О бедном гусаре замолвите слово (1980 год). Все цитаты и фразы из фильма

«О бе́дном гуса́ре замо́лвите сло́во» — советский художественный цветной трагикомедийный телевизионный фильм 1980 года режиссёра Эльдара Рязанова. Премьера фильма на Центральном телевидении СССР состоялась 1 января 1981 года.

Все фразы и цитаты

Серия 1

О БЕДНОМ ГУСАРЕ ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО
(Песня) По селу бегут мальчишки,
Девки, бабы, ребятишки,
Словно стая саранчи.
В трубы дуют трубачи.
Раздаются тары-бары:
"К нам приехали гусары!"
Все красавцы-усачи,
В трубы дуют трубачи.
Слышен голос командира:
"Размещаться по квартирам!"
Дело близится к ночи,
В трубы дуют трубачи.
В эту ноченьку немало
Баб с солдатами шептало:
"Без тебя хоть, милый, плачь,
Протруби и мне, трубач!"
А когда зарю сыграли,
Бабы слезы утирали,
И в котомки взяв харчи,
Уходили трубачи.
-История, которую мы хотим
рассказать,
не опирается на факты.
Она настолько невероятна, что
в нее просто нельзя не поверить.
Приключилась она
в то замечательное время,
когда мужчины владели шпагой
лучше, чем грамотой,
шли бесстрашно не только в бой,
но и под венец.
Когда женщины умели ценить
бескорыстную любовь
и вознаграждали ее приданым.
Когда наряды были такими
красивыми,
а фигуры такими стройными,
что первое было не стыдно
надевать на второе.
Это было время, когда царь обожал
свой народ
и народ платил ему тем же.
Ну и еще многим другим.
Это было время, когда лучшие умы
мыслили, но молчали,
поскольку им затыкали рты.
А худшие говорили, хотя, между
прочим, могли бы и помолчать.
Впрочем, может быть, все было
и не совсем так.
Если вдуматься, наша история -
это сказка,
слегка приукрашенная правдой.
А если не вдумываться -
тем более.
Разрешите представить.
Его сиятельство граф Мерзляев.
Что там такое?
(Выстрел)
А, пустяки!
Граф Мерзляев - чиновник
по особым поручениям
Императорского двора.
Действительный тайный советник.
Одним словом, персона
влиятельная.
Он на самом деле
действительный
и, между нами говоря,
в чем-то тайный.
Это его камердинер, его кучер,
его лакей,
его лошади, его карета.
Одним словом, движимое имущество.
-Тпру! Стоять!
-Ваше сиятельство!
Через 10 минут будет завтрак.
-Спасибо, Егорыч.
-Иван! Сходи на речку за водой!
А я лошадям овса задам!
-Дай-ка мне пистолеты, голубчик.
-Прошу.
-Чего он палит-то?
-"Палит"! Думает!
Его сиятельство всегда,
когда думает, стреляет.
В это время ему в голову приходят
лучшие мысли.
-Надолго мы в Губернск едем?
-Как с делами управимся.
-Егорыч! -А! Слушаюсь!
-Встань-ка вон там, у той липы.
-Ваше сиятельство, это не липа,
это дуб.
-Да? А выглядит, как липа.
Ко мне, ко мне повернись лицом!
-Вот так?
-Да-а...
Ну рожа, конечно, беспородная.
Ну ежели тебя завить, припудрить,
приодеть...
Да-а...
А теперь, голубчик, крикни
громко: "Сатрап!"
-Ваше сиятельство,
это в каком смысле?
-Ну это означает тиран, палач,
душегуб.
Кричи! -Кому?
-Мне!
-Ваше сиятельство, извините
за слово, какой же вы сатрап?
Вы отец родной!
-Поговори у меня, шельма!
Делай что велят.
-Сатрап. -Громче!
-Сатрап.
-Да не волнуйся! Громче!
-Сатрап.
-Артюхов, вообрази, что ты
заговорщик, бунтовщик,
враг царю, изменник отечеству.
-Я? -Да.
-Ваше сиятельство, столько лет
вам верой и правдой, а вы...
-Не рассуждать.
-Сатрап! Душегуб! Палач!
-Так. А теперь, голубчик, рухни
как подкошенный.
Ну!
-Виноват, ваше сиятельство.
Ноги не слушаются.
-Да-а, падение пока не очень,
но это можно подработать.
А вообще-то, все это мысль!
-Ваше сиятельство! Мысль, мысль.
-Много у меня мыслей.
Ведь много, Егорыч, а?
-И какие, ваше сиятельство!
-Теперь завтракать! Время
не ждет! Чем угощаете, голубчики?
-Извините, ваше сиятельство.
Опять икрой. -Опять? Безобразие.
-Испугался я за вас, Егорыч.
-Да что ты! Граф пошутил.
-Думал, застрелить хочет.
-Граф добрый. Мухи не обидит.
Сатрап - он и есть сатрап.
-Небезызвестный вам Козьма
Прутков сказал однажды:
"Настоящая жизнь в городе
начинается тогда,
когда в него входят военные!"
Впрочем, может быть, он этого
и не говорил.
(Крики женщин)
-Ура!
-Быстро, быстро! За мной!
Уже подходят!
-Орлы! Ребята!
-Ты куда, болван?
Ты свою рожу не афишируй.
До поры до времени никто из этих
гусар тебя видеть не должен.
Понял? -Так точно,
ваше сиятельство.
-Вообще-то, хорошо, чтобы о тебе
и в городе никто ничего не знал.
Куда бы тебя упрятать?
Придется тебя, голубчик, в тюрьме
подержать, что ли.
-За что, ваше сиятельство?
-Не беспокойся,
будешь как сыр в масле.
-Ваше сиятельство! А в чем
подозреваете меня?
-Да не в тебе дело.
Ты думаешь, зачем мы сюда
приехали?
Письмо, голубчик, имеется,
донесение.
Есть подозрение, что вот
в этом полку заговор зреет.
Вот ты-то мне и поможешь его
раскрыть.
-Я? -Дело, конечно,
деликатное и секретное.
Придется тебе, Егорыч, роль
сыграть.
Справишься со своим новым амплуа
- награжу щедро.
Может, вольную дам.
Хочешь на волю-то?
-Нет! Никак нет!
Что я там не видел?
-За мной, ребята!
-Вечером театр города Губернска,
наконец-то, был переполнен.
Офицеры пришли посмотреть
на местных барышень и дам.
Ну а дамы и барышни,
в свою очередь,
пришли показать себя офицерам.
Все же актерам иногда удавалось
привлечь внимание и к себе,
ведь на сцене бушевали страсти
ревнивого венецианского мавра,
заподозрившего свою жену
в любовной связи с офицером,
что делало трагедию
как никогда актуальной.
-Сегодня я схватил
ужасный насморк.
-Как надоел!
Подай мне свой платок.
-Как надоел!
Подай мне свой платок!
-Вот он.
-Нет! Тот, что подарил тебе я!
-Он не при мне.
-Нет? -Нет.
-Нехорошо.
Платок тот, умирая, передала мне
мать моя, прося,
чтоб если мне судьба жену дарует,
ей и платок отдать.
Я так и сделал.
Храни ж его: как за зеницей ока,
смотри за ним.
Отдашь кому-нибудь - ты навлечешь
погибель,
с которой не сравнится ничего.
-Возможно ли?
-Да!
Верь мне, в этой ткани
есть колдовство.
Платок тот вышит был в
пророческом неистовстве сивиллы.
Черви священный шелк дали
для него.
И этот шелк окрашен влагой,
взятой из девственных сердец
прекрасных мумий.
-Не шутишь ты? И это верно?
-Верно.
Так береги ж старательно его!
-Что значит твой суровый
и резкий тон? -Потерян он!
Пропал! Да говори уж! Нет его!
-О Боже!
(Смех гусар) Гусар: -Пардон.
Мавр: -Где? Говори!
Дездемона: Он не потерян, нет!
Гусар: -Извините. Дездемона:
-А если бы...
Гусар: -Общий пардон, господа!
Дездемона: -Я повторяю: он не
пропал.
Мавр: -Дай! Покажи его.
Гусар: -Пардон, пардон.
Дездемона: -Да, показать могла б
я. Но не хочу.
Гусар: -Какие глазки у нас!
Извините.
Дездемона: -Легко понять, что ты
хитришь со мной.
-Что это за невежа? -Корнет,
а позволяет себе как...
-Плетнев. -Как?
-Плетнев Лешка. Стервец! Герой!
А в корнеты, г-н губернатор,
он разжалован за дуэль.
-Дуэль была из-за дамы?
-Разумеется, сударыня.
Из-за двух.
Дездемона: -Ты не найдешь на
свете человека прекрасней.
Мавр: -Платок! Дездемона: -Прошу
тебя, поговорим о Кассио.
Дездемона: -Он человек, который
постоянно
основывал все счастие свое
лишь на одном твоем расположенье.
С тобой делил опасности.
-Какой розанчик!
И давно она здесь?
-С начала пьесы.
-А я, дурак, опоздал!
Хороша, верно?
-Обворожительна. Шарман!
Очень мила!
В ней что-то есть. Думаю
после спектакля рискнуть.
-Тут либо думать, либо рисковать.
Мавр: -Пла-ток!
Дездемона: -Нет, ты не прав.
Сознаться надо. Мавр:-Прочь!
-Браво! Барышня!
Барышня, ну на минутку!
-Неужели в самом деле есть
женщины, способные...
-Неужели в самом деле
есть женщины,
способные мужей обманывать
так низко?
Суфлер: -Без сомнения... -Без
сомнения, немало их.
Суфлер: -А ты так поступить...
-А ты так поступить могла бы,
когда б тебе давали
хоть целый мир?
-А вы бы разве нет?
-Нет! Никогда!
Клянусь небесным светом!
Возгласы: -Браво!
-Браво, Дездемона! Молодец!
Правильно!
-Браво! Браво! -Дездемона, браво!
-Бис, Дездемона!
-Эта девочка могла бы украсить
и столичную сцену.
-Очень уж она щуплая.
-В каждой губернии свой масштаб.
-Прекрасно, дочка!
Прекрасно, милая!
-Папка, я так волнуюсь!
Дебют все-таки.
-Все хорошо, все хорошо! Поддай
слезу в четвертой картине.
И умоляю: погромче! Офицерье,
они к артиллерии привыкли.
-Извините, арап, восхитительно!
Просто сражен вашим талантом!
-Это еще что? -Возьмите. -За
кулисы кто пустил? Кто посмел?
-Корнет Плетнев. Очарован вами.
Я чувствую прилив в душе...
-Извините, мне некогда.
-Дездемона, возьмите.
-Куда! Назад!
-На выход. На выход!
Быстро, быстро!
-Вас зовут. Пожалуйста!
-Назад!
О черен я...
-И чувствуя прилив в душе,
почту за честь пригласить вас
сегодня на ужин.
-Вы мешаете! Мне нужно
переодеться.
-Ни в коем случае!
Вы в этом платье просто нимфа.
-Пошел вон!
-Я не понял.
-Кто здесь? Отелло, ты?
-Я, Дездемона.
-Что ж не идешь ложиться ты,
мой друг?
(Вскрики суфлера)
-Молилась ли ты на ночь,
Дездемона?
-Сударыня, если вы верите
в любовь с первого взгляда,
она перед вами.
-Вы с ума сошли!
-Не скрою. И счастлив этим.
-Молилась ли ты на ночь,
Дездемона?
-Уйдите! Я текста не знаю.
Уйдите!
-В конце концов, молилась
или нет?
Чего молчишь-то? Отвечай!
-Миль пардон, господин арап,
буквально несколько слов...
-Да, милый мой...
-Сударыня, один взгляд -
и карета ждет у театра.
-Уйди. Сию минуту!
Уйдите прочь! Сию минуту!
Чтобы я вас тут не видел!
-Уйдите!
Что ж ты будешь делать? Хам! Хам!
Там мышь!
Дездемона, там мышь!
Что ж ты делаешь, мерзавец?
Что ж ты делаешь-то, скотина?
-Оригинально играют.
Я тебя сейчас покалечу!
Морда нахальная!
Мерзавец! Отпусти меня!
-Я вас предупредил, господин
мавр, ведите себя прилично!
-Ты что делаешь? Пардон, господа!
Получай!
Гусар: -Пошел прочь, надоел!
-Папочка, ты ушибся?
-При чем здесь папочка?
Ведь она же, по-моему,
жена мавра.
-Безобразие! Что вытворяют
эти комедианты?
-Пусти, Настенька!
Сорвать спектакль!
Обыватели губернские!
-Вероятно, это перевод с
английского языка на губернский.
