Поворотный момент: 11 сентября и война с терроризмом (2021 год). Цитаты и фразы из сериала

Turning Point: 9/11 and the War on Terror

О терактах 11 сентября и их предыстории.

Все фразы и цитаты

Серия 1

В СЕРИАЛЕ СОДЕРЖАТСЯ СЦЕНЫ НАСИЛИЯ,
КОТОРЫЕ МОГУТ РАССТРОИТЬ ЗРИТЕЛЕЙ
МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ ЛОГАН
БОСТОН, ШТАТ МАССАЧУСЕТС
АУДИОЗАПИСЬ 11 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА
«Американ» 11, интенсивное движение
к северу на высоте 3500,
Оставайтесь на 3000,
правая полоса четыре.
Разрешение на взлет.
Был вторник, стояло потрясающее утро.
Голубое небо, ни облачка.
Абсолютно прозрачное небо.
Около 8:00 рейс 11 «Американ Эйрлайнс»
был полностью заправлен.
Это был рейс в Лос-Анджелес.
Он вылетел из Бостона.
А потом его захватили.
8:13
«Американ» 11, подъем
на эшелон 350.
ГОЛОС ДИСПЕТЧЕРА БОСТОНСКОГО
ЦЕНТРА УПРАВЛЕНИЯ ПОЛЕТАМИ
«Американ» 11, подъем
на эшелон 350.
«Американ» 11, это Бостон.
Говорит Атенс.
Это Бостон.
Развернул «Американ» на 20 влево,
хотел поднять, он не отвечает.
Он вроде вправо поворачивает.
Диспетчеры потеряли связь с бортом,
но у угонщиков, летевших в Нью-Йорк,
был ориентир — река Гудзон.
8:19
Номер три, в хвосте.
Кабина не отвечает.
В бизнес-классе кого-то ударили ножом.
Как будто газ пустили, трудно дышать.
Похоже, это угон.
Как вас зовут?
Меня зовут Бетти Онг.
Я стюардесса номер три на рейсе 11.
Пассажиры бизнес-класса…
Стюардессу в бизнес-классе
и старшего стюарда зарезали.
Мы не можем попасть в кабину,
дверь не открывается.
Вы звонили кому-нибудь еще?
Нет.
Кто-то звонит врачу, у нас нет док…
В 2001 году я работала
во Всемирном торговом центре,
во второй, Южной, башне.
На 101 этаже.
К тому моменту
мы работали в этом здании уже лет пять.
ОТЕЛЬ «МАРРИОТТ ВТЦ»
Я работал в этом отеле с 1981 года.
Сначала он назывался «Виста»,
а потом стал «Марриоттом».
Я был инженером отеля.
По сути, отвечал за всё здание.
Одиннадцатого сентября
я, как обычно,
пришел туда в шесть утра.
Около восьми у нас
в отделе обычно совещание.
На нем мы коротко обсуждаем
задачи на день.
И на этом совещании,
как сказал мне начальник,
нужно было поговорить
о проблемах с номерами,
которые возникли у гостей.
Босс хотел, чтобы мы уделили
особое внимание двум гостям.
Это были две дамы,
Фэй и Ли Гилмор из Чикаго.
У Ли был рассеянный склероз.
Ей приходилось нелегко.
Она была в инвалидной коляске.
Защищала права людей с инвалидностью.
Я сказал боссу, что зайду к ним в номер
и позабочусь о том,
чтобы там всё было в порядке.
ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ОФИС «АМЕРИКАН ЭЙРЛАЙНС»
КЭРИ, ШТАТ СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНА
8:21
Вы позвонили
на горячую линию «Американ Эйрлайнс».
Это Нидия из «Американ Эйрлайнс».
У нас звонок стюардессы рейса 11,
она сообщает, что пилота
и других членов экипажа перерезали.
- Рейс 11?
- Да.
Мы связались с диспетчерами.
Они квалифицируют
этот инцидент как угон.
Сейчас они расчищают небо.
Хорошо.
На борту отключен транспондер,
и мы не знаем точно,
на какой он высоте.
Мы просто следим…
Диспетчеры предполагают…
Он у них на главном радаре.
Они считают, что он снижается.
Я вошла в лобби.
Чтобы попасть на 82 этаж,
мне нужны два лифта.
Сначала экспресс-лифт на 78-й этаж,
а потом обычный — на 82-й.
Я зашла в офис.
А мне ведь очень повезло:
мой стол стоял прямо у окна
на восточной стороне башни.
У меня был вид на Ист-Ривер, мосты
и вдаль, в сторону Европы.
Я был начальником отдела
в юридическом департаменте
портового управления
Нью-Йорка и Нью-Джерси.
ВТЦ в середине 60-х – начале 70-х
построило как раз портовое управление.
А потом оно разместило там
свой головной офис.
Главным архитектором был японец.
По иронии судьбы он боялся высоты.
И все же построил
вот такие гигантские здания.
Создание центра лоббировали
влиятельные фигуры Нью-Йорка,
в том числе Рокфеллеры.
Они и придумали «Всемирный торговый центр».
Архитектурным критикам
башни сперва не понравились.
Тогда была такая шутка:
«Добро пожаловать в Нью-Йорк,
где расположены
красивейшие Эмпайр-стейт-билдинг
и Крайслер-билдинг,
а также коробки от них».
Но потом отношение к башням изменилось,
и люди их очень полюбили.
С понедельника по пятницу
на площади 6,5 гектаров
собиралось 70–80 тысяч человек.
Это был как будто город в городе.
Я был замначальника
Следственного департамента Нью-Йорка.
В тот день мы проводили операцию.
В ВТЦ у нас была
встреча с подозреваемым.
Он хотел дать нам взятку,
чтобы не платить налоги.
У нас была спецгруппа с микрофонами,
они готовились к встрече.
Это звонят с «Американ» 11?
Положи телефон…
Мы захватили самолеты.
Сидите тихо, и всё будет хорошо.
Мы возвращаемся в аэропорт.
ГОЛОС ТЕРРОРИСТА
«Американ» 11, это вы?
Не двигаться. Всё будет хорошо.
Двинетесь — будет плохо
и вам, и самолету.
Сидите тихо.
8:37
Это центр в Бостоне.
У нас проблема.
Угнанный самолет следует
в направлении Нью-Йорка.
И нам нужно, чтобы вы…
Нужно, видимо, поднимать в воздух F-16,
чтобы с этим разобраться.
Это на самом деле? Не учения?
Нет. Это не учения, не проверка.
Ясно. Секунду, хорошо?
Да.
Эй!
- Всё очень серьезно.
- Что?
8:38
Что?
Что это было?
Всё по-настоящему? Настоящий угон.
Без четверти девять в моем
офисе была полная тишина.
СЕВЕРНАЯ БАШНЯ
Все работали за компьютерами.
И внезапно
эту тишину нарушил мощный взрыв.
А можно мне ваш автограф?
Что за хрень?
Кажется, авиакатастрофа.
- Эй! Вон там.
- Иди к нам!
Иди к нам!
Слушай, Бет. Что это?
Кто-то врезался в ВТЦ? Или…
Это ВТЦ.
Охренеть!
Чёрт!
Вы видите эти страшные кадры
в прямом эфире.
Это ВТЦ.
По предварительным данным, этим утром
в одну из его башен врезался самолет.
Да. Мы смотрим…
Произошел мощный взрыв,
вызвавший пожар.
Из здания идет черный дым.
Это говорит о том,
что пожар
полностью вышел из-под контроля.
Я был в своем офисе на 62 этаже.
В 8:46 внезапно раздался жуткий грохот,
и здание затряслось.
Я с таким еще не сталкивался.
Инженеры говорят, что башни
были спроектированы так,
чтобы раскачиваться при сильном ветре.
Иначе нельзя. Такие высокие здания
должны быть гибкими.
Но эта тряска была иной,
она была настолько сильной,
что несколько моих коллег
потеряли равновесие
и упали на колени.
Эта тряска
продолжалась 20 или 30 секунд.
А когда она прекратилась,
я прокричал, чтобы все
выходили и шли к лестнице.
Не тратьте время,
чтобы узнать, что случилось.
Сначала выйдите, потом выясняйте.
В этих двух зданиях, расположенных
в самом центре Финансового округа,
работают тысячи, десятки тысяч людей.
СЕВЕРНАЯ БАШНЯ — ЮЖНАЯ БАШНЯ
Я сидела на южной стороне Южной башни,
максимально далеко
от места взрыва, но я его услышала.
Это был такой слабый звук.
Коллеги, которые были на
западной и северной сторонах,
ощутили жар
от горящих обломков самолета,
пролетевших мимо их окон.
У них на столах документы обуглились.
У вас не возникло
желания эвакуироваться?
Нет. Об этом я не подумала.
Мама ведь спросила: «Ты уходишь?»
А я ответила: «Конечно». Мама же.
Мы все подумали,
что это какой-то придурок
на «Сессне» или другой мелочи
сбился с курса и влетел в здание.
Мы не сразу поняли, что это «Боинг-757».
ДЖИМ БЕРГЕР
Я собирала вещи и заметила,
как мимо прошел Джим Бергер.
Он слышал, как чуть раньше
я сказала о взрыве бомбы,
и пришел сказать, что на самом деле
в Северную башню, башню номер один,
вроде бы врезался самолет.
Самолет вошел в самый центр здания.
Те, кто находился на 92 этаже
или выше, были обречены.
Спуститься они уже не могли.
8:50
ЗВОНОК В СЛУЖБУ 911
Пожарная охрана, 408. Где пожар?
Здравствуйте. Я на 106 этаже ВТЦ.
У нас тут был взрыв.
Ясно. Сто шестой этаж?
- Какое здание? Один или два?
- Один.
Хорошо. Откройте окна,
если можете, и ждите помощи.
Быстро не получится —
нижние этажи горят.
Окна мы можем только разбить.
Ясно. Просто ждите помощи.
Всё, ждите, мы в пути.
Пожалуйста, побыстрее.
Прекрасный день превращался в кошмар.
За окном кружились листы бумаги.
И тогда Джим сказал: «Пора по домам».
А мы подумали: «Отлично,
еще и девяти нет,
а мы идем домой».
Я направилась к лифтам,
а Джим пошел по коридору.
Он решил снова пройтись по офису
и убедиться в том, что все уходят
и никого не забыли.
Из здания Джим уже не вышел.
Официальных данных о пострадавших
у нас пока нет.
Мы лишь начинаем собирать по кусочкам
картину этого ужасного инцидента.
ОТЕЛЬ «МАРРИОТТ ВТЦ»
Здание задрожало.
Мы не знали, что это.
Сработала сигнализация.
А когда срабатывает сигнализация,
все лифты отключаются.
Мы знали: случилось что-то серьезное.
Я стоял в лобби,
и тут ко мне подошла женщина.
Она была из Башен-близнецов.
Она очень сильно обгорела.
Я сказал: «Боже мой».
Кто-то закричал, чтобы
женщине принесли полотенце,
потому что кожа
слезала с нее лоскутами.
Это были ожоги от авиационного топлива.
- Оно, видимо, стекало по шахте лифта.
- Да, в лифт.
ФЭЙ ГИЛМОР, МАТЬ ЛИ
ЛИ ГИЛМОР
Я почему-то вспомнил
о тех двух дамах и сказал себе:
«Надо бы пойти посмотреть,
не в номере ли они.
Мало ли что».
Поскольку пассажирские лифты
были отключены, я пошел к грузовому,
использовал свой ключ и поехал вверх.
Открываю дверь — а они там.
Три дамы. Сидят, ждут.
Они там застряли.
Одна из дам вдруг побежала
в свой номер и заперлась там.
- Не знаю почему. Страх.
- Страх.
Я побежал за ней,
постучал в дверь и сказал:
«Простите, мисс. Я не знаю, в чём дело.
Но знаю, что всё серьезно.
Я сам напуган.
Нам надо уходить».
Она заплакала и сказала:
«Ладно. Я пойду».
Вы их спасли.
А что с ними случилось потом,
вы не знали?
Не знал.
Обычно самолеты так близко
к этим зданиям не летают.
Сильного ветра сейчас нет.
- Условия почти идеальны.
- Именно.
С верхних этажей по лестнице
шел поток людей.
Я решил, что буду стоять у входа
и считать людей из своего отдела,
чтобы убедиться,
что все девять моих сотрудников
добрались до лестницы.
Я был начальником отдела
и полагал, что это моя обязанность.
На лестнице было очень людно,
и поток двигался медленно.
На 20 этаже
мы впервые увидели пожарного.
Мы спускались, а он поднимался.
Это означало, что дальше
надо идти гуськом,
потому что теперь
полицейские и пожарные
шли нам навстречу, чтобы эвакуировать
людей, оставшихся в здании.
Я был рад видеть пожарных.
ГОЛОС НЕИЗВЕСТНОГО ПОЖАРНОГО
Вижу густой дым,
он валит из здания ВТЦ.
Пришли сюда всех, кто есть, Кейт.
Я не должен был работать
утром 11 сентября.
Я отработал сутки
с воскресенья на понедельник,
а 11 сентября был вторник.
РАСЧЕТ 24
МАШИНА 5
Но командир 24 расчета
попросил меня подменить его.
ЛОББИ СЕВЕРНОЙ БАШНИ
11 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА
В лобби было разбито стекло.
Мы вошли и увидели трещины в мраморе.
Около лифтов лежало несколько трупов.
А по шахтам лифтов
стекало авиационное топливо.
У нас был приказ подняться,
потушить пожар
и спасти как можно больше людей.
Мы пошли вверх гуськом,
а мимо нас проходило много гражданских,
причем шли они очень организованно.
В конце концов мы встретили парня
с 90 этажа, который видел огонь.
И тогда я понял, что нам предстоит
очень долгий путь наверх.
ЮЖНАЯ БАШНЯ
Я очень быстро спустилась
в скай-лобби на 78 этаже.
Там было полно народу.
Около 400 человек ждали экспресс-лифта,
чтобы спуститься на первый этаж.
Я попала в один из последних лифтов,
доехавших до лобби.
Очевидно, что произошло
нечто катастрофическое.
Напомню, по предварительным данным,
в одну из башен врезался самолет.
Мы пытаемся…
9:02
- Можешь выглянуть из окна?
- Да.
Видишь его? Высота 4000,
в 8 км к востоку от аэропорта?
Похоже, он…
Да, вижу.
Он тоже снижается в направлении ВТЦ?
- Да, очень быстро снижается.
- Ну, это…
Высота 4500.
Он резко снизился на 800 футов.
Этого только не хватало.
Мы вышли на улицу,
я и трое моих коллег.
Мы нашли друг друга в лифте.
Вышли на Либерти-стрит,
сделали десять шагов,
и тут Ингрид закричала: «Бежим!»
Она даже не помнит почему.
Но мы побежали по Либерти-стрит
в Зукотти-парк, на Чёрч-стрит.
Это было в 9:03.
Я это знаю, потому что в 9:03
рейс 175 «Юнайтед Эйрлайнс»
врезался в Южную башню.
О господи!
Боже!
- Боже мой, еще один.
- Господи.
Боже мой, еще один.
Похоже, это было спланировано.
- Еще один врезался в здание.
- Ого.
- Еще один самолет.
- Еще один врезался в ВТЦ.
- Всё здание просто разлетелось.
- Чёрт возьми.
ЛЮБИТЕЛЬСКАЯ СЪЕМКА
ABC 7 НЬЮ-ЙОРК
Давай!
Ты здесь, Джон?
Я не знаю.
Ложись!
- Что случилось?
- Что происходит?
…сейчас будет еще один взрыв!
Назад!
Давай отойдем.
Все туда! Проходите, проходите!
Второй самолет…
Ди-си ноль один, вперед.
Второй взрыв
на верхних этажах башни номер два.
ВТЦ-2, взрыв на верхних этажах.
Сейчас уже очевидно,
что в ВТЦ врезался второй самолет.
Думаю, это теракт,
масштабы которого мы пока
не можем даже представить.
У людей просто перехватывало дыхание.
Казалось, мир разваливается на куски.
Мозг пытается найти
в происходящем какой-то смысл,
но никакого смысла нет.
В это невозможно было поверить.
А ведь всё только начиналось.
Угнан третий самолет,
он следует на Вашингтон.
Свяжись с Лэнгли,
пусть двигают к Вашингтону.
ЧАСТЬ 1
СОСТОЯНИЕ ПОВЫШЕННОЙ ГОТОВНОСТИ
Теракты 11 сентября 2001 года
по своим последствиям не имеют аналогов
в истории человечества.
Сейчас трудно представить себе
атмосферу глубокого потрясения,
неразберихи, хаоса, неопределенности,
установившуюся в стране
сразу после терактов 11 сентября.
Никто не знал, кто на нас напал,
почему они это сделали
и чего еще нам от них ожидать.
И, пожалуй,
главный вопрос того времени:
«За что они нас ненавидят?»
Удар по Башням-близнецам
был лишь началом
серии нападений на объекты,
символизирующих могущество Америки.
Эту операцию провели
приспешники Усамы бен Ладена.
Терроризм я бы определил
как насилие или угрозу насилием,
цель которых —
фундаментальные политические перемены.
Все террористы считают себя
воинами поневоле,
вынужденными защищаться
от коварных агрессоров.
У них якобы нет выбора:
им приходится применять насилие.
Бен Ладен самонадеянно полагал,
что терроризм
может изменить ход истории.
Но путь к 11 сентября начался
несколькими десятилетиями раньше,
в 1979 году, в разгар холодной войны,
когда СССР вторгся в Афганистан.
Именно с этого всё и началось.
1979 ГОД: СССР ВОШЕЛ В АФГАНИСТАН
Не думаю, что кто-то тогда осознавал,
что это был переломный момент истории.
И, конечно, никто не мог предвидеть,
что последствия этого события
будут ощущаться
не только в конце XX века,
но и как минимум
в первых десятилетиях века XXI.
