Команданте (2023 год). Все фразы и цитаты из фильма

Comandante

«Команданте» или «Командир» — фильм итальянского режиссёра Эдоардо Де Анджелиса совместного производства Италии и Бельгии. Главную роль в нём сыграл Пьерфранческо Фавино. «Команданте» стал фильмом открытия 80-го Венецианского кинофестиваля 30 августа 2023 года.

Все фразы и цитаты

В море мы все на расстоянии вытянутой руки от Бога,
которая нас спасает.
Русский переживший кораблекрушение.
Южная часть Тихого океана, март 2023 года.
Лети, Лоренцо!
Больно?
Фашизм – это боль Тодора.
Вы должны радоваться.
Принимайте это, когда боль будет слишком сильной.
Спасибо.
К вашим услугам.
Радоваться.
Дебил.
Безмозглый.
Единственная боль, которую он знает,
это боль от пощечин,
которыми награждает его жена.
Сальваторе, это твоя инвалидность, благословение.
И у тебя на устах это слово.
Ты мне нравишься таким.
И что?
В отставке.
Скорее мёртвый, чем живой.
Но живой.
И такой красивый.
Ты пленник мой и моего внимания.
Отвезу тебя в Монтенеро,
на склон у побережья, где видно море.
Будем возделывать землю, разводить животных,
и пчёл, которые дают мёд.
Мальчик слаб.
Там он сможет расти на свежем воздухе, вдали от войны,
и никто не причинит ему зла.
И у нас всегда будет еда.
Потому что мы будем выращивать её своими руками.
Зимой я буду готовить горячий суп.
А спать ложиться будем рано.
Потому что устанем.
Мы сможем жить хорошо, Сальваторе.
Спокойно.
Счастливо.
Рина хочет, чтобы я согласился на минимальный вариант.
Военная пенсия.
Что ты видишь?
Ринуччо.
Счастье я не требую.
Это для сытых.
Чувство удовлетворенности, как в спячке.
Ветер, я знаю, куда ты уносишь этих парней – к смерти.
Когда ты на меня смотришь, что-то зарождается в моём сердце.
Тоска, которая никогда меня не покидает.
Моя жизнь трепещет, когда я рядом с тобой.
Я забываю обо всём на свете.
И ты знаешь почему.
Хотел бы побыть с тобой хотя бы час.
Я не смогу забыть тебя.
И снова сказать тебе своими поцелуями,
что ты значишь для меня.
Хотел бы побыть с тобой всего часок,
чтобы рассказать тебе то, чего ты не знаешь.
И за этот час я бы отдал всю жизнь.
На всякий случай.
На всякий случай.
На всякий случай.
Некоторые легкомысленные, хвастливые
и слабаки думают, что подводники не воюют.
Что за бред?
Чушь собачья!
Полная чушь!
Командир?
Твоё имя?
Электрико-физиокареду, командир.
Вашим распоряжением.
Остаёшься на берегу.
Как видите, мы уходим последними.
Немцы атакуют стаями, а мы нет.
Мы итальянцы.
И мы одни.
Здесь нет короля со всем его величием.
Нет дучи, чтобы вести вас за собой.
Есть я.
Даже мамочки здесь нет.
Есть Маркон.
Если кто-то начнет ныть, выброшу в море.
Мой Джи-Джину повар.
И он умрёт, как кормящая мать.
Идёт на смерть, чтобы кормить своих товарищей.
На мне всё ещё его сок, но мне не противно.
Я даже не думала смывать его.
Эта лодка превосходна.
Посмотрите на неё, прикоснитесь к ней, послушайте её.
В момент уныния она подскажет вам, что делать.
Нашей траншеи не видно, и враг далеко – защищённый
слоями воды и стали, мощной артиллерией, смертоносными
технологиями, какие только могут вообразить наши поэты,
сидя за своими инкрустированными столами.
Но он где-то здесь.
Сердце врага бьётся.
Восхищённая смелостью своей британской философии
и полная страха.
Так же, как и мы.
Не притворяйтесь, будто вам не страшно.
Не бойтесь страха.
Любите его.
И к чёрту его!
Рады стараться!
К отплытию готовы!
Я следовала за ними в отдалении.
Были еще Нунци и Анджелина.
Но мы даже не поздоровались.
Мы были погружены в свои мысли.
Наверняка мы думали об одном, но каждая о своем.
И мы молчали, думая о них.
А ветер трепал наши волосы.
На всякий случай.
Мы мысленно ласкали этих парней в последний раз.
Этих парней, которые шли на войну в полные
возбуждения и кипучей крови.
Этим ребятам с гладкой кожей и открытыми улыбками
нырять бы в море искать жемчуг.
Вместо этого они идут воевать.
Я знаю, они не вернутся.
У них есть матери, сёстры, подруги,
которые должны быть здесь,
глядя, как они один за другим исчезают
в брюхе этой железной рыбы.
