава богу, сегодня получше.
Не тревожь, пусть спит.
Чего стоишь? Собирайся!
За хвоей пойдешь!
Отвар надо приготовить свежий.
Отвар помогает.
-Ну куда вы человека
на ночь глядя гоните-то?
-Стой!
Ничего, она привычная,
что ей сделается-то?
А я того... Я спросить хотел.
Как насчет документов?
-Да вы что?!
Все нормально. Заключение я подписал.
Насколько я знаю, приказ о вашей
демобилизации тоже подписан.
-Можно ехать?
-Да, хоть завтра. И чем быстрее,
тем лучше, вашей жене другой
климат нужен, лучше бы в Крым.
-Вот в Крым и поедем, я уже списался
с начальством.
-До свидания.
-Зачем ты ему соврал?
-Раздевайся!
-Да черт тебя знает!
То раздевайся, то одевайся!
-Не ори.
Прости.
Отвернись.
Теперь ты не Тонька,
а моя законная жена.
Нина Кривовяз.
-Нет...
-Да.
-Нина Кривовяз?
-Да.
ИСТЕРИЧНО СМЕЕТСЯ
-Нина Кривовяз...
-Труп был обезображен.
Лагерное начальство опознало
тело Антонины Малышкиной.
-А вы?
-Что - я?
Я знал, что это жена Кривовяза
Нина. У нее шрам был на животе,
он гноился.
Между прочим, врач всегда
может опознать своего больного.
-Кривовяз под видом своей больной
жены вывозит из лагеря заключенную
Антонину Малышкину. Федоткин, вам
что, надо объяснять, что это побег?
А вы, между прочим, пособник.
-Я?
Мне деньги были нужны.
А Кривовяз мне щедро заплатил.
А вы пришли ко мне в дом,
и я понял все.
Знаете, как говорится? Недолго музыка
играла, недолго фраер танцевал.
-Ни хрена себе "недолго",
20 лет вальсировал.
-Фраер, если ты все понял, зачем
ты тогда хотел убить Черкасова?
-Сядь.
-Я предупреждал: сиди и молчи.
-Я сижу и молчу.
-Уведи ее.
-Между прочим, вот этот человек
покушался на жизнь сотрудника МУРа.
А это такая статья!..
-Я не знал! Я...
Я на вас не покушался.
У меня и в мыслях не было.
Я дома был. У меня свидетели есть.
-Какие свидетели? Куры да петухи?
-Это не я.
-Лицом к стене.
-Ты!
Всё, всё.
-Сядь, наконец!
Что ты... Чума, просто чума!
-Да ты же мне сам сказал: "Убей
этого родственника". Что, мол, Нинку
ищет, что нам хана!
-Я не сказал: "Убей". Я сказал:
"Ну убьешь ты - а потом чего
добьешься?" Гляньте,
да он обезумел от страха.
-Да ты сам обезумел! Он преступник!
Он жену Кривовяза Тонькой назвал.
-Да нет, у Тоньки длинные
красивые ноги, а это - култышки.
-Да откуда тебе знать, какие ноги
у Тоньки? Ты что, ей подол задирал?
-Да не она это, не может
так медведь разодрать.
Будто граблями били.
-"Не она это, не похожа, граблями"...
А ты еще пойди и начальству скажи,
что ошиблось оно,
что не Антонина это, не Малышкина,
а совсем неизвестная личность.
Ефрейтор, свободны.
Саквояжик-то открой.
Привет тебе от охранника Кривовяза.
-Я ее сам похороню.
-Кого - ее?
-Антонину Малышкину. А кого еще?
-Ну вот и молодец.
-Вот этой вины я не отрицаю.
Он мой сообщник. Он всё знал,
а на вас я не покушался.
Я ему сказал:
"Нельзя московских трогать..."
-Московских трогать нельзя,
а местных можно?!
-Да я не в этом смысле.
-Пьяный проспится, дурак - никогда.
-Я ведь не смертельно убил!
Живой ведь.
-Живой, живой.
Сколько людей из-за вас погибло,
сволочи...
Разбирайся с ними сам.
Смотреть противно.
Что сидим? Поехали.
-Прощай, Нина. Выздоравливай.
КАШЛЯЕТ
-Крестика не было на ней.
Без крестика Тоньку схоронил.
-Помяни. И крестик купи.
-Удачи! Не свидимся боле.
-Даст бог, не свидимся.
-Оксаночка, девочка моя!
Ой, еле успела. Здравствуйте.
Вот, значит, платочек у меня забыла.
Мне чужого не надо, забери.
Теперь смотри: варенье ты у меня
кушала, тебе понравилось.
Это в дорогу. Сначала выдохни,
потом пей. Залпом.
-Да, Женя, у меня к тебе просьба.
Давай замнем это дело. Никто на меня
не нападал, сам упал, ударился.
Понимаю, я не прав. Но о том,
что я здесь был, никто знать
не должен. Да и мотаться мне
сюда к вам на суды в качестве
потерпевшего ни времени,
ни радости нет.
-Спасибо.
Спасибо.
-Счастливо.
-Всего хорошего.
-Здравствуйте.
Ваш билет, пожалуйста.
-Соня! Соня, подожди. Здравствуй.
Пожалуйста, выручай, пожалуйста,
не отказывай. Если скажешь
"нет", мне...
-Что делать надо?
-Мама приехала: плачет, рыдает.
Ты успокой ее, скажи, что со мной
всё в порядке, я хороший и меня
не убьет бандитская пуля.
-Где ее надо успокаивать?
-Приходи ко мне домой.
-И всё?
-Не всё. Мама привезла
вот такого гуся.
-Кто ж от гуся-то отказывается?
-Спасибо, Соня.
Да.
Здрасте.
-"Сотри случайные черты -
И ты увидишь: мир прекрасен..."
-"Познай, где тьма, -
Поймешь, где свет.
Пускай же всё течет неспешно,
Что в мире свято, что в нем грешно,
Сквозь жар души, сквозь хлад ума..."
-Вы знаете Блока!
Слушайте, это похвально.
-Мама учительница литературы,
обожает Блока.
-Хорошая у вас мама.
Ровнее держите, а то перепутаются.
-Вы любите вязать?
-Терпеть не могу.
Просто доктора сказали: "Если уж
ноги не работают, то хоть руки
тренируйте".
-Вы говорили, Сергей Борисович в ночь
убийства Виктории Лопатиной был дома:
сердце прихватило. А в журнале
стоит время: "10 часов вечера,
вышел на дежурство". И две подписи:
Сергея Борисовича и завхоза школы.
-Чудак человек! Понимаете...
Завхоз ставит свои закорючки
на неделю вперед. А сын мой ставит
свою подпись в конце каждой смены.
А смена его заканчивается в восемь
часов утра.
-А между тем два человека видели
в 11 часов вечера свет в комнате
сторожа. А в районе 12 из нее
кто-то вышел.
-Это кто же у нас такие глазастые?
-Ну, информация надежная.
Подруга Лопатиной гуляла со своим
молодым человеком.
-Мой сын был дома.
Я сама своими руками
давала ему нитроглицерин.
Это жена его, Раиса Ивановна, в этот
момент дрыхла. И кто куда выходил,
по какой надобности... Вы знаете,
я здесь вам не помощник.
-А почему скорую не вызвали?
-А если его турнут? Мой сын,
знаете ли, держится за свое место.
И стаж не хочет терять. А потом
в доме денег кот наплакал...
Знаете, на аккордеоне много
не наиграешь. И моя пенсия -
с гулькин нос.
-А где сейчас Сергей Борисович?
-В госпитале. Делает кардиограмму.
Слушайте, перестаньте! Вы мне здесь
всё перепутали. Я даже не знаю,
как я теперь это всё соберу. Всё.
-Ну, я тогда не прощаюсь.
-В следующий раз будем
читать Есенина.
-"Не жалею, не зову, не плачу..."
-Не проверяющий, а зверь какой-то:
во всё сует свой длинный нос.
-Маргарита Семеновна, я вас прошу:
вы с ним поаккуратнее.
А то и сами знаете:
характер у вас не сахар.
Если наорет - смолчите. Держите.
-Это зачем?
-Не глазки ваши рассматривать.
Ему истории болезни нужны.
Ну, с Богом.
-Фигляр.
-Я, между прочим, и есть комиссия.
Горздравотдел. Педиатр Карпухина,
я бы хотел убедиться в вашей
профессиональной пригодности.
-Олег, прекрати меня преследовать.
У меня муж. Я люблю своего мужа.
У меня любимый дом. Я хочу жить
в своем любимом доме со своим
сыном и любимым мужем.
-Сильно любишь любящего мужа?
-А я счастлива.
-Такая красивая, когда злишься.
В тебя можно влюбляться каждый год.
-В начале года влюбляться, а в конце
года исчезать где-то там на севере
или на юге. С Катей, Ириной, Ларисой.
Да лучше сразу исчезни еще лет
на десять!
-А что это было?
-Она его послала.
"Исчезни", - говорит.
-Дура-то...
-А вот со Славиком ты мне
не запретишь встречаться никогда.
-Олег Дмитриевич, чайку?
Или, может быть...
-А вряд ли он сам захочет
с тобой встретиться!
-Я думала, вы однофамильцы.
-Леша - верный друг. Его все ценят.
Правда, он много работает,
но на него можно положиться.
-Ну вы-то любите его?
-Да его все любят.
Как его можно не любить?
Вы воспитали отличного сына.
-А я на кухню пойду. Гусь жарится.
-Машенька... Машенька, гусь на столе.
Сядь, сядь.
Ну вы ведь давно знаете Лешу?
-Четыре года.
-Лешин отец за мной
тоже четыре года ухаживал.
В деревню ко мне за 15 км ходил.
Как-то раз ноги обморозил.
Оставила его у себя. Поженились.
И счастливо прожили 25 лет.
Теперь иногда гражданским браком
живут...
Я этого не одобряю.
-Маша, вы очень хорошо готовите.
Мне нужно идти.
-Нет-нет!
Нет, вы не спешите. Не спешите.
Мы еще о самом главном не поговорили.
Где вы жить собираетесь?
Леша вот категорически
отказывается свадьбу играть.
А что я людям скажу? Как я им
в глаза посмотрю? Единственный сын...
-А вы вот у сына-то и спросите.
А, сын?
Приятно было познакомиться.
До свидания.
-Мама!
Ну а ты-то...
Соня... Соня!
Соня, подожди, ну...
Соня!
-Породистая!
Не пара она Лешке, не пара.
-Соня! Да подожди, Соня.
Ну прости меня. Если бы я тебе
сказал, ты бы не пришла.
Что я мог сделать? Она мне невесту
привезла, а я сказал, что у меня
уже есть невеста.
-Правильно твоя мама сделала.
Женись на Маше. Она хорошая.
-Она замечательная. Я ее сто лет
знаю. Но я не люблю ее.
Я тебя люблю.
-Леша!
-Что "Леша"? Моя любовь тебе
не мешает. Я хоть раз дал тебе
понять, что люблю? Я даже
в твою сторону редко смотрю.
Это я тебя люблю, а не ты меня.
А ты живи, как и жила.
Может быть, когда-нибудь...
В жизни всякое случается.
-Не случится.
-Ну ладно, буду дальше любить.
Ты мне не можешь запретить.
Какая тебе разница, кто тебя любит?
-Да тебе семья нужна: жена, дети.
Может, ты придумал себе эту любовь.
Может, не Маша... Ну встретишь
какую-нибудь другую девушку.
Не меня.
-Только не надо меня жизни учить,
ладно? Сам разберусь. А ты езжай,
тебе пора. И на дорогу внимательнее
смотри.
Ты когда-нибудь меня поцелуешь,
вот увидишь.
КЛАКСОН
-Какая же сволочь и охранник этот,
и доктор...
-А Тонька не сволочь?
-А что Тонька? Она спасалась.
Конечно, она была преступницей,
но она спасалась.
-Оксана, ты умница...
Но ты помолчи.
-Пожалуйста, не затыкайте мне рот.
Дальше... Дальше было самое
интересное. Петя Яковлев встречается
с охранником. Ну, вы помните кино?
Съемка Петина на камеру.
Петя снимал Кривовяза. Кривовяз
шел мимо. А на скамейке сидела Вика.
И он ее видел.
Видел и запомнил обоих.
-Я этой пленки не видел...
-А я видела. Значит, мне верьте.
Представляете, что было бы, если бы
Петя свел настоящую Тоньку со своей
теткой? Охраннику смертельная угроза,
Раиса разоблачает Тоньку, обоим им
крышка. Поэтому охранник убивает
сначала Петю, а потом убивает и Вику.
Господи... Я не виновата, что
Бог наградил меня умом. Вы, главное,
не обижайтесь, пожалуйста,
и не завидуйте.
А теперь он убьет Раису Ивановну?
-Новый следователь приходил.
Некто майор Пожидаев.
-Что они повадились к нам в дом?
Делать им больше нечего.
-Просто все жилы из меня вытянул.
Всё пытался понять, а где же был
Сереженька в ночь убийства Вики.
-А вы что сказали?
-Правду. Он дома был.
Но он мне не очень поверил.
-Значит, так сумели сказать,
что он вам не поверил.
-Ну как смогла, так и сказала.
А вот вас, голубушка, видели
в школе в 12-м часу.
Я же слышала, как ты уходила из дома.
-Шпионите за мной?
-Старики плохо спят по ночам.
-Да, я была в школе.
Это преступление?
-А что ты там делала?
-Следователь выискался. С любовником
встречалась, что я еще могла делать,
такая молодая и красивая, а?!
-На полтона ниже!
-Я пришла, чтобы решили, что Сережа
в школе, работает. Свет ему включила,
в журнале за него расписалась...
А вы что себе вообразили?
-Ну хорошо. Я ничего следователю
о тебе не сказала.
-А вот и зря. Дожили до таких лет,
а правду говорить не научились.
Теперь придется врать, выкручиваться.
В какое положение вы меня поставили?
-Вали всё на меня.
Скажи, старуха сбрендила совсем.
Разрываешься на два дома:
дочь - как дите малое,
свекровь - зануда, Сережа совсем
потерялся. Ведь он без тебя пропадет.
-Не надо меня жалеть.
Это моя семья, я нужна.
И для меня это - самое главное.
-Ты час назад приехал и всё время
думаешь, как от меня отделаться!
-Что? Свет, я понимаю,
что у беременных свои причуды,
но ты переходишь все границы.
-Да вы все меня бросили! Я не могу
больше! Ну забери меня домой,
ну пожалуйста.
Всё, я уезжаю. Всё!
-Куда?
-Не спорь, я уезжаю.
-Чем тебе здесь не нравится?
Птички поют, травка зеленеет,
воздух какой!
Где Раиса Ивановна?
-Скоро приедет, сказала.
-"Скоро приедет"! Мы с ней так
не договаривались. Она обещала быть
рядом с тобой неотступно!
-Слово-то какое - "неотступно".
Она что, рабыня? У нее обязанностей
по горло: и отец, и бабушка,
и работа...
-Если она так занята, я попросил бы
другого человека за тобой
присмотреть.
-А я что, калека? Присмотреть
за мной есть кому. У меня муж есть,
и, по-моему, Коленькой зовут.
-А кто работать будет?
-Трудяга ты мой...
Ну всё в тебе хорошо. Но только
ты смеяться не умеешь. Ну улыбнись.
Ну улыбнись.
Ну улыбнись.
Ладно, побуду здесь еще.
-Всё, пока.
-Привет.
-Здравствуйте, Степан. Каким это
ветром вас занесло?
-Попутным. Вам помочь?
-Да нет. Уже всё сделано.
-Тогда поехали?
-Извините, я не смогу вас довезти.
У меня работа.
-Гаркуша не поедет с вами в город
Вязьму. У него сегодня важное
свидание.
-Значит, я поеду одна.
-Майор Пожидаев приказал
сопровождать вас в этой поездке.
А приказы не обсуждаются.
Но, если по какой-то причине
моя чисто выбритая физиономия вас
не устраивает, я доберусь
до места назначения поездом.
-А с кем это у Гаркуши
важное свидание?
-Не со мной и не с вами -
это уж точно.
Вы позволите, я правильно вас понял?
Я точно не обременю
вас своим присутствием.
-Будете штурманом.
Я в Вязьму еду в первый раз.
-"Здравствуй, Раиса Ивановна,
возвращаю фото. Хочу тебя увидеть".
Эх, Петя...
Петушок... Найди я эту фотографию
для тебя раньше, может быть,
всё и по-иному бы вышло.
-Ну что же так долго?
-Раисочка, я же не птица - по воздуху
летать. Колодец далеко.
Оградку надо покрасить.
Как думаешь, в какой цвет?
В черный?
-Я уже голубую купила.
-Голубенькая хорошо будет.
И надо бы фотографию поменять.
Петя здесь невеселый,
глаза грустные.
Ты чего такая бледная?
-Душно что-то, сердце колотится.
До свидания, Петя.
КЛАКСОН
-Автобус!
В переднюю.
Полный, как всегда.
Куда бы тебе присесть...
-Сережа, ну хватит уже.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Ну ничего, постоим.
-Гражданка!
-Ты куда, Рая?
-Куда вы претесь?
-Простите.
-Прутся все.
-Простите.
-Куда ты?
-Выходим.
-Это еще не наша остановка.
-Выходим.
-Рая!
-Нина, ты когда пенсию-то принесешь?
-Когда рак на горе свистнет.
-Как она грубо вам, да?
-Да почтальонша-то наша. Оторва
приезжая. Ей палец в рот не клади -
откусит. Вот мужик у нее смирный,
работящий. А она... Да нет, ну так
она вроде баба и ничего, смирная.
Но как выпьет - всех святых
хоть выноси. А сегодня, видно, опять
поддатая. А ты чего?
Она тебе знакомая, что ли?
-Нет, обозналась.
-Ну что, наговорились? Автобус того,
тю-тю на Воркутю.
-Сережа, пешком пройдем чуть-чуть.
-Предупредила бы. Бросилась к выходу
как оглашенная. Я ни черта не понял.
-Да что-то плохо стало,
воздуха не хватило.
"Солнечная" - красивое название.
-Ну-ка, подожди. Водички попей.
-Сука...
-Пойдем.
-Маслице-то вы проверили,
а вот водичку залить позабыли.
-Я сама.
-Не выпендривайтесь, Софья Борисовна.
Вы свое дело сделали,
теперь расслабьтесь.
-Вы к отцу?
А его дома нет.
Он на речку пошел. Скоро придет.
А вы кто?
-И ноги вытрите,
а то машину испачкаете.
-Софья Борисовна, вы родились
не от Евы...
а от змеи.
А змеям я симпатизирую.


Серия 6

НАД СУБТИТРАМИ РАБОТАЛИ: О.СУСЛИНА,
Е.ФИРСОВА, Ю.КАРАВАН, А.ПРЯХА
-Нашел!
-А ну-ка, отойдите!
Руками не касайтесь! Я кому сказал!
-Командир, это Софья Тимофеева,
криминалист московского УГРО.
Сбавь обороты.
-Москва... А здесь Вязьма!
-Ранение в шею, в сонную артерию.
Еще вторая пуля под лопаткой.
-Все, теперь все кончено.
-Жили ведь 20 лет. Если б ты
смирилась, хорошо бы жили.
И дом справили, не скитались бы
по стране. Тебя как черт разжигает.
-А ведь ты уже ездил к Лошкарю.
-Было дело. И что?
-А ведь ты не хотел, чтобы он
мелькал в нашей жизни.
Лошкарь петля на твою шею.
