Предел возможного (1984 год). Цитаты и фразы из фильма
«Предел возможного» — советский пятисерийный телевизионный
художественный фильм 1984 года, снятый режиссёрами Павлом Коганом и
Петром Мостовым. Премьера фильма состоялась 13 ноября 1984 года на
Центральном телевидении СССР.
Все фразы и цитаты
Серия 1
ПРЕДЕЛ ВОЗМОЖНОГО
(звук мотора)
-Не страшно?
Пошел!
Кольцо! Кольцо! Давай!
Гаси, гаси парашют! Гаси!
-За стропы хватайте!
Правую тяни на себя, на себя.
Вот так. Растяпа!
-Ты первый раз прыгал что ли?
-С самолета - первый.
-Давай помогу.
Давай!
-Товарищ командир...
-А если бы ты разбился?
Я бы за тебя пошел под суд, да?
-Да что вы...
(напевает)
Утомленное солнце
Нежно с морем прощалось,
В этот час...
Товарищ командир!
Оставьте меня в Москве на два
дня. Очень нужно.
Ну пожалуйста!
-Как ваша фамилия?
-Ремез. Игнат Ремез.
Я из Уральска.
Я послал к вам в институт
заказным пакетом и чертежи,
и расчеты.
Вы понимаете, это установка
для сварки стали.
И мой руководитель, профессор
Куликов, одобрил и говорит,
проконсультируйся в Москве.
Я и послал к вам в институт.
Послал, и ни ответа ни привета.
А тут как раз командируют
от нас в Москву, с парашютом
прыгать, ну, я с ними.
Прыгнул - и к вам.
-Не помню.
Ко мне ваши чертежи и расчеты
не попадали.
-Ну, извините.
Понимаете, в приемной нет,
в архиве все перерыл,
в канцелярии тоже не получили.
-Пройдите к Сидорову.
-Девушка, а где здесь Сидоров
находится? -Вон там. -Спасибо.
-Я помню эту работу.
Остроумно, любопытно.
Ну что ж. Попробуйте
воплотить это в жизнь.
-Вы мне дайте какое-нибудь
заключение, даже неофициальное.
-Ведь я приехал сюда ради этого.
Понимаете, приехал.
-Товарищ, я не уполномочен
давать заключения.
-А кто уполномочен? Ведь
это же необходимо, это нужно.
-Вы просили мнение,
мнение я сказал.
-А кто может давать заключение?
-Пожалуйста, в 305 комнату.
Папку!
-А чем могу я вам помочь?
-А вы напишите отзыв.
-Ну что ж, я могу изложить
свое мнение письменно.
-На официальном бланке.
-Ну что ж,
можно и на официальном.
-Ой, Господи!
-Ну ладно, попугал людей -
и хватит.
-Как напугал ты меня, ой.
-Ты что ж, бабка, не знаешь,
поезд у нас какой? Рекордный.
Две тысячи километров, экипаж
идет, не снимая противогаза.
-Станция Обшаровка. Пересадка
на поезд Москва - Париж!
Граждане пассажиры, просыпайтесь!
Кто такие?
У нас в стране на улицах
спать не положено.
Отвечать быстро, внятно,
как в строю.
-Я, Голиков Костя.
А это Степа Бортов.
-Степан Тимофеевич.
-Ух ты, Тимофеевич.
А здесь почему?!
-Комендант в общежитие не
пускает. Говорит, бумага нужна.
Нас на завод приняли,
а документы не дали.
-Ну, раз ты Тимофеевич,
давай, стучи в окно.
Стучи-стучи, смелее.
(стук в окно, свист)
Пошли!
Здорово!
-А, явился!
-Явился, старый черт!
А ты думал, что сгинул?
-Таких, как ты,
земля не принимает.
А эти странники?
-Это со мной.
-Подожди, подожди, а докУмент?
-Есть докУмент!
-Пускаю под твою ответственность.
-Располагайтесь, ребята.
Здесь и будете жить.
Не робейте.
А завтра проситесь в третий цех
ко мне на участок.
В конце коридора титан.
Костя, принеси кипятку.
А это кто?
-Это командированный.
Не чаял я, что ты сегодня
вернешься. Пустил вот.
-Ничего, разместимся.
-Ага, он завтра уедет.
-Ну, что на заводе-то?
-А что на заводе? Работает завод.
Ладно ль дела-то справил?
-Нормально.
-А тебя тут искали. Даже не то
чтобы искали - требовали.
-Простите, что это за коллектив
трудящихся?
-Здоровый коллектив. Хозяева.
А вы что, против коллектива?
-Конечно нет.
Но я оплатил.
-Чего уж, спи. Оплатил.
Оплатил. Покричи на весь город,
что оплатил.
Вот народ! Им хочешь как лучше,
а они без всякого понимания.
-А кто спрашивал?
-Сам директор.
Говорят, был во гневе.
-Разберемся.
Ну, коллектив трудящихся,
прошу к столу.
-Твой пропуск, парень,
не действителен.
-Как так?
-Велено не пускать тебя.
-Заказывай в бюро. -Почему?
-Сам знаешь, прогулял.
-В чем дело?
-Директор после обеда будет.
Приходи, покайся. Так, мол,
и этак. С кем не бывает.
-Да иди ты!
-Здорово, Игнат!
-Семен, привет!
Передай чертежи Захарычу.
Пусть сегодня же начинают.
-Так ты же опоздал на два дня.
У тебя документы есть? -Есть.
-Смотри, Игнат, с огнем играешь.
-Отец где?
-В институте.
-Я к нему! -Ну, давай.
-Здорово, Степаныч!
-В заключение позволю себе
заметить следующее.
Как всякая подлинная наука,
теория машин и механизмов,
несмотря на большой вклад в нее
выдающихся ученых...
(звонок)
-Здравствуй, Игнат!
-Здравствуйте, Андрей Кириллович!
-Ну, коротко, как в Москве?
На щите, со щитом? -Со щитом.
-Получил заключение института?
-Получил, но там есть...
-Все "но" - вечером,
в домашней обстановке.
Пойдемте, Лариса Петровна!
-Иду, Андрей Кириллович.
-Приказано твою установку
не делать, Игнат.
План надо выполнять.
Сам директор приказал.
-А ты что молчал?!
Полгода ведь вместе
головы ломали.
-А ты не кричи.
Орать у нас много есть мастеров.
-Ладно, не обижайся,
ведь мы свои люди. Пока.
-Директор у себя? Здрасте.
-Минуточку.
Проходите.
-Здравствуйте, Сергей Сергеевич!
-Здравствуй.
-В Москве нашу установку
для сварки стали
одобрили высокие авторитеты.
И в нашем политехническом
того же мнения.
-Ну вот пусть ваш политехнический
ее и делает.
А ты для начала объясни,
как ты понимаешь главное.
Трудовую дисциплину.
И встань, будь ласка, когда
с тобой директор разговаривает.
-Вот грамота Центрального
аэроклуба.
А это документ, они меня
задержали на два дня.
-Тебя в столицу зачем посылали?
С парашютом прыгать, так?
А ты два дня где гулял?
Ну, чем прогул объяснишь?
Водку пил, за девками бегал?
-Что вы говорите?
Вы что говорите?!
Вы что, не знаете,
зачем я в Москву ездил?
-Документы он выправил.
А если их проверить,
липа окажется?
А за прогул знаешь что?
-Документы настоящие.
-Садись.
Рано ты, Игнат Матвеевич,
в науку полез.
А сам того не понимаешь,
что для твоих опытов
у меня на заводе ни людей,
ни площадей нет.
А план, государством спущенный,
есть.
-Товарищ директор,
я считаю, что если сегодня
наш завод не будет работать
с институтом в научном плане,
если мы будем только призывать
людей засучивать рукава,
то завтра...
-И завтра будем призывать,
и послезавтра будем. Зина!
-Да, Сергей Сергеевич!
-Передай начальнику 3-го цеха.
Пусть заготовит приказ.
-Хорошо.
-Мастера седьмого участка Ремеза
за самоуправство,
включающее в себя, значит, то,
что он без разрешения директора
пытался изготовить на заводе
преждевременный объект.
В общем, поскладнее напишешь,
перевести на уборку
заводской территории сроком
на два месяца.
Пусть метлой помашет.
-Разрешите идти?
-Иди.
Второй пункт в приказ.
Мастера Ремеза за смелость,
проявленную в борьбе
за честь завода в День развития
парашютного спорта,
наградить премией в 50 рублей.
Грамоту повесишь рядом
с приказом. -Хорошо.
-В такую погоду это не работа,
а одна физкультура.
А метлу поставь сюда.
Она тебя до завтра подождет.
И не опаздывай. Работка у тебя
теперь сурьезная.
-Здравствуйте!
-Вы к профессору?
-Да.
-Его нет дома.
А вы не Ремез?
-Да.
-Андрей Кириллович
просил вас подождать.
Спасибо.
Проходите, пожалуйста.
Спасибо.
Садитесь, пожалуйста.
Что нового в столице?
Вы были в Москве первый раз?
Метро понравилось?
-Красиво.
-А страшно прыгать с парашютом?
Профессор рассказывал про ваши
подвиги.
Я бы тоже рискнула.
Да, мы не познакомились.
Я аспирантка Андрея Кирилловича,
меня зовут Людмила.
-А я Игнат.
-Добрый вечер!
-Добрый вечер!
Итак, друзья мои, 10 минут
на дела, а потом вечерний чай.
Праздник духовного общения.
Да кстати, Игнат, пожалуйста
не огорчай меня,
и соври, что ты был в Москве,
и тебе удалось посетить
Московский Художественный театр.
-Нет.
-Я так и знал.
Может быть, из тебя и выйдет
великий инженер,
но русский интеллигент - никогда.
Впрочем, говорят,
сейчас это не так уж и важно.
Людмила Владимировна! -Да?
-Возьмите к чаю. -Хорошо.
-Показывай, что тебе удалось
привезти из Москвы?
Так, ну что ж, это меняет дело.
Как же тебе удалось пробиться
к этому товарищу?
-А я вообще везучий.
-Ну что же, здесь все написано
правильно. Важен результат.
И ты должен добиться этого.
-Но Долгов не разрешает
монтировать установку.
-Почему?
-Главная причина в том,
что не видит необходимости.
-Я бы мог поговорить с Долговым.
Но дождемся приезда комиссии.
-Какой?
-Значительной, скажем так.
Поэтому мой путь был
предопределен делом отца.
А вообще, в юности я мечтал стать
музыкантом.
-А вы могли бы стать хорошим
музыкантом, Андрей Кириллович.
-Спасибо.
-Ну, мне пора, спасибо.
До свидания, Андрей Кириллович.
До свидания, товарищ аспирант.
-До свидания.
-Семен.
Слушай, моя готовальня
потерялась. Свою не дашь?
-Минутку.
На, дарю.
-Да что ты?!
Это же ваша, дедовская.
-Ничего, держи, пользуйся.
-Спасибо.
-Слушай, как тебе эта аспирантка?
-Да, ладно.
-Андрей Кириллович, варенье
замечательное, вам положить?
Пожалуйста.
-Спасибо.
-Вы уже уходите?
Разрешите вас проводить?
-Пожалуйста.
-Прошу.
Не правда ли, сегодня хороший
вечер?
Разбились.
-Простите, я не хотела.
Спокойной ночи.
(звон банки)
-А я вас жду.
-Зачем?
В кино успеем, на последний
сеанс.
(звон банки)
(музыка, немецкий фильм)
-Сережа!
Извини, ты обещал прийти сегодня
пораньше. Не пришел.
Я думала, что-то случилось.
-Могла бы и позвонить.
-Но ты же не любишь,
когда я звоню тебе на работу.
Пойдем домой, Сережа!
Ну я же вижу, ты каждый вечер
сидишь здесь до полуночи один,
без дела.
-Что? Да что ты говоришь?
-Сережа, ну конечно, у тебя есть
какие-то дела.
Но до полуночи, по 14 часов
в сутки.
-Какие-то дела, какие-то!
Комиссия к нам приезжает.
А вот зачем?
С какой проверкой, за каким
решением - неизвестно.
-И раньше приезжали комиссии.
-Приезжали. Да только
не такого ранга, как сейчас.
Таким комиссиям впору Магнитка,
Днепрогэс, а мы что?
-Может, и вы будете вровень
с ними, за тем и едут.
-И ты веришь,
что я с таким делом справлюсь?
-Когда тебя в 20 лет назначили
дивизией командовать,
ты же справился.
Пойдем домой, а?
-Ну ладно, ты иди,
а я скоро приду.
Ну, иди, иди.
-Дяденька, который час?
-Двадцать три.
-Спасибо, ой, попадет мне.
-Спокойной ночи.
-Отец бы сказал:
"Зато ближе к народу".
Может, я все-таки попробую
поговорить с директором?
-Не надо.
Сочувствуешь?
-Ага
-Ясно.
-Ну что ты, так два месяца
и будешь метлой махать?
Нет, я все-таки пойду
поговорю с ним.
Товарищ директор! Здрасте.
-Здравствуйте.
-Я как активист завода считаю,
что это безобразие.
Заставлять специалиста работать
с метлой. -Да?
-Вы понимаете, в конце концов,
есть другие меры наказания.
-Возможно.
-Такая кара лишает завод
не столько рабочих рук,
сколько рабочих мозгов. Такими
методами социализм не построишь.
Я вас убедительно прошу, отмените
приказ.
Самодур!
Если разобрать с точки зрения
государственной,
это же преступление -
заставлять инженеров
выполнять подсобную работу.
Ну и что это даст?
-Не знаю, вечером посчитаю.
Если поставить электроды
под другим углом...
-Сергей Сергеевич!
-Зина! -Да?
-Напомни мне на той неделе.
Вернем их в цех.
Хватит им пыль гонять.
Все равно территория захламлена.
-Хорошо.
-Привет, ребята!
-Отстань от меня!
-Не отстану! Живоглот!
-Чего не поделили?
-Гад!
Своим товарищам за деньги сапоги
чинит.
В школе с ним учился. Все в
командиры пер. Выделиться хотел.
А сало получал из деревни
и жрал втихомолку от ребят.
Гад! Ябедничал учителям на всех,
как баба.
-Да кто? Кто сало-то жрал?
Весь класс мое сало жрал.
Он один рыло воротил,
чистоплюй чертов.
А деньги беру, так за работу,
а не за воровство.
-Да со своих ребят деньги брать -
хуже воровства.
-А материал? Я же его за свои
кровные покупаю?
-Степа, готово?
-Готово.
-Ну, давай рассчитываться.
-Материал плюс работа.
-Как договорились.
-Дурак, я ж на твою лампу
заграничную зарабатывал,
чтобы мы радио слышали лучше.
Кто сало жрал?
Кто на ребят ябедничал?
-Говорили про тебя!
-Про тебя знаешь, что говорили?
Я ж про то помалкивал.
Отпусти руку, я тебе говорю!
Я тебе сейчас...
-Перестать! Сидеть, тебе говорят!
-Да я ему сейчас!
-Муля! Не нервируй меня!
-Когда б имел златые горы
и реки, полные вина.
Все отдал бы за ласки... Дура!
Рабу Божию Игнату и всех присным
его
многая лета-а!
-А ну, кончай свою религиозную
пропаганду!
-Все в Осовиахим!
-Он чего - поп?
-Из бывших.
-Игнат, а верно говорят, по
заводу какая-то комиссия ходит?
-Ходит.
-А по чью душу?
-Обследуют, как работаем.
-Ишь ты, обследуют.
А говорят, они приехали, чтоб
на заводе какие-то штуки делать.
-Ах, дед, пора бы тебя привлечь
за распространение ложных слухов.
-Привлекай.
А я тут тебе дело одно
хотел предложить.
Дровишками мы запаслись,
так что зимой не смерзнем,
не мешало бы пару мешков
картошечки под пол заложить, а?
Запас карман не тянет.
-Эй, братцы! Есть предложение.
Ввиду слабости нашей финансовой
и материальной базы
поработать на селе.
Нет возражений?
-А чего делать?
-Ну чего делать, чего делать.
Дранку на колоколенке починить,
ступеньки в храме переложить,
справитесь.
-Чего?! Церковь, что ли,
ремонтировать?
-А тебе, отрок, не все равно,
за что харчи получать?
-Нет, я комсомолец.
-Тьфу! Людям хочешь как лучше,
а они кочевряжатся.
И дело-то тут рядом, в Ярске.
-В Ярске?
Так я ж сам ярский, на черта нам
тут твоя церковь? Поедем так.
Живо работу найдем. Не обидят.
-Чего ты там получишь? А поп вам
и лучку, и редьки подбросит.
-Расстрига! Опять религиозная
пропаганда.
Ну что, решено?
В воскресенье займемся отхожим
промыслом?
-Ждем кого-нибудь, Игнат?
-Да, сейчас подойдет один
надежный товарищ.
-В Красную армию идут.
-Здравствуйте! Я опоздала?
-Да, опаздываете.
-А что я там буду делать?
-Работу найдем.
-Какую работу?
-О-о-о, пошли.
-Ну скажите. Да нет, пилить я не
умею. Никогда в жизни не пилила.
-А вообще живем ничего!
Ты знаешь, Степ, я ведь тут на
шофера учусь, да.
Так что скоро тебя
на машине подвезу.
На "форде".
А кобыла что? От нее один аромат
и больше ничего.
-А от машины что? Одеколоном
пахнет?
-Одеколон? Бензин!
Бензин - это дело.
Я вот тут рыбу намедни на зиму
солил, так руки провоняли - жуть,
ни покурить, ни поесть, с души
воротит.
А бензином помыл, чувствую -
хорошо пахнет.
Но, но, милая!
Вот наш Ярск!
Пожалуйста, любуйтесь!
-Дай парочку.
-Эгей!
-Вон, смотри, наши добытчики
идут.
-А, молодцы!
-Ах!
-Держись!
-Ой!
-Игнат!
-Ой! Крапива! -Ты живой, а?
-Обжегся!
-Как вы слетели-то?
-Не убились, работнички?
-Я с полутора тысяч метров
прыгал. Правда, с парашютом.
-С парашютом - хорошо.
(смеются)
-Мам, обед собирать?
-Накрывай, Лен, накрывай.