Должны увидеть в последний раз, как они смеются
и шутят, но их здесь нет.
Здесь только мы.
Но есть и добродетельные особы, те,
кто и прикоснуться к себе не дают.
Но они сейчас спят, только мы должны провожать
их и плакать.
Почему?
Не нужно быть провидицей, чтобы знать,
что они не вернутся.
А если вернутся из этого плавания,
то не вернутся из следующего.
А если вернутся из следующего, то не вернутся потом.
Не нужно быть провидицей, чтобы понимать,
что в конце войны,
когда будут подсчитаны потери,
мы узнаем, что почти все подводники погибли.
И тогда зажмём рот ладонью.
Пустая трата жизни в этом гробу.
Засада?
А ты что думал?
Атлантическую подводную лодку нам дали,
чтобы сплавить Венецию?
Прибудем в район.
Всё, что плывёт.
Если на палубе есть пушки, топим.
Атлантика!
Готовься, трепещи!
Обязательно было брать меня на это задание?
Именно тебя.
Мы с тобой против всех.
Понимаю.
Мы на войне.
Но чтобы попасть в Атлантику, придётся пройти Гибралтар.
А Гибралтар – та ещё бестия.
Эта лодка уже проходила Гибралтар.
Как раз в июне, когда мы вступили в войну.
С капитаном Кристианом Ази.
Почему он не дошёл до базы «Бетазом»?
Почему вернулся?
Потому что его отбросили.
Вот как?
И здесь нам повезло.
Мази был отброшен британским флотом и укрылся в Сиути.
Там он сделал вид, что у него руль повреждён.
Испанцы на девять дней приняли его в порту,
и он изучал передвижение англичан.
Возможно.
Но я проходил там, и скажу тебе, что Гибралтар –
проблема уже из-за течений.
Даже если англичане в тебя не палят.
Вот.
Взгляни.
Здесь узко.
Ну, проход есть.
Размером с куриную гуску.
Так что ж, давай свернем шею этой курицы, или мы идиоты?
Нет, скажи мне, мы идиоты?
На самой яростной лодке флотилии,
самым отчаянным и смертоносным моряком
из всего военно-морского флота Италии,
разве мы идиоты?
Ну?
Нет.
Мы с тобой уже умирали однажды, Маркон.
Мы кретины, чтобы умереть дважды?
Нет.
Мы кретины?
Мы не кретины.
Я тебя не слышу.
Не кретины.
Не слышу.
Мы кретины?
Мы не кретины.
Моряки?
Мы не кретины.
Матросы, надо решить один вопрос.
Нам с Марконом интересно, мы кретины или нет?
Нет, мы не кретины.
Мы не кретины.
Мы не кретины.
Ну, вот.
Дело моряка в море умереть.
Дело моряка в море умереть.
Сегодня кукиш с маслом и чесноком?
Дурак.
Что слушаешь?
Что?
Что слушаешь?
Вот, послушай.
Слушай радио Андорры.
Слышал бы нас главный.
Да ладно, в глубине души ему тоже нравится радио Андорры.
И вот, поскольку дело моряка умереть в море, мы здесь.
На этой подводной лодке под названием
Капеллини, длиной 73 метра.
и 7 метров шириной, вооружённый двумя
100-миллиметровыми пушками
и двумя двуствольными пулемётами.
Здесь 4 торпедных аппарата на носу и 4 на корме, и 12 торпед.
снарядов на пушку и 3 тысячи патронов на пулемёт.
Знаю,
меня считают самым безумным и необузданным
капитаном Королевского
военно-морского флота Италии,
аскетом, факиром и, может, даже предсказателем.
Знаю, что упал с гидросамолёта и меня поставили на ноги,
благодаря корсету из металла и ремней.
Греческий дух говорил со мной устами Портнова Бетти.
Он защищает меня и управляет моей судьбой.
Моя победа — это битва.
Проклятие!
Эй, постой!
Куда это ты?
Моя очередь!
Да что ты!
Назад, здесь по алфавиту!
Встань там!
Меня зовут Биченцу, на «Б», и я сразу за Альфреда!
Иди давай!
Мать твоя шлюха!
Эй, парни!
Душ сломался.
Нет.
Что уставился?
Члена не видел?
Эй, Боно, я сын Божий!
Иди, прими душ.
Не своди с ума моего пса.
Паста и картошка?
Да.
Что, не видишь?
А что там оранжевое?
Тихо.
Это секретный ингредиент.
С ним вкуснее.
Готовишь осьминога а-ла Лучана?
Вкусно?
Нырни и поймай парочку, а я приготовлю.
Я больше не ныряю.
Всё.
Больше не ныряешь?
Нет.
А здесь?
Здесь ты не ныряешь?
Это не одно и то же?
Это слишком сложный вопрос, Джи-Джи.
Рай Монди, дай соли.
Сейчас.
Джи-Джино, знаешь блюда своих мест?