-Ради тебя ездил.
Ради тебя, мне-то он зачем был?
-Вот и я об этом. Ты убил его, Егор.
Ты, Егор, больше некому.
-Дура баба.
-Навеки меня хотел к себе привязать
и шкуру свою спасти.
-Да ты и так уже привязана.
Мы с тобой над пропастью
на одной веревке висим.
Перегрызешь мою веревку -
вместе вниз полетим.
Да уж я тебе об этом говорил не раз.
Выкинь все из головы, живи и радуйся
жизни, Нина Кривовяз.
-Кое-что сделаю и начну радоваться.
Убей ее, Егор.
-Не дури, вставай.
Поможешь мне во дворе дрова уложить.
-Тогда я сама ее убью.
Сама! Слышишь?!
-Ну как мы будем тебя
развлекать, родственник?
В картишки играешь? В преферанс?
-Нет.
-А в покер?
-И в покер не играю,
и в дурака не умею.
-Что ты за человек, никак не пойму,
ни Богу свечка, ни черту кочерга.
-Наталья Федоровна, я начинаю
привыкать к вашему черному юмору.
Вы мне скажете наконец,
где Раиса Ивановна?
-Я же тебе говорю: у Светки.
Уехала с утра, ни свет ни заря.
Дите твое вынашивают вместе.
-А я вам говорю - нет ее там.
-Ну нет, значит, нет.
Ой, а вот она.
-Что случилось?
Почему ты здесь? Что-то со Светой?
-Здравствуйте, Раиса Ивановна,
со Светой все в порядке, она вас
ждет. Она плачет. Я обещал
сегодня же вас к ней отвезти.
-Плачет? Мы рожали - ни папок,
ни мамок не было.
-Прости, Коля, дела были.
Ездила в собес, заказала вам
новую коляску.
-А зачем это?
-Вот квитанция.
-А зачем это? Что нам,
деньги девать некуда?
-Ну что вы вредничаете? Эта на ладан
дышит, а на той будете на улице
ездить.
-Хорошо, но ты меня бы сначала
спросила, нужна мне новая
коляска или нет.
-Коля, я сейчас быстро соберусь.
-Зачем вы так? Вам добра
желают, а вы...
Почему вы так не любите
Раису Ивановну?
-Осмелел? Голос подаешь уже.
-Извините, я не должен был
вмешиваться в ваши отношения.
Простите, Раиса Ивановна, но ваша
свекровь порой просто невыносима.
-Что делать? Больной человек.
Надо терпеть.
-Человек ты взрослый, лекции
тебе читать поздно и глупо.
-Я могу все объяснить.
-Вот только не надо.
Только не это. Начнешь петь,
как птица сирин, я память потеряю,
в забытье впаду.
-Вообще-то сирин - это птица
с головой женщины.
-А у меня - голова дятла.
Ты обманным путем сделал себе
больничный, уехал по своим делам.
Личным или каким-то еще,
не знаю и знать не хочу.
Я считаю это прогулом,
поэтому первое - выговор,
второе - догуливай, майор Черкасов.
-Отстраняешь?
-Пожидаев без тебя отлично
справляется.
-А у вас тут неплохо кормят: борщ
с галушками, жареный хек, кисель
ягодный. Я очень люблю
борщ с галушками.
А вам, барышня, понравился обед?
-Мама вкуснее готовит.
-Ну, мама... Разрешите представиться:
майор Пожидаев Никита Васильевич.
-Майор? Во как! А нам полковников
подавай или генералов.
-Иди погуляй, Света.
-Мама, я все папе расскажу,
что ты тут с майорами флиртуешь.
-Иди-иди.
Что произошло?
-От школы до телефонной будки
200 метров. Прозвучали три выстрела,
вы не могли их не слышать.
Вы шли мимо телефонной будки
и не увидели труп,
хотя слепой бы увидел.
-Я шла вот этим путем.
Он длиннее, но там фонари.
А здесь тьма кромешная.
-Да, рассыпается моя версия.
-Ты мужа моего хотел подловить?
Приехал за семь верст
киселя хлебнуть?
-Я киселя не хлебал.
-Ничего, 7 верст для бешеной
собаки не крюк. Вот послушай меня,
бешеный пес. Ты со своими версиями
в мою семью не лезь. Еще раз ты
будешь мне наматывать нервы на кулак,
я тебя со свету сживу.
Вот те крест, сживу.
На!
Ешь.
-И все-таки странно, Раиса Ивановна,
как вы, военный человек,
могли спутать выстрелы
с какими-то хлопками.
-Я хочу говорить с Черкасовым.
Где он?
-Болеет он.
-Я уже сто лет так не ела.
А вы?
Почему вы не едите?
Вам что, не нравится?
Что это значит - "отстранили
от расследования"?
Вот кто меня может отстранить?
Никто, даже ты.
Можно я твое пирожное тоже съем?
Спасибо.
-А мы уже на "ты"?
-Ну сколько тебе?
-Мне 50.
-А мне 40.
Я на 10 лет моложе тебя.
Можешь говорить мне "ты".
-Ты не ошиблась, что тебе 40?
-Я чувствую себя сорокалетней.
-А.
-Мы, женщины, так устроены,
мы чувствуем свой возраст.
Мне всегда будет 40.
Пожалуй, мне пора.
Через 10 минут у меня планерка.
Чудовский очень не любит опозданий.
И еще: никакой тоски. Мы столько
сделали, нельзя бросать
расследование.
Что это такое?
Пуговица скоро оторвется.
Какой-то ты неухоженный.
Жене выговор сделай.
-Так, ребята, свободны.
Поживей.
-Здравствуй, есть новости.
Я теряюсь в догадках,
не знаю, что и думать.
Раиса Ивановна выгораживает
своего мужа.
-Продолжай, Никита, работать с ними.
-"Работать"... Возле Раисы Ивановны
как возле огня - того и гляди сожжет.
-Никита, все-таки продолжай.
-Я вообще ничего не понимаю.
Зачем он ездил в Сибирь?
Что он там нашел? Почему ничего
не говорит? Шушукается с Пожидаевым
по углам. Что с ним происходит?
-Сотрясение мозга, переоценка
ценностей.
-Он что, один расследование ведет?
-Выходит, что так. Да и не забывай,
теперь он сыщик-любитель.
Соня, мы прощаемся?
-Да. Я вас подвезу.
Как вы еще доберетесь?
-Стреляет кто-то.
-Вы тоже это услышали?
-Я не глухой.
-Может, мальчишки балуются?
-Да нет же.
Хотя...
...показалось.
-Не показалось.
Не показалось. Выстрелы прозвучали
примерно метров за 200 отсюда.
Догадываетесь, где это?
-К чему вы клоните?
-Стреляли рядом с будкой,
где убили Вику Лопатину.
Ваша жена была здесь той
ночью в 11 часов вечера
и тоже слышала эти выстрелы,
точно так же, как сейчас их
слышали вы. Раиса Ивановна говорит,
что вы остались дома той ночью -
сердечко прихватило.
-Оставьте в покое мою жену.
-Да с удовольствием.
Раиса Ивановна симпатичный человек,
не хотелось бы навлекать на нее
неприятности. Да, видимо, придется.
-Вы сумасшедший.
-Нет. Я этот, как его...
...застенчивый.
-Не было меня здесь.
И к смерти Вики не имею
никакого отношения.
Я понятно говорю?!
-Да понятно, что тут непонятно?
Я даже вам верю.
До свидания.
-И вам спокойной ночи!
Заработались вы, товарищ майор!
-Да, кстати, где ваш трофейный
вальтер, Сергей Борисович?
-Вы ведь знаете, где он!
Зачем спрашиваете?!
-Знаю: бесследно исчез полгода назад.
У нас даже есть заявление от вас,
я все проверил.
-Полгода назад залезли в наш дом,
ограбили!
-Чистая правда, вот только
из вальтера кто-то стрелял
в Вику Лопатину.
-Да этих вальтеров до черта!
-А вашего племянника убили
из пистолета, который хранился
в школе под вашим контролем.
Чистое совпадение, случайность.
Доброй ночи.
-Партизаны поезд остановили, убили
трех полицаев и человек 10 немцев.
Потом открыли три вагона, девочки
повыпрыгивали и разбежались.
-Повезло девочкам, дома остались.
Ну ничего, пусть немки теперь детей
рожают.
-Это точно.
Барсук совсем страх потерял.
-Кто такой Барсук?
-Как кто? Главный партизан, командир,
за его голову 5 тысяч марок обещано.
-Тут две машины взорвали, его работа?
-А чья же?
-Кто-то на него работает.
Ты знаешь кто?
-Да разве этот человек откроется?
Да я и знать не хочу.
Сейчас вот только работы больше
прибавится. Велено хватать всех
без разбора.
Вот.
А хорошо, что к нам на работу пошла.
Сыта будешь и форму выдадут.
Полицаи - тоже люди.
-Возьми.
Ну! Чего глаза вылупил?!
-Е-2 на Е-4.
Мам, твой ход.
-Мне надо уехать.
-А что случилось?
-Я переживаю за отца.
-Присаживайтесь.
Леонид Ильич ждет вас.
-Вспомни, Федор, 43-й год,
Малую Землю.
Ведь тогда не все начальники
верили в успех десанта.
А мы выстояли. 225 дней майор Куников
удерживал оборону.
Вот так и ковалась победа.
Верить надо в людей -
это наш главный партийный принцип.
-Ну, Леонид Ильич, при чем тут
убийство в Вязьме бывшего командира
партизанского отряда Лошкаря?
Где Вязьма, а где Москва?
-А ты связи не видишь?
-Майор Черкасов вбил себе в голову,
что действует некий военный
преступник. Если б так, этим делом
немедленно должен был заняться
комитет госбезопасности. К счастью
для Черкасова, это бред,
если откровенно.
-А я верю в интуицию Черкасова.
Ведь он в СМЕРШе служил. Вспомни
мартовский указ о наказании
за военные преступления
без срока давности.
-Так точно, помню.
-Вот это по-военному,
полковник Саблин. Ты не мешай
Черкасову, он свое дело знает,
правильной дорогой идет.
Теперь он будет вплотную работать
с органами госбезопасности.
Я уже дал распоряжение
товарищу Семичастному.
-Просто в голове не укладывается, да?
Сколько жизней она загубила?
-Полторы тысячи человек.
-Все материалы, собранные вашей
группой до 1944 года, у нас
в архиве.
-Антонина Малышкина умерла тогда
в лагере, и расследование закончено.
-И тем не менее разыскное дело
Малышкиной периодически всплывает,
как только мы допрашиваем
очередного предателя родины.
-Все свидетели по делу с ужасом
говорили о Тоньке.
Говорили, маска им
в кошмарных снах снится.
-Да даже полицаи ничего не могли
сказать, упоминали только маску.
-Ну все знали о ней, все слышали,
лица никто не видел.
-Сейчас я вам кое-что еще покажу.
-С днем рождения, красавица.
А чтоб тебе было хорошо и весело...
А что надо, чтоб тебе было хорошо
и весело? А чтобы она сдохла.
А ты ее уничтожишь.
Поняла, красавица?
А как тебя зовут, красавица?
Имя-то у тебя свое есть? Ну вот
помрешь ты, а Он тебя спросит:
"Тебя как люди-то звали?"
А ты молчать будешь?
Он пожалеет, а может, нет.
А может, скажет: "Дрянь ты!
Марш на сковородку!"
А ты Ему скажешь: "Знаешь,
а я давно на сковородке".
СМЕЕТСЯ
Ну чего ты глазами-то зыркаешь?
Не нравлюсь я тебе?
А ты пей со мной.
Ну?
Брезгуешь?
О, черт явился. Черт, черт,
поиграл и уйди.
Вот так! Испугался.
А меня и черт испугался.
-Маска, в которой она
расстреливала пленных?
А вот эта фотография Тоньки
есть и у нас в архиве.
-А вот эта - из тюремной газеты?
-Тут она веселее.
-Слушай, мне нужны фамилии людей,
которые могли лично знать
Антонину Малышкину.
-Все получите, не сомневайтесь.
Самое главное - не допустить
утечки информации.
-То есть я своим ничего
не могу сказать?
-Только в общих чертах. Они должны
знать, что продолжают искать
человека, убившего детей и партизана,
но не Тоньку-пулеметчицу.
-Сколько вы будете искать?
-Не меньше недели.
-Неделя?
-За 20 лет охранник мог сменить
фамилию, адреса. Страна большая.
Слава богу, фамилия у него не Иванов.
-Это да.
-Пропуск.
-Здравия желаю, товарищ генерал.
К пустой голове не прикладываю.
-Ну...
Как прошла беседа?
О чем договорились?
-Черкасов продолжает расследование,
мы не мешаем, держим связь.
-Значит, Черкасов расследует, а вы
держите связь. И слепая лошадь везет,
коли зрячий на возу сидит.
-Александр Иванович, в самый важный
момент мы подключимся. Но если и мы
сейчас начнем расследование, хорошим
это не кончится - можем упустить.
-Осторожность нужна, согласен.
Но пусть остается все как есть:
у Черкасова уголовное дело, он ищет
убийцу. Но это не значит, что мы
должны сидеть в засаде.
-Я пошлю своих людей, мы будем
держать ситуацию под контролем.
-Черкасов об этом знать не должен.
Он на правильном пути и произвел
на меня хорошее впечатление.
Но ведь он тоже может ошибиться.
-Никто не застрахован от ошибок.
-Надо же, мы 20 лет любовались
фотографией Тоньки, а Черкасов нам
ее на блюдечке с голубой каемочкой
преподнес.
-Пока только блюдечко,
Александр Иванович.
-Значит так, всю необходимую
информацию Черкасов должен
получать беспрепятственно.
-Есть.
НАПЕВАЕТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Пей! Пей за мое здоровье. Праздник
сегодня у твоей жены, день рождения,
45.
Егорушка, а у тебя имя есть? Есть!
Егор Кривовяз.
А у меня есть имя.
-Выпей и спать иди, прошу тебя.
НАПЕВАЕТ
-А помнишь, Егорушка, как ты граблями
лицо своей мертвой жены уродовал?
А ведь ты же ее когда-то любил.
Целовал ее, платья ей покупал,
на руках носил.
А потом граблями.
А я, сволочь, стояла.
Стояла и молчала.
-Потому что жить хотела.
-Хотела. Я хотела.
Дура, я же не знала, что жизнь
эта хуже смерти.
-Хорошая жизнь, нормальная.
В любви жила.
-А я тебя не любила.
А я тебя ненавидела!
Я его не любила!
Ложилась под тебя и ненавидела тебя
всеми клеточками своего тела.
-Лучше бы ты промолчала.
-О! Лучше бы. А никак.
А я немца своего любила, у меня
немец был - вот это любовник.
Я с ним в постель лягу, и мы поем.
ПОЕТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Вы хорошо помните ту ночь,
когда Вику убили?
-Господи, ой!
Не хочу вспоминать.
Такое несчастье, такое несчастье.
Я туда первая утром прибежала.
Кровищи было.
-Вот я и подумал, вы же соседи,
от вас ничего не укроется.
Кто-нибудь выходил из дома
в районе 11?
-Сергей. Сергей в такое время всегда
на работу уходит. Он же теперь
сторожем работает.
-То есть Сергей Борисович выходил
из дома. Он же приболел в тот день?
-Не знаю я.
Бодро вышел.
-Точно он?
-Вроде он.
-Ладно, спасибо,
Елизавета Викторовна. Единственное,
будет у меня к вам одна просьба:
о нашем разговоре никому ни слова.
-А как же, я молчок. Понятливая.
Ой, спасибо.
-Всего доброго.
-Ой!
-Поехали.
-Рая, что скажу. Следователь меня
про Сергея расспрашивал, во сколько
он на работу ушел той ночью, когда
Вику убили. Прямо так меня
и спрашивал: видела я его
или не видела.
-Что ты сказала?
-А я сказала правду.
Спала я, не видела.
-Сказала и сказала.
-Рая, а ты можешь мне десяточку
одолжить до получки по-соседски?
А если можно, то и две.
-Нет у меня.
-Понятно. Тьфу на тебя.
-Сереж, что ж ты пьешь с самого утра?
Светка увидит, что подумает -
спивается отец?
-Правильно подумает.
-Хорошо, пей. Сейчас еду принесу.
-Рая!
Посиди со мной.
-Что с тобой? Что случилось?
Что с тобой? Ты можешь толком
сказать, что не так?
-Чертов вальтер! Откуда он взялся
на мою голову! Нет его, нет!
Полгода назад подал заявление
о его пропаже, ты же помнишь.
-Украли, продали... В каких руках он
сейчас может быть, кто знает?
-Объясни это майору Пожидаеву.
Как клещ, впился.
Я в ту ночь спал, как убитый.
Мать какую-то отраву мне намешала...
-Какую отраву? Мяту она заварила.
И валериану. Ты жаловался
на сердце. Что ты говоришь?
-Они меня подозревают. Я нутром чую,
Рая. Я - убийца, представляешь?
Это я Петю - в глаза, и Вику я...
Рая...
-Хватит.
Я все решу. Оставят они тебя в покое.
-Ты кто?
-Рая Сафонова.
-Рая Сафонова? И что прикажешь
с тобой делать, Рая Сафонова?
-Женись на мне.
-Жуть. Как во всем этом разобраться?
У меня голова так устроена,
что больше одной мысли в ней
не помещается. Вы мне поможете?
-Я уже вам помогаю. Моя обязанность -
найти для вас необходимые документы.
А думать за вас я не обязана.
-Какая вы неласковая, Настя.
Гаркуша мне про вас говорил, что...
-Меня совершенно не интересует мнение
вашего товарища.
-Какой же я дурак!
Настя, одну минуту, постойте!
Это вам. Вот.
Только вы не говорите Леше,
что я так помял букетик.
Он мне голову оторвет. Он так
волновался, чтобы я доставил все
в целости и сохранности. А сам
не мог прийти, он на спецзадании.
-Знаете, Василий, вы так хаотично
рассматриваете все документы...
Так вы ничего не найдете.
-В точку! Я заранее ненавижу всех
этих родственников.
-Не расстраивайтесь. Их не так много.
-Какое счастье.
-Не радуйтесь раньше времени. Вот.
Это все военные сведения о ваших
персонажах.
-Это же работы на полгода.
И с чего начнем?
-С родственников.
-Давайте. С родственников.
-Подождите.
Так...
-Значит, ты думаешь, что охранник
Кривовяз всех убил? Парня, девчонку
и старика?
-Мотив у него железный.
Петя Яковлев, сам того не ведая,
вышел на Тоньку. Убийца ли Кривовяз -
это я тебе позже расскажу.
-Есть, есть у тебя мысль.
Другая мысль.
Темнишь ты, Ванечка, темнишь.
Ладно. Нет, не хочешь говорить -
не надо.
-Вот, пошло-поехало. Чего ты
обижаешься-то?
Знаешь, я иногда такое предполагаю,
что самому страшно. А скажу тебе -
ты меня за сумасшедшего примешь.
-Чего принимать... Ты и есть
сумасшедший.
-Ладно, хватит. Придет время, и сам
все расскажу.
-Видишь - сам, сам, всё сам.
Сам найду, сам расскажу. Но тебе же
пообещали доставить Кривовяза через
неделю. Что, подождать не можешь?
-Ты что, комитетчиков не знаешь?
Начнут прослушивать, следить, всю
страну перешерстят. Время уйдет,
а Кривовяз где-то рядом.
-Ну найдешь ты этого Кривовяза.