Сегодня советские войска
вели тяжелые бои на улицах Кабула,
столицы Афганистана.
Советский Союз применяет
против повстанцев-мусульман
танки и боевые вертолеты.
Я бывший сотрудник ЦРУ.
Я помогал афганцам бороться
против советской оккупации.
В то время обычному американцу
пришлось бы хорошенько
прошерстить атлас мира,
чтобы найти этот чёртов Афганистан.
Что мы там забыли?
Кое-что забыли — по крайней мере,
с точки зрения Вашингтона.
Дело в том, что Советский Союз,
наш противник в холодной войне,
которая началась в 1948 году,
шла уже не одно десятилетие
и стоила нам
более десяти триллионов долларов,
самым вопиющим образом вторгся
на чужую территорию.
И для любого президента США,
для любой администрации
выбор был очевиден:
нужно что-то сделать,
нужно как-то ответить.
Советские лидеры публично заявляют,
что признают лишь ту мораль,
которая служит делу мировой революции.
Придя к власти,
Рейган назначил нового директора ЦРУ.
Это был Билл Кейси.
Билл Кейси вызвал меня к себе и сказал:
«Хочу направить тебя в Афганистан.
Бюджет — миллиард долларов в год.
Нужно, чтобы они победили.
Мы не хотим воевать
до последнего афганца.
Мы хотим,
чтобы ты выгнал оттуда Советы.
Если миллиарда мало,
я дам тебе больше».
С этого момента давление не ослабевало.
Только вперед, и никаких разговоров.
К 1985 году война унесла жизни
примерно миллиона афганцев.
Полтора миллиона
были ранены или искалечены.
Миллион жителей страны
был вынужден бежать в Иран,
два миллиона — в Пакистан.
Тогда в Афганистане
проживало около 13 миллионов человек.
То есть треть населения
была либо убита,
либо ранена, либо изгнана.
Решение было принято.
Мы вступали в игру.
Что ж, за дело, выгоним этих ребят.
В ключевые годы — в 1984, 1985, 1986 —
США выделяли моджахедам
буквально миллиарды долларов.
Моджахеды — это, по сути, афганцы,
которые под знаменем ислама
боролись против советской оккупации.
Джихад был борьбой мусульман
против угнетения, диктатуры,
авторитаризма, а также иноверцев,
которые пытались завоевать их землю.
Мало кто представляет, как трудно было
доставить афганцам десятки тысяч тонн
оружия и боеприпасов,
деньги и всё остальное.
У афганской оппозиции
было семь лидеров.
Они представляли разные этнические
и племенные группы населения.
Одни из них были фундаменталистами,
другие — умеренными исламистами.
В число фундаменталистов входил
Гульбеддин Хекматияр, или Темный принц.
Он всегда носил черный тюрбан.
Этого человека ненавидел весь мир,
за исключением
некоторых его подчиненных.
Один из этих лидеров
пользуется особенно мощной поддержкой.
Его зовут Гульбеддин Хекматияр.
Ему 33 года, он бывший студент-инженер
Кабульского университета.
В университете
у него была очень плохая репутация.
Помнится, ходили упорные слухи,
что именно с него пошла традиция
уродовать девушкам лица кислотой.
Тогда женщины еще не покрывали головы.
Они носили юбки и платья
и учились в университете.
Хекматияр приговорил меня к смерти,
потому что я критиковал его.
ГУЛЬБЕДДИН ХЕКМАТИЯР
БЫВШИЙ ЛИДЕР МОДЖАХЕДОВ
У нас не было иного выбора,
кроме как взяться за оружие.
Началась война,
и у нас был только один путь.
Советы хотели превратить Афганистан
в своего очередного сателлита.
Это была их цель.
И тогда я начал бороться
за спасение страны.
Это был мой долг как мусульманина.
Я сделал это во имя защиты
своих убеждений.
СССР ввел войска.
Многие сочли
их присутствие в Афганистане
угрозой своей свободе и независимости.
Весь мир ощутил эту опасность.
Все страны региона.
Иран, Пакистан, государства
Персидского залива — все.
Европа, Америка и Запад в целом — тоже.
Советы не думали,
что афганцы смогут им сопротивляться.
Но вопреки их ожиданиям
сопротивление здесь все-таки началось.
Лезть в душу к этим людям
смысла не было:
это же не женихи моей сестры.
Они делали то, что нужно, и ладно.
Нужно было выстроить систему,
чтобы поставки доходили до командиров,
которые вели бои,
в том числе до Ахмад Шаха Масуда.
Я платил ему $250 000 в месяц.
КАРАЧИ, ПАКИСТАН
Вскоре в порт Карачи
стали прибывать грузы,
которые затем
переправлялись в Афганистан.
Благодаря нашим усилиям у афганцев
вместо винтовок столетней давности
появились ящики с АК-47,
а также 82-миллиметровые минометы,
107- и 122-миллиметровые ракеты,
неуправляемые ракеты,
которые все так любят,
безоткатные орудия.
1988 ГОД: АРАБСКАЯ МОЛОДЕЖЬ
СРАЖАЕТСЯ ПЛЕЧОМ К ПЛЕЧУ
Я хорошо помню, как в 1988 году
у меня была короткая
поездка в Афганистан
вместе с иностранными корреспондентами.
И на границе мы увидели
огромную колонну бойцов,
уходящую в Пакистан.
По их словам, там они собирались
подлечиться и отдохнуть.
Хорошо помню, как я был удивлен:
ведь большинство из них оказалось
арабами, индонезийцами, филиппинцами.
Там были люди со всего мира.
В какой-то момент к джихаду
стали присоединяться молодые арабы.
Их было немного.
Это была небольшая группа молодежи.
Их страны всерьез это не воспринимали.
А Запад не возражал
против их участия в этой войне.
Их было ничтожно мало.
Один или два отряда.
Они называли себя «Аль-Каидой».
У Усамы бен Ладена в Саудовской
Аравии была вполне современная семья.
Бен Ладены были крупными
бизнесменами и господрядчиками.
А он захотел совершать подвиги
во имя ислама и вести джихад.
Он прибыл в Пешавар с крупной партией
строительного оборудования,
принадлежавшего его семье,
и стал помогать моджахедам
строить тоннели,
схроны с боеприпасами и так далее.
Он быстро завоевал уважение
и доверие всех тех,
кто поддерживал войну против Советов.
Усама бен Ладен был в Афганистане.
Он создал прообраз «Аль-Каиды»,
которая тогда представляла собой
небольшую группу его соратников.
Ни ЦРУ, ни кто-либо еще не сочли это
проблемой, заслуживающей внимания.
В 1980-е мы думали
только о холодной войне
и угрозе со стороны Советского Союза.
МЕДРЕСЕ
НЕДАЛЕКО ОТ АФГАНО-ПАКИСТАНСКОЙ ГРАНИЦЫ
И не заметили,
не поняли, недооценили
феномен слияния политики и религии.
В мечетях по всей стране муллы
призывают людей встать на путь джихада
и объясняют,
почему те обязаны это сделать.
Мы не смогли понять, как эти призывы
к мусульманам всего мира
приехать на войну в Афганистане
и оказать финансовую поддержку
моджахедам, святым воинам,
изменяли природу терроризма.
В те дни афганцы добивались поставок
ракетных комплексов «Стингер».
Того же требовали американские политики
и представители ЦРУ.
И президент Рейган наконец согласился
передать моджахедам
ограниченное количество «Стингеров»,
самого современного средства борьбы
с советскими самолетами.
Афганцев обучали сбивать эти самолеты
при посадке на аэродромы.
Я привез «Стингеры»,
и в сентябре мы отправили
на задание первую группу.
Эта группа
засела на окраине Джелалабада
и стала ждать вертолеты Ми-24,
прилетающие из Кабула.
В нужный момент наши ребята выскочили…
Выстрел — и в небе
как будто белая арка появилась.
Это был след ракеты.
Первый вертолет сбит, а потом…
Бум-бум-бум.
После этого настрой
афганского сопротивления изменился.
Было: терпеливое ожидание
мученической смерти.
Стало: «В задницу терпение,
пойдем наведем шороху».
Идея сработала.
С появлением у моджахедов «Стингеров»
для Советов наступили трудные времена.
И легче им уже не стало.
Вот так. Ход войны изменился.
Последние советские солдаты покинули
Афганистан после девяти лет войны.
Девяти лет оккупации и смерти.
За это время
погибло не менее
15 000 советских солдат
и многие тысячи афганских повстанцев
и мирных граждан.
Солдаты на танках махали руками,
улыбались и кричали.
Они уходили и делали это с облегчением.
Я тем утром перешел границу,
чтобы побывать на афганской земле
сразу после ухода Советов.
Это был чисто символический шаг,
но я сделал это.
И вот они ушли, я вернулся
и выключил у себя свет.
Это была моя весточка ребятам из КГБ —
они были примерно в километре от меня.
«Игра окончена. Вы проиграли».
В исламском мире это событие
трактуется однозначно:
отряды мусульман
под командованием храбрых моджахедов
победили СССР.
ДА ЗДРАВСТВУЕТ АФГАНО-СОВЕТСКАЯ ДРУЖБА!
У меня текли слезы.
Я плакал даже во время молитвы.
Два дня плакал, плакал, не переставая.
Как будто бы сбылась
моя самая сокровенная мечта.
Неожиданно, раньше времени.
В общем-то, так оно и было,
моя мечта сбылась:
последний солдат
оккупационной армии покинул страну.
Просто я не ожидал,
что это случится так скоро.
Я был уверен, что это произойдет,
что Советы потерпят поражение.
Но не так скоро.
Вот что я тогда чувствовал.
Хекматияр считал,
что рано или поздно я убью его.
На нашей последней встрече
он сказал мне: «Ты пришел меня убить».
Я ответил:
«Нет, инженер,
я тебя убивать не стану. Не сегодня».
Помните, что было в США в начале 90-х —
мы были триумфаторами.
Президент Буш-старший
провозглашал новый мировой порядок —
торжество демократии,
великолепия западного
либерального государства
и капитализма во всем мире.
Мы ничего не замечали.
Мы видели только свою модель мира,
мира демократического
и в то же время материалистичного.
Мы не смогли осознать силу религии.
Мы не поняли, что случившееся
в Афганистане было не финалом,
а прелюдией к чему-то
более серьезному и значимому.
Особенно после нападения
Саддама Хусейна на Кувейт.
Утром Ирак вторгся в Кувейт,
Идеально проведенная операция
застала мир врасплох.
За несколько часов до этого
Ирак прервал переговоры с Кувейтом
о спорных месторождениях нефти.
США, Великобритания и другие страны
немедленно отреагировали
на вторжение Ирака в Кувейт,
отправив корабли и сухопутные войска
на защиту Саудовской Аравии
и остальной части
Аравийского полуострова
от возможных попыток Ирака
расширить контроль
над мировыми запасами нефти.
Работая в ФБР,
я помимо прочего изучал
и террористические группировки.
Меня очень интересовали группировки
вроде «Хамаса», «Хезболлы»,
«Палестинского исламского джихада».
Интересовал и тот странный парень,
который любил давать интервью.
Каковы ваши планы на будущее?
Вам всё покажут и расскажут СМИ.
Если Бог даст.
Кто он такой? Что он задумал?
В то время большинство моих
контактов в правительстве США
считало его простым меценатом.
Он поддерживал исламские
благотворительные организации.
Но было в нем нечто зловещее.
Усаме бен Ладену было очень
трудно объяснить своим последователям,
почему борьба с США необходима
с религиозной точки зрения.
Ведь именно США помогли моджахедам
и всему афганскому народу
победить советских коммунистов.
Вторжение Саддама Хусейна в Кувейт
стало сигналом к действию
для таких, как Усама бен Ладен.
Они сказали: «Видите? А мы говорили.
США всегда хотели вторгнуться
в мусульманские земли,
они хотели вторгнуться туда,
где находятся две наши святыни,
чтобы украсть нашу нефть
и наши богатства».
Усама бен Ладен пришел к выводу,
что США ничем не отличались от СССР
и под предлогом
защиты Саудовской Аравии
пытались подчинить себе
мусульманские народы
а также получить контроль
над их ценными природными ресурсами —
запасами нефти и газа в этом регионе.
Он преподносил себя
как одинокого воина,
глубоко религиозного человека,
противостоящего напору
культурного единообразия
и говорящего «нет»
влиянию и господству Запада.
«У нас свои убеждения
и свой образ жизни.
Мы отвергаем ваши ценности,
а вы их нам навязываете.
Поэтому мы вынуждены
отвечать ударом на удар».
Он решил объявить США джихад.
Он считал, что сможет
разбудить исламский мир,
и заставить мусульман думать о том,
как победить единственную
оставшуюся сверхдержаву.
1993 ГОД: ВЗРЫВ В ВТЦ
26 ФЕВРАЛЯ 1993 ГОДА
Приблизительно в 12:15
во Всемирном торговом центре
прогремел мощный взрыв,
вызвавший обрушение нескольких этажей
подземной парковки
под башней номер один.
Из здания выходят сотни людей.
Счастливое завершение двухчасового
спуска по задымленной лестнице.
Люди кашляют и еле стоят на ногах.
Пять человек погибли, более 200
были ранены в результате взрыва
во втором по высоте здании в стране.
Организаторы первого взрыва в ВТЦ
не имели отношения к «Аль-Каиде»,
хотя она появилась
за пять лет до этого.
Тем не менее определенную связь
с ней проследить можно.
«Аль-Каида» не принимала
активного участия в теракте.
В тот момент она
лишь планировала свои акции.
А взрыв устроили последователи
слепого шейха Абдель-Рахмана,
которого бен Ладен считал
одним из своих духовных наставников.
Омар Абдель-Рахман
смог бежать из Египта
и перебраться в США,
потому что американские власти думали,
что он на нашей стороне.
Этот парень воевал против Советов,
помогал их победить.
Значит, он не может быть
врагом Соединенных Штатов.
Но они ошиблись.
Мы знаем, что Рамзи Ахмед Юзеф
организатор взрыва в ВТЦ в 1993 году,
задумывал опрокинуть
одну башню на другую,
чтобы убить 60 000 человек.
Он замышлял акции такого масштаба,
о каком раньше террористы и не мечтали.
Так же мыслил и его дядя.
ХАЛИД ШЕЙХ МУХАММЕД
Халид Шейх Мухаммед
с самого начала
очень хотел разрушить ВТЦ.
Его племянника Рамзи Юзефа поймали
и на вертолете доставили в Нью-Йорк,
где должен был пройти суд.
По дороге ему показали ВТЦ
и сказали: «Видишь? Он еще стоит».
А он ответил: «Если бы у меня
было больше денег, не стоял бы».
О значимости теракта в ВТЦ 1993 года
говорит тот факт,
что он не был единичным явлением.
В июне того же года
был предотвращен еще один теракт.
Я много лет работал
в Следственном управлении ВМС.
Дослужился до заместителя директора.
Моей главной обязанностью
было выявление угроз
ВМС и Корпусу морской пехоты.
Группа террористов,
за которой я охотился,
планировала покушение
на президента Египта Хосни Мубарака
и взрывы бомб
в тоннелях Линкольна и Холланда.
Они хотели перебить охрану
в правительственном здании,
Федерал-Плаза, 26,
загнать в него грузовик со взрывчаткой
и подорвать его.
У них в планах были теракты
и на других важных объектах Нью-Йорка.
Сводный отряд антитеррора
изъял улики и арестовал восемь человек
в Нью-Йорке и Нью-Джерси.
Подозреваемые, возможно, связаны
с шейхом Омаром Абдель-Рахманом.
Террористов взяли в последнюю минуту.
В деле фигурировала запись
с камер видеонаблюдения,
на которой видно,
как один из них молится,
а другой в это время
изготавливает бомбу.
Их остановили в последнюю минуту.
Мы привлекли к ответственности
десять подозреваемых.
ФБР и другие разведывательные структуры
наконец занялись проблемой джихада.
К тому моменту
Усама бен Ладен находился в Судане.
Он в открытую говорил
о джихаде и объявлял войну США.
Суданцы спросили у американцев:
«Он вам нужен?»
А мы ответили: «Не нужен.
У нас на него почти ничего нет».
Потом суданцы говорят: «Вы не против,
если он поедет в Афганистан?»
А саудовцы и американцы отвечают:
«Какая прекрасная идея!
Это так далеко.
Что он оттуда сможет сделать?»
После того как в 1989 году
мы ушли из Афганистана,
все организации,
с которыми мы имели дело,
члены «Альянса семи»,
стали конкурировать друг с другом.
А мы ушли, и всё.
Видимо, никто не подумал о том,
что после победы
стране всё равно нужна будет помощь.
И Афганистан превратился
в несостоявшееся государство.
В 1989 году Советский Союз ушел,
а поскольку политического
урегулирования не произошло,
в стране сразу началась
гражданская война.
В ходе этой войны был уничтожен Кабул.
Когда приехал Усама,
в войне, разгоревшейся между
полевыми командирами
афганских моджахедов
после ухода советских войск,
побеждала новая группировка.
Она называлась «Талибан».
Они преподносили себя как силу,
которая борется,
чтобы в Афганистане наступил мир.
Поначалу так оно и было.
К примеру, из Кандагара они просто
выгнали всех мелких полевых командиров.
В 90-е годы в Афганистане
творилось нечто неописуемое.
Это была как будто другая планета.
Страна лежала в руинах.
Талибы нечасто
впускали в страну иностранцев.
Мне повезло. Я получил визу
и поехал в афганскую столицу.
Все дороги разворочены, кругом воронки.
Повсюду советские танки
и бронетранспортеры.
перевернутые, сломанные, ржавые.
Вдоль всей дороги в Кабул.
Война закончилась десять лет назад,
а никто всё это так и не убрал.
Приехал я в отель.
А там ни стекол в окнах,
ни водопровода, ни электричества.
И нигде не было женщин.