-Терпению моему пришел конец!
Теперь за все заплатишь!
Ты подлец!
(Звон стрелы в тишине)
-Ах!
Возгласы: -Отелло, браво!
-Господи! Я не виноват!
Я не в вас целился!
-Простите, ради Бога,
это он не в вас стрелял!
-Простите меня!
-Куда вы его ведете?
-Я вытащу сейчас.
За кадром: -Когда актера
Бубенцова повели в тюрьму,
вот тут-то он впервые осознал,
что "Отелло" действительно
трагедия.
-Где я могу увидеть
корнета Плетнева?
-Не знаю. Проходите.
-Простите, вы не скажете,
где корнет Плетнев?
-Да там где-то...
(Гитарный перебор)
-Мадемуазель, прошу
к нашему огоньку!
-Извините, корнета Плетнева
где можно найти?
-Зачем он вам сдался,
если я здесь?
Мадемуазель!
-Он времени здесь не теряет.
Леша в модном салоне! У барышень!
За кадром: -Модный салон мадам
Жозефины занимался пошивом
только мужского платья.
А работали в салоне одни барышни.
Этот парадокс почему-то очень
беспокоил обывателей города.
Короче, о салоне шла
дурная молва,
и поэтому там не было отбоя
от заказчиков.
-Мадемуазель, наш салон
только для мужчин.
-Мне нужно войти.
У меня срочное дело!
-Жен, сестер и матерей
не обшиваем, и пускать не велено.
Дебоширите, бьете модисток.
-Подожди! -Ну, что еще?
-Я наниматься пришла.
(Играет расстроенное фортепиано)
(Поет) -Шиповник расцвел
для проснувшихся пчел.
Поют коноплянки в честь
вешнего дня.
Их в гнездышке двое,
сердца их в покое.
Моя же любовь разлюбила меня!
Любовь, любовь, любовь!
Моя же любовь разлюбила меня!
-Будьте добры, скажите,
пожалуйста,
где я могу найти корнета
Плетнева?
-В мастерской у Жужу.
-Спасибо большое.
-Симпомпончик, сдавайся!
-Помогите, там пьяный!
-Где же тут трезвого-то найдешь?
-Это он.
Я его узнала. Его фамилия
Плетнев?
-А кто знает? Мы не полиция,
фамилии не спрашиваем.
-Вставайте! Вставайте, негодяй!
Сумели напакостить, извольте
отвечать за свои поступки!
-Жениться, что ли, обещал?
Ты мужским вракам-то не верь.
-Вставайте, скотина!
Откройте глаза!
-Симпомпончик, я жду.
-Ты что так орешь-то?
-Вы меня узнаете?
-Разумеется, сударь.
Как сейчас помню, мы этот...
Морозовский редут.
-Я актриса. Дездемона я!
-Хорошо.
-Вы нам спектакль сорвали.
Из-за вас отец в тюрьме.
-Дездемона, я твой Ромео.
-Как разбудить это животное?
Из-за него отец страдает.
Помогите, девушка!
(Раздается пьяное пение: -Моя же
любовь разлюбила меня.)
-Симпомпончик, я обиделся.
-Сейчас попробую.
Опаньки.
От улана осталась.
Меня ихний оркестр очень любил.
Не знаю, получится ли,
давно не пробовала.
(Трубит тревогу)
-Тревога.
Война? Но с кем?
-Стойте. Куда вы?
-Боевая тревога.
Гусары, по коням!
-Айда! Тревога!
-Прощай, любимая!
-Коня!
-Что же это делается?
-Ура!
-Коля! Вещь забыл!
-За мной, ребята!
(Трубит труба)
(За кадром) -Честно говоря,
тюрьма Губернска не входила
в число достопримечательностей
этого славного города -
примитивное, безвкусное здание.
Одним словом, тюрьма -
она и есть тюрьма.
Внутренняя отделка помещений
тоже не радовала глаз.
Но ведь, в конце концов,
не в этом дело.
Как говорится, не место красит
человека, а наоборот.
-Ну как, очистился?
Арапом быть перестал, но до
русского еще мыться и мыться.
Сдавай. -Так, ставлю мои сапоги
против твоей табакерки.
-Табакерка-то черепаховая.
-Сапоги генеральские.
-Сапоги поношенные.
-Табакерка занюханная.
-Сдавай.
-Сними.
Черт, колода липкая.
Тебе. -Угу.
-Мне. -Угу.
(Голос: Палачи! Сатрапы!
Душители свободы!)
-Себе.
-Так. Очко.
-Двадцать же у меня!
Черт бы тебя побрал!
-Ты смотри, табачок хороший.
Значит так, предлагаю мою
табакерку против твоей сабли.
-Что-что?
Заключенному сабля не положена.
-Отдашь потом, когда выйду
на свободу.
-Бубенцов, ну-ка,
давай на экзекуцию.
-Ну, везунчик, сейчас наш Степа
отыграется за меня.
Степушка, всыпь ему
как родному, а?
(Голос: -Палачи! Сатрапы!
Душители свободы!)
-Позор. Дикость. Куда мы идем?
-Чего? -Пороть артиста,
пороть трагика!
-Пойдем, я из тебя комика сделаю.
-Вандализм! Отсталость!
-В изменника царю, веры,
отечества!
-Палачи! Сатрапы!
Душители свободы!
-Пли!
-Вставай, карбонарий хренов.
Мочалов.
Щепкин.
Скверно все делаешь, голубчик.
Учу, учу тебя, дурака, и все зря.
Кричишь ненатурально,
жестикулируешь суетно,
блеска в глазах нет.
Надрался, небось, с вечера,
мошенник.
-Да что вы, ваше сиятельство!
Я упражнялся...
упражнялся всю ночь -
в голосе осип.
-Ты пойми, Егорыч, расстреливать
тебе придут гусары,
люди образованные,
тонко чувствующие.
У них и тени сомнения не должно
возникнуть, что это подлог.
Патроны будут холостые, но ты-то
должен быть как настоящий.
Запомни, голубчик: ты опасный
государственный преступник,
бывший офицер, приговоренный
к смертной казни.
А может, проще повесить тебя,
голубчик?
-Так, ваше сиятельство,
веревку-то фальшивой не сделаешь.
-Для такого дела настоящей
не жалко.
Шучу, шучу, Егорыч.
Но запомни: изображаешь ты
карбонария не убедительно.
Сатрапы! Душители свободы!
Запомни: делу дан ход,
отступать некуда.
Так что смотри.
-Сатрап!
-Вот, уже лучше, но очень плохо.
-Палач!
(За кадром) -Господин Мерзляев не
выносил
казенного отношения к делу.
Сам-то он служил не за страх
и не за совесть,
поскольку не имел ни того,
ни другого.
Этот чиновник
по особым поручениям
был натурой возвышенной.
Я бы даже сказал, творческой.
Он любил повторять:
"Дайте мне поручение,
а уж особым я его как-нибудь
и сам сделаю".
-Голубчик, чаю.
Извините, господин Перцовский,
что заставил вас ждать.
Все время отвлекают.
-Что вы, что вы!
Это понятно: такой большой
начальник из столицы,
столько дел, ни минуты покоя.
-Я рад, господин Перцовский,
что вы меня пожалели.
Однако вернемся к нашим
пернатым друзьям.
Послушаем их еще раз.
-Царь дурррак! Дурррак!
-Царь дурак!
-Долой царя! Долой царя! Долой
царя! Долой царя! Долой царя!
-Не виноват. Не виноват я,
ваша милость.
Не учил я их этому,
честное слово.
-Сами, что ли, додумались?
-Я вам объяснял. Я купил
одну птицу на рынке.
-У кого? -У мужика какого-то
с такой большой бородой.
А тот попугай и научил всех
остальных.
-Где же зачинщик?
-Мужик, что ли?
-Попугай. -Улетел.
Как назло, улетел.
-Бежал, значит.
Ну, хорошо, допустим.
Первый научил второго,
второй - третьего.
Я еще могу понять.
Но этот-то мерзавец,
он ведь не просто повторяет.
Он выводы делает.
-Не губите, ваша милость!
Не губите меня!
Я старый, больной человек.
У меня семья. У меня астма.
Я не согласен с этими попугаями.
Не согласен я с ними.
Хотите... Хотите, я вам их
на ужин зажарю?
-Ваше сиятельство, к вам
полковник Покровский просится.
-Подождет. Я занят.
-Я сказал, вы заняты - буйствует.
Как бы тюрьму не разнес!
-Ничего, у нас тюрьмы крепкие.
Не полковников -
генералов успокаивали.
-Слушаюсь. -А вы, голубчик,
ступайте домой.
Даю вам два дня, чтобы найти
преступника.
-Как же я его найду? Это же
попугай. Может, он уже в Африке.
-Я не о попугае. Я о мужике,
который вам его продал.
А птички ваши покуда посидят
здесь.
Птица: -Дурак! Дурак! Дурак!..
-Где? Где я найду
этого чертова мужика?
-Я понимаю, когда из тюрьмы не
выпускают, но когда не впускают -
это хамство.
-Дорогой полковник!
Оба брысь. -Выходи быстро!
-Рад видеть вас в этих стенах!
-Господин Мерзляев, я получил
предписание оказывать
содействие вашей тайной миссии.
Как солдат - обязан повиноваться.
Но как благородный человек
и дворянин не позволю
из моих гусар делать палачей.
-Иван Антонович, я не понимаю,
в чем дело?
-Как в чем? Додумались! Моих
гусар, боевых офицеров
вызывать на расстрел человека!
-Не человека, а преступника.
Здесь в тюрьме содержится
опаснейший заговорщик,
бывший офицер, приговоренный
к смертной казни.
Приговор надо привести
в исполнение? Надо.
К кому же обращаться,
как не к вашим молодцам?
Довольно с барышнями амуры
разводить, пора делом заняться.
-Это гадко!
-Не спорю.
-Это отвратительно!
-Совершенно с вами согласен.
-Это подло!
-И я того же мнения.
Более того, по секрету добавлю:
сам государь-император,
когда я подал ему проект данной
операции, пришел в негодование
и сперва порвал бумагу.
Но потом повелел склеить -
и подписал.
Надо, Иван Антонович, понимаете,
надо.
Все мы так мучаемся,
но дело делаем.
Любезнейший Иван Антонович,
не буду с вами лукавить.
Дело в том, что на высочайшее имя
поступила секретная бумага.
-Донос.
-Сообщение.
-Там говорится, что несколько
офицеров вашего полка...
-Кто такие?
-Несколько офицеров,
собираясь вместе,
вольнодумно высказывались,
развивали идеи.
-Угу. Ну, вы мой полк не марайте.
Мои орлы газет не читают,
книг в глаза не видели,
никаких идей не имеют.
-Не надо перехваливать,
Иван Антонович.
Как сообщил верный человек,
несколько ваших "орлов",
а точнее пятеро, не одобряли...
Не одобряли существующие порядки,
порицали действия государя
и так саркастически выражались
о нем самом и его матушке,
что по оскорбительности
получается
просто неслыханная картина.
-Так мало чего спьяну сморозишь!
Все болтают.
-Болтают все. Не на всех пишут.
А вот назначим ваших молодцов
в наряд,
поставим их лицом к лицу
с бунтовщиком,
дадим им в руки оружие,
сразу станет ясно:
спьяну болтали или нет.
-Выслуживаетесь? Орден добываете?
-Добываю, и не стыжусь.
У вас-то их вон сколько!
-Я их в сражении получил.
-Дорогой мой Иван Антонович!
Поймите, я ведь только добра
желаю.
Сделаем дело, от чистого сердца
доложу: ваш полк самый надежный.
-Да я за своих ребят
и так ручаюсь.
-Дорогой мой Иван Антонович!
Такое время - ни за кого ручаться
нельзя.
Вот, послушайте.
Вроде бы птички Божьи...
-Да я вижу. У вас здесь
просто зоосад.
-Да, зоосад. А что себе
позволяют!
Птицы: -Царь дурак! Царь дурак!
Дурак!
-Долой самодержавие! Долой
самодержавие! Долой! Долой!
-Вот какие настроения витают
не только в обществе,
но и в природе.
Голос: -Сатрапы! Изверги!
-Над кем это Степка работает?
-Актеришка какой-то.
Голос: -Больно!
-Сколько ему прописали?
-Полсотни.
Голос: -Палачи! Злодеи!
-Славно кричит.
Голос: -Мучители страшные!
Чудища безобразные!
-Отменно кричит.
-Снимаешь еще 10 ударов,
а я ставлю камзол.
Хороший, посмотри, вот только
здесь дырка. Хороший.
-Убьешь, мерзавец! Мама! Мама!
Согласен?