С дырой в башке. И что?
Опять мочало - начинай сначала?
-Живого найду. Живого. Сонь, привет.
-Здравствуй, Сонечка.
Хорошо выглядишь.
-Ты мне нужна.
-Давай. Я пошел.
-И до свидания.
-Сонь, понимаю, не твое дело. Но наши
все заняты, чужих привлекать не хочу.
-Рассказывайте, кого искать.
-Не скажу.
-Пойди туда, не знаю куда, найди то,
не знаю что?
-Пойдешь по этим адресам. Покажешь
эти фотографии. Газету не дам,
я обещал ее вернуть. Назовешь имена,
они на обороте написаны. Тебе
ответят: да или нет. Вот и все твое
задание. Считай, что прогулка
на свежем воздухе.
-И что толку, что вы мне эту
фотокарточку показали?
-Вы что, племянницу свою не помните?
-А как ее помнить прикажешь? Они
в Москве жили, с высшим образованием.
Интеллигенция, прости господи.
С нами, деревенскими, знаться
не желали. В газете написали,
что Тонька народу тьму перестреляла,
так нам хоть на край света беги.
От стыда. Соседи в ворота плевали.
Один раз к ним приехали, как раз
когда Тонька родилась, поздравить
хотели. Так Любка, золовка моя, чаем
нас на кухне поила. А потом посадили
в машину - и назад, в деревню,
отправили. Так мы Тоньку только
в люльке-то и видели. А вы говорите -
племянница.
-Дети обычно на родителей похожи.
-Тонька не похожа. Проезжего
молодца, видать.
-Я говорю, лихая была девка.
И не скажешь, что москвичка.
Кровь с молоком. Но война началась,
немец попёр, в Москву не уедешь.
Говорят, Рая к партизанам ушла. Бабка
вскоре померла. А я после войны этот
домишко купила.
-А вы на фотографии ее не узнаете?
-Заморыш какой-то.
Исхудала. Оно, конечно, понятно.
Лагерная жизнь не сытая.
Но не похожа она на Раю.
-Точно?
-Нет, не она.
-Значит, вы хотите узнать, как
у нас прошел праздник 9 Мая.
-Я задал конкретный вопрос: в какое
время с площади ушла Раиса Ивановна?
-Загляните в протокол, товарищ
следователь, там записано.
Где-то в 12-м часу.
Я вам говорила об этом.
-Ничего вы не говорили.
-Любомир Васильевич, у вас в одно
ухо влетает...
-А в другом застревает. У меня
отличная память! Да! Вы куда-то
неожиданно исчезли, я вас обыскался.
И не возражайте мне, не надо...
Это что такое? Куда понесли-то?
Я вам куда сказал? На площадь.
-Ну вот. С таким дураком приходится
работать. Мы не успели Петеньку
похоронить, а он потребовал,
чтобы я на смотр хоровой песни детей
везла. Ни грамма сочувствия.
Много времени прошло, я не могу
поминутно вспомнить, когда я ушла
домой 9 мая. Простите, у меня
репетиция. Дети ждут.
-Я хотел бы спросить...
-У меня занятия.
ПОЮТ: Штыками и картечью
Проложим путь себе.
Смелей вперед, и тверже шаг.
И выше юношеский стяг.
-И вообще, поездка была бесполезной.
Эту женщину никто не признал. Видели
ее только в люльке. А Раису соседка
помнит с длинной косой, поэтому...
Не то она, не то не она.
-Соседка... А родные?
-Родных не осталось. Бабушка умерла.
-Спасибо, Соня.
-Иван Петрович, а почему мы
интересуемся Раисой Ивановной?
-Она в оккупации была вместе
с Тонькой-пулеметчицей. Но об этой
своей жизни Раиса Ивановна говорить
не хочет. Поэтому приходится копаться
в их прошлом.
Ладно, Соня. Спасибо.
-Иван Петрович, здрасте.
-И почем этот мусор?
-Пять копеек. Почему - мусор?
Нормальный букет. Последний
у бабки забрал.
-Ну, чего ты... Иди обрадуй девушку.
Давай.
Леха! Ромео сколько лет было?
-Да ну вас...
-Староват.
-Лариса! С успешной сдачей экзамена.
От сердца и почек дарю вам цветочек.
-Спасибо. Только экзамен вчера был.
-Ну, малость промахнулся. На день
ошибся. Но красивой девушке каждый
день цветы дарить можно.
-А Иван Петрович тоже меня
поздравить пришел?
Иван Петрович, извините, у меня
сейчас много дел. Выпускной,
вступительные экзамены
и всякое такое.
-Что ж... Не хочешь помочь...
-Это не опасно?
-Жизнь вообще опасна.
-А если меня убьют?
-Вот этот молодой человек будет
охранять тебя. Зовут его Леша.
Фамилия Гаркуша.
-Я помню его. Он какой-то
несерьезный, вам не кажется?
-Мне так не кажется.
-Из нашего класса уже двоих убили:
Петю, Вику. Знаете, мне не хочется
быть третьей. Я... в педагогический
поступаю. И маму жалко.
-Почему тебя должны убить? С какого
перепугу ты решила, что тебя должны
убить?
-Я подумать должна.
-Я тебя понял. Давай так: этого
разговора не было. Забудь.
Удачи тебе, Лариса.
-Подождите!
Подождите.
Я согласна. Только, пожалуйста,
маме ничего не говорите. Ладно?
-Спасибо.
-Пока не за что.
-Да хороший я. Пойдем.
-Использовать девчонку как наживку!
Ты вспомни, такая же ситуация
уже была с Соней.
-Тогда, с Соней, получилось.
-Да Соня профессионал. Она в случае
чего сама могла себя защитить.
Соня... А Лариска ребенок!
Ей пистолет покажи - она в обморок
грохнется. Не нравится мне вариант
с Ларисой.
-Есть другие варианты?
-А что, нет другого способа
выманить этого Кривовяза?
-Наверное, есть.
-Ну так думай. Думай, Ваня, думай.
-Выпускной вечер, много народа.
Убийца такого шанса не упустит.
Везде будут мои люди.
Я же не идиот, чтобы рисковать
жизнью Ларисы!
-Из санатория раньше времени уехала.
Сразу сюда примчалась. Ты мне сразу
скажи, что случилось? Я же чувствую!
-Мам, в сто первый раз говорю:
все нормально. В автобусе
не тряслась, меня Коля привез. Бабуля
накормлена, мораль мне прочитана.
В общем, жизнь бьет ключом.
-А почему дома не сиделось?
-Вас хотела увидеть.
Или что, я теперь чужая?
-Ты что! Ты же знаешь, что ты...
-Мам...
-Солнышко мое...
-Ты что?
-Как ты можешь такое говорить?
Знаешь, что у меня есть?
-Что?
"Мишка косолапый".
-Девочка моя...
-Какая же ты смешная.
-"Она навсегда осталась школьницей.
Так же, как остался школьником
ее лучший друг Петя Яковлев.
Во всем обвинили
Леню Пономарева. Наш..."
-Лариса... Ты, это...
...не зубри.
Своими словами скажи.
-Да. Как сердце тебе подсказывает.
А голос у тебя красивый.
-Голос при чем? Я же не петь буду.
-Лариса...
Вот этот молодой и красивый парень
по имени Леша и по фамилии Гаркуша
будет твоим кавалером.
-То есть... как?
-Да не бойся. Целоваться не будем.
-Нет, ну... Кто ж тогда поверит,
что кавалер? Если надо, то целуй.
А как я вообще объясню,
откуда этот кадр взялся?
-Все же видели, как он тебя
цветочками-то... угощал.
Поверят, поверят.
-Если хочешь, давай потренируемся.
Целоваться.
-Да иди ты...
-Идешь дальше по этой улице.
-Мимо телефонной будки.
-Да, мимо этой будки.
-А кавалер мой где в это время?
-Гаркуша будет идти сзади.
Метрах в 10.
-Подождите, мы так не договаривались.
-Ну, вы вроде как поссорились,
и он на тебя обиделся. Ну...
-Иван Петрович...
-Не перебивай.
Мы будем контролировать всю ситуацию.
Всю. Ты нас не увидишь, но мы будем
рядом.
-Вы тоже?
-Я? Конечно.
-И сегодня я хочу пожелать нашим
выпускникам счастливого будущего.
Это не значит, что я желаю вам
тихой и спокойной жизни.
-Помнишь, что говорил Черкасов?
-Да. Возвращаюсь той дорогой.
-Я надеюсь, что вы будете трудиться
на благо нашей великой страны.
-От меня ни на шаг.
-Вечером ждем вас на выпускном балу.
ХОРОМ: Ура!
-Действуем, как договорились.
Рация в порядке?
-Конечно.
-Фу! Наконец-то я вас нашла.
Иван Петрович, вы бы хоть зарубки
оставляли, где вас найти.
В дупло можно записочку сунуть.
Здравствуйте. А что у вас
такие лица скорбные?
-Исчезни.
-Потише на поворотах.
Чудовский передал материалы
по Тоньке-пулеметчице.
У меня целое досье на нее.
Мне нужна ваша консультация.
-Он прав, тебе лучше уйти.
-Не пойду, мне здесь нравится.
Иван... Иван Петрович!
Иван Петрович... Зинчук, открой!
Открой!
-Сегодня у нас выпускной вечер.
Мы закончили школу. Сдали экзамены.
Я признаюсь: не очень хорошо сдала
экзамены, две тройки.
Моя подруга... Вика... могла бы
получить золотую медаль.
Могла...
Но ее уб... Но ее убили.
Ее не будет на школьном балу.
Для нас Вика навсегда осталась
школьницей. Точно так,
как и школьником остался...
...наш лучший друг Петя Яковлев.
Во всем обвинили Леню Пономарева,
нашего одноклассника, но мы в это
не верим. Потому что Леня не убийца.
А я точно знаю, кто убийца.
Потому что у меня есть все
доказательства.
Я долго молчала.
Я проявила малодушие. Я струсила.
Но сейчас я приняла решение.
В эфире я не могу назвать имя убийцы,
потому что это дело следствия.
Пусть настоящий убийца сейчас
трясется от страха,
потому что недолго ему осталось
гулять на свободе.
Но скоро все, все об этом узнают.
-Сергей Борисович, разрешите вашу
супругу на танец пригласить?
Не возражаете?
-Нет.
Обещали Пете прийти на выпускной.
А вы как здесь оказались?
-Считайте, по долгу службы.
Мы с Гаркушей вроде как свидетели
Ларисы. Вы слышали,
что она сообщила по радио?
-Да, слышала. Она обещала завтра
назвать имя убийцы.
Я жду с нетерпением.
-Я тоже.
-А ты правда журналистка?
-Ага. Известная на весь
Советский Союз.
-А вот чье... Стой, ты куда?
-Вот она, наша героиня пришла.
-Ну что, выступила, покаялась?
А Лешка в тюряге!
-Какая же ты дрянь, Лариса.
Все знала и в тряпочку молчала.
-Ты знаешь, кто ты после этого?
-Вы мне уже сказали - дрянь.
-Чего ты молчала-то, а?!
-Точно!
Ну что, добилась своего?
-Где Лариса?
-Прибить ее надо!
-Леша, давай! Я с другой стороны!
-Степан, мне кажется,
они потеряли Ларису.
-Что?!
-Быстрее!


Серия 7

НАД СУБТИТРАМИ РАБОТАЛИ: О.КУЛАГИН,
Е.МАСЛЕННИКОВА,Т.УЛЬЯНОВА,А.ГОЛУБКОВА
-Эй, чего ты рыдаешь? Что?
Каблук сломала? Не расстраивайся,
черт с ним, нечего.
Ты Лариса?
-На землю быстро!
Зинчук, убери пистолет.
-Ты как здесь?
-Рояль в кустах.
-А где мама?
-Маму Вики пошла провожать.
-Грустно, папа. Наверное,
зря мы сюда пришли.
Я в каждом мальчишке Петю вижу.
Они могли быть хорошей парой,
Вика и Петя.
-Мы же договорились - не плакать.
А вот и мама.
-Мне не хотелось бы вас печалить,
дети мои, но позвольте, я сыграю
любимую Петину мелодию.
А вы, пожалуйста, танцуйте.
Радуйтесь жизни. Она такая короткая.
ИГРАЕТ ВАЛЬС
-Ап!
Не уроню.
-Нет, не надо, Даня. Этот поцелуй
сотрет война, я его забуду,
а я хочу ждать. Я буду ждать этот
поцелуй. Обещай: вернешься живым.
-Обещаю.
-Я останусь живой, клянусь.
После войны мы встретимся,
я буду целовать тебя долго-долго.
Я люблю тебя, я буду ждать тебя.
Ни одна пуля меня не возьмет.
Иди, Даня.
-А вы что здесь? Вам делать нечего?
-А мы решили все вместе туда пойти.
Чего вам одному отдуваться?
-Тронут до глубины души. Соня, дай
мне платочек -
слезы умиления утереть.
-Мы хотели как лучше. Не надо на нас
зло срывать, мы этого не заслуживаем.
-А с чего вы решили, что мне ваша
помощь нужна? Вы себе что вообразили?
Быстро работать! А ты вообще что
здесь мнешься? Ты где должен быть?
-С Ларисой всё в порядке,
я звонил.
-Ты еще здесь?!
-Понял. Уже там.
-За наградой спешишь, Зинчук?
-Майор, убери металл из голоса.
Будем считать, что я провалил
операцию, мне и отвечать.
-Много на себя берешь. Не надорвись.
-Да...
Заварил кашу, вот давай,
сам и расхлебывай.
-Разрешите?
Выпускной бал, народу много. Убийца
должен был воспользоваться
этой ситуацией.
-Ты использовал девчонку
как наживку! Поверить не могу!
-Ничего ей не угрожало, мои ребята
были рядом.
-А если бы началась перестрелка?
Кругом дети!
-Какая перестрелка?
-Знаешь, в чем его проблема? Волчий
аппетит. Съест одного, второго
и снова жрать хочет. Хватает большие
куски и проглатывает. Когда-нибудь
подавится.
-Выбирайте выражения. Не смейте
так говорить о Черкасове, иначе я...
-Иначе что? Ты меня в угол поставишь?
Уши надерешь? Я уже большой
мальчик, выражения выбираю сам -
такие, какие хочу. Привыкай.
-Вот здесь вы ошибаетесь. Я к таким
привычкам отношусь отрицательно!
-Если вы задумывали
рискованную операцию,
то должны были предусмотреть любую
мелочь. Да, девушка могла пойти
в туалет, почему об этом не подумали?
-Тут, Кирилл, вы правы на все сто.
-Вам пришлось вышибать дверь.
-А вы что, следили за нами?
-Ну, можно сказать, страховали.
-Об этом вы были
обязаны меня предупредить.
-Это спорное утверждение.
-Вы вообще кто такой? Какое к нам
имеете отношение? Вы здесь чужой!
-Пацан, я тебя сейчас по стенке
размажу, ты ложкой себя соскребать
будешь.
-Я прошу вас...
-Попробуйте.
-Успокойтесь, иначе мы все
передеремся.
-Кто? Мы с вами?
Много чести.
-Противный мужик, он мне сразу
не понравился. Слишком много
на себя берет. Вы как
считаете, Софья Борисовна?
-Я ничего не считаю.
-С этого дня работаем
вместе, а это значит...
-Что я ни шагу не могу ступить
без вашего разрешения.
-Лучше сказать "согласования".
Но это не обсуждается.
-Кстати, а кто сейчас с девчонкой?
-Старший лейтенант Гаркуша.
-Вы уверены?
-Я уже ни в чем не уверен, но должен
быть.
-Опять?
-Что?
-Всё в порядке, товарищ полковник.
Наши люди на подстраховке.
-О!
-Лариса! Лариса!
Ты обещала назвать
имя убийцы. Это правда?
-Да, пока не назвала,
но обязательно это сделаю.
-А почему не сделала?
-Мне нужно всё проверить.
-Ты смелая, не каждый
решился бы на это.
-Просто Петя был мне другом, Вика -
лучшая подруга, я не могу иначе.
-Тяжело терять старых друзей, я знаю.
Посмотри на меня. Как думаешь,
как я живу?
-Тяжело. Я, наверное, умерла бы
от горя.
-А я не умерла, живу, хотя для меня
это страшное испытание, потому что
Петя был для меня как сын, а Вика
могла бы стать родным человеком.
-Да, он хотел жениться на ней.
-Не знаю, говорить ли тебе...
Вика ждала ребенка.
-Как? От Пети?
-Да. А теперь скажи: я имею
право знать имя убийцы?
Кто убил?
-Простите, я не могу вам сказать.
-Черкасов запретил?
-Я дала слово.
-А если ошибаешься?
-У меня доказательства.
-Какие?
-Извините, автобуса давно не было?
-Откуда мы знаем? Мы только
подошли. Скажи мне, кто стрелял?
-Когда буду точно знать, тогда скажу.
-Откуда? Ты будешь
проводить расследование?
-Возможно. Не хочу, чтобы
невиновный пострадал.
-Но это же опасно!
-У меня есть охрана.
Извините, я спешу в институт.
-Да подожди ты.
-Глупая... глупая девочка.
-Сереженька, сделай потише.
Сынок, ты видный мужчина.
Женщины на тебя заглядываются.
Елизавета готова прямо хоть сейчас
уцепиться за твои штаны.
-Ты куда клонишь?
-Ну ладно, я спрошу прямо.
Сынок, у тебя есть женщина
на стороне?
-Мама, у меня одна женщина.
Эту женщину я люблю. И за все эти
годы не изменил ей ни разу.
Разговор на эту тему закончен.
-Я верю тебе.
-А кто тебе наплел про женщину?
-Есть такие дальнозоркие.
Любительницы замочных скважин.
-Надеюсь, ты не поделилась
своими глубокими
наблюдениями с Раей?
-Была такая скверная мысль.
Мне очень хотелось посмотреть,
как она отреагирует.
-За что ты ее так не любишь?
Рая все делает для тебя. Ей надо руки
целовать, а ты ее пилишь бесконечно.
-Ну не верю я ей.
Она верная тебе, это правда.
Но не любит.
-Тебе-то откуда знать?
-Его любит.
-Первая любовь.
Рая мне говорила. И что?
-Сынок, у тебя тоже была первая
любовь, но ты же не льешь слезы
над ее фотографией, а Рая...
-Положи, откуда взяла.
И больше не шпионь за моей женой,
иначе мы поссоримся.
-Даня... Даня!
-А ну, смирно!
-Ты его знаешь?
-Нет.
-Понравился?
-Нет.
-Хочешь, возьми его ночью, пусть
получит удовольствие последний раз.
Расстреляют.
-Нет. Нет...
А-а-а!
-Мамочка!
Мама, ты чего, дурной сон?
Что тебе приснилось?
Тебе воды принести?
Подожди, я сейчас, скоро.
Держи.
Даже пот выступил.
Спи, моя хорошая.
Куда ночь - туда и сон.
За папой сходить?
-Даня...
-Ты!
-Данечка, Даня...
Ешь. Ешь, мой хороший.
Ешь, мой Данечка. Ешь. Ешь.
-Почему?
-Я... Я из окружения выходила.
Это долгая история, я тебе потом
расскажу. Ешь. Данечка, глупенький
мой, родной, ешь. Я только тобой
жила, я каждую секундочку о тебе
думала. Я и выжила, и жила
только потому, что хотела
тебя увидеть.
-Увидела!
-Федор Григорьевич, вы должны
меня правильно понять.
Я не жаловаться пришла.