-Да, перекусить бы неплохо.
-Ага.
-Вы еще на квас не заработали,
не то что на обед.
Пошли, братва.
Люда, ты спишь или притворяешься?
-Что скажешь хорошего?
-Не знаю.
Ты мне очень нравишься. Очень.
-Вот и хорошо.
Иди спать. Завтра вставать рано.
-А я твою работу видел
у Андрея Кирилловича.
-Ну что ж, счастливо вам!
-Вам счастливо!
-Может быть, еще и свидимся.
-Свидимся.
-До свидания.
-До свидания.
-До свидания!
-Счастливо!
-Добрый вечер.
-Здравствуйте.
-Ну, здравствуй.
Хотел вызвать, да ехал мимо,
решил - заскочу.
Ты уже в курсе?
-Если насчет Ремеза,
то даже очень.
-Звонили из наркомата.
-Тебе тоже звонили?
-Да, звонили.
Дело в том, дорогой товарищ
Долгов, что изобретение Ремеза
в перспективе может иметь
оборонное значение.
А сейчас с этим, как ты знаешь,
не шутят.
Вот тебе и Ремез.
Толковый парень оказался,
в самую точку попал,
а ты его заставляешь
метлой махать.
-Ну, метлой тоже помахать
не грех.
Ну ошибся я, мне Куликов говорил,
и сам я видел результаты опытов.
Ну я думал, что это их научные
дела.
А теперь, конечно,
сижу и чувствую себя
самым последним дураком.
-У тебя начальника третьего
так и нет?
-Нет.
-С сегодняшнего дня назначь
Ремеза начальником третьего цеха.
Считай, что это рекомендация
обкома.
Кроме того, обеспечь возможность
заниматься исследовательской
работой.
А вот с парашютом прыгать
больше не разрешай.
-Игнат!
Ну черт бы вас всех подрал,
я тебя два часа дожидаюсь!
Можешь кричать ура:
директор подписал приказ
срочно монтировать
твою установку.
-Держи!
Не может быть!
-Отзыв, который ты привез
из Москвы.
Отец показал его комиссии.
-Андрей Кириллович дома?
-Дома.
-Я к вам!
-Вот сумасшедший, а!
-Товарищи, я считаю, что комиссия
должна честно доложить
в Совнарком, что оборудование
нашего завода устарело.
У нас нет площадей даже
для собственного плана.
А если производить то,
что вы предлагаете, нужны новые
и мощные цеха, нам придется везти
сюда дизели, броневую сталь тоже,
также нужны строители, рабочие,
специалисты, кадры,
в конце концов!
-Вы, товарищ директор,
к сожалению, ищете аргументы
в пользу отказа от строительства
на вашей базе танкового завода,
а обстоятельства требуют искать
доводы в пользу этого дела.
-Не надо, товарищ, я все понимаю,
а говорю то, что есть.
По моему разумению,
нам танкового дела не поднять.
-Да, мы определили, что мощности
вашего завода невелики.
Но если взять ваш завод
за основу, не окажется ли
это выгоднее и быстрее, чем
строить новый на пустом месте?
Что скажут ученые?
-На мой взгляд, наш завод
в его нынешнем виде
для этой цели не лучший вариант.
Я думаю, на Урале есть заводы
более подходящие
для скорейшего выполнения задачи,
поставленной правительством.
-Могу вас заверить,
что рассматриваются возможности
не только вашего завода.
-А что скажет секретарь обкома?
Мы привыкли считаться
с мнением специалистов,
но если мы ошибаемся,
если будет принято решение
создать танковый завод у нас,
мы выполним задание.
-Хорошо. Спасибо, товарищи!
Комиссия учтет вашу позицию
и доложит о ней правительству.
Я думаю, в ближайшее время
окончательное решение
о судьбе завода будет принято.
Все свободны.
-Я тоже полагаю,
что с производством танков
нам сегодня не сладить.
Не расстраивайся, ты был прав.
-Да прав-то оно, может, и прав,
да ошибиться боюсь.
И ты это знаешь.
-Знаю.
Боюсь, что войны с фашистами
нам не избежать.
-То-то и оно.
-Андрей Кириллович!
-М-м-м?
-И к какому же выводу
пришла комиссия?
-Я думаю, что не выдам
государственную тайну,
если скажу, что в ближайшее время
никакой серьезной продукции
наш завод выпускать не будет.
-Поработать бы год-другой,
да уйти в науку.
Есть же, в конце концов,
счастливые люди,
которые после работы
руки керосином не моют.
-Друг мой,
Суворов начинал с солдата.
Кстати, Долгов, по ходу дела,
отозвался о вас
в высшей степени похвально,
чему я очень рад.
-О нас?
-Да, он достаточно объективен.
О, Людочка, да вы просто
кудесница!
-Спасибо!
-Только женщина,
советская, пардон, женщина
способна одновременно
трудиться в науке и кормить
голодных мужчин.
Послушайте, вы знаете,
я тут прочел недавно стихи
Константина Симонова.
Это что, из молодых?
-Да, из молодых.
-Очень недурственно.
Молодые люди, прошу к столу.
-Пожалуйста. -Спасибо!
-Андрей Кириллович, вашу тарелку!
-Пожалуйста! -Спасибо!
-Игнат, тебе положить?
На вид пирог просто
восхитительный.
Сейчас попробуем.
А ты чего не ешь, Игнат?
-Людмила Владимировна,
не выйдете ли вы за меня замуж?
-А вы неплохая пара.
-Вы не хотите отвечать?
-А вы решительный человек.
-Здравствуйте!
-Здравствуйте!
-Бабушка, я женился!
-Поздравляю!
-А это - моя жена!
Комендант, заходи!
Сейчас отметим это событие.
-Вот это да.
-С удовольствием.
-Чего уставился?
Давай, приглашай гостей.
Степ, шевелись. Прояви энтузиазм
ради такого дня.
-Здравствуйте!
-Очень приятно.
-Накрывай, накрывай на стол.
-Люда.
-Да? Что?
-А вон газетка, ага. Держи.
-Значит, жену привел?
-Ну.
-А жить-то здесь будете?
-Так ведь не положено.
-Теперь не поймешь, что положено,
а что не положено.
Вон, простынкой кровать отделят,
и все.
-Дядя Вась, не остри.
-А я и не острю.
-А я тебе всю обувь чинить буду,
у меня заготовки есть.
Такие подметки подобью -
ввек не сносятся!
-Да ладно врать-то.
-Кто врет?
-Ну ладно, Люд, садись.
-Благословляю раба Божьего Игната
и рабу Божью Людмилу!
-Ладно, кончай, расстрига!
-Ну ладно, живите дружно,
ребятки.
Авось что-нибудь и получится.
(за кадром)
-От Советского информбюро.
В течение 19 ноября наши войска
вели бои с противником
на всех фронтах.
Особенно ожесточенные бои
происходили на Калининском
и Волоколамском участках фронта.
-Четвертый цех закрываем.
Оставшихся людей перевожу
в третий.
Смотреть на вас страшно.
Вы бы хоть ругались.
-А, дрянь, все дрянь!
На фронт меня не берут,
говорят, здесь нужен.
-Меня тоже.
Что с вами?
-Сейчас-сейчас, сейчас отпустит.
Вот так, главный инженер,
никуда твой директор стал.
-Зина сказала,
приказ пришел из Москвы?
-Успеешь почитать, успеешь.
Иди.
Зине скажи, пускай домой идет,
поздно уже.
-Игнат Матвеевич Ремез?
-Да.
-Когда в последний раз вы видели
Долгова?
-Вчера.
-Точнее.
-В 21:30.
-Вы не можете подсказать причины
его поступка?
-Нет.
-Странно, последний год работали
вместе,
он вас выдвинул на должность
главного инженера.
-Вы не заметили ничего особенного
в поведении директора
в последние дни?
-Нет.
-Вы знали,
что у него было оружие?
-Да, знал.
-Это?
-Я не знаю, я его никогда в руках
не держал.
-Спасибо.
-Когда вы в последний раз
видели мужа?
-Вчера. Он ушел, ушел как всегда.
Сказал только, что ему бы лучше
сейчас на передовую,
в самое бы пекло.
-Как вы думаете,
почему он так сказал?
-Не знаю. Я не знаю.
-Помогите Нине Петровне.
-Успокойтесь, пойдемте.
-Значит, вам директор
ничего не говорил?
Вчера был получен
вот этот документ.
Содержание его вам известно?
-Нет.
Я знаю только,
что документ получен.
-Это приказ Государственного
Комитета Обороны.
Завод обязан через три месяца
начать выпуск танков.
К документу приложена
вот эта записка Долгова.
Видно, последняя.
"Если не можешь выполнить то, что
должен, жизнь не имеет смысла.
Я сделал все, что мог, прощайте".
-Вот оно что.
Сергей Сергеевич был...
-Простите, но товарища Ремеза
срочно вызывают в обком.
-Хорошо, идите.
-Здравствуйте.
-Проходите.
Побыстрее, пожалуйста, вас ждут.
-Здравствуйте.
-Возьмите трубку.
-Алло!
-Товарищ Ремез?
-Да, Ремез.
Одну минутку, с вами будет
говорить товарищ Сталин.
Серия 2
(свист вьюги)
-Здравствуйте.
-Проходите.
Побыстрее, пожалуйста.
Вас ждут.
-Здравствуйте.
-Возьмите трубку.
-Алло.
-Товарищ Ремез?
-Да, Ремез.
-Одну минутку. С вами
будет говорить товарищ Сталин.
-Товарищ Ремез, здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Сколько вам нужно времени, чтобы
завод начал выпускать танки?
-Я не готов ответить
на этот вопрос.
-Комитет Обороны располагает
данными,
что к вам поступила часть
оборудования и личный состав
Ленинградского
и Харьковского заводов.
Мы ждем от вас как от директора
энергичных действий.
-Но я главный инженер,
товарищ Сталин.
-Вы директор, товарищ Ремез.
Через два месяца завод
должен начать выпуск танков.
Вам все понятно, товарищ Ремез?
-Понятно.
-Желаю успеха.
-Садитесь, товарищ Ремез,
садитесь.
Чаю хотите?
Нам надо послушать вас,
Игнат Матвеевич.
Дано всего два месяца.
Сейчас мне докладывать нечего.
Завтра я буду готов.
-Хорошо.
Мы к вам приедем.
-Ну и дела, Игнат! Я думаю,
наш завод теперь весь перетрясут.
-Засеки время.
Через час - и ни минутой позже -
весь командный состав
должен быть у меня.
-Да ты что! Три часа ночи,
у нас посыльный заболел.
-Семен, я повторяю: через час.
Выполняй.
-Слушаюсь.
-И еще.
Передай Латышеву, пусть соберет
коммунистов завода.
-Хорошо.
(звонок)
(голос Куликова) -Деня, это ты?
-Откройте, это Ремез.
-Что случилось?
-У нас мало времени,
Андрей Кириллович.
Пройдемте в ваш кабинет.
-Слушаю тебя, Игнат.
-Меня назначили директором
завода.
Танкового завода.
40 минут назад со мной
разговаривал Сталин.
-Чем я могу помочь тебе, Игнат?
-Вы должны вернуться на завод.
-Как ты себе это мыслишь?
-Главным конструктором.
-Я могу отказаться?
-Нет.
-Понимаю.
Вы представляете себе,
каким должен быть танковый завод?
-В общих чертах.
-Дизели? -Дизельный завод
стоит на платформах.
Пришел с Украины.
-Броня?
-Должна поступать
из Магнитогорска.
-Нет...
Я не смогу.
-Сможете.
Одевайтесь, Андрей Кириллович.
Я буду ждать вас в машине.
(свист ветра)
Товарищи!
Над нашей страной нависла
смертельная опасность!
Над жизнью, свободой и будущим
каждого из нас, наших детей!
Смерть и кровь заливают поля
нашей родины!
Сегодня, сейчас, каждую минуту
и секунду
решается наш завтрашний день.
Нам, нашему заводу,
каждому из нас
партия, Комитет Обороны,
наша Красная армия
поручила труднейшее и важное
дело.
Через два месяца завод
должен начать выпуск танков.
Этого требует страна!
Этого требует фронт!
Я обращаюсь к вам,
дорогие товарищи.
Наш святой долг в эти тяжелые дни
отдать все силы для решения
этой задачи любой ценой,
не теряя ни одной секунды.
Фронт, родина, Красная армия
ждут наших танков!
Все будем делать параллельно,
Дмитрий Сергеевич.
Станки ставим прямо под открытым
небом и начинаем работу.
Стены будем возводить по ходу
дела.
-Понятно.
-Подачу электроэнергии в город
необходимо сократить до минимума.
Придется остановить трамваи,
отключить учреждения.
-Так.
Чем еще может помочь обком
партии?
-Люди.
-Люди...
Мы уже приняли меры.
Остановили ряд второстепенных
заводов, фабрик в Ярске.
Эвакуированных размещаем
в городе, подселяем в жилые дома.
-Ярск...
Помню.
Теплое обмундирование.
Керосин, спирт.
-Будут.
Меры приняты.
-Многое зависит от транспорта.
-Распишитесь.
Владеете?
-Да.
-До свидания.
-Ну а как у тебя, товарищ
директор, с бытом, с квартирой?
-Живу в комнате жены.
(звонит телефон)
Ремез.
Не работают механизмы,
вызовите людей.
В армии правило: четыре солдата,
одна лошадь.
Через час доложить о разгрузке.
-Ладно. О быте
я с твоей женой поговорю.
Времени мало.
По-честному, как думаешь, Игнат
Матвеевич, справимся или нет?
-Про слово "нет" мы должны
забыть.
Пока война не кончится.
Пока не победим.
-Ну, ребятки, вот и до вас
война дошла.
Сражайтесь на совесть.
Может, не свидимся больше.
Берегите себя.
Не забывайте старика, пишите.
Ну, с Богом.
С Богом.
-Напишем, Василий Николаевич.
(Степан) -До свидания.
(Константин) -Счастливо!
-До свидания!
-Ушли.
(диктор) -В течение 14 декабря
наши войска вели бои
с противником на всех фронтах.
На ряде участков Западного
и Юго-Западного фронтов
наши войска отбили ожесточенные
атаки...
-Нас же двое.
Выпишете, пожалуйста,
нам карточки на двоих. Спасибо.
-Следующий!
-Петров, плотник из Винницы.
-На стройку.
-Коротков, член ВКП(б).
Токарь. Ленинград.
-Механический цех.
-Левинина, комсомолка.
Нет у меня специальности.
-Что ты? -Моя очередь.
-Проходи.
-На стройку.
-Зыкин Станислав Леопольдович,
парикмахер.
-На стройку.
-Долгополов, шофер из Ярска.
На фронт не берут по болезни
сердца.
-Петр Петрович, у директора
шофера в армию забрали,
некому возить.
-Хорошо. Будете директора возить,
Долгополов.
-Николаева, без специальности.
-На стройку.
-Воскобойников, местный.
Уволен по сокращению штата
из комендантов.
-На стройку.
-Сапожникова, из Ярска.
-На стройку.
-Я вот с дочкой, ей бы...
-Девочка, сколько тебе лет?
-15.
-Будет тебе 15.
Ладно, что-нибудь придумаем.
-Рекалова, преподаватель музыки.
Мне все равно куда.
Скажите, у кого я могу спросить,
как мне разыскать детей?
У меня детишки пропали в эшелоне.
Двое.
-Зайдите ко мне завтра.
Я директору скажу. -Следующий!
-Станки из Ленинграда
сразу ставьте в цех под крыши.
Их люди собственной одеждой
от снега укрывали, пока везли.
Во вторник станки должны стоять,
вечером работать.
-Игнат Матвеевич, ведь старые
станки с фундамента снимать,
уже неделя уйдет.
-Возьмите трос, два трактора,
цепляйте станки тросом
и срывайте.
-А старые куда?
-Пойдут на запчасти.
Сейчас самое главное -
выиграть время. Электрики здесь?
-Здесь. Петров, иди сюда!
-Сегодня начинаем монтаж
резервной линии. Схема готова?
-Да. -Через час зайдите
ко мне.
Если все в порядке,
подпишу и - в монтаж. -Хорошо.
-Людей тебе отдам.
Возьму с пятого цеха.
(звонок)
-Ну наконец-то.
-Здравствуй.
-Ну нельзя же так.
Тебе же надо когда-то отдыхать,
есть, спать.
Да, ты знаешь...
Наверное, не хорошо как-то
радоваться,
стыдно в такое время...
Но новая квартира...
Стола пока нет.
Но я придумала, чем его заменить.
Разговаривала сегодня
с Михаилом Ивановичем.
Он обещал, что завтра привезут
стол и кровать.
А сегодня будем спать на полу.
Еще просила его не забыть
про наш письменный стол.
Тоже обещал, что завтра привезут.
Да, а телефон провели сразу,
подключили.
Я уже даже разговаривала
с Андреем Кирилловичем.
Да, главное-то я тебе не сказала!
Я перешла работать
в конструкторское бюро
к Андрею Кирилловичу.
Будем с тобой на одном заводе.
Что ты молчишь? Ты доволен?
Только ты знаешь, по-моему,
я немного пересолила.
-Мы сделали, Игнат Матвеевич,
все, что могли.
Увеличили скорость обработки,
а большой расход резцов, я думаю,
произошел оттого, что токари
работали с новым материалом.
Ну и новая технология, и...
-Пока они приладятся,
мы останемся без резцов.
Что тогда прикажете делать?
-Понимаете, тут какая-то
путаница.
Вот третий цех.
Мы не контролируем обстановку.
Вот не подавали электроэнергию,
получился простой.
-Я жду ответа.
Почему третий цех недодал
деталей?
Вы можете ответить ясно?
Нет?
Кто может?
-Я.
Электроэнергия не подавалась
в связи с подключением
резервной линии.
Линию подключили, я проверил
сам,
так что перебоев не будет
даже в аварийной ситуации.
Не хватало нужных марок
легированной стали,
подбираем замену.
И резцы ломались учениками,
подростками.
Предлагаю продлить срок их
обучения хотя бы на три дня.
-Очень хорошо, Соколов.
Теперь вы будете
моим заместителем.
А вы вместо Соколова в цех.
-Но у меня же только техникум.
