Первый Оскар (1 сезон, 2022 год). Все фразы и цитаты из сериала

«Первый Оскар» — российский военно-драматический фильм режиссёра Сергея Мокрицкого. Фильм посвящён истории создания документального фильма «Разгром немецких войск под Москвой» (1942).

Все фразы и цитаты

(Хроника на английском языке)
Крики: - Ура!
(Грохот артиллерии)
(Хроника на английском языке)
(Шепчет на английском языке)
По-английски: - Дамы и господа!
Мы начинаем репортаж о чуде!
Я не могу по-другому назвать то,
что случилось под Москвой
зимой 1941 года, когда несокрушимые
нацисты были не только остановлены,
но и атакованы обессиленными русскими.
Именно об этой операции и был снят
фильм "Москва наносит ответный удар".
Отметим, что фильм был спродюсирован
самим Сталиным.
Сегодня же на премьеру
собрались политики,
продюсеры и звезды кино.
Сейчас вы услышите их впечатления.
Вы слышите? Что это?
Искренние аплодисменты
или хлопки вежливости
нашему новому союзнику?
Внимание! Первые впечатления
от первых зрителей.
- Потрясающе. Я просто шокирован
кадрами войны в России.
(Продолжают диалог
на английском языке)
- Это удивительная работа,
которую нельзя не отметить.
Эту картину будут помнить, как...
Зачеркните. Напишите:
"Я нашел первого претендента".
- Это все?
- Да. И срочно перешлите это Битсену,
Грауману и братьям Уорнер.
Разве я включил в список Майера?
- Нет, но мы всегда...
- Вычеркните! И будьте внимательнее.
- Извините.
- Дамы и господа, а вот и звезда
фильма "Кинг Конг" Фэй Рэй.
Мисс, вы плакали?
- Не сейчас, пожалуйста.
- А вот и великий Дэвид Селзник,
продюсер фильмов "Кинг Конг"
и "Унесенные ветром". Мистер Селзник,
каким же ветром вас занесло
на документальный фильм?
- Эта работа доказывает,
что документальное кино способно
оказывать эмоциональный эффект
не меньше, чем игровые фильмы.
Зрители потрясены, и я тоже.
Поверьте, этот фильм будет
фаворитом на церемонии "Оскар"
в номинации
"Лучший документальный фильм".
- Но, мне кажется,
такой номинации нет.
- А разве русский фильм
не доказывает,
что она должна появиться?
- Ну что ж, поживем - увидим.
Спасибо, мистер Селзник.
- Мистер Селзник, мы не знакомы.
Леонид Антонов,
специальный представитель советского
Комитета по кинематографии.
Спасибо, что пришли на премьеру.
Могу задать вам откровенный вопрос?
- Попробуйте.
- Как вы думаете,
каковы шансы у нашего фильма
здесь, в Америке?
- Мистер Селзник! Спасибо.
- Я думаю, вам не стоит беспокоиться.
Операторы подвергали себя
большому риску, и не зря.
Это невероятная съемка!
- Рад, что вы это отметили.
Вы правы, над фильмом работали
лучшие кинематографисты
Советского Союза. Спасибо!
(Стрекочет кинокамера.)
По-русски: - Сейчас я и мои товарищи
пойдем в бой.
Наше дело правое,
победа будет за нами!
За кадром: - Так, стоп! Нет,
ну это на "Оскара" не тянет.
Боря, ну я же просил.
После "пойдем в бой"
ты снимаешь
винтовку с плеча.
Ну это же элементарно!
- Да понял, понял я.
- Ну так сделай!
- Сделаю, ну!
- Юн, стукни его там незаметно,
а то опять забудет.
- Вань, я правильно?
- Все правильно.
На исходную. Лев, дыма побольше.
Баурджан, отличный фон. На исходную.
- Вань, вот так? Посмотри.
- Хорошо, очень хорошо.
Давай, Лев, дыми побольше.
Так, все. Приготовились!
Начали!
- Сейчас я и мои товарищи
пойдем в бой. Наше дело правое,
победа будет за нами!
- Ваня, послушай.
Если вы сейчас же не прекратите!..
- Стоп!
- ...я выключу свет в павильоне.
Я на тебя напишу докладную!
Так, сдаем реквизит, костюмы, оружие.
Чего стоим? Чего непонятно?
Вот это все сдаем.
- Руки!
- Дай ему, Ванечка, дай!
- Ваня! Не кипятись.
- Все равно сниму.
- Успокойся. Тихо, посмотри на меня.
Конечно снимешь.
Кто хочет, тот добьется, помнишь?
- Вань, а ты пленку-то
где собрался проявлять?
Цех обработки уже эвакуирован.
Как дети малые.
Вас на кафедре ребята ждут.
- Лева! Лева, ты горишь!
- Иван, а ты уверен,
что делаешь все правильно?
- В смысле?
- Ну тебе не кажется,
что солдат может говорить
как-то проще?
- Зачем проще?
- Ну как в жизни,
чтобы без лозунгов.
- Чем тебе лозунги не нравятся?
В кино все должно быть
правильнее, лучше, чем в жизни.
Ну хорошо,
что бы ты сделал перед боем?
- Я? - Ты, ты.
- Я бы маме письмо написал.
- Маме?
(Оживленный спор.)
- Ребята, тише, пожалуйста.
- Тихо, тихо, товарищи!
- Формально направления
на вашу практику были получены.
- Послушайте,
а что значит "формально"?
- Что для вас важнее,
бумага или люди?
- Да нам без практики
дипломов не выдадут!
(Гомон.)
- Угомонитесь!
Послушайте.
Война поменяла все наши планы.
ВГИК будет эвакуирован в Алма-Ату.
И все студенты подлежат
обязательной эвакуации.
Давайте откровенно, ребята.
Оставлять вас в Москве опасно.
- А что если у наших
просто план такой? Как у Кутузова!
- Да. Сначала заманят, потом -
ас-саляму алейкум, Гитлер капут!
(Одобрительный гомон.)
- Вы не так себе войну представляете.
Немцы в 30 километрах,
они пытаются окружить город.
Возможно, линия фронта пройдет
по улицам Москвы.
А что будет дальше - неизвестно.
- Известно.
Враг будет разбит,
победа будет за нами.
Заявление!
Вот, Анатолий Дмитриевич, читайте.
- "Мы, студенты-комсомольцы
5-го курса
операторского факультета ВГИКа,
добровольно остаемся в Москве..."
- А вот это правильно.
(Одобрительный гомон.)
- Хорошо придумал! Остаемся.
- Правильно, да!
- Ребят, кто за - расписывайтесь.
- Ребята, ну не в бумаге дело.
Я же за вас переживаю,
вы мои лучшие ученики.
- Вань, молодец.
- А с лучших и спрос побольше.
- Правильно. - Давай быстрее.
- Не толкайся.
- Пап, ты не хочешь меня понять.
- Спасибо. Нет, не хочу.
- Мне здесь ничего не угрожает.
Я дома.
Немцев в Москву не пустят.
Все наши остаются, им разрешили.
(Звонит телефон.)
- Лева, хватит.
Да. Альперин слушает.
- Левушка, ешь.
- Мам...
- Сейчас все остынет.
А представляешь,
Москву покинули тараканы.
Все ушли.
Выпей чаю.