Черкасов, возможно, хороший
следователь. Но то, что он делает...
...это чудовищно. Неужели ему
мало смертей этих детей?
Пожалейте девочку. Я уверена,
Лариса ничего не знает.
Ей померещилось что-то, вот она
и сболтнула по глупости.
-Раиса Ивановна, мы обязаны все
проверять, даже всякие глупости.
-Выпускной вечер бывает один раз
в жизни. Девчонки ждут этот вечер.
Целый год ждут этот день -
вступление во взрослую жизнь.
Я же помню, я помню, как Петя...
-Раиса Ивановна... успокойтесь.
Пожалуйста.
-А для Ларисы этот день стал
кошмаром. Девчонки чуть не побили ее.
Спасибо.
-Мы разберемся.
-Это еще не все.
Собственно, повод для моего
прихода другой.
Я по-человечески попросила Черкасова
информировать меня о ходе
расследования.
Я не имею на это права?
-Конечно имеете. Но не все можно
говорить, вы взрослый человек,
должны это понимать.
-Я поняла.
Тогда я вам вот что скажу.
Оставьте в покое мою семью.
-Если вас беспокоят, то это
необходимые для следствия сведения.
-Не думаю. Майор Пожидаев,
как коршун, кружит вокруг моего мужа.
Выспрашивает соседей, постоянные
допросы, нелепые подозрения.
-Я сегодня же просмотрю
все протоколы допросов.
-В чем вы нас обвиняете? В чем
подозреваете? Мы хотим знать.
Мне стыдно смотреть соседям в глаза.
-Вашего мужа допрашивают
как свидетеля, а не подозреваемого.
-Не похоже! Судя по всему,
он у вас главный подозреваемый.
Мой муж и так пострадал.
Он сторож в школе, фронтовик,
человек с высшим образованием,
коммунист. У нас такое горе! А вы
вместо того, чтобы искать настоящего
убийцу... мучаете людей.
Здесь все изложено.
-Мы рассмотрим ваше заявление.
-Это не ответ.
У моего мужа больное сердце,
я не хочу преждевременно стать
вдовой.
-Я понимаю. Обещаю, больше вас
никто беспокоить не станет.
-И я предупреждаю, что я
ни одного вашего следопыта
больше не пущу на порог своего дома.
А искать убийцу, видимо,
придется мне самой.
-А вот этого я не советую.
Это опасно.
-Наивный вы человек.
Неужели мне есть чего бояться?
-Что он тут делает?
-Сторожит.
-В каком смысле?
-Ну, в смысле любит меня очень.
Ревнует, оберегает.
-Что, помоложе себе найти не могла?
-Ну какой есть.
-Ну да, любовь зла - полюбишь и...
-Пожалуйста, выбирай выражения.
-Ладно-ладно. Что тут?
Успокойся. Люби, кого хочешь.
Примерь.
-Ты чего?
-Давай примеряй.
Я помню, как ты рыдала, когда у тебя
сломался каблук. Ты забыла?
-Я от чужих подарки не беру.
-Да ладно, не ломайся.
Ты посмотри какие! Румынские,
гораздо лучше твоих. Примеряй.
-Как раз.
-Угадала.
-И сколько я тебе должна?
-Это подарок от чистого сердца.
Мне сказали, ты выступала по радио.
Знаешь, кто убийца.
-Подкупить меня хочешь.
-Конечно хочу. А что тут такого?
Я тебе туфли - ты мне
информацию, все честно.
-Придет время, тебе Черкасов
все расскажет, я не могу.
-Ничего себе.
-Я правда не могу.
-Не можешь, потому что ты
ни черта не знаешь.
-Понимай, как хочешь.
-Лариса! Мы в кино опоздаем.
-Извини, мы опаздываем.
-Э, туфли возьми, мне они малы.
-Я тебе деньги потом отдам. Хорошо?
-Да ладно тебе. Носи.
-Спасибо.
Пойдем.
-Что так долго?
-Представляешь, она мне...
Но я ничего не сказала,
просто туфли взяла.
-Где все?
-Зинчук уехал к себе в отделение.
Гаркуша выполняет ваше задание.
Какое - никому не известно.
-Не ерничай!
-Иванцов в архиве.
Вот. Из Вязьмы пришло заключение
по вашему запросу о смерти
Лошкаря Матвея Ефимовича.
Как мы и предполагали - выстрелы
были сделаны из пистолета вальтер.
Можете ознакомиться, если вам
интересно.
-Конечно ознакомлюсь.
-И личная просьба.
Дайте мне отпуск.
-Зина Кац в отпуске, поэтому
в отпуск отпустить тебя не могу.
И зачем просить,
если заранее знаешь ответ?
Соня...
Я был резок, я был не прав, понимаю.
-Я думала, мы команда, а сейчас
мы стали вам не нужны.
Такого раньше не было.
Я больше вам не доверяю.
Или вы мне.
-Сурово.
Бунт на корабле.
-Это личное мое мнение.
-Извинений хотите?
Хорошо, будут вам извинения.
Но вот бить себя в грудь кулаком
и каяться я не собираюсь!
Не хотите работать со мной - пишите
заявление. Уходите! И ты уходи!
Не бабье это дело - трупы ощупывать.
Выходи замуж, рожай детей!
-Не надо за меня решать! Я пришла
сюда работать и буду работать.
А детей - захочу,
нарожаю, вас не спрошу!
-А надо бы!
-Будешь жить у моей дочери.
До пединститута три остановки
на автобусе или 15 минут пешком.
Светлана подготовит тебя
к экзаменам.
-Дочь, может, плащ возьмешь?
-Мама, я сказала, я никуда не поеду.
-Раиса Ивановна, может, она права?
Неловко как-то у чужих людей
оставаться, не привыкли мы гостевать.
-Не думайте об этом, обо всем уже
договорились. Лариса подружится
с моей дочерью. Ты все свои
документы взяла, все учебники?
-Здрасте. А что у вас происходит?
-Эвакуация, меня в срочном порядке
из дома выдворяют.
-Отбой, такой команды не было.
Раиса Ивановна, поставьте
чемодан на место.
-Лариса, пойдем. Нас машина ждет.
-Не драться же мне с вами.
-Если я тебя ударю, от тебя
мокрого места не останется.
-Раиса Ивановна, не надо,
он хороший парень.
-За что вам деньги платят? Вы же
ни черта не делаете. Уже скоро
40 дней прошло, как Петю убили.
Леня Пономарев не то убийца,
не то не убийца. Вика лежит
в десяти метрах на кладбище
от Пети. Я так ее просила переехать
ко мне. Если бы она меня послушала,
она была бы жива. А теперь вы
за нее взялись? Вы хотите,
чтобы Ларису убили? Вы...
Вы сделали из нее живую мишень.
У вас что, сердца нет?!
-Я позабочусь о Ларисе.
-Да за что меня убивать,
я ничего не...
-Может, хватит трясти?
Чего тебе приспичило
машину сейчас мыть?
Коля, отгони машину от подъезда,
людям пройти негде.
-Твоя мамаша распорядилась ее
здесь поставить.
-Мамаша?
-Хорошо, мама.
-Мне не нравится твой тон, Коля.
-А мне не нравится, что меня
используют как цуцика. Вся твоя
родня сидит у меня на шее.
-Твоя бычья шея выдержит.
-Спасибо на добром слове, жена.
Мало того, что я решаю практически
все проблемы вашей семьи, так еще
твоя мать тащит посторонних людей
ко мне в дом.
-К нам в дом. Местоимение
правильно подбирай.
-Алексей...
-Старший лейтенант Алексей Гаркуша.
-Алексей, вы меня простите,
я погорячилась. Возможно, сделала
что-то не так, но это от отчаяния.
Я хочу спасти Ларису.
Больше убивать нельзя. Нельзя.
Хватит смертей.
-Я же сказала, машину здесь
не ставить!
-Я не боюсь за себя, я за нее боюсь.
Я постоянно живу в страхе -
кто следующий?
-Я вас понимаю. Но вы не бойтесь
за Ларису. Пока мы не найдем убийцу,
она будет под моей защитой.
-Почему ты молчишь? Что мешает
тебе назвать убийцу?
-Я вам уже говорила, я должна
убедиться в своей правоте.
-Ты дурочка, Лариса.
Ты со смертью играешь.
Берегите ее, Алексей.
-Мама, почему ты одна?
-Лариса отказалась ехать.
Я ничего не смогла сделать.
-Радуйся, головная боль.
Голова больше не бо-бо?
-По-моему, я не возражал,
чтобы девочка у нас пожила.
-Ладно, ребята, езжайте домой.
Прости, Николай, что сорвала тебя
с работы.
-Раиса Ивановна, что вы.
-Чтобы все у тебя было хорошо,
все хорошо. Обещай. Обещай.
-Сердце разрывается, глядя на нее.
Горе ее сломило. Она сама не в себе.
Лешенька, за Ларочкой
присмотрите получше.
-Вы ей скажите, чтобы она
от меня не бегала.
-Я думаю, у нее есть голова
на плечах. Леша, я вам в соседней
комнате постелю.
-Спасибо.
-И долго ты у нас жить собираешься?
-Спроси что-нибудь полегче.
-Вставай, Данечка. Дверь закрой.
Поешь? Поешь, любимый мой.
Сейчас. Я все приготовила тебе.
Вот, поешь.
Сейчас. Всё. Знаешь, ты выпей.
И сразу есть захочется. Я знаю.
Обязательно. Верь мне.
Шнапс. И я с тобой выпью.
Поешь.
У меня шоколад есть.
Будешь шоколад?
Ну что ты молчишь?
Миленький мой! Ну ты же ничего
про меня не знаешь.
Вот. Как пахнет!
Мы мечтали с тобой разбить этих
проклятых немцев, биться до последней
капли крови. Так и было,
пока не этот страшный бой.
Взрывы, снаряды, контузия.
-Ты мне не сказала, как ты здесь
оказалась.
-А ты? Ты, милый, как здесь оказался?
Голубчик мой, как ты здесь оказался?
Плен? Я с одним солдатиком
из окружения выбиралась. Он меня
потом бросил, а немцы подобрали.
-Накормили, напоили, спать уложили.
-Меня били. Много били.
Я хотела себя убить, мне не давали.
О тебе думала. Только о тебе все
время думала. Только о тебе
все время думала! Поверь!
-Так...
Ты мужика-то верни в сарай.
Скоро полицаи придут,
начнут считать.
-Бабы, часик.
-Давай вторую бутылку.
Для полицаев.
-Вы умеете уговорить.
Часик, пожалуйста.
Поцелуй меня, хороший мой.
Поцелуй меня, пожалуйста.
Мне снился этот поцелуй.
Не сохранила я себя, прости.
Насильничал тот солдатик.
Если бы не он, все было бы
по-другому.
-Шлюха.
-Не говори так.
Ты же ничего про меня не знаешь.
Я думала: вот умру и никогда
тебя не увижу. И решила жить.
Жить, чтоб хотя бы глазком
на тебя взглянуть хоть раз. Эта
ниточка меня к жизни привязывала.
Я люблю тебя. Люблю.
-Я был уверен, что ты погибла.
Я каждый день писал тебе.
Лучше бы погибла.
-Нет. Мы живем, Данечка. Мы живем.
А мной гордись. Не презирай меня.
Я на партизан работаю,
я помогаю им. Пусть здесь, но тоже
с немцами, с фашистами воюю.
Пусть не так, как на фронте,
по-другому. До последней капли крови.
-Не верю тебе. Ни одному
твоему слову не верю.
-Пора! Полицаи идут!
-Там у нее солдат пленный.
Она его прячет.
-Что делать?
-Сейчас я поведу тебя в сарай.
Все увидят.
Ты спрячься за поленницей дров.
Я буду очень долго открывать замок.
Когда я открою замок, беги. Беги!
Справа овраг. Будь осторожен,
там обрыв. А там... По полю
не беги, оно заминировано.
Беги вперед. Там маленькая рощица,
после нее лес. Ты прибежишь
к партизанам. Командира зовут
Барсук. Я найду тебя.
Обязательно найду.
-Всё, Иван Петрович.
Факир был пьян и фокус не удался.
-Факир, дыхни. Ты сколько вмазал?
-Это я после разговора
с Саблиным захмелел.
Раиса Ивановна жалобу на нас
написала. Саблин рвет и мечет.
-Это его работа - рвать и метать.
-Ты о чем меня просил? Узнать, кто
в ночь убийства Вики был в школе -
Раиса Ивановна или ее муж. Так?
-Никита...
Я внимательно ознакомился
с протоколами. Соседка говорит,
что ночью из дома выходил
Сергей Борисович.
-Брешет! Я верю Раисе Ивановне.
В школе была она.
-Но ведь был же вальтер. Был.
-Был да сплыл. Их грабанули полгода
назад. Это, кстати, тоже здесь
отражено.
-А если инсценировка?
-А пойди теперь докажи.
В общем, так. Хочешь втыкать иголки
под ногти Сергею Борисовичу - вперед.
Я умываю руки.
-С каких это пор ты стал Саблина
бояться?
-Мавр сделал свое дело, мавр может
отдохнуть. У меня три дня выходных.
У Саблина выпросил.
-Сынок!
Подожди.
Подожди.
-Здравствуй, отец.
Теперь надо сказать: "Как ты вырос,
возмужал... Тебя не узнать".
-А я бы еще добавил: "Как ты здорово
на меня похож". Сынок...
-Сомнительная радость. Иметь
такой носяра - врагу не пожелаешь.
-Странно. Даже не думал никогда
об этом. Да и зачем ты говоришь?
Нормальный нос: родовой, с горбинкой.
-Ладно, про нос закончили.
Теперь какая тема?
-Слушай, а что мы с тобой
по подъездам жмемся? Давай, может,
пойдем в кафе где-нибудь сядем?
Посидим, поговорим.
-Я не могу мать без хлеба оставить.
В дом не приглашаю. Не думаю,
что тебе там обрадуются.
-Я понимаю, ты злишься на меня.
Жизнь нескладная.
Мы с мамой так рано...
Так рано поженились.
-Ты не успел нагуляться,
а я некстати родился.
-Ну зачем ты так говоришь?
-Ты меня ни разу по имени не назвал.
Забыл, наверное! Я напомню -
меня Вячеславом зовут. Домашнее имя -
Славик. И еще у моей мамы есть муж -
Черкасов Иван Петрович.
-Я всё знаю.
-Нет, не всё. До сих пор
я называл его Иваном Петровичем.
Теперь буду называть отцом!
-Я так не могу.
Я привык договаривать фразы
до конца, а ты...
-А я люблю многоточия.
-Да к черту эти многоточия!
-Давай не будем портить вечер?
Тебе понравился спектакль?
-Спектакль?
-Угу.
-Я уже дважды делал тебе предложение.
Дважды. Мне 30 лет, и я хочу иметь
семью, хочу иметь детей. Я хочу
видеть тебя хозяйкой своего дома...
Что здесь смешного?
-Просто когда я читала романы,
там герой говорит: "Я люблю тебя,
я не могу без тебя жить".
Ля-ля-ля, та-та-та...
-Да, конечно.
А Влад тебе это говорил?
Прости, это был бестактный вопрос.
Просто я был у психолога,
он называет это запечатлением.
Да, ты любила Влада, любила матерого
преступника, убийцу. Но ты ошиблась,
просто ошиблась, но теперь
ты стала ненавидеть всех мужчин.
Ты видишь в них только зло.
-Замолчи.
-Я понимаю, это больно слышать,
но это правда. Ты боишься мужчин,
но это пройдет. Я... Я тебе помогу.
-Помоги мне сейчас.
-Конечно. Во-первых, я никогда
больше не вспомню имя Влад.
Во-вторых, ну мало ли что у тебя
было...
-Уходи.
-В каком смысле?
-Катись к чертовой матери!
-Ты это серьезно?
-Вполне.
-Хорошо. Пусть будет так.
Это не точка, запятая.
ДВЕРЬ НЕ ОТКРЫВАЕТСЯ
Я сам.
Я тебя очень прошу.
Пожалуйста, не гони.
-Такая любовь, Раиса Ивановна...
Просто шекспировские страсти.
В общем, жена этого Кривовяза
умирает...
Если он, конечно, не убил
ее (я этого тоже не исключаю).
И вот хоронят жену в братской
могиле...
И хоронят ее как Тоньку. А Тонька
тем временем живая и целехонькая.
И вот в какой-то момент
Тонька превращается в больную жену
Кривовяза.
-Они уехали?
-Да, они сбежали на следующий день.
-А куда?
-Этого никто не знает, даже Черкасов.
-Страна большая, могли затеряться.
-Он найдет, это просто дело времени.
-Я ничего не понимаю. А как...
А почему не опознали?
Почему перепутали? Как такое может
получиться? Я не понимаю.
-Просто у настоящей жены лицо было
изуродовано, а доктор был продажный.
Вот и всё. Что тут понимать-то?
Вы же мне расскажете, Раиса Ивановна?
-Что?
-Как что?
-Я хочу услышать историю Тони
из первых уст.
-Из первых уст?
-Ну конечно. Вы же ее знаете.
Вы же с ней...
Я просто писать про это буду.
А вы должны мне всё рассказать.
-Я тебе ничего не должна.
-Ничего себе. Вы что, думаете,
я так просто от вас отстану?
-Уходи.
-Что я вам такого сказала,
Раиса Ивановна?
-Так что с рапортом твоим?
-Всё, братцы, пока.
-Давай, счастливо.
-Здравия желаю.
-Расследование бывает правильное
и неправильное. Вот Черкасов -
неправильное расследование.
-Черкасов делает. И делает он то,
Зинчук, что тебе непонятно. И так это
делает, что тебе это тоже непонятно.
-Он умный, я дурак?
-Я такого не говорила, это ты сам
сказал. Но мне нравится ход
твоих мыслей.
ОТКРЫВАЕТСЯ ДВЕРЬ
-Легок на помине.
-Добрый вечер.
-А что вы здесь делаете?
-А мы, Иван Петрович, о вас говорили.
Вам не икалось?
-А вам?
-Вы сговорились? По одному
в гости к дураку не ходите?
-Оксана, оставьте нас.
-На улице подожду.
-Степан...
Во-первых, я хочу извиниться.
-Хочешь - извиняйся.
-Во-вторых, я прошу усилить охрану
Ларисы.
-Так твой один оперативник уже спит
у нее дома. А мне что прикажешь?
На коврике перед дверьми прилечь?
-Хоть ангелом летай, а охрану
обеспечь. Я приказываю.
-Ты мне приказываешь? С чего это
вдруг?
-Степан...
Ну что ты в бутылку лезешь?
-А я из нее не вылезал.
-Мы собачимся или работаем вместе?
-Без закуски.
-Всего-то?
Заповедь номер один дорожного
движения: обязательно
остановись на красный свет.
-Ну ошиблась.
-Заповедь номер два:
не торопись стать ангелом.
Там и без нас их целая орава.
-Не бубни: я второй раз в жизни
машину веду.
-Заповедь номер три:
не сажай женщину за руль.
Это ко мне относится. Иначе вступит
в силу заповедь номер четыре...
Студенты-медики пересчитают
нам жабры.
-Надеюсь, до десятой заповеди
не дойдет. Ты уснешь на пятой.
-Заповедь номер пять...
-Это ваш муж?
-Ты что? Хочешь мне вот это
показать?
-Или не ваш?
Или кто?
-Или кто.
А вы чего ждете?
-На вас хотела посмотреть.
-Посмотрели?
-Спокойной ночи.
-Никудышный из меня мастер.
-Может, я попробую?