-Ничего, справишься.
Все свободны.
Валенки получили?
-Да, получил. Вечером раздам.
Андрей Николаевич, я в цехе.
-Нина Ивановна, чертежи
проверили? -Да, я все сдала.
-20 лет безупречной работы...
и - одним махом.
-А это кто?
-Как "кто"? Директор!
(свист вьюги)
Игнат!
-Здравствуй, Василий Николаевич.
-Ну, здравствуй.
Ты чего не заходишь?
-Ну что, ребята пишут?
-Пишут.
Константин - в связистах.
Степка Бортов - в этих...
в морских пехотинцах.
Так ты заходи, у меня теперь
в общежитии прямо Ноев ковчег.
-Как-нибудь зайду.
-Товарищ директор, простите,
пожалуйста.
Я вам заявление писала.
У меня дети пропали в эшелоне.
-Вы Рекалова? -Да. -Пока ничего
утешительного сказать не могу.
-Простите.
(свист ветра)
-Кроме того,
нужно всем подумать о полигоне
для танков
вокруг болота.
Все, совещание закончено.
Все свободны.
-Минутку! Минутку...
Прошу всех построиться
в одну шеренгу.
Я приказал валенки дать
только тем рабочим,
которые весь день работают
на морозе.
Фронт эти валенки
снял со своих ног.
А некоторые из вас
позволили себе мародерствовать.
Все, кто взял валенки,
шаг вперед.
Разуться!
Хозяйственник,
соберите валенки,
раздайте рабочим.
-Как вам известно,
я прораб стройки.
У меня нет теплого кабинета.
Я на морозе побольше
иного каменщика.
-Догоните и извинитесь за меня.
-Хорошо.
Владимир Александрович!
Владимир Александрович!
Вот, директор извиняется.
-Он оскорбляет публично,
а извиняется через заместителя.
Благодарю!
Игнат Матвеевич.
-Да.
-Три часа прошло.
-Не три часа,
а 31 день и 16 часов.
-Там у вас один из деревни,
директора требует.
-Значит, ты директор?
-Ну, положим.
-Ну вот.
-Что "вот"?
-Раз ты директор - принимай.
Сыновьям на новый дом собирал,
теперь танк им сделай -
один на трех.
Если мало, скажи,
еще соберем.
-А где твои сыновья,
на каком фронте?
-Пока что за дверью стоят.
-Спасибо, отец.
Будет вам семейный танк.
(хруст снега)
Здесь надо пробовать сварку...
-Это не предусмотрено
технологией.
-Не предусмотрено!
-Эх, мороз...
-Мы многое делаем
не предусмотренного.
-Но я должна уточнить
это с технологом.
-Уточните и делайте.
-Хорошо. Павел Иванович,
свяжитесь с Никитиным.
-Хорошо.
-Пусть они еще раз посмотрят.
-Хорошо, сделаем, да.
-Да, и необходимо будет внести
поправки.
Кирилюк все это быстро посчитает.
-Да. -А вот здесь
моторная рама...
-Ну хорошо, все тогда правильно.
-Это остатки. Я раздавал спирт
рабочим,
работающим на открытом воздухе.
-Если один мог себе позволить,
это может позволить себе каждый.
Завтра же Куликова - подсобным
рабочим в песчаный карьер.
-Ну что вы, Семен Андреевич,
как дите малое!
Ладно.
Кому будете дела сдавать?
-Вы должны вмешаться,
Андрей Кириллович.
Семен - белоручка,
и на морозе вручную грузить песок
он не выдержит.
-Ну и как вы представляете себе
мое вмешательство?
-Вы его учитель, главный
конструктор, в конце концов.
-Думаю, для Игната Матвеевича
это не имеет значения.
-Он стал другой.
Совсем другой.
-Игнат Матвеевич, к вам жена...
вдова Долгова.
-Просите.
-Здравствуйте, Игнат Матвеевич.
-Здравствуйте,
Мария Владимировна. Проходите.
-Я, наверное, отрываю вас
от работы. -Ничего, садитесь.
-Муж по-своему любил вас.
И я знаю, вы добрый человек.
-Вы ошибаетесь.
Я знаю, меня многие считают
слишком жестоким.
Это правда.
-Вы слишком строги к себе.
-Вам, наверное, нужна работа.
-Нет-нет, ничего не нужно,
все есть.
Сегодня сороковины, сорок дней,
как Сергей Сергеевич умер.
Может быть, помянем?
-Помянем.
Ваш муж меня многому научил.
К сожалению, я понял это
лишь сейчас.
(плач)
Неужели прошло сорок дней?
-Закрепляй здесь.
-Сейчас принесу.
-Дай закурить.
-Проверьте здесь.
-Быстрей!
-Матвеич, тебя там ждут.
-Хорошо.
-Подними, подними.
-Подержи.
-Крепи здесь.
-Я тебе говорил: смотри сам...
-Знаю, непорядок был.
-Игнат Матвеевич!
-Доверни, доверни...
-Давай-давай, так-так...
-52 дня, Дмитрий Сергеич,
осталось восемь.
Идем по графику.
(шум мотора)
(хором) -Ура!
-Ура!..
-Это я.
-Угу.
-Я только что говорил с Москвой.
Государственный Комитет Обороны
благодарит тебя.
Ты сдержал свое слово.
-Мы сдержали. Все.
-Да.
Но все-таки если бы не твоя воля,
настойчивость...
-Солнце как весной.
-Хорошо греет.
-Игнат Матвеевич,
ответ на ваш запрос.
-Вот и передай Рекаловой.
-Игнат Матвеевич,
а вы не могли бы сами отдать?
Понимаете, радость такая.
Это же не я, это вы сделали.
-Видал, об авторитете моем
печется человек.
-Съезди, съезди,
а то ты за своими рабочими
единицами
людей скоро перестанешь замечать.
(шум мотора)
-Завтра можешь поставить машину
на ремонт, сутки.
-Да ну! А я все думал,
кто раньше из строя выйдет -
машина или директор.
Какого черта...
(тиканье часов)
-Я на работу.
Свежие рубашки тоже здесь.
-Я сегодня ночую дома.
-Что-нибудь случилось?
-Семен Куликов обморозился.
Ему могут ампутировать руку,
твоему другу по студенческой
скамье,
сыну твоего учителя.
-Люда...
-Не надо.
Я знаю, ты сейчас найдешь
убедительные слова, оправдания.
Можешь считать, что ты меня
уже убедил.
Неужели ты не видишь,
что все вокруг боятся тебя?
Тебя же просто нельзя узнать!
-Можно к вам?
-Пожалуйста.
-Где он?
-Я тебя ненавижу.
-Когда выздоровеет,
пусть возвращается в свой цех.
(радио) -Не за горами дни,
когда ожесточенные бои
на советско-германском фронте
разгорятся с новой силой.
Минувшей зимой 1943 года
Красная армия
нанесла гитлеровским войскам
серьезное поражение.
-Держи. -Ага. Спасибо.
-Проходите.
(радио) -В жарких боях
уничтожено и взято в плен...
-Мамаш, давай.
-...огромное количество
вражеских солдат и офицеров.
Разгромлен значительный арсенал
германской армии.
-До свидания.
(радио) -Но враг
еще не разбит.
Предстоят упорные и ожесточенные
бои
с пока еще сильным противником.
-Кто такой?
Что молчишь?
Как фамилия?
Ну, отвечай.
-Степан Тимофеевич.
-Какой такой Степан Тимофеевич?
-Бортов.
-Бортов, что ли, а?
А ну, танцуй, Тимофеич!
Живой вернулся...
Танцуй, танцуй!
Мы тебя в такой госпиталь
устроим,
куда не каждого генерала
пристраивают.
-Сказали, она и так заживет.
Заживет, куда денется,
и даже немножко сгибаться будет.
-Конечно, заживет.
-А мне эти госпитали...
Ты мне работу давай.
-Да какая тебе работа,
одноногому?
Учиться пойдешь.
Садись.
-Учиться! Ох, елки!
Учиться...
Учиться хорошо.
А жить на что? -Поголодаешь,
как студенту положено,
а мы тебе какую-нибудь
стипендию придумаем от завода.
-Игнат Матвеевич.
Попробуем примерить?
-Пожалуйста.
-Спасибо.
-О Косте у тебя никаких известий?
-Никаких, товарищ генерал.
-Добрый вечер.
-Проходите.
Проходите, Андрей Кириллович.
Ремез уже звонил с аэродрома,
будет с минуты на минуту.
-Там в Москве что-нибудь
серьезное?
-Насколько мне известно,
наши захватили в болотах
у Пулковских высот
новый гитлеровский танк.
Немцы испытывали его
в боевых условиях.
Намечают поставить эту модель
на конвейер.
Мы должны противопоставить им
более сильную машину.
-Вот данные о новом танке.
-Еще я привез копию
немецкой хроники.
-Давайте посмотрим.
-Готовы?
-Танк называется "Тигр".
Испытание на полигоне.
Пушка - 88 миллиметров.
Высокая скорость, надежность.
Уже проявил себя на фронте.
(музыка, взрывы)
М-да. Машина сильная,
сказать нечего.
И какой срок?
-Три месяца.
-Простите, я не ослышался?
-Вы не ослышались,
Андрей Кириллович.
Я сказал ясно - три месяца.
-Игнат Матвеевич, вы все-таки
в недавнем прошлом инженер.
Или вы изволили забыть,
что на такую работу уходят годы?
-Война.
-Я помню, что война.
Вы можете заставить людей
работать в сорокаградусный мороз,
выжать из них втрое,
вчетверо больше возможного,
но от мозга инженера вы не можете
требовать больше того,
что он может дать.
Для решения такой задачи
необходимо время.
Да что я буду говорить...
-К чему эти разговоры?
Я дал слово.
-Что?
-Одну минуточку.
Я понимаю вас, Андрей Кириллович.
Я, конечно, не конструктор.
Но совсем недавно я был
свидетелем того,
как поступают в подобных случаях
авиаторы.
Самолеты нужны фронту
каждый день.
Конвейер ведь не остановишь.
Так вот авиаторы, чтобы
улучшить боевые качества машин,
идут по линии модификации.
Они модернизируют узлы,
не останавливая конвейеры,
и таким образом
создают, по сути,
принципиально новую машину.
А почему бы вам не пойти
по этому пути?
-В конце концов, действительно,
мы имеем неплохой,
проверенный в бою танк.
Может, усилить броню?
-Пушку надо новую.
Орудие крупного калибра.
-Возможно, вы и правы,
но ничего не могу обещать.
-Мы верим в вас,
Андрей Кириллович.
-Ну что ж...
пойду собирать
своих конструкторов.
А я бы вас взял к себе
в помощники.
-Спасибо.
Игнат, мне не понравилось, как ты
сейчас разговаривал с Куликовым.
И вообще как ты разговариваешь
с людьми в последнее время.
Руководить - это не значит
только приказывать.
А что касается работы...
Главное внимание сейчас -
к конструкторскому бюро Куликова.
Ясно?
-Андрей Кириллович,
вот что получилось.
-Хорошо.
Людочка, вставайте.
Вставайте.
-Уже пора?
-Ваша смена уже час как началась.
-На месте топчется,
Игнат Матвеевич, на месте.
-Ждать надо, Юрий Степанович.
-А как ждать? Время-то...
-Прошу без нужды конструкторов
не беспокоить.
-Да. Но ведь вы же сами...
-Никаких "но".
Начинаем совещание.
-Андрей Кириллович...
-О, натуральный?
Да, страшно сказать,
Людмила Владимировна,
но у нас, кажется,
что-то засветилось.
Мы даже приближаемся к развязке.
Это, пожалуй, лучшее,
что я сделал в своей жизни.
-Кто знает, что вы
еще сделаете в жизни.
-Позвольте вам сказать,
Людмила Владимировна.
Ваш грустный вид последних дней
мне не нравится.
Что-нибудь случилось?
-Все плохо, Андрей Кириллович.
Очень плохо.
Мы с Игнатом перестали
понимать друг друга.
То есть... Нет, не так.
Просто оказался
чужой, незнакомый,
неприятный человек.
-Видите ли, Людмила Владимировна,
обстоятельства неминуемо
изменяют человека,
но и обстоятельства меняются,
и все возвращается на круги своя.
-Нет, это необратимо.
Мы оказались чужими.
Я это чувствую и понимаю.
Самое честное - уйти.
Не осуждайте меня.
Это не каприз, не предательство.
Просто я не могу больше.
-Уйти - самый простой выход
и не самый лучший.
Терпение всегда было уделом
русской женщины.
А, Людочка?
-Нет больше терпения.
Не нужно оно никому.
Найду комнату.
Так будет лучше.
-Где же вы ее найдете?
Весь город переполнен
эвакуированными.
Послушайте-ка
своего старого учителя.
Перебирайтесь-ка к нам.
Лишняя комната в виде
моего кабинета у вас есть.
Так что перебирайтесь.
Поживете врозь,
может быть, все и утрясется.
-И после этой аварии
в сборочном недодаем 10 танков.
-Так...
Вторая неприятность?
-Вторая хуже первой.
Вот пришло письмо
из Комитета Обороны.
К ним поступила жалоба.
Танки нашей первой серии
не соответствуют требованиям
маневренного боя.
-Что будем делать,
Игнат Матвеевич?
-Уехать на фронт вместе с танками
и там разбираться.
Люда.
-Петренко!
(гудок)
Поторопи-ка их.
-Да ничего не случится,
Игнат Матвеевич.
-Не зарекайся.
-Гони его быстрей на платформу!
До отправки полчаса.
Андрей Кириллович Куликов
заболел.
Я его отправлю позже самолетом.
-Он там вообще не нужен.
Пусть выздоравливает.
-Хорошо. Скоро?
-Заканчиваем, товарищ генерал.
-Да, вот еще. Мне сказали, что ты
горло дерешь по делу и без дела.
Да еще и от моего имени.
Советую прекратить.
-Есть - прекратить.
-Давай, давай, давай.
(пение птиц)
-Вы же совсем больны,
Андрей Кириллович.
-Вот что ты все геройствуешь?
Лежал бы себе и лечился.
-Я должен лететь.
Тебе этого не понять.
Коль скоро я главный конструктор,
то больной, живой или мертвый -
я обязан увидеть свой танк в бою.
Ну что ж, до свидания, сын.
До свидания,
Людмила Владимировна.
Присядем на дорожку.
(взрывы)
-Пригибайтесь, товарищ
конструктор. Война поклоны любит.
-Извините. Позвольте взглянуть?
-Подождите. Сейчас-сейчас.
-Я не могу ждать.
Я должен посмотреть.
Я для этого сюда приехал.
-Ремез где?
-У танков.
-Игнат Матвеевич,
с тебя глаз спускать нельзя.
Случись что - мне голову бы
сняли. -Воевать надо уметь,
а не валить на технику.
-Ладно-ладно, не горячись.
Все нормально. Прошу в машину.
-А кто жалобу написал?
Я с ним хочу поговорить.
-Поговорить с ним уже нельзя.
Сейчас у командующего
спокойно разберемся.
(кашель)
-Товарищ конструктор,
а вам, я гляжу, банька фронтовая
не помешала бы хворь выбить, а?
-А это возможно?
-А как же. Вот Саша проводит.
-Игнат Матвеевич,
не составите компанию?
-Составлю.
-Давай.
(скрежет металла)
-Оставь водички.
-Игнат?
-Горин? Костя?
Жив? А мы тебя давно похоронили.
Никаких известий.
-Ложись!
(взрыв)
-Я в госпитале лежал.
А Степа Бортов?
-Жив, жив. Хромает немножко.
-Зовут.
-Ну что же, до свидания, Костя.
Будем ждать.
-До свидания.
-Вообще-то, я представлял себе
войну несколько иначе.
Впрочем, в реальности
все выглядит не так,
как в воображении.
Конечно, в качестве
кабинетного ученого
я и не мог бы представить иначе,
как какой-то образ образ...
-Ложись!
(взрывы)
Товарищ конструктор!
Товарищ конструктор!
Серия 3
(радио) -Советские люди вступили
в новый - 1949 год.
Добрым словом вспоминают
они истекший 1948-й.
Это был год славных побед
как на фронте послевоенного
восстановления
и развития хозяйства
Советского Союза,
так и в отношении роста
сил социализма и демократии.
-Игнат Матвеевич, чем объяснить,
что два месяца назад,
как это явствует из документов,
вы не приняли на работу
специалистов,
которых вам настоятельно
рекомендовали
вышестоящие инстанции?
-Это были не специалисты,
а бывшие офицеры.
-А вы не учли, что их фронтовой
опыт,
умение руководить людьми
могли вам пригодиться?
-Учитывать в данном
случае нечего.
Быть может, они прекрасно
воевали,
но в производстве не понимали
ровным счетом ничего.
Идти на рядовые должности
офицеры отказались.
Я предложил им учиться.
-Вам не кажется, Игнат Матвеевич,
что вы разбрасываетесь людьми,
кадрами?
Ведь те, кто вам их рекомендовал,
тоже не без головы на плечах.
Вот, пожалуйста: здесь несколько
распоряжений министерства.
На них вы пишете: "Не согласен".
Как это понимать?
-Что я не согласен.
Поэтому и поступил по-своему.
-В прошлом году, Игнат Матвеевич,
вы использовали отпущенные вам
средства не по назначению.
Вы нарушили финансовую
дисциплину.
Это можно квалифицировать
как самоуправство.
-А мне все равно,
как это можно квалифицировать!
На эти деньги было построено
общежитие!
Люди возвращались с войны,
их нужно было обеспечить жильем!
-14 ноября 1941 года вы разули
командный состава завода
и заставили босиком идти
по снегу.
-Да, это было.
-Война все спишет?
-Я не сказал, что спишет.
Это дело моей совести.
И к сегодняшнему дню
отношения не имеет.
-Товарищ Ремез, десятки писем,
жалоб говорят об одном:
люди, коллектив вами недовольны.
-Разрешите мне?
-Да, пожалуйста.
-Я считаю так.
Товарищ Ремез проявил себя,
особенно в военное время,
как знающий полевой директор,
и заслуги его не стоит забывать.
Не будем закрывать глаза и на то,
что его завод
один из первых в области перешел
на выпуск мирной продукции -
стал выпускать трактора.