Женщинам нельзя было
ходить без сопровождения мужчин —
мужа, брата, другого родственника.
Если женщины всё же попадались,
то они были с ног до головы
покрыты чадрой,
их лиц не было видно.
А девочкам запрещалось ходить в школу.
Талибы были суровы и беспощадны.
Они положили конец войне,
но навязали обществу драконовские,
средневековые порядки.
В первую же ночь
мне в дверь постучал талиб и сказал:
«Приглашаем вас завтра
посмотреть на ампутацию и казнь».
И вот мы с парой других журналистов
пришли на кабульский стадион.
Нас привели в центр футбольного поля.
Ампутация была разогревом.
Они на глазах у всех отрезали руку
какому-то парню.
А потом привели осужденного на казнь,
и это было похоже на кошмарный сон.
Глаза у него были завязаны.
Его посадили в центре поля.
Он вроде бы убил кого-то из-за воды.
Там были родные и жертвы,
и осужденного.
Члены семьи осужденного
плакали и взывали к милосердию:
«Пожалуйста, пощадите его».
Но родственники погибшего
сказали: «Нет».
Потом талибы дали брату жертвы ружье.
Он вышел в центр поля.
И всё это время
они в громкоговоритель читали Коран.
Брат взял ружье
и выстрелил в осужденного.
Тот упал, его унесли, вот и всё.
Вот какая там была жизнь.
Исламский Эмират в Афганистане
просуществовал около семи лет.
У афганцев сохранились
хорошие воспоминания об этом периоде.
ДЖАЛАЛУДДИН ШИНВАРИ
БЫВШИЙ ЧЛЕН РУКОВОДСТВА ТАЛИБАНА
Я лично помню, как безопасно
тогда было жить в стране.
В Афганистане всё было спокойно.
В то время один афганец
не мог убить другого
из-за личной вражды.
Исламские экстремисты,
известные как Талибан,
захватив почти всю страну,
не только попрали права женщин,
и запретили современные развлечения,
но и сделали ее пристанищем
для опаснейших террористов.
Усама бен Ладен много сделал
для укрепления позиций
лидера Талибана муллы Омара.
Мулла Омар, возможно, заставил его
пообещать не совершать нападений
на американцев с афганской земли.
Но было ясно, что Усама
не станет сидеть сложа руки.
В восьмую годовщину прибытия первых
частей армии США в Саудовскую Аравию
бен Ладен организовал теракты
в посольствах США в Восточной Африке.
КЕНИЯ
ТАНЗАНИЯ
НАЙРОБИ
ДАР-ЭС-САЛАМ
НАЙРОБИ, КЕНИЯ
ДАР-ЭС-САЛАМ, ТАНЗАНИЯ
Теракты были совершены одновременно.
Значит, террористы
были способны наносить удары
в нескольких местах сразу.
Эти теракты
отвратительны и бесчеловечны.
Мы используем все средства,
имеющиеся у нас в распоряжении,
чтобы привлечь виновных
к ответственности,
сколько бы сил
и времени это ни потребовало.
22 АВГУСТА 1998 ГОДА
Мы знали, что «Аль-Каида»
на этом не остановится.
Они попытаются сделать что-то еще.
По данным нашей разведки,
они планировали
взорвать несколько отелей в Иордании.
Кроме того, они замышляли убийство
папы Иоанна Павла II
во время обряда крещения в реке Иордан
и нападение на паломников из Израиля,
стекающихся к границе с Иорданией.
В общем, планы у них были масштабные,
но мы накрыли всю группу.
Как вы считаете, стоит ли нам
опасаться терактов
до наступления нового года?
Мы находимся в состоянии повышенной
готовности и много работаем над этим.
Но я бы хотел сказать американцам:
занимайтесь своими делами
и отмечайте праздники.
Как заявляют в Пентагоне,
по меньшей мере четыре американских
моряка погибли и еще 30 были ранены
в результате нападения смертников
на эсминец «Коул».
Небольшой катер
c двумя членами «Аль-Каиды» врезался
в среднюю часть корпуса эсминца «Коул»,
который заправлялся
в порту Адена, в Йемене.
Прямо над местом взрыва
в средней части корпуса
находилась столовая.
Мощный взрыв нанес судну большой ущерб.
В тот день в Адене
погибли 17 моряков «Коула».
2001 ГОД: ТРИУМФ БУША
Лето 2001 года было тревожным:
угроза следовала за угрозой.
Мы ожидали нападения террористов.
Но не знали, каким оно будет
и где именно произойдет.
Мы получаем так много данных.
Видите ли, если появляется
какая-то зацепка,
это может быть аномалия, дезинформация,
чьи-то не так понятые слова
и просто непроверенная информация.
У нас был огромный массив разведданных,
говоривших о том,
что что-то происходит.
В любом правительстве
есть бюрократические склоки,
нередко имеющие давнюю историю.
При этом они часто
носят глубоко личный характер.
Борьбу с терроризмом
вело множество ведомств.
Они справлялись,
но не всегда считали нужным
сотрудничать друг с другом.
Вспомним, что происходило в США
в конце 90-х годов.
Мы завороженно следили
за развитием скандала
с президентом Клинтоном
и Моникой Левински.
Это было время, когда трещина
между республиканцами и демократами
стала расширяться и углубляться.
Мы были поглощены происходящим
и не обращали внимания на конкуренцию
между ведомствами и личную вражду
между их руководителями.
А тем временем бен Ладен
тщательно, осторожно, не торопясь
готовил террористическую операцию,
которая должна была
изменить ход истории.
11 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА
СПУСТЯ 25 МИНУТ ПОСЛЕ ПЕРВОГО ВЗРЫВА
У нас тут несколько инцидентов,
и ситуация стремительно ухудшается.
ГОЛОС ДИСПЕТЧЕРА «АМЕРИКАН ЭЙРЛАЙНС»
Диспетчер Джим Макдональд.
Индианаполис, вы связались с
«Американ» 77?
Нет. Но, по неподтвержденным данным,
в ВТЦ врезался второй самолет.
Знаете, что мы потеряли 11-й
из-за угона?
- «Американ» 11?
- Да. Его захватили.
Это был рейс Бостон — Лос-Анджелес.
А 77-й летел
из Вашингтона в Лос-Анджелес.
9:18
«Американ» 77 был к западу
от Чарльстона, Западная Вирджиния.
Мы предполагаем, что самолет захвачен.
9:21
Он держит курс на Вашингтон.
Фокси, свяжись с Лэнгли,
пусть двигают к Вашингтону.
Вас понял.
Инди, с тем парнем
работал Индианаполис.
С каким парнем?
- «Американ» 77.
- Ясно.
Но на эшелоне 350 он пропал с радаров,
они потеряли с ним связь, потеряли всё.
И они понятия не имеют,
где он и что случилось.
Последний отчет был
в 10 км к юго-востоку от Белого дома.
- В 10 км к юго-востоку от Белого дома?
- Да.
Он удаляется?
Да, самолет удаляется.
- Удаляется от Белого дома?
- Да.
Около Белого дома.
Истребители туда! Чёрт, Фокс.
9:36
На совещании нас было человек 16.
А потом я услышала
самый громкий звук в жизни.
И стало темно.


Серия 2

Стояло прекрасное осеннее утро.
Я торопилась на совещание в Пентагон.
Пентагон — очень большое здание.
Просто огромное.
Это одно из крупнейших
офисных зданий в мире.
У него пять сторон,
пять колец и пять этажей.
Я тогда работала
на втором этаже в кольце E.
Это внешнее кольцо здания.
Я сказала мужу:
«Мне надо идти, а то я опоздаю,
у меня совещание в девять».
Я поцеловала всех
и сказала: «До встречи».
Итак, на совещании присутствовало
примерно 16 сотрудников.
И в какой-то момент
я услышала самый громкий звук в жизни.
И стало темно.
9:37
ЧЕРЕЗ 51 МИНУТУ
ПОСЛЕ ПЕРВОГО ВЗРЫВА В ВТЦ
В комнате было очень темно.
Кромешная тьма, хоть глаз выколи.
Во время совещания
я сидела на правой стороне стола.
Когда я пришла в себя,
я была уже на левой стороне.
Возможно, меня отбросило
взрывной волной, не знаю.
Но я точно сидела не там.
Я сидела на правой стороне стола.
Боже мой.
Мы смотрим
прямую трансляцию из Вашингтона.
Из здания Пентагона валит дым.
И тут у меня включился мозг.
«Нужно выбираться», — сказала я себе.
В здании вспыхнул пожар.
Его очаг, судя по всему,
находится в месте крушения.
Я поползла.
И когда я выползла из двери,
кто-то схватил меня за штанину.
Я сказала: «Кто это?» — «Лоис».
«Так, Лоис, держись, я с тобой», —
сказала я.
Я еще не знала, что кроме Лоис
там были и другие люди.
И вот я ползла по Пентагону,
натыкалась на офисные кабинки,
пролезала под перегородками
и говорила: «Нет, не сюда».
Время от времени Лоис говорила:
«Я больше не могу».
Я отвечала: «Лоис, еще немного.
Я должна вытащить тебя отсюда».
Простите.
Простите.
«Я не могу тебя бросить.
Что я скажу твоим детям,
если оставлю тебя тут?»
А она: «Я не могу».
Она сказала, что у нее чулки
прилипли к ногам,
потому что пол сильно нагрелся.
А я: «Залезай мне на спину.
Я тебя понесу».
Я уже готова была сдаться.
Но сдаваться было нельзя,
ведь со мной были люди.
Я молилась про себя: «Господи, прошу,
вытащи нас отсюда».
И думала только о том,
что завела этих людей не туда,
и всем нам конец».
Мы с моим начальником, тоже полковником,
и еще одним солдатом
стали бить по окну.
И вдруг оно открылось.
И я увидела, что внизу стоят люди.
«Прыгайте! Мы вас поймаем!» —
кричали они.
Мы с полковником
стали спускать из окна солдата.
У него были сильные ожоги.
Его мы спустили первым.
Потом пришла очередь Лоис.
А за ней была еще одна женщина.
Она подошла к окну,
посмотрела мне в глаза и сказала:
«Полковник, я боюсь».
«Но здесь оставаться нельзя», — ответила я.
Она: «Я не смогу». А я: «Сможешь».
И я буквально отцепила ее пальцы
от карниза, и она полетела вниз.
Ребята ее поймали.
И у окна остались
только мы с полковником.
И он сказал: «Ну что, теперь мы».
А я ему: «Сэр, если мы помолчим,
то, возможно, услышим еще кого-нибудь
и сможем их спасти».
Мы с ним сели у окна.
И стало очень тихо.
Не было слышно ни звука.
Тогда мы стали кричать
и стучать в окно,
но никто так и не пришел.
После этого он мне приказал:
«Полковник, немедленно выбирайтесь
отсюда через это окно».
Единственный приказ за всю мою военную
карьеру, который я не хотела выполнять.
Я знала, что там еще остались люди.
Но понимала, что надо уходить.
Я полезла в окно,
сорвалась и упала.
А что случилось потом, я не знаю.
Я сильно отравилась дымом.
У меня были обожжены
спина, руки и ноги.
Но медсестры и другие свидетели
рассказали мне, что было дальше.
Одна сестра призналась:
«Мы думали, вы не выживете».
Я ведь была без сознания.
«Мы отвезли вас
в пункт сортировки пострадавших,
устроенный рядом с Пентагоном», —
сказала она.
По ее словам,
меня нужно было везти
в больницу, иначе я могла умереть.
Меня положили в проезжавший мимо пикап.
Остановили пикап и положили меня в кузов.
Обычный пикап?
Да, обычный пикап,
который проезжал мимо Пентагона.
Его остановили, закинули меня в кузов,
и медсестра туда же забралась.
В дороге она делала мне
искусственное дыхание.
Я помню, как открыла глаза,
а дальше — всё, конец.
ОПАСНОЕ МЕСТО
Данные о размере самолета
пока противоречивы.
Один из очевидцев утверждает,
что самолет был маленький и что он
пролетел над мостами 14-й улицы.
«Юнайтед» 93,
трафик для вас — один час,
19 км на восток, 370.
Нет связи.
Мы ждем, «Юнайтед» 93.
ГОЛОСА ПИЛОТОВ «ЮНАЙТЕД» 93
Эй! Кто-нибудь!
В Кливленд звонили?
«Юнайтед» 93
тоже был полностью заправлен.
Он летел в Сан-Франциско.
Рейс задержали, он вылетел
всего за несколько минут до того,
как «Американ» 11
врезался в Северную башню.
СОС! Убирайся отсюда!
ГОЛОС ПИЛОТА ЛЕРОЯ ГОМЕРА-МЛАДШЕГО
Мы все умрем!
Видишь «Юнайтед» 93?
«Юнайтед» 93, южнее Шардона?
Он снизился.
- Что?
- Похоже, он снизился.
Вряд ли. «Юнайтед» 93,
подтвердите эшелон 350.
«Юнайтед» 93, Кливленд.
«Юнайтед» 93, Кливленд.
Если слышите, ответьте.
Террористы передавали аудиосообщения.
Видимо, они считали,
что трансляция идет в салон самолета,
но на самом деле она шла диспетчерам.
9:32
ГОЛОС ТЕРРОРИСТА
Пожалуйста, сядьте
и оставайтесь на местах.
У нас на борту бомба, так что…
Поступает информация
об эвакуации Белого дома.
Мы не знаем точно, чем вызван этот шаг.
Напомним, не прошло и часа
после двух взрывов в нью-йоркском ВТЦ.
И у нас новая важная информация.
Федеральное управление гражданской
авиации закрыло небо над всей страной.
Теракты парализовали
воздушное сообщение в Америке.
В аэропорту эвакуация.
- Все домой.
- Ясно.
По-видимому,
террористы угоняют самолеты
и направляют их в известные здания.
Возможно, и в других городах.
Нам сообщают об эвакуации в Капитолии
и здании министерства финансов.
Позже мы узнали, что рейс 93
должен был врезаться
в Белый дом или в Капитолий.
Большинство считает, что в Капитолий.
Полицейские, охранявшие Капитолий,
стали кричать: эвакуация!
Мы выбежали из здания,
и я спросила у охранников,
куда нам бежать дальше.
А они ответили: «Бегите, и всё».
Я оглянулась и увидела дым,
который шел из Пентагона.
БОРТ N591-UА
«ЮНАЙТЕД» 93
Милая, ты слышишь?
Джек, возьми трубку, милый.
ГОЛОС ПАССАЖИРКИ РЕЙСА 93
Я просто хотела сказать,
что люблю тебя.
У нас в самолете небольшая проблема.
Я люблю тебя.
ГОЛОС СТЮАРДЕССЫ РЕЙСА 93
Скажи детям, я их очень люблю.
Мне так жаль, малыш.
Я так надеюсь снова увидеть твое лицо.
Пассажиры рейса 93,
у которых была возможность
позвонить своим близким,
узнали от них,
что произошло с другими самолетами.
И несколько смелых пассажиров
решили взять кабину штурмом.
ОКРУГ СОМЕРСЕТ
Это самолет упал
в округе Сомерсет, штат Пенсильвания,
около Шанксвилла.
Все 40 человек на борту погибли.
10:15
«Юнайтед» 93. Есть информация о нём?
Да. Он на земле.
- На земле?
- Да.
- Когда он приземлился? У нас было…
- Он не приземлился.
- Он что, упал?
- Да. Северо-восточнее Кэмп-Дэвида.
- Северо-восточнее Кэмп-Дэвида.
- По последним данным.
Точно не известно.
Я часто вспоминаю тех,
кто летел рейсом 93,
ведь они не дали самолету долететь
до цели и спасли много жизней,
в том числе и мою.
На рейсе 93 была Ванда Грин,
двоюродная сестра руководителя
моего аппарата Сандре Суонсона.
Это коснулось нас лично.
Ванда была одним из членов экипажа,
благодаря которым
самолет не долетел до Капитолия.
Это была наша личная трагедия.
Они герои и героини.
Я каждый день вспоминаю об этих людях
с уважением и благодарностью.
Мы продолжаем по фрагментам
составлять картину случившегося.
Должна сказать,
что за 30 лет в журналистике
я не видела ничего подобного.
Историй такого масштаба у меня не было.
Что мы знаем. Сегодня около девяти утра
в одну из башен ВТЦ
врезался самолет.
Через несколько минут
второй самолет врезался в другую башню.
Оба небоскреба горят.
- Не может быть.
- Да что же это.
По-моему, надо уходить.
Так, мы на лестнице Б,
в башне два, на 48 этаже.
ГОЛОС НЕИЗВЕСТНОГО ПОЖАРНОГО
СОС!
ЮЖНАЯ БАШНЯ
Кто говорит?
Из рации раздается:
«СОС! Все из здания».
Внезапно Северная башня
сильно задрожала.
Вдруг раздался жуткий рев.
Вокруг всё завибрировало.
Как будто раскаты грома
усилили раз в 20.
Это был странный,
неприятный, пугающий звук.
СЕВЕРНАЯ БАШНЯ
Я помню, как на нас
падали потолочные панели.
В помещение, где мы находились,
стал проникать дым.
Мы не знали, что происходит,
но бежали со всех ног.
Дым был повсюду.
И он был такой густой, что мы с вами
друг друга не увидели бы.
ЮЖНАЯ БАШНЯ
Мы тогда не знали, что это был момент
обрушения Южной башни.
9:59
ОДИН ЧАС 13 МИНУТ ПОСЛЕ ПЕРВОГО ВЗРЫВА
Господи!
Чёрт!
Бежим!
Чёрт!
Произошел мощный взрыв.
Видны клубы дыма.
И второй башни я не вижу.
Надеюсь, я не умру тут.
Всё рушится прямо на меня.
Вот оно. Я прячусь за машиной.
Она рухнула первой,
хотя в нее влетел второй самолет.
Я побежал, и вдруг такое огромное
облако белого дыма
налетело на меня, как рой саранчи.