-Слава, есть люди, которые умеют
это делать лучше нас. Зачем лишать их
куска хлеба? Тебе огромное спасибо,
я без тебя еще сто лет вещи
перевозил бы.
-Ну я пойду. Если что прибить,
выбросить, перенести, я помогу.
-Слава!
Погоди.
Хочешь шоколадку?
Ты чего?
-Да я вспомнил, как ты принес мне
шоколадку и сам же ее съел.
-Ты здесь посиди. Я один.
-Да ладно, чего я тут буду людям
глаза мозолить.
-Так будет лучше.
Мало ли что случится.
-Ладно, давай иди. Только давай
побыстрее, а то я тут сдохну.
-Если что, ты вот по этой тропинке
на станцию выйдешь.
-Я вообще без тебя с места
не сдвинусь.
-Ну ладно. Хватит разговоры
разговаривать.
-Я не знаю эту девушку.
ПЕРЕВОДИТ НА НЕМЕЦКИЙ
Я ее увидел. Она несла тушенку.
Я очень есть хотел. Дверь была
открыта. Я пошел за ней.
Я не партизан. Я пленный.
-Он мне понравился.
Он мне понравился.
Он мне понравился.
Я не могу спать одна.
Он солдат. Господин офицер,
он не партизан.
Он солдат! Он не партизан!
Он солдат! Он не партизан!
-Ты чего? Ты чего? Ты что, как?
Я тебе это запомню.
-Встретимся - рассчитаемся.
-Рая, я ушел.
-Сережа!
Ты ж бутерброды забыл. Кричу уже.
-А, спасибо.
-Давай.
-Слава, не хочешь есть - не ешь.
Не пойму только, отчего у тебя
аппетит пропал.
-Меня отец накормил.
-Что? Что еще за отец?
-Олег Дмитриевич Карпухин.
У меня один отец.
-Прости, я должна была тебе сказать.
Черт возьми, я же просила его
не подходить к тебе!
-А он взял и подошел...
Я сам решу, где и с кем мне
встречаться. Ты тут ни при чем.
-Ни при чем? Мать уже ни при чем!
А кто тут при чем? Кто? Он?!
Быстро же ты, сынок, переметнулся.
И где ты с ним встречался?
-Я помогал ему перевозить вещи
на новую квартиру.
-А, бесплатная рабочая сила...
А ты и рад стараться! Скажи, а?
Наверное, от радости на шею ему
бросился?
Всех забыл от счастья?
-Что ты несешь?
-Да как ты с матерью разговариваешь?!
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
Ни слова.
-Извини, я без звонка.
Славик у меня кепку забыл. Вот.
-Зачем ты врешь? У него никогда
не было такой кепки.
Что ты суешься в нашу жизнь?
Что тебе надо?
-И я тоже хочу спросить вас,
товарищ...
...что вам надо от моей жены.
-Олег Дмитриевич Карпухин,
муж этой женщины.
-Черкасов Иван Петрович.
Муж этой женщины.
-Ну что ж...
Всем доброго вечера.
Славик...
До встречи, сынок.
-Я встретилась с ним в санатории
случайно.
-Поэтому сбежала раньше времени?
Боялась не устоять перед его чарами?
Или все-таки не устояла?
-Не смей разговаривать со мной
в таком тоне, пожалуйста.
-Тебе вопрос не нравится или тон?
-Ну прекрати. Я не хочу
говорить о нем.
-Тогда давай поговорим обо мне.
Мне что, собирать чемодан?
-Эй, гражданка!
Вы кого ищете?
-Мне сказали, здесь Кривовяз
с женой живет.
-А вы кто ему будете?
-Родственница я.
-Егор никогда не говорил мне
про свою родню. И Нинка молчала.
-Если не говорил, то родни нет?
-А что же вы, родственница,
без гостинцев пожаловали?
-А что вы мне допрос устраиваете?
Вы сами-то кто?
-Соседка. Ксения Викторовна величают.
Как начнет песни орать по-немецки,
так у меня душа в пятки уходит.
И всё какую-то бабу клянет.
"Убью, - говорит, - топором
изрублю". И ведь изрубит.
Знаешь... Вот те крест - изрубит.
Когда она трезвая - ничего,
нормальная, коль попросить-то чего.
Съехали они.
-А съехали куда?
-Ишь ты! А не родственница ты,
врешь всё. Я ж тебя сразу распознала.
-А чего в дом пустила?
Может, я воровка?
-Полюбовница ты небось... Егорушка
с тобой где-нибудь как-нибудь...
Скажи, какой он мужик? Сильный?
Ну скажи, сильный?
-Давай не будем об этом.
Куда съехали-то?
-Не скажу. Не велено говорить. Егор
ключи отдал, сказал: "Присматривай
за домом". Ну я-то в сельсовете
работаю, я знаю, куда они съехали.
-Куда?
-Ну, не знаю...
...что у них случилось.
Только Егор вечером прибежал,
как бешеный...
Всю ночь свет горел, а утром
на трактор погрузились - и тю-тю.
Видать, допекло тебя.
Часики у тебя красивые...
Не видела таких.


Серия 8

НАД СУБТИТРАМИ РАБОТАЛИ: О.СУСЛИНА,
Е.ФИРСОВА, А.ГОЛУБКОВА
-Ирина!
Садись.
Я в долгу перед Ириной: все-таки
она спасла Славика, я это никогда
не забуду.
-Благодарность ей - это
веревка на шее.
Ты и не заметишь, как она затянется.
-Но она любила. Не того любила,
не так любила, но сердцу
не прикажешь, что тут можно сказать?
-Она преступница. Преступница.
-Конечно преступница,
разве я возражаю?
Понимаете, ее выпустили досрочно -
она больна. Ни друзей,
ни родственников.
Сейчас ей нужно помочь.
-Иван Петрович не должен
знать об этом.
-Я потом ему все расскажу.
-Хорошо.
Какое-то время она может
пожить у меня.
-Есть одна проблема.
Кира Ильинична не переносит
табачного дыма.
Слушай меня, Ирина.
Кира Ильинична - замечательная
женщина. Она помогала нам, когда вы
с Владом охотились за моим ребенком.
Извини. Пошли.
-Бандеролька.
-От кого бандеролька?
-От Лошкаря М.Е.
-Город Вязьма?
А почему так долго несли?
-Так Раису Ивановну застать не могли.
Бандероль-то заказная.
Ну вот, опять ее дома нет. Может,
я Сергея Борисовича подожду?
-Сережа уехал к дочери,
будет только вечером.
А Рая поет с пионерами.
-Ну не знаю.
-А я-то тебя чем не устраиваю,
матушка? Я что, по-твоему,
с ума сошла?
-Так, только я Раисе Ивановне скажу,
что вы бандероль получили.
Распишитесь.
-Светлана надеялась, что вы
останетесь переночевать.
Она так по дому скучает, а с вами
так вообще редко видится.
-Вот когда родит, я вам так надоем,
что из дома выгонять будете.
-Вы себя нормально чувствуете?
Может, переночуете все-таки?
-Мне на работу, я ночной
сторож, забыл?
-И долго вас так наказывать будут?
-Чем выше поднимаешься,
тем тяжелее падать.
А я невысоко взобрался,
так что упал легко. Переживу.
-Сейчас...
"Яковлевой Раисе Ивановне".
Так, ну-ка... аккуратненько.
-Если старая пробка перегорит,
новая в чулане лежит.
И смотри, жучка не накручивай,
а то весь дом спалишь.
-Сергей Борисович, дым. Дым!
-Пожар! Горим!
Пресвятая Богородица! Горим!
-Сережа!
-Держи. Аккуратно!
Давай сюда.
Никакой больницы, она там умрет
через два дня. Уколы, лекарства -
все будет. Моя жена имеет
опыт работы, она справится.
Мама, тише, тебе нельзя...
Все хорошо, ты дома.
-Ухо...
-Вроде "уходи" говорит.
-Хорошо, мама.
-Я не понимаю, что с ней.
Сделайте сами, доктор.
-Это что, вы так и просидели
всю ночь?
Дорогая моя, если вы поселились
у меня, так извольте придерживаться
моего распорядка: вставать в 8,
умывание, зарядка, завтрак.
Кстати, в нашем домоуправлении
нужна уборщица. Я думаю, вы вполне
с этой работой справитесь.
-Не переживайте за меня,
сама найду работу.
-Да? Так, пожалуйста, сделайте это
побыстрее.
И не перекладывайте свои проблемы
на Маргариту Семеновну,
у нее и так полно без вас забот.
-Не могу.
Тело вообще деревянное, не помнит
ничего. Даже странно представить,
что я когда-то танцевала, да?
-Да нет, ты всегда была никудышной
балериной.
-Нет, я хорошо танцевала.
Очень хорошо.
Просто я, наверное, старею.
Стас, я старая совсем?
-Что ты хочешь услышать?
-Обмани меня.
-Зачем? Тебе что,
станет от этого легче?
Да, мы стареем, мы не двигаемся
к заветной цели,
потому что этой цели нет.
Никому не завидую, потому что
некому завидовать.
Ходим медленно. Куда спешить,
если тебя никто нигде не ждет?
Мы все больше вспоминаем и уже совсем
не надеемся - это и есть старость.
-Да, я, наверное, совсем уже старая,
потому что уже перестала на что-то
надеяться. Жизнь закончилась...
Я все чаще представляю себе гроб.
-Гроб? Ты оптимистка.
Гроб - это что-то надежное,
крепкое, а мы с тобой, Иринка,
умрем под забором или, может быть,
мы с тобой сгорим в чужом сарае.
Знаешь, почему в чужом? Потому что
у нас своего сарая нет.
И ветер развеет наш прах по миру.
-Не смей так говорить никогда!
-Эй, мать, ты что?
Ты что, испугалась?
Не бойся, это же прекрасно.
Это же великолепно, когда каждая
твоя частица соединится
с океаном, или с пустыней,
или осядет на крыльях бабочки.
-Я совсем одна, у меня никого нет.
Раньше был только Влад,
теперь и его нет. Мне казалось, что
он тоже там, рядом где-то со мной.
А он не рядом, его нет больше
и не будет.
Он даже из памяти моей уже уходит.
Слышишь? Совсем уходит.
Пытаюсь вспомнить и не могу.
-Хватит мне этих песен петь!
Не люблю. Живая? Живи.
Не хочешь жить - умри.
-Ты Наташу вспоминаешь?
-Я тебе сказал, не вороши.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Извините за вторжение. Мне позвонила
Кира Ильинична, назвала этот адрес.
-Да, это я звонил.
Нашел телефон у тебя в чемодане.
Да, Ирина, я приобрел странную
привычку копаться в вещах своих
нежданных гостей - это ограждает
меня от всяких неприятностей.
Можно с вами поговорить?
-Да.
Как она вас нашла?
-В дни тягостных раздумий по дури
написал ей пару писем в тюрьму.
-Я очень волновалась за нее.
Рада, что жива и здорова.
-Жива, но здорова... Я бы не был
так уверен. Как вас зовут?
-Маргарита Семеновна.
-Маргарита Семеновна, давайте сразу
к делу. У меня в общежитии комната
3х4, я туда Ирину не приведу.
Здесь тоже мастерская ремесленника,
начальство строгое, бдит, -
тоже мимо.
-Она же категорически отказалась
жить у Киры Ильиничны, к вам пришла.
-Душа у меня не широкая, душа у меня
узкая, не все туда пролезают.
Ирине там не место, это точно.
-Вы же ей близкий человек.
-Я слабый утешитель разбитых судеб.
-Что делать?
-Ничего.
-Плохой ответ.
-Плохой, но правильный.
-Я думала, что ты мне друг.
-О, слушай, тихо, тихо.
Какие дурные мысли у тебя в голове.
СВИСТИТ
Она поживет здесь еще два дня.
-Спасибо.
-Садись чай пить. Остынет.
-Я обязательно что-нибудь придумаю.
Пожалуйста, не исчезайте.
До свидания.
-Чуть весь дом не спалила.
-Если бы тебя не носило черт-те где,
все было бы нормально.
-Я и так при ней сиделка.
Она спички в руках лет 10 не держала,
зачем они ей понадобились?
-Вязьма. Лошкарь какой-то.
Письма она жгла.
-Сожгла и сожгла. Забыли.
Не до этого.
У нас и так забот полно.
-Именинник!
А чего в доме тихо?
Славка, Рита!
"Ждем тебя в нашем кафе".
В кафе гуляют. Кучеряво живем.
-Принесите, пожалуйста,
еще один прибор.
-Это для кого?
А!
Понял, понял.
Мы ждем Ивана Петровича?
-Ну да, я хочу, чтобы он был с нами.
-Конечно. Понятно. Желание
именинника, как говорится, закон.
Только я бы хотел...
-Твои желания сегодня не в счет.
Олег, ты так и не ответил
на мой вопрос.
-Ну зачем сейчас решать
деловые вопросы?
Ладно. Итак, ее зовут Ирина, она
отсидела три года в тюрьме:
громкое дело, возлюбленного
расстреляли. Ты хочешь, чтобы я
для этой Ирины нашел работу
и жилье, правильно?
-Она спасла твоего сына. Ну сколько
раз тебе можно это повторять?
-Она хорошая, папа.
-Папой меня назвал!
-Вырвалось.
-Санитаркой.
-Она же балерина, ты что?
-Ну вот и отлично. Значит,
будет быстро крутиться.
Больных у нас много. А как, Рита?
У меня больница, а не Большой театр.
Да, есть хорошие знакомые, но они
с твоей Ириной связываться не станут.
Да я даже просить не буду.
-А жилье?
-А что жилье? Общежитие.
Комната для четверых.
Да, Рита, а как? Самое большее,
что я могу для нее сделать.
И то ради нашего сына.
-Мама, чем плоха работа санитарки?
-Молодец, сын. Очень хорошая
и нужная работа. Молодец.
-Вот это да!
-Это тебе не какая-нибудь там
"Смена", это, между прочим,
настоящий "ФЭД".
-Лариса, дай мне слово, что мы
в последний раз смотрели этот
"Цветок в пыли", третий раз
я этого не выдержу.
-Не любишь кино про любовь?
-Не люблю.
-А сам кого-нибудь любил?
-Зачем тебе об этом знать?
-Тебе уже 30, ты старый.
Ну неужели не любил?
-Давай о чем-нибудь другом поговорим?
-А я про любовь хочу.
Мне 17, а я даже не целовалась
по-настоящему.
Я некрасивая.
-Сказанула.
Ты очень даже ничего.
-Вот Вика была красивая, за ней
все ребята ухлестывали.
Ленька с Петькой дрались из-за нее.
Она все никак определиться не могла,
от Пети ребенка ждала.
Как ты думаешь, двоих можно любить?
-Раньше точно знал, что нельзя.
А теперь не знаю.
-Чего головой-то вертишь?
-Работа у меня такая
головой вертеть. Пойдем.
ЗЛОВЕЩАЯ МУЗЫКА
А это совсем не обязательно.
-Я боюсь, а ты мой охранник.
-Да, чудная у меня работа:
езжу с тобой в институт,
хожу по магазинам, в кино.
-Соседи у мамы спрашивают,
когда свадьба.
-Скоро это кончится.
-Как так? Я одна останусь? А убийца?
-Убийцу поймаем. Лариса, может,
домой пойдем? Сейчас футбол
начинается, наши с бразильцами
играют, сам Пеле на поле. Вот бы
одним глазком на него посмотреть.
-Ты чего?
-Забыла? Я твой парень.
-А мне понравилось, почаще так делай.
-Размечталась.
Заведи себе ухажера, обнимайся
с ним на здоровье.
-Ну и пожалуйста.
-Лариса...
Лариса, ну подожди.
Лариса!
ВЫСТРЕЛЫ
ТВ: Первый удар по воротам
бразильцев, но мяч у вратаря.
Однако игра еще впереди...
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
ТВ: Удар по воротам бразильцев...
штанга! И это бывает.
-Иван Петрович, к телефону.
-Да?
РАДИО: Снова инициатива у советской
команды и снова атака. Опять мимо.
СТУК В ДВЕРЬ
-Да.
-Разрешите, товарищ полковник?
-Что еще?
-Стреляли в Ларису. К счастью,
она не пострадала.
-Едрит твою... Доигрались! Мало вам
случая на выпускном вечере!
Где Черкасов?
-В больнице.
У Гаркуши. Гаркушу ранили.
-Что?!
-Вот, из Гаркуши вытащили.
-Вальтер?
-Он самый.
Дядя Ваня, да ты пьян!
-Да в норме я, в норме.
-Вы родственник?
Не утомляйте его.
-Иван Петрович.
Как наши сыграли?
-0:3. Пеле первые два вкатил,
Флавио - третий.
-Продули?
-А что ты хочешь? Бразильцы.
-А кто у нас в воротах стоял?
-Банников. А во втором тайме -
Казаишвили.
-Яшина не было - вот и вся беда.
СТОНЕТ
-Прости.
-А что с Ларисой?
-С Ларисой все хорошо.
Она в безопасности. Зинчук ее сразу
увез, а у нас, сам знаешь,
как у Христа за пазухой.
-Хорошо.
-Ты чего?
-Иван Петрович...
-Иван Петрович.
-Теперь у меня два фотоаппарата.
-Разбогател.
-Там для тебя цветы. Я вазу не нашел,
поэтому в банку поставил.
-Записка? Есть для меня записка?
-Открытка. Он меня с днем рождения
поздравил.
-"До свидания" даже не сказал.
-Ну ты же сама хотела,
чтобы Черкасов ушел от нас.
-Неправда!
-Тогда зачем ты хотела посадить отца
и Черкасова за один стол?
С Иваном Петровичем так нельзя.
А может, так лучше?
-Кому?
-Нам с тобой. У нас же теперь семья.
-Да, семья.
И у тебя есть отец.
Но только вот, Славик,
есть одна закавыка.
Не люблю я твоего отца, понимаешь?
Совсем не люблю.
-Когда-то любила и теперь полюбишь.
-Вон Кривовязы гуляют по всей
России. Вологодская область.
Это - Пермская, Челябинская.
Больше года нигде не задерживаются.
-Они где-то здесь, где-то рядом.
-Мы сейчас проверяем Московскую
область: все колхозы и все деревни.
-Лошкарь был убит из вальтера,
Вика - из вальтера, Петя -
из школьного пистолета.
Я бы не зацикливался на Кривовязах.
-Мы не можем сейчас рисковать.
Нам нужны стопроцентные
доказательства.
Я понимаю ваш план, полностью
его поддерживаю и одобряю,
но в первую очередь мы будем
брать Кривовяза.
-Варенье от генерала Тимофеева,
дед лично варил, фрукты - от меня.
-Стал бы я зятем Тимофеева,
варенье бы трескал с утра до вечера.
-Ты, главное, выздоравливай,
я тебе варенья наварю... во!
-Ну рассказывай, кого поймали,
кого убили?
-Черкасов запретил - никакой
информации. Главное, что Лариса жива.
Ой...
-Да нет, хорошо.
Какая же ты красивая, Сонька.
Так бы и смотрел на тебя.
Я же говорил, когда-нибудь ты меня
обязательно поцелуешь.
Настя?
Настя, ты чего? Вернись.
Соня, догони ее, останови.
-Я?
-Да.
-Настя, стоять!
Настя, идите к нему. Он вас ждет.
-Как Лешка?
-Жив.
А что вы зайцем мимо
его палаты бегаете?
-Я должен был подстраховать Гаркушу.
А я футбол смотрел.
-Ну ладно, Степан, не переживайте,
со всяким такое случается.