-Идет. Карту.
Еще.
-Мерзавец! Убийца! Убийца!
-Не ори, оглохну же!
Давай карту.
Девятнадцать.
-Хорошо.
Очко. -Что ты делаешь?
-Убью! Убью!
-Ну, счастье! Ну повезло!
Ну что ты делаешь-то?
(Свист хлыста, крики)
-Сатрапы! -Ори громче. -Изувер!
Сатрапы! Живодер!
-Сорок восемь.
-Мясник! Инквизитор!
-Ты ори да знай меру.
Надо же, инквизитором назвал.
-Слушай, извини. -А что я тебе
сделал? -Ну прости.
Ну, ладно. Кровопийцей можно?
-Кровопийцей можно,
так многие кричат. -Сними.
Голос: -Кровопивец! Живодер!
Что ты делаешь-то?
Валет.
Убийца! Убийца!
Девятн...
-Ну, брат, ты большой талант!
Вот ты-то у нас роль и сыграешь.
И граф обрадуется.
Ведь это мысль, голубчик, мысль.
(Пение птиц, стук колес)
-Может быть, там, в березнячке?
-Нет, там нужного настроения
не создашь.
Береза - дерево легкомысленное,
ваше сиятельство.
Может, меня в дубовой роще
поставить?
Дать дуба у дуба.
-Капризничаете, г-н артист.
-Ты кончай привередничать.
Третье место меняем.
В ельнике ему слишком мрачно,
в березняке - весело.
-Ты, братец, не за грибами
собрался. Один черт, где.
-С кем вы работаете,
ваше сиятельство -
дилетанты, дурновкусица.
А я артист, милейший.
Смею сказать, хороший.
Меня декорации вдохновлять
должны, будить фантазию.
-Так куда ехать-то?
-Не знаю.
Может, вон там, на бугре?
Видите стог сена?
Может подойти.
Что-то там есть.
-Пошел.
Кучер: -Слушаюсь.
Ну, шевелись! Но! Но, залетные!
Тпру! Стоять! Стоять!
-Ну что ж, по-моему,
местечко подходящее.
Итак, я стою здесь, гусары - там.
Кстати, сколько их?
-Пятеро.
-Значит, партнеров поставим там.
Извините, я просто хочу понять
мизансцену.
Они стоят там. Выхожу, гордо
поворачиваюсь, кричу.
Кстати, накинете рублик -
могу стихами.
Сижу за решеткой в темнице сырой,
вскормленный в неволе
орел молодой.
-Не надо стихами.
Ваши выкрики уже наметили.
-Как прикажете.
Значит, они в меня целятся.
Залп. Кричу. Падаю.
Лежу неподвижно.
Долго?
-Чего? -Я спрашиваю: долго лежать
придется?
-Да не бойся ты, Афанасий.
Тебя накроют полотном.
-Так. -Гусары тут же уедут.
-Ну и шевелись себе,
сколько угодно.
-Вы меня простите за любопытство.
Ваше сиятельство, а зачем вся
эта чертовщина придумана?
-Господин актер, а у Шекспира вы
спрашиваете: что да почему?
Сказано: душит Дездемону.
Идете и душите.
Извольте и здесь делать,
что велят.
-Убедительно. А если они
откажутся стрелять?
-Да кто откажется?
-Что тогда им будет?
-Что будет? Что будет?
Каторга, больше ничего.
-Я вот к тому и говорю.
Значит, дело серьезное.
Значит, и играть придется
в полную силу, с надрывом.
Сатрапы вы, вот что я вам скажу.
Палачи! Гниды казематные!
Сволочи вы! Убийцы!
-Стой! Стой, Афанасий! Ты куда?
-Стой! Стой! Стрелять буду.
-Уйдет - головы поснимаю.
-Гниды казематные, вот в чем
дело-то.
-Господи! Господи!
-Ну как? Натурально получилось?
Я подумал: может, во время
представления
еще и побег устроим
для убедительности.
-Ну ты даешь, проказник!
А я, было, поверил.
Вот проклятый! А стрелял мимо.
-Талант! Мне так нипочем
не прикинуться.
-А ну-ка, встать! Значит так,
господин комедиант,
здесь не театр. И прошу таких
фортелей больше не выкидывать.
-Хотелось как лучше.
-Не надо как лучше.
Надо - как положено.
Все, место выбрано.
Завтра крикнете, упадете,
получите деньги и вон из города.
Договаривались - деньги вперед.
-Хорошо, вперед.
Но учтите: мы вам доверились, и
если хоть слово кому-нибудь...
-Ну, что вы, как можно!
Я же понимаю, с кем имею дело,
ваше сиятельство.
-Кстати, откуда взялась эта
реплика про гнид казематных?
-Увлекся. Я вообще
люблю импровизацию.
И потом, в каждой труппе
свои порядки.
Не хотите - как хотите.
-Хоть я и привлек его,
я сомневаюсь в нем.
Извини, Афанасий,
я сомневаюсь в тебе.
-Я тоже не поручусь.
Я к тебе приглядываюсь.
Ты ненадежный человек,
никаких гарантий.
-Ну, зачем же так!
Ведь у вас, Афанасий Петрович,
кажется, дочка имеется. Да?
Между прочим, пикантная барышня.
Ведь вы ее любите, добра ей
желаете. Ведь так?
Ну вот, голубчик, а ты говоришь,
никаких гарантий.
(Песня) К застенчивым девушкам,
жадным и юным,
Сегодня всю ночь приближались
кошмары -
Гнедой жеребец
под высоким драгуном,
Роскошная лошадь
под пышным гусаром.
Звенели всю ночь
сладострастные шпоры,
Мелькали во сне молодые майоры.
И долго в плену обнимающих ручек
Барахтался неотразимый поручик.
Спокоен рассвет довоенного мира,
В тревоге уснул городок
благочинный,
Мечтая бойцам предоставить
квартиры
И женщин им дать
соответственно чину.
Чтоб трясся казак от любви
и от спирта,
Чтоб старый полковник
не выглядел хмуро,
Уезды дрожат от солдатского
флирта,
Тяжелой походки военных амуров.
(Мелодичный свист)
Большая дорога
Военной удачи.
Там множество
Женщин красивых бежало,
Армейцам любовь
Отдавая без сдачи,
Без слез, без истерик,
Без писем, без жалоб.
Я тоже не ангел -
Я тоже частенько
У двери красавицы
Шпорами тенькал,
Усы запускал
И закручивал лихо, ой...
Пускаясь в любовную
Неразбериху.
-Господин полковник!
Пакет от графа Мерзляева.
-Свиридова, Баташова, Лыткина,
Симпомпончика и корнета Плетнева
- ко мне, быстро!
-Гусары! Значит так.
Нам поручено важное задание.
Завтра по приказу самого,
можно сказать...
в общем, завтра на рассвете
в 6 утра...
как бы это лучше выразиться...
Дело, значит, такое: завтра
на рассвете по приговору...
в общем, по приговору вы должны
одного опасного бунтовщика,
а может, и не бутовщика,
а наоборот...
В общем...
приговор привести в исполнение.
-Почему вы нас-то выбрали,
Иван Антонович?
-Сами себя выбрали. Тут фамилии
ваши. Болтать надо меньше.
Распустили языки! Ля-ля-ля...
И вообще, приказы не обсуждать!
Разойтись!
-Здесь все прямо.
А здесь соизвольте, значит,
направо.
Вот сюда.
А вот и дверь заветная,
вот здесь вас господин граф,
значит, и примет.
Только, барышня: если вы хотите
своему папаше помочь,
постарайтесь понравиться
господину Мерзляеву.
-Я постараюсь.
-Если он на чем настаивать будет,
не кочевряжьтесь.
-Вы что это, в дурном смысле?
-В нем.
-Да вы что! Я девушка порядочная.
-Вот поэтому и говорю,
не кочевряжьтесь.
Прошу.
-Сударыня, извините, что заставил
вас ждать.
Да еще в таком ужасном месте.
Прошу вас.
Настасья Афанасьевна,
окажите любезность,
разделите скромную трапезу
старого холостяка.
-Спасибо вам, господин Мерзляев,
что вы согласились меня принять.
-Ну какие пустяки, прошу вас!
Это вы оказали мне честь.
Богиня, служительница Мельпомены,
снизошла до незаметного
чиновника.
Как сказано у Пушкина?
Я помню чудное мгновенье...
Передо мной явилась ты.
Это Александр Сергеевич, кажется,
в ссылке написал.
Ваше здоровье!
-Я по поводу папеньки.
Была у судьи, в канцелярии
градоначальника, и все говорят,
что это дело не в их компетенции,
папенька якобы не случайно попал
в госпожу губернаторшу,
а покушался.
-Покушался? Вот так прямо
и сказали?! Ха-ха...
Ох, мыслители губернские!
Ваше здоровье!
-Чистое недоразумение.
-Это как посмотреть.
Он не в студентишку какого-нибудь
метил, он попал в важную особу,
да еще в такое место,
что дело приобретает,
я бы сказал, этакий сатирический
характер.
-Да он ведь вообще
не в нее целил.
Он хотел попасть в офицера...
-Сударыня! Думайте, что говорите!
По-вашему выходит, что он хотел
убить защитника отечества?
-Да я вам сейчас все объясню.
Во время представления
в суфлерской будке появилась
пьяная офицерская рожа...
-Т-с...
-В смысле - лицо защитника
отечества, и стало говорить...
-Что? -Нет, ничего, всякий вздор.
В любви мне объяснялся.
-Ну! Любовь - это дело полиции.
Но вообще-то, история
маловероятная, н-да...
Очень сложно, сударыня.
Н-да, боюсь, что вашему отцу
не удастся избежать наказания.
Поверьте, я всей душой на вашей
стороне, но как помочь?
Хм... Просто не знаю,
с чего начать.
Н-да, как подступиться к этому
деликатному делу?
Хм... Хм...
Вам жарко, сударыня?
-Нет. То есть да, это...
душно, скорее, холодно, я не
знаю, но вы ведь сами сказали:
как подступиться?
-Что? Как вы могли вообразить?
-Господи, простите, пожалуйста,
я не хотела вас обидеть.
-Неужели вы решили, что я злодей,
который воспользуется своим
служебным положением?
Нет, если вам жарко,
можете расстегнуться.
Вы меня ранили в самое сердце.
Я знаю, меня не любят, боятся.
Но зачем же так унижать?
Девочка моя...
Я ценю ваши дочерние чувства,
это благородно.
Но если вдуматься:
до чего мы докатились!
Вы бледны, вся дрожите,
а меня вы пожалели.
Ведь жертва здесь я, а не вы.
У меня ведь тоже, как ни странно,
душа имеется,
и я хочу, чтобы меня любили
ради меня самого,
а не за то, что я могу казнить
или миловать.
Боже, как я одинок, Настенька!
Помните, у Лермонтова:
и скучно, и грустно,
и некому руку подать...
Это поэт просто про меня написал.
Я вижу вокруг себя льстивые
улыбки, низкие поклоны,
дамские авансы,
но все это не мне,
а моему чину, моему положению.
Когда я впервые увидел вас
в театре,
у меня закружилась голова,
она и сейчас кружится.
Такого со мной не бывало.
По-моему, это любовь. Нет, нет...
Не оскверняйте святого,
не здесь и не сейчас.
А сегодня вечером я приду к вам
домой, я хочу дать вам время,
чтоб вы успели меня хоть чуточку
полюбить.
Обещайте мне. Успеете?
-Я постараюсь.
А как же насчет папеньки?
-Боже мой, как вы все
меркантильны!
Выпустят вашего папеньку завтра
целым и невредимым.
Но любить-то меня прошу
не за это.
Помните, как у нашего
незабвенного классика сказано?
А ты, невинная, ты рождена для
счастья, беспечно верь ему,
минутный миг лови:
душа твоя жива...
Для счастья, для любви,
для поцелуев сладостраст...
Оставьте меня немедленно!
Я могу с собой не совладать.
-Спасибо, голубчик.
Концерт окончен. -Слушаюсь.
(Песня) О бедном гусаре замолвите
слово:
ваш муж не пускает меня
на постой,
но женское сердце
нежнее мужского,
и сжалиться может оно надо мной.
Я в доме у вас не нарушу покоя,
скромнее меня не найти из полка.
и если свободен ваш дом
от постоя,
то нет ли хоть в сердце у вас
уголка?
О бедном гусаре замолвите слово,
замолвите слово...
-По какому поводу пирушка?
-Справляем день рождения Лыткина.
-А, Лыткин, поздравляю!
-Благодарю вас, г-н полковник,
только он у меня завтра.
-А почему сегодня собрались?
-Так завтра же не до этого будет.