-Что скажет секретарь
парторганизации завода?
-В трех своих письмах,
направленных в адрес обкома,
я написал все, и вы, видимо,
читали их.
Лишь одна деталь: товарищ Ремез
позволяет себе
даже не появляться на партийных
собраниях.
Вызывает, требует протокол,
дает указания.
Мне больно и тяжело говорить это,
Игнат Матвеевич.
И этот последний случай
с распределением квартир...
Пусть лучше скажет
председатель завкома.
-Игнат Матвеевич - уважаемый
директор.
Мы все на заводе к нему...
Мы его...
В общем, стали распределять
квартиры в новом доме:
по заслугам, по стажу.
За утверждением пришли
к директору,
а там уже новый список висит.
Игнат Матвеевич, значит,
сам распорядился, распределил,
а нам сказал: "Я людей лучше вас
знаю".
Очень это обидно.
-А почему у вас за последние
два года
уволились трое главных инженеров?
-Потому что не справлялись
с работой. -Ну, допустим.
Но сегодняшний главный инженер
в своем заявлении пишет,
что вы своими действиями
дискредитируете его,
что выполняете его обязанности,
отдаете распоряжения вместо него.
-Я сам из главных инженеров,
на заводе начинал с довоенных лет
и как-нибудь разберусь,
что мне делать.
-Почему бы нам в таком случае
не сэкономить
и не ликвидировать должность
главного инженера?
-За работу завода спрашивают
с меня, а не с главного инженера.
За все отвечаю я.
-А за область в целом
отвечает обком. Не так ли?
И тогда хочу спросить:
почему свою победную реляцию
о выполнении годового плана
вы послали в Москву
через нашу голову,
даже не поставив в известность
нас о своих успехах?
-Это, Дмитрий Сергеевич,
вышло как-то случайно.
-Нет, Игнат Матвеевич,
все это неслучайно:
ни письма, ни жалобы,
ни приезд данной комиссии.
-Я полагаю так:
комиссия рассматривает это дело
уже третью неделю.
Мы выслушали Игната Матвеевича.
Обстановка ясна.
Пора подводить черту.
Налицо серьезные ошибки
товарища Ремеза.
Предлагаю: за неумение
перестроить управление заводом
в соответствии с требованиями
восстановительного периода,
за превышение власти
рекомендовать товарища
Ремеза Игната Матвеевича
от занимаемой должности
отстранить.
Кто за это предложение -
прошу проголосовать.
Так. Единогласно.
Все, товарищи.
-Так, ну что ж, кажется,
договорились. Все ясно.
Позвоните Сергею Яковлевичу,
он поможет.
А я буду ждать вашего звонка.
Всего хорошего. Желаю удачи.
-Счастливого пути.
-До свидания.
-Не вы меня назначали,
не вам меня снимать.
Я все-таки кое-что сделал.
-Перестань!
Все твои заслуги известны
и оценены.
Сегодня жду звонка из Москвы.
Думаю, разговор коснется и тебя.
-Я подожду.
-Хорошо.
(бой курантов)
(гимн) Союз нерушимый республик
свободных
Сплотила навеки Великая Русь...
-В конце концов, Дмитрий,
человека судят по его делам,
по результатам его работы.
-Выполнение плана -
это еще не вся работа директора.
Управлять методами военных лет
проще:
ударил кулаком по столу,
наказал, приказал...
Неужели ты не понимаешь,
что сегодня
тебе не будут подчиняться,
как во время войны.
Жизнь становится другой.
-Но ведь ты же не можешь
отрицать,
что опыт войны дал
и немало полезного.
-Конечно.
Не было мелкой волокиты.
Больше и смелей брал каждый
на себя.
Жестче была личная
ответственность.
Но на чем все держалось?
Надо! Не сделаем -
погибнем.
Теперь работаем на
восстановление, для мира.
Пора единоличных волевых решений
прошла.
Надо все перестраивать, все:
отношения между людьми,
да и самих людей.
А это ох как трудно, Игнат.
(свист вьюги)
(звонит телефон)
Секретарь обкома Рокотов.
-Здравствуйте!
Вы получили нашу директиву?
-Да, товарищ Сталин.
Директиву мы получили.
-Мы ждем от вас
самых решительных действий.
-У нас не хватает специалистов.
Товарищ Сталин, если возможно,
мы просим нам помочь.
-А что решила комиссия
по делу товарища Ремеза?
-Комиссия решила, товарищ Сталин,
Ремеза от занимаемой должности
отстранить.
-Товарищ Рокотов, скажите,
а что думает сам товарищ Ремез
по этому поводу?
-Товарищ Ремез считает,
что нужно подумать
и начать все сначала.
-А кем он начинал?
-Он начинал у нас на заводе
мастером.
-Вот пусть мастером и начинает.
До свидания, товарищ Рокотов.
-Ну что, кому сдать дела?
-Дела примут.
Поезжай в Ярск. Я позвоню туда.
Сегодня же поезжай.
Месяца через три загляни ко мне.
-Зачем?
Место работы определено -
значит, все ясно.
-Подожди.
Ты пистолет сдал?
-Сдал, Дмитрий Сергеевич, сдал.
Давно сдал.
Ну, будь здоров.
(шум трамвая)
-Здравствуйте.
-Здрасте.
Извините.
(мужской голос)
-Серега, опусти немного!
-Голиков! Костя!
Костя Голиков!
Вам телеграмма из Ярска!
-Дочь родилась? Поздравляю!
-Спасибо.
-А что, тебе практика у нас
не понравилась, что ли?
-Почему, понравилась.
-После защиты диплома
давай ко мне в цех.
Заявку хоть сейчас вышлю.
-Подумаем.
С женой посоветуюсь.
-Да, а что это у тебя жена
из Ярска?
Здесь, что ли, не нашел?
-Да, познакомились как-то
на студенческой вечеринке
под Новый год.
Вот так вот смотрю на нее -
вроде виделись где-то.
Стали вспоминать и оказалось,
что еще до войны как-то Ремез,
я, Степа Бортов ходили в Ярск
на заработки
и как раз в их доме чинили крышу.
Ну, она тогда еще девчонкой
была совсем.
В общем, знакомство с довоенной
поры.
-Ну, квартиру я тебе не обещаю,
а комнату выхлопочу.
-Подумаем.
-Да, кстати, твой Ремез
снова в Ярске.
-Знаю.
Ну ладно. Счастливо.
-Счастливо!
-Ну, бабоньки, расчет дружбы
не портит.
Гоните червончики.
Яйцами, мануфактурой не берем.
Берем гознаками.
-Держи!
-Спасибо.
-На здоровье.
Счастливо!
(крик петуха)
-Костя.
-Лена.
-Костя.
-Наконец-то!
Наконец-то зятек явился.
А мы-то уж заждались!
-С наступающим праздником!
С Днем Победы!
-Вас также!
-А что, Игнат Матвеевич,
друзей-приятелей у вас здесь,
в Ярске,
небось, еще не накопилось?
Пошли бы ко мне, подняли бы чарку
в честь такого дня.
-Спасибо. Меня уже пригласили.
-Ну ладно.
-Давай еще разок.
(по радио) -...из кинофильма
"Небесный тихоход".
-Здрасте.
-Здрасте.
-Ой, мужик наш прибыл!
С праздником Победы. -Спасибо.
-С новорожденной!
-Но-но-но, хватит.
Своего заводи.
-А как ноне своим-то
обзаведешься? Господи!
Он сегодня такой переборчивый.
У него молодых пруд пруди.
Я вот Сталину письмо напишу,
пущай указ подпишет,
чтобы нонешний мужик
брал не менее трех баб.
От кого рожать-то?
-Ах, как была охальница,
так и осталась.
-Ой, здорово. Ну-ка...
-Осторожно. Ты что?
-Здравствуйте. Очень рад видеть
вас
в нашей отдаленной от большой
цивилизации местности.
-Пожалуйста. -Благодарю.
-Иван Митрофанович, проходите.
-Что новенького в мире?
-Ой, Василий!
-С праздничком вас.
-Спасибо. Проходите.
Проходите вот сюда,
за стол.
-Ну-ка, дай твою гармошку.
-Да, ничего.
-Так.
-А кто это? -Это наш
Иван Митрофанович, учитель.
Я же тебе говорила, помнишь.
У него весь Ярск учился.
Я очень хочу, чтобы ты ему
понравился.
-О, знакомая моя!
-Давай садись. -Поближе к ней
сяду. -У, стирать пора.
-Ну, Наталья, твое первое слово
за мужа, жену и новорожденную.
-Да подожди.
Перво-наперво, гости вы мои
дорогие,
выпьем за то, без чего не было бы
ни мужа, ни жены,
ни моей внучки.
А потому долго говорить не буду,
выпьем за Победу.
Помолчим и выпьем...
(играет гармонь)
(мычание коровы)
(крик петуха)
-Да я одна за трех мужиков
ворочаю!
А жизнь-то где? -Вот ты и
ворочаешь, не понимая смысла.
А ты ведь делаешь эту нашу жизнь,
и все мы ее делаем.
-Я трудодень делаю,
а жизнь только в праздники.
-Каждый день - праздник.
(поют) -Гремя огнем,
сверкая блеском стали,
Пойдут машины в яростный поход.
-Хватит, хватит.
(поют) -Когда нас в бой пошлет...
-Хватит. -Здравствуйте, хозяева.
-Игнат Матвеевич!
Вот это гость так гость.
-Здравствуйте, Игнат Матвеевич,
здравствуйте.
-Действительно гость.
-С праздником вас.
-Проходите, пожалуйста.
-Здравствуйте. -С праздником.
-Здравия желаю, товарищ генерал.
-Здравствуй, Василий.
С новорожденной.
-Спасибо.
Садитесь. -И папашу.
-Я тебе о нем говорил,
помнишь, когда вы в машине ехали.
-Здрасте. -Здравствуй.
-Это наш бывший директор.
-Садись. -Молодец.
Слышал, заканчиваешь институт.
-Да.
-Ну, Игнат Матвеевич,
как опоздавшему гостю,
положено штрафной.
-Конечно. -Пожалуйста.
-Передайте тарелочку.
-Ветчинки съела бы.
-Хорошо. Селедочку положить?
-И пирожков. -Вот так.
-А ну-ка, Василий, давай!
(играет гармонь)
-Владимир, ну-ка, иди сюда,
иди-иди...
Давай-давай.
-Ой, ты моя хорошая...
-Василий, поживей, поживей!
Вот так!
-Ух... -Ну что ж так мало,
Василий, давай еще.
-Слухов много.
А все-таки что случилось?
Как здесь оказался?
-Давай, народ просит, Василий.
-Игнат Матвеевич, пойдемте
плясать...
(играет гармонь)
-Не отставай, давай!
-Давай, давай, давай...
(играет гармонь)
-Я пойду, мне еще кур посмотреть
надо.
-Не по себе дерево рубишь, Дарья.
-Я говорю, Иван Митрофанович,
Ремез-то какой вежливый стал.
-Не злорадствуй, Иван.
Человек-то в беду попал,
большой человек.
Не злорадствуй.
-А, постояльца своего защищаете.
(музыка)
-Игнат Матвеевич!
Игнат Матвеевич, чего вы идете
и не оглядываетесь?
Не слышите, что ли?
-Слышу.
-Вечер хороший.
-Ночь уже, Даша.
Да ты меня не жалей.
-Да я не жалею. Чего вас жалеть?
Это вы меня пожалейте,
я ведь разумею, кто вы и кто я.
Вы одиноки, Игнат Матвеевич,
и я.
-Ну-ну, Даша.
-Идем ко мне. Ты меня не бойся,
идем.
(музыка)
(детские голоса во дворе)
-Вы получили приглашение работать
в Москве? Как вам это удалось?
-Старый друг моего отца
стал директором крупного
института,
вспомнил обо мне.
-Ну что ж, Москва есть Москва.
-Только почему вы сообщаете мне
об этом так многозначительно?
-Людмила Владимировна,
смерть отца, война,
да и моя сегодняшняя жизнь
в полном незнании перспективы.
Мне кажется, мы как-то перегорели
за эти годы.
-Не мы одни.
-Ну вот.
Это сегодняшнее приглашение -
возможность, так сказать,
восстать из пепла.
Да и потом, вот вы по своему
дарованию ученый,
работаете конструктором
на заводе.
-Дарование - это уж вы чересчур,
хотя... может быть.
-Да-да, вот я и предлагаю
поделиться своей удачей.
Людмила Владимировна,
многие годы мы живем бок о бок,
так сказать.
Для соседей характер наших
отношений
является предметом всяких
сплетен.
Давайте сделаем так,
как им хочется,
в официальном, можно сказать,
плане.
-Вы предлагаете мне выйти за вас
замуж?
-Да.
-Я, конечно, не рассчитываю...
да, собственно, и не приходится
рассчитывать
ни на какую любовь и лирику.
Но мы можем относиться друг
к другу с глубоким уважением,
даже с привычкой.
Переедем в Москву.
-Неожиданно.
-Ну почему же?
Если вы помните, я даже за вами
пытался ухаживать
в свое время.
-Да.
Мы действительно здорово
перегорели,
если дошли до такого.
Скажи, Семен,
ты писал на Ремеза?
-Писал. Он погубил отца.
-Но ты же не написал сразу.
Ты написал только тогда, когда
положение Ремеза стало шатким.
-Неправда, неправда.
Я писал и раньше.
И понимаешь, Люда,
на него было так много писем,
что мое письмо явилось каплей
в этом потоке жалоб.
-Но свою роль оно сыграло.
-Возможно.
Но ты же знаешь: отец был из тех
людей,
которых необходимо было беречь
и ни в коем случае нельзя было
ставить под удар,
ни в коем случае.
И все-таки,
Людмила Владимировна, я прошу вас
подумать о моем предложении.
-Хорошо, давай.
А, Костя, здравствуй.
Ты чего здесь? -Привет.
Да теща просила доски для сарая
подвезти.
Вот Степу Бортова ищу,
может, машину даст,
как-никак директор. -Попроси,
попроси, по старой дружбе.
Он там.
-Спасибо.
-Степан Тимофеевич, слушаю вас.
-Кто сменил слесарям задание?
Почему они черт-те чем заняты?
-Вы понимаете, Степан Тимофеевич,
мысль пришла детали на прессе
изготавливать -
и быстрее, и дешевле. Вот
слесарям и дали другое задание.
-Кто это распорядился?
-Распорядился-то я,
а мысль эту Ремез Игнат Матвеевич
подсказал.
-Ремез подсказал, Ремез...
А нормально получается на прессе?
-Нормально.
-Ладно, продолжайте.
-Да никак Голиков, собственной
персоной, живой, красивый.
На дочку приехал посмотреть?
Все собираюсь заскочить,
поздравить, да дела вот.
-Здорово, Степан.
-Здорово.
-Начальством стал.
-А то! Наше время пришло.
Ну, идем ко мне.
Диплом получишь - вали к нам.
Какую себе должность выберешь,
на ту и назначу.
Думай быстрей.
Я своего главного инженера
на пенсию скоро спроважу.
-Чего тут думать, у тебя Ремез
в цеху.
Ставь его главным - горя знать
не будешь.
-Соображаешь, что говоришь?
Вот где у меня этот Ремез.
Надо же, именно мне такое
подложили.
-Ты что?
-Да все я знаю,
как помогал он мне и учиться меня
послал.
Только и ты в мое положение
войди.
-Какое положение?
-Газеты читаешь?
-Ну? И что?
-Время сейчас какое?
Какие-то объявились генетики,
черт их дери.
А тут у меня Ремез.
-Да что же он, диверсант, что ли?
-А я знаю, чего он сюда загремел?
На какой счет мне бдительность
проявлять, а? Посоветуй.
-А ты ни на какой счет
не проявляй.
Ремез тут ни при чем.
-Он у меня.
Если что, с меня и спрос.
Я в его цех и заходить-то боюсь.
(звонит телефон)
-Да.
Да, хорошо.
Извини, мне в райком.
Ну, заходи. Или я к вам подгребу.
А тебе чего на заводе надо?
-Да ничего не надо.
(крики птиц)
На заводе был, со Степаном
виделся.
Что там у них с Ремезом?
Нелады какие-то.
-Мог бы и зайти к нему.
Иван Митрофанович приглашал.
Или ты дружбу только
с начальством водишь,
вроде Степана?
Может, за всю жизнь только раз
и встретится такой человек,
как Игнат Матвеевич.
Нам бы радоваться, а мы только
собой заняты.
Что у соседа делается -
наплевать, хоть пожар.
В колокол не ударит - не побежим.
Ну что за люди?
Не понимаю.
Во время войны, помню,
идет директор по заводу,
все оглядываются,
в глаза смотрят.
Ну оступился человек,
судьба ударила.
Никто не приехал, никто
руки не пожал.
Боятся, что ли?
Кость, может, ты тоже боишься, а?
Вроде Бортова?
Мы ведь толком не знаем,
почему Ремез здесь оказался.
С легким паром!
-Спасибо.
Иван Митрофанович не возвращался?
-Нет. А чего?
-Жаль. Пар хороший.
-Так. Полы я вам помыла.
Ну вот и все.
-Ты торопишься?
-А чего мне торопиться?
Старшая моя девчонка
уже за хозяйку:
и у плиты успевает, и во дворе
с коровой.
А младшая вот подрастет, совсем
буду жить, что твоя королевна.
-Тяжело?
-Как всем, так и мне.
У меня на охи да на слезы
никогда времени не хватало.
Одно только знаю: чем горше
на душе, тем меньше думай.
-Ну и что, помогает?
-А ты попробуй, Игнат Матвеевич.
А то ты все назад оглядываешься,
все переживаешь.
Ой...
Ты долго у нас еще пробудешь?
-А ты как хочешь?
-Да по мне, хоть всю жизнь.
Только судьба у тебя другая.
Ты либо опять взлетишь высоко,
либо падешь так, что и донышка
не разглядеть.
-А ты бы за меня замуж вышла?
-Страшно за тебя замуж выходить,
ты ведь хуже дитя малого.
Тебе не жена, тебе нянька нужна.
Смотри, продует.
-Ну уж скажешь.
-Ты вот, может, в работе своей
голова светлая.