Я ничего не видел. И упал.
Я лежал там.
Ничего не слышал, ничего не видел.
Люди бежали по Либерти-стрит.
Либерти-стрит переходит в Мэйден-лейн,
где было наше здание.
И вот они бежали по Либерти-стрит.
А облако мусора шло за ними по пятам.
Казалось, у него есть рот.
И облако окутало
и как будто проглотило их.
Бегите!
Чёрт! Ладно, успеем.
- Энтони! Ты жив?
- Да.
Впустите меня, пожалуйста. Боже!
Боже мой!
Осторожно.
Облако всё ближе,
а ты смотришь на него
и думаешь: «Вот чёрт».
4 КАНАЛ
Я отошел от двери офиса.
А когда вернулся,
облако ударило в здание,
и здание вздрогнуло.
Из окон повылетали стёкла.
Вот чёрт.
Все кричали, кругом был хаос.
Тут я вспомнил
о ребятах под прикрытием.
После взрывов в башнях
связи с ними не было.
И я стою, смотрю в окно и говорю:
«Где они сейчас? Может, и нет их уже».
Что я скажу их матерям, женам, детям?
Что я послал их на задание
и они погибли?
А я, может, в прошлые выходные
был на барбекю у кого-то из них.
Я лежал там,
и вдруг облако пронзил луч света.
Я подумал: «Может, я умер
и за мной пришел бог».
И тут клубы дыма расступились,
как воды моря,
и я услышал крики: «Помогите!»
Эй, Майк! Майк, я здесь.
Я наконец вытер лицо.
Всё было как в тумане.
Двух человек, которые, видимо,
были в шоке, мы заставили пойти с нами.
Они с головы до ног
были покрыты коричневой сажей.
Мы дошли до книжного магазина.
Топором взломали дверь и
через магазин вышли на Чёрч-стрит.
Когда дым рассеялся,
я обернулся.
Южной башни не было.
Только тогда я начал понимать,
что же случилось
10–15 минут назад.
Я знал, что люди,
остававшиеся там, погибли.
Но я молился о том,
чтобы девять моих подчиненных
остались живы.
Моя башня, Северная, еще стояла.
В ней была
гигантская дыра на много этажей,
из которой вырывалось пламя
и валил дым.
Я слышал приказ выбираться из здания
и знал, что находиться в нём опасно.
Я не знал, почему это опасно,
но понимал, что нужно уходить.
К тому же мне никто
не отвечал по рации.
На 19 этаже нас остановил пожарный,
вышедший из коридора.
Он сказал: «Там куча гражданских.
Не хотят идти. Помогите их вывести».
Томми, слушай внимательно.
Я отправляю всех раненых
к тебе на 40 этаж.
Тебе нужно провести их к лифтам.
К тебе спустится 10–15 человек.
Да, понял.
Десять гражданских спускаются.
Люди проявляли
чудеса самоотверженности.
«Я останусь тут, пока все не выйдут», —
говорили они.
Я давал присягу, это для меня свято.
Я поклялся помогать людям
даже ценой собственной жизни.
Мы с таким еще не сталкивались.
Плана действий не было.
Мы пошли по коридору.
Освещения уже не было,
но аварийные светильники горели,
поэтому кое-что было видно.
На полу лежал крупный мужчина.
Я сказал пожарным:
вы хватайте его за ноги,
мы — за руки, и потащили.
Так мы и сделали.
Спустились с ним по лестнице
и вышли в лобби.
А нам говорят:
подождите, там люди прыгают.
Там кто-то падает… Люди падают.
- Господи!
- Боже мой!
Людям, которые застряли наверху,
оставалось либо прыгнуть, либо сгореть.
Выбраться из здания они не могли.
Я не могу это забыть.
Это навсегда со мной… Так и не описать.
Когда мы вошли во двор,
всё было во мгле.
Видимость была метра 3–4.
Как будто ты попал в метель.
А потом мы снова услышали громкий звук.
Рев был такой силы,
что я сперва подумал: еще один самолет.
Я сделал два шага, и тут всё потемнело.
Я оказался
в плотном облаке черного дыма.
10:28
Боже праведный.
У меня нет слов.
Я пробежал еще немного
и лег в позе эмбриона.
Я думал,
что вслед за дымом придет огонь,
и уже прощался с жизнью.
Думал, всё, конец.
Мысли проносились в голове.
Я попрощался с семьей.
С женой, кажется,
даже вслух попрощался.
А потом помолился, чтобы смерть моя
была быстрой и безболезненной.
Катастрофа на юге Манхэттена.
Потом мне пришло в голову,
что надо найти телефон.
В конце концов я его нашел
на заброшенной станции метро
на Канал-стрит
и позвонил жене.
СТИВЕН И РОЗМАРИ КЕРН
ВТЦ, 1982 ГОД
Я помню, как разрыдался.
По-моему, она тоже.
И мы, кажется, довольно долго
ничего не говорили друг другу.
Главное, что между нами
восстановилась связь.
Для нас это было очень важно.
Весь этот пепел падал на землю.
Он был похож на снег —
так же мягко ложился на землю.
А вокруг в растерянности бродили люди.
Сейчас я бы их сравнил
с персонажами сериала
«Ходячие мертвецы».
Я спрашивал, кто они и куда идут,
и большинство из них не могло ответить.
ABC 7 НЬЮ-ЙОРК
Мне было очень тяжело дышать.
В горло набилась пыль.
Как будто кто-то засунул туда носок.
В конце концов нам встретился
начальник отдела безопасности,
который сказал,
что сделать ничего уже нельзя.
«Обе башни рухнули. Вам повезло,
вы выбрались», — сказал он.
У здания таможни, ВТЦ-6, был выступ,
и я был как раз в этом выступе.
Середина здания была разрушена,
а края остались.
Я был с краю.
Несколько полицейских,
которые шли за нами, погибли.
Масштаб этой катастрофы
невозможно постичь.
Мы зашли в бар. Там было много народу,
все сидели и смотрели новости.
Мы стали пробираться между людьми,
а потом началось выступление
президента Буша.
И показали фотографии случившегося.
Как самолеты врезались в ВТЦ.
Только тогда вы и узнали,
что это были самолеты?
Да, только тогда.
Не знал. Не видел.
Не понимал, что это.
12:36
8:55
САРАСОТА, ШТАТ ФЛОРИДА
Мы отправились
в начальную школу имени Эммы Букер,
где у президента была встреча
с второклассниками.
Он должен был почитать с ними
и произнести речь
об улучшении детского образования.
Я стою у двери в класс,
где должна пройти
встреча со школьниками.
Рядом со мной —
президент и директор школы.
И тут Деб Лоуэр, капитан ВМФ,
директор ситуационной комнаты
Белого дома
и и. о. советника по нацбезопасности
в этой поездке,
подходит к президенту и говорит:
«Сэр, похоже,
небольшой двухмоторный самолет
врезался в одну из башен ВТЦ
в Нью-Йорке».
Президент, директор школы и я
отреагировали одинаково.
«Ужасное происшествие.
Видимо, у пилота
был сердечный приступ».
Доброе утро.
Затем директор школы открыла дверь
и вместе с президентом вошла в класс.
И буквально через наносекунду
капитан Лоуэр вернулась и сказала мне:
«О господи,
второй самолет врезался
в другую башню ВТЦ».
…и слово целиком, приготовились…
- Бегу!
- Да, «бегу».
Я подумал,
как сказать об этом президенту,
а потом открыл дверь и вошел в класс.
Когда ученики
полезли под парты за книгами,
я подошел к президенту.
Он этого не ожидал.
Я наклонился и шепнул ему в правое ухо:
«Второй самолет
врезался во вторую башню.
Это нападение на Америку».
Мы приехали на аэродром в Сарасоте,
вылезли из лимузина,
и тут случилось нечто
категорически запрещенное протоколом.
Двигатели борта номер один
были уже включены.
А по протоколу
их нельзя включать до тех пор,
пока президент не окажется в самолете.
И пилот начал рулежку до того,
как дверь закрылась
и президент занял свое место.
9:56
Это самолет либо ВВС, либо ВМФ.
Истребитель.
Он патрулирует
так называемую бесполетную зону.
Всем самолетам
приказали идти на посадку.
Президенту позвонил
вице-президент Чейни
и спросил, разрешает ли он
нашим военным пилотам
сбивать коммерческие лайнеры,
если те не подчиняются приказам.
ДИК ЧЕЙНИ
ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ США
10:31
Вице-президент разрешил.
Вице-президент
разрешил перехватывать
и сбивать самолеты,
не отвечающие на запросы.
Мы узнали, что рейс 93
потерпел крушение в Шанксвилле,
вскоре после того,
как президент дал это разрешение.
Признаюсь, кое-кто из нас подумал:
«Не мы ли его сбили?»
Ясное дело, что не мы.
В тот момент туман войны
был не только виден, но и слышен.
Он был в голосах людей.
В самолете президент
был очень взволнован.
Он хотел вернуться в Вашингтон.
Но я сказал: «Господин президент,
не стоит пороть горячку».
Я поговорил с пилотом,
с агентами Секретной службы.
Они не были готовы к возвращению.
К счастью, с нами были
два военных советника.
Я сказал: «Нужно отвезти президента
в безопасное место,
а потом уж решать, что делать дальше».
В итоге мы сели на авиабазе Барксдейл.
Мы поразились тому,
как близко летели истребители,
сопровождавшие нас.
Так близко, что можно было
разглядеть лица пилотов.
Я прошу американский народ
вместе со мной
поблагодарить
всех, кто не щадил себя,
спасая наших сограждан,
и вместе со мной помолиться
за погибших и их семьи.
Потом из Барксдейла мы отправились
на авиабазу Оффатт в Небраске.
Добравшись до Небраски,
мы по тоннелю спустились в центр
Стратегического командования ВВС.
А там все эти плоские экраны,
адмиралы с генералами разговаривают,
и слышно все переговоры
управления гражданской авиации
с военными.
Президент, конечно, смущал этих людей.
Офицеры не знали, стоять им или сидеть.
Мы пошли в другую комнату и провели
видеоконференцию с Вашингтоном.
Выслушали Джорджа Тенета,
Дона Рамсфелда, Дика Чейни.
И смогли лучше понять,
что происходит в Вашингтоне
и какова ситуация на авиабазе Эндрюс.
16:33
Через некоторое время мы сели
в самолет и полетели в Вашингтон.
Облокотившись на диван, мы смотрели
в иллюминаторы на землю.
Авиабаза Эндрюс была уже совсем близко.
Мы видели дым,
поднимавшийся из здания Пентагона.
Президент был рядом со мной.
«Так выглядит война XXI века», —
сказал он.
18:54
Я понимал,
что мне нужно быть на своем посту,
потому что главнокомандующий вернулся.
КАРЕН ХЬЮЗ
ДИРЕКТОР ПО КОММУНИКАЦИЯМ БЕЛОГО ДОМА
Буш выходит из вертолета.
Подходит к нам с Карен.
Мы его приветствуем.
А он, не говоря ни слова, кивает нам
и идет в Овальный кабинет,
где должно состояться
его телеобращение к нации.
Теракты могут потрясти фундамент
наших крупнейших зданий,
но не фундамент,
на котором стоит Америка.
Теракты разрушают сталь,
но они бессильны
против стальной воли американцев.
Он ясно дал понять, что мы ответим.
Такого мы не потерпим.
И президент не сомневался,
что ответом будут военные действия.
Альберто Гонсалес,
юрисконсульт Белого дома,
уже начал изучать все вопросы,
которые возникают
при вступлении в войну.
Мы знали, что это теракт
и что за ним стоит «Аль-Каида».
УСАМА БЕН ЛАДЕН
Как юрисконсульт Белого дома,
я участвовал во всех заседаниях СНБ.
Там ходили слухи
о грандиозных планах «Аль-Каиды».
Мы сразу поняли, что это война.
Правоохранительных органов
тут было мало.
Мы не собирались ограничиваться
силами ФБР или полиции
в расследовании этого дела.
Мы решили использовать
и ФБР, и полицию, и нашу армию.
21:00
Мы решили использовать всю власть,
всю нашу экономическую мощь,
весь наш авторитет на мировой арене.
Вот как мы собирались ответить.
Боже, благослови Америку
Мой дом, милый дом
Мы все пришли на ступени Капитолия
и вместе спели
«Боже, благослови Америку».
И люди чувствовали это единство
и хотели быть с нами.
В стране царили страх, печаль,
скорбь и гнев.
В этот момент люди оказались
в очень сложном
эмоциональном состоянии.
Это во многом напоминало
американские горки.
Конечно, в семьях и общинах,
потерявших близких,
скорбь была велика.
И страх за будущее
был совершенно очевиден.
Даже мы в Капитолии
не знали, что происходит
и что будет дальше.
И этот страх испытывали все.
И гнев. На что или на кого —
никто пока не знал,
но все, включая меня, злились
на тех, кто это сделал.
Им должно было за это воздаться.
Мы горевали, скорбели,
злились, нам было очень больно.
СПУСТЯ ТРИ ДНЯ ПОСЛЕ ТЕРАКТОВ
Америка сегодня стоит на коленях
и молится за тех, кто погиб здесь.
Мы не слышим вас!
А я вас слышу!
Я вас слышу, и весь мир слышит.
И те, кто…
И те, кто разрушил эти здания,
скоро нас всех тоже услышат.
Его настроение
я бы охарактеризовал так: решимость.
У него была миссия.
Теперь он знал, для чего
его избрали президентом.
Это враг, который коварно нападает
на невинных людей,
а потом прячется.
Но они не смогут прятаться вечно.
Они и в самом деле не смогли бы
прятаться вечно,
но президент знал,
что «Аль-Каида»
планировала свои теракты
в Афганистане,
где ей покровительствовал Талибан.
И президент
очень быстро принял решение:
мы будем преследовать не только
организаторов терактов,
но и тех, кто предоставил им убежище,
помог спланировать
и позволил им совершить эти теракты.
Мы считали, что для уничтожения
или хотя бы минимизации
возможностей «Аль-Каиды»
важно нанести удар по Талибану.
РАЗЫСКИВАЕТСЯ ЖИВЫМ ИЛИ МЕРТВЫМ
УСАМА БЕН ЛАДЕН
Многие жаждали мести.
Злились и жаждали мести.
ЗАЩИТИМ СВОБОДУ!
Месть.
Я хочу отомстить им.
Все знают, кто это сделал.
Все знают, какая страна
поддерживает этих людей.
Их нужно стереть в порошок, камня
на камне не оставить. Без разговоров.
Я считаю, их надо разбомбить.
Я так считаю.
Врага нужно уничтожать,
говорить с ним нет смысла.
С нами так нельзя.
Мы — страна номер один. Нужен ответ.
Мы дадим ответ.
Те, кто напал на Америку,
будут наказаны.
Не только те, кто укрывает террористов,
но и те, кто хоть как-то,
хоть чем-то им помогает,
познают гнев нашей страны.
Это начало войны с терроризмом?
Думаю, да. И слава богу.
Время разговоров прошло,
пора действовать.
Мы, юристы Белого дома,
работающие в связке с Джоном Эшкрофтом
и юристами минюста,
ждали от президента вопросов:
«Что мне сделать для защиты Америки?
Каковы варианты самозащиты?
Как мне ответить на эти теракты?
Что я могу сделать,
чтобы наказать виновных
в этих терактах?»
Мы изучили чрезвычайные
полномочия президента,
в том числе, конечно,
его конституционные полномочия
как главнокомандующего.
А они весьма широки, но, как правило,
касаются случаев самозащиты
при нападении врага, как в тот день.
Президент знал, что ответ на теракты
будет военным.
Вопрос был в том, нужно ли
получать одобрение Конгресса?
Речь шла о нетрадиционной войне.
Можно ли объявить войну
террористической группировке?
Понимает ли Вашингтон,
что это вообще означает?
Нужно ли идти в Конгресс,
чтобы объявить такую войну?
Президент хотел получить
согласие Конгресса.
И у нас были споры о том,
надо ли это делать.
Он мог бы сказать, что одобрение
Конгресса ему не требуется.
Но он хотел его получить,
и мы стали составлять документ,
который можно было бы направить
в обе палаты Конгресса.
Речь в нём шла о применении силы.
По общему мнению,
согласие на применение военной силы
означало бы поддержку операции —
как политическую, так и финансовую.
И поддержку конституционных полномочий
президента как главнокомандующего.
СОВМЕСТНАЯ РЕЗОЛЮЦИЯ
ЗАКОН 107-40
РИВС
Я назначил
своего заместителя Тима Фланагана
главой группы по составлению
этого документа и работе c Конгрессом.
Важно было, чтобы Конгресс признал,
что в данном случае
президент как главнокомандующий может
использовать армию.
Документ позволял нам
преследовать и «Аль-Каиду»,
и тех, кто укрывал ее и помогал ей
совершить эти теракты.
Словом, это были
очень широкие полномочия.
Лидеры конгресса осмотрели
разрушенное крыло Пентагона
и пообещали, что президент
получит всё, что захочет.
Но в кулуарах и демократы,
и республиканцы протестуют
запросу президента на получение
неограниченных полномочий.
Эта резолюция от Белого дома позволяет
использовать вооруженные силы
против тех, кто спланировал, осуществил
нападения или укрывал террористов,
а также с целью предотвращения
последующих терактов.
Многие члены Конгресса думали:
«Что нам делать? Как нам это сделать?
Как мы должны ответить?»
Мы получили от администрации проект
разрешения на применение военной силы.
И больше всего споров после 11 сентября
было вокруг этого разрешения.
РИВС — это разрешение
на использование военной силы.
Само разрешение состояло из 60 слов.
В нём говорилось: «Президент
вправе применить военную силу».
Без уточнений где, когда и как.
Там было сказано так: «Против любых
стран, организаций, сил или лиц,
связанных с терактами 11 сентября».