Нет, сеньор.
Я знаю все рецепты всех блюд всех городов Италии.
Хорошо.
Придёт время, когда ты не сможешь готовить пасту и картофель.
Тогда, по моему приказу,
ты будешь перечислять эти блюда.
Всё время.
Непрерывно.
Как молитву.
Да, сеньор.
Продолжай.
Есть.
Изменения в приказе о летнем времени останутся
в силе и после 12 октября.
Пирас, приём!
Сообщение для командира Тодора.
Командир, вы там?
Приём!
Сообщение для вас, командир.
Слушаю.
Личное сообщение от моего кузена,
Каредду Эфизио, которого вы оставили на берегу в Специи.
Через три дня его госпитализировали и сделали
срочную операцию по поводу
перитонита.
Если бы он ушёл в море, то был бы мёртв.
Каредду хотел передать вам свою благодарность
за то, что вы поняли, что он нездоров, и спасли ему жизнь.
И благодарность от его семьи.
Включая, с вашего позволения, и меня.
Спасибо.
К вашим услугам.
Моряки называют меня магом.
Даже написали это на боевой рубке.
Я не против, мне даже нравится.
Но я действительно кое-что вижу.
Гибралтарский пролив, 5 октября 1940 года.
Вижу врага до его появления, и держу пушку наготове.
И ещё одно вижу, что умру я на войне.
Но во сне, когда я бодрствую, меня не взять.
Много глубинных бомб с британских эсминцев.
Есть проход.
метров.
Глубина 70 метров.
Опустить перископ и вниз на 80 метров.
На 5 градусов ниже.
Куриная гуска.
Надо по ним ударить.
Нас задело?
Нет.
Ударная волна.
Взрыв был над нами.
Толкает нас вниз.
Стабилизируйте.
Опустимся вниз.
Там и останемся.
Повреждена электрическая система.
Уровень углекислого газа повышается.
Рули вправо.
Рули вправо.
Поднять рули.
Поднять рули.
Рули заклинило при спуске.
Двигатель на полоборота.
Выпустить воздух.
Сброс воздуха почти закончен.
Глубина больше ста метров.
Серная кислота из аккумуляторов.
Маски.
Ну, что там?
Зажимай.
Зажимай.
Ещё подушку.
Прижми.
Останови течь.
Ниже 120 метров.
Надо всплывать, пока не взорвались.
Рина,
дорогая, можешь поставить синяк под глаз тем,
кто жалуется на прогорклое масло.
Они заслужили паршивую жизнь.
Здесь у ребят в теле больше ужаса, чем крови.
Но они не жалуются, превращая слабость
во всесокрушающую силу.
Они так напряженно ждут чего-то, что могут
проткнуть корпус эсминца ногтем.
Они готовы и беспомощны.
Предохранители заменили.
Воздух в баллоны.
Всё, что осталось.
Рули на подъём.
Рули на подъём.
Движемся.
Сто десять.
Мените что над нами.
Вроде чисто.
Сто.
Трос якорной мины.
Мы зацепились.
Не думай об этом.
Готовь боевую рубку.
Даже не думай об этом.
Это моё дело.
На глубине 20 метров.
Жизнь — это вспышка.
Удар молнии — и всё.
Простите, командир.
Помощник, что вы делаете?
Куда это вы?
Хотите с жизнью расстаться?
Пару раз плавали в лагуне.
Может, видели однажды краба-паука
и приняли за чью-то задницу?
Здесь вам нужен Винченцо Стумпо,
ныряльщик за кораллами из Торы дель Греко.
Дайте мне кусачки.
И фонарь.
Я готов.
Затопите рубку.
Затопите рубку.
На такой глубине у тебя есть 5-6 минут, потом ты мёртв.
Что думаешь, папа?
Справлюсь.
Так много их маленьких и таких красивых.
Планктон, сперма моря.
Должен признать, здесь так красиво.
Очень красиво.
Я могу насладиться этим.
Здесь только я, и я хочу что-то сделать.
Мне 20 лет, и я хотел бы жениться.
Влюбился бы в прекрасную русалку.
Навещал бы её каждую ночь.
А что, если родится ребёнок?
Богородица,
Дева и Матерь Божья, Звезда Марии, заточи мне это
лезвие, оно не режет.
Святой Венчанцу,
покровитель сборщиков кораллов, ты дал мне имя,
дай же мне сил.
Боже, не плачь, плакать не о чем.
Надо просто резать.
Ну что, режет?
Режет, режет.
Отче наш.
Нет.
Руками, ногтями, зубами, злостью.
Чем угодно, но я должен перерезать этот кабель.
Папа, что ты здесь делаешь?
Я умираю.
Отвали, смерть.
Придется подождать.
Подожди.
Минутку.
Ведь если я умру сейчас, для чего я жил?
Глубина?
Двадцать пять метров.
Продвигайся потихоньку.