А в остальном что?
Ну в генералах ходил.
А чего от твоего генеральства
осталось?
Шинелишка вон
да чемодан с книжками.
Ведь если бы я у тебя на шее
не повисла,
разве ты ко мне бы подошел?
Смутно тебе сейчас,
вот поэтому мы и вместе.
Вот и спасибо тебе.
-Мне?
-Тебе ли, судьбе ли...
Только и для меня мир
посветлее стал,
и ты маленько помягчал.
Пойду, за своими приглядеть надо.
(музыка)
-Здрасте.
-Здравствуй, Костя.
-О, какой гость! Какой гость
посетил наш скромный уголок.
-Хорошо, что заскочил.
-Садитесь, Костя. -Спасибо.
-Вы нам позволите продолжить
наш сеанс? -Пожалуйста.
-Вот Иван Митрофанович решил
запечатлеть меня своей кистью.
-Игнат Матвеевич,
чуточку повернитесь.
Нет, беседу можете продолжать,
так-то даже лучше.
-Ну, принял предложение Бортова?
-А откуда ты знаешь?
-Здесь о новостях узнают раньше,
чем они случаются.
-Да вообще-то меня приглашал
Куликов в свой цех.
Я у него практику проходил.
-Семен?
Ну как он там? -Ничего, работает,
план выполняет.
-План выполняют многие.
А что нового он принес в дело?
-Эта мысль, что каждый должен
привносить в жизнь что-то новое,
я понимаю, чрезвычайно важна.
Без этого мы будем погружены
в реальность, и только.
А чтобы быть свободным,
духовно свободным,
эту реальность нужно обогащать
и преобразовывать.
Я так правильно размышляю,
Игнат Матвеевич?
-Правильно, правильно.
-Вы, наверное, Игнат Матвеевич,
считаете, что я рассуждаю
провинциально.
Но ваш душевный такт не позволяет
сказать это.
Но теория, пусть наивная,
она ведь тоже нужна.
Игнат Матвеевич, повернитесь
чуть-чуть на окошко.
Вот так.
Вот практически вы томитесь
здесь, у нас,
потому что нет работы по вашему
масштабу.
И даже, наверное, считаете себя
неудачником.
А может быть, судьба дала вам
паузу для размышлений,
чтобы остановиться, подумать,
набраться сил для новой дороги.
Впрочем, вы всюду,
как сказал классик,
будете возить с собой
самого себя.
Главный-то враг для вас,
Игнат Матвеевич,
не окружающая обстановка,
а вы сами себе.
Вот с внешней стороны дела
моя жизнь -
полная остановка.
Закончил педагогическое училище
и навеки приземлился здесь,
в этой избушке.
А внутренне, понимаете,
внутренне -
моя жизнь, мои ученики,
мои вот картины.
Нет, я не стоял.
Моя дорога, конечно, не ваша.
Вам нужен практический,
материальный результат.
Мы, конечно, не вправе
осуждать друг друга.
Да и главное не это.
Мы не вправе осуждать себя.
О, а не пора ли нам
заварить чайку?
-Ты похвали старика.
-Иван Митрофанович!
Я в живописи не очень,
но картины у вас хорошие.
Прямо как у Сурикова.
-Неудачный комплимент, Костенька.
Как Суриков - это плохо.
Нужно - как сам.
-На художников не угодишь.
Игнат, ну что же ты все молчишь?
-Может, я могу чем-то помочь, а?
-Иван Митрофанович,
газеты получите.
-Костенька, возьми-ка.
-А писем нет?
-Пишут.
-Посмотрим, что пишут
газеты сегодня:
"План преобразования природы
будет выполнен досрочно",
"Леон Блюм расчищает
дорогу де Голлю",
"Поль Робсон прибыл в Москву".
Мечтаю послушать.
-Юр, помоги.
-Давай-давай.
-Глаш, подсоби.
-Скорее, бабоньки.
Сейчас поедем.
(музыка)
Ну, кому еще на станцию?
-Добрый вечер. Ну, пошли?
-Даша, у тебя денег с собой нет?
-Есть чуток, а что?
-Дай мне на всякий случай.
В город мне надо.
Не могу я больше.
-Быстренько.
Усаживайтесь-усаживайтесь.
Сейчас поедем.
-На станцию едешь? -Что?
-Подбросишь? -Ну.
-Когда поезд в город, не знаешь?
-Какой-нибудь подойдет. Садись.
-Игнат Матвеевич...
-Ничего-ничего.
Мне завтра в ночную, успею.
(шум мотора)
(шум поезда)
-Здравствуйте.
-Игнат Матвеевич?
Здравствуйте.
-Хорошо, спасибо.
-Пожалуйста, проходите.
-Садись.
-Понимаешь, Леонид Сергеевич,
рвался, пришел
и не знаю, что сказать.
-Что-нибудь случилось?
-Да нет, все нормально.
Работаю, народ хороший.
Не в этом дело.
Понимаешь, в Ярске
я для всех бывший директор,
бывший генерал.
Да и сам я чувствую:
это ненормально.
Не могу я жить так вот спокойно,
размеренно.
Не знаю...
Может, мне уехать куда-нибудь?
И действительно
начать все сначала.
Не знаю.
-Только не горячись.
Наберись терпения.
-Ты извини, что я отнимаю
у тебя время.
Да и пришел в общем-то незачем.
-Никак Ремез?
-Останови. Стой.
Садись, Игнат Матвеевич, подвезу.
-Спасибо.
-Поехали.
-Пожар!
-Пожар! Горим!
-Склады горят! Скорей!
-Лопату давай, лопату!
(шум толпы, сигнальный звон)
-Что там случилось?
-Осторожней! Давай!
-Давай живей! Живей!
Ну, давай багры тащи.
Живей, ребята, живей-живей.
Воду давай, воду!
А где еще люди?! Давай людей!
Багры тяни сюда! Шланг!
-Давай-давай, ребята, давай!
(тревожная музыка)
-Живей!
-Огонь на склад перекинулся,
там горючее!
-Давай, давай.
Разорвет - цеха не устоят.
Стой! Куда ты?!
-Отойдите! Отойдите!
-Молодец, Игнат Матвеевич.
(крик петуха)
-Здравствуйте, Иван Митрофанович.
-Здравствуй, Степан.
Садись с нами обедать.
-Спасибо, Игнат Матвеевич,
за сегодняшнее.
Я в приказе благодарность вынесу,
ну и там премия небольшая...
-Я думаю, Степан Тимофеевич,
ты не за тем сюда приехал.
Приказ приказом, а все же.
-Конечно же.
-Ну так смелее.
-Не может быть на заводе
двух директоров.
Нельзя каждый день слышать
чуть что -
"пойди к Ремезу",
"посоветуйся с Ремезом".
-Ты, Степан, как-то
не то говоришь.
-Так, понимаешь, ваш авторитет
раздули... А сейчас этот пожар.
Вон в городе только о вас
и говорят,
а в меня пальцем тычут.
-Степа, а ведь тебе
никто не мешал.
Мог бы и ты на тракторе-то.
-Да не мог я! Нельзя пройти было.
-Ну да. Пусть все сгорело,
только бы у Игната Матвеевича
авторитет не поднялся.
-Это уж вы через край.
-Ну, значит, все в порядке.
-Нет, не все.
Не все.
Да по мне, я бы сейчас, завтра
вас заместо себя поставил.
А то, что вы в мастерах, -
так хуже быть не может.
На вас ведь сейчас как смотрят.
Будто правду или дельное слово
только от вас и услышать можно.
Будь вы начальством,
на вас иначе бы смотрели.
-И как же?
-А так же, как и прежде.
Это здесь вы в святых ходите.
А по военным временам -
так вас хуже самой войны боялись.
Вы и лиц-то человеческих небось
не различали - одни машины.
Война, мол, спишет.
А сейчас войны нет.
За ней не укроешься.
Вот и кончилось ваше время.
Дали вам по шее.
Да сунь вас сейчас в начальство,
вы же опять же всех
в бараний рог свернете.
Ехали бы вы отсюда,
Игнат Матвеевич.
Ехали.
Я бы вам в ножки поклонился.
-Степан. Да как же так можно?
Игнат Матвеевич тебя выручил,
завод спас.
От наказания тебя уберег,
и за прошлое ты ему не судья.
Да ты знаешь,
как он теперь мается?
-А что мне с того, что он мается?
А я-то не маюсь, что ли?
Вот и пора кончать с этим.
-Да что ты за человек стал,
Степа?
-"Человек", "человек"!
Я директор, а не человек.
-Вот, значит,
вот чему тебя научил.
Ты же в эту избу босоногим бегал,
из моих рук первые книжки
получал.
-Книжки, Иван Митрофанович,
это одно.
И слова ваши про жизнь
распрекрасные
тоже хорошо в этой избушке
с красивыми картинками говорить.
Вот когда жить приходится
да работать -
совсем иначе получается.
И книжки, и слова ваши
все время в сторонке оказываются.
И разговоры ваши, уж извините,
Иван Митрофанович, -
они так, для украшательства.
Вы в них верите - с тем и живите.
А нам план давать надо.
Страну из разрухи поднимать.
Людей кормить, обувать.
(щебет птиц)
-Что случилось?
-Иван Митрофанович умер.
-Как умер?
-Приступ. Сердце.
-Ехал бы ты все-таки,
Игнат Матвеевич.
За тобой беда ходит.
-Ерунду говоришь, Степан.
-Хорошо, я уеду.
-Куда?
-Поглядим. Россия большая.
(шум со двора)
-Ну что ж, счастливо тебе,
Игнат Матвеевич.
-Ну что, сдались,
Игнат Матвеевич, да?
От кого бежите?
От себя или от нас?
-Так надо, Лена.
-Я провожу.
-Простись за меня.
Ты знаешь, с кем?
Скажи, чтобы не помнила зла.
Ну что, Иван, отвезешь меня
на станцию в последний раз, а?
-Садись давай,
с ветерком прокатимся.
-Прощай, Костя.
-Просил не помнить зла.
-Какое уж от него зло?
Спасибо ему.
Ты иди, Костя,
дай мне одной посидеть.
Серия 4
(рев мотора)
-А ну, взяли!
-Давай-давай.
Хорош!
Садись, ребята.
Сейчас отдохнем, баньку изладим,
в магазин сбегаем.
Садись.
Поехали!
(шум мотора)
-Здравствуйте.
-Наконец-то, а мы вас
третий день ждем.
Все гадаем, где вас найти,
чтобы такую телеграмму вручить.
Правительственная,
Игнат Матвеевич.
Мы таких отродясь не получали.
Распишитесь.
Да распишитесь же.
-Сегодня какое число?
-6 июня 1957 года.
-Может быть, задержишься,
Игнат Матвеевич?
Завтра в полдень автобус будет.
Как-никак до станции
40 километров.
-Да какой автобус по такой грязи?
Вещи мои на базе.
Возьмите, кому что надо.
Тебе, Николай, на память.
-Спасибо.
-Вот только отчет...
-Не волнуйся, напишем.
-Тогда прощайте.
Хоть и мерзли мы с вами
по зиме в палатках,
хоть и ели не всегда досыта,
хоть и ругались,
но все равно было хорошо.
Не поминайте лихом.
-До свидания, Игнат.
-Всего хорошего.
-Будь здоров.
-Жаль. Не забывай нас, Игнат.
-Устроишься - напиши.
Может, и мы когда
в столицу заглянем.
-Счастливо.
-Чуть что - возвращайся.
-Жаль, что торопишься.
А то проводили бы как положено,
по-нашему.
-Может, переночуешь ночку, а?
-Нет, не могу.
Не могу.
-Разрешите.
Вот, пожалуйста.
-Давайте угощайтесь,
сальце свеженькое.
Слушай, Вась, тронь соседа,
вторые сутки спит.
Посмотри, он там не помер?
-Эй, земляк, ты дышишь?
-Москва скоро?
-Завтра утром будем.
Ты хоть сядь, перекуси с нами.
-У вас бритвы не найдется?
-Найдется. Присаживайся.
(стук колес)
-Дорогие девушки!
Вы уезжаете в далекие края,
чтобы вместе с нашими ребятами
продолжать освоение
целинных земель.
Лучших из лучших посылает страна.
-Дядь, дядь, едем с нами.
-Да зачем я тебе нужен?
Там на целине
знаешь какие орлы?
Товарищ замминистра.
-Здравствуй, Игнат.
Старый черт!
-Здравствуй.
-Дай-ка я на тебя посмотрю.
Сколько мы лет-то не видались?
Лет семь?
-Восемь.
-Восемь... Ну и как ты?
-Да ничего. Работал,
расширял свой кругозор.
-Садись. Садись, поговорим.
-Небось, хочешь узнать,
что со мной стало за эти годы?
-Немногие такой простой
выдерживают.
-А я работал там, где было нужно.
Так что простоя у меня не было.
-Хорошо. Тогда скажи по-честному,
что думаешь, чего хочешь сегодня?
-Дмитрий Сергеич,
я ведь понимаю тебя.
Ты думаешь, что я за эти годы...
думаешь, остался в прошлой жизни.
-Если бы я так думал,
я бы тебя не искал.
-Думаешь-думаешь,
Дмитрий Сергеевич.
-Игнат, большие дела предстоят,
нужны люди.
-Боишься поручиться за меня.
-Поручаться за тебя не нужно,
но отстаивать твою кандидатуру
на разных уровнях придется.
Это, уж извини, так.
Если все будет удачно,
завод тебе доверим новый, мощный.
-А где?
-В знакомых местах, на Урале.
Ярск. Не забыл?
Там теперь новый металлургический
комбинат. И город не узнаешь.
Если тебя утвердят,
начнешь с нелегкого дела.
Новые электростанции-гиганты
требуют электротехнической стали.
Новоярскому комбинату поручено
прокатать эту сталь.
Там уже начали работать
московские ученые.
Возглавляет их профессор Самарин.
Это имя тебе знакомо.
-Это тот, который во время войны
занимался броневой сталью?
-Да-да, тот самый.
К сожалению, дела у них
идут пока неважно,
так что легкой жизни не жди.
(городской шум)
-А вы как думали?
Ну а пока моя штаб-квартира
здесь, в гостинице. Звоните.
Можете печатать.
Так, кого еще удалось разыскать
из старой гвардии,
Виктор Михайлович?
-Нашли всех, кого можно.
-То есть как "кого можно"?
Да вы снимите пиджак, садитесь.
-Ничего. Я зачитаю.
Соколов в Днепропетровске,
выслана телеграмма.
Шумилов скончался в 1952 году.
Еськов на пенсии.
Сабанеев скончался в 1954 году.
-Подождите. Что вы все
"скончался", "скончался"?
Я ведь с ними работал.
-Игнат Матвеевич, вы правы,
но для меня это только фамилии.
Читать дальше?
-Читайте, читайте дальше.
-Сазонова Зинаида Петровна -
не удалось разыскать.
А кто она?
-Моя секретарша военных лет.
-Не удалось разыскать
Прокоповича,
Смирнова, Антошевского.
-Жаль, хорошие ребята.
-Сахно на пенсии,
живет в Севастополе.
-Все равно вызывайте.
Он был крепкий мужик.
-Вызов отправлен.
Латышев Владимир Сергеевич.
Связался по телефону,
передавал привет.
Сказал, что работу менять
не намерен.
Голиков Константин Павлович.
Дважды вызывал по телефону,
не застал.
Кстати, его жена
Голикова Елена Александровна
в данный момент в Москве
на семинаре журналистов.
-Где?
-В гостинице "Центральная".
Номер телефона: Б9-32-38.
-Я сейчас запишу.
-Не надо, Игнат Матвеевич.
Я оставлю вам экземпляр этих дел.
-Тогда не читайте, оставьте,
я потом посмотрю.
Кто еще?
-Звонил начальник прокатного цеха
Степан Тимофеевич Бортов.
Хотел поговорить с вами лично.
И последнее.
Все зарубежные материалы
по прокату стали подобраны.
-Хорошо. -Я попросил закончить
перевод к среде.
-Послушайте, Виктор Михайлович.
А вы бы не хотели со мной
работать там, в Новоярске?
-Спасибо. У меня другие планы.
-Ну что вы со своими
способностями кисните?
Референт... Тоже мне шишка.
А у нас вы знаете, кем будете?
-Я знаю, кем буду.
-Войдите.
-Здравствуйте, Игнат Матвеевич.
Вы меня вызывали?
Я прилетел. -Здравствуйте,
Юрий Степанович.
Проходите.
-Здрасте. Соколов.
-Ну так как, не хотите?
Ну, была бы честь предложена.
Вы свободны.
Ну, еще раз здравствуйте.
-Здравствуйте, Игнат Матвеевич.
-Юрий Степанович.
-Здравствуйте.
-Ну?
-Я как телеграмму-то получил -
тут же отпуск за свой счет,
билеты.
-Правильно, молодец.
Билет и командировку мы оплатим.
-Да это...
-Как жизнь? Где?
-А нигде.
Как вы, значит, ушли,
новое начальство вспомнило,
что диплома-то у меня нету.
Короче говоря, в свои 39 лет
пришлось поставить на своей
перспективе большой крест.
Так, тяну лямку
в отделе снабжения.
-Недовольны?
-Не то слово, Игнат Матвеевич.
Вот некоторые войну вспоминают
с ненавистью, с болью.
Я все понимаю.
Так, наверное, и должно быть.
А я ведь, стыдно сказать...
Не поверите, лучшие годы
моей жизни.
Человеком был.
Игнат Матвеевич,
а помните, как вы в 1943 году
меня за провинность
бревна послали грузить?
Все правильно, правильно,
так и надо было.
"Не зарывайся, Соколов" -
так и надо, только так.
-Ну так что, Юрий Степанович,
повторим?
-Что? -Нашу молодость,
работу.
Предлагаю вам должность
заместителя директора завода
по материально-техническому
обеспечению.
-Я согласен, Игнат Матвеевич.
Когда мне приступать?
-Самолет через три часа,
вылетайте.
Освоитесь, перевезете семью.
-Ясно. А диплом, образование?
-А заочные институты на что?
-Осенью не принесете зачетку -
опять...
-Бревна грузить?
-Елена Александровна Голикова?
Здравствуйте.