Если президент хочет начать войну,
обратитесь за разрешением в Конгресс.
Мы всё обсудим,
всё обдумаем,
и если решим, что эта война нужна,
что это в интересах
национальной безопасности США,
то проголосуем за.
Но проект РИВС был слишком общим.
«Аль-Каида» в нём даже не упоминалась.
Я так и говорила на заседаниях:
«Нет. Он слишком общий».
Многие коллеги говорили:
«Да. Но так надо».
А потом я сказала:
«Речь идет о конституции.
Мы не можем передавать
свои полномочия президентам».
А пока шли эти дискуссии,
в Кафедральном соборе
готовилась поминальная служба
Тот день я никогда не забуду.
Шел дождь.
Я пошла в собор.
Его настоятелем тогда
был преподобный Нейтан Бакстер.
В своей речи он сказал:
«Не будем уподобляться
злодеям, которых осуждаем».
И в этот момент я всё для себя решила.
Я не могла дать президенту
такие широкие полномочия
по использованию армии.
14 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА
14:44
Сегодня я выступаю
в поддержку этой резолюции.
Цивилизованный мир давно пытается
отказаться от применения силы.
Но террористы и страны, укрывающие их,
являются врагами цивилизованного мира.
Они понимают только силу,
и пришло время
разговаривать с ними на их языке.
Предлагаемая резолюция
позволяет президенту
использовать всю мощь
Америки за границей.
Мы идем по вашу душу,
и все ужасы ада следуют за нами.
Из всех членов Сената
и Палаты представителей
против РИВС как ответа на 11 сентября
проголосовала только я.
- Ни один сенатор не выступил против?
- Ни один.
У дамы из Калифорнии
есть полторы минуты.
Господин спикер, коллеги,
я голосовала сегодня с тяжелым сердцем.
Я оплакиваю тех,
кто погиб и пострадал на этой неделе,
и соболезную их родным и близким.
Только самые глупые
и бездушные люди не понимают,
какое горе охватило наш народ
и миллионы жителей других стран.
11 сентября изменило мир.
Наши тайные страхи стали явью.
Тем не менее я убеждена,
что военные действия
не помогут предотвратить
новые акты международного терроризма
против Соединенных Штатов.
Я вернулась в офис,
а мне уже и смертью угрожают, и…
Лучше и не вспоминать, чего мне желали.
Скажу так,
было более 60 000 звонков и писем,
электронных и бумажных.
И около 50% — это в буквальном смысле
угрозы смертью,
проклятия, разнообразные оскорбления.
«Предательница, это измена родине,
вздернуть бы тебя».
Эмоции — это нормально.
Это часть человеческой природы.
Но эмоции не должны преобладать
над рациональным мышлением.
ПОЛИЦИЯ НЬЮ-ЙОРКА
Мы не должны принимать
иррациональные решения
на пике эмоций.
Если речь идет об угрозах
национальной безопасности,
то стоит лишь чему-то возразить —
и многие сочтут тебя предательницей.
Таким я отвечаю: «Позвольте, но ведь
именно сейчас несогласные и нужны».
Именно сейчас те,
за кого вы голосовали,
должны забыть о гневе
и подумать о рациональной реакции
на случившееся.
Нельзя же постоянно
посылать войска то туда, то сюда.
Военные сценарии, предложенные
президенту, весьма разнообразны.
По словам источника ABC,
не исключается и наземная операция.
Ранним утром 14 сентября
я был в Овальном кабинете.
Все расходились после совещания,
и тут президент сказал мне:
«Энди, завтра в Кэмп-Дэвиде
я хочу собрать военный совет».
ОКРУГ ФРЕДЕРИК, ШТАТ МЭРИЛЕНД
Там были все ключевые фигуры:
юристы, директор ФБР, министр обороны,
госсекретарь, вице-президент.
Мы готовились к войне,
в этом не было никаких сомнений.
Но к какой именно?
Президент сказал: «Я не хочу бить
ракетой за миллион
по пятидолларовой палатке.
Такой ответный удар нам не нужен».
И началось бурное обсуждение того,
какой же удар нужен.
Президент обратился
ко всем мировым лидерам.
«Вы либо с нами, либо против нас», —
сказал он.
Если вы не с нами,
значит вы против нас.
Слезы не ослабят решимость Америки
победить в этой войне.
И мы победим.
20 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА
Американцы спрашивают:
«Кто напал на нашу страну?»
Собранные нами данные указывают
на сеть связанных между собой
террористических организаций —
«Аль-Каиду».
Руководство «Аль-Каиды»
пользуется влиянием в Афганистане
и помогает режиму талибов
контролировать большую часть страны.
«Аль-Каида» хотела бы
превратить в Афганистан весь мир.
Все были уверены,
что мы добьемся успеха в этой войне.
Вопрос был не в этом,
а в том, сколько времени это займет.
Афганистан был невероятно сложным
полем боя для армии США.
Это страна на другом конце света,
не имеющая выходов к морю.
География очень непростая.
Половина страны
окружена крутыми горными хребтами.
У стран, с которыми она граничит,
отношений с США либо нет,
либо они напряженные.
Пакистан, Иран,
Китай и бывшие советские республики,
такие как Таджикистан.
И как же перебрасывать туда войска?
Единственная защита от терроризма —
это нападение.
Нужно просто сражаться с ними
на их территории.
А как это сделать?
Стандартными методами не получится.
Значит, нужны нестандартные.
Очевидно, что в Афганистане есть силы,
которые хотели бы
избавить страну и от «Аль-Каиды»,
и от Талибана.
Пентагон и ЦРУ
начинают разрабатывать план
использования против талибов
сил афганской оппозиции —
Северного альянса.
ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ЛАГЕРЬ СЕВЕРНОГО АЛЬЯНСА
Лидером этого движения
был храбрый борец
против советской оккупации
Ахмад Шах Масуд.
Сторонники Масуда преклонялись
перед ним, и не без оснований.
Он был грозным полевым командиром.
Он смог сдержать наступление талибов
в ряде районов Северного Афганистана.
АХМАД ЗИЯ МАСУД
БЫВШИЙ ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ АФГАНИСТАНА,
БРАТ АХМАД ШАХА МАСУДА
Каково было работать с братом?
Я знал, что мой брат — настоящий герой.
Он всегда поступал благородно
и вселял в людей уверенность.
У нас как будто был чемпион,
который никогда не проигрывал.
Мой брат был высокоморальным
и очень религиозным человеком.
Он всегда хотел
дать Афганистану свободу.
При талибах в стране царила разруха.
Не было ни образования,
ни здравоохранения, ни экономики,
ни государственного управления.
Они занимались лишь репрессиями.
Они извратили нашу религию.
Они говорили только о том,
каких бы еще прав лишить женщин
да как бы заткнуть всем рты.
Это была религиозная диктатура.
Из-за этого кризис в Афганистане
всё углублялся.
Страна стала центром
международного терроризма
и наркотрафика.
Мой брат и его союзники на севере
решили создать коалицию
для борьбы с Талибаном.
11 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА
9 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА
За несколько дней
до терактов 11 сентября
двое смертников «Аль-Каиды»
под видом западных журналистов
пришли на интервью с Масудом.
В их видеокамере
была спрятана мощная бомба.
И Масуда убили.
Это был блестящий тактический ход
Усамы бен Ладена
и других главарей «Аль-Каиды»:
устранить принципиального противника
Талибана и правительства муллы Омара,
успешно воевавшего против них.
Бен Ладен понимал:
если американцы нападут на Афганистан,
то Масуд станет для них
важнейшим союзником.
«Аль-Каида» и талибы считали,
что главным препятствием
на пути превращения
Афганистана в центр
международного терроризма
был мой брат,
Амир Сахиб Ахмад Шах Массуд.
Поэтому они решили устранить его.
К 11 сентября 2001 года
талибы контролировали
около 90% территории Афганистана.
Они не смогли захватить лишь 10%,
маленький кусочек земли
на самом севере страны.
«НЬЮ-ЙОРК ТАЙМС»
Когда случились теракты,
мой редактор в «Нью-Йорк Таймс» сказал:
«Двигай в Северный Афганистан,
к повстанцам.
Как туда попасть, сам придумай».
Я прилетел в Таджикистан
и перешел в этот маленький район,
контролируемый Северным альянсом.
Линия фронта там
вызывала в памяти
описания боев Первой мировой.
Талибы находились примерно в 270 метрах
от позиций альянса.
Сидели себе в окопах.
А потом прилетели Б-52.
Я там жил в такой хижине,
одной из лучших в деревне,
со стеклами в окнах.
Помню, около пяти утра
эти самые стёкла задребезжали,
и я проснулся.
Окна дрожали, как при землетрясении.
Я сперва так и подумал: землетрясение.
Там ведь сейсмоактивная зона.
Но это были бомбы.
Я взглянул на окопы талибов —
Б-52 бомбили их повсюду,
до самой линии горизонта.
Везде были видны
гигантские черные круги.
Всё небо было исполосовано
инверсионными следами Б-52.
Словно шедевр современного искусства.
Они долго кружили и сбрасывали
900-килограммовые бомбы.
Они бомбили так несколько дней подряд.
И наконец талибы не выдержали.
13 НОЯБРЯ 2001 ГОДА
СЕВЕРНЫЙ АЛЬЯНС ВХОДИТ В КАБУЛ
13 НОЯБРЯ 2001 ГОДА
Талибы сели в пикапы,
взяв только легкое вооружение,
и отошли на юг,
к своей духовной столице — Кандагару.
Талибы затаились в Кандагаре.
Там они готовились к последнему бою.
КАНДАГАР, АФГАНИСТАН
В декабре 2001 года
США думали, что загнали бен Ладена
в горы Тора-Бора.
Эти данные есть и у американской
и у афганской разведок.
Но по неизвестным причинам
США не посылают
крупный отряд спецназа
на захват или уничтожение бен Ладена.
Это поручают
разношерстной группе афганских бойцов
к которой приставлены
несколько американских советников.
Странное решение.
Это необъяснимо.
Организатор терактов 11 сентября
и главарь «Аль-Каиды» находится
в пределах досягаемости наших войск,
а мы не очень-то стараемся его поймать.
Не было задачи важнее,
нежели охота за Усамой бен Ладеном.
Он был целью номер один,
самым разыскиваемым человеком в мире.
Мы жили в постоянном ожидании
повторения этого кошмара.
Мы ждали новых подобных терактов.
Одни говорят, что он сидит в пещере.
Другие — что он мертв.
Третьи — что он в Пакистане.
Я знаю только, что он бежит от нас.


Серия 3

На Граунд-Зиро все еще
громоздятся горы обломков.
Поиски останков — приоритетная,
но мучительно трудная задача.
Не знаю, можно ли
подготовить себя к обнаружению тела.
Это не самое приятное ощущение.
Когда копаешь
и находишь признаки жизни…
А признаки жизни —
это, например, чье-то семейное фото…
Или туфли. Находишь туфли и думаешь:
«Чёрт. Эти туфли ведь чьи-то».
И дело не в том,
что ты не хочешь найти…
Просто ты уже понимаешь,
что их нет в живых.
Я знала, что самой трудной задачей
полиции Нью-Йорка
станет обнаружение
и идентификация останков,
а потом извещение родственников жертв.
Очень непросто было смотреть
на плакаты с пропавшими без вести.
Никто не знал, погибли они или выжили,
но не могут выбраться.
Родные хотели это выяснить.
Мой сын Марк Зеплин
работал на 104 этаже.
Я жду — вдруг он появится. Вот и всё…
А он вчера был на работе?
Да. Он звонил мне оттуда
ровно в девять.
Он сказал, что любит меня, и всё.
Если вы его видели или что-то знаете…
Его зовут Эндрю Стерн.
Если вы что-то знаете, пожалуйста…
Его жена, его мать
и все мы ждем его.
Эй, ребята, не могли бы вы
дать этим парням пройти?
Поначалу многие пожарные попали
в списки пропавших. И я тоже.
И сперва, когда мы думали,
что кто-то выжил,
спасатели сильно рисковали,
пытаясь найти и спасти этих людей.
Поставьте себя на наше место.
Мы одна семья.
Каждый из этих пожарных — наш брат.
Все полицейские — наши братья.
А гражданских мы поклялись защищать.
Поисково-спасательные отряды
стояли на курганах
высотой в четыре, пять, шесть этажей.
А пожары на Граунд-Зиро
продолжались несколько месяцев.
Всё время, пока мы там были,
на нас могли обрушиться
уцелевшие здания.
Там говорили так: если слышишь свист,
беги, потому что это
рушится соседнее здание.
Несколько раз нам свистели.
Но когда давали отбой,
все возвращались на место.
Там были поисковые собаки,
пожарные, полицейские.
Вместе со мной каждый день
ходили два мужика.
Я была одним из начальников
детективного бюро в морге.
Наша работа заключалась
в приеме останков, их идентификации
и извещении родных.
Останки привозили в морг,
и мы начинали процесс идентификации.
Двадцать лет назад останки
как правило идентифицировали
по отпечаткам пальцев,
стоматологическим данным, татуировкам,
шрамам и другим
отличительным признакам.
Образцы ДНК появились через несколько
недель, и с ними всё было сложно.
ТОМАС ЛАНГОН
ЭКСТРЕННАЯ СЛУЖБА ПОЛИЦИИ НЬЮ-ЙОРКА
Нам с братом официально не говорили,
что отец пропал.
Мы, помнится, долго ждали.
У отца была привычка
слушать сразу три рации.
Он слушал свой полицейский
участок, пожарных и спецназ.
11 сентября он услышал
звонок о взрыве в ВТЦ
и рванул из Куинса на Манхэттен.
Отец был в группе спасателей,
зашедших во вторую башню.
Он сказал: «Увидимся», —
и вбежал в башню,
а потом мы услышали, что она рухнула.
Это всё, что мы знаем.
Брюса отправили туда, как только
первый самолет врезался в башню.
Около полуночи
я услышала стук в кухонную дверь.
Это был командир Брюса, Чарли,
с которым они дружили,
и еще один пожарный.
И…
Чарли попытался завести
вежливую беседу,
но в конце концов я сказала ему:
«Говори уже».
И он сказал, что Брюс пропал без вести.
На Пасху мне позвонили и сказали,
что нашли инструменты
с надписью «Отряд 41»
и предположительно тело Брюса.
Спросили, не хотела бы я приехать
посмотреть, как его будут выносить.
«Нет», — ответила я.
Я не хотела это видеть
и помнить всю жизнь.
Он погиб, и этого уже не изменить.
Наша семья
решила не откладывать похороны.
По традиции в таких случаях
в небе особым строем пролетают
полицейские вертолеты.
И когда они пролетели над нами,
я наконец осознала,
что папы больше нет.
Что он не вернётся,
что всё прошло навсегда.
Ни моего отца, ни моего дядю
так и не нашли.
В день 11 сентября
погибли 343 пожарных,
37 полицейских Портового управления
и 23 сотрудника полиции Нью-Йорка.
В общей сложности
403 сотрудника экстренных служб.
Это крупнейшие единовременные потери
такого рода в истории США.
И, к сожалению,
на сегодня 40% жертв
еще не опознаны и, возможно,
не будут опознаны никогда.
ТЕМНАЯ СТОРОНА
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ЗДАНИЕ
НЬЮ-ЙОРКСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ФБР
Утром 11 сентября мы видели, как второй
самолет врезался в Южную башню.
Мы забежали в свое здание,
и один из наших начальников
прямо в лобби объяснил нам, в чём дело.
Это дело поручили нашей команде,
мы взялись за работу
и стали искать зацепки.
Но, разумеется, в первые дни и недели
этим делом занимались
все сотрудники нашего отделения,
да и всё ФБР в целом.
Мы хотели узнать,
что произошло в тот день,
кто совершил эти теракты
и кто их организовал.
Но главное, мы хотели убедиться в том,
что не будет второй волны,
что это больше не повторится.
И каждую зацепку
мы отрабатывали до конца.
Я тоже. Я хочу выбраться из Вашингтона.
Рейс 77 врезался в Пентагон.
Меня включили в следственную группу
по этому теракту
и поручили выяснить,
кем были пятеро угонщиков этого рейса,
и собрать о них всю информацию.
Рейс 77 вылетел из аэропорта
имени Даллеса на севере Вирджинии.
Как и другие роковые рейсы в тот день,
он летел на Западное побережье.
И на каждом рейсе были угонщики-пилоты.
На рейсе 77 им был Хени Хенджор.
Кроме того, были так называемые
угонщики-непилоты, или быки.
В нужный момент
они должны были применить силу,
чтобы подчинить себе пассажиров…
…обеспечить пилотам доступ к кабине
и получить контроль над самолетом.
На рейсе 77
такими угонщиками-быками были
Халид аль-Михдар,
братья Салим и Наваф аль-Хазми
и Маджед Мокид.
Мы очень долго восстанавливали
чуть ли не ежедневную хронологию
действий угонщиков.
Мы пытались проследить каждый их шаг.
Халид аль-Михдар и Наваф аль-Хазми
прошли обучение
в лагере «Аль-Каиды» в Афганистане…
…и были отобраны бен Ладеном
для участия в операции, которую
в «Аль-Каиде» назвали «Самолеты».
У них не было опыта жизни в США.
Они здесь никогда не были.
Они почти не знали английского языка.
Но в конце 1999 года
по указанию Халида Шейха Мохаммеда
который спланировал теракты 11 сентября,
они отправились в Соединенные Штаты.
МАЛАЙЗИЯ
Но сначала они посетили Куала-Лумпур.
ЦРУ все больше беспокоит
угроза «Аль-Каиды».
Они узнают о встрече террористов
в Куала-Лумпуре в январе 2000 года.
В этой встрече участвуют
аль-Михдар и аль-Хазми.
Это уже завершающий этап
их годичной подготовки
перед отъездом в США.
АЛЬ-МИХДАР, ХАЛИД
ЦРУ даже узнаёт, что у них есть визы.