- Пап, у меня здесь важное дело,
очень важное.
- Лева, пожалей мать.
Не будь эгоистом.
На Урале тебя ждет работа
по специальности.
Будешь снимать хронику день и ночь.
Я уже обо всем договорился.
Через час за вами приедет машина.
Ждите внизу с вещами. Все!
- Левушка... Все остыло, Лева.
Надо поесть.
- Мамочка, родная...
я должен остаться.
Я не могу ехать. Пожалуйста,
постарайся папе объяснить.
- О боже, какой будет скандал.
Лева, ты меня слышишь?
Будет скандал.
Это все из-за Юны? Опять.
- Не только.
Я буду писать.
- Береги себя.
Береги.
- Спасибо.
Детский голос: - Папа!..
Папа! Мне холодно.
- Подождите.
- Пап!
- Встать!
Ребенок плачет: - Пап!..
- Копьем слева с выпадом - коли!
Копьем справа...
- Сама бы лучше съела.
Сейчас все мигом сожрут.
- Молькин, это мой день рождения,
что хочу, то и делаю
со своими подарками.
- Ой...
- Слушай, это не грузинское вино?
Водочки налей мне, пожалуйста.
- Картошечка! - О!
- Друзья! За Юну,
за нашу красавицу! С днем рождения!
Все: - Ура!
- "В буднях великих строек,
В веселом грохоте, в огнях и звонах,
Здравствуй, страна героев..."
(Звонок в дверь.)
- "...Страна мечтателей,
страна ученых!"
- Здравствуй, Левушка.
- Здравствуйте,
Александр Владимирович.
- Проходи.
- Извините... Ой!
Подержите, пожалуйста.
- У нас тут все, видишь,
в самом разгаре.
- Лева! Неужели это я?
Ух ты! Вань, правда красиво?
Посмотри.
Лев, спасибо!
- Лилечка, я тебе такой же сделаю.
- Красиво. Но для меня ты другая.
- Так, сейчас все решим. Конкурс!
Ребята, что думаете?
Вот Ваня, вот Лева. Ну,
какая будет лучше для моей афиши?
Ну?
(Смех, перешептывания.)
- Согласись, Лев,
для афиши моя лучше.
- Ну для афиши лучше.
- Ну, смотрите.
- Это же надо, Юн.
Ты здесь так похожа на маму.
- Да, и правда. Мамина улыбка.
- Александр Владимирович,
я хочу поблагодарить вас
от всего актерского курса -
да, ребят?
(Одобрительные возгласы.)
Спасибо, что помогли нам
добиться направления на фронт.
- Теперь мы настоящая фронтовая
концертная бригада ВГИКа. Звучит?
Наперебой: - Конечно. Звучит!
- Как вам это удалось?
У нас ничего не получалось.
- А все очень просто, Сережа.
Папин бывший студент стал
очень большим начальником.
Я правильно говорю?
- Александр Владимирович, за вас!
Наперебой: - Ура! За вас! Ура!
- Эх, где наша не пропадала!
- "В кейптаунском порту
С пробоиной в борту
"Жанетта" поправляла такелаж..."
- Давай потанцуем, Юнка!
- "Но, прежде чем уйти
В далекие пути,
На берег был отпущен экипаж..."
- Давай. Второй. Может, папироску?
- "Идут-сутулятся,
Вливаясь в улицу,
Их клеши новые
Ласкает бриз..."
- Давай наливай!
- Лева, я завтра
с ополчением ухожу на фронт.
Ты для нас с Юной
очень близкий человек,
вы с детства вместе...
Ты уж присмотри за ней, хорошо?
Сам знаешь: времена сейчас непростые.
- Хорошо, не волнуйтесь.
- И еще... Ты как думаешь,
у Юны с Иваном серьезные отношения?
Он с Юной,
как вы говорите, монтируется?
Я просто мало его знаю.
- Я думаю,
она со временем поймет, что...
- Хватит секретничать! Идемте!
Ребята! Ребята, тихо, тихо! Тише!
Сюрприз! Любимая песня моего папы.
Исполняет Юна Громова,
аккомпанирует Лев Альперин.
- О!
- Песня исполняется не впервые.
- "А ну-ка,
песню нам пропой, веселый ветер,
Веселый ветер, веселый ветер!
Моря и горы ты обшарил все на свете
И все на свете песенки слыхал..."
- Помогайте!
- "Спой нам, ветер, про дикие горы,
Про глубокие тайны морей,
Про птичьи разговоры,
Про синие просторы,
Про смелых и больших людей!
Кто привык за победу бороться,
С нами вместе пускай запоет..."
- Готово.
- Слушай, Баурджан, хватит уже, а!
Без тебя тошно.
- Обидно.
- Ты о чем?
- Да на улице такой снег валит!
Я планировал
эпизод для диплома снять.
Представь себе:
снег на наших глазах
темную тональность
превращает в светлую.
- Планировал? Забудь.
Не тормози процесс.
- С такой работой первокурсники бы
справились: много ума не надо.
- Слушай, ну хватит уже, ну!
Первокурсники-шмервокурсники!
Почему мы сидим?
Что-то надо делать, ну!
- Не ори.
- А Гога прав!
Даже артисты нас обскакали -
фронтовая концертная бригада.
А мы тут всю войну промотаем.
- Вот!
- Может,
мы тоже что-нибудь придумаем?
А, Ваня?
- Думай, дорогой.
- Есть одна идея.
- Здравствуйте, товарищи.
- Чего вы тут толпитесь?
- Мы к директору студии.
- Он занят:
у него просмотр материала.
- Но у нас дело.
- Проходите, товарищ режиссер.
- И у нас просмотр будет.
- У... - Что?
- Резкость... - Пониже.
- И горизонт завален.
- И панорама рваная.
- Покажи. - О...
- Не резко, нет? - Видишь?
- Это халтура!
За такое из ВГИКа отчисляют.
- Дайте глянуть.
- Смотри.
- Это постановка.
- Ну да. Это и есть же имитация?
- Открой чуть пошире.
- Тише!
- Весь материал проявили?
- Завтра будет еще 250 метров.
- Почему завтра? Проявить сегодня!
Вы понимаете,
что у меня нет материала показать...
- Мы понимаем, товарищ директор.
В условиях реального боя...
- Что вы предлагаете?
"Товарищ Сталин, мы не справляемся.
Закрывайте студию хроники"?
А нас с вами - знаете куда?
- Товарищ директор, разрешите?
- Подожди ты.
- У нас дело. Срочное.
- Что там еще?
"Мы, студенты, комсомольцы...
Мы требуем..."?
- Угу.
- "...на фронт,
а руководство студии саботирует..."
Да? Угу. "Майский,
Молькин, Бромберг, Альперин".
- Кто из вас Альперин?
- Я.
- Вы знаете,
что на вас поступил запрос?
Вы были командированы на Урал
и уже должны были
приступить к работе,
но вы дезертировали.
- Но...
- Но ведь дезертиры
не просятся на фронт.
- Это вы устраиваете саботаж.
Занимайтесь лучше делом:
проявляйте пленку.
Идемте, товарищи, на совещание.
А вы, Альперин,
завтра утром с вещами - ко мне.
За откреплением, ясно?
- Знаешь, Лева, лучше бы ты уехал...
...к матери.
- Глаша!