Честь и вечная память
мотористу-винчанцу Стумпо.
Теперь лодка свободна.
Медленно поднимается на поверхность.
Я пока побуду здесь.
Может быть, и русалка придёт.
Идите.
Идите, ребята.
Всё равно я мёртв.
Но какая разница?
Командир, кормовое орудие вышло из строя.
Начинайте ремонт.
Есть.
Что, Муладжо, не рад свежему воздуху?
Он смердит.
Как называется твой способ курения, Муладжо?
Огонь внутри.
Огонь внутри?
Так враг не увидит, что ты куришь.
Включите музыку.
Пусть повар готовит ньокки.
Хорошо.
Ньокки.
Из манки или из муки?
Как хочешь.
Рассекая во мраке черные волны, в боевой
рубке все смотрят в оба.
Субмарина отчаливает бесшумное и невидимое.
Сердца и двигатели готовы к атаке.
Аккумуляторы в порядке.
Утечек нет.
Но сорвало несколько болтов, и генераторы не заряжаются.
Сколько нужно?
Час.
У нас нет часа, Степович.
Идём по бескрайнему морю, смеясь в лицо госпоже смерти и судьбе.
Бьём каждого врага, которого встретим на пути.
Вот так живёт моряк.
Командир, нас атакуют!
Вся по местам.
Пошли, пошли, шевелитесь!
Живее, наверх!
Давайте уже, двигайтесь!
Помогите мне!
Давай ему ларджу, покажи им.
Боеприпасы к Яричи, быстрее!
Заряжай!
Пошевеливайтесь!
Скорее!
Огонь!
Вверх!
Вверх!
Вверх!
Получай!
Получай, дебил!
Вот тебе, придурок!
Стреляй, стреляй, давай!
Вот тебе!
Как, нравится?
У меня нет полномочий награждать доблестного стрелка Муларджу медалью.
Но
Я всё же намерен отметить его.
С этого момента он может
говорить мне?
Команданте.
О, смотрите-ка!
Ньокки!
Джи-Джино!
Молодец!
Здорово!
Давайте, давайте!
Спасибо!
С пармезаном?
Передавайте, живее, ну!
Уж как и есть!
Вот!
Тарелка!
Тарелки, ребята!
Чапа, иди, Чапа, возьми, поешь!
Спасибо!
Держи!
Спасибо!
Тарелку!
Следующий!
Нам!
Вот!
Сюда!
Вот!
Столько наготовил Джи-Джи!
Ну что ж!
Приятного аппетита!
Приятного аппетита!
Чьи-то собаки ищут трюфеля, а наши — ньяки.
Рина, дорогая.
Возможно, грек имел в виду, что недостаточно
спрятаться, чтобы тебя не увидели.
Целую неделю было тихо.
Днём погружаемся, ночью всплываем.
Очень далеко от цели плавания, которое называется «засада».
Пить его и воды не хватает.
Ньокий несбыточная мечта.
Бисквит.
Печенье о Морете.
Марципан.
Кошачьи язычки.
Торт мантована, торт речулина,
торт семь стаканов, торт с грецкими орехами,
рисом и рикоттой, тыквенный пирог,
казатьелый торт оно, торт капреза, миланский торт,
миндальный торт с шоколадом,
пончики,
штрудель,
рококо,
бискоти,
разные,
пастьера,
сицилийская касата,
касата пацуолли,
пеналата,
меренга.
Это объединённая Италия, Ирина.
Житель Ливорна и сицилийцы – это даже не иностранцы.
Это обитатели двух далёких планет, разных по языку, культуре и темпераменту.
И всё же, это тот самый плавильный котёл,
в котором соединились все диалекты,
небольшие артефакты и велики труды гения,
языческие верования, революция христианства и древние реликвии.
И это наше сокровище.
Эй, Бума!
Да, да.
Молишься?
Ты такой религиозный?
Да.
Я тоже.
Хотел показать тебе кое-что.
Смотри, какое распятие я сделал.
Можешь его поцеловать.
Да ты что?
Какого чёрта?
Ты что, свихнулся?
Ты подонок, Лиандри.
Ты дерьмо.
Не богохольствуй, Лиандри.
Не змей.
Спокойно.
Не смей держать такое на подводной лодке.
Я пошутил.
Он прав, это богохульство.
Откуда мне было знать, что он такой фанатик?
Так бы и сказал, но по-итальянски.
Сказал бы, не я религиозен, а я фанатик.
Я бы и показывать ему не стал.
Спокойно, Ника.
Выбрось эту штуку немедленно, ясно?
Выбрось.
Выбросить?
Это серебро, отстаньте.
Снимай давай.
Сниму, но выбрасывать не буду.
Боже.
Господи, прости нас.
Что мы творим?
Ты должен нас простить.
Я сломал руку.
Этот хаос, чудесный и гнилостный,
и есть Италия.
Рина, дорогая, гордись нашей борьбой и
передай эту гордость нашему сыну.