Халид аль-Михдар и Наваф аль-Хазми
первыми из угонщиков
въезжают в Соединенные Штаты.
ЦРУ следило
за последователями бен Ладена.
поскольку бен Ладен неоднократно
объявлял США войну.
Эта встреча в Малайзии
стала отправной точкой терактов.
Именно на ней исполнители
получили приказ начать операцию
и запустили все механизмы,
все элементы заговора,
необходимые, по их мнению, для успеха.
Именно там они пришли к выводу,
что лучше всего
въехать в США под видом
учащихся летных курсов.
ШТАБ-КВАРТИРА ЦРУ
Информация о том,
что эти лица вскоре прибыли в США,
не была своевременно доведена
до сведения ФБР.
Система тогда работала так:
ЦРУ, понятное дело,
работает за границей,
а ФБР борется с терроризмом
внутри страны.
И, как ни странно, они вовсе не всегда
обменивались информацией.
В какой-то момент даже появилась
служебная записка об обмене данными
об этих людях между ЦРУ и ФБР.
Но ничего не вышло.
- Эту записку не отправили?
- Нет.
Если бы тогда правительство США
работало как надо
и системы ФБР и ЦРУ были объединены,
стало бы ясно, что члены «Аль-Каиды»
сначала побывали на встрече в Малайзии,
а потом прибыли в США,
и вряд ли с добрыми намерениями.
Но вышло по-другому.
Я не уверен,
что должный обмен информацией
позволил бы нам понять, что происходит.
Да, у нас был этот разрыв,
была эта недоработка,
обмен не был налажен,
и, наверное, кто-то может сказать:
«Если бы мы знали,
мы могли бы их остановить».
Ладно. Может быть.
ОДОБРЕННОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ НА ВИЗУ
МОХАНДА АШ-ШЕХРИ, 23 ОКТЯБРЯ 2000 ГОДА
Мы упустили свой шанс.
Если бы ЦРУ вовремя предоставило
эту информацию ФБР,
мы бы установили слежку
за этими двумя подозреваемыми.
Мы хватались за любую ниточку,
с расследованиями террористической
деятельности у нас было очень строго,
Мы отработали бы
любую информацию такого рода,
особенно информацию о том,
что боевики «Аль-Каиды» прибыли в США.
Кажется, 12 сентября
в аэропорту Даллеса
была найдена «Тойота Королла».
Она была оформлена на Навафа аль-Хазми,
проживавшего в Сан-Диего.
ФБР проверило этот адрес.
15 ЯНВАРЯ 2001 ГОДА
Мы знаем, что они прибыли
в Лос-Анджелес 15 января.
А 1 февраля они появились
в одном из местных ресторанов,
где встретились с саудовцем
Омаром аль-Баюми.
Омар аль-Баюми —
странный и загадочный персонаж.
Он вроде бы аспирант,
но никакие занятия не посещает.
Ему через подрядчика платит
правительство Саудовской Аравии,
но на работу он не ходит.
Деньги у него вроде водятся.
Даже те, кто не считал его
причастным к терактам,
подозревали, что он сотрудник
саудовской разведки.
Не кадровый сотрудник, а так —
информатор или наблюдатель.
Он встречается с угонщиками
и говорит им, что живет в Сан-Диего.
Если они окажутся там,
то могут заглянуть к нему.
Так они и делают.
И он помогает им устроиться.
Помогает открыть счет в банке.
Помогает снять квартиру
в том же комплексе,
где живет сам с семьей.
Он говорит, что его помощь — проявление
мусульманского гостеприимства.
Но, скорее всего,
эта встреча была неслучайной.
Ее запланировали и организовали.
У них была еще одна важная встреча —
с Анваром аль-Авлаки,
йеменским имамом,
который тогда жил в Сан-Диего.
Спустя годы он стал
одним из лидеров «Аль-Каиды».
10 МАЯ 2000 ГОДА
Летом 2000 года аль-Хазми и аль-Михдар
переезжают в пансионат,
владелец которого по иронии судьбы —
информатор ФБР.
Информатором ФБР был пожилой мужчина,
вдовец, живший в доме один.
У него часто квартировали
молодые мусульмане.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЛЕМОН-ГРОУВ
Они не вызывали подозрений.
Они не делали ничего,
что могло бы заставить граждан
обратиться в правоохранительные органы
или пожаловаться властям.
В Сан-Диего Наваф аль-Хазми, жил,
на первый взгляд, нормальной жизнью.
Он пару недель поработал на заправке.
Играл в футбол с друзьями.
В Сан-Диего они попытались
пойти на летные курсы.
Но их знания английского не хватило,
чтобы пройти инструктаж.
С языком у обоих было плохо,
и в летной подготовке они не преуспели.
Им пришлось стать угонщиками-быками.
ЗАКАРИАС МУССАУИ
Закариас Муссауи — француз,
он жил в Британии
и прошел обучение в Афганистане.
В США он тоже записался в летную школу.
Он был нервный и болтливый,
странно себя вел
и вызывал подозрения.
Помимо прочего он якобы заявил,
что обучение посадке его не интересует.
Ему важен сам полет.
А еще он хотел
сразу летать на больших самолетах.
Он купил видеозаписи из кабины пилотов.
И точно такие же видео
в том же магазине купили
некоторые из угонщиков.
В августе его арестовала
иммиграционная служба.
Считается, что если бы не этот арест,
он мог бы стать
одним из угонщиков 11 сентября.
Еще один упущенный шанс,
потому что была информация
о его связи с Рамзи бен аш-Шибом,
координатором заговора 11 сентября.
Он был из Германии.
Если бы ФБР получило доступ
к его компьютеру,
это, возможно, помогло бы
разоблачить заговор террористов.
МУХАММЕД АТТА
ГЛАВАРЬ УГОНЩИКОВ
Мухаммед Атта, в некотором роде
руководитель операции,
встретился с Рамзи бен аш-Шибом
и другими вспомогательными
агентами «Аль-Каиды»,
чтобы убедиться, что всё идет по плану.
УСАМА БЕН ЛАДЕН
МУХАММЕД АТЕФ — АЙМАН АЗ-ЗАВАХИРИ
ХАЛИД ШЕЙХ МОХАММЕД
ОРГАНИЗАТОР ТЕРАКТОВ
ЗАКАРИАС МУССАУИ — НЕУДАВШИЙСЯ УГОНЩИК
РАМЗИ БЕН АШ-ШИБ — УЧАСТНИК ЗАГОВОРА
МУХАММЕД АТТА — ГЛАВАРЬ УГОНЩИКОВ
Все 19 угонщиков,
15 быков и 4 пилота,
были тщательно отобраны.
Этим людям «Аль-Каида»
доверяла полностью.
Они не отказались бы от операции,
которая представлялась невыполнимой, —
нанести удар в самое сердце США.
Теракты тщательно планировались
в течение трех лет.
Встречи в разных странах,
кропотливый отбор угонщиков и пилотов,
управление их передвижениями.
7 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА
В дни, предшествовавшие 11 сентября,
группы угонщиков стали перемещаться
поближе к городам будущих вылетов.
Так, угонщики рейса 77 переехали
из Нью-Джерси в Мэриленд,
поближе к аэропорту имени Даллеса.
Другая группа переместилась
ближе к аэропорту Ньюарк,
откуда вылетел рейс 93.
И, наконец, угонщики рейсов 11 и 175
переехали в район Бостона.
Утром 11 сентября
все команды угонщиков
прибыли в аэропорты.
И успешно прошли контроль.
Мы считаем, что у них при себе
были перочинные ножи.
Их тогда разрешалось проносить на борт,
поэтому контроль угонщики
прошли без проблем
и сели на свои рейсы.
В 80-е и 90-е у нас не было
никакой политической воли.
Людей взрывают, самолеты угоняют —
ну и что, это же всё за границей.
Потери небольшие.
Они мерзкие, кровавые, неприятные,
но это не угроза нашей
национальной безопасности.
До 11 сентября Джон Эшкрофт говорил:
вот наши приоритеты,
вот на чём мы сосредоточимся.
Оружие, наркотики,
гражданские права, защита заключенных.
И возникает вопрос:
«Так, против нас готовят теракты.
Где терроризм?»
А терроризм шел под номером…
Я забыл… Кажется, 15.
Я не мог в это поверить.
Просто не мог поверить.
15 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА
Совет национальной безопасности
в Кэмп-Дэвиде обсуждает наши провалы.
Люди какое-то время жили в нашей стране
и планировали теракты.
Разведке нужно было работать лучше
и лучше добывать информацию.
Как этого добиться?
К примеру, мы кого-то поймали.
Как его допросить, чтобы получить
ценную и точную информацию?
Я бы не стал сейчас
обсуждать оперативные вопросы,
конкретные варианты
или меры, которые мы можем принять.
Но у нас есть лучшая в мире армия.
И у нее широкий спектр возможностей.
Военные могут получить
определенные задания
в рамках нашей общей стратегии.
Кроме того, мы должны работать
и на темной стороне.
В тени, в мире разведки.
Многое нужно сделать тихо,
без всяких обсуждений,
используя источники и методы,
доступные нашей разведке.
Иначе успеха не добиться.
При президенте Форде
Чейни был главой администрации.
И уже тогда у него сформировался
очень жесткий взгляд
на конституционные полномочия
президента.
Особенно в случаях, когда речь шла
о национальной безопасности или войне.
С его точки зрения, в таких случаях
всё должен решать президент.
Он может делать всё,
что считает нужным.
И Конгресс не должен ему мешать.
А если помешает,
президент может его игнорировать.
Так считал Чейни.
Абсолютистский взгляд
на власть президента в военное время.
Поэтому очень важно использовать
любые доступные нам средства,
чтобы достичь цели.
Меня это пугало.
Мне было страшно слышать,
как вице-президент США
выступает в телешоу
и, вместо того чтобы успокоить нацию,
постараться разрядить атмосферу,
нагнетает давление и повышает ставки.
И я опасался,
что мы можем навредить сами себе.
Когда эмоции преобладают над разумом,
мы принимаем неверные решения.
Сделок с террором не будет.
Соглашений не будет.
И мирного сосуществования
тоже не будет.
Ни переговоров, ни встреч,
ни совместных коммюнике с террористами.
АФГАНИСТАН
МАЗАРИ-ШАРИФ
ДЕКАБРЬ, 2001 ГОД
Нет, я не член «Аль-Каиды».
Я всего лишь студент.
Задержанные ведут себя прилично.
Мы используем силу
лишь по необходимости.
Обращаемся с ними уважительно.
В 2001 году в Афганистане
было захвачено много пленных.
Английский.
Я журналист, тележурналист
из «Аль-Джазиры».
Слушай, поговори с командиром.
Я репортер «Аль-Джазиры»,
приехать сюда из Кандагар,
У меня есть камера,
я терять ее в Кундуз.
Я не моджахед. Видишь?
США предлагали пакистанцам и афганцам
большие деньги за информацию о людях,
подходящих под конкретное описание.
Мы разбрасывали над Афганистаном
листовки, в которых было написано:
«Ты можешь разбогатеть,
если сдашь этих людей.
Ты сможешь кормить свою деревню,
семью, племя целый год,
если поможешь их найти».
И у нас появились люди.
Сотни и сотни людей.
Как быть с этими людьми?
Вариантов немного. Убивать их нельзя.
Отпускать их тоже нельзя —
они снова будут с нами воевать.
Итак, нам нужно было решить,
что делать с пойманными людьми?
Генерал Фрэнкс считал,
что наше присутствие в Афганистане
должно быть минимальным,
чтобы афганцы не сомневались,
что мы в их стране ненадолго.
Создавать крупную базу с тюрьмами
или одной большой тюрьмой
не имело смысла.
Мы отказались от этой идеи.
Мы связывались с другими странами.
Они не хотели забирать
этих террористов. Вариант отпал.
Тогда мы стали искать у себя.
Мы провели кое-какие переговоры,
рассматривали Ливенворт, Алькатрас…
- Алькатрас? Как место…
- Весьма условно.
Просто кто-то вбросил эту идею…
Думали и о тюрьме сверхстрогого
режима во Флоренсе.
Но после 11 сентября прошло
всего несколько недель.
И мы не знали,
поймут ли такое решение американцы.
И потом, те, кого мы ввозили бы в США,
получали бы здесь определенные права.
«МАЙАМИ ГЕРАЛЬД»
Знакомые военные звонят мне и говорят:
«Мы начинаем тюремный бизнес.
Хочешь посмотреть?»
Мы не знали, что и как там будет.
ЗАЛИВ ГУАНТАНАМО
ЗАКЛЮЧЕННЫЕ ПРИБЫВАЮТ НА КУБУ
ЯНВАРЬ 2002 ГОДА — «МАЙАМИ ГЕРАЛЬД»
Пентагон решил устроить
тюремный изолятор в Гуантанамо.
Гуантанамо — часть территории Кубы.
Это юго-восток острова.
После Испано-американской войны
Куба получила независимость.
Но по договору 1898 года
мы оставили за собой Гуантанамо.
Юридически это было оформлено
как бессрочная аренда.
Землю в Гуантанамо мы арендуем,
но только мы можем прекратить аренду.
Госдепу приказали найти
юридический аналог
космического пространства.
Тюрьма Гуантанамо должна была
стать местом, где не действуют законы.
Юридически это была ничейная земля.
Остров Дьявола.
Мы прилетели в Гуантанамо
на один-два дня. Это была такая
ознакомительная поездка.
И при нас группу заключенных
вывели на улицу.
А потом появилось видео.
Запись была очень плохого качества…
Задержанных, видимо, вели к самолету.
Они были в наручниках
и с мешками на головах,
прикованные друг к другу.
Они брели гуськом, и выглядело это
совершенно бесчеловечно.
В ангаре кто-то спросил:
«Кого они нам присылают?»
Ответ был таким: «Худших из худших».
Они говорили о тех 20 мужчинах.
Это не хорошие люди.
Несколько из них заявили,
что хотят убить американца
до отъезда из Гуантанамо.
Мы им такой радости не доставим.
Были люди, которые думали,
что на этих самолетах перевозят
кого-то вроде Ганнибала Лектера —
фанатичных террористов-смертников.
Эти люди грызут гидравлику
в наших самолетах, чтобы они упали.
Их привязывали к полу,
приказывали им сидеть прямо,
надевали мешки
и применяли сенсорную депривацию:
очки, наушники, рукавицы,
заковывание в разных местах.
А потом их доставляли,
как груз, в Гуантанамо.
Мир увидел этих 20 человек
спустя 10 дней,
когда Пентагон опубликовал снимки,
на которых они были в клетке.
Это они. Это первый день.
- Они на коленях. Да.
- Они на коленях.
На этой фотографии 20 человек.
Все 20.
Пентагон опубликовал это фото
по целому ряду причин.
У европейцев оно вызвало отвращение —
они увидели на нем пытки.
Когда транспортники стали прибывать
один за другим,
мы поняли, что это не худшие из худших.
Не члены «Аль-Каиды»,
за которыми мы следили.
Это были крестьяне.
Они не были захвачены в бою.
Их сдали за деньги.
Сразу после появления тюрьмы Гуантанамо
Пентагон потребовал:
«Ни в коем случае
не называйте их пленными».
Если они пленные, то мы должны
обращаться с ними
в соответствии с Женевской конвенцией.
Вот почему в Гуантанамо «заключенные»,
а не пленные.
Вас подозревают в том,
что вы занимаете высокий пост
в Талибане или «Аль-Каиде».
Кое-кто из вас отрицает свою
причастность к этим организациям.
Таким я говорю: Америка —
страна закона.
Вас ожидает справедливый суд.
Мы соблюдаем Женевские конвенции.
То есть?
То есть мы получаем
указания из Вашингтона
и следуем им.
Вы увидите,
что мы относимся к ним гуманно.
В записке президенту
вы назвали «причудливыми»
некоторые положения
Женевской конвенции.
Что конкретно вы имели в виду?
Я употребил слово «причудливый»,
чтобы подчеркнуть,
что Женевская конвенция
писалась в то время,
когда страны воевали друг с другом,
а не с террористическими группировками
вроде «Аль-Каиды».
Мы, юристы, приняли решение,
основанное главным образом на записке
генпрокурора Эшкрофта,
о том, что конвенции
к «Аль-Каиде» неприменимы, поскольку
та не была страной и их не подписывала.
И о том, что талибы
лишены права на защиту
в качестве военнопленных,
потому что для получения такой защиты
в бою нужно носить форму,
открыто носить оружие,
сражаться в рамках военной иерархии.
И нельзя без разбора
убивать мирных жителей
и надеяться на получение
статуса военнопленного
по Женевской конвенции.
Решение, принятое в 2002 году
администрацией Буша,
о том, что к задержанным
в войне с терроризмом
неприменимы нормы
международного права, неверно.
На самом деле они подпадают
под защиту конвенций,
а именно их особой части —
«общей статьи 3».
Им отказывают
в основных правах человека,
в доступе к адвокатам,
в праве хабеас корпус.
Заключенных держали на жаре
и на ветру, их кусали насекомые.
Ставили два ведра.
Одно — для питьевой воды,
другое — для испражнений.
Металлическая крыша,
забор по периметру и ворота.
Это было похоже
на клетки для служебных собак.
И Белый дом,
и администрация вице-президента,
по сути, одновременно выступали
в поддержку пыток.
И это не преувеличение
и не чрезмерное упрощение.
В 2002 году
были захвачены первые важные фигуры,
в частности Абу Зубейда,
который держал гостевой дом,
служивший перевалочным пунктом
для тех, кто хотел
примкнуть к «Аль-Каиде»
или к талибам в Афганистане.
Он был бесценным источником информации
о тех, кто прошел
через этот перевалочный пункт.
ФБР начало его допрашивать,
и он заговорил.
Агент бюро Али Суфан
обращался с ним по-человечески
и применял методы допроса,
основанные на взаимопонимании.