- Давай разом их бери.
Бабоньки, посторонись, а то зажму!
- Ну-ну, зажми, зажми.
- Ах ты! Глянь, какая прыткая!
- Глашка, иди сюда.
- Ниже! Ниже, ниже, ниже! Пошли!
- Давай на меня!
- На меня!
- Вон весь в снегу извалялся...
Горе с тобой одно.
- Альперин!
Альперин!
Иди сюда!
Давай быстрее!
Быстрее, быстрее давай.
- Куда?
Товарищ директор, я за откреплением.
- За каким откреплением?
- На Урал. Вы вчера... Помните?
- Завтра, завтра. Давай, давай.
- Свободен. Фамилия, имя, отчество.
- Майский Иван Иванович.
- Его с собой возьмем?
Техники много - рук не хватает.
Ладно...
- В мае нашли?
- Поторапливайтесь!
- Ну да, в мае.
А откуда вы знаете?
- Мы все знаем. Расписывайся.
- Книги грузим в третью машину.
Живее!
- Да я сам детдомовский, октябрьский.
- Я его забираю? - Да.
Фамилия, имя, отчество.
- Альперин Лев Иосифович.
- Все проверили?
- Георгий Михайлович, успокойся.
Все проверили.
- Ага. А пленку взяли?
- Да взяли!
- Год рождения.
- 1919-й.
- Расписывайся.
- А за что?
- Давай! Много будешь знать -
скоро состаришься.
- Оптику, камеру и пленку -
в автобус! Живее!
- Я его забираю? - Забирайте.
- Бери. Давай.
Чемодан в автобус поставим.
Поторапливайтесь!
Поторапливайтесь! Времени нет!
- Ускоряемся!
- Капитан, дай папироску.
По радио:
- " ...окружить и занять Москву.
Он имел задачу занять Тулу,
Каширу, Рязань и Коломну на юге,
далее занять Клин, Солнечногорск,
Рогачев, Яхрому, Дмитров на севере
и потом ударить на Москву
с трех сторон и занять ее..."
- Готовы? - Камера?
- Камера готова.
- Отлично. Звук?
- Готов.
- Поднимайте повыше.
Мы готовы.
- Убери это.
- Уберите, уберите.
- Ну что, товарищи, начнем?
- Внимание!
- Мотор! Камера!
- Мотор идет.
- Камера идет.
- Досъемка речи товарища Сталина
на Красной площади
7 ноября 1941 года.
Товарищ Сталин, можно.
- Товарищи красноармейцы
и краснофлотцы,
командиры и политработники,
рабочие и работницы,
колхозники и колхозницы,
работники интеллигентного труда,
братья и сестры в тылу наших врагов,
временно попавшие
под иго немецких разбойников,
наши славные партизаны и партизанки,
разрушающие тылы наших врагов...
- Стоп!
- Почему остановили?
- Простите, товарищ Сталин.
Пленку заело.
Это у операторов называется "салат".
Сейчас мы все исправим.
- Товарищ директор!
А материалы с фронта поступают?
- Так точно, товарищ Сталин,
студия работает.
- Когда покажете?
- Как только смонтируем
весь материал,
сразу покажем вам, товарищ Сталин.
- Хорошо. Хорошо.
Занимайтесь.
- Спасибо.
Ну что там? Давайте быстрее.
- Иосиф Виссарионович!
- Кто это?
- Это наш практикант, оператор.
- Что у вас, товарищ практикант?
Вот видите, товарищ директор,
на параде вы меня не успели снять,
сейчас снова у вас
какой-то "салат"...
Непорядок.
Может,
пора разрешить молодежи снимать,
чтобы вместо салата было кино?
- Я понял вас, товарищ Сталин.
Спасибо. Они будут снимать.
- Молодец, практикант.
Смелого пуля боится.
- Камера готова.
- Приготовились! Мотор!
- Теперь я точно останусь.
- Есть мотор. - Камера идет.
- Досъемка. Дубль два.
- Напоминаю тебе, Дэвид:
это я создал Академию.
Я, Луис Майер. Не ты.
Так почему ты решил вводить
новую номинацию за моей спиной?
- Сегодня зрители охотно смотрят
документальные фильмы.
Война для них - новый аттракцион,
и они готовы платить за это.
- Людям нравится семейное кино.
- Пойми:
новая номинация расширит аудиторию.
Значит, я больше заработаю!
Дураку понятно. - Дэвид...
(Смех.)
- Дураку? Мне?
- Вспомни "Нанук с Севера".
- Десять лет назад. Один фильм.
- Сейчас отлично идут Капра
и "Москва наносит ответный удар".
- Не надо никаких ответных
ударов от Москвы! Хватит!
Дэвид, ты испортил мне аппетит!
Дэвид, если ты не хочешь
продолжать меня раздражать,
кури что-нибудь приличное.
- Спасибо.
Луи, ты теряешь нюх.
Раньше ты бы не упустил такой шанс.
- Дэвид, мои дома,
мои машины, мои лошади,
наряды моей жены, мои костюмы -
и твои, кстати, тоже -
оплатило не документальное кино -
их оплатило семейное кино.
Понятно, мой мальчик?
Дэвид, что смешного в моих словах?
- Мне почти сорок лет,
и я имею право выбирать сам.
- А мне плевать, сколько тебе лет.
Пока ты часть моей семьи,
ты будешь слушать меня.
Понятно, детка?
- Ирен, мы уходим.
- Они что,
не могут по одному снимать?
- Нет, у них много оборудования -
тяжело.
К тому же снимать нужно
с разных ракурсов:
там так, так, вот так.
Понимаешь?
- Потому что если одного убьют,
то второй доставит пленку
и камеру товарища на студию.
- Перестань говорить глупости.
- Да шучу я!
Не убьют никого.
- Ребята, встаем!
Так, удостоверения мы обмыли.
- Да.
- Теперь обмываем табельное оружие.
Кальницкий...
- Картошку дай.
- Это что за тост?
- Я тебя потом научу тосты говорить.
- Так, налито... Леве.
- Так, Лева пропускает:
он от пистолета отказался.
- Почему, Лева?
- А мне понятно почему.
- Да ладно тебе, Ваня!
Давайте выпьем за Леву.
- Вот правильно, Молькин.
- Если бы не он,
мы бы до сих пор
чужую пленку проявляли.
Спасибо, Лева.
- За тебя, Лева!
- Ура! За тебя!
- Спасибо.
- Ваня, ты первый.
Лева, молодец!
Перед самим товарищем Сталиным
не струсил.
- Левочка, дорогой, гаумарджос!
- Да, Лева молодец.
Я бы, наверное, испугался.
- Эту хочу.
- Нет-нет-нет! Молькин.
- Давайте, ребята, разбираем.
- А что, твоя очередь.
- По очереди.
- У кого одна звезда?
- У меня две.
- У кого?
- Да у меня, не кричи.
- Кальницкий, дорогой, слушай,
ты мне стол накроешь.
- О, хороший выбор.
- Поздравляю!
- Три звезды у кого?
- У меня.
- Ну, за жеребьевку!
(Грохот.)
- Ты с Левой будешь.
- Тише-тише! Ребята, тише.
Саша, тише. - Что там?
- Молькин, водку прячь.
- Что?
Что там?
- Анатолий Дмитриевич,
просим к столу.