Что такого? Подумаешь, Гаркуша словил
свою пулю. Работа у него такая.
А майор Зинчук девчонок не охраняет,
ему большие сражения подавай:
минное поле или амбразуру. Вот тогда
он герой, тогда он, не жалея живота
своего, бросится на амбразуру
или подорвется на минном поле.
-Хватит.
-Злитесь?
Значит, вы правильно меня поняли.
-Легче мне не стало.
-А в мои планы не входило
облегчать вам жизнь.
Как вы говорите? Много чести?
-Меня не интересует, Оксана,
как вы относитесь к моему мужу.
-А вы спросите. Может быть,
я вам отвечу. Я люблю вашего мужа.
Я говорю вам это честно. Вырвите мне
сердце, убейте меня. Что я могу
с собой сделать?
-И как Иван Петрович
на вашу любовь реагирует?
-На этот вопрос ответа нет.
-Он отвечает вам взаимностью?
-Я же вам уже сказала, влюбленные
женщины никогда не отвечают
на такие вопросы.
-Послушайте, Оксана, прежняя жена
Черкасова влюбилась в него девчонкой.
Потом прошли годы, и она поняла,
что любила не Черкасова, а какого-то
воображаемого героя. Она ушла
от Ивана Петровича и полюбила
не героя, а обычного мужчину.
Вы повторяете ее путь.
-Понятно. То-то он от меня так
шарахается. Вы знаете, Маргарита,
я не могу мгновенно постареть
на 20 лет. Получается, что шансов
у меня ноль целых хрен десятых?
-Я не могу с вами говорить,
вы не слышите меня.
-У меня стопроцентный слух.
Вы знаете, Маргарита, я не очень
понимаю, зачем эта встреча, зачем мы
вообще с вами разговариваем. Я живу,
я люблю, я никому не мешаю.
Мое место не под вашим семейным
абажуром. Что происходит, Маргарита?
-Он к вам ушел?
-Черкасов ушел из дома?
От вас ушел? С этого
и надо было начинать.
-Какая вы еще глупенькая.
-Вы знаете, мне пора.
Да, кстати, вы мне чрезвычайно
понравились.
Я, наверное, даже хотела бы дружить
с вами, но у меня дела.
Я вам сочувствую, Маргарита.
Потерять такого мужика!
-За мной.
Доброе утро всем. А чего это
у вас гарью пахнет?
-Опять вы здесь? Я же говорила
вашему полковнику Саблину,
что ни одного следователя
больше в дом не пущу.
-Должен вас огорчить, я здесь
по приказу именно полковника Саблина.
Вы должны поехать со мной, оба.
-Мы никуда не поедем. У нас беда.
-Сочувствую. Вот только это
обязательно, настолько, что если
будете сопротивляться, я применю
силу.
А что за беда?
Что-то с Натальей Федоровной?
Вы непременно поправитесь.
Правильно говорю?
МЫЧИТ
Да. Выздоравливайте, мы еще не один
клубок шерсти смотаем.
-Ей в больницу надо, они ни в какую.
-Родственники - со мной, а вы
заберите Наталью Федоровну в
больницу. Исполняйте служебный долг.
МЫЧИТ
Да. Я вас обязательно навещу.
МЫЧИТ
-Вы первым обнаружили труп?
-Я. С утра к Егору пошел.
Знаю, что у них всегда есть. А голова
тяжелая, больная, сами понимаете...
А тут вдруг в одночасье протрезвел.
-А я-то, я-то тебе что сказал...
-Иванцов! Снимешь с него показания.
-Ваши люди приходили, из управления.
Спрашивали про него. Я на базе был.
-Вы кто?
-Петров Иван Иванович, председатель
колхоза.
-Черкасов.
-Сюда калачом никого не заманишь.
А тут Кривовяз: "Поеду".
И говорит: "Никому ни слова,
и наряд выписывай, будто я в поле
на тракторе". Я и рад стараться.
Ну, кто ж знал...
-Самоубийство?
-Скажу чуть позже.
-Второй там?
-Да.
-Ваше присутствие необходимо.
Пойдемте.
-Жена Кривовяза?
-Егор Кривовяз - хороший тракторист.
Нелюдимый, правда, был.
Про себя не рассказывал.
Парнишка, убили которого...
...про фронтовиков расспрашивал.
Так вместо того, чтоб прославиться,
Егор бегал от него, как прокаженный.
-Петя Яковлев виделся с ним?
-Попытался увидеться. Да Егор
перед ним дверь закрыл.
Жена, добрая баба... Пила.
За что их судьба такая...
-Было бы разумнее произвести
опознание в морге.
-Я хочу увидеть их реакцию.
Алик!
Обязательно снимай их лица.
-Понял.
-Что это? Зачем мы здесь?
Почему мы здесь?
Ужас...
-Вы знаете этого человека?
-Что? Нет конечно.
-Раиса Ивановна, а вы узнаете его?
-Нет, я никогда его не видела.
Но я догадываюсь, кто это.
-Пройдемте в дом.
-Рая, я чего-то не знаю?
Зачем нам туда?
-Все нормально, Сережа.
-Глаза. Как у Пети.
Кто-нибудь объяснит мне,
почему мы здесь?
-Сережа, спокойно.
Всем тяжело.
Я знаю эту женщину.
Ее зовут Антонина. Фамилию,
к сожалению, назвать не могу.
Она была известна
как Тонька-пулеметчица.
Простите, но я выйду.
-Вальтер?
-Не трогать.
-Я что, похож на сумасшедшего?
-Моя обязанность предупредить.
Не обижайтесь.
-На обиженных воду возят. Работайте.
-Иван Петрович, есть свидетель...
-Не шепчитесь! Иди сюда.
Я вчера приехала последним автобусом
сюда. Увидела трактор. Этот человек
довез меня за три рубля.
Дорого берешь, барыга.
-Ты не торговалась!
-Зачем вы приезжали?
-Рассказать Тоньке, как она
стала Ниной Кривовяз. Как Кривовяз
настоящую жену похоронил,
а ее, зэчку, из лагеря увез.
-Откуда вы это узнали?
-Журналистка Оксана рассказала.
Я сказала Саблину, что найду убийцу
своих детей. И я ее нашла. Не вы,
а я нашла. Больше мне добавить
нечего. Теперь Лариса может
не бояться.
-Вы не освобождаетесь от уголовной
ответственности. Доведение
до самоубийства.
-Докажите. Пусть земля им будет
камнем. Пошли, Сережа.
-Соня, вальтер.
-Я дам показания, вызывайте
повесткой. Пойдем, Сережа.
-Кривовяз - убийца, у него был
железный мотив. Петр Яковлев мог
рассказать о нем всей стране.
Какое спокойное лицо. Даже у меня
мурашки по спине при виде кровищи.
А у нее ни один мускул не дрогнул.
Вика владела информацией. Она вела
дневник, где были все имена.
Опасно. Лошкарь...
Чем ему помешал Лошкарь?
В Ларису стрелял - тоже понятно.
Она могла назвать имя убийцы.
А Раиса Ивановна поставила точку,
она раскрыла их. Ну и что оставалось
делать? Уйти из жизни. Кривовяз
мертв, дело можно закрывать.
Смотри, она испугалась за мужа,
вальтер ее испугал.
-Надо допросить Яковлева. Как его
вальтер мог попасть к Кривовязу?
ПЛАСТИНКА: КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Проходи. Ботинки вытирай.
Ну и пылища у тебя здесь.
Третий раз уже воду поменяла.
Вопрос первый. Как я здесь оказалась?
У Чудовского выцыганила адрес.
Вопрос второй. Зачем я здесь?
-Зачем?
-Берлогу твою убрать. Но ты
не беспокойся. Можешь ничего
не объяснять, твоя бывшая жена
Маргарита мне все рассказала.
-Тебя выпроводить или сама уйдешь?
-Ваня, я сейчас тебе вот что скажу...
Я в тебя влюбилась с первого взгляда.
Но влюбиться - это же так,
несерьезно. А полюбила, когда
полуживого из оврага тащила.
И вот если бы ты тогда умер, Вань...
Я бы тоже умерла сразу.
Похоронили бы нас с тобой
в одной могиле.
Больше такого тебе никогда не скажу.
А на шею я тебе не вешаюсь.
МЫЧИТ
-Не Рая, не Рая...
Я вообще не по службе, по дружбе
пришел навестить. Ладно, я ее чем-то,
видимо, расстроил. Я лучше пойду.
-Дело не в вас. Только и говорит:
"Рая - не Рая".
МЫЧИТ
-Выздоравливайте.
-Когда Олег нас бросил, Славка
два года держал его фотографии
под подушкой. Хочет он быть
с отцом - пусть встречается.
В чем моя вина? Ты ушел,
даже не поговорил со мной.
-Вы были слишком заняты
друг другом...
-Тебя ждали.
-Угу. Слева муж, справа любовник.
Ты с какой стороны меня посадила бы?
Вообще я в вашем семейном
треугольнике лишний.
-Лишний под семейным абажуром?
Это та девчонка так сказала.
Ничего, она хорошенькая, молодая.
По уши влюблена в тебя.
О чем еще мужик может мечтать?
-О многом. Хотя бы о честности
в отношениях. Не о верности, нет,
это недосягаемо.
-О честности?
-Да.
-Давай поговорим о честности.
Это была деловая встреча. Я попросила
Олега помочь Ирине с работой.
Она вышла из тюрьмы,
без жилья, без работы.
-Ирина? Не знал, что ты занимаешься
благотворительностью.
-Я устроила ее к Кире Ильиничне,
но она оттуда ушла. Нашлась
у Стаса Шелеста, и он ее выпроводил.
-А твой бывший ее принял?
-Да, он ей помог. Работает
в регистратуре. И жильем обеспечена.
-Адрес Стаса Шелеста есть?
-Это все, что ты хочешь спросить?
-Да. К другим вопросам я не готов.
Адрес дай.
-Это ты мне о честности говоришь?
Нашел способ уйти от меня к этой
девчонке... А меня обвиняешь...
Больше я тебя не побеспокою.
-Мужу привет передай.
-Непременно передам.
-Выстрел в левый глаз. При этом
невозможно удержать пистолет
в правой руке. Мгновенная смерть,
контроль невозможен. Кривовяза убили.
А потом убийца стер следы с пистолета
и вложил ему в правую руку.
-Выходит, это не самоубийство?
-Убийство. Нина Кривовяз была убита
двумя выстрелами в глаза из пистолета
системы "Вальтер". Так же двумя
выстрелами в глаза был убит Петр
Яковлев из пистолета системы
"Макаров". Я сравнила
результаты экспертизы.
-А как же то, что Нина Кривовяз,
она же Тонька, 22 года назад сифилис
перенесла?
-Я проверила кровь на антитела.
Эта женщина никогда
не болела сифилисом.
-Но у Тоньки-пулеметчицы точно был
сифилис. И в архиве сохранились
документы из госпиталя.
-Значит, это не Тонька.
Как я вижу, Иван Петрович,
вас это не удивляет.
-Мама, береги силы. Ты поправишься.
Все будет хорошо.
Скоро заберем тебя домой.
Спи.
Я здесь, рядом.
По-моему, ей стало лучше.
Бог даст, все обойдется.
-Я говорила с врачом.
Бабушка умирает.
-Ей лучше, я вижу!
Зачем ты так говоришь?
-Папа, хоть раз посмотри правде
в глаза. Ей осталось жить день-два,
а может, несколько часов. Надо маму
позвать. Пусть попрощается.
-Ух ты! Да ты в театре
оперетты работал!
ПОЕТ: Сердце красавиц
склонно к измене...
А может, давай с тобой на "ты"?
-Валяй.
ПОЕТ: Как ветер мая...
О, слушай, а...
А может, у тебя кто-то там остался
знакомый, в театре оперетты?
Контрамарочку достать, а?
-Уборщица тетя Даша. Купи ей новую
швабру, и она тебе
кордебалет покажет.
-И как же ты до нашей шарашкиной
конторы докатился?
-Прислан сюда на принудительные.
Тебя все факты моей биографии
интересуют?
-Так, так-так. Стас, Стас Шелест.
А, я тебя помню. Ты же этот...
художник-авангардист. Выставлялся
в Манеже, тебя Хрущев
разнес в пух и прах.
-"И прах мой развеян
на Лобном месте".
Шатунов, мы работать будем
или предаваться приятным
воспоминаниям? Если воспоминаниям,
ты когда перестал в штаны мочиться?
-Конечно, работать. Куда я денусь?
Мне же тебя из горкома партии
прислали. А кем тебе приходится
Александр Алексеевич?
-Это кто?
-Как кто? Завотделом культуры
горкома партии. Он мне лично
позвонил, сказал взять тебя
на работу.
-Ах, Шура... Так это... приятель
моего кузена.
-Прошу на сцену.
ПОЮТ: Орленок, орленок,
блесни опереньем...
-Иди сюда. Мне нужна декорация.
Тут лес, там река, а тут вот солнце.
Понял, да? Солнце - вот здесь, вот.
Это для народных танцев.
-У нас репетиция, извините.
-А у нас работа.
-Не знаю, как мой вальтер оказался
в руках у этого трупа.
А это точно мой пистолет?
-Никаких сомнений, экспертиза
подтвердила.
Тут два варианта. Либо его
действительно украли...
-Украли.
-Украли полгода назад, а Кривовяз
у вас объявился недавно.
Откуда у него ваш пистолет?
-У вора купил. Вора ищите!
-Тогда второй вариант: вальтер
никуда не девался, инсценировка это
ограбления. А когда нужно было убить
Вику, Лошкаря, выстрелить в Ларису,
убить Кривовяза с женой,
его доставали из тайника.
Отчего дом загорелся?
-Мать какие-то бумаги жгла.
-Какие?
-Письмо заказное. Не знаю!
Я вообще ничего не знаю.
Ни про эти трупы, ни про какую-то
Тоньку. Фамилию Кривовяз впервые
в жизни слышу.
-А про свою жену всё знаете?
-Знаю.
Она моя жена, и я ее люблю.
-А девичья фамилия жены?
-Сафонова. Я арестован?
-Все основания есть. Но сейчас
у нас дружеская беседа,
обмен мнениями.
Что же вы не знаете, что у вас
в доме творится, товарищ Яковлев...
Идите.
-Вы сказали - Лошкарь?
-Лошкарь, командир партизанского
отряда, убит из вашего же вальтера.
-Вот аккордеонистка вроде на мать
свою похожа. Но говорить, что она моя
племянница, не могу. Грех на душу
не возьму. Я же говорила, я ее
только в люльке и видела.
-Рая шустрая была, бедовая.
А эта музыкантша... Вроде похожа.
Сказать так прямо...
Изуродовали бабу.
Кто же ей такое с глазами-то
сотворил?
Сказать, что это Рая, я не могу.
А кто скажет? Нет, не могу.
Господи, теперь еще сниться будет.
Зря вы меня сюда привезли.
Там у нее на ноге шрам был.
Стеклом поранилась, кровищи было -
жуть. Зашил тот,
который лошадей лечит.
-Ветеринар.
-Плохо зашил. Я сама ей этот шрам
зеленкой мазала.
Рая это. Рая.
-Ты знала Лошкаря?
-Да.
-Он убит.
-Жаль. Хороший был человек.
-Из моего вальтера убит.
-Кривовяз убил, разве непонятно?
-Мне давно все непонятно! Например,
почему ты молчала про эту Тоньку.
-Меньше знаешь - крепче спишь.
-Боком мне встает твоя забота.
Зачем ты пошла туда?
-Чтобы убить их. Не смогла.
-Убить? Ты серьезно?
-Жалею об этом.
-Черкасов просил назвать
твою девичью фамилию.
-Надеюсь, ты не забыл? Я в больницу
к Наталье Федоровне. Покормлю ее.
Ты поешь тоже, пожалуйста,
что-нибудь. Хватит по любому поводу
голодовки устраивать.
Запомни, Сережа, дороже тебя
и Светки у меня нет никого.


Серия 9

НАД СУБТИТРАМИ РАБОТАЛИ:
М.ДВОРАК, О.КУЛАГИН, А.ГОЛУБКОВА
-Ну сколько тебя ждать,
чего ты там нарыл?
-Нарыл...
Ваня, смотри.
Дыбенко Григорий Павлович.
Служил полицаем вместе
с Тонькой-пулеметчицей и Раисой.
-Расстреляли?
-Выкрутился. 20 лет дали.
Больше того, уже откинулся.
Ваня, скажи мне, на кой хрен тебе
молодые дурные длинноногие девки?
-Ты про Оксану, что ли?
-Ну хотя бы.
-Пусть меня любит.
Меня что, любить нельзя?
-Можно.
-Лучше, чем какого-нибудь идиота.
Вообще, меня любить - сплошное
удовольствие, никаких последствий.
Да!
-Здравствуйте.
Иван Петрович, поговорить надо.
Можно вас на минутку?
-Сейчас выйду.
Чем могу служить?
-Иван Петрович, Соня...
...очень уважает вас, говорит,
что вы ей как второй отец...
-Да и мать тоже.
-Да... Она меня видеть не хочет.
Почему?
-А я откуда знаю?
Игорь, ты парень правильный.
Лично я за тебя руками и ногами,
но Сонька... Она другая.
Она с тобой со скуки помрет.
-Да не в этом дело.
Иван Петрович, скажите честно...
В кого Соня влюблена?
-Ну я-то откуда знаю?
Она мне не докладывает.
-Не хотите - не говорите.
Меня в Свердловск переводят.
-Поздравляю.
-Спасибо. И если она захочет...
-Захочет. Обязательно захочет
попрощаться. Соня - девушка
интеллигентная. Ну, иди.
Соньку нашу засватать хочет.
Что ты ржешь-то? Она уже взрослая.
-Да она с ним со скуки помрет.
Какой-то он...
-Правильный.
-Во, точно.
-И я так подумал.
-У него всё по полочкам...
Скучно с ним.
-У меня тоже сердце не лежит.
-Да. Ванечка, теперь главная
неожиданность. Контора твоя мышей
не ловит. Я без всякого
КГБ нашел этого полицая.
-Спасибо. Нет, вы, конечно,
простите меня, что заставил такого
пожилого человека на подагрических
ножках по архивам бегать, пороги
обивать...
-Ну зачем ты так? Я еще ого-го.
-Ты - да.
-Ванька, в самом деле чего мне
бегать? У меня записная книжка
есть и телефон. Так что бери его
с пылу с жару тепленького
и на всё согласного. Ваня...
Это твоя финишная прямая.
-Твоими бы устами.
-Вас интересуют мои эскизы?
-Меня интересуете вы.
-А меня интересует ваше лицо.
Какое выразительное у вас лицо.
У вас в ДК все такие любознательные,
всем интересуются. А я человек
замкнутый, в общении крайне
нелюбезный. В общем,
плохой собеседник.
-Три месяца назад сократили штатную
единицу художника-оформителя,
а тут вдруг вы.
-А тут вдруг я, блатной.
Вы прекрасно играете на аккордеоне.
Готов брать у вас уроки, платить
буду щедро.
-А я не даю уроки.
-Раиса Ивановна,
здравствуйте, это Лариса.
Раиса Ивановна, я обещала назвать
имя убийцы. Теперь я точно уверена
и могу сказать вам. Давайте
встретимся завтра в 11 на празднике
в Доме культуре. Я приду одна,
без охранника. Ни Черкасов,
ни Зинчук не будут знать о нашей
встрече. Мне очень нужно у вас
спросить, мне больше никто
не может помочь, только вы!