Их цель — по возможности
вызвать у человека доверие.
Допрашивать таких арестованных
не так сложно, как может показаться.
Есть множество разных методов допроса,
и нас, сотрудников спецслужб,
всему этому обучают.
Нас обучают получать разведданные
от людей.
И силовые структуры США
постоянно занимаются этим.
ЦРУ, армия, ФБР —
мы участвовали в допросах по делам
о взрывах в посольствах в Африке
и теракте на эсминце «Коул».
И допрашивали подозреваемых
в подготовке и совершении терактов
по всему миру.
Суфан многого добился:
к примеру, выяснил,
кто такой Халид Шейх Мохаммед.
Сейчас-то все его знают
как организатора
терактов 11 сентября.
Но мы ведь до весны 2002 года
не могли выяснить,
кто их спланировал.
И первым, кто дал нам эту информацию,
был Абу Зубейда.
«ОБЗЕРВЕР» (ВЕЛИКОБРИТАНИЯ)
Успехи ФБР в получении
информации от Абу Зубейды
не остались незамеченными.
У бюро его забрали и стали подвергать
так называемым
расширенным методам допроса.
Те, кто спустя несколько месяцев
после 11 сентября
стал продвигать создание системы пыток,
воспользовались случаем
применить ее
на первом подопытном кролике.
Узнав, что у нас в руках оказался
Абу Зубейда, мы очень обрадовались.
От него шла ниточка
к Халиду Шейху Мохаммеду,
это было очень важно.
Такие источники информации
трудно переоценить.
Совет национальной безопасности
принял решение
рассмотреть вопрос о применении
расширенных методов допроса.
Главу ЦРУ Джорджа Тенета спросили:
«Что порекомендуете?»
Было важно получить четкие указания
о том, что можно и что нельзя.
И Минюст подготовил
юридическое заключение,
на которое могло опираться ЦРУ.
СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА МИНЮСТА ДЛЯ ЦРУ
2002 ГОД
10 МЕТОДОВ ДОПРОСА:
ЗАХВАТ ВНИМАНИЯ, ВОЛЛИНГ,
ЗАХВАТ ЛИЦА, ПОЩЕЧИНЫ,
ТЕСНОТА, СТОЯНИЕ У СТЕНЫ,
Я был на совещании,
где президенту рассказали об этом.
И в итоге он разрешил применять
расширенные методы допроса
под соответствующим надзором,
с тем чтобы мы могли
предотвратить новые теракты в США.
Среди этих методов —
принудительная нагота,
свет, темнота или холод
24 часа в сутки.
Один из самых известных методов —
пытка водой, имитация утопления.
Я ни в коем случае не утверждаю
что в этих методах есть что-то хорошее,
но давайте разберемся.
К примеру, воллинг —
метод, при котором на шею
во избежание травм наматывается мешок.
Заключенный стоит
у незакрепленной стены,
его толкают на эту стену, и она падает.
Что касается пощечин,
то удар наносится ладонью,
с расстояния в несколько сантиметров
и только по щеке.
Удар в живот — тоже только ладонью,
с близкого расстояния,
кажется, только между пупком и сосками.
В общем, у ЦРУ были
подробнейшие инструкции на этот счет.
Мы изучили Конвенцию против пыток,
которая лежит в основе
соответствующего закона нашей страны.
Тогдашний глава
уголовного отдела Минюста
написал, что пытки — это действия,
одно упоминание которых вызывает дрожь:
иголки под ногти,
прокалывание глазного яблока,
разряды тока в области гениталий.
У нас такого и близко не было.
Я проработал в ФБР 25 с половиной лет.
Когда произошли теракты,
я был первым заместителем директора
по борьбе с терроризмом.
Директор Мюллер
после совещания в Белом доме
вызвал меня к себе и сказал:
«Нужно отправить двух агентов
в эту страну».
Я ответил:
«Есть, сделаем. А что случилось?»
Он ответил: «У них там Зубейда».
Я сказал: «Отлично». Ведь мы хотели,
чтобы его вернули нам.
Мы его допросим. Но двух агентов мало.
Мы соберем группу».
«Нет. Пошлите двух агентов».
Я говорю: «Мы же забираем его, да?»
«Нет. ЦРУ считает, он больше не нужен».
Я говорю: «Интересно.
Мы ведь не имеем права помогать ЦРУ,
если оно не хочет,
чтобы кто-то сюда вернулся.
Я понимаю, что они могут сделать
и, видимо, сделают.
Но нам в это влезать не нужно».
А он: «Нет, нужно.
Мы должны им помочь».
Я: «Нельзя посылать людей на такое».
Он: «Я сказал президенту,
что мы поможем».
Я: «Нужно позвонить президенту
и отказаться от этого.
Подумайте, что будет с имиджем ФБР
в глазах общества.
Мы же не банда.
От нашей репутации
ничего не останется».
БЫВШИЙ ДИРЕКТОР ФБР РОБЕРТ МЮЛЛЕР
ОТКАЗАЛСЯ ДАТЬ НАМ КОММЕНТАРИЙ
Никто не думал, что они заговорят.
Поэтому потребовалась инструкция
с изложением порядка действий
при допросе.
Раз, два, три, четыре —
и парень выложит тебе всё.
Но мир устроен не так.
И человеческая природа устроена не так.
В стране проводилась политика страха.
Этот страх, который испытывал я
и все вокруг,
отравил общество настолько,
что оно готово было
отказаться от всего,
что сделало США уникальной страной.
В 2004 году генеральный инспектор ЦРУ
пришел к следующему выводу:
нет никаких доказательств того,
что хоть один теракт
предотвратили благодаря
этим методам допроса.
Нет доказательств?
Нет. И это говорят
сотрудники ЦРУ, а не я.
С пытками есть одна большая проблема.
Пытки обеспечивают подчинение.
Но не сотрудничество.
Разница в том,
что, подчиняясь чужой воле,
человек скажет всё, что от него хотят,
чтобы прекратить пытку.
Но только не правду.
Правду говорят те, кто сотрудничает.
СПЕЦИАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ СЕНАТА
9 ДЕКАБРЯ 2014 ГОДА
Такие допросы мало чем помогли нам
в деле наказания тех, кто стоял
за терактами 11 сентября,
или предотвращения
новых терактов и зверств.
Тот, кто утверждает, что такие методы,
как, скажем прямо, пытка водой,
не дали нам огромного количества
ценной информации,
попросту лукавит.
Я глубоко обеспокоен тем,
во что превращается наша страна
и что происходит с нашими ценностями.
Америка всегда была
примером и путеводной звездой
для всего мира.
И если мы практикуем пытки,
своими руками наносим ущерб
имиджу Соединенных Штатов
и мотивируем врага,
это может иметь серьезные
последствия в будущем.
Подумайте, что будет,
если в другом конфликте враг —
не террористы, а страна —
возьмет в плен американцев?
Они ведь сочтут, что могут применять
против нас наши же методы.
Я далеко не сразу поняла,
что Гуантанамо, и в особенности
устроенная там тюрьма,
была нашей первой военной авантюрой
после войны во Вьетнаме.
Сотни подозреваемых в терроризме
взяты под стражу американцами.
Еще 30 человек из Афганистана
доставлены сегодня на базу США
в заливе Гуантанамо.
Теперь здесь содержится
110 заключенных, и это не предел.
Никто не знал, чем это закончится.
Как они сумели подкрасться к нам?
Это несомненный провал
американской разведки.
Самолет в небе,
звук сирены,
утренняя почта —
сегодня всё вызывает подозрения.
Для Нью-Йорка это был еще
один день страха
и террористической истерии.
Сибирская язва
в офисе NBC в Рокфеллеровском центре.
Я чувствую себя беззащитной,
потому что не знаю, что будет дальше.
В выходные после 11 сентября
мы в Кэмп-Дэвиде информировали
президента о том, какие полномочия
и ресурсы требуются,
чтобы не допустить повторения терактов
и наказать виновных в случившемся.
В итоге был принят ряд мер,
таких как Закон о патриотизме.
26 ОКТЯБРЯ 2001 ГОДА
Закон о патриотизме — часть кампании
по усилению слежки за гражданами,
начавшейся после событий 11 сентября.
Эти акты насилия против невинных людей
нарушают основные
принципы исламской веры.
И важно, чтобы американцы это понимали.
В Америке живут миллионы мусульман,
и они вносят ценный вклад
в процветание нашей страны.
Мусульмане — врачи, юристы, профессора,
военные, предприниматели, продавцы,
мамы и папы,
и к ним нужно относиться с уважением.
Хотя президент Буш и сказал:
«Мы не обвиняем целую религию
в преступлениях нескольких верующих», —
власти поступили именно так.
В пятницу
в Восточной комнате Белого дома
президент Буш подписал
Закон о патриотизме.
После 11 сентября было много разговоров
о том, что это провал нашей разведки.
Спецслужбы не обменивались данными.
Все эти угонщики въехали в страну,
пошли на лётные курсы,
проникли в самолеты —
и никто этого не заметил?
С сегодняшнего дня мы меняем законы
об обмене информацией.
И, что немаловажно,
мы меняем принципы работы
наших ведомств,
борющихся с террором.
И вот уже мы с пугающей быстротой
увеличиваем бюджеты силовых структур
и ассигнования на слежку.
Спецслужбы получили
доступ к библиотечным базам,
чтобы видеть, что мы читаем.
И еще одно новое положение закона —
ордера на тайное проникновение.
Теперь сотрудники спецслужб
могли проникать в наши дома,
не сообщая нам об этом.
То есть они приходят без моего ведома,
смотрят, оставляют что захотят,
берут что захотят, и это никак
не документируется.
Федеральные агенты обыскали дома
и фирмы мусульман,
заподозренных в связях с террористами.
Это оскорбительно
не только для мусульман.
Но и для всех американцев.
Это явное нарушение права
на неприкосновенность личной жизни,
закрепленного в Билле о правах.
ШТАБ-КВАРТИРА АНБ
ФОРТ-МИД, ШТАТ МЭРИЛЕНД
Агентство национальной безопасности —
это структура министерства обороны.
Задача этого ведомства —
электронная слежка
за всеми противниками США за рубежом.
Оно было создано в 1952 году
указом президента Трумэна.
Этому предшествовали успехи США
во взломе кодов противника
во время Второй мировой войны.
За последующие десятилетия
оно превратилось
в огромную современную организацию,
занимающуюся кибербезопасностью,
взломом кодов, электронной прослушкой
в беспрецедентном масштабе.
Это крупнейшее в мире
агентство такого рода.
После 11 сентября АНБ стало другим.
Я работал в агентстве, которое
должно было охранять покой граждан.
И мой первый рабочий день…
Когда я это говорю,
у меня всегда мурашки по спине бегут.
Этот день словно вмёрз в мою память.
11 сентября было моим первым днем
на новом месте службы.
И этот день я могу
прокручивать в памяти
секунда за секундой, минута за минутой,
час за часом.
Но тем утром я еще не знал
о секретных решениях,
принятых на высшем уровне,
и о том,
на что готовы были пойти власти
под предлогом обеспечения
национальной безопасности.
Насколько далеко за рамки закона
они готовы были выйти.
Я Джек Голдсмит,
помощник генерального прокурора,
юридический отдел.
Я отправился в Белый дом,
чтобы ознакомиться
с программой «Звездный ветер».
Вошел в кабинет к Дэвиду Эддингтону.
Я удивился, что помощник Чейни намерен
посвятить меня
в сверхсекретную программу разведки.
Программа,
предварительно одобренная наверху,
лежала у него в сейфе.
«Приготовься, это бомба.
Ты не поверишь своим глазам», —
сказал он.
Уже через несколько недель
программа «Звездный ветер»
получила устное одобрение.
В соответствии с ней
исключительная мощь АНБ
направлялась не только вовне,
но и внутрь страны.
Что это за программа?
Буду осторожен.
Она не вся рассекречена.
Скажем так, это программа
прослушивания без ордера,
подразумевавшая сбор метаданных
и информации, значительная часть
которого осуществлялась в нашей стране.
Представьте, что ваш компьютер
отслеживает все звонки
и фиксирует,
кто, когда, откуда и куда звонил
и сколько длился разговор.
Это метаданные.
В программе « Звездный ветер» было,
скажем так, три корзины.
Первая корзина — это прослушивание
телефонных разговоров
в тех случаях,
когда сотрудник ЦРУ считает,
что один из говорящих —
член «Аль-Каиды»
или как-либо связан с ней.
Две другие корзины имели отношение
не к прослушке, а к сбору метаданных.
Вторая корзина — телефонные метаданные.
Содержания звонка в ней нет,
но есть номер, на который звонили,
и длительность разговора.
Третья корзина —
метаданные электронной почты.
Кто и кому отправил письмо.
Предполагалось, что сбор
этих метаданных,
даже у тех, кого не подозревали,
позволит выбрать из массива
нужные данные, сопоставить их
с уже имеющимися уликами,
и это поможет предотвратить
новое 11 сентября.
Такова была теория.
На дворе цифровой век.
Мы тонем в данных.
И АНБ говорит: «Почему бы нам
не взять столько, сколько сможем?
Ого. Смотрите, как это легко.
Возьмем всё».
Правительство заключило
специальные сверхсекретные соглашения
с такими компаниями, как «Веризон»,
АТ&Т и другие, о сборе данных.
Они выкачивают
все эти данные и говорят:
«Пока мы туда не смотрим,
мы ничего не нарушаем».
Четвертую поправку поставили
вверх ногами и вывернули наизнанку.
ЧЕТВЕРТАЯ ПОПРАВКА
В Билле о правах
Четвертая поправка защищает
нашу частную жизнь
и не позволяет сотрудникам спецслужб
врываться в наши дома без санкции
или ордера и забирать у нас всё,
что им захочется.
А здесь речь шла об электронной версии
несанкционированного проникновения
спецслужб в ваш дом.
Однажды Мюллер
вернулся с совещания у президента,
позвонил мне и сказал:
«Дейл, запущена специальная программа.
О ней никто не знает.
Пять-шесть человек
на всё правительство».
Я спросил: «Да? А что за программа?»
А он: «Не могу сказать. Узнаешь».
На следующее утро я поехал в Пентагон,
встретился с кем надо
в специальном месте и всё узнал.
Вернувшись, я сказал директору:
«Не уверен, что это сработает».
Программа была мне не по душе.
«Это ненадолго», — сказал я.
А он: «Только никому о ней не говори».
Я видел результаты этой программы.
Видел, к чему это привело.
И могу сказать,
что никакой пользы она не принесла.
Я тогда не знал, что запросы
о законности этой программы
поступали в мой отдел
раз в полтора месяца.
Главная проблема программы была в том,
что она противоречила
Закону о негласном наблюдении
в целях внешней разведки.
Это очень сложный закон,
но, по сути, делать такие вещи
он не позволял.
Вместо того, чтобы изменить
эти законы через Конгресс,
администрация Буша прошерстила их
и интерпретировала так,
чтобы их можно было обойти.
МАРТ 2004 ГОДА
В марте 2004 года Джек Голдсмит,
новый глава юридического отдела,
выразил обеспокоенность по поводу
ряда аспектов «Звездного ветра».
«Я не вижу юридического обоснования
для данного аспекта "Звездного ветра".
Возможно, придется это прекратить».
- Прекратить программу?
- Прекратить кое-что.
Я решил, что примерно
половину программы можно продолжать,
а другую половину нужно прекратить,
так как у нее
не было законных оснований.
Когда я сообщил в Белый дом,
что не могу одобрить
значительную часть программы слежки,
Дэвид Эддингтон
невероятно разозлился на меня и сказал:
«На твоих руках
будет кровь 100 000 человек,
которые станут жертвами
нового теракта».
То есть он счел, что я был неправ,
и был убежден в том, что последует.
Между тем он мог бы это и не говорить.
Я и сам всё понимал,
и это на меня сильно давило.
Помню, я позвонил Энди Карду,
и он вернулся из отпуска пораньше.
Мы пообщались с вице-президентом,
Джорджем Тенетом и Майклом Хейденом.
Это была, возможно,
одна из самых важных и эффективных
правительственных программ
по сбору информации.
Поэтому предложение
частично ее прекратить —
это было серьезно.
Генпрокурор Эшкрофт
поддержал мое решение,
что было удивительно,
ведь он сам одобрял программу
по рекомендации юристов Минюста.
Это было смело —
он как бы сделал шаг назад,
Он не хотел его делать,
но мои доводы его убедили.
СКОРАЯ ПОМОЩЬ
ВЪЕЗД В БОЛЬНИЦУ
Спустя несколько часов
после нашего разговора
Эшкрофт попал в больницу
с острым панкреатитом.
Ему сделали операцию
по удалению желчного пузыря.
Он был в очень тяжелом состоянии,
едва ли не на грани смерти.
Мы столкнулись с…
Кажется, 11 марта истекал срок действия
разрешения на проведение программы.
А при перерыве в сборе информации
никогда не знаешь, что упустил.
Я поговорил с президентом.
Он был обеспокоен —
у нас как раз появились данные
о новой серьезной угрозе.
И если бы мы не получили
одобрение Минюста,
телекоммуникационные компании
могли отказаться сотрудничать с нами.
- Нам нужен Эшкрофт.
- Вы едете в больницу.
Мы едем в больницу.
Президент попросил нас с Альберто
поехать в больницу
и объяснить всё Эшкрофту.
Принести документ,
подписанный им до того,
и попросить переподписать.
Я помчался в больницу, взбежал по
ступенькам и вошел в палату Эшкрофта.
Он был в реанимации.
Весь в этих трубках.
Глаза полуприкрыты,
лицо совершенно серое.
Выглядел он очень плохо.
А через несколько минут пришли
Альберто Гонсалес и Эндрю Кард,
глава администрации Белого дома.
Они привезли заключение
об одобрении «Звездного ветра»
и попросили Эшкрофта подписать его.
Мы с Энди вошли в палату Эшкрофта.