- Все, спрятал, спрятал!
Все: - О-о!
- Заведующий кафедрой.
- Испугались?
- Анатолий Дмитриевич,
присаживайтесь.
- Где стакан заведующему кафедрой?
- Не надо стакан.
Поскольку вы все уже не студенты,
я вам покажу один старый
операторский фокус.
Кстати,
на киноаппарате тоже работает.
Снимаем бленду.
Заодно и фильтр почистим.
Наливай. - Прямо туда?
- Давай-давай, наливай.
(Смех.)
- Вот это да!
- Ровно 40 грамм. Норма.
- Ребята...
- Ну а если серьезно, ребята,
я хочу выпить за то,
чтобы после войны
мы собрались здесь же,
в точно таком же составе.
Берегите себя!
- Спасибо.
- Постараемся.
- Спасибо. - Спасибо.
- Обязательно побережем.
У нас на жизнь большие планы. Да?
- Не надо.
- Надо. - Не надо.
- Мы с Юной сегодня в загс
заявление подали.
- Ну...
- Ваня!
- Погуляем!
- Поздравляем!
- Так, ребята, это звучит как тост.
- Давайте выпьем.
- Юна...
Зачем? Он же тебе не пара.
- Ваня, стой. Ваня!
- Держи.
- Не пара?
- Я просто думал, что...
- Стой! Ребята, держите его!
- А ну-ка прекратите!
- Ваня!
Ваня, успокойся! Он выпил.
- Прекратите!
- Тихо-тихо.
- Я не пьяный.
- Ваня... Ну и зачем?
- Вы что тут устроили?
- Ты же знаешь: он бешеный.
- Поберегите силы для фронта.
Чтобы через пять минут
здесь никого не было.
- Так, ребята, есть предложение.
Ваня, может, переголосуем?
А то куда вы теперь вместе?
- Не надо. Одевайся.
Как выпало, так выпало.
Пойдем.
Разберемся.
- Ай как стыдно!
- Разойдись!
- Бударин!
Бударин! Старлей!
- Разойдись! Связь!
- Товарищ политрук,
пополнение привели?
- Принимай кинооператоров.
У них задание: снять бой.
- Товарищ политрук,
у меня патроны на исходе,
половина состава убыло...
- В сторону!
- ...а вы тут кино разводите.
- Дорогу!
- Василий, головой за них отвечаешь.
Понял меня?
- Да я тут за все головой отвечаю.
Кто старший?
- Я.
- Значит, так: окапывайтесь здесь,
у командного пункта.
Будете у меня на виду, понятно?
- Мне к съемке готовиться надо,
а не землю рыть.
- Товарищ старший лейтенант!
Связь есть.
- Окапывайся.
Скоро немцы позировать придут.
- Так, сперва широкоугольную сделаем.
Наши по переднему плану пойдут.
Да, так нормально получается.
Смотри.
Согласен?
- Согласен.
- Тогда ты на фокусе.
Рука-то не дрогнет?
- Не дрогнет.
(Взрывы.)
- Ну-ка, быстро все!..
Тревога! В укрытие!
- Красиво.
- В укрытие!
Давай быстро в укрытие!
Чего встал?
- Седьмой, прием!
Не слышу, Седьмой!
- Живой? Вставай!
Живой? Давай-давай, вставай!
Братцы! Живой?
Вставай, братец, вставай!
Встаем, встаем, братцы!
(Слышны команды на немецком языке.)
Посмотрим.
Приготовились к рукопашной!
Сидите здесь, не высовывайтесь.
Стреляем только в упор.
Ура-а-а!
Все: - Ура-а-а!
- Надо снимать.
Да не видно.
Что значит "не высовывайтесь"?
Кофр!
Поворачивай! Фиксируй!
На, держи.
- Ваня!
- Лева, фокус на пять метров.
(Вскрик.)
Лева, посмотри на меня.
На меня посмотри!
Глаза целы?
- Кажется, да.
- Лева, помоги!
Лева!
Сука!
- Почему не выполнили приказ?
- Мы бы ничего не сняли.
- Не сняли?
Я приказываю вернуться в тыл!
- У нас задание...
- Слушай меня!
Я, старший лейтенант Бударин,
приказываю вернуться в тыл!
- Тихо! Слышишь?
(Слышен шум моторов, треск деревьев.)
Подкрепление. Наши.
Давай помиримся, что ли.
А то убьют...
- Я должен успеть.
- Что?
- Юна должна знать,
что я люблю ее.
- Тебе самому этот цирк не надоел?
Юна свой выбор сделала.
Смирись ты уже.
- Иван...
- Чего?
- Как ты думаешь,
рота Бударина выстояла?
Танки ведь на них пошли.
- Ну посмотри: здесь же отбились.
Тащи камеру. Я нашел.
- Ты смотришь в камеру и говоришь:
"Сейчас я и мои товарищи
пойдем в бой.
Наше дело правое..."
(Смех.)
Тише!
"...победа будет за нами.
Посерьезней, товарищи.
По моей команде.
- Но ведь сейчас ты понимаешь,
что это неправда?
- Почему неправда?
Бой был? Был.
Танк подбили? Подбили.
Что тогда правда?
- Вот это - правда.
- Что тут героического?
- Они настоящие.
Вот так герои выглядят между боями.
- И что?
Все, не мешай. Отойди!
"Настоящие"...
Без сопливых обойдемся.
Только фокус сбил.
Внимание! По моей команде... начали!
- Сейчас я и мои товарищи
пойдем в бой.
Наше дело правое,
победа будет за нами!
- Снято!
- Господа, предлагаю сделать заказ.
- Лучше сразу перейдем к делу.
- Как вам угодно.
Благодарю, что вы пришли
обсудить новую номинацию.
- Мы знаем повестку дня, Дэвид,
но мы ожидали увидеть Майера.
- Основная часть киноакадемиков
здесь.
У Майера всего один голос,
и он вряд ли повлияет
на наше решение.
- Мы не будем ссориться с Майером.
Он и не таких ломал.
Вспомни Тальберга.
- Сид, давай проанализируем сборы.
- Дэвид!
Мы уважаем тебя, но студия Майера
делает вдвое больше фильмов
любого из нас.
Мне нужны его фильмы,
они приносят прибыль,
поэтому я не буду принимать решение,
которое раздражает Луиса.
Договорись с ним,
и ты получишь мой голос.
- Вы больше не верите моему чутью?
Я хочу сделать "Оскар" актуальным.
- Дэвид, я согласен с Сидом.
Убеди Майера,
и мы продолжим разговор.
- Хорошего вечера, Дэвид.
- Что-то закажете, мистер Селзник?
- Неси водку.
Немедленно.
- Спасибо.
- Они даже не стали со мной говорить.
- Успокойся, Дэвид, идем домой.
- Хоть что-то я могу сделать сам?
- Хочешь, я поговорю с отцом?
- Бесполезно.
Он не почувствует.
Он ничего не увидит.
Он забыл, что родился в Минске,
а там сейчас фашисты убивают евреев,
прямо сейчас убивают.
Я тоже забыл.
Но русский фильм
напомнил мне об этом.
- Я могу показать ему фильм.
Мне он не откажет.
- Поднимаем! На счет! И - раз!
И - два!
И - три!
Четыре!
Вяжи! Крепи ее!