Завтра не день рождения, а день
смерти. Спасибо за подарок.
-Завтра поминки справлять.
Утром стрельнем, вечером выпьем.
Весело живем.
-Интересное учение придумали.
Стрельба по живой мишени.
-Так, понятно. Вы свои подковырки
бросьте!
Шутки для девочек поберегите,
а то так подковырну!
А ну слушай команду!
Отдыхать, веселиться,
дурь из головы выбросить!
-Плетнев!
Иди, я тебя на бильярде обставлю,
даю 10 очков форы.
-Форы? Без форы обойдусь.
По чем играем?
-По три рубли.
Разбивай.
Да, чтоб не забыть: завтра
на рассвете поедешь в тюрьму.
Играю шестерку в угол.
Будешь сопровождать того самого
преступника к месту казни.
-А это еще почему? -Играй,
десятка на удар выкатилась.
-Я в охранники не нанимался,
хватит с меня и остального.
-Не ори, бей.
-Десять очков в середину!
-Этот якобинец, как я слышал,
очень опасный элемент -
может инцидент случиться:
вдруг налетят его сподвижники
и отобьют,
и тебя посылаю на подмогу, понял?
-Ну чего ж тут не понять!
-А если ты его упустишь?
-Это я-то?
-Если ты его упустишь, знаешь,
что тебе будет?
-Да что вы заладили: упустишь,
упустишь...
Ну представь себе, случилась
такая невероятная штуковина -
отбили его, вникаешь?
-Вникаю, 15-го в угол!
-Плевать мне на твоего 15-го.
Слушай, что я тебе вдалбливаю.
Если бунтовщик убежит...
-Не надо.
-Если бунтовщик убежит,
то придется тебя наказать.
-Само собой.
Зачем мне это говорите? Я сам
знаю, что мне за это будет.
-Да что тебе за это будет!
Ну гауптвахте недельку отсидишь,
эполеты поручика
с годик не носить,
зато своим проступком, прямо
скажу, некрасивым проступком,
пятно с полка снимешь, товарищей
от позора спасешь.
Видишь, парадокс образуется:
ты вроде бы виноват - а молодец!
С тебя что за спрос?
Убежал бунтовщик да убежал.
Ты-то дрался как лев!
-А это в смысле, стало быть...
-Я все думал, кому это
рискованное дело поручить?
Тебе доверяю.
-Иван Антонович, вы бы просто
сразу приказали.
-А я не приказываю. Это дело
совести. Можешь и не ходить.
-Как не ходить? Вы мне
доверились, а я в кусты?
Будьте покойны, как налетят
на меня
эти басурманы, французы поганые,
вольтерьянцы,
я буду стоять насмерть,
пока тот не убежит.
-Глупый ты, Лешка! Ну откуда
французы? Прямо беда с тобой!
Ты хоть книжку какую-нибудь
прочитал. -А зачем?
-Хотя, правильно, тебе, может,
и ни к чему.
В общем, так. У тебя полдня
и ночь впереди.
Продумай, чтоб все чисто было.
Помни, себя не скомпрометируй.
-Будьте покойны, комар носа
не подточит.
А 15-го я сейчас положу в угол.
-Везунок ты, Лешка!
На подставках выигрываешь.
Ну, с Богом!
-Господин полковник,
разрешите обратиться?
Прошу вас принять рапорт
с просьбой о переводе
в другой полк.
-Так. Кто еще грамотный?
Так. Так...
Хорошо. Молодцы!
-А ты, Плетнев?
Ты ведь тоже хотел.
-Я передумал. Уж извините,
ребята.
-Тебе видней, ты любимчик
командира.
-Молчать!
А ну быстро все четверо за мной!
Что, чистенькими хотите остаться,
сукины дети?
Передай я рапорты,
вас не только в другой полк -
в арестантские роты!
Я это делать не стану.
Для того над вами командир,
чтоб на столько дураков
хоть один умный был.
Если в завтрашней мишени одной
дырки не досчитаются,
повторную проверку устроят.
Дежурный, почему мусор на плацу?!
-Добрый вечер! Чего изволите?
-Торт, самый лучший.
-Простите за любознательность:
юбилей, свадьба, поминки?
Или для иных удовольствий?
-Для иных.
-О, тогда порекомендую безе.
Прошу. При подобном стечении
обстоятельств переедать вредно.
Крэмом амурную надпись не
желаете? Можем и по-французски.
-Тетя Аня, а у нас случайно
стрихнина нет?
-Ну спасибо, молодец, надумала.
А позвольте вас спросить,
стрихнин для кого -
для себя и для кавалеру?
-А не знаю, как получится.
-Ну вот что, ты из себя
Жанну д,Арк не строй.
Тоже мне, трагедия!
Дело житейское, со всеми это
случается рано или поздно.
А с кем не случается, им же хуже.
-Тетя Аня, помолчите! И так
противно, а тут еще вы!
Вы же видите, я решилась.
Я согласна. Ради папеньки
я готова на все.
Но вы-то хоть не мучайте!
-Ну кто же тебя мучает,
Господи... Я тебя утешаю.
Ты вообще смотри на это дело
философически -
чему быть, того не миновать.
-Тетя Аня, я ухожу,
не могу я этого.
-С ума не сходи, отца пожалей!
-Тетя Анечка, все понимаю,
не могу.
Как подумаю о нем, тошнит.
Выручай, я спрячусь.
-Ну что я ему скажу-то, что?
-Что хочешь, что хочешь!
Заболела, уехала.
-Ну что ты артачишься?
-Умерла.
-Эх, приехал бы этот граф ко мне
лет 20 назад, живым бы не ушел.
Сейчас-сейчас, открываю.
Ишь какой нетерпеливый!
-Добрый вечер, сударыня!
Я хотел видеть мадемуазель,
забыл... Она играла Дездемону.
-Барышня не может вас принять.
-Извините. Не закрывайте!
Я по поводу ее отца.
-Господин офицер, как ваше имя?
-Алексей Васильевич.
Дорогой Алексей Васильевич,
на правах доброго друга семьи
Бубенцовых, я Афанасию...
Можно сказать... понимаете...
-Понимаю.
-Я самый близкий человек
Афанасию Петровичу. -Ну и хорошо.
-А он в тюрьме по вашей милости,
ну как же это так?
-Поэтому и пришел.
Возьмите, поставьте в лед.
Я хочу повиниться.
А как все это было?
Увидел и воспылал. Был ослеплен
страстью. -А она напротив.
-Возьмите. -Вы только не
обижайтесь, но ее от вас...
Как бы точнее сказать? Тошнит.
Она так и сказала.
-Нет, не могла сказать. Она меня
видела один раз.
-Этого бывает достаточно.
-Тетя Аня, не тот! Что вам нужно?
Видите, это гусар!
-А я удивилась,
а потом подумала.
-А я смотрю, какая-то путаница. :
Говорю: "Я корнет Плетнев".
а мадам говорит,
что вас от меня тошнит.
-От вас в первую очередь.
Зачем пожаловали?
-Виноват. По зову сердца.
Прошу прощения.
-Кто-то подъехал.
Настя, карета.
Мужчина выходит и тоже с тортом.
-Он! -Тоже с шампанским. Фужеры
надо было ставить, а не стопочки!
-А кто приехал?
-Уйдите! Сейчас же!
-А ваш папаша мне тоже в глаз
ногой заехал.
Возьмите. У меня к вам искренние
чувства.
Голоса: -В 12-й нумер чистое
белье! -Несу, хозяин, несу.
-Нет, подождите, я никуда
не пойду. Не трогайте меня.
Вы скажите, если вы кого другого
любите, вы так и скажите.
-Никого не люблю,
но если сейчас не уйдете,
я вас возненавижу.
-Миленький, уходи, а?
-Так бы сразу и сказали.
-Все. Настя, давай. Быстрее!
-Заберите это все.
-Нет, это все, это вам подарки!
Розы возьмите. Вы меня обижаете.
-Молчите! -Я пошла открывать.
-Добрый вечер! -Здравствуйте,
господин граф!
-Где-то я вас видел.
-Заждались мы вас.
-А-а-а! Вы играли Эмилию. -Да.
-Превосходно! -Спасибо.
Жаль не удалось досмотреть,
так и не знаю, чем кончилось.
Безмерно рад видеть вас,
милая моя Настасья Афанасьевна!
Вот заехал в кондитерскую.
Посмотрите, что придумали:
стихи по-французски.
-Какая прелесть!
-Пошлость. Строка великого Расина
на торте.
-А... Н-да. Что ж я тут стою-то?
Мне же надо на репетицию.
-Как жаль! Нам будет так вас
не хватать!
-Да. -Да.
Я вижу, вы не очень рады
нашей встрече.
-Нет, почему же...
Я ведь, наоборот.
-Не надо. Не волнуйтесь.
Я не причиню вам горя.
Господи, я все время пытаюсь
объяснить вам,
какое чистое сердце бьется
в этой груди
и что означает ваше появление
в моей однообразной жизни.
Я пришел сюда вовсе не за тем,
чтобы силой захватить то,
что мне пока, увы,
не принадлежит.
Такие цветы срывают только
на поле взаимности.
Я дождусь той счастливой минуты,
когда вы сами,
слышите, сами скажете мне:
"Приди ко мне, желанный мой!"
Я приду, потому что буду знать,
что любим,
а любовь - это высший взлет
души человеческой.
И смеяться над этим
непозволительно никому.
-Ах!
Пожалуйста. -Благодарю вас.
-Сударыня, извините,
не удержался.
Слушал, слушал...
Да накипело, понимаете.
-Еще как понимаю.
-Чертов кондитер!
Ведь обещал торт коньяком
пропитать.
Жулик!



Серия 2

(Песня: Я пью за здоровье немногих,
Немногих, но верных друзей,
Друзей неуклончиво строгих
В соблазнах изменчивых дней.
Я пью за здоровье далеких,
Далеких, но милых друзей,
Друзей, как и я, одиноких
Средь чуждых сердцам их людей.
В мой кубок с вином льются слезы,
Но сладок и чист их поток.
Так с алыми черные розы
Вплелись в мой застольный венок.
Мой кубок за здравье немногих,
Немногих, но верных друзей,
Друзей неуклончиво строгих
В соблазнах изменчивых дней.
За здравие ближних, далеких,
Далеких, но сердцу родных,
И в память друзей одиноких,
Почивших в могилах немых.
За здравие ближних, далеких,
Далеких, но сердцу родных,
И в память друзей одиноких,
Почивших в могилах немых.
-Господин действительный тайный
советник,
прибыл в ваше распоряжение
для конвоирования преступника.
-Фамилия?
-Корнет Плетнев!
-А остальные четверо?
-Ждут в указанном вами месте.
-Это что, приказ или сами
вызвались?
-Так точно, приказ полковника.
Ну и сам в душе готов.
-Одобряю. Подобное рвение
не часто встретишь.
-Рад стараться!
-Друзья, настанет час вашей
свободы, настанет.
-Зря стараешься, за это
не прибавят.
-Молчи, дурак. Может, я в образ
вхожу? -Иди в карету.
-Вот ваш подопечный. Опаснейший
элемент.
Сколько народа в конвой возьмете?
-У нас в полку говорят, что один
Плетнев десятерых стоит.
-Десятерых для конвоя достаточно.
Но я вам подкину еще и 11-го.
Егорыч!
-Тут я.
-Поедешь за кучера.
-Слушаюсь.
-Не надо, Егорыч, я и сам
не погнушаюсь.
-Пусть каждый занимается своим
делом.
Вы будете следить за
преступником, а кучер за вами.
-А! И ты здесь, мерзавец!
Вы посмотрите, до чего докатились
наши лихие гусары!
Вы только посмотрите! Прислужник
палачей! Я ненавижу вас.
Ненавижу!
-Корнет, корнет!
-Вы посмотрите на него! Отпустите
меня!
-Держите себя в руках. Это дело
требует выдержки.
Попрошу в дороге
без рукоприкладства.
Доставьте его к месту казни целым
и невредимым. -Извините.
-Отпустите его.
-Отпустите меня!
Ну как я ему врезал? Убедительно?
-Браво.
-Можно продолжать в том же духе?
-Продолжайте.
-Столичная крыса, лизоблюд!
Ты еще ответишь за это.
Эх!
(Аплодисменты арестантов)
Мерзляев: Трогай, черт подери!
-Марш в карету!
-Что стоишь? Пошел!
(Артюхов поет: Солдатушки,
бравы ребятушки,
Кто же ваши деды?
Наши деды - славные победы,
Вот кто наши деды.
Солдатушки, бравы ребятушки,
Кто же ваши жены?