Елена Александровна, постарайтесь
вернуться в Ярск 1949 года
в дом учителя
Ивана Митрофановича.
Конечно, жив!
Жив! Да еще как!
-Вот.
Мама дом в Ярске оставила,
переехала к нам в Уральск.
Косте от завода две комнаты дали.
Он вообще, как писала
местная газета,
перспективный, думающий инженер.
-Так это, наверное,
вы сами и писали, Леночка. -Нет.
Нет, честное слово.
Да нет, я вообще пишу о другом -
культура, искусство.
А вы-то как, Игнат Матвеевич?
Как жили эти годы?
-По-разному, Лена.
С геологами ходил, на Белогорском
комбинате мастером работал,
в шахте немного - по-разному.
-Мы вас вспоминали с мамой часто.
Для меня, для нас всех в Ярске
вы были человеком из другого
мира,
ни на кого не похожим.
-Ну уж...
-Правда.
Я вас и сейчас узнала бы
на улице сразу.
Каким вы были,
таким и остались почти.
Боли в глазах только нет.
-А вы психолог.
-Старый друг.
Мы ведь с вами друзья, правда?
-Можно и так сказать.
Я тут две Костины
статьи прочитал
в одном ведомственном журнале.
Очень дельные статьи.
Как инженер он на самом деле
сложился.
-Если бы вы только знали,
Игнат Матвеевич,
каких трудов мне стоило,
чтобы он эти статьи написал.
-Представляю.
Лена, а я ведь Костю разыскиваю.
-Да?
-Переезжайте в Новоярск.
Костя будет работать в новом
прокатном цехе, вы в газете.
Там разворачивается огромное
по масштабам дело.
Решайтесь.
-Так сразу, сейчас?
-Почему сейчас?
Две недели я вам дам
на размышление.
И завтра же Косте напишу
подробное письмо.
У меня сегодня странный день,
как будто я вернулся в прошлое.
(гул двигателей)
Остановите.
-Товарищ Локтев! Погодите.
-Что?
-Попробуем еще раз.
-Хорошо.
(шум станка)
(грохот)
-Стоп!
-Ну вот опять!
Уж сколько возится.
-А если увеличить давление?
-Нет, не нужно увеличивать
давление. -Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Опять не ладится?
-Да, к сожалению.
-Значит, в три жду вас у себя
со всей группой.
Любомир Сергеевич, прошу вас.
-К сожалению, нам хвалиться
нечем, времени мало,
и поэтому я просто вынужден
требовать
особых условий для своей группы.
Как я уже говорил, нам необходимы
опытные вальцовщики,
подкат в соответствии с ГОСТом,
а главное, прокатный стан должен
работать на нас
как минимум смену в сутки.
-А план?
-Это ваше дело.
-Степан Тимофеевич, вы выполнили
распоряжение,
которое получили неделю назад?
-Так точно, товарищ директор.
-Но мы только что выяснили,
что группа Любомира Сергеевича
не обеспечена всем необходимым.
Выходит, по вашей вине тормозится
дело.
-Ну это уж...
С больной головы на здоровую.
Мы предоставили товарищам ученым
все условия.
-Так, одну минуту.
Я прошу прощения, товарищи,
я думаю,
что от меня и от моей группы
будет больше пользы в цеху.
Мы высказали свои претензии,
разрешите нам продолжить работу.
-Любомир Сергеевич, я думаю,
мы должны принять общее решение,
и ваше присутствие было бы...
-Понимаю. У нас пока нет проблем.
Есть некоторые недоработки
и безответственность работников
завода.
Я думаю, что эти недоработки,
недостатки будут ликвидированы.
-Хорошо.
Мы сделаем все, что нужно.
-Извините, товарищи.
-Степан Тимофеевич, прошу
доложить по существу претензий.
-А что докладывать?
Что докладывать, Игнат Матвеевич?
Предали нас, заводских, предали.
Приезжают какие-то люди,
ничего в заводе не понимающие,
и мне как лакею тычут: "Бортов,
подай то, Бортов, подай се".
Я вас как Бога ждал, думал,
приедете, наведете порядок.
И на тебе! Отвечай, Бортов,
по всем статьям
за то, что товарищам ученым
горячего кофе в койку не подал.
Идеальные условия создавать?
А план-то что?
С планом как?
-Степан Тимофеевич, не задавайте
вопрос,
на который прекрасно знаете
ответ.
Страна ждет от нас сталь.
Еще раз напоминаю всем:
этот участок сейчас главный.
Все. Все свободны.
Степан Тимофеевич!
Встречай друга. Вот телеграмма.
(стук колес)
-Здрасте.
-Степа!
Давай.
-Ну что, кто прав оказался?
-Ты, ты.
-Какая большая выросла.
А я тебе тогда еще говорил...
Здрасте. -Степа!
-Мама, вот сумка.
-С возвращением.
-Здорово!
Ничего не забыли?
-Пошли. Куда, Степа?
-Да вот сюда.
-Степ, как тут в Ярске?
-Ничего.
Дом-то ваш бывший снесли.
-Знаю. Мне писали.
Я уж поплакала.
-А вас здесь уже квартира ждет.
От завода два шага.
И от реки недалеко.
А город теперь не узнаешь,
так изменился.
(Костя) -А сам-то как?
-Да помаленьку.
-На всех этапах мы должны четко
выдерживать
технологический режим.
И все решается здесь, на стане.
Важно, чтобы лаборатория вовремя
выдавала анализ.
-Извините, Любомир Сергеевич.
Костя!
Константин Павлович.
Хорошо, что ты приехал.
Ну что, как устроились?
-Хорошо.
-Как квартира?
-Хорошая.
(музыка)
-Ася-то как выросла.
Идет время.
-Идет.
Но ты-то еще ничего, бодришься.
-Один.
-Зря.
Зря. Засохнешь раньше времени.
Никто в мужья не возьмет.
-Наталья Михайловна,
а помните, у вас соседка была?
-Дашок, что ли?
Жива.
С младшей дочкой в Тагиле живет.
Частенько мы тебя вспоминали
с ней, частенько.
Все думали-гадали,
где ты бродишь?
-Эй, люди!
Здравствуйте,
Игнат Матвеевич.
-Здравствуйте, Лена.
-Поезд опоздал.
-А я вот к вам в гости
напросился.
-А мы тебя не дождались,
сели за стол.
-Вот и хорошо. Я в командировке
была, материал привезла.
Я сейчас.
-Асенька, старый да малый,
пора почивать. Пошли, пошли.
-Бабушка, можно я с вами посижу?
Я по маме соскучилась.
(Лена) -Иди ложись,
я к тебе сейчас загляну!
(песня) Сияет солнце ярко,
И по аллеям парка
Брожу я, словно много лет назад.
А в нашем парке старом
Все так же ходят пары
И бабушки с внучатами сидят.
-В Москве от меня не скрыли,
что я прохожу сейчас как бы
испытательный срок.
Это, вероятно, правильно.
-Игнат, а что если у Самарина
не заладится?
-В молодости мне вбили:
командир отвечает за все.
-Я все-таки не думаю,
что если у вас ничего не выйдет,
то вас опять, как тогда,
в мастера.
-Нет, конечно.
Тогда я уйду сам.
Хорошо тут у вас.
-Налить чайку?
-Налейте, Леночка.
-Давайте кипяточку.
-Кто это поет?
-Великанова.
(песня) Возить внучат в колясках,
Рассказывать им сказки,
И будет парк шуметь
своей листвой.
-Работы идут, Дмитрий Сергеевич.
Но очень нелегко.
Сталь идет хрупкая,
не можем добиться пластичности.
Я думаю, стан 1300 пока
на капремонт ставить не будем.
Настроение у всех боевое.
Как твое здоровье?
Ну это хорошо.
Привет тебе от Любомира
Сергеевича.
Будь здоров.
Вам привет от Рокотова.
-Спасибо.
-Любомир Сергеевич, а вы рыбалкой
не увлекаетесь? Или охотой?
-Нет. Человеку едва хватает
жизни,
чтоб как следует познать
одно свое дело. -Ах, жалко.
Нам бы с вами поговорить
в неслужебных кабинетах.
-Вы считаете, что это поможет
делу?
В принципе, у нас сейчас к вам
серьезных претензий нет.
Но наши эти копания в теории
вам, я думаю, неинтересны.
-Непонятны, вы хотите сказать?
-Нет, это сказали вы.
Каждый должен хорошо делать
свое дело.
Каждый должен хорошо работать
на своем участке -
это есть принцип коллективного
труда.
-Любомир Сергеевич, скажите,
я вправе дать вам совет?
-Ну если вам хочется.
-Прекрасно.
Я прочел копию вашего отчета
о проделанной работе.
Тот, который вы послали в Москву.
Мне кажется, вы пошли по второму
кругу.
Вы повторяетесь.
-Да? -Но дело даже
не в этом.
Вы зря слишком обособились
от заводских инженеров,
от их знаний, умения, желания
помочь делу.
Знаете, какое у меня
есть предложение?
Давайте создадим специальное бюро
по рассмотрению всех предложений,
связанных с электротехнической
сталью?
Руководить им, естественно,
будете вы.
Назначим крупные премии
за лучшие идеи.
-Самодеятельность, Игнат
Матвеевич. Вчерашний день.
Времена, когда доярки поучали
академиков, я надеюсь, прошли.
И времена, когда кулаком по столу
требовали
открыть четвертый закон Ньютона,
тоже миновали.
-Миновать-то миновали.
Но вам не кажется,
что и вы возвращаетесь назад,
к методу непогрешимого
авторитета?
-А я ведь, Игнат Матвеевич, в
отличие от некоторых спекулянтов,
держащих нос по ветру, от этого
метода никогда не отказывался.
Вы знаете, наука -
вещь капризная,
она должна быть в одних руках.
Да, я отвечаю за успех
и сто крат - за поражение.
-Я предлагаю вам вариант, который
поможет избежать поражения.
-Видите ли, массовостью, наскоком
дела в науке не решаются.
Разрешите мне самому определять
стратегию дела.
-Не запрещаю.
Но и мне, позвольте,
поставить вас в известность.
Мы создадим такое бюро.
Я вторично предлагаю вам
возглавить его.
-Прекрасно. Если вас мои методы
не устраивают...
-Не устраивают,
Любомир Сергеевич.
-Тогда разрешите мне быть
свободным в своих решениях.
-Ради Бога. -Всего доброго.
-До свидания.
-Вызывал?
-Проходите.
-Нам нужно действовать
в параллель с Самариным.
И за эту работу должен взяться
Костя.
У нас нет другого выхода.
По крайней мере, я так думаю.
-И стан ему отдать, да?
-Да, отдать.
Продумаешь график работы,
чтобы Самарину не мешать.
И Косте дашь людей. Нужно создать
свою заводскую группу.
-Нет у меня такой возможности.
Понимаешь, нету.
-Найдешь. Вот с Костей
подумайте.
-А с планом как?
-Все так же.
Костя, я ведь неспроста обратился
к тебе.
Я помню твои статьи по холодному
прокату.
Это ведь где-то рядом.
-Ну, что ты хочешь?
Чтобы он с группой Самарина
конкурировал?
У них теория, институт за ними
стоит.
-А за нами практика, опыт.
Мы должны попробовать.
-Да...
Сделаешь их, Константин,
сделаешь.
Они там в своей лавочке совсем
закопались.
А со стороны бывает видней.
-Вот именно я это и хотел
сказать.
Ну как?
(шум техники)
-Ну что, Константин Павлович,
начнем?
-Что означает безнадежность
в вашем тоне, Локтев?
-О чем вам беспокоиться?
Мы люди маленькие.
-Что-то я не встречал вальцовщика
с вашим стажем,
который не считал бы себя умнее
любого инженера.
-Алексей, задавай!
(шум станка)
-Игнат Матвеевич,
вас срочно вызывают в Москву.
-Закажите мне билет на самолет.
-Погода нелетная,
лучше поездом, я узнавала.
-Ну что же, поеду поездом.
И вызовите ко мне, пожалуйста,
Буйносова. -Хорошо.
(городской шум)
-Плохо, Игнат Матвеевич,
плохо дело.
(звонит телефон)
Скажи откровенно, почему вы
не сработались с Самариным?
Не сошлись характерами?
Или, может быть, по-разному
понимаете поставленную задачу?
Может быть, есть какие-то
объективные причины?
-А в чем обвиняет меня Самарин?
-Завод не обеспечивает выполнение
задания.
И Самарин считает, что своим
поведением
ты создаешь нездоровую атмосферу.
Извини, но что
за самодеятельность
ты там устраиваешь?
Ты что, собираешься кустарными
способами
решать академические задачи?
-Думаю, было бы лучше,
если бы при этом разговоре
присутствовал Самарин.
-Мы попросили его вернуться
в Новоярск и продолжить работу.
-Ну что же...
Тогда я скажу прямо.
Самарина не устраивает директор.
Не устраивает то,
что мы тоже ищем какие-то пути
для решения этой задачи.
Самарин считает, что это
подрывает его авторитет.
-Вот что, Игнат,
в первый и последний раз
я убедительно прошу тебя:
полностью обеспечить работу
Любомира Сергеевича.
Возвращайся на завод
и приложи все усилия
для успешного завершения дела.
Иначе будут приняты меры со всеми
вытекающими отсюда последствиями.
-Хорошо.
-Игнат Матвеевич!
Здравствуйте, Игнат Матвеевич.
-Здравствуйте, Лена.
А вы как здесь?
-Дела журналистские.
А вы в каком вагоне?
-В пятом.
-А я в четвертом.
-Значит, соседи.
Вы долго были в Москве?
-Да нет, не очень.
А вы себя никогда одиноким
не чувствовали?
-Я как-то об этом не думал.
-А если честно?
-Мне везло на людей.
(стук колес)
-Знаете, так странно...
Помню, в Ярске, еще до войны,
вы мне казались совсем другим.
Почему-то гораздо больше и...
Господи, как странно...
У вас неприятности какие-нибудь,
да? -Да.
-Серьезные?
-Нормальные для дела.
-Товарищи, разрешите пройти.
-Пожалуйста.
(женщина) -Я же тебе говорила,
надо было пораньше собраться.
Сейчас станция будет,
а мы все впопыхах...
-Я надеюсь на Костю.
-Вы в него верите?
-Да.
-А я нет.
-Ну вот, жена -
и не верит в мужа?
-Нет, дело не в этом.
Понимаете, вам нужны смелые,
энергичные люди,
а мой Костя совсем не такой.
-Мне кажется, вы ошибаетесь,
Лена.
Костя очень талантливый человек.
Я это могу вам сказать,
потому что наша разница
в возрасте позволяет мне это...
-При чем тут возраст?
Вы любили Людмилу Владимировну?
-Да.
-А Дашу?
-Вы много обо мне знаете.
-Да, я о вас много знаю.
(гудок поезда)
-Ну что, задавать?
-Нет.
-Здравствуйте.
-Игнат Матвеевич, жаль,
в Москве были, на матч не попали.
-Что говорите?
-Наши у "Химика" выиграли.
-Хорошо играли? -Да.
-Молодцы, молодцы.
-Прочтите. Это требует
вашей подписи.
-Спасибо, Игнат Матвеевич.
-Пожалуйста, Любомир Сергеевич.
-По две смены торчат у стана,
а результаты...
-Оставь их в покое!
-И так на цыпочках обходим,
Игнат Матвеевич.
-У Голикова есть какие-нибудь
просветы? -Пока не видно.
-Оставь его в ночную смену.
Пусть продолжает работу,
не мешая Самарину.
-Слушаю, Игнат Матвеевич.
(голоса) -Заходи вперед, заходи.
-Ручка, осторожней!
-Открывай вторую дверь.
(щебет птиц)
-Игнат Матвеевич!
-Здравствуйте, Ольга Ивановна.
-Здравствуйте.
А мы вас ждали-ждали.
Приемная комиссия уже
разъехалась, журналисты тоже.
-Акт о приемке детсада подписали?
-Да.
-Ну, посмотрим, что они вам
построили.
-Мы довольны. Трудно поверить,
что здесь было учреждение.
Вас надо благодарить.
А теперь вот вы можете
посмотреть.
Вот сюда, пожалуйста.
Качели.
Навес.
А сейчас я вам покажу спальни,
игровые комнаты.
-Не двигайтесь, еще разок.
Я знала, что вы придете сегодня
сюда.
-Я тоже чувствовал,
что вы будете здесь,
и хотел сказать,
Лена, мы не должны видеться.
Не должны.
(музыка)
-Игнат Матвеевич...
-Не надо, Лена.
Пусть все остается как есть.
-Поздно. -Нет, Лена, нет.
Мы... -Молчите.
Только молчите, потому что все,
что вы сейчас скажете,
будет правдой.
От этого не легче.
-Здравствуй, Игнат Матвеевич!
-Здравствуй.
-Ну и народ у тебя,
никакого понимания.
Надо подписывать акт приемки.
Нельзя народу портить новоселье.
-Игнат Матвеевич, я докладывал.
Строители для себя сделали
квартиры по первому классу,
а нам кое-как.
-Не кое-как, а по нормативам.
Конечно, для себя мы кое-что
добыли.
Но ведь я туда вселяю мастеров
высшего разряда.
У меня же, сами знаете,
текучесть кадров.
Надо их чем-то закреплять.
-Да-да, но не за наш счет.
-Мы им отдали полдома, чтобы они
получше да побыстрее строили.
-Дом заводской, поэтому
лучшие квартиры займут рабочие.
-Игнат Матвеевич, не будем
ссориться.
Не будем конфликтовать. Давай
договоримся, мы вам компенсируем.
-Чем? -Меня в Ярске
все знают.
У меня не заржавеет. Я сказал,
компенсирую - значит компенсирую:
стройматериалами, ремонтом,
чем хотите.
-Юрий Степанович, мы закончили,
проводите. -Хорошо.
-Нет, не закончили. -Прошу вас!
-Нет, дом вы все равно примите.
Мы с вами договаривались,
а вы теперь начинаете...
-Лучшие квартиры займут
наши рабочие! -Нет, не займут!
-Ну вы меня еще попросите!
-Игнат Матвеевич, Игнат...
-Нина Сергеевна! Нина!
-Я здесь. Что с вами,
Игнат Матвеевич?