- Майский! А ты почему за мылом
и полотенцами не идешь?
- Ваня, покажи.
- А вот, мне невеста
из дома принесла, земляничное.
Как до войны пахнет.
- Так и напишем: "Получено".
- Хорошо.
- Прошу.
- Где бы тряпочку взять?
- Осторожно, осторожно.
- Ну, совсем хорошо, посмотри.
- Альперин? А на тебя разнарядки нет:
москвичи дома живут.
- А что здесь происходит?
- А теперь здесь все жить будут:
и режиссеры, и звуковики,
и операторы.
- Зачем?
- Приказ.
Казарменное положение.
- Вот здесь подпишите.
- В сторону.
- Давай, ребята, шустрее.
- Спасибо.
- Майский здесь?
- Майский там, справа, в конце зала.
- "Сердце, тебе не хочется покоя,
Сердце, как хорошо на свете жить!
Сердце, как хорошо, что ты такое..."
- Теперь мне нравится. Можно жить.
- Да, ведь это...
Ведь это первое мое жилье.
И в детдоме, и на стройке,
и в институте - всегда с кем-то.
Наконец-то буду жить один.
- От всей концертной бригады ВГИКа
поздравляю.
- "...Спасибо, сердце,
что ты умеешь так любить!"
- Иван, ты здесь?
Извините... Юна!
- Жди. Ну ты не видишь,
у молодой семьи новоселье.
Здесь подожди.
- Лева, подожди секунду.
- Я поговорить хочу.
- Поговоришь.
- Вот. Это тебе подарок от нас.
Чайковский.
- Иди сюда. Подожди.
- Что?
- Это что?
- Пластинка.
- Зачем?
- Пусть он не думает,
что мы на него обижаемся.
Он тогда выпил и пошутил глупо.
- Почему ты о нем думаешь?
- Ваня, да ты ревнуешь! Да?
- Я просто понять хочу.
- Ну тут же все понятно:
Лева всегда был рядом,
я к нему привыкла.
Но люблю я тебя,
потому что ты самый честный,
самый сильный, самый красивый.
Иди. Лева ждет.
- Кто снимал?
- Я.
- А вы помогали?
- Нет, я не помогал.
Я с Иваном не согласен.
- Как интересно!
- А ведь отличная может
получиться киногруппа.
Леонид Васильевич Варламов. Режиссер.
- Очень приятно.
- А это руководитель
фронтовых киногрупп,
режиссер Илья Петрович Копалин.
- Вы молодец.
Хорошая инсценировка факта.
- Спасибо.
- Ведь это тоже метод, согласитесь.
- Давайте сразу к делу.
На фронте готовится
масштабное контрнаступление.
Руководство страны ждет от нас фильм.
- Принято решение доверить
и вашей киногруппе
съемку материала для этого фильма.
Я буду вас курировать.
Транспортом, повышенным лимитом
пленки я вас обеспечу, но...
Ответственности не боитесь?
Материал будет смотреть
лично товарищ Сталин.
- Не боимся.
- Тогда я требую
выдать репортажную камеру.
- Требует!
- Получите репортажную камеру.
- Товарищ кинооператор!
- Ну чего? Что случилось?
- Может, подстилочку вам? Замерзнете.
- Ну уйди ты, ну!
Кадр же испортил.
Подстилочка...
- Интересная у вас работа.
Я вообще кино люблю очень.
У нас перед войной
в клубе часто кино крутили.
А после фильма -
танцы под мою гармошку.
Поет: "Что ж ты, роза,
Вянешь без мороза?
Горькая..."
Знаете песню?
- Потише, пожалуйста.
- Помочь?
- Эти - в третье отделение.
- Приехали. С дороги!
- Уходим!
- Девочки, подводы пришли,
несите раненых! Открывайте двери!
- Мыло-то кончилось -
как стирать-то будем?
- Откройте пятую палату, скорее!
(Стоны раненых.)
- Тише, миленький, терпи.
Ну потерпи немного, миленький.
Тихо, тихо.
- Слушай, ну что ты копаешься?
Да бери уже!
Аккуратнее!
- Оператор! Оператор!
Сними на память.
- Лев Иосифович...
- Антонина, вернись! Слышишь?
Антонина, не смей!
А ну-ка, работать иди!
Что ты устроила?
Слезы вытри, соберись и иди работай.
Давай-давай! Ты сможешь.
- Ты это зачем снимаешь?
- Я работаю - у меня приказ.
- Приказ - снимать вот это?
Или вот это?
Ты кому это собираешься показывать,
а?
Отвечай! Кому?
Ну что ты молчишь?
Отвечай.
- Извините, вы мне мешаете.
- Мешаю? - Пойдем.
- Я ему мешаю!
- Пойдем. Успокойся.
- Я ему мешаю! Я тебе так помешаю!
Ты меня еще запомнишь!
Мешаю я ему, а!
- Ладно, все, счастливо.
Братцы! Ой, товарищи операторы,
слушайте, тут ребята говорят:
недалеко в Доме культуры концерт.
Может, махнем, а?
- Некогда.
- Ну чего "некогда"?
Пару песен послушаем.
- Какие еще "пару песен"?
Нам еще камеры разряжать,
кассеты маркировать,
к съемке готовиться.
Давай заводи, поехали!
- Едем на концерт.
- Какой концерт? Дай.
- Поехали.
- "Расцветали яблони и груши,
Поплыли туманы над рекой.
Выходила на берег Катюша,
На высокий берег, на крутой.
Выходила на берег Катюша,
На высокий берег, на крутой".
- Молодцы!
- Браво!
- Спасибо! Меня Лиля зовут.
- Товарищи бойцы, а сейчас для вас
прозвучат ваши любимые "Валенки"!
Изменение в программе:
Дунаевский. "Веселый ветер".
- Любимая песня моего папы.
- "А ну-ка,
песню нам пропой, веселый ветер,
Веселый ветер, веселый ветер!
Моря и горы ты обшарил все на свете
И все на свете песенки слыхал.
Спой нам, ветер, про дикие горы,
Про глубокие тайны морей,
Про птичьи разговоры,
Про синие просторы,
Про смелых и больших людей!
Кто привык за победу бороться,
С нами вместе пускай запоет:
"Кто весел - тот смеется,
Кто хочет - тот добьется,
Кто ищет - тот всегда найдет!"
- Камеру поставьте на стол.
Документы ваши.
- Мы выполняем задание
Центральной студии кинохроники.
- Сделай запрос.
А вы свободны.
- Мы вместе работаем - не уйду.
А что случилось?
- Вы вместе? - Да.
- Документы.
- 38-й. Проверка документов.
Альперин Лев Иосифович.
- И его заодно.
- И еще:
Майский Иван Иванович.
Есть ждать!
- Ждем.
- Оборудование не наше.
- Гражданочка, вам туда нельзя!
Гражданка!
- Почему посторонние?
- Я не посторонняя! Что он натворил?
- Свободен.
- Если надо, я готова поручиться.
Я любые документы подпишу.
- А вы кто?
- Я невеста - он мой жених.
- Чья невеста?
- Вот. Лев Иосифович Альперин.
Лева, папа погиб...
Понимаете, у меня теперь
никого не осталось.
Отпустите его, пожалуйста.
- Товарищ старший лейтенант!
- Дубовицкий.