Если вы не придете, я пойду
в милицию и всё сообщу им.
Раиса Ивановна, давайте встретимся
завтра в коридоре третьего этажа
у окна.
-Не бойся.
Ты просто иди в школу.
На этот раз ничто и никто
не сможет нам помешать.
-Раиса Ивановна! Что я вижу!
Вы курите? Вот не ожидал!
Вы курите-курите, но...
...пожалуйста, не при детях.
Я же не в укор вам.
-О-о, морщинки под глазами.
Красивая.
Ты всегда была красивая,
такой и осталась.
Время тебя не берет.
Муж... хороший?
-Хороший.
-И детки есть?
-Есть.
-А вот Данечка мой пропал без вести.
Я глаза все выплакала.
Одна я теперь. Вот только ты мне все
эти годы помогала. Спасибо тебе.
Ведь это ты помогала?
Я знала, что это ты. Что ж ты
не пришла? Я так ждала тебя,
все это время ждала. Мне нужно
исполнить Данечкину просьбу.
Это вот письма Дани к тебе.
С первого дня, как ушел на фронт,
он тебе писал. Каждый день писал.
-Мы больше не увидимся.
-Уезжаешь?
-Да.
-Надолго?
-Надолго.
-Давай!
Давай!
-Напилась уже.
-А ей одинаково, не промахнется.
-Маску... сними.
Я же знаю, это ты.
Я тебе каждую ночь сниться буду.
Не прощу!
-Сними маску! Сними! Сними!
Где я?
-Дома. Дома.
-Который час?
-Ночь, 11:30.
-Зачем приехала?
-Отец просил приехать,
за тобой присмотреть.
-Зачем? Я не больная, я здорова.
-Что происходит? Какая еще беда
свалится на нашу голову?
-Никакая не свалится. Никакая,
кончились. Тебе приготовить поесть?
-Какой поесть, ночь на дворе.
-У бабушки была?
-Она совсем плоха.
Говорит всё время: "Рая - не Рая..."
-Она не может говорить,
она только мычит! Не может!
Прости, пожалуйста, доченька,
прости меня. Я люблю тебя.
Я больше жизни тебя люблю.
Я люблю тебя!
-Я уже сто раз слышала: "Люблю,
люблю"... Скажи, какое убийство,
какая семья застрелена?
Про тебя говорят.
-Кто?
-Все.
-Кто?
-Да хоть бы наша соседка Елизавета.
Так и сказала: "Видела, как за твоей
матерью и отцом милиция приезжала".
-Подожди...
-Ой! Господи!
-Подойдешь к дочери - убью.
Слово скажешь - убью!
-Мама!
-Никто тебя не тронет. Доченька...
Никто не коснется. Доченька...
-Папа, я так испугалась...
В мать как бес вселился.
Она могла убить Елизавету.
-Не убила ведь.
С Елизаветой я договорюсь.
Как мать?
-Я ей снотворное дала.
До утра проспит.
Папа... Я боюсь, что-то
страшное происходит.
-Хотел бы утешить, да сказать нечего.
-Все так плохо?
-Конец все равно какой-то будет.
Проглянет красно солнышко
и к нам в окошко.
Когда-нибудь. Может быть.
ВЕСЕЛАЯ МУЗЫКА
-Спасибо, Стас. Маска -
работа очень хорошая.
-И вам спасибо.
Служу Советскому Союзу.
Иван Петрович!
На моем месте так поступил бы каждый.
Ну, или почти каждый. Это без шуток.
-Я в это время кормлю свекровь.
-Григорий Павлович Дыбенко.
-Павлович! Я не знала
твоего отчества.
Не надо опознаний. Я...
Антонина Григорьевна Малышкина.
1920 г.р. Место рождения - Москва.
-Влево лицом к решетке.
Проходим.
Вперед.
-Сергей Борисович,
кто это на фотографиях?
-Я не знаю. А Рая берегла ее?
Наверное, этот человек был дорог.
-Даниил. Он погиб.
Мама любила его.
Она рассказывала мне о нем.
-Я возьму это.
-А что вы ищете?
Все вещи разбросали, устроили
такой бардак из-за этой фотографии?
-Светочка, я помогу прибраться.
-Нет, я хочу знать!
Что происходит?! Где моя мама?
Почему она арестована?
-Светлана Сергеевна, мы ничего
от вас не станем скрывать, вы все
узнаете, но сейчас в интересах...
-Иван Петрович! Вот.
-Полгода назад я неожиданно получила
открытку от Лошкаря, Барсука.
Он поздравлял меня с Новым годом.
Открытку прочел Петя.
Вероятно, с того момента он стал
собирать материалы о героическом
прошлом своей тетки. Делал всё это
втайне от меня. Не думала, что Петя
так далеко зашел в своих поисках.
Но когда узнала... Что бы вы сделали
на моем месте? Не отвечайте.
Я знаю ваш ответ.
-Дуэль так дуэль, сэр!
-Так... Мсье с сэрами, никаких
дуэлей! Еще раз я тебя рядом
с Петькой увижу - уши надеру.
Понял, Ленька?
-Через час на нашем месте.
Не опаздывай. Защиту не приводи.
Без вас разберемся.
-На каком это вашем месте?
Где ваше место, говори.
-На берегу у парома они дерутся.
-В моем распоряжении было 40 минут,
не больше. Мне надо было успеть
к 12 часам. Мальчики договорились
о встрече в полдень.
Мне надо было опередить Леню. У меня
был вальтер, но я специально взяла
пистолет в школе, чтобы следователи
подумали, что взял Леня Пономарев.
-Тетя Рая, что ты здесь делаешь? Что
ты за мной, как за маленьким, ходишь?
Ты понимаешь, сейчас....
Тетя Рая, сейчас придет Пономарь,
а я тут со своей родней стою!
Ты бы еще Сергея Борисовича
сюда притащила с бабушкой!
Ты чего?..
-Не спрашивайте меня, что
я чувствовала, не задавайте
таких вопросов. Я любила Петю.
Я любила Петю. Я любила Петю.
Но еще больше я люблю свою семью -
мужа и дочь. Петя чужой.
Если бы не письмо в ЦК...
Зачем Сережа это сделал?
Леня Пономарев - убийца.
Я же все рассчитала.
-Вправо лицом к решетке.
Проходим.
Вперед.
-Спасибо тебе.
Спасибо. Жалоб писать не буду.
-Жалобы? Я не ослышался?
-Не то сказал. Какие к черту жалобы,
ты сына моего из тюрьмы вытащил.
Я рад, что получилось так,
как получилось.
Если бы не ты, Ленька
до старости в тюрьме сидел бы.
Пошли домой!
-Дверь там.
-Раиса Ивановна,
ваш муж просит свидания.
-Дождь идет. Я люблю дождь.
-Что ему передать?
-Я не хочу его видеть.
Как моя свекровь?
-Она умерла.
-Интеллигентная женщина,
а чужие письма читает. Зачем?
Ведь могла бы сидеть в своем
кресле и утешаться внучкой.
Ничего, Сереже будет легче.
Ленька в милиции, так что
не посмотрю я на партизана Барсука.
-Я вам говорила,
что все записала в дневнике.
-Переезжай к нам, а?
Будешь жить в Петиной комнате.
-Может быть, и перееду. Не сейчас.
-А чему ты так радуешься?
-Я беременна. Петин ребеночек.
-Вика вела записи. Она знала
столько же, сколько Петя.
Она не верила, что Петю убил
Леня Пономарев. Она была опасна.
Накануне я говорила с матерью Вики.
Она обмолвилась, что вернется поздно.
А мне нужен был Викин дневник.
Вряд ли мне представился бы
другой такой случай. Проникнуть
в квартиру не составляло труда.
Я выкрала ключ из сумки Вики. Я не
воровка, но другого выхода не было.
Я всё рассчитала. Будут вызывать
милицию... Вика могла не выйти
из дома или могла пойти звонить
ее мать. Всякое могло случиться.
Но я была настроена решительно.
И у меня всё получилось.
Главное было не волноваться.
Я была спокойна.
-Герда! Господи, а... Герда!
-А если бы Вика не пошла звонить?
-Что вы спросили? Если бы Вика
не пошла звонить... Я бы тогда пришла
ночью в их дом и убила бы обеих.
Я никогда не отказываюсь от своих
планов. Вика спасла жизнь матери.
Я собиралась выстрелить в спину.
Но Вика обернулась, и мне пришлось
стрелять в сердце.
-Алло, милиция?
-Было темно. Она не могла меня
увидеть. Она была беременна.
Она сама мне в этом призналась.
Я не видела эту парочку.
Только смех слышала.
ВЫСТРЕЛЫ
Мне всё время не давал покоя вопрос,
кто это был, видели они меня или нет.
Вы просили меня говорить правду -
я говорю правду. Просто так
я не убивала, у меня была причина.
-Тоня была очень славной девочкой.
Увлекалась музыкой.
Даня ее очень любил, писал ей
письма с фронта каждый день.
Я хотела отдать ей письма,
но Тоня не взяла.
Вернула этот крестик.
-Лешка...
-Я надела его на сына,
когда он уходил воевать.
Но Господь не спас.
Они дружили с первого класса.
А в пятом классе Даня сказал,
что они поженятся. Если бы вы
видели, как серьезно он это сказал.
Если бы не война,
так все и случилось бы.
Вы сказали, что Тоня переменила имя.
-Она называла себя Раей.
-Ничего удивительного,
ей всегда не нравилось ее имя.
А по-моему, очень красиво - Антонина.
-Она вас навещала?
-Помогала. Для меня был полной
неожиданностью ее приход.
Она мне этот крестик принесла.
Я всё хочу ее спросить, откуда у нее
этот крестик. Может, им с Даней
всё-таки пришлось встретиться?
-Мы обязательно вернем
вам все ваши фотографии.
-Что Тоня натворила?
Это касается моего сына,
я должна знать.
-Данька Лебедев!
Я его любила, люблю!
Оставьте мне его фотографию.
Трофейный вальтер хранился в ящике
стола. Мне пришлось инсценировать
ограбление. Мой муж поверил во всё,
написал заявление о пропаже.
Я должна была убить Лошкаря.
Другого выхода у меня не было.
Он мог в любой момент приехать
обнять партизанку Раю.
-Найди я эту фотографию раньше,
может быть, всё по-иному вышло бы.
-Я уехала в Вязьму. Нужно было
успеть сделать всё в один день.
Я легко нашла его
по адресу на письме.
Как же я ненавидела Барсука в этот
момент! Желание было убить его
прямо здесь, на пороге его дома.
Увидеть, как он станет корчиться
в муках. Все мои беды из-за него.
Если бы я убила Лошкаря сразу,
как получила от него эту чертову
открытку... сейчас не сидела бы тут.
КРИЧИТ
Я дождалась, когда Барсук
захлебнется. Мне не было его жалко.
Но какое-то опустошение наступило.
Голова разболелась. Мне нужно было
возвращаться домой, иначе мое
отсутствие вызвало бы панику.
У меня хорошая семья,
мы переживали друг за друга.
-Бандеролька.
-От кого бандеролька?
-От Лошкаря М.Е.
-Как это... "Хочу тебя увидеть.
Лошкарь". Ну-ка, ну-ка...
-Моя свекровь любила своего сына.
Она не хотела его расстраивать,
поэтому сожгла письмо Лошкаря.
Наверное, там были какие-то фото.
После чего она заладила:
"Рая - не Рая, Рая - не Рая".
-Была фотография Раи,
но из альбома куда-то исчезла.
-Фотографию ваш отец обещал Пете.
Он послал ее Яковлеву.
-Похоже на то. После гибели я стала
разбирать его бумаги и вот что нашла.
Может, это будет вам интересно.
-Спасибо.
-А ты любил Вику?
-Я пока там сидел,
много чего передумал.
Она мне нравилась, это правда.
Но не так, как Петьке. Петька ее
любил. А я у них под ногами мешался.
Прощения просил.
-Да, лежат теперь рядышком
Вика, Петька и их ребеночек.
Не могу поверить. Раиса Ивановна...
Она была готова любого убить
за Петьку, а тут такое...
-Слушай, хватит о ней. Забыть хочу.
-А я не забуду. У меня вся жизнь
перевернулась. Я ведь думал,
что меня расстреляют.
А я живой, невиноватый.
-И что теперь делать собираешься?
Живой.
-В августе пойду экзамены сдам.
Получу аттестат, потом в армию.
Отца жалко одного оставлять. Он
электриком устроился. Его из милиции
уволили. Слушай, а ты молодец.
Мне говорили, что ты по радио
объявила: "Я знаю, кто убил".
-Да что ты? Я же трусиха.
Я так боялась...
Она ведь и меня убить хотела.
-Эй! Чего ты рыдаешь?
Что?
Каблук сломала?
Эй, не расстраивайся.
Черт с ним! Нечего. Ты Лариса?
-На землю быстро!
-На выпускном вечере Ларису убить
было непросто. Когда такая охрана
у девочки, только сумасшедший решится
стрелять. Но я уже была сумасшедшая.
Лариса выступила по радио, сказала,
что она знает, кто убийца. И я
испугалась. Я действительно видела
кого-то, когда убивала Вику.
Почему этим кто-то не могла быть
Лариса?
Конечно могла.
И Лариса мне сама об этом сказала.
Она видела убийцу.
Ларису надо было убить.
Непременно.
Отличная мишень.
Везет этой девчонке.
Ни одна пуля ее не берет.
-Лариса...
ЩЕЛЧОК ЗАТВОРА
Лариса!
Да и защитник у нее оказался.
Редкий человек способен по звуку
затвора опередить пулю.
-Зачем вы хотели забрать Ларису
из дома?
-Убить. Для чего же еще? Мне было
легче выманить Ларису из дома своей
дочери. Я бы нашла повод.
-Убивали одних детей, а потом
шли к другим петь с ними
пионерские песни?
-Какой странный вопрос.
Ну это же разные вещи.
Я была хорошим руководителем хора.
Дети на меня не жаловались.
Они даже любили меня.
Я на них ни разу даже голоса
не повысила. У нас скоро...
Мы должны выступить на городском
смотре.
Как они сейчас без меня?
У вас очень... очень холодно...
...в кабинете. Вы не могли бы
закрыть форточку? Я боюсь сквозняков.
-Здесь нет форточки.
-Попросите, пожалуйста, мою дочь
принести мне теплые вещи. У вас
очень холодно в камере.
Очень тонкие одеяла.
Она принесет. Она любит меня.
-И не подумаю! Пусть мерзнет.
Я видеть ее не хочу. Не хочу!
-Она же твоя мать.
-Мать? К черту такую мать!
Господи, что я говорю...
Не верю. Не может быть. Убийца.
Петя, Вика... Не верю.
Что ты знаешь?
-Не больше твоего.
Информация дозирована.
Гриф "совершенно секретно".
Где ее вещи?
-Там.
Коля, ты был прав. Не надо было тебе
на мне жениться. И детей тебе от меня
не надо. Я хотела броситься с моста
или под поезд, чтобы род этот
не продолжался.
-Слушай меня, ты теперь не Яковлева,
а Аверина. Ты - моя жена. И чтобы я
больше не слышал от тебя таких слов!
-Нет, Коля, я не хочу губить тебе
жизнь. Ты должен жениться на другой,
из хорошей семьи, где нет убийц.
У тебя будет карьера. Там всё поймут.
Дипломатом станешь.
Уедешь отсюда и все забудешь.
-А ты?
-Я тоже уеду. Когда-нибудь.
Мы с отцом уедем.
Мы хотели сразу уехать.
Но отца здесь держат могилы -
мать, Петя...
Нам нельзя здесь оставаться.
-Если ты не хочешь,
может, отец отнесет вещи?
-Его нельзя трогать.
Он совсем плохой.
Он целыми днями на кладбище.
-У меня не примут.
-Положи шаль, она шаль любила.
Мама...
-Вправо, лицом к стене.
Проходим.
Вправо, лицом к стене.
Проходим.
Вправо, лицом к стене.
Проходим.
-Я умею убивать.
В редких случаях я испытываю
жалость. Я спокойна почти всегда.
Но когда я встретила Раю,
я испытала восторг.
Радость. Я ненавидела ее всей душой.
Я увидела ее в автобусе и сразу
узнала. Даже пожалела на мгновение.
Красивая она была когда-то.
Видно, спилась. Смотреть противно.
Я вышла на ее остановке,
чтобы узнать, где она живет.
Никакой случайности. Райка искала
меня. Она хотела свести со мной
счеты. Это был поединок.
Давай.
Сначала камень в окно, потом нож...
И вдруг журналистка мне всю историю
про Кривовяза и Раю выдала.
Я ее нашла.
Соседка оказалась разговорчивой.
-Долго же ты шла.
-У тебя еще кувшин есть.
Живучая ты...
-Ну давай!
Давай!
Ну! Че, боишься?
Вот я явилась с того света,
не запылилась,
за душонкой твоей пришла. Давай.
-Не сегодня.
-Я каждый день думала...
...как я тебе в глаза посмотрю...
...как встречу тебя.
Я могла бы тебя убить.
Могла бы!
А зачем? Ты себя сама разрушишь.
Ты дом свой сама разрушишь.
Ты разрушишь всё, что любишь.
Всё!
Ты сдохнешь. Сдохнешь как собака.
А я жить буду.
Я буду жить.
Как человек я жить буду!
Хоть один день -
а проживу как человек.
Вот сколько мне Господь Бог
отмерил - вот столько и проживу.
-Господь Бог для тебя сейчас я.
Ты сама себе могилу вырыла.
Ты кем была?
А стала... Нинкой Кривовяз?
Я всё про тебя знаю.
Кривовяз жену свою убил, закопал.
А тебя, зэчку, предательницу -
в жены взял.
Не отмоетесь. Никогда не отмоетесь!
Ничего не докажете!
Вы прокляты.
ВЫСТРЕЛЫ
Твоя Нина ждет тебя.
-Выходит, Нина Кривовяз все-таки
пыталась связаться с Барсуком.
-Она писала ему сразу после войны.
Барсук был репрессирован,
ответить не мог.
А второе письмо пришло в этом году
зимой.
-Ну да. И она пишет, что она
не Нина Кривовяз, а партизанка Рая,
и просит Барсука подтвердить это.
А Барсук ей не верит.
-По словам дочери Барсука,
он назвал ее самозванкой.
У него как раз накануне были
Вика с Петей Яковлевым...
И он написал ей резкое письмо,
просил больше не беспокоить.
А потом эта статья Пети
с фотографией. По ней Кривовязы
и вычислили Тоньку. И поселились
рядом. А Барсук, выходит,
газеты не видал.
-Вот бабы дуры, а, Ваня?
Сама решила отомстить,
прижать эту лже-Раису к ногтю.
-Ну, это был ее последний шанс.
Барсук отказался ей помочь.
И кто мог доказать, что она
настоящая Рая?
Никто.
-Хотя, Ваня, с другой стороны,
Нина всё правильно рассчитала.
Добить лже-Раису своими силами.
-Кого она добила? Себя и мужа своего.
Она же должна была понимать, что эта
пулеметчица любому глотку перегрызет.
Ей убить - что высморкаться.
Ты рассказала Раисе Ивановне
про Кривовяза?
-И что? Я хотела узнать ее историю.
Но Раиса - кремень.
Она мне так ни слова и не сказала.
-Из-за твоего рассказа погибли
два человека: Егор Кривовяз
и его жена.
-Что я наделала?
Язык мой - враг мой.
Она убила их?
ГУДОК АВТОМОБИЛЯ
-Кажется, твой автобус?