Наши жены - пушки заряжены...
Афанасий: Прощай, солнышко!
Прощайте, тучки!
Прощай, травушка российская!
Прощай речка!
Никогда больше твои голубые воды
не обнимут меня.
-Закурить не желаете?
-От убийц не принимаем.
Табачком откупиться хочешь?
Не выйдет! Корнет!
И запомни мое лицо, душегуб!
Я к тебе по ночам являться буду.
О-о-о, корнет!
-За что же вы так на меня
взъелись, господин карбонарий?
Я же солдат. -По ночам.
-Мне приказали... -По ночам!
-Да при чем тут я? -При всем!
Из-за тебя я здесь.
Это ты! На ваших штыках держится
трон тиранов!
Кругом взятки, беззаконие,
воровство.
Вельможи утопают в роскоши,
а народ бедствует.
-Не все офицеры такие, есть среди
них и честные.
-Не смеши меня, корнет!
Для таких, как ты, ни стыда
ни совести,
что человека убить, что спектакль
сорвать.
Мельпомена, овации!..
Душегуб!
-Извините, пожалуйста, какой
спектакль?
-Такой. Да что с тобой
говорить-то?
Жизнь - это театр, а люди в нем -
актеры.
-Как вы сейчас все это умно
подметили!
-Это не я, обалдуй. Это Шекспир.
Безграмотность российская!
(Лай собак, выстрелы)
-Артюхов!
-Тут я.
-Артюхов, что это? Слыхал
выстрелы?
-Охота нынче у господина
губернатора.
Слышь, медведя егеря подняли? Но!
-Вот! Вот иллюстрация к моим
словам.
Аристократы из прихоти губят всех
животных.
Что ему стрелять не во что,
что ли?
-Погодите. А вдруг это эти...
сподвижники...
хотят освободить карбонария
нашего?
-Испугался? Да, голубчик,
это они, мои сподвижники.
Ох, они отомстят за меня,
ох, отомстят!
-Ты ври, да знай меру.
Мы твоих сподвижников давно всех
переловили. Тпру! Тпру-у-у!
-Всех не переловишь, Артюхов.
-Так, почему остановились?
Вот так сюрприз!
-Мы вчера здесь ездили.
-Вчера оно здесь не лежало.
-И ветра вроде не было.
-Какой ветер? Оно спилено!
Это с умыслом. Нет ли здесь
засады?
-Друзья, на помощь! Здесь я!
Я здесь!
Ха-ха-ха! Час освобождения
пробил!
-Чего ты разорался? Тут никого,
кроме нас, нет.
-Ложись! Прикрывай меня с тыла.
(Выстрел) Врешь! Плетнева голыми
руками не возьмешь!
Здравствуйте, негодяи! Попались!
На, получай.
(Плетнев говорит разными
голосами:
-А, мне больно!
-Ах, больно?!
Одним негодяем меньше.
Умри, проклятый враг!
Я вас всех поубиваю. (Выстрел)
-Ха-ха! Страшно? -Да.
-Ах, вам страшно?!
Беги тогда! Я вас всех сейчас
в бараний рог согну!
-Ой, мама! Что это, Егорыч?
-А я почем знаю? (Выстрелы)
-Господи!
-Там их много. Разворачивай
карету быстро!
-Что?
-Не разговаривай!
А там их сколько! (Удар)
(Егорыч стонет)
-Егорыч! Егорыч...
-Господин карбонарий,
вы свободны.
-Зачем вы это сделали?
-Бегите. -Куда?
-На волю, к сподвижникам.
-Зачем?
Господи ты боже мой! А как же
расстрел? -Не теряйте времени.
И знайте, что в армии есть
благородные люди.
(Артюхов стонет) -Ну дела!
Ну влип!
Молодой человек!
-Да?
-Я не могу.
-Почему?
Вы как хотите, конечно, вам
большое спасибо, господин офицер,
но я предпочитаю остаться.
-Да вы что?!
-Лично я никуда не побегу.
-Это еще почему?
-Из-за вас.
Вы благородный человек, но и мы,
карбонарии, понимаешь,
тоже не лыком шитые. Вам за это
каторга грозит.
-Это, знаете, не ваша забота.
Вас смерть ждет.
-А это не ваша забота.
-Подождите. -Пустите меня!
-Не собираюсь. -Пусти!
Отойдите от меня! -Не надо.
Никуда вы не поедете. Нет.
Бегите!
-Отойдите от меня.
-Не трогайте.
-Не будем препираться!
-Не будем препираться!
-Извольте меня отвести к месту
казни.
Так для нас будет обоих
спокойнее. Ведите!
-Стойте! -Ведите!
-Нет!
Стойте, остановитесь, говорю вам!
Стойте!
Либо спасайтесь, либо стрелять
буду. -Не надо. Не надо!
Дурак ты, корнет! Парень,
видно, хороший, честный,
но не знаешь ты всего,
а я тебе объяснить не могу.
Я не имею права сказать,
не могу сказать.
-Я вас ни о чем и не спрашиваю.
Переберетесь здесь оврагами, там
через лес, в соседнюю губернию,
а там и до границы недалеко.
-Господи, какая граница?!
Какие овраги?!
Ты что, ненормальный, что ли?
Все было просто и ясно.
Расстреляли б меня и разошлись
по-хорошему. А теперь что?
Выпутывайся!
(Артюхов стонет)
Ах ты, Господи, Боже мой!
Ладно, черт с тобой! Прощай,
корнет. -Прощайте! -Прощай!
-Оврагами, там через лес.
-Корнет! -Да? -Постой. Дай я тебя
привяжу к дереву. -Зачем?
-Чтоб натуральнее было.
-Да, верно, вожжами. Сейчас.
-Снимай их.
-Ага. -Давай.
-Только поскорее, а то тут охота,
люди губернатора могут проехать.
-Сюда. -Как бы они вас не
схватили! Как бы не схватили вас!
(Артюхов стонет)
-Спасибо за заботу. -Это вам
спасибо, господин карбонарий.
А что народ плохо живет,
я сам видел.
Только я так красиво, как вы,
сказать не могу.
Но встречу с вами, слова ваши
на всю жизнь запомню.
-Как тебя зовут-то?
-Лешка Плетнев. А вас?
Если не тайна, конечно.
-Какая, к черту, тайна!
Афанасием кличут. -Афанасием!
-Ну счастливо!
-Счастливо, дядя Афанасий.
На помощь!
-Ты что?
-Да это я так, для маскировки.
Военная хитрость, так сказать.
-Правильно. Ладно, бывай, сынок.
Прощай.
-Счастливо добраться!
Эй, люди! На помощь! Ко мне!
Мишка!
(Медведь рычит)
(Лошадь испуганно ржет)
Ой!
Медведь! Лучше уйди! Ой! Уходи!
Караул!
Эй, ну хоть кто-нибудь! Люди!
Умоляю, помогите! Погибаю!
-Господи, какими замечательными
ребятами богата мать-Россия!
-Бред! Чушь! Какие сподвижники?
Откуда? Во что они были одеты?
-Не могу знать, ваше сиятельство,
не разглядел.
-Не разглядел, потому что их
не было.
-Так точно, не было, и вдруг...
-А кто тебя так разукрасил?
-Эх, ваше сиятельство, так
разукрасить могут только они.
-Кто?
-Сподвижники.
-Да какие сподвижники могут быть
у этого актеришки?
-А может быть, кто из театра?
-Брось, театральные людишки
трусливы.
-А если и бьют, то не так
натурально.
-Верно. Ваше сиятельство, а вдруг
он настоящий?
-Что? -Угу.
-Соображаешь, что говоришь?
Если он настоящий, значит,
в нашей губернии был заговор,
а я главаря держал в руках
и выпустил?
-Ви-ви-виноват, ваше сиятельство.
Глупость сморозил.
Конечно, актеришку отбили.
Зачем отбивать? Мы его и так
отпускали.
-Верно. Верно-верно. Болван я,
ваше сиятельство, болван!
-Как вел себя Плетнев?
-Стоял насмерть.
-О Господи! Против кого стоял?
-Против их, сподвижников.
-Как они выглядели?
-Не могу знать, ваше сиятельство,
не разглядел.
-Где корнет?
-В лазарете. Весь окровавленный.
-Ваше сиятельство, а может,
наш карбонарий его помял?
-Какой карбонарий?
Тебе же объясняли: нет никаких
карбонариев, есть артист.
-Артист, есть артист!
-А сподвижники помяли.
-Какие сподвижники? -А это что?
-Барбос! Пей меньше!
-Ну начинается.
-И кончится!
-Хватит, все! Тихо!
Мне эта сказка про белого бычка
надоела.
Вот что, голубчики, вы мне этого
вашего Бубенцова,
не знаю, кто он там - шпион,
карбонарий, сподвижник, шулер, -
выньте и положьте.
Установить по городу посты
наблюдения. -Есть!
-В театре.
-Уже стоит.
-В лазарете у Плетнева.
-Уже лежит.
-Да, где дочь Бубенцова?
-Уже сидит. -Как?..
-Она пришла тятеньку встречать
в тюрьме, а мы тут ее...
и сгрябчили.
-О-о-о, кретин!
-Зато всей душой, ваше
сиятельство. Всей душой!
-Сударыня! Произошло
недоразумение!
Ради Бога, извините! Поверьте,
я тут ни при чем.
А почему вы взобрались наверх?
-Здесь мыши.
-Боже мой! Какая ужасная эпоха!
Да как они посмели вас,
мимолетное виденье,
гений чистой красоты...
и в одиночку.
-Я не верю! Ни одному вашему
слову не верю!
И вы еще смели говорить мне
о своей любви! Да как вы...
-И сейчас повторю. Настенька,
звезда моя!.. Уберите руки!
Верите ли вы, что я
за вчерашнее
гнева на вас вовсе не держу?
Да, кстати, а вы не знаете,
чья это дурная шутка с тортом?
-Понятия не имею.
-Верю вам, родная моя.
Боже мой! Сегодня утром послал
вам корзину цветов с запиской,
а вас, оказывается, в это время
уже держали в темнице.
Как трудно любить, когда кругом
сплошное дурачье!
Выйдем из этих отвратительных
стен.
Здесь невозможно разговаривать.
-Где папенька?
-Барышня, получите баланду.
-Пшел вон! -Слушаюсь!
-Где папенька?
-Это и я бы хотел знать.
Дорогая моя, произошло
невероятное событие:
ваш отец бежал.
-Что? Да как он мог отсюда
бежать?
-Не отсюда. Видите ли, мы уже
начали его освобождать,
а он, вместо того чтобы уйти,
как мы договаривались,
одним словом, по-человечески,
бежал. -Что вы с ним сделали?!
-Выйдем и из этих отвратительных
стен.
Ах, Боже мой, как хорошо
на вольном воздухе!
Выслушайте меня внимательно.
Ваш папенька жив и ищет вас,
поэтому ступайте домой и ни о чем
не беспокойтесь.
Но когда вы его увидите,
передайте
ему мою нижайшую просьбу:
немедленно явиться ко мне.
-Зачем?
-Чтобы я его тут же отпустил.
Потому что если я его поймаю,
ему будет очень скверно.
Вы меня поняли? -Нет.
-Ну и славу Богу. Ступайте домой.
Скорее. Вон из этого ужасного
заведения.
Боже мой, как вы очаровательны!
Помните у Тютчева, у Федора
Ивановича:
Твой милый взор,
Невинной страсти полный -
Златой рассвет каких-то там
чувств твоих...
Я могу сегодня вечером навестить
вас? Вечером я у ваших ног.
(Музыка)
-Сударыня, остановитесь!
Я не могу так быстро.
Я больной человек, у меня астма.
-Кто вы такой?
-Я тайный агент, сударыня.
Ух, устал! Весь мокрый!
-Что вам от меня угодно?
-Как - что угодно? Я за вами
слежу, барышня.
Вы мое первое задание.
Можно сказать, мой дебют.
Вы идите, как идете, но умоляю,
только не торопитесь,
помните, я старый больной
человек.
-Ах вы, дрянь этакая!
Занимаетесь грязным делом,
да еще и признаетесь. Да как вам
не стыдно?!
-Очень стыдно, сударыня, поэтому
и признаюсь.
Вы понимаете, сударыня...
Постой! Ты кто такой?
А ну, повернись!
Сударыня, поймите, еще вчера
у меня было безупречное прошлое.
Вчера я был просто торговец.
Продавал птичек. Невиннейшее,
казалось бы, занятие.
И вот какой-то мужик...
А нет, это не тот...
И какой-то мужик, холера ему
в бок,
продал мне неблагонадежную
птичку.
Она кричит такое, милая барышня,
что я просто не берусь
вам повторить. Не потому, что вы
женщина.