И будь терпелива, если от меня долго нет вестей.
Мы включаем радио лишь в случае крайней нужды.
Спина болит, но я не прикасаюсь к морфию, даже если хочется.
А ведь хочется.
Я практикую йогу, когда мне грустно,
и с ностальгией думаю о Сетамарине,
Адония, Вальтолини, который не ест.
чтобы накормить того, кто голоднее его.
И тогда я решаю излечить боль расстояния большей болью.
Зову Маркона и прошу его говорить со мной на диалекте.
Мед родного языка убаюкивает меня.
Я уже не чувствую, что я далеко, а как будто совсем рядом.
Будь здесь.
И разбуди меня через час.
Час – это мало, Сальваторе.
Через час.
Это приказ.
Атлантический океан, 15 октября 1940 года.
Одиннадцать часов, командир.
Видите?
Торговое судно.
Тысяч десять тонн.
Молодец, Маранди.
Огни не горят.
Пушка на борту.
Сопровождение?
Не видно.
Чей флаг?
Видишь?
Нет, командир.
Судно с пушкой.
Здесь зона боевых действий.
Топим!
Погружаемся?
Нет, все по местам!
Все по местам!
Полный вперёд!
Десять градусов влево!
Полный вперёд!
Полный вперёд!
Готовь пушку!
Держи!
Поднимай её!
Давай, давай!
Вверх!
Готово!
Заряжай!
Торы.
Может погрузиться и потопить его торпедами.
Нет, эти свечи не попадут ему в задницу.
Помо руку сломал.
Не может стрелять.
Ну, давай же!
Снизь прицел!
Тысяча метров!
Быстрее!
Огонь!
Огонь!
Огонь!
Продолжай!
Давай же!
Быстрее!
Быстрее!
Боже!
Ложись!
Фома, сюда!
Фома!
Заряжай!
Огонь!
Огонь!
Помогайте, черт возьми!
Два градуса влево!
Живей!
Два градуса влево!
Готово!
Корректировка выстрела на градус вверх!
Тысяча метров.
Давай-давай-давай!
Целься!
Целься!
Заряжай!
Готово!
Давай!
Командир!
Командир!
Оставь это мне!
Оставь!
Вражескую пушку вывели из строя!
Зови ребят.
Пусть унесут тело.
Нет!
Я видел свою ногу, командир.
Оставьте меня здесь.
Хочу видеть, как враг потонет.
Лэйзен, курс 9-0-9 и запускайте торпеды.
Курс 9-0-9 и запускайте торпеды.
Вы были правы, командир.
Это отличная лодка.
Прекрасная машина.
Эта
Эта война ведется машинами.
И мир будут творить машины.
Однажды они и думать начнут.
Рассуждать.
Они будут лучше людей.
Один.
Два.
Три.
Четыре.
Пять.
Шесть.
Семь.
Мимо цели, командир!
Промахнулся!
Сместить на 30 градусов?
Нет, отставить.
Муларджа!
Да, командир.
Лезен, сближаемся.
Сближаемся.
Топим его.
Есть.
Бельгийцы, командир.
Да, и они должны соблюдать нейтралитет.
Черт.
Я им покажу.
Максимальная готовность к воздушным атакам.
Два человека в море!
Слева по борту, командир!
Ещё трое у носа!
Что делать, командир?
Торы.
Нацисты оставляют их в море.
Что будем делать?
Поднимем их.
Манчини!
Бросай трос!
Ну, Чиферо, трап!
Есть!
Я говорю по-итальянски.
Представьтесь.
Третий офицер Жак Реклер.
Как называлось ваше судно?
Кабала.
Под бельгийским флагом.
Мы нейтральны.
Тогда почему вы в нас стреляли?
Вы тоже говорите по-итальянски?
Фламандец.
Сколько шлюпок спустили?
Две.
Вы понимаете, что я не могу взять вас на борт?
Да.
Дайте им припасов.
Воду, еду, одеяло!
Живее!
У вас есть компас?
Я снабжу вас водой и едой.
И сообщу наши координаты.
Куда вы шли?
Мадера!
Держитесь этого курса.
Спустите их в шлюпку.
Давай!
Пошли!
Пошли!
Помоги ему, Жак!
Жак!
Танки!
Спускайте!
Все запасы сюда, к Марселю.
Морякам-подводникам не высекают каменных надгробий, не ставят крестов.
Так что подводнику Данилу Степовичу, лейтенанту, итальянцу,
который геройски погиб, наша скорбь и коралловый крест.
Из тех самых кораллов, которые так любил другой наш герой.
Моторист Винченцо Стумпо.
Он был ловцом кораллов из Тора дель Греко.
И ему наш сердечный салют.
Смирно!
В Шар-Ле-Ро, когда я был маленький, жил молочник.
У него была дочь с огромными сиськами.
Мой кузен сказал, что она производит молоко,
которое продает ее отец.