-У нее белое пятно в глазу.
Я видела. Это пятно убийцы.
Глаза белые - когда злится.
Черкасов, посмотри ей в глаза.
-Закурить не найдется?
-Не курю.
Поймали пулеметчицу.
Радости никакой, выть хочется.
-А я и не помню, чтобы мы прыгали
от радости, когда преступника ловили.
Как представишь, сколько за ним
жизней загубленных... Ладно.
Два майора вечерком
пили водку с коньяком...
-Я тебе спасибо сказать хотел.
-Ой, да ладно...
-Нет, правда, спасибо, Никита.
Если бы не ты, Раиса меня давно бы
раскусила. А ты грамотно как-то
всё сделал, стрелки на Сергея
переводил, бдительностью подусыпил.
Нет, у тебя хорошо получилось.
-Да ладно тебе.
Я вот...
...понять не могу.
Неужели Сергей не догадывался?
-Нет. Он ее любил, Никита.
-Знаешь, я ведь сам в какой-то
момент стал Сергея подозревать.
Вот только не мог понять мотив,
зачем он это делает.
Ну вот скажи, какая может быть
тайна в семье?
-Я тоже думал об этом.
К сожалению, долго думал.
Ну, Петю мы не могли спасти.
Вику...
...наверное, тоже.
О Барсуке поздно узнали.
Найти не успели. А вот Нину
с ее мужем спасти должны были.
Вышли на них.
Раиса опередила.
-Давай пафосно выпьем.
-Давай.
-Если не мы, то кто же?
-Хорошо.
Никита...
Но ругаться мы с тобой будем всегда.
-Ну это же нормально.
Мы с тобой по-разному дышим.
Разные мы с тобой, Иван Петрович.


Серия 10

-Проходи.
Не надо, у меня свой ключ.
-Почему на новоселье надо гвозди
дарить?
-Папа все гвозди погнул,
ничего делать не умеет. Вот Черкасов
сходу гвоздь в стену вгонял.
-Спасибо.
-Папа...
-Нет, я обещал на руках и я...
-Поставь меня на место.
-Славик...
-Мы так рады тебя видеть.
Вы проходите.
-Стой. Ты чего устроил?
Нечего добро на землю кидать.
Ты не вершитель судеб. Ты кто такой?
Ты почему за всех все решаешь?
"Хочу, чтобы мать любила отца".
А Черкасова куда, на улицу?
-Я хотел, чтобы была семья.
-Дурак. У тебя уже семья,
и никто у тебя твоего отца
не отбирает. Дай ему жить с тем,
с кем он хочет, и дай матери жить
с тем, кого она любит.
Тебе уже скоро о своей семье думать
пора, а ты все мамкаешь и папкаешь.
Тебе сколько лет? 15!
А ты кто? Славик...
-Садитесь.
-Нет.
Она даже не стала мне лгать,
а я бы ей поверила.
Как же я с этим буду жить?
Ой, ой...
-Вы, находясь на оккупированной
советской территории,
в период с 1941 по 1943 года
приводили в исполнение массовые
смертные приговоры в отношении
партизанских семей.
-Я ненавидела всех: немцев,
партизан, мирных и немирных граждан.
Я уходила в лес и там могла лежать
часами. Там я вспоминала свою жизнь.
Хотя какая жизнь, когда тебе 20 лет?
О маме я не думала, она меня
не любила. У меня была радость:
я думала о Дане. Я закрывала глаза
и представляла себе его.
Как мы поженимся.
На мне белое платье,
белые розы, белые туфли!
Все уже приготовила
для нашей свадьбы.
Раздевайся. Быстро, ну.
И туфли.
-Часто она так танцевала. Оденется
во все белое и давай вальсировать.
Немцы ей все разрешали.
Для них был бесценный кадр.
Сами они мараться не хотели,
а Тонька стреляла за милую душу.
И вот что чуднО. Я с ней встречался
каждый день. Ну, жалел девчонку.
Знал, что к ней мужики по ночам
приходят. Но это было не от разврата,
это было от страха. Разве я знал,
что она и есть пулеметчица?
А никто пулеметчицу в лицо не видел.
Она выходила в маске.
Если бы партизаны ее видели,
убили бы.
Я только один раз ее видел в лицо.
Она плакала, когда парня расстреляла.
Любила его, наверное. Маску сбросила.
Я был не рад, что увидел ее,
точно она меня в овраг свела.
-Протасов. Есть.
-А потом в глаза добивали. Зачем?
-Я могла остаться в их глазах.
-Они были мертвы. Чего вы боялись?
-Не боялась. Это был
мой почерк, стиль.
-И Петя - ваш стиль.
-И Петя.
-Жених...
-Я...
Я устала. Я не хочу больше говорить.
-Мы вас искали после войны.
Когда люди вспоминали о вас,
многие падали в обморок.
-Отведите меня в камеру.
-Одинаковые все? Врешь, все ты
помнишь.
Все: и маленькую цыганку с дедом,
у которых ты маску отобрала,
и невесту, с которой ты содрала
свадебное платье и туфли.
Стреляла в глаза - стиль, почерк?
Нет. Смертельный страх,
животный ужас - вот почему
ты стреляла. А что тебе сказал
твой жених? Что он тебе сказал?
Ведь он же узнал тебя.
А вот оно, белое пятно есть.
Белое пятно.
СТУК В ДВЕРЬ
Да?
-Можно?
Здравствуйте.
Иван Петрович, я помню ваше
возмущение по поводу моей статьи.
Руководство обязало меня завизировать
материал. Ознакомьтесь.
-Боюсь вас огорчить: визировать
теперь будете в спецотделе КГБ.
Садись.
-Я читала материалы допросов:
как Раиса из окружения выходила,
как немцы ее пытали.
Подумала: "А как бы я поступила?"
-Ты бы не попала в окружение.
Попала бы - так вышла бы.
-Как-то вы нехорошо сказали это,
Иван Петрович. Мне все равно
жалко Раису Ивановну.
-Этих людей тебе не жалко?
Этих людей тебе не жалко?
Этих людей?!
Она убивала, и ей это нравилось.
Когда ее вижу, я задушить ее хочу.
Надеюсь, у тебя в очерке не будет
железобетонного Черкасова
со стальным блеском в глазах.
-Обещаю, я разлюблю тебя
когда-нибудь.
-У моей бабушки в детстве утки были.
Я очень любила утят кормить.
-Вы еще сказку про гадкого утенка
расскажите, вообще интересно будет.
Зачем меня позвали?
-Говори мне "ты", хорошо?
-"Ты" так "ты". Ты же мне скоро
мачехой будешь. Или отец
еще не говорил об этом?
-Нет, не говорили об этом.
-Когда заговорит -
не верь, не женится.
-Славик, просто женится он,
не женится, это уже неважно,
мне просто хорошо с твоим отцом.
Когда я из тюрьмы вышла,
я даже жить не хотела, а теперь...
Даже если он не женится,
я буду жить. Понимаешь меня?
-Мне все равно, как у вас будет.
Понимаешь, не понимаешь...
Какая тебе разница?
-Он любит тебя.
-Вот про это не надо.
Сейчас тебя это не касается.
-Славик, я позвала тебя сюда,
потому что я очень важную вещь
хотела сказать. Если ты не хочешь,
чтобы я была вместе с твоим отцом,
я уйду.
-Ну уж нет, жертв не надо,
а то мама опять с тобой
будет нянчиться.
-Слава, подо...
-Скажи отцу, что если я ему не нужен,
то он мне тоже не нужен.
И тебя он бросит. Он всех бросает!
И вообще он любит мою маму!
И он всегда будет ее любить!
-Я виноват перед тобой,
даже объяснялся тебе в любви.
Но все, что говорил, это правда,
потому что ты, Рита, потрясающая.
-А теперь ты влюбился.
И в кого на этот раз?
-В Ирину. Даже голову потерял.
Но это не значит, что я про вас
забыл.
-Ишь ты, голову потерял.
Чем же ты помнить будешь,
каким местом?
-Я всегда буду помогать вам,
тебе и Славику, потому что
вы по-прежнему моя семья.
-Все сказал?
-Да.
Рита!
-А теперь...
-А чем тебе цветы помешали?
Первый раз в жизни я хотел
честно с тобой объясниться!
Когда же ты научишься с людьми
по-человечески разговаривать?!
Рита! Цветы ей не понравились!
-Отец рассказывал, как выходил
с какой-то девчонкой из окружения.
Может, это она и есть?
Потом он пришел домой. Не хотел
чувствовать себя дезертиром и ушел
к партизанам. Потом попал к немцам.
Может, она знает.
-Ваш отец расстрелян.
-Да. Но как? При каких
обстоятельствах, когда?
Можно мне ее увидеть?
Просто посмотреть на нее.
У меня дети. Я бы хотел им
рассказать, как он погиб.
-Вправо. Лицом к стене.
Проходим.
Вправо, лицом к стене.
Проходим.
Вправо, лицом к стене.
Проходим.
-Страшно убивать только первого,
но первого я убила, не жалея.
-Убей.
-Узнаешь?
А я говорил тебе,
что ты под немца ляжешь.
Радуйся хоть, что я у тебя
первым был! Убей!
Давай.
-Убей.
-Окажи мне такую милость.
-Открыть глаза.
-Давай.
-Все из-за тебя.
Все из-за тебя.
Ненавижу тебя!
-Он видит тебя.
Закрой ему глаза.
Сволочь.
Сволочь.
-Убила его! Убила!
И в глаза стреляла,
чтобы он никогда меня не увидел!
И на том свете чтобы не увидел!
Сволочь он! Девчонку изнасиловал,
а я ему доверяла!
А он взял меня изнасиловал
и бросил потом! И не жалею!
И сейчас бы убила, все из-за него!
И ты такой же.
От гнилого корня, знай.
Ты такой и дети твои такие.
Ничего...
Пусть узнает про своего
"героического" отца.
А мне 20 лет снится
один и тот же сон.
Ничего больше
не снится, только сон,
как я расстреливала Федора,
только он. Измучил меня,
сил нет. Ночи боюсь, снится черт
старый. В глаза мои смотрит
и иголками тычет.
Боль...
-Значит, в 16:45.
-Да. Завтра.
Поезд пойдет с боеприпасом.
В последних вагонах ребята наши,
пленные.
-Сволочи, подстраховались.
-Надо последние вагоны отцепить.
Это лучше сделать во время остановки.
Там меняется охрана,
и вагоны они не считают.
-Наши люди это сделают,
а ты так больше не рискуй,
связной сам на тебя выйдет.
-Да не могла я ждать твоего связного.
И вообще, я ему не доверяю.
-Ловко у тебя получается.
-Конечно. Я лучшая
была в разведшколе.
-Ты смотри, у немцев с метанием
этим будь аккуратней, не выдай себя.
Держи. Кто же из леса
с пустыми руками возвращается?
Разведчица.
-Дядька, а тебя чего Барсуком кличут?
-Так похож на барсука.
Хищник я.
А связного мы проверим. Иди.
-Есть.
-И вот я вдруг поняла: она связная.
Теперь она была у меня в руках.
Я могла в любой момент
ее сдать, но я не торопилась.
"Я буду за ней приглядывать".
Я еще больше возненавидела ее.
Партизанка. Наши придут,
ей медаль, а мне пуля.
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
ПОЮТ ПО-НЕМЕЦКИ
Раису все любили, все!
Даже немец-любовник вроде как
хотел вывезти ее в Германию.
Если не заткнешься, я расскажу
твоему любовнику, кто ты есть
на самом деле. Я знаю про тебя.
Партизан, сдавайся!
Так что лежать и не петюкать,
иначе ночью придушу.
Не успела сдать ее немцам
как партизанку.
Мы с ней попали в один госпиталь,
и я стала Раей Сафоновой.
ЗВОН КАРЕТКИ
ВЫСТРЕЛЫ
-Идут! Ну что... Ну что, попалась!
ВЫСТРЕЛЫ
-Там пулеметчица!
-Что?
-Там она!
-Она пулеметчица.
-Да вы что!
-Раиса Сафонова.
-И что прикажешь с тобой
делать, Рая Сафонова?
-Женись на мне.
-Проходим.
Слева лицом к стене.
Проходим.
Слева лицом к стене.
Проходим.
-Иван Петрович!
А я рад, что вы согласились
встретиться со мной.
-О чем вы хотели со мной поговорить?
-Я требую, чтобы вы немедленно
перестали общаться с моим сыном.
Я слишком долго выстраивал наши
отношения. Он избегает меня
последнее время. Я думаю, это ваше
влияние. Ревнуете? Так заведите,
а чужих детей не надо трогать.
Вы для него никто и звать вас никак.
Если хотите жить с моей женой -
пожалуйста, живите с ней.
-Разрешаете?
-Не могу запретить.
-Спасибо.
-И еще, если будете науськивать
Славика против меня, то, поверьте,
я найду способ, как сделать вашу
жизнь несносной. Я имею на это право.
-Значит, и я имею какое-то право.
У меня есть чай, сливочное
масло, колбаса и хлеб.
-Я не голодный.
-Проходи.
-Иван Петрович, я пришел,
чтобы сказать...
-Говори.
-Я предатель.
-Громко сказано.
-Я предал тебя. Я хотел, чтобы мать
полюбила отца, а отец полюбил мать.
И...
И они жили бы вместе. Я хотел,
чтобы ты ушел от нас.
И ты ушел. Но ничего не получилось,
тогда я понял, что все сделал не так.
Всем плохо. И мне плохо.
-Как ты хочешь, чтобы я тебя пожалел?
Шоколадки у меня нет.
Сопли вытирать не научился.
Могу по голове погладить.
Но честно скажу, не хочется.
-Вернись домой.
-Я дома.
-Ладно, я понял, не вернешься.
-Славка, есть моя жизнь,
жизнь твоей матери,
твоего отца. Вокруг тебя,
в общем, много жизней.
Ты научись жить своей.
Не вмешивайся в чужую жизнь.
Запретная зона.
-Не вмешиваться - это как?
В стороне стоять?
-Не учи людей, как им жить.
-Сложно, но я буду думать.
Я пойду.
-Иди.
-Ты арестовал палача?
-Есть ко мне вопросы?
-Мужик, тебе что, жить надоело!
-Первый раз за многие годы мне
приснился хороший сон.
Я была счастлива. Мне было хорошо.
Наверное, моя душа стала легкая.
А может, меня Даниил простил.
А если он простил, то и все простят.
У каждого своя жизнь.
У меня три жизни.
Разные, непохожие.
Первая жизнь Тони Малышкиной.
Отличница, комсомолка, гимнастка.
Мороженое, музыка...
Туфли на 1-е мая.
Вторая жизнь...
...война.
Кровь, изнасилование, окружение,
побег, пытки, пулеметы.
Полторы тысячи расстрелянных.
Вторая жизнь называется
Тонька-пулеметчица.
А третья жизнь - Раиса Ивановна
Яковлева. Любящая мать.
Любящая верная жена.
Хорошая невестка.
Не выкурила ни одной сигареты.
Ни одного глотка вина
не сделала. Семья...
...самое главное для меня в жизни.
Ничего нет важнее.
Ни моя жизнь, ни жизнь других
посторонних людей.
Я охраняю свою территорию.
-Семья - самое главное...
Кое-какие детали вы упустили,
несущественные, наверное, для вас.
Убийство Пети, а он - ваша семья.
Убийство Вики.
Она носила ребенка Пети.
Смерть Натальи Федоровны.
Загубленная судьба вашей
дочери, вашего зятя.
И, конечно, судьба вашего мужа.
-Я делала все, чтобы им было хорошо.
Но не получилось.
Теперь...
Теперь начинается четвертая жизнь.
Другая.
Карцер, прогулки по тюремному двору.
Тюремная похлебка.
Лазарет. Лай собак.
И проживет ее Антонина Григорьевна
Малышкина.
-Жизнь четвертая начинается?
Уверены?
А, это ты.
-Кому-то надо выводить тебя из...
-Не трогай меня, я грязный.
Я дышал с нею одним воздухом,
поэтому надышался.
Надышался. Она во мне. Понимаешь?
Я пью, а ничего, она там внутри.
Внутри меня грызет.
Сволочь.
Я видел это белое пятно в ее глазах.
Ритка... зачем мы живем?
Я раньше знал, теперь не знаю.
Надо умереть. Надо срочно умереть.
Ты будешь плакать обо мне?
А где твой муж?
-Рядом.
Напился как свинья,
домой идти не хочет.
-Ты дай ему по морде.
-Обязательно. Как только проспится,
такую головомойку устрою.
-Сложнейшее дело раскрыли, товарищи.
-Спасибо, Леонид Ильич,
что вовремя напомнили принцип нашей
партии - доверять подчиненным.
-Служу Советскому Союзу!
-Служу Советскому Союзу!
-Хорошо служите.
-За нашу победу.
-Ребята, салют победительнице.
ХОРОМ: Ура!
-Стоп!
-Ура!
-Ну... девочка ты наша, дорогая.
Радость ты моя. Не могу себе
представить, что ты пережила.
Низкий поклон тебе от нас всех.
-Спасибо.
-А я готов еще раз посмотреть
"Цветок в пыли".
-Ну уж нет.
-Ну давай. Ну-ка, сфоткай нас.
-Давайте вместе, подходите.
-Давайте.
Снимаю.
И еще разок.
И... оп!
-Туда же.
ПОЮТ ВДВОЕМ: Если завтра война,
Если враг нападет,
Если темная сила нагрянет...
ХОРОМ: Как один человек
Весь советский народ
За свободную родину встанет.
-На земле, в небесах и на море
Наш напев и могуч и суров.
ХОРОМ: Если завтра война,
Если завтра в поход,
Будь сегодня к походу готов.
-Как я люблю пельмени!
-Меня она видеть не хочет.
-Что я ей скажу?
-Что любишь ее.
Для нее сейчас это самые
главные слова.
-Не могу.
-Сможешь.
Она была тебе хорошей матерью.
А мне...
...хорошей женой.
Так и скажи. Что мы...
А может, Рая что-нибудь
и мне передаст.
ПЛАЧЕТ
Может, что-нибудь...
...хоть одно слово мне передаст.
-Слева лицом к стене.
Проходим.
Слева лицом к стене.
Проходим.
Проходим.
Проходим.
Справа лицом к стене.
Проходим.
ВЫСТРЕЛ
-Зина Кац телеграмму прислала.
Замуж выходит, приглашает на свадьбу.
Придется в Ленинград ехать.
Надо одобрить кандидатуру.
Потом неизвестно,
в какие руки отдаем.
-Плодотворно Зина отпуск провела.
Дайте отпуск - замуж нужно.
Хоть за первого встречного.
-Соня, в принципе я свободен.
-Леша, что же ты делаешь?
-Нормально, нормально.
-Вот это любовь, я понимаю.
-Куда мои глаза глядели?
Дурак. Я же ее первый увидел.
Она, наверное, и готовит
очень хорошо.
-Соня, про первого встречного ты
всерьез?
-Я никогда не шучу.
Дед так и сказал: "До Нового года
замуж не выйдешь, приведу тебе
хоть хромого, хоть косого".
-А я не гожусь на роль хромого,
косого?
-Спасибо.
-Стас?
Стас!
-Ну вы забрались.
-Привет.
-Здравствуй.
-Я же говорил, параллельные прямые
когда-нибудь да пересекутся.
Держите, принимайте.
-Давай.
-Спасибо.
ВЕСЕЛЫЙ СМЕХ
 

 

 

 

////////////////////////////