-Скажите, а зачем вы за мной
следите?
-Не желаете баранок?
-Нет, не желаем.
Это секрет, это сказать я не имею
права.
-Ах так! Тогда я побегу.
Прощайте.
-И вам не жалко старого больного
человека? -Нисколько.
-Если вдуматься, сударыня,
по-своему вы где-то правы.
Хорошо, я вам откроюсь.
-Добрый день, Лев Борисович,
-Т-с-с-с!
Боже мой! Только сугубо между
нами.
-Вы - наш крючок, на вас должен
клюнуть папа.
-Ах! Значит, он жив?
Он на свободе. Зачем он бежал?
-Точно я не могу сказать.
В общем, велено поймать живым
или мертвым.
Что с вами? Что случилось?
(Музыка)
-Кто это, глухонемой?
-Это... Это наш импресарио,
зовет меня на репетицию.
-На репетицию! Да не смешите
меня.
Толстый, короткий, лысый, нос
картошкой - все приметы сходятся.
Хорошо, идите, репетируйте,
только скажите этому вашему
"импресарио", что умные люди
так не поступают.
А в какое положение он меня
поставил?
Ведь если бы его заметили
жандармы,
я бы должен был свистеть.
Где свисток? Где свисток?!
-Вы великодушный человек!
-Ерунда. Потерял свисток. Я сам
отец.
Только, умоляю вас, осторожнее.
Театр оцеплен. -Спасибо.
(Музыка)
-Папенька! Там внизу жандармы.
Что ты натворил?
-Настенька, Настенька!
Нет у тебя больше папеньки,
сирота ты. Ты сирота!
И это не подойдет! Все!
Господи ты, Боже мой, кого мы
только не играем -
короли, понимаешь, герцоги,
псы-рыцари!
Ни одного современника!
Ну и репертуар!
Порядочному артисту убежать
не в чем.
-Скажи, что случилось!
-Я скажу. -Зачем ты удрал?
Я же договорилась, чтоб тебя
отпустили.
-Я скажу. Где костюм Сусанина?
Ни черта не найдешь!
Кавардак в костюмерной!
Хоть и древность,
но все-таки наш, русский человек.
-Как Бубенцов, не объявлялся?
-Никак нет.
-Театр обыскивали?
-Никак нет.
-Что тогда ты здесь делаешь?
-Караулю.
-Милый, это ж театр, это тебе
не в глазок смотреть.
Тут в оба надо.
-Слушаюсь.
-Ты в театре, веди себя
культурно. -Слушаюсь. За мной!
-Если б еще знать, как эти лапти
завязываются!
Не пришлось, дочка, мне на сцене
русского мужика сыграть -
я хоть в жизни попробую.
-Не валяй дурака, папа,
надо пойти к Мерзляеву и во всем
признаться.
-А что с корнетом будет?
-А тебе что за дело? Что он тебе:
сын, кум, сват?
-Дочка, он из-за меня собой
рисковал.
Собой - ты понимаешь? На каторгу,
в Сибирь. В Сибирь сошлют!
Малый добрый, хороший. Жалко!
-Образина чертова!
Как вспомню его, балбеса,
так в дрожь бросает.
-Как я в него стрелой не попал?
До сих пор не пойму.
Попал бы - ничего этого
не было бы.
Ах ты, чурбан гусарский!
-Остолоп, дубина стоеросовая!
-Вот видишь, дочка, он тебе тоже
нравится.
Как же такого парня можно
предать? Помоги.
Подай тулуп.
-Ты понимаешь, что будет,
если тебя схватят?
-Так. Надо бы, дочка,
какую-нибудь небылицу придумать,
чтоб на правду было похоже.
Завяжи меня. Быстро.
-Тебя ж не обхватишь. -Быстро!
-Ой, боюсь за тебя.
-На правду!
Режиссер: Повторите, пожалуйста,
еще раз.
Актриса: О всемогущий Юпитер,
милость свою прояви мне,
дерзких плебеев десницей срази
повсеместно!
-Тихо, тихо!
Господа актеры, в театре обыск,
ищем мещанина Афанасия Бубен...
Бубенцова. Кто его видел?
-Ну что ж, придется проверить
каждого.
Вот вы, например, кто?
-Я Марк Туллий Цицерон!
-Я не в том смысле. По паспорту
кто?
-А! Анна Петровна Спешнева
по паспорту.
-А вы кто будете, мадам?
-Федор Степанович Спиридонов я.
-Как это? А?..
-А вы-то кто будете?
-Я Марк Юльевич Мовзон.
-По пачпорту, я спрашиваю!
-Я по паспорту Марк Юльевич.
-Да-а... Работа предстоит
большая,
но мы вас выведем на чистую воду.
(Шепчет что-то)
-Угу. Слушай мою команду:
мужчины по пачпорту - направо,
женщины по пачпорту - налево!
Становись! Обнажись!
-И тут сподвижники разглядели
тебя, крикнули:
"Братцы, да это не наш
предводитель, мы ошиблись".
И бросили тебя в густую и высокую
рожь.
Ну что? По-моему, натурально
выглядит.
-Настенька, натурально,
но вранье.
Ты понимаешь, гусар то же самое
сказать должен.
Но ведь мы с ним не сговорились,
не до этого было, Настя.
-Афанасий! Господи, это ты?
Жандармы в театре. Тебя ищут.
Сюда идут.
-Настя, беги в полк к Плетневу!
Беги, доченька! Беги!
Расскажи ему все, как ты
придумала!
Расскажи, как меня отбили!
Как все эти белые... пять белых
всадников на белой...
-Только черных всадников на белых
конях, папенька!
-Черные... белые... Перепутаю,
господи! Я же все это перепутаю!
-Все, папенька.
-Одевайтесь, Цицероны.
Можете продолжать. -Спасибо.
"Продолжайте!" Сначала выбьют
из колеи, а потом - продолжайте.
-Господи, я-то где стояла? -Вот
здесь. -На чем мы остановились?
-"О всемогущий Юпитер...
-Осторожно!
-Эх! Там тоже жандармы.-
-Иди через сцену, там репетиция.
-Что репетируют?
-"Смерть Цезаря".
-О черт! Не в то я оделся.
-Тихо. Теперь поздно. Иди в этом.
-Здравствуйте.
-О всемогущий Юпитер, милость
свою прояви мне!
Дерзких плебеев десницей срази
повсеместно...
-Братцы мои!
Дорогие... плебеи и фавны!
Фурии также... и остальные
гетеры.
Если собрата своего вы предать
не хотите,
то помогите ему пробежать через
сцену.
-Будем последними тварями,
если ему не поможем.
-Что ж ты, собрат, не подобно
эпохе оделся?
-Не было... О, было б, братцы...
некогда раскинуть мозгами!
Вы уж теперь фантазию вашу...
свою напрягите,
чтоб опричники, гады, понять
ничего не сумели.
-Может, его за Нерона нам выдать
- как будто?
-Где же ты видел Неронов в лаптях
и онучах?
-Братья! Возникла идея.
С портретом.
-Слушай меня! Мизансцена такая:
все - на колени! Все - на колени!
Чу! Императора слышу шагов
приближенье!
-Колокола! Колокола! Громче.
Громче! Громче!
(Настя звонит мелодию: "Славься"
из оперы "Иван Сусанин")
(Поют: Славься, славься, славься,
русский царь!
Славься, славься, славься,
наш государь!
Славься, славься, славься,
русский царь!)
-Ну вот и все. Антракт.
-Ну, вещичка патриотическая...
-Кто этот бородач? Мы же его
не проверяли.
-Это не бородач, как вы изволили
выразиться. Это же...
-Символ благонамеренности.
-И безмерной любви.
-Конечно! Это символ!
-Ну, извините, в искусстве
мы тоже понимаем немножко.
Ты соображаешь, что говоришь?
Ты видел, кого он нес?
-Господин Артюхов! Поймал!
Господин Артюхов!
Боже мой! Поймал я его!
-Кого? Бубенцова?
-Какого Бубенцова? Лучше!
Того мужика, который мне птичку
продал.
-Какую птичку?
-Неблагонадежную,
которая такое выкрикивала, что я
просто не решаюсь вам повторить.
Он побежал. Я - за ним. Свищу.
-Из Жуковки я. Ну что, в чем
дело? Ошибся ты. Не торговец я,
нет. Крестьянин. Извозом
занимаемся. И бондарь еще я.
Я бондарь, вот в чем дело-то.
-Да я твою бороду из тысячи
узнаю! -Не торговец я.
-Ай! Да ты мне чуть всю жизнь
не поломал.
Я из-за тебя ищейкой стал,
не в театре будет сказано.
Извините, господа артисты.
-Что ж вы бесчинства творите?
Я барину пожалуюсь.
Ой, попадет вам!
Кто здесь из вас главный?
Не продавал я попугаев.
Поверьте, не продавал,
не покупал, господин хороший.
Ошибка все это. Ну, поверьте.
Истинно, ошибка все это, крест...
-Ошибка, говоришь, да?
Символ, говорите?
Благонамеренности и любви,
говорите?
-Ой!
Это не он.
-Нет, это он.
-Да это же Афанасий. Мы же его,
это...
-Здравствуй, Афанасий.
Здравствуй, голубчик.
Ну вот мы и свиделись.
-Какой удалец ваш Плетнев!
Мне доложили, он отчаянно
сражался с заговорщиками!
Примите мои искренние
поздравления.
-Благодарю вас. А вас тоже можно
поздравить?
Поймали бежавшего бунтовщика?
-Поймали. Это было несложно.
Хотя дело весьма странное.
За этим кроется заговор.
-Ах, вот как? Желаю вам поскорее
его раскрыть.
-Раскроем. Хотелось бы
побеседовать с ним.
-К сожалению, нельзя. Корнет в
лазарете. Его сильно повредили.
-По долгу службы обязан его
навестить.
-К сожалению, не могу вам этого
позволить.
-К сожалению, придется обойтись
без вашего позволения.
-Не хотите лошадок посмотреть?
-Ну, лошадок так лошадок.
Кстати, а как получилось,
что Плетнев поехал сопровождать
опасного преступника? -Был бы
неопасным - не поехал бы.
-Ага. А вам не кажется странным,
что боевой офицер
вызвался помогать тюремщикам?
-Не понимаю я вас, граф.
Странные у вас мысли.
Он же помогал нашим тюремщикам,
а не каким-нибудь там японским.
-Нет, порыв я одобряю.
Я к тому говорю, что это
не положено... Не по уставу.
-Не по уставу - так зачем
позволили? Маху вы дали, граф!
Два обеда.
-Ой, нет, спасибо. -Это очень
вкусно. -Благодарю вас.
Дорогой мой Иван Антонович!
Во всей этой истории немало
подозрительного. Ну, например.
Корнет сражается как лев, много
стреляет.
Нам известен как меткий стрелок,
а мы не находим ни одного трупа.
-Совершенно с вами согласен.
История действительно
подозрительная.
Мой корнет, известный меткостью
стрельбы,
кладет на месте несколько
заговорщиков,
а наши доблестные жандармы...
Прошу вас. -Благодарю вас.
-являются так поздно, что трупы
успевают увезти,
а может, даже закопать.
И последнее, о чем вы забываете,
граф:
мой корнет в этой авантюре пролил
кровь,
а ваши люди - чернила
на допросах.
-Господин полковник! К вам
барышня просится.
-Не до барышень мне сейчас.
-Да она не к вам, а к Плетневу
пройти хочет.
-Ему и подавно не до того.
-Зачем же так строго? Герой имеет
право на награду.
-Что ж, давайте посмотрим,
что за птица. Пусть войдет.
Прошу вас. -Спасибо. Не буду вам
мешать. -Это вкусно. -Спасибо.
Я пойду лошадок посмотрю.
-Ну, лошадок так лошадок.
Добрый день, сударыня.
Мне доложили вашу просьбу.
Вынужден отказать. Корнет болен,
находится в лазарете.
-Мне срочно нужно с ним
увидеться.
-А вы, собственно, кто ему?
-Я?.. Как?.. Просто знакомая.
-К сожалению, не могу.
У Алексея знакомых много,
а здоровье одно.
-Оставьте этот тон, полковник!
Я его невеста.
-Невеста? Простите старого осла!
Мы здесь совсем одичали
в казармах...
Как же он это от меня скрыл?
Рад познакомиться.
Одобряю вкус и выбор моего
корнета.
-Мне тоже приятно познакомиться
с невестой господина Плетнева.
У вас что, и помолвка уже была?
-Да!..
То есть нет. Мы как раз сегодня
собирались объявить,
но лучше, видно, отложить.