- Сегодня сообщили, Лева...
(Рыдает.)
- Слушаюсь.
Майский.
Камеру откройте.
- Нельзя.
Пленка засветится, понимаете?
- Понимаю. Открывайте, открывайте.
Вам не следовало проводить съемку,
порочащую Красную армию.
- Молодец, Юна, хорошо сыграла,
с фантазией. Настоящая драма!
Можно было, правда, и без поцелуев -
нас бы и так отпустили.
- Когда он погиб?
- Вчера.
Ваня, да ты что, дурак?
Ты не чувствуешь, как мне больно?
Ваня! Ваня!
- Ой, здравствуйте, Илья Петрович.
- Здравствуйте.
- Вот, с пылу с жару.
- Так, что тут?
"Красноармейцы. Атака". Хорошо.
"Оружие к бою". Ясно.
- И вот: "Наступление войск".
- Хорошо. А у вас что, Альперин?
- Пока ничего.
- А вот это плохо, что ничего.
Вот что, ребята.
Для фильма
нужен эпизод пленения немцев.
Нет у меня этого кадра.
Вы новички - новичкам везет.
Вдруг получится?
- Я постараюсь.
- Ага. Надо...
Надо показать немцев жалкими,
побежденными, испуганными.
Я в вас верю.
- Сделаем.
- Спасибо. Заводи, поехали.
- Мы их чуть подморозили,
пока вас ждали.
Но так даже лучше, правда?
- Кадр статичный, тут динамики нет.
Надо, чтобы они выходили вот из
той избы с высоко поднятыми руками.
- Понятно.
- Хорошо?
- Пленных - в избу!
Сташенко, смотри в оба.
Вперед!
Двигай!
- Руки убери!
Шнеле!
Вставай!
Быстрее пошел!
Правее
их заводите!
- Сташенко, правее. - Только
чтобы выходили по моей команде.
- Товарищ капитан, там, на окраине,
еще один дом с немцами нашли.
- Понятно. Отделение Сташенко
остается с операторами,
а остальные - за мной.
- Ваня, я с ними.
- Да.
- Ну что у вас там?
- Засели в подвале, отстреливаются.
Сейчас мы их из пушечки выкурим.
Не давай им высовываться!
Лев Иосифович, идите сюда.
- Давай!
- Лев Иосифович!
Лев Иосифович, идите сюда!
- Отходите!
- Лев Иосифович!
- Выстрел!
(Доносится сквозь гул в голове.)
- Заряжай быстрее!
- Молчите!
- А!
(Гул прояснился.) - Товарищ капитан,
прикажите им не стрелять!
Мне нужно снять их живыми, понимаете?
- Я понимаю, но вот они не понимают.
- Отходите! Выстрел!
- Я объясню. Держите.
- Кому?
- Осторожно.
- Что?
- Ствол чистый, откат нормальный!
- Осколочно-фугасный.
- Готово.
- Выстрел!
- Откат нормальный, ствол чистый.
- Осколочно-фугасный.
- С ума сошел? Давай назад!
Лев Иосифович! Лев Иосифович!
Стоп, ребята.
- Да там не только я испугался,
да там все испугались.
Я ему: "Лев Иосифович!
Лев Иосифович!", а он идет.
Я гляжу:
уже прямо близко-близко подошел.
Нет, договорился.
Они потом еще выползали,
как собаки, из конуры, хвост поджав.
- Да ты пойми, что кадры все равно
одинаковые будут и у меня, и у него.
- Ага.
- У меня даже выразительнее.
Я своих пять раз гонял туда-сюда,
с разных ракурсов снял.
Стоило так рисковать?
- Экран покажет.
- О, летит, паскуда.
Так, тикаем, братцы, тикаем, тикаем!
Подальше от машины!
(Слышна немецкая речь.
Стук внутри машины.)
Бей! Бей своих, сволочь!
- Ключи! Дайте мне ключи
от фургона, пожалуйста!
- За?.. Да пусть там сидят.
- Да у нас приказ -
привезти пленных в Москву живыми.
Я приказываю, быстро!
- Да разбегутся же.
Ну вам же потом самим отвечать!
- Лева, не дури!
(Говорят на немецком языке.)
- Да быстрее!
Да ты...
Какой "дом"?
(Говорит на немецком языке.)
- Да шевелись давай! Как бабы.
О, а этот куда пошел? Эй, стой!
Стоять!
Я за тобой бегать не собираюсь.
- Подожди, не стреляй.
- Шаг вперед сделай.
По моей команде стреляй.
- Понял.
- Приготовились.
И-и!..
- Да погодите!
- Ты что, дурак, что ли?
- Он же контуженный!
- Да я бы тебя сейчас пристрелил бы.
- Да он ничего не понимает!
Я его сейчас верну!
- Камеру подержи.
(Кричит на немецком языке.)
(Кричит на немецком языке.)
Зачем?!
Зачем?
- А если это он?..
Вот он убил отца Юны?
Они все враги.
- Юна, ставь сюда портрет.
Так полагается.
Ставь стаканы.
Держи.
- О, а у нас банкет?
Извини... Извините.
- Светлая память
Александру Владимировичу.
- Извините. Не вовремя?
- Да нет, проходите, Илья Петрович.
Помяните с нами хорошего человека.
- Ваш отец?
Ужасно, что война приучает
нас к смерти. Особенно молодых.
Но наша работа побеждает смерть.
Ваши кадры... Все, кто на них, -
даже те, кто погибли, -
останутся вечно живыми. Земля пухом.
Извините. Лев, можно вас на минутку?
Послушайте, Лев.
Я только что из монтажной.
Хочу сказать вам правду.
Посмотрел материал всех операторов:
фильм пока не складывается.
- Угу.
- Нам просто очень не хватает
живых, эмоциональных кадров.
Полно казенных, перебивочных,
а вот таких, как ваши материалы...
- Ты помнишь? Сегодня...
- Попробуйте поискать что-то такое...
- ...мы с тобой
должны были пожениться.
- Рискните. Я верю в вас.
У вас должно получиться. - Попробую.
- А вместо этого...
- Ну хорошо, идите.
- Ваня?
- Да, прости. Что ты сказала?
(Плачет.)
Юна!
(Слышен плач.)
- Немцы проклятые!
- Господи, за что? За что?
- Подождите! Подождите, пожалуйста.
Я должен это снять.
- Послушайте, сейчас не время:
люди и так на взводе.
- Я понимаю, но помогите,
пожалуйста. У нас задание.
- Не мешай нам! Не мешай нам
детей хоронить! Не мешай! Уходи!
Уходи!
Режьте, режьте!..
- Товарищи!
Война скоро закончится.
Немцев будут судить.
На суде понадобятся доказательства
их страшных преступлений.
Пожалуйста, разрешите мне снять
ваших детей в кино.
Весь мир увидит, как они погибли.
Они станут главными свидетелями
на этом суде.
Их смерть не будет напрасной.
- Делай свое дело, сынок.
И мою дочь тоже сними.
(Стук в дверь.)
- Какого черта?!
Убирайся!
- Я не уйду, пока ты
не посмотришь фильм.
(Фильм на английском языке.)
- Останови!
- Осталось еще немного.
- Хватит.
Пришел Шаббат - мы едим гефилте фиш.
Дэвид, дай свою чертову сигарету.