И я поверил.
Рокляр, хватит болтать.
К чему эти истории?
Мы скоро умрем.
Да.
Это уж точно.
Всё кончено, Жак.
Всё кончено.
Подрочи напоследок, думая о дочке молочника.
И упокойся с миром.
Лейтенант Реклер, переведите для своих соотечественников.
Потерпевшие крушение со второй шлюпки спасены
сегодня судном под панамским
флагом.
Других судов в этом районе нет.
Закрепите хорошенько шлюпку.
Мы отбуксируем вас к острову Санта-Мария на Азорах.
Держитесь, и всё будет хорошо.
Спасибо.
Англичане исчезли.
В порту перед отплытием я слышал, что мы вступим в войну на их стороне.
Я склонен так думать, иначе зачем мы перевозили их оружие?
А тут решили, что мы ничего не стоим.
Нас потопили не англичане, а фашисты.
Фашистские свиньи.
Шлюпка тонет.
Слушайте внимательно.
Знаю, многие из вас к такому не готовы.
Это понятно.
Стреляя во врага,
рискуя жизнью, сражаясь с ним, мы готовы к самопожертвованию.
Верно?
Но становиться целью для самолётов, чтобы спасти незнакомцев
которые, скрываясь под маской нейтралитета,
вероятно, везли военную технику англичан.
Зачем?
Мы ведь не просто спасаем их,
но, рискуя собой,
доходим до пределов человеческой выносливости,
чтобы доставить их на сушу.
Лейтенант Реклер, переводите.
Все должны быть в курсе ситуации.
Мы находимся примерно в трехстах милях от острова Санта-Мария.
Там ближайшая гавань, где мы можем вас высадить.
Поскольку мы перегружены, мы не сможем сохранять
скорость 6-7 узлов,
а значит, нам придется жить в такой ситуации около двух суток.
Хочу, чтобы все хорошо уяснили.
Приняв на борт выживших с Кабало,
я нарушаю данные мне инструкции.
Я полностью это осознаю и несу за это полную ответственность.
Если по возвращению мои решения не будут одобрены,
не будут оценены, то пусть меня отстраняют от командования.
Но здесь и сейчас я принял решение, и оно непоколебимо.
Вражеский корабль мы топим без пощады, без страха.
Но люди, людей мы спасём.
Если сможешь протиснуться среди этих тел, Джеджино,
дай коньяка тем, кто больше всего в этом нуждается.
Передай этому парню.
С обожанным лицом.
Трое раненых останутся в офицерских каютах.
Трое наших будут по очереди им помогать.
Я буду делить свою каюту с командиром Фогелем.
Капитан Фраторнали с лейтенантом Реклером.
У некоторых условия неудобные, в трюме.
У троих ещё хуже, в уборной.
Пятеро на камбузе, стоя.
А остальным придётся сидеть в боевой рубке.
Так как больше негде.
Ужасное место, оно полно воды.
Даже, когда плывём по поверхности, но другого выхода нет.
С помощью капитана Фогеля будут организованы трёхчасовые смены,
чтобы справедливо разделить трудности.
Всем понятно,
что в случае вражеской атаки нам придётся
погружаться, чтобы спасти экипаж.
Если так случится, у тех, кто в рубке,
не будет ни единого шанса на спасение.
Слова.
Которыми я хочу завершить это сообщение, не мои,
а императора Японии Мацухито.
Они сказаны во время русско-японской войны 1904 года.
Пусть жизнь идет своим чередом.
Пусть каждый делает то, что должен.
Вот и все.
Японцы легко выиграли ту войну.
Слышали, командиры?
Займитесь делом!
Займитесь делом!
У тебя ноги воняют.
Вымой их, дикарь!
Надеюсь, вы не обидитесь, и они вам подойдут.
Когда вы поднялись на борт, вы были без обуви.
Спасибо, но как же вы?
У меня есть ещё.
Спасибо, командир.
Не за что.
Вы знаете другие языки, кроме итальянского?
Португальский.
Английский, французский, латыни, древнегреческий.
Сигарету?
Спасибо, я не курю.
Ваши родители, должно быть, гордятся вами?
Отчасти.
Им не нравится то, что я делаю.
А вам нравится?
Теперь да.
Это важно.
Да, командир.
Вы говорите на других языках?
Французский.
Немецкий по необходимости.
Проклятые фашистские свиньи.
Выродки.
Что будем делать?
Идём.
Идём, Марсель.
Сават.
Эй, что это ты?
Дерьмо, что ты делаешь, а?
Что там, командир?
Меня не пугают пушки.
А вот когда нет тока, мне страшно.
К оружию, командир!
К оружию!
Ущерб серьёзный.
Все кабели вырвали.
Перерезайте мглотки и в море, командир.
Фашист.
Что ты сказал?
Фашист?
Я Человек-море!