-И давно вы знакомы с корнетом?
-Давно. -Ага. -То есть... нет.
Я же вам рассказывала.
Четыре дня назад я его увидела
в суфлерской будке...
-Какое легкомыслие! Вот она -
нынешняя молодежь!
Где вековые традиции? Где чувство
ответственности?
Только познакомились - и сразу
же под венец.
-Ну почему? Такое ведь бывает.
Вы же сами мне объяснялись.
И даже стихами.
-Это совсем другое дело.
Я вас не под венец звал.
У меня были более серьезные
намерения.
Я хотел сделать вас своим
интимным другом.
Я бы увез вас в Петербург,
купил бы вам дом, богатый выезд,
устроил бы на сцену лучших
театров,
может быть, даже Александринки.
А вы предпочли этому всему судьбу
офицерши, корнетши.
Да, кстати, а папенька одобряет
ваш выбор? -Да, конечно.
-Значит, они были знакомы?
Как познакомились?
Где? При каких обстоятельствах?
-Ни при каких обстоятельствах...
И никогда. Они вообще не знакомы.
-Простите, вы сами сказали:
"Папенька одобряет".
-Ну и что ж?.. Я в общем смысле.
Мне папенька говорил: "Кого,
Настя, выберешь, того и одобряю".
А я не пойму, вы меня в чем-то
подозреваете или ревнуете?
-Я тебя допрашиваю, дура.
Не будем останавливаться, милая
Настасья Афанасьевна. Прошу вас.
(Поет: В сердце томная забота,
Безымянная печаль,
Я невольно жду чего-то,
Мне чего-то смутно жаль.
Чего-то, чего-то, чего-то,
Мне чего-то смутно жаль.
Не хочу и не умею
Я развлечь свою хандру,
Я хандру свою лелею,
Как любви своей сестру.
Как любви, как любви, как любви,
Как любви своей сестру.)
-Вот тебе варенье от Зизи.
Вот тебе ватрушка от Лулу,
а вот пирог с грибами от самой
мадам. Подвинься!
(Поют: И никто не приголубит,
И никто не исцелит,
Поглядишь, хандра все любит,
А любовь всегда хандрит.
А любовь, а любовь, а любовь,
А любовь всегда хандрит.
В сердце томная забота,
Безымянная печаль,
Я невольно жду чего-то,
Мне чего-то смутно жаль.
Чего-то, чего-то, чего-то,
Мне чего...)
-Лешенька!
-Настенька!
-Лешенька! Родной мой, любимый!
Что они с тобой сделали?
-Какими судьбами? -Молчи!
Тебе вредно разговаривать.
-Я так рад вас видеть!..
-Ну, я, пожалуй, пойду. Твоя
мамзель тебя и покормит.
Да! Все наши тебе привет
передавали.
Поправляйся, Алешенька!
-А я про... -Молчи. Не напрягай
горло, это очень вредно.
-Подождите. Кто такая?
-Я? Я Жужу из салона мадам
Жозефины.
-Зин, ну подожди. Я...
-Вообще-то меня Зиной зовут.
-Зачем приходили?
-А гостинцев принесла. Пусть
немножко домашним побалуется.
Что же он все время на казенных
харчах.
-А эта дама - ваша знакомая?
-Нет. Она давно за ним
ухлестывает.
Он ее обесчестил, обещал
жениться, потом раздумал.
Она даже к нам в салон за ним
прорвалась. Ну, пожалуй, пойду.
-Подождите. А как вы сюда прошли?
-Я? Вот так вот и прошла.
-Посторонних в полк не пускают.
Это я-то им посторонняя?
Ну вы скажете, господин хороший!
-Привет Жужу! На караул!
-Привет, мальчики!
-До вечера, Жужу!
-Вот уж сюрприз так сюрприз!
-Молчи, тебе вредно
разговаривать.
-Может, отдохнете?
-Это, в конце концов, бестактно.
-Действительно, оставьте нас
одних.
-Господин корнет, извольте
встать!
Перед вами действительный тайный
советник. -Доктора запретили.
А перед дамами щеголять чинами
неблагородно.
Подглядывать - тем более.
Продолжаем.
-Кстати, здесь должен был лежать
больной. Где он?
-Ваш соглядатай? Так его увезли.
-Куда? -В хирургическую.
-Как?! -На носилках.
-Почему? -После переломов.
Все ясно или есть еще вопросы,
ваше сиятельство?
Сударыня, я на вершине
блаженства. Вы - мой идеал!
-Подождите! -Я же раненый!
-Простите!
Я - дочь того человека, которого
вы спасли сегодня на рассвете.
Он меня послал к вам.
-Вот оно что?
-Его схватили.
Теперь ваши жизни будут зависеть
от того, что вы скажете.
Понимаете? Вы должны говорить
одно и то же.
-Я восхищен вашим отцом.
Разрешите, я пожму вашу руку?
-Запомните: то, что я вам скажу,
очень важно.
На вас напали всадники.
-Ага.
-Они были на белых конях,
в черных костюмах
и черных полумасках.
-Очень красиво. -Запомнили?
-Что запоминать? Черное, белое.
-Нападающих было пятеро. Поняли?
-Ну уж нет, 30 как минимум.
-Вы что, рехнулись?
Говорят вам - их было пятеро.
-Какие пятеро?
Не подумайте, что я хвастаюсь.
Пятерых бы я уложил одной левой.
Тридцать - и точка.
-Да вы что, издеваетесь надо
мной?
-Сударыня, только ради вас: 20.
-Болван!
Вы же погубите отца!
-Любезнейший, Афанасий Петрович,
зачем вы меня обманываете?
Я тоже ценю шутку. Но всему есть
предел.
-Зачем мне врать, ваше
сиятельство?
Налетели, уволокли, отвезли
в поле, бросили, подняли.
Закричали: "Ах, это
не предводитель!
Ах, это мы ошиблись!" -
и в густую, высокую рожь.
И поехали, и поехали...
-Всю эту романтическую бредню
мы уже занесли в протокол.
Меня интересует правда. А правда,
я думаю, проста. -Да...
-Сопляк корнет не подозревал,
что наш расстрел - маскарад,
сыграл в благородство и отпустил
вас.
-Ваше сиятельство, ошибаетесь.
Бросили, подняли...
меня - в рожу. И туда.
Почему вы мне не верите?
На кой черт мне убегать?
-Очевидно, тоже...
из благородства.
-Какое во мне благородство,
ваше сиятельство?
Благородство - по вашей части,
по дворянской.
-Ну что же, Степа, настал твой
черед. -Слушаюсь.
Ваше сиятельство, может,
мы английскую машинку опробуем?
-А, ну что же! Не зря же вы ее
покупали.
Да и случай подходящий.
-Новенькая!
Тут, ваше сиятельство, человек
вроде бы и не нужен,
а нужен только его пальчик.
-Да, в смысле техники нам,
конечно, до них далеко. -Ну!
-Так, Афонька, ты у нее будешь
первый.
Вещь хорошая. Останешься
довольным. Нажимаем кнопку...
Оп!
Не работает.
-Дурак! Ты сначала пробуй, потом
его сиятельству предлагай.
-Сам дурак! Не работает!
-Болван! Молчать!
-Там наставления не по-нашему
написаны.
Ваше сиятельство, сейчас
исправлю.
-Вернемся к нашей беседе.
Почему же вы сразу не явились
ко мне после того,
как вас бросили в густую, высокую
рожь?
А почему-то переоделись,
пустились в бега.
-Ваше сиятельство, честно говоря,
побоялся - не поверите.
-Правильно побоялись. Не верю.
-Значит, правильно сделал,
что сбежал.
(Крик)
Работает! Работает!
-Ну вот, работает машинка-то.
Нам бы только иностранное ругать.
Корнета выдать боитесь.
-Что же делать? Пухнет палец-то!
-Заткнись! Палач!
Нашли кого выгораживать.
Этого солдафона, этого...
-Нет, вы ошибаетесь, ваше
сиятельство.
Кого ненавижу, так это его.
Мурло!
Это он спектакль наш сорвал!
Это я в него целил,
а не в госпожу губернаторшу.
Это он меня до тюрьмы довел.
Это он меня на расстрел вез!
Мурло, ваше сиятельство! Мурло!
-Ну все, кончили? Кончили? Все?
-Да.
-Вот и подумайте, стоит ли его
выгораживать?
Степан! Пригласи-ка сюда
господина Плетнева.
-Выражаю свой протест! Почему ко
мне в камеру не пускают невесту?
Это бесчеловечно.
-Здесь тюрьма, а не будуар.
И прошу вас, оставьте свои
казарменные замашки.
Вы на допросе. -После допроса -
дуэль! Стреляемся с 10 шагов.
-Устал я от вас, дорогой Алексей
Васильевич.
Будет ребячиться. Давайте
перейдем к делу.
-На нас напали всадники, белые
лошади, черные костюмы,
черные полумаски...
-Хватит!
Полумасками, полусказками сыт
по горло!
Посмотрите-ка на этого человека.
Как вы думаете, кто это?
-Что ж тут думать? Бунтовщик,
которого отбили сподвижники.
-Кому он сдался-то?
Вы действительно поверили,
что это ничтожество - якобинец?
Перед вами актеришка, которого мы
наняли за 30 сребреников,
чтобы он разыграл перед вами
сцену расстрела.
Патроны-то были холостыми!
И он согласился.
Человек без стыда и совести,
мелкий жулик, шулер...
И вы из-за этой мрази готовы
в Сибирь?
Вспомните: когда вы его
отпускали,
он, поди, и бежать-то не хотел.
А то, что он всякие слова кричал,
так это актерство было.
Причем, Афанасий, знаешь, самого
низкого пошиба.
Плохо, Афанасий, очень плохо.
-Ложь!
Господи, какая ложь, господин
опричник!
Не судите о людях по себе!
Корнет, вы понимаете, что это
клевета? Клевета!
-Уж не хочешь ли ты сказать,
Афанасий, что ты заговорщик?
-Попрошу не тыкать! Бубенцовы
не жулики и не шулеры.
Бубенцовы - это такая фамилия...
Да, можно сказать, что я
заговорщик!
И я горжусь этим, черт побери!
И наше тайное общество еще
покажет себя. Ох, как покажет-то!
Вы дождетесь, понимаешь!
Ига, тиранства!
И эха! Бури!
-Ты понимаешь, что сейчас своим
этим...
приговор себе подписал?
-А что я такого сказал?
-Настю позови.
-Господин карбонарий!
-Что я такого сказал?
-Господин карбонарий, я хочу вам
сделать признание.
-Сейчас не надо.
-Нет, сейчас надо.
-Я хотел... -Милостивый государь,
выслушайте!
-Что я сказал?
-Дело в том, что я
покорнейше прошу руки вашей
несравненной дочери,
потому что я никак не мыслю жизни
без нее, потому что люблю ее.
-Ваше сиятельство, это писать?
-Да, пиши. Бумага все стерпит.
-Настя согласна?
-Да.
-Как же я могу быть против?
Спасибо, корнет.
Спасибо, голубчик. Благословляю
тебя.
-Ну давай, живо!
-Папенька! -Доченька! -Настя!
-Доченька!
-Сударыня! Дело в том, что эти
два близких вам человека
просто сбрендили.
Пожалуйста, скажите, кто ваш
отец: актер или бунтовщик?
-Конечно, актер.
-Слава богу!
Нашелся хоть один разумный
человек.
-Разве актер не может быть
бунтовщиком?
Ваше сиятельство, театр -
ремесло, бунт - призвание.
Да, Настенька, да.
-Видите, с какой настойчивостью
Афанасий Петрович
пытается сделать вас сиротой?
Я считаю, что его отпустил
Плетнев.
Умоляю вас, скажите правду.
Скажите правду, прошу вас!
Правду!
-Хорошо. Я скажу правду.
Во всем виновата я.
-Нет...
-Да, я! И нечего на меня пялить
глаза! -Настя! Настенька!
-Я наняла бродяг. Они налетели
и освободили отца.
-Это неправда!
-И я была с ними.
В черном костюме и в черной
полумаске. -Сейчас я все скажу.
-Ваше сиятельство! -Нет!
Ее с нами не было.
-Ваше сиятельство, я запутался.
Это писать? -Пишите!
-Ты что, над нами весь Петербург
смеяться будет!
Сударыня, не уверяйте, что это
вы так отдубасили вашего жениха.
Все! Мне эта игра в благородство
осточертела!
Нет благородных людей в России!
Нет!
Не доросли! Рылом вот не вышли.
Ну ладно, черт с вами. Доведем
ваш спектакль до конца.
Вы, молодые люди, свободны,
можете идти.