Было холодно,
когда мы уезжали из Минска.
Бабушка укутала меня платком и пела.
У этой старухи на экране
такой же платок, как у моей бабушки.
Дэвид, я не буду тебе помогать,
но и мешать больше не стану.
(Играет гармонь.)
- Ну чего ты там затянул?
Давай что-нибудь повеселее, ну!
(Играет русскую плясовую.)
Ну хватит, хватит, хватит.
Ишь, какой щедрый!
- Да я не для себя -
камера должна отогреться.
- Вот немцы тоже дров не жалели,
все жгли, жгли, ироды!
- Режиссер приехал.
- Весело тут у вас.
Вашу хлебовозку за версту видно.
Здравствуйте, Лева.
Здравствуй, Иван.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте!
- Здравствуй, бабушка, здравствуй.
- Илья Петрович, материала у нас нет,
и камера не морозе не работает.
- Я знаю, ни у кого не работает,
один только оператор Доброницкий
исправно дает материал.
И я задумался: в чем секрет?
Оказывается, он придумал смазку
специальную, "Зимняя" назвал.
Пользуйтесь. Вот езжу развожу.
И две банки пленки.
(Лева присвистнул.)
Дополнительные. Заслужили.
Послушайте, Лев, ваш репортаж
о повешенных - уникальный.
Люди плакали в монтажной.
До вас никто не давал
такого материала.
Вы нашли собственный взгляд:
точный, эмоциональный.
По этому случаю руководство
выписало вам премию.
Денежную. Вот, распишитесь.
И продовольственные карточки.
Как раз к Новому году.
- Спасибо большое.
- Ладно, надо ехать.
Вы молодец, Лева. Молодец!
- Илья Петрович...
- Всего доброго. До свидания.
- Илья Петрович!
А вы слова не сказали
про мой материал.
- А, хороший материал, рабочий.
Продолжайте так же снимать.
- Илья Петрович, подскажите,
что мне снять,
чтобы было лучше, чем...
- Чем у Альперина?
- Да.
- Да вы снимайте,
пробуйте, экспериментируйте.
У Льва же получилось.
Возвращайтесь, а то простудитесь.
- Лева, а что ты здесь
хочешь снимать?
- Вы меня не ждите: я здесь останусь.
Материал сам на попутке привезу.
- Объясни мне...
Объясни, пожалуйста,
что здесь интересного?
- Ну ты же слушал Чайковского?
- Ну.
- Вот это его дом, его вещи.
Понимаешь, варвары - они...
- А при чем здесь Чайковский,
его вещи? Ну война ведь.
- Я не знаю. Я сам хочу понять,
что здесь можно снять.
- Поехали.
- А Льва Иосифовича ждем?
- Поехали!
Шепотом: - За Родину! За Сталина!
За Родину! За Сталина!
(Кашляет.)
- Да, молодец.
Видишь, это метка.
Для тебя бросаю, смотри.
По моей команде
ты поднимаешься в полный рост,
подбегаешь к дереву,
останавливаешься и выдаешь...
- За Родину! За Сталина!
- Правильно, правильно. Дальше.
Ты перепрыгиваешь через меня -
я снизу сниму, ракурсно -
подбегаешь к этому дереву. Понял?
- Да.
- Останавливаешься,
стреляешь - и стоп!
- Да. - Ясно?
- Ясно.
А меня правда в кино покажут?
- Да покажут, покажут.
Ты только не пригибайся,
иначе будет некрасиво.
- Тише! Приготовились!
- Все, давай на исходную.
Шепотом: - Приготовились,
приготовились!
Передай дальше по цепи:
приготовились!
- Приготовились!
- Приготовились!
- По моей команде только.
- Да понял, понял.
- Стрелять по моей команде.
(Иван кашляет.)
Шепотом: - За Родину! За Сталина!
За Родину! За Сталина!
Командир: - В атаку! Ура-а!
- Ура-а!
- Пошел!
- За Родину! За Сталина!
- Ну беги, беги!
- Кино получилось?
- Да. Да, да, получилось.
- Вот бы мама увидела.
- Ну папа, опять? Держи.
Я же тебя просил! Я сам положу.
- Выбрали уже?
- Так, у меня есть
банка тушенки и пшено.
Можем сварить сегодня горячее.
- Да, а на закуску
можно гренки обжарить.
- А у вас есть вино?
- Только водка.
- Водка даже лучше будет.
Я смешаю сахар с водой,
добавлю туда немножко водки,
этим сиропом пропитаю хлеб -
и получится настоящий торт. Правда?
- Нам привезли к Новому году селедку.
Вам вешать?
- Вешать, вешать!
- Угу, вешать. - Тихо.
Тихо.
- Вешать. Спасибо.
- У меня тост.
За наше первое свидание!
- Лева, что мы скажем Ивану?
- Давай не будем думать о нем.
Тем более мы увидим его
только в следующем году.
- Помоги мне.
Я запуталась.
Мне стыдно.
(Звонок в дверь.)
- Юна...
- Ваня, что с тобой?
- Я не виноват, Юна. Я...
А, шикуете?
А ты, Левка, молодец.
Тихий такой, скромный.
Все у меня отобрать решил, да?
Невесту уводишь?
- Ваня, Ванечка, не надо, пожалуйста!
- У нас...
в детдоме правило такое было:
за свое бороться до конца.
Запомни, Юну я тебе не отдам.
Понял?!
- Иван, послушай,
давай мы сейчас успокоимся...
- Не понял.
Я же тебя убить могу,
и ты это знаешь.
- Ванечка, не надо, успокойся!
Ваня, посмотри на меня.
Уходи. Иди домой!
- Скажи ему, что ты его не любишь.
Ну, скажи!
- Скажи.
- Нет. Да.
Ваня... я люблю тебя.
- Слышал?
Слышал? Она меня любит.
- Она тебя жалеет, дурак!
- Уходи. Пожалуйста, уходи! Он болен.
(Иван кашляет.)
Он сейчас уйдет.
Мы с тобой пойдем на студию,
я тебя буду лечить.
- Заряжен?
- Никак нет.
- Зарядите, пожалуйста.
- О, правильное решение,
Лев Иосифович!
Война, мало ли что?
- Благодарю.
- А береженого, как говорится...
Ну сами знаете.
С Новым годом!
- Да.
- Вызывали?
- Лева, зачем ты пришел?
- Вставай!
- Не кричи, он только уснул.
- Вставай!
Вставай!
- Лева, Лева, угомонись!
- Вставай!
- Не трогай его, не трогай.
- Ты был прав, слышишь?
За свое нужно бороться.
Борись давай!
- Ложись.
Лева, не трогай его, угомонись.
- Я все равно убью его.
Иди отсюда!
- Ай!
- Давай вставай! Держи. Держи!
- Вдруг - бах! Думаю: все, хана.
Смотрю - вот оно, новогоднее чудо:
пуля в пленку попала.
- Ребята! Быстро сюда!
Убивают! Скорее!
- Поднимай, ну! Целься!
Отстаньте, я буду стрелять!
Отстаньте! Пустите!
Юна, я люблю тебя.
Ты слышишь? Я люблю тебя.
- Итак, пять - за,
десять - против.
Переходим к следующему претенденту.
"Африка. Прелюдия к победе",
производство - "20-й век Фокс".