Сейчас.
Алло, скорая? Скорая!
-Вам пора.
-Да-да.
-Ладно, иди.
Я ведь знаю, дел у тебя по горло.
И без паники.
-Да что вы, Игнат Матвеевич.
Не я один, все переполошились.
Строители со страху готовы
свою половину дома отдать.
-И то хорошо.
Как на заводе?
-Запретили медики с вами
о делах разговаривать.
Покой прописали.
Покой.
Ну ладно, поеду я, пожалуй.
А то бабуся мне в гардеробе этот
халатик на 5 минут презентовала,
а я у вас сколько задержался.
Поправляйтесь скорее.
А яблоки-то, ой! Так бы
с яблоками домой и ушел.
Вот тут мы их и пристроим.
Ну я пошел...
(музыка)
-Дорогой мой...
я не могу без тебя жить.
Родной мой.
-Хорошо, что ты пришла.
Все хорошо.
Сегодня у меня самый счастливый
день.
(щебет птиц)
-Здравствуй.
Что-нибудь случилось?
-Я жду тебя.
-Что с тобой?
-Садись.
-Что случилось?
-Мы с тобой расстаемся.
-В каком смысле?
-Я ухожу от тебя.
Навсегда.
-Куда?
-К Ремезу Игнату Матвеевичу.
Я люблю его.
И тут ничего нельзя поделать.
Ася будет со мной, ты не против?
Прости меня.
Чтобы нам не мучить друг друга,
я уйду сейчас.
-Костенька,
мы сегодня с Асей в деревню
уедем.
Пусть до учебы она побегает
по травке.
Да я приходить к тебе буду,
Костя...
(шум дороги)
-Почему две смены пропустил?
-Надоело все время в ночь
выходить.
-Это не мне решать.
А ну, дыхни.
Почему в цех с запахом являешься?
-Я не пьяный.
-Мне что, экспертизу делать?
Выпил - значит пьяный!
Ну чего ты раскис?
Ладно, иди.
А выговор мы тебе все-таки
влепим.
Для профилактики.
Ты теперь элемент ненадежный.
-Семен Андреевич! Поляков!
-Голиков, ну, здравствуй,
здравствуй. -Здравствуйте.
-Я, собственно, Костя, приехал
материалы для докторской
диссертации подсобрать.
Пора, брат, пора.
Как говорится, время не ждет.
-Знаешь, у нас пока хвалиться
нечем.
Зашел бы ко мне вечерком,
поговорили. Я живу один.
-Наслышан. Не удивлен.
Как-нибудь забегу. Да, на вот.
Держи.
Монографию об отце издал.
Мигом разошлась.
Ты почитай, почитай.
Много знакомых фамилий найдешь.
-Прочту. Спасибо.
Переселяйся ко мне,
веселей будет.
-Ты ж дурак!
Ну дурак.
Неужели ты не понимаешь,
что для Ремеза стараешься.
Он за это получит ордена, премии,
а ты, как всегда, в тени будешь.
Да, кстати, а как тебе моя книга
об отце?
-Знаешь что,
что бы там ни было, а принижать
роль Ремеза во время войны
непорядочно.
Тем более когда речь идет
о создании танков.
-Да я бы вообще о нем
не упоминал.
Пристроился к отцу, его трудами
отличался.
Пройдет время, и оно похоронит
таких выскочек, как он.
(звонок)
Я открою.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Мне нужен Костя.
Здравствуй, Костя.
Семен Андреевич, вы не могли бы
оставить нас вдвоем?
Костя...
есть вещи, которые не объяснишь
словами.
Я понимаю, что тебе больно.
-А чего тебе объясняться?
Тебе ведь все можно, все.
-Ты несправедлив.
Но у тебя есть право.
Я сам когда-то пережил подобное
и понимаю.
Но так случилось.
-Разве не по твоей воле?
-Нет, воля здесь ни при чем.
Пройдет время, и ты поймешь.
Я это по себе знаю.
Мы не должны стать врагами,
как ни трудно, не должны.
(шум техники)
-Это почему не в свою смену?
-А, как другие работают
посмотреть пришел.
-Да подожди ты.
Добрый день, Любомир Сергеевич.
-Здравствуйте, коллега.
-Любомир Сергеевич,
а если ударить?
-То есть как это?
-Сейчас мы первыми волками
обжимаем слабо, потом сильнее,
и лист ломается.
А если сразу резко обжать?
Почти ударить.
Попробуем?
-Погодите-ка.
Это первыми резко сжимаем,
почти бьем,
а на вторых уменьшаем обжатие.
Может быть, может быть...
Во всяком случае, этого никто
никогда не делал.
Товарищ Локтев!
-Да.
Слушаю.
(музыка)
-Да вроде пошла.
-Пошла! Пошла, Любомир Сергеевич.
(музыка)
-Пошла, Любомир Сергеевич,
поздравляю!
-Отлично! Отлично поработали,
Любомир Сергеевич.
Но должен вам сказать,
что мы своего товарища,
я имею в виду Голикова,
в обиду не дадим.
-Помилуйте. Кто его собирается
обижать.
-Тем более. Я попрошу вас
поставить его первым в списке.
Вашему авторитету это не
повредит, а ему еще пригодится.
Если вы, конечно, не возражаете.
-Конечно.
-Прошу вас.
-Дело сделано, Игнат Матвеевич,
и я хотел бы поговорить с вами
откровенно.
Спасибо Голикову, он подсказал
идею.
Голиков. Видите, пишу первым?
Но ведь это еще не открытие,
если серьезно.
Тут нужна технологическая
разработка и теория, если хотите.
Так что не надо упрощать.
-Я никак не хотел вас
этим обидеть. -Может быть,
но разговор начался так, что я
вынужден поставить точки над и.
Видите ли, Игнат Матвеевич,
чины и почести ведь вещь
полезная.
В науке они помогают делать то,
что задумано, и...
и не в честолюбии дело.
Просто в того, кто поставлен
во главе, должны верить.
Это и называется "авторитет".
-Я считал, что в науке
этого как раз и не должно быть.
-Вы ошибаетесь, Игнат Матвеевич,
это было, есть и будет,
и не только в науке.
И какие бы вы тут на заводе
преобразования ни делали,
как бы ни старались вовлечь
во всякие там обсуждения
большое количество людей,
вы не только будете
свой авторитет оберегать,
вы просто жить не сможете
без ощущения власти.
А иначе какой же вы директор?
-Спасибо за откровенность,
Любомир Сергеевич.
Но жизнь меня научила другому.
Здравствуй, Дмитрий Сергеевич.
Хорошо, что позвонил.
Что-нибудь случилось?
-Да нет, все в порядке. Я здесь
пролетом в Новокузнецк, дня на 2.
Захотел увидеться.
Прокати по городу,
пока самолет заправляют,
поговорим. -Знакомься.
Моя жена Лена. -Здравствуйте.
-Рокотов Дмитрий Сергеевич.
-Очень приятно.
-Поехали?
-Помедленнее, пожалуйста.
Дайте взглянуть.
Все-таки места молодости.
Эх, на зорьке бы посидеть.
Помнишь?
Да, есть что вспомнить.
Вся жизнь в этих краях
прошла.
Вот, Леночка, вам бы взять
да написать,
как мы во время войны работали,
как танки на Урале делали.
Только без литературщины -
одни факты.
-Где же их взять эти факты?
Из Игната не очень-то и вытянешь.
Да, Игнат?
-А это мы можем ему и приказать.
(гул самолета)
Знаешь, Дмитрий Сергеевич
тяжело болен.
-Значит, он прощаться приезжал...
Серия 5
(шум подъезжающей машины)
-Ну, вот, всё в порядке, Игнат
Матвеевич.
Второй раздел в отчете поправили
и перепечатали, как ты просил.
Так что в Главке и объяснять
ничего не надо. -Ладно.
Во вторник должны прийти молодые
инженеры, поговори с ними.
-Когда назад из Москвы ждать?
-В четверг.
Но, может быть, задержусь. Если
что на заводе - звони.
-Игнат! Ты скажи Асе, чтобы она
все-таки звонила.
А то я на нее обижусь.
-Здравствуй, Лена.
-Здравствуй, Степан.
И не задерживайся в Москве,
ладно?
Скорей возвращайся. -Хорошо.
-Слово предоставляется доктору
технических наук,
заведующему лабораторией черной
металлургии,
Голикову Константину Павловичу.
-Товарищи! Сегодня мы выносим
на ваше обсуждение
работу, которая служит итогом
исследований,
проведенных нашей лабораторией
в последние годы.
Речь пойдет о разработанном нами
новом
и, как нам кажется, перспективном
способе
получения стали, минуя доменный
процесс.
-Папа с нами будет гулять?
-Наш папа сейчас уже заканчивает
доклад.
И уходит с трибуны.
-Пора ругать?
-Минуточку, товарищи, минуту!
Я согласен, что метод,
предлагаемый товарищем Голиковым,
выглядит перспективно.
Но на самом деле он не
плодотворен и даже не нов.
Я думаю, что в зале найдутся
люди, которые помнят,
что сразу после войны такие опыты
проводил Петр Дмитриевич Акимов.
И все они окончились неудачей.
-Простите, но я фамилию Акимов
не встречал.
-Тише, товарищи!
Хотел бы заметить, что
официальных сообщений
по этому поводу нет.
-Тем не менее
опыты проводились. -Можно мне?
-Пожалуйста.
Кандидат технических наук Жуков
Евгений Михайлович.
-Я, Константин Павлович, лично
работал
с Акимовым Петром Дмитриевичем.
В 1951 году он получил сталь
непосредственно из руды
на Белогорском комбинате.
Не берусь утверждать точно,
но мне кажется,
его метод был весьма схож
с вашим.
Основной принцип тот же.
Впоследствии эти работы были
закрыты.
А судьба Акимова неизвестна,
поэтому молодое поколение его
не знает,
а старшее - многое забывается,
к сожалению.
Дело не в том, кто первый провел
эти опыты.
Ваши пробные плавки, Константин
Павлович,
к сожалению, еще мало о чем
говорят.
В лаборатории можно выплавить
много, и каким угодно методом,
и даже объявить его, извините,
переворотом в науке.
Но вот те несколько сотен
килограмм стали,
полученных вашим методом, они же
дороже золота, не так ли?
-Ну? -Честно говоря, не думал,
что так все обернется.
-Ну, ладно, ладно. Вечером
в поезде все обсудим.
Мы уже билеты взяли. -Пап, а ты
обещал меня покатать на корабле.
-Покатаемся, покатаемся. На!
Неси.
-Пойдем на Неву? -Пошли на Неву.
-Черт возьми!
Со времен египетских пирамид
перерыл всю литературу
по этому вопросу.
-Но ведь опыты, кроме Акимова,
многие вели.
Ни у кого не было промышленной
плавки,
а у него, оказывается, была.
-Пап, это - Летний сад?
-В конце концов,
дело не в том, кто был первым.
Америку тоже не Колумб открыл.
Дело в том, что нам не поверили.
Значит, не сможем двигаться
дальше.
-Полина, выходи, мы уже дома.
Костя, возьми ее.
-Мам, где моя сумочка?
-На, держи.
Давай руку.
-Простите, вы - Голиков
Константин Павлович? -Да.
-А я жду вас уже два часа.
Приказано доставить вас
в гостиницу "Ленинградская".
-Кем приказано? -Не знаю.
Заказали машину, дали ваш адрес.
Вас ждут в номере 724. Прошу!
-Такие шутки в духе только одного
человека на свете.
(стук в дверь)
-Проходите!
-Я сразу понял, что это - ты.
-Я жду тебя.
Проходи, Костя.
Садись.
Я рад, что мы встретились.
-Я тоже.
-Я с тобой хотел поговорить
о деле, о твоем открытии.
-Об открытии говорить пока что
рано.
Пока только-только нарисовали
нечто вроде теории.
-Была бы идея, уже хорошо.
-Входите, входите!
-Наверное, неудобно.
-Игнат Матвеевич! Смотрите, кого
я вам привела!
Иду, смотрю, они вокруг гостиницы
гуляют.
-Здравствуйте! -Здравствуйте! Мы
вам не помешали?
-Пап, ты здесь?
-Знакомься, Игнат, жена и младшая
дочь.
-Тебя как зовут? -Полина
Голикова.
Очень приятно. А меня зовут...
-Знаю, Игнат Матвеевич Ремез.
-Игнат Матвеевич, у вас с Костей
дела.
Так что мы пойдем, погуляем,
а потом... -Дела подождут.
А мы сейчас позвоним в ресторан и
закажем чего-нибудь.
Вы ведь, наверное, с дороги?
-Хорошо, хоть здесь увиделись.
-Ну, пап, не обижайся.
Я же думала, вы в Ленинграде.
-Мам, я хочу мороженое, можно?
-Пап, а ты обещал мне мороженое.
-Черт знает, что такое! В
ресторане никто трубку не берет.
-Давайте вот что сделаем: мы
пойдем вниз, и все закажем.
А вы, когда освободитесь,
приходите к нам.
-Вы нас здорово выручите.
А мы скоро придем.
-Пойдем, Поля, пойдем.
-А в ресторане мороженое продают?
-Конечно.
Только сначала пообедаем, а потом
будем есть мороженое.
-Костя, к тому, что ты сейчас
делаешь или пытаешься делать,
я имел в свое время прямое
отношение в 51-м году.
Судьба забросила меня на
Белогорский комбинат.
И там проводились тогда опытные
плавки,
какие сейчас предлагаешь ты.
-Случайно, работы вел не Акимов?
-Точно. Ты его знаешь?
-Вчера на конференции услышал
впервые.
-Так вот, он жив. Живет теперь
где-то под Москвой.
Конечно, многое из его идей
устарело,
но он может быть очень полезен.
Короче, я дал задание его
разыскать.
-Ты знаешь, Игнат, на конференции
нашу идею не поддержали.
-Это хуже.
Мне кажется, может быть упущена
огромная
перспективная возможность.
Надо бороться.
И, может быть, именно сейчас
я могу быть тебе полезен.
-Тебе что, на своем заводе хлопот
мало?
Видишь ли, я всегда самонадеянно
считал,
что если не я - то кто же?
Костя, надо выходить из стен
лаборатории, надо строить завод.
-Для этого нужно решение
правительства.
-Это я беру на себя.
Что ты задумался?
-Считаю, сколько раз в жизни ты
приносил мне удачу.
И сколько...
-Рано, рано подводить итоги.
(шум улицы)
(звонок телефона)
-Да! -Алло, это Ремез. Едем
к Акимову.
-Игнат Матвеевич, у меня...(гудки
в трубке)
-Здравствуйте, Петр Дмитриевич!
-Здравствуйте.
Огурцы уже кончились, есть
яблоки.
Цена рыночная, больше не беру.
-Петр Дмитриевич! Вы меня
не помните?
-Нет. Не припоминаю.
-Петр Дмитриевич! Не помните?
Ремез, Игнат Ремез.
Белогорский завод. 51-й год.
Авария при плавке.
Я тогда работал под вашим
началом.
-А! Ну и что?
Безалкогольное, крепкого
не держу.
Хочу долго прожить, очень долго.
Я рад, что вы пережили те дни,
и что вернулись к идеям тех лет
тоже.
Хотя мне это безразлично.
Я ушел из науки, вообще из всего
ушел.
Лжеученым, шарлатанам там делать
нечего.
-Петр Дмитриевич, но ведь прошло
столько лет.
Времена меняются.
-Я рад за вас, но я уже не стану
другим.
Вы тоже постарели, я вас узнал.
-Что поделаешь! А ваша семья?
-Никого нет. Они потом хотели
вернуться ко мне,
но не все в жизни прощается.
-Петр Дмитриевич!
Константин Павлович, не зная
о ваших трудах,
пришел сейчас к этой же идее.
И я думаю, что для пользы дела,
если бы поднять ваши разработки
тех лет...
-Хотите извлечь меня из забвения,
чтобы я помешал молодому ученому?
Простите, как ваша фамилия?
-Голиков. Вы мне не помешаете.
-Ну-ну, в хорошее время
вы живете.
-У вас ведь остались, наверное,
старые схемы, расчеты?
-А ведь какой был боец! Яростный,
убежденный.
Не выдержал, сломался.
-Я знал, что к этому вернутся.
Но вы, наверное, пошли дальше?
-Что вы делаете?
-Все это сгорело давным-давно.
Возьмите, это мой последний вклад
в науку.
(голос из динамика) -Внимание!
Производится посадка в самолет,
вылетающий в Мурманск в 3:47.
-Как Лена? -Хорошо.
Знаешь, она становится хорошей
журналисткой.
По крайней мере, за ней признают
индивидуальность.
Она сейчас увлечена идеей, книгу
пишет.
-О чем?
-О том, как во время войны
на Урале выпускали танки.
Из меня пытается кое-что
вытянуть.
-А вот и мы! -Добрый день.
-Хорошо хоть не опоздали.
-Я тебя вижу с ним не в первый
раз.
Это не случайно? -Нет. Четыре
кофе, пожалуйста.
-Я читал его статьи. -Ну и что?
-Мне не понравились.
А в редакции Володю ценят.
-Уж не выходишь ли ты за него
замуж?
-Ну, а почему бы и нет?
-Отец знает? -Нет. А что?
Я думаю, он будет против.
Это - мое дело. -И мое тоже.
-Слушай, я уже выросла
из пеленок,
не надо мной командовать.
-Спасибо. (голос из динамика)
-Начинается регистрация
на рейс 1683
Москва-Киев-Николаев.
Регистрация производится
в 13-ой секции.
-Вот книги. Маме передай.
-До свидания! -До свидания!
-Будь здоров!
-Пожалуйста. -Проходите.
-Пожалуйста.
-Счастливо!
(звук работающих турбин)
-А вы кушайте, кушайте.
Аппетит разговору не помеха.
-Спасибо.
Значит, как было, вы хотите
знать, да?
-Да, пожалуйста.
-Ну, как было?
От завода до дома шесть
километров.
Трамваи в ту пору не ходили.
Мороз на улице адский, а у нас,
в литейке, жара невыносимая.
Вот мы плавку дадим, руки-ноги
трясутся.
То ли с голодухи, то ли от работы
тяжелой.