Каждый из вас, итальянец или бельгиец,
даст пощечину этим позорящим себя людям,
которые подвергли нашу жизнь риску.
Мы не убьем их и не бросим в море.
Надаем им пощечин.
Начинайте.
Эти люди дважды спасли нас.
Дважды!
Дважды!
Дважды!
Дорогая Ирина,
я размяк и стал жалостливым.
После Стумпа и Степовича у меня нет ни малейшего
желания оставлять чьи-либо
тела в море.
Я подверг их наказанию отцов.
Столько пощечин, что если они выживут,
кораблекрушение покажется им раем.
Ты не всё написал.
Поступи правильно и забудь.
Сейчас день.
Надо погружаться.
Если уйдем под воду, те, кто в рубке, погибнут, как крысы.
А если не нырнем?
Англичане нас потопят.
Не узнаю тебя.
Мы на войне.
Но мы все еще люди.
Вон там.
Англичане.
Надо погружаться.
Сбавьте скорость до трех узлов.
Командир, начнем погружаться.
Нет, подождем.
Держи курс.
Чего мы ждём?
Чтобы нас заметили?
Чтобы британцы всадили снаряд нам в брюхо?
Давай избавимся от этих людей.
Они пытались вредить.
Пытались нас прикончить.
Нет, нам дадут пройти.
Они в нас стреляют.
Стреляют, потому что не знают.
Теперь узнают.
Ты сумасшедший.
Через пять минут мы будем в пределах досягаемости.
Они дадут нам пройти.
О чём ты?
Нас обстреливают, ты не слышишь?
Мы на войне, Торре!
Мы в море.
Подожди-ка.
Это командир Сальваторе Тодоро с подводной
лодки Капеллини, флот Италии.
Ты говоришь с ним по-итальянски.
Пусть с ним поговорят на английском.
Они поймут.
Вдруг пригодится.
Мы перевозим 26 человек с затопленного
нами 3 дня назад корабля Кабалу
на позиции 31 градус северной широты,
31 градус западной долготы.
Просим дать зелёный свет, чтобы высадить выживших
в безопасной гавани.
Говорит,
они не могут уйти под воду, у них там в рубке потерпевшие кораблекрушение.
Призывают прекратить огонь и дать 12 часов
для высадки выживших в гавани на
нейтральном острове Санта-Мария,
куда они сейчас направляются.
Я разберусь с этим, командир.
Что ты задумал, Муларджо?
Ты что?
Я понимаю вас, командир.
Я хочу помочь.
Небольшой укол, они ничего не почувствуют.
По крайней мере, мы будем жить.
Муларджо, ты уже забыл.
Я разрешил не обращаться ко мне официально.
Прекратить огонь.
Рина, дорогая, сегодня счастливый день.
Потому что есть героизм барбарский.
И есть другой, над которым плачет душа.
Победивший моряк никогда не бывает так велик,
как в момент, когда склоняется к побежденному.
Сегодня мы и наши враги все вместе спасли друг друга.
Никогда их не ел?
Очень просто.
Налить в сковороду немного масла,
обжарить чеснок,
добавить каперсы, оливки.
Джеджино,
что у нас осталось?
Не так уж и много.
Реклер, что вы едите в Бельгии?
Картофель фри.
Я имел в виду вкусное национальное блюдо.
Наше национальное блюдо – картофель фри.
Но как его жарят?
Фри.
Жарят.
На сковороде.
Слышишь?
Да, сеньор.
Слышал о таком?
Нет.
Никогда не слышал.
Уверен?
Да.
Я могу приготовить жареную картошку, картофель в мундире,
по-сардински,
с тушеным мясом,
печеный в зале, картофель по-леонски,
но о таком никогда не слышал.
Это вкусно.
Вкусно?
Не то слово.
И где вы этому учились?
Сами сделали.
Сами придумали.
Сможешь сделать?
Странно.
Что?
Странно, что мы, неаполитанцы, всё обжариваем,
и до сих пор этого не сделали.
Сало для жарки осталось.
Да, сеньор.
Покажи.
Что, сало?
Покажи.
Раймунди.
У нас есть вот это.
Пойдёт?
Что?
Чего?
Ясно.
Это свиной жир.
Мы жарим на говяжьем.
Извините.
Но пойдёт.
Пойдёт?
Теперь научите нашего повара делать картофель
фри по-бельгийски.
Хорошо, это просто.
Я покажу вам.
Дайте мне нож и картошку.
Раймунди, картошку и нож синьору.
Прошу.
Спасибо.
Нет, этот не режет.
Этот режет.
Спасибо.
Продолжайте.
Он режет.
Режет.
Командир, но теперь
Он сумеет лучше.
Он покажет, как резать.
Так.
Фритте.
Фритте.
Ты превзошел сам себя.
Как вкусно.
Очень вкусно.
Просто отлично.
Браво, Джиджино.
Не ожидал.
Браво, Джиджино.
Браво, браво, браво.