Вам можно только позавидовать,
впереди у вас медовый месяц.
А ты, Афанасий, приготовься
к большой ложке дегтя.
Руководитель тайного общества -
это как минимум смертная казнь.
Дурь наша российская!
Я еще понимаю, когда самозванец
на трон,
но самозванец на плаху?
(Музыка)
(Песня: Я пережил и многое,
и многих,
И многому изведал цену я.
Теперь влачусь один в пределах
строгих
Известного размера бытия.
Мой горизонт и сумрачен,
и близок,
И с каждым днем все ближе
и темней,
Усталых дум моих полет стал
низок,
И мир души безлюдней и бедней.
(Музыка)
По бороздам серпом пожатой пашни
Найдешь еще, быть может, жизни
след.
Во мне найдешь, быть может,
день вчерашний,
Но ничего уж завтрашнего нет.
Жизнь разочлась со мной,
она не в силах
Мне то отдать, что у меня взяла,
И что земля в глухих своих
могилах
Безжалостно навеки погребла.)
(Музыка)
-Куда? Сударыня, вас не велено
пускать.
-Господин Артюхов...
Егорыч, помоги.
Мне только прошение господину
губернатору передать.
-Что вы! Господа отдыхают,
закусывают,
а вы им хотите аппетит испортить.
Я весь день в приемной прождала -
не принял.
-А кто вас примет? Вы теперь дочь
государственного преступника.
-Что вы! -Прошу!
-Ладно, рискну принять.
Крики: "Браво!"
-Значит, так, сейчас мы прошением
господ тревожить не будем. Позже!
Я их, сатрапов, насквозь знаю.
Пока едят и пьют, их лучше
не трогать,
а вот после десерта искусства
захотят.
Вы им и спойте какой-нибудь
романс. -Да не до пения мне.
-Про грезы любви - это все любят.
А вот когда они расчувствуются,
вы здесь прошение и...
-Господа! Друзья мои! Господа!
Сегодня мы прощаемся с нашими
доблестными воинами.
Они завоевали наш город и наши
сердца без единого выстрела,
они разбудили нашу сонную
провинциальную жизнь.
Они...
Господа, одним словом, я надеюсь,
вы понимаете
те чувства, которые переполняют
меня.
Поэтому от имени всех - Ура!
-Ура! -Ура! -Ура!
(Музыка)
-Что?
(Шепчет что-то)
-Ни в коем случае! Я вообще
запретил ее сюда пускать.
-Так она петь просится.
-Петь?
Ах, эта Бубенцова! Поразительная
душевная черствость.
В ее положении еще и петь.
Или как вы считаете?
-Я думаю, хорошая песня уместна
в любом положении.
-Вы совершенно правы.
Господа! Приятный сюрприз,
господа.
Для нас решила спеть молодая
актриса Настасья... (Кашляет)
Впрочем, она так молода,
что фамилия не имеет значения.
Мадемуазель, прошу.
-Я, право, не знаю, что вам
исполнить.
-Романс "Грезы любви".
-Я спою песню, которая
посвящается
мужественным героям 1812 года.
-Э?
-Тема хорошая.
(Музыка)
(Поет: Вы, чьи широкие шинели
Напоминали паруса,
Чьи шпоры весело звенели
И голоса, и голоса.
И чьи глаза, как бриллианты,
На сердце вырезали след -
Очаровательные франты
Минувших лет.
Одним ожесточеньем воли
Вы брали сердце и скалу, -
Цари на каждом бранном поле
И на балу, и на балу.
Вам все вершины были малы
И мягок самый черствый хлеб,
О молодые генералы
Своих судеб!)
-Извините, ваше сиятельство.
Так как же решится наше дело?
-О чем вы? -Я по поводу дуэли.
Требую сатисфакции.
-А не пошел бы ты, корнет...
Слушать мешаешь.
-Вы со мной так
не разговаривайте.
Я потомственный дворянин.
Или вам еще раз тортом заехать?
(Поет: О, как - мне кажется -
могли вы,
Рукою, полною перстней,
И кудри дев ласкать - и гривы
Своих коней, своих коней.
В одной невероятной скачке
Вы прожили свой краткий век...
И ваши кудри, ваши бачки
Засыпал снег.)
-Браво! Браво! Браво!
-Какая прелесть! -Большой талант!
-Очаровательно.
-Граф, у меня...
я к вам просительница за этого
актера Бубенцова.
Может, отпустить? Я его прощаю.
-Извините, но все оказалось
значительно сложнее.
-Да? Кто бы мог подумать?
-Браво!
-Прости. Так как же, граф?
Я жду.
-Пострелять захотелось?
Завтра постреляете всласть.
-Куда прислать секундантов?
-Вам укажут.
-Леша, что-нибудь случилось?
(Музыка)
-Иван Антонович!
-Да?
-Прошу вас завтра в 7 утра ваших
молодцов, тех самых,
прислать в назначенное место.
-Как? Я думал, что дело
уже кончено. -Да, кончено,
но точку поставить надо.
(Музыка)
(Пение птиц)
-Как же это можно - без суда,
без следствия, без адвокатов?
-Какие заговорщику адвокаты?
-Но вы-то понимаете, что я
невиновен, ваше сиятельство?
-Я-то, может, и понимаю
да поделать ничего не могу.
Теперь уж не я дело веду, бумага
его ведет.
Господи! Как это получилось?
Объяснил бы кто.
-А получилось так: жил я себе
жил, никого не трогал,
на подмостках выступал,
людей забавлял, дочь растил.
А потом случайно попал к вам,
к мерзавцам,
увидел, какое вы злодейство
творите,
и понял, что дальше так жить
нельзя.
Сатрапы вы, вот в чем дело.
Сатрапы, ваше сиятельство,
и палачи.
-Опять? А еще жалуешься!
Язык твой - враг твой.
Заигрался ты, голубчик.
Ох, заигрался.
Господи! Как это получается:
обыкновеннейшие мещане, обыватели
вдруг становятся врагами
отечества?
-А вы от имени отечества
не выступайте.
Оно само разберется, кто ему
враг, а кто друг...
со временем.
-Возможно. Только у тебя-то
времени не осталось. Приехали.
-Тпру! Стоять! Стоять!
-Ваше сиятельство, вы что это,
взаправду?
-Да, все. Игры кончились,
теперь жизнь начинается,
только, увы, недолгая.
Доброе утро, господа гусары.
Здравствуйте, Иван Антонович.
Ага, ну вот и поговорили.
Действительно, зачем терять
время?
Господин Бубенцов, встаньте
у стога. Постройте наряд.
-Наряд, стройся!
-Раздать пистолеты.
-Корнет Плетнев! Выйти из строя!
Ко мне!
Пистолет.
Командуйте, ваше сиятельство.
-Зачем вы так, Иван Антонович?
-Командуйте!
-Я не могу командовать военными.
Я вообще штатский человек.
-Совесть у тебя есть, Мерзляев?
Небось, в Бога веруешь?
Как же ты можешь заставлять парня
стрелять в отца невесты?
-Прекратите этот балаган,
полковник!
Ведите себя достойно
при подчиненных.
Корнет, встаньте, пожалуйста,
в строй.
-Корнет, в строй не вставать.
-Слушаюсь, господин полковник.
-Я подам рапорт и на вас,
и на Плетнева. -Эк удивил!
-Конвой, вывести господина
Покровского из строя.
-Посмотрим, как это у них
получится.
-Вы отдаете себе отчет в том,
что происходит? Мятеж в полку.
-Остановитесь, господа.
Что вы делаете? Остановитесь.
Разве вы не понимаете, что он
только этого и ждет?
Господа, все это маскарад,
проверка.
Проверка это...
Пистолеты у вас заряжены
холостыми патронами.
Не заговорщик я.
Я - актер Бубенцов Афанасий
Петрович.
Господа, меня заставили эту
подлость исполнять.
Так что вы стреляйте, не бойтесь.
Маскарад все это, проверка.
Господа, это проверка.
Стреляйте.
Проверка это...
Проверка...
-Ну что ж...
Разрешите?
Если это маскарад, то ты,
Афанасий, ничем не рискуешь.
На, голубчик, сделай все сам,
сними грех с людей.
А то языком молоть все мастера.
-Убогий ты какой-то, Мерзляев.
Жалкий, ей-богу.
Ты говоришь, нет благородных
людей в России, а вон их сколько.
На каторгу за меня готовы идти.
Проверка - она всем проверка.
Эх!
(Выстрел)
А вы сомневались!
Шутка это все, господа.
Шутка это...
Леш, поди сюда.
-Афанасий Петрович, что с вами?
-Да нет, все в порядке.
Сердце сдавило, сердце...
Господи! Как больно, больно.
Устал я от всего этого.
-Не человек ты, Мерзляев. Ты...
-А в чем дело, собственно?
-На вас просто не угодишь,
Иван Антонович.
То не так, это не эдак! Все
живы-здоровы, слава богу. -Эх!
Все в порядке. Полк
замечательный.
Замечательный полк! Так и сообщу.
-Убью! -Алексей!
-Убью! Пусти!
-Плетнев! -Пусти!
-Алексей! -Пусти!
Убью! Все равно убью! (Выстрел)
Застрелю мерзавца!
Отомщу. Пусти! Все равно убью!
Не прощу, не прощу.
-Ну вот, Алексей Васильевич,
наша дуэль и состоялась.
Вы свой выстрел сделали, очередь
за мной.
(Стонет)
(Музыка)
Мерзляев: Егорыч, трогай.
-Но! Но, пошли! Пошли, но!
-Конвой, по коням! -Скачи в полк
за лекарем! Быстро!
(Музыка)
(Цокот конских копыт)
(От автора: А на следующий день
гусарский полк
покидал гостеприимный Губернск.)
(Музыка)
-Передай Алеше Плетневу!
(Музыка)
(От автора: Уже известный вам
Козьма Прутков сказал однажды:
"Жизнь в городе не кончается
даже тогда,
когда из него уходят военные".
Впрочем, может быть, он этого
тоже не говорил.
Хотя мог бы и сказать.)
(Музыка)
На этом, собственно говоря,
и закончилось наше повествование.
Но хотелось бы знать, что стало
с героями в дальнейшем.
Пусть об этом они расскажут
сами.)
-Я вышла замуж за Плетнева,
оставила сцену.
Когда муж подал в отставку,
мы поселились в Плетневке -
маленьком имении, доставшемся
Алексею по наследству.
У нас трое детей - девочка и два
мальчика.
Старшего назвали Афанасием
в честь папеньки...
-Служил честно. Участвовал во
всей войнах. Пулям не кланялся.
Перед начальством тоже
не сгибался,
поэтому в генералы не вышел.
Однако сделал истинную
для военного карьеру:
в Крымскую кампанию погиб
за Отечество.
-После того как я получил
вольную, кем я только ни был:
осведомителем, приказчиком...
Содержал игорный дом, разбогател.
И вот как-то в лютую стужу,
правда... и выпил-то немного...
упал под забор собственного дома,
уснул и не проснулся.
Нет, ребята, пить вредно.
-Вся эта история стала широко
известной.
И представьте себе: как-то сама
собой
из моей старинной фамилии
Мерзляев вдруг исчезла буква "л".
Так что я и потомки мои теперь
именуемся М...
Мерзя...
Не могу произнести.
-За сочувствие к заговорщику
и нарушение воинской дисциплины
был сослан на Кавказ, потом -
отставка. Растил детей.
В Плетневке с тоски стал читать,
оказалось - увлекательное
занятие.
Путешествовал по заграницам...
В Италии не сдержался, примкнул
к гарибальдийцам.
В схватке погиб. Итальянцы меня
уважали,
похоронили около Рима с большими
почестями.
(Барабанный бой)
(Военный марш)
(Песня: По селу бегут мальчишки,
Девки, бабы, ребятишки,
Словно стая саранчи,
В трубы дуют трубачи...
Раздаются тары-бары,
-Тары-бары:
-К нам приехали гусары!
-Ох, гусары!
-Все красавцы, усачи,
В трубы дуют трубачи.
Слышен голос командира:
"Размещаться по квартирам!"
Дело близится к ночи,
В трубы дуют трубачи.
В эту ноченьку немало
Баб с солдатами шептало:
"Без тебя хоть, милый, плачь,
Протруби и мне, трубач".
А когда зарю сыграли,
Бабы слезы утирали,
И, в котомки взяв харчи,
Уходили трубачи.
Через год в каждой избенке
Народилось по мальчонке,
Глотки драли, что сычи.
Тоже будут трубачи!
Ну давай, ребятки, все вместе!
(Дети напевают)
Молодцы! Давай, пацаны!
Та-ра-та-та-там...)

 

////////////////////////////