И спать страшно хочется. Куда уж
там домой?
Ну, мы все на теплый шлак
вповалку и - до следующей плавки.
-Сколько же лет вам было в 41-м?
-Сколько лет? 14.
-Всего 14? -14!
Возраст такой, что ни туда,
ни сюда.
И на фронт нельзя, и дома стыдно.
Ну, и мы, пацаны, всем классом
и пошли на завод.
Учеба, конечно, побоку, какая уж
тут учеба!
Вот я и остался необученный.
(птичий щебет, шум мотора)
-А, жена вернулась из похода!
Соскучилась? -Угу.
-Завтракать будешь? -Буду.
Игнат! -Оу!
-Ты стал копаться в моих бумагах?
-Да, нет, я только...
-Черновик читал, да?
-Ну, извини. Иди завтракать.
-Ну, как тебе черновик?
-Я в литературе плохо разбираюсь.
Мне кажется, ты склонна делать
из всех эдаких героев.
-А разве не так?
-Все мы были из плоти и крови.
Любили, когда нас награждали
орденами и давали премии.
Были хорошие люди, были и слабые.
В каждом было намешано всякое.
Важно, что побеждало, что было
главным.
-Скажи мне, а что было главным
в твоем однокурснике,
Семене Куликове, который писал
на тебя?
-Он был добр.
А твой герой действует так, как
будто вокруг него никого нет.
А это неправда, Лена.
Вокруг были люди.
И еще одно.
У меня к тебе большая просьба.
Нехорошо, когда жена пишет
о муже.
-Я постараюсь быть объективной.
Ну, что слышно из Москвы?
-Звонил Костя. Мне придется
лететь.
-Ты что, серьезно собираешься
помогать Голикову?
-Да.
-А ты свою последнюю кардиограмму
видел?
-Смотреть кардиограммы - дело
врачей.
-И жены тоже.
-Видишь ли, Игнат Матвеевич,
работа, которой занимается
лаборатория Голикова,
находится под внимательнейшим
контролем,
я бы сказал, под особым нашим
контролем.
И потому я полагаю, пусть все
идет своим чередом.
-Павел Петрович, а тебе
не надоело
платить за собственные научные
идеи золотым рублем?
Ведь пока наши инстанции
проверяют и перепроверяют,
смотришь, за рубежом все это
давно пущено в жизнь.
-Да, бывает. Но в этом деле.
Но в этом деле, в деле Голикова,
его работа требует выхода
за рамки научных изысканий.
-Время пришло. -Возможно.
Возможно.
Но тратить сотни миллионов рублей
на строительство завода,
для которого нет еще конкретной
научной методики, нет технологии!
Игнат, это, мягко говоря,
авантюризм.
-Мы с тобой не первый год
работаем вместе,
и ты знаешь, что пока мы убедим
всех
в необходимости строительства
завода,
пока его включат в
государственный план,
научная разработка давным-давно
будет готова.
-Ну, пусть так, пусть так.
Но ведь под интуицию денег
не дают нигде.
А ведь идея Голикова пока еще
не завершена,
чтобы мы могли вкладывать в нее
огромные материальные ценности.
Давай не будем торопиться.
Лаборатория Голикова будет
продолжать свою работу.
На это мы найдем средства.
-Жизненный опыт говорит мне,
что лучше рискнуть
и, может быть, потерять, чем
выжидать, и тем самым отставать.
Мы должны идти не только в ногу
с жизнью,
мы должны идти впереди нее.
-Становишься философом.
А ведь это, говорят, Игнат
Матвеевич,
признак старения.
-Признак старения - лень.
-Ну, что же. Этот раунд
мы проиграли.
-Почему? Пока мнения разделились.
-Проиграли, проиграли.
-Что будем делать?
-Как всегда:
искать веские аргументы,
привлекать союзников.
-Ты плохо себя чувствуешь?
-Нет, нормально.
-Константин Павлович, слишком вы
дипломатично выступали.
Они же не стесняются, когда нас
топят.
-Да никто нас не топит. У каждого
может быть свое мнение.
-Вы выступали как ученый,
а не как боец.
Сейчас важна не только истина,
но и наша убежденность.
-Ему всегда не хватало
эмоциональности.
-Здравствуйте, Павел Петрович!
-Здравствуйте, Константин
Павлович!
Вот, познакомьтесь.
-Мы старые знакомые. Вот видишь,
как бывает.
-Здравствуй, Семен!
-Да, как время-то летит!
-Садитесь.
Константин Павлович!
Как это не грустно, но должен
сказать сразу.
Экспертная группа, в которую
входил и Семен Андреевич,
дала отрицательное заключение
на ваш проект.
-Отрицательное? -Да.
Константин Павлович!
Мы относимся к вашему предложению
со всей серьезностью.
Но существуют мнения.
Вот, пожалуйста.
-Павел Петрович, за мнением стоят
конкретные люди.
-Ну, что ж, если вы старые
знакомые,
то я думаю, что этот вопрос вы
можете решить сами.
-Мама! -Здравствуй!
-Прости, чуть не опоздала, такси
не могла схватить.
Ты надолго?
У меня целый план культурных
мероприятий.
-Мне надо отыскать несколько
наших бывших уральцев.
Как Игнат Матвеевич?
-Вчера вернулся из Москвы,
а сегодня я сюда. Мы почти
не виделись.
Он мне сказал, что ты собираешься
замуж?
-Вы своими разговорами доведете
меня до этого.
-Ася, осторожно!
-Мама, ты придаешь слишком
большое значение вещам,
которые в наше время уже
устарели.
-Асенька, нет ничего надежней
прямого пути, поверь мне.
-Я тебе однажды уже поверила.
Помнишь, когда шеф передал
результаты моих опытов
другому сотруднику, и я подняла
бунт.
-Правильно сделала, молодец.
Только такая наивная дура как
я могла подумать,
что факты очевидны и потребовала
комиссию. Ну и что?
В итоге оказалась склочницей. Вот
что такое твоя прямота.
Сейчас в науке, да и везде, люди
стараются избегать конфликтов.
Зачем конфликтовать, если можно
договориться?
-Ты тоже так думаешь?
-Ну, а почему я должна думать
иначе?
Вот Володя, между прочим, идет
верным путем, и я с ним согласна.
-Ну вот, Цветной бульвар.
-Пожалуйста, здесь остановите.
Спасибо.
Пойдем со мной,
тебе будет интересно.
-Пойдем.
-Самодур он, зверь.
Вы слышали, как он людей
босиком по снегу гонял?
И все из-за каких-то валенок.
-Да.
-Вот то-то.
Вы, небось, из него героя
хотите сделать?
Этакую иконку: ах, Ремез, какой
у нас замечательный герой труда!
Да он людей
как колоду карт тасовал!
-Но тогда была война.
-Ай, бросьте!
Он и после войны отличался,
за что, слава Богу, и погорел.
Так вот на тебе - опять вылез!
И вы думаете, он лучше стал? Нет.
Такой же, какой и был.
Вот вы разговаривали с ним?
Видели его?
-Да.
-Ну, так вот присмотритесь
к нему получше,
повнимательней присмотритесь.
-Вы необъективны: вам старые
обиды не дают покоя.
-А сколько таких, как я...
Ну вот что, увидите его,
передайте:
если он умрет раньше меня...
-Ну все, пойдем?
-...плакать не буду. Так вот!
-До свидания.
-А чайку-то? Чайку?
-Старая перечница! Как ты могла
его слушать?!
-Объективность.
Если хочешь узнать истину,
надо выслушать не только друзей,
но и врагов.
-Зачем ты всем этим занимаешься?
-Затем, чтобы ты и твой Володя
знали, как было до вас.
-Да мы и так знаем.
Но так, как жили вы,
нельзя жить сегодня.
-Почему?
-Ну потому что, потому что другое
время, другие обстоятельства.
-Ася, истина одна и та же.
-Я, Свиридов Виталий Николаевич,
встретил
первый день войны на Урале.
К осени 41-го года в город хлынул
неорганизованный поток беженцев.
-Простите, Виталий Николаевич,
очень официально.
Вы знаете, я вас попрошу,
расскажите мне,
что вам больше всего запомнилось
из тех лет, просто вспомните.
-Знаете, Елена Александровна,
вот о своих партизанских делах,
о войне в тылу врага
у меня тут много что есть,
а вот о том,
как пришла война
на Урал...
Вот как пришла война на Урал.
На заводе тогда
застрелился директор,
испугался.
Но это сейчас легко говорить,
а тогда...
А тогда я новому директору
пистолет вручал.
Вручаю и думаю: эх, парень...
Ну совсем молодой
был парень-то...
Думаю: парень, не использовал бы
ты эту страшную штуку
с той же целью, что и...
Вот.
И тогда я...
Ну ладно, теперь-то уж
можно признаться...
В тот пистолет я ему два первые
патрона холостые вложил.
-А если бы ему попался враг?
-Ну, во врага-то он бы всю обойму
выпустил.
Горячий был парень-то.
А вот если бы себе в лоб,
то после осечки,
глядишь бы, и задумался.
(музыка)
-Возьмите.
Правда, что бы я вам
не посоветовал,
все равно будет бесполезно.
-Ну что вы, доктор.
-До свидания.
-До свидания.
-Да, обязан предупредить,
что Игнат Матвеевич
ходит по краю пропасти.
Покой, только покой, иначе
я снимаю с себя ответственность
за его здоровье.
-Ну что?
-Ты плохо кончишь.
-Ну уж?
-И все заводы будут прекрасно
существовать без тебя.
Не остановится ни прогресс,
ни солнце.
Только тебя не будет,
и для тебя ничего не будет, тьма.
-Хорошенькие разговоры.
-А что?
Ты же любишь реальные факты.
Вот я тебе и говорю о том, что в
любой момент может стать фактом.
-Ну что же, ты останешься
свободной,
еще не старой женщиной.
-Когда человеку нечего сказать,
он прячется за пошлости.
Ты забываешь, что тебе уже не
30 лет - ты не потянешь всех дел,
которые взвалил на свои плечи.
Если ты хочешь что-нибудь
сделать, ограничь себя.
-Ну, хорошо.
Что ты предлагаешь?
-Ты сдашь свой завод и займешься
идеей Константина.
Или наоборот.
На два таких дела тебя не хватит.
-Мне было чуть больше двадцати,
когда я вошел в кабинет директора
во время войны техником,
а вышел из кабинета
правой рукой директора завода.
Знаете, я любил Ремеза,
я ему подражал, я его копировал.
И только спустя годы я понял,
что никого копировать нельзя,
надо воспитывать свой характер.
(звонок телефона)
Простите.
Да! Хорошо, попозже.
Ну а как мы работали?
Ну как мы работали, вы,
в общем-то, это все знаете.
Так что...
-Нет, вы, пожалуйста, расскажите.
Ну ведь это самое интересное
для меня.
-Вы знаете,
сейчас так получается,
что, чем дальше от войны,
тем больше героев.
Нет, я понимаю, что с течением
времени все приобретает
какую-то иную окраску,
что-то становится мудрее,
что-то, мне кажется,
просто не то.
-Юрий Степанович, а как вы сами
считаете, ну вот то,
что было в вашей жизни, - завод,
война?..
-Понимаю.
Эти годы меня сделали,
то есть даже вопрос не в том,
какой я пост занимал,
а в том, как я понял...
ну, одним словом, как я понял
жизнь, что ли.
Вы знаете, я сейчас смотрю на
своего великовозрастного сыночка,
и страшно так говорить, и нельзя
так говорить, но порой я жалею,
что в его судьбе не было
горьких испытаний.
Естественно, я имею в виду не
войну, и слава Богу, что ее нет.
Но тогда, понимаете, тогда
в нас закладывались конкретные
ценности, тогда было трудно,
тогда было тяжело, но сейчас...
Я бы сказал, сейчас сложнее,
но много мишуры,
много мусора, что в наше время
войной отбрасывалось,
откидывалось.
И сейчас, что в общем-то
меня и беспокоит,
этот мусор порой заслоняет
главное, вот в чем беда.
(звонок телефона)
-Алло! Да, заказывала.
Алло, Игнат!
Это я, здравствуй! Ну как ты?
Я не слышу.
Почему ты так тихо говоришь?
Говори громче!
У тебя был приступ?
Ты врача вызывал?
Девушка, девушка,
ничего не слышно!
Алло!
Игнат, я спрашиваю,
ты врача вызывал?
Я сейчас приеду.
Выезжаю сейчас.
Да тут всего 90 километров.
Алло, алло, Игнат!
Ничего не слышно.
(музыка)
-Здравствуйте! Инспектор Трошин.
Документы будьте добры.
-Пожалуйста.
-Дорога скользкая, Елена
Александровна, будьте осторожны.
До свидания.
-Хорошо.
(музыка)
(крик, звук удара)
-Что случилось?
-Лена разбилась.
-Как разбилась?!
-Ночью врезалась в грузовик
насмерть.
-К сведению пассажиров,
вылетающих 276-м рейсом
по маршруту Москва-Новоярск,
вылет вашего рейса задерживается
до 23 часов по метеоусловиям
Новоярска.
-Голиков, Костя. Вот так встреча!
Ты куда летишь?
-В Новоярск.
-А я в отпуск лечу,
и потом вообще...
-Что вообще?
-На пенсию ухожу, Костя.
Устал я от всей этой суеты.
Не могу и не хочу.
В конце концов, могу я просто
пожить?
-А как же новая экспертная
комиссия?
Нам с Ремезом сказали,
что ты в нее входишь.
-Входил, а теперь вышел.
Я не герой, чтоб сражаться
до последнего вздоха.
А если по-честному, я понимаю,
что тебе этот завод нужен,
но при чем здесь Ремез?
Хочешь, я тебе скажу?
О нем забывать стали, он снова
старается попасть в струю,
уцепился за новую идею,
но, думаю, на этот раз
ничего не выйдет, не выйдет.
-Все еще счеты сводишь?
-Есть счета, по которым платят
всю жизнь.
А ты, несмотря ни на что,
все еще молишься на Ремеза.
-Почему молюсь?
Уважаю.
-А я, мягко говоря, таких людей
не люблю, прошло их время.
И еще неизвестно, чего от них
больше - пользы или вреда.
-Как ты думаешь,
почему в присутствии Ремеза
никто не мог сказать "нет",
"не могу"?
Только потому что он был суров
и беспощаден?
Потому что он был требователен
прежде всего к себе,
сам всегда жил по принципу:
если не я, то кто же другой?
И во время войны так жил,
и сейчас так живет.
Такие люди всегда нужны.
Ладно, посмотрим,
время нас рассудит.
(музыка)
-Проходи.
Вот это мамина комната.
Пойдешь к нему?
-Здравствуй.
-Она поехала собирать
материал для книги,
вечером позвонила, шел дождь.
Она решила, что у меня приступ,
понимаешь,
что мне плохо.
И кинулась сюда.
А у меня не было
никакого приступа.
Я хотел начать все сначала.
Разве я не имел на это права?
У меня еще есть
какой-то запас сил, есть опыт.
Я не чувствую, не вижу,
чтобы я отстал от жизни.
Ее больше нет, Костя.
Завтра я должен прощаться
с заводом.
-Как прощаться?
-Я передаю завод. Ты разве об
этом не знаешь?
-Нет.
-Я передаю завод.
Я бы никогда на это не решился,
но Лена так хотела.
Впрочем,
все это не имеет значения.
-Что?
-Все, все, все...
Ее больше нет.
-Она его очень любила,
но оба такие упрямые.
Они и ссорились, к счастью,
не по мелочам.
Знаешь, года два назад я думала,
дело дойдет до развода,
они поругались
из-за вашего Бортова,
он назначил Бортова
своим заместителем,
а мама не могла простить тому
какую-то давнюю историю,
в общем, как-то его не любила.
Вот.
Он говорил, что Бортов
за последние годы вырос
и что вообще
не надо вмешиваться в его дела.
В общем, ситуация
была напряженной.
Я бы дописала эту книгу, которую
мама не успела, если бы могла.
Жалко будет уезжать отсюда,
я любила этот дом.
Ты не обижайся,
но Игнат Матвеевич всегда считал
и сейчас считает меня
своей дочерью.
-Теперь у меня никого
не осталось, кроме вас.
-Рад тебя видеть, Константин
Павлович, очень рад!
-Здравствуй, Степан!
-Проходи.
-Я ненадолго.
Жаль, конечно, что вот так
встретились, надо бы иначе,
да возраст наш такой, что нас
теперь не праздники собирают,
а смерть.
Ну хорошо, что ты приехал.
-Значит, Ремез все-таки уходит.
-Торжественно, так сказать,
не удалось проводить,
несчастье, не до того.
Подарки переправили ему.
Официальный приказ уже есть.
-Справишься на его месте?
-А ты мою позицию,
Константин, знаешь.
Я солдат, надо - сделаю.
Доверили - значит, верят.
Да и люди помогут, если что.
-Степан Тимофеевич, возьмите
городской. Ремез у телефона.
-Извини.
Слушаю, Игнат Матвеевич.
-Здравствуй.
Я только что узнал,
что ты отменил назначенную
на сегодня мою встречу
с коллективом завода.
Мне кажется,
они твердо условились?
-Да, но в это время такое
произошло, и я думал...
-Я прошу, чтобы эта встреча
состоялась.
Где? В Доме культуры?
-В 19:00.
Машина будет подана в 18:30.
-Хорошо.
Вот так, Костя.
Будем собирать людей.
(аплодисменты)
-Друзья,
настала пора нам проститься.
Меня ждет другая работа.
Мы входим в этот мир,
полные надежд и планов.
Но, наверное, нет такого
человека, которому бы удалось
полностью воплотить в реальность
свои мечты.
Каждому достается свое время,
и оно определяет твою судьбу.
Нам досталось время бурное,
нелегкое.
Но мы не жалуемся на это.
Если бы меня спросили, что
главное было в твоей жизни?
Я ты ответил: труд.
Наверное, в том, что мы делали,
было много ошибочного, ненужного.
Время отбросит это.
Сегодня я хотел бы на прощание
пожать руки всем тем,
с кем мы строили этот завод,
этот город.
Но вас так много.
Поэтому я попросил
пригласить вас сюда,
чтобы поклониться вам
и сказать вам спасибо.