Раймунди,
отнеси этим беднягам в рубку.
Джиджи, сыграешь нам песню?
Командир, можно?
Прошу.
Давай, Джиджи.
Верь в мою любовь, как я верю в тебя.
О, жизнь!
О, моя жизнь!
О, сердце моего сердца!
Ты была моей первой любовью.
Первой.
И будешь для меня последней.
Браво, Джиджино!
Тора, отдохни немного.
Разбуди меня через полчаса, ладно?
Тора, послушай.
Ну, через час.
Сообщение от твоей жены.
Это будет девочка Виторио.
Назову ее Мариной.
Я ее не увижу.
Ты позаботишься о ней.
У вас есть дети, Рекляр?
Нет, командир, нет.
Тогда заведите.
И много.
Не знаю, как вас благодарить.
Возможно, есть способ.
Какой?
Что здесь написано?
Знаете, откуда это?
Нет.
Похоже, Илиада.
Что там?
Генеалогия.
Их в Илиаде много.
Перевести сможете?
Жил там Сизиф, из людей самой хитрой.
Сизиф, сын Эола.
Сына родил он на свет, и название дал ему Главка.
Белерафонт Беспорочный у этого Главка родился.
И всё?
Мы перевозили английские самолёты.
Конечно.
Знаете, на вашем месте я бы бросил вас в море.
Это война.
Почему вы нас спасли?
Потому что мы итальянцы.
У меня четверо детей.
Скажите свое имя, чтобы дети молились за человека,
который спас жизнь их отцу.
Пусть молятся за дядю Сальваторе.
Сальваторе.
Спасибо.
Мы готовы к отплытию, дорогая Ирина.
Я снова готов наносить удары и крушить врагов,
которых встреча на пути.
И снова стать непобедимым, неуязвимым.
Так всегда было в море, так всегда и будет.
И будут прокляты те, кто этого не сделает.
Через семь дней после потопления Кабало Бельгия
вступила в войну на стороне
Великобритании.
Сальваторе Тодоро умер два года спустя, 14 декабря 1942 года.
Его сразила пулемётная очередь с британского Спитфайра
у Галлицких островов в Тунисе, во сне, как он и предвидел.
Весь экипаж Кабало пережил войну.
После войны Фогель, Реклер и их товарищи отправились в Ливорно
встретиться с женой Тодора Риной и его дочерью Грацеллой Мариной,
которую командир так и не имел счастья увидеть.
Из экипажей 112 подводных лодок Королевского
военно-морского флота Италии
пережили войну лишь 19 человек.
Остальные лежат на дне морском под крестами из кораллов.
КОМАНДАНТЕ
Венецианская рыба,
баклава,
сарда и саор,
биголи с чугой,
свежая гранцева,
брод, рис и биси,
анатра, кастрадина, полента с шкиллами,
брод с вердурой,
брод с курицей, брод с курицей, брод с капотом,
брод с мясом, лесо.
Лесо, сделано на французском,
и пикьяпо.
Триппа, связанная с яйцами.
Питерский желудок для солдат.
Кострадо для финансов,
анимелли для бутылок.
Коротка,
зампа для бурро,
язык в салме,
шформат для семолины, шформат для риса,
тарелка для риса, картофель и курица,
сальто для риса.
галлеты,
амбепатэкоца,
качок,
зуба из пшеницы,
зуба из мури,
зуба из хлеба,
зуба из сока,
зуба из шпагина,
зуба из хлеба, зуба из ленточки, зуба из ленточки,
зуба из лумаги,
зуба из карди,
зуба из софры,
панкотта,
сливочная паста,
папа с помидорами,
риболлита с чесноком,
минестрона во всех стилях.
Печеньки с блазаном, печеньки лысые, печеньки ржаные,
кардони в духовке, черно-золотые луковицы,
сельдерей, картофель с фунжатилой,
фунги с соусом, фунги с маслом,
фунги в любом случае, картошки в любом случае,
шпинати, аспараги,
репчатки, брокколи, перцы, русская салата.
морепродукты в капризе,
жареный огурец,
огурец в любых стилях,
капитон ржавчин,
лапешки в ледяной воде,
баклажан в баклажане,
кукурудзи в стоке,
белый сток с оливами,
фальшивый рыбалка,
русский ростбиф,
геновский манзо,
и шкаура дель, и биньи.
И биньи из Сан-Дантуона.
И биньи из Сан-Джюсеппе.
Картеллы с омлетом.
Картеллы с муссом.
Краффин.
Струдель.
Кокос.
Бисквиты.
В любом случае.
Торта каприза.
Торта миланеза.
Торта с мандаринами и шоколадом.
Монте-Бианко.
Будино.
В любом случае.
Макароны в помидоре, макароны в пастичках,
макароны в жареном, макароны в рагу, макароны
в сицилийском,
макароны в болгарском, макароны в французском,
макароны
В любом случае
 

////////////////////////////