- Простите. Я считаю, что фильм
"Москва наносит ответный удар"
требует дополнительного обсуждения.
- Что здесь еще обсуждать?
Пять "за", десять "против".
- Мистер Селзник, мы понимаем,
что это ваш личный фаворит,
но у нас регламент.
- Дело не во мне.
Я считаю, что мы
не закончили обсуждение.
- Я своего мнения не изменю.
Коммунисты несут заслуженное
наказание за то, что натворили.
Моя семья была вынуждена
бежать из России.
- А я бежал из Германии. Вы что,
не видите, что Гитлер преступник?
Он уничтожает культуру и цивилизацию.
- Правильно. Чайковский и Толстой
не были коммунистами,
но фашисты сожгли
и осквернили их дома.
И убитые дети не были коммунистами.
- Боже! Но как это далеко!
Почему мы должны вмешиваться? Почему?
- Нацисты не остановятся,
покорив Европу, они придут к нам.
Я не хочу,
чтобы мои дети работали в гестапо.
А вы, Джейн?
- Господа, давайте перейдем к сути.
Очень жарко.
- Посмотрите на это фото.
Посмотрите.
Эти молодые американцы
посмотрели русский фильм.
Они посмотрели фильм
и сразу записались в добровольцы.
В отличие от вас, они увидели зло,
которое несет фашизм.
Они поняли,
что мертвые Толстой и Чайковский,
повешенные дети не защитят
их семьи от живого Гитлера.
Русские солдаты отдают жизнь
в этой борьбе.
Наши парни,
увидев ужасы фашизма на экране,
тоже готовы погибнуть
и идут вслед за ними.
Я тоже против этого зла.
Поэтому я голосую за русский фильм.
А вы?
- Только аккуратно.
- Я нашел его камеру.
- Но ведь его ты не нашел?
- Здесь пленка,
на ней последние кадры Ивана.
Давай проявим. Пойдем.
Не думал, что мертвый Иван
сильнее живого.
- В списках раненых и погибших
его нет.
Мертвым его называешь только ты!
(Доносятся голоса.)
- Готовы? - Готовы, готовы.
- А ну-ка, дружно, и раз!..
- Пойдем.
- А!
- Разбираем.
- Он для меня жив,
пока я не увижу доказательств.
И я должна его ждать.
- Ты до сих пор думаешь,
что я мог убить его?
- Да. Вот здесь, вот.
Вот на этом месте я видела,
что ты мог.
Ты мог это сделать.
- Десять минут закрепляем,
промываем, сушим.
Еще минут 40.
- Что он сказал?
- По-моему, он сказал: "Юна".
Говоря по-английски: - Для вручения
наград в новой номинации
"Лучший документальный фильм"
я приглашаю человека,
который создал эту номинацию.
Продюсер Дэвид Селзник!
- Добрый вечер. Это был
мой самый трудный путь на эту сцену.
Спасибо всем, кто помог мне.
Снимать документальное кино
всегда непросто.
Теперь, во время войны,
это опасно для жизни.
Но глазами военных операторов
мы увидели настоящие ужасы фашизма,
мы увидели правду.
Итак, "Оскар"
за лучший документальный фильм...
"Москва наносит ответный удар".
- Приз получает представитель
советского посольства
Леонид Антонов.
- Господа, сейчас мы вручаем
"Оскар" военного времени.
После победы мы с радостью обменяем
его на золотую статуэтку.
Говорит по-английски: - Благодарю.
Это первый "Оскар",
который получает Советский Союз.
Сегодня он помог нам
услышать друг друга.
Но неужели для дружбы наших народов
нужен враг?
Возможно, достаточно
уважения и понимания.
Пусть эта награда
объединяет нас и дальше.
По-русски: Спасибо.
- "Этот фильм стоит
нескольких дивизий", -
вот что сказал товарищ Сталин
после просмотра нашего фильма.
Он просит выразить благодарность
создателям фильма
"Разгром немецких войск под Москвой"
и представить к правительственным
наградам и премиям:
режиссеров Копалина, Варламова,
операторов Белякова, Боброва...
- Береги себя.
- ...Бунимовича, Касаткина,
Кармен, Крылова, Лебедева,
Макасеева, Небылицкого, Семина,
Соловьева, Сухову Марию, Шнейдерова,
Штатланд, Шер, Эльберт,
Ешурина, Павлова-Рослякова,
звукорежиссера Гунгера.
Спасибо, товарищи,
за ваш самоотверженный труд!
"Когда мы были на войне,
Когда мы были на войне,
Там каждый думал о своей
Любимой или о жене.
И я, конечно, думать мог,
И я, конечно, думать мог,
Когда на трубочку глядел...
Когда на трубочку глядел,
На голубой ее дымок.
Как ты когда-то мне лгала,
Как ты когда-то мне лгала,
Что сердце девичье свое
Давно другому...
Давно другому отдала.
Я только верной пули жду,
Я только верной пули жду,
Чтоб утолить печаль свою
И чтоб пресечь нашу вражду.
Но только смерть не для меня,
Но только смерть не для меня.
И снова конь мой вороной
Выносит из огня.
Когда я буду на войне..."
- Здравствуйте.
- Добрый день.
- Да!
- Разрешите?
Добрый день, Анатолий Дмитриевич.
- Лев! Ха-ха!
Капитан, орденоносец! Проходи.
- Вот камера.
До сих пор за нашим курсом числится.
- Числится.
"Молькин.
Бромберг.
Майский".
Я все надеялся, а вдруг...
Глупо, конечно.
Надо в архив сдать.
Ну что, Альперин Лев Иосифович,
кинооператор,
специалист высшей категории,
поздравляю!
- Спасибо.
- Лева, а какие планы?
Может, студентов возьмешь?
Опытом поделишься.
- Извините, хочу другого опыта
набраться. Мирного.
- Папа, папа! - Ваня!
- Пойдем.
- Ваня, осторожней!
"Когда мы были на войне,
когда мы были на войне,
Там каждый думал о своей
Любимой или о жене.
Там каждый думал о своей
Любимой или о жене.
И я, конечно, думать мог,
И я, конечно, думать мог,
Когда на трубочку глядел,
На голубой ее дымок,
Когда на трубочку глядел,
На голубой ее дымок.
Как ты когда-то мне лгала,
Как ты когда-то мне лгала,
Что сердце девичье свое
Давно другому отдала.
Что сердце девичье свое
Давно другому отдала.
Но я не думал ни о чем,
Но я не думал ни о чем,
Я только трубочку курил
С турецким горьким табачком.
Я только трубочку курил
С турецким горьким табачком.
Я только верной пули жду,
Я только верной пули жду,
Чтоб усмирить печаль свою
И чтоб пресечь нашу вражду.
Чтоб усмирить печаль свою
И чтоб пресечь нашу вражду.
Когда мы будем на войне,
Когда мы будем на войне,
Навстречу пулям полечу
На вороном своем коне.
Навстречу пулям полечу
На вороном своем коне.
Но, видно, смерть не для меня,
Но, видно, смерть не для меня.
И снова конь мой вороной
Меня выносит из огня.
И снова конь мой вороной
Меня выносит из огня.
И снова конь мой вороной
Меня выносит из огня.
И снова конь мой вороной
Меня выносит из огня".
 

////////////////////////////