Джон лежал на кровати.
Он был слаб и бледен.
Я не был уверен,
что он понимал, о чем шла речь.
Он был не в себе?
Он в основном молчал и выглядел ужасно.
И я не знал, что будет дальше.
В общем, они пришли, попросили его,
и случилось нечто невероятное.
Эшкрофт, к моему удивлению,
чуть-чуть приподнялся в кровати
и сказал:
«Я согласен с решением,
принятым Министерством юстиции».
Он дал понять, что ему не понравилось,
что они приехали к нему в реанимацию
и потревожили его.
Он сказал это и упал на кровать.
Я был уверен, что это всё,
что он сейчас умрет.
Минюст считал,
что применение этой штуки,
этой программы, было незаконным.
И Белый дом попытался
переубедить генпрокурора.
Мы поблагодарили его и ушли.
Сев в машину, мы сообщили Эддингтону,
что у нас ничего не вышло.
Он не подписал.
Президент Буш снова одобрил
всю программу
вопреки нашему мнению. Это его право.
Он президент США.
Правительство лихорадило.
В Министерстве юстиции
намечались массовые отставки.
Программу могли раскрыть.
Это стало бы ударом для администрации,
в том числе в сфере нацбезопасности.
И поэтому они отступили.
Это был беспрецедентный случай
в истории Америки,
во многих смыслах.
Я был просто взбешен
этой страстью Белого дома к секретности
и тотальному контролю.
Они как будто не хотели,
чтобы мы по-честному
проанализировали программу.
Получив нужный ответ вначале,
они хотели, чтобы всё так шло и дальше.
Я чувствовал, что Белый дом лукавил.
Я стал бить тревогу
по разным каналам внутри агентства.
Я встретился с нашим юристом,
у которого был доступ к программе.
Обратился
к генеральному инспектору АНБ.
В феврале 2006 года я поделился
со СМИ несекретными данными
о массовой слежке за нашими гражданами.
Они решили испортить мне жизнь.
Нам всем приходится
делать моральный выбор,
принимать те или иные решения,
так или иначе
реагировать на происходящее.
Я был очевидцем
невероятных исторических событий
и просто… вышел из тени.
Мне не хотелось сидеть
и смотреть на происходящее.
Я бы жалел об этом до конца жизни.
Программа «Звездный ветер»
была спорной, но закон не изменился.
Конгресс внес поправки
в закон о негласном наблюдении
и в итоге расширил
возможности спецслужб.
Администрация Обамы кое-что изменила,
но суть закона осталась прежней.
Огромные полномочия спецслужб
по части слежки сохранились
и были вновь подтверждены
даже после известных разоблачений.
Реакция на события 11 сентября
была сверхагрессивной.
Власти были очень напуганы.
Они не знали, что замышляет враг.
И в панике сделали всё возможное
для сбора нужной информации.
Но сделали это
с очевидным нарушением закона.
Любая неограниченная власть
всегда приходит к злоупотреблению.
После 11 сентября люди ожесточились.
Проще говоря,
им хотелось кому-нибудь навалять.
Люди были в ярости.
Это же нормально — навалять тому,
кто убил 3000 человек?
А кто тогда не был зол?
Но мы для того и выбираем лидеров,
чтобы они проявляли хладнокровие
и защищали основополагающие ценности
и принципы нашего общества.
Защищали, чтобы мир,
в котором мы живем,
после окончания кризиса
не стал совершенно иным.
Обними папу.
Еще несколько тысяч американских
военнослужащих отправляются за рубеж.
Через десять дней после окончания школы
я записался в морпехи.
И только в первом бою
я понял, куда попал.


Серия 4

Над Кандагаром
поднят американский флаг.
Это не простой флаг —
он реял над Граунд-Зиро в Нью-Йорке,
и на нём расписались
родственники жертв терактов в ВТЦ.
Между тем после падения режима талибов
жизнь в этом городе на юге страны,
похоже, входит в нормальное русло.
После сдачи Кандагара
выжившим главарям Талибана
и «Аль-Каиды»,
всё еще находившимся на территории Афганистана,
стало ясно,
что в этой стране они проиграли.
КАНДАГАР ПОСЛЕ ПАДЕНИЯ ТАЛИБАНА
Если бы талибы удовлетворили
требования Америки
и выдали ей бен Ладена,
если бы они уничтожили
военные базы «Аль-Каиды»
в Афганистане
и не пустили их в страну,
американцы, безусловно, не ввели бы войска.
Их поражение было неизбежно.
Мы сказали талибам,
что они не смогут сопротивляться
американцам в городах.
Что им придется уйти из городов.
Что им нужно
пересмотреть свою стратегию.
Что им не удастся удержать свои базы.
Что их попросту раздавят.
В тот момент большинство думало,
что война окончена.
К сожалению, всё это —
разгром «Аль-Каиды» и режима Талибана,
захват Афганистана и уничтожение
террористических ячеек по всему миру —
кое для кого в Вашингтоне
стало лишь шагом к следующей войне.
Войне в Ираке.
Мы начинаем отвлекать
ресурсы от законной битвы,
начатой в отместку за 11 сентября,
на войну в стране,
не имеющей отношения к 11 сентября.
По моему приказу
коалиционные силы начали наносить
удары по ряду объектов,
чтобы подорвать военный потенциал
Саддама Хусейна.
ХОРОШАЯ ВОЙНА
КАБУЛ, АФГАНИСТАН
В Афганистане конец 2001 года
был периодом оптимизма,
периодом надежд:
настал конец мрачным временам,
длившимся примерно с 1996 по 2001 год.
Как будто кто-то открыл ставни,
и в комнату проник солнечный свет.
Афганцы поняли, что у них есть шанс.
На улицах снова слышна музыка,
которая была запрещена при талибах.
Стоят длинные очереди на бритье бороды,
ношение которой было обязательным.
У афганцев появилась надежда,
особенно когда на помощь
пришло мировое сообщество.
Талибы ушли,
а жители Кабула возвращаются.
Те, кто не мог терпеть
нетерпимость талибов,
теперь будут снова жить в столице.
После падения талибов
мы вернулись в Кабул.
Я взяла с собой чадру,
но многие кабульские женщины
уже не носили ее,
потому что в столице
уже не было власти Талибана.
Я могла выйти на улицу,
не боясь, что талибы выпорют меня.
Я снова дышала свободно
и чувствовала себя человеком.
Американская армия отлично воюет
и знает, как побеждать врага.
Но военные не всегда понимают,
что делать дальше.
После того как Талибан был вытолкан
из Кабула и Кандагара
и от него очистили почти всю страну,
у американской армии не оказалось
плана дальнейших действий.
Как помочь Афганистану
обрести стабильность?
Как обеспечить населению
элементарные услуги?
Как помочь стране
стать частью современного мира?
Было непонятно,
куда и когда мы хотели двигаться.
Единственное, что мы понимали —
что бы ни случилось,
Афганистан не должен снова стать базой,
с которой можно будет
напасть на нашу страну.
И тут между нами начались разногласия.
Мне казалось,
что для этого
нужно заниматься госстроительством.
Стране нужны линии связи,
хорошие дороги, чтобы по мере
необходимости перемещать войска
и чтобы фермеры могли доставить
товар на рынок, и так далее.
Ответ был незамысловатым:
«Нас всё это не волнует.
Давайте не будем… Давайте уйдем».
Это была доктрина Рамсфелда.
Свалить режим, который нам не нравится,
минимальными усилиями и убраться прочь.
Неважно, что там будет.
Нужно будет вернуться
через десять лет — вернемся.
В декабре 2001 года генерала Фрэнкса,
командовавшего войсками в Афганистане,
вызвал к себе Рамсфелд и сказал:
«Нам нужно поехать к президенту Бушу,
на его ранчо в Кроуфорде.
Надо предложить ему варианты по Ираку».
А ведь только что закончилась
битва за Тора-Бора.
Бен Ладена всё еще ищут.
В Афганистане идет зачистка.
А генералу, который всем этим
командует, уже приказывают:
«Ускорить планирование
кампании в Ираке».
Дональд Рамсфелд
встретился с лидерами стран НАТО,
чтобы обсудить
вопросы войны с террором.
Международный терроризм
можно уничтожить,
лишь добравшись до его логова.
Информация из источников,
перехваченные переговоры
и показания заключенных
свидетельствуют о том,
что Саддам Хусейн помогает террористам,
в том числе членам «Аль-Каиды».
Мы недвусмысленно заявили:
Ирак не связан с «Аль-Каидой».
Многие говорили:
«Да в Ираке кругом террористы.
Нужно воевать с ними и там,
и в Афганистане».
Это была ошибка. Большая ошибка.
Многие неоконсерваторы,
консерваторы-ястребы
в администрации Буша считали,
что после первой войны в Заливе
США напрасно позволили Хусейну
остаться у власти,
что его можно было убрать еще тогда,
а мы упустили этот шанс.
И они решили исправить эту ошибку.
Мы через ООН пытались убедить весь мир,
что Саддам и бен Ладен разрабатывают
оружие массового поражения.
Об этом заявил Колин Пауэлл.
Я хочу обратить ваше внимание
на потенциально более опасную связь
между Ираком
и террористической сетью «Аль-Каиды».
Связь, благодаря которой
террористы могут получить
современные орудия убийства.
Мы понимали, что это чепуха.
А потом мы подумали:
«Может, у них есть свои разведданные».
Позже мы узнали, откуда шли эти данные.
Они шли от ибн аль-Шейха аль-Либи.
Его без конца пытали,
заставляя признаться
в том, что бен Ладен и Саддам вместе
создавали оружие массового поражения.
Госсекретарь Пауэлл сам сказал,
что информация поступила от аль-Либи.
У нас есть показания
высокопоставленного террориста,
рассказавшего, как Ирак обучал
«Аль-Каиду» пользоваться этим оружием.
Мы его, к счастью, задержали,
и он дал показания.
Сейчас в Персидском заливе находятся
65 000 американских солдат.
Если президент Буш прикажет,
это число за три-четыре недели
возрастет до 250 000.
США выразили свою позицию четко.
Мы не могли сидеть и ждать,
когда Хусейн и его союзники-террористы
применят ОМП против нас
или наших друзей и союзников.
Политика нашего правительства,
нашей администрации такова:
смена режима.
Мы не позволим худшим мировым лидерам
угрожать нам худшим оружием в мире.
Мы не станем уклоняться от войны.
Инспекции — не самоцель.
Обновленный Ирак мог бы силой свободы
изменить Ближний Восток,
привнося надежду и прогресс
в жизнь миллионов людей.
В Сан-Франциско, Орегоне, Тампе
прошли протесты против войны.
Я считаю, что война с Ираком –
это неправильно.
Военные действия в Афганистане
после 11 сентября
общественность поддержала
практически единодушно.
С Ираком всё было по-другому.
Ирак на нас не нападал.
В обществе шли страстные,
временами ожесточенные дебаты
о том, надо ли что-то делать с Ираком
и если да, то что.
Министр обороны Рамсфелд прямо заявил:
что бы ни говорили иракцы,
ОМП у них все-таки есть.
ОМП в руках Саддама Хусейна
плюс его контакты с террористами,
включая членов «Аль-Каиды», —
слишком серьезная угроза,
которую уже нельзя терпеть.
Нет никаких сомнений в том,
что журналистам следовало
более скептически
относиться к заявлениям
администрации Буша
о том, что в Ираке было ОМП
и что Саддам Хусейн
был готов его применить.
Американское разведсообщество
считает, что у Саддама Хусейна имеются
запасы сибирской язвы и ботулотоксина,
одного из самых опасных ядов,
известных человеку.
У него есть связи
с террористами в Судане и Афганистане.
Один из иракских дипломатов
действительно контактировал с Аттой.
У нас есть веские доказательства
присутствия в Ираке членов «Аль-Каиды».
Проще говоря, мы не сомневаемся,
что у Саддама Хусейна уже есть ОМП.
Я настаиваю на том,
что Саддам был связан с «Аль-Каидой»,
потому что он
и в самом деле был с ней связан.
Глава ЮНМОВИК Ханс Бликс
выступил с заключительным докладом.
По его словам, инспекторы ООН не нашли
доказательств наличия в Ираке ОМП.
Когда стало ясно, что все эти истории
про Ирак были чепухой,
сплошной ложью,
у аль-Либи спросили, зачем он врал.
«Вы пытали меня.
Я говорил то, что вам было нужно».
МАЙ 2003 ГОДА
В мае 2003 года
Рамсфелд приезжает в Кабул
и объявляет об окончании
военной кампании в стране.
И в тот же день Буш
прилетел из Сан-Диего на авианосец
и объявил: «Миссия в Ираке выполнена».
То есть администрация Буша
спланировала всё так,
чтобы в один день объявить
об окончании обеих войн.
Разумеется, они ошиблись.
В Ираке усиленно отмывают
улицы от крови после теракта,
в котором погибли три американских
солдата и более 20 иракцев.
Главной причиной вторжения в Ирак
было подозрение о наличии там ОМП.
А его там не оказалось.
Похоже, в Ираке не
было оружия массового поражения.
Вы же заявляли, что знаете, где оно.
Этого я не говорил. Я говорил лишь
о подозрительных местах…
Вы говорили о складах
под Тикритом, под Багдадом,
к северу, к югу и так далее.
Это же ваши слова.
Мы вторлись в Ирак
якобы из-за ОМП Саддама Хусейна.
И это оказалось абсолютной ложью.
Число погибших американских военных
превысило 2000.
Мало того, что в Ираке всё шло плохо,
так еще и причина войны была ложной.
Это был обман.
Оказалось, что ни одно обоснование
войны в Ираке не было правдивым.
Думаю, это некоторое преувеличение.
Дело было не только
в оружии массового поражения.
Были и другие причины.
Саддам Хусейн — кровавый диктатор,
питающий страсть
к оружию массового поражения.
Если бы он понимал, какие беды
навлекает на себя и на свой народ,
разрабатывая
оружие массового поражения…
Он мог тайно принять
решение о передаче ОМП
террористам для нападения на нас.
Они нарушили резолюции ООН 16 раз,
16 разных резолюций.
Не выполняли требования.
Не допускали инспекторов на объекты…
То есть налицо было нарушение
как минимум 16 резолюций ООН.
И президент Буш считал,
что это нельзя так оставлять.
Стратегический нарциссизм —
это взгляд на мир сквозь призму
своих интересов и убежденность в том,
что успех дела зависит только от нас.
Люди до сих пор спорят,
надо ли было
вторгаться в Ирак в 2003 году.
А я думаю, полезнее было бы обсудить,
кто и почему решил,
что там всё пройдет как по маслу?
Многие политические решения,
принятые в тот период,
с 2003 по 2004 год,
лишь ухудшили ситуацию,
которая и так обещала быть непростой.
Хотелось бы,
чтобы разведданные были иными.
Если бы они были верны,
началась бы война в Ираке или нет?
Началась бы война,
если бы у него было ОМП?
- Безусловно.
- Нет. Если бы вы знали, что ОМП нет.
Понятно.
Знаете, это интересный вопрос.
Переиграть уже ничего нельзя.
Сложно предположить.
ВОЙНА В ИРАКЕ УНЕСЛА ЖИЗНИ
БОЛЕЕ 4400 АМЕРИКАНСКИХ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ
И ОКОЛО 200 000 ИРАКСКИХ ГРАЖДАН
Если оглянуться
на два последних десятилетия,
трудно не заметить,
что именно с вторжения в Ирак
наши успехи в войне с терроризмом
стали сходить на нет.
Дело не только в том, что вторжение
укладывалось в теорию бен Ладена
о войне, которую Запад во главе с США
ведет против ислама,
чтобы захватить земли мусульман.
Фото из тюрьмы Абу-Грейб,
мелькавшие на экранах телевизоров
по всему миру,
стали материальным опровержением
утверждений США об их стремлении
освободить Ирак.
По словам военных, издевательства
американских солдат
над заключенными иракцами —
перегибы отдельных лиц.
Но сколько людей знали, что происходит
в тюрьме Абу-Грейб под Багдадом?
Наше вторжение в Ирак
многие называют
одной из крупнейших внешнеполитических
ошибок в истории Америки.
АФГАНИСТАН
Если оглянуться
и спросить себя, что пошло не так,
то для меня переломным моментом
стала война в Ираке.
В 2001 и 2002 годах Афганистан был…
Он был полон жизни и надежд,
был счастлив.
Атмосфера была удивительная.
Но потом все ресурсы, всё внимание
множество военных, особенно спецназ,
отвлек на себя Ирак.
Через пару лет после этого началось
мощное возрождение талибов.
И нельзя сказать, что эти два события
не связаны друг с другом.
Теперь у нас сразу две тяжелые войны,
и администрация пытается
справиться с обеими одновременно.
И до конца правления Буша
Ирак всегда был
в центре внимания,
а Афганистан — на втором плане.
НЬЮ-ЙОРК
Они не говорили по-английски.
Твой сосед может быть кем угодно.
Я родился в 1948 году.
У меня было такое видение:
«Фейсал, ты поедешь в Америку
и проведешь там остаток жизни.
Твое предназначение — рассказывать
об исламе и его духовной основе
на понятном американцам языке».
Америка в идеале — нечто очень ценное.
Идея о равенстве всех людей —
это очень глубокая истина,
которая на самом деле отражает
универсальную ценность
всех религий в мире.
После 11 сентября я понял,
что именно в такие тяжелые дни
мы, представители и лидеры
своих религиозных общин,
должны общаться с людьми
и объяснять им, что происходит.
И мне было другое видение —
открытие исламского центра,
который стал бы
мусульманской версией ИМКА.
С занятиями спортом, лекциями,
беседами, панельными дискуссиями,
чтобы люди разных верований
приходили туда,
знакомились, вместе играли,
веселились и так далее.
И из этого выросло бы чувство общности.
Сегодня состоится
многолюдная манифестация
против недавно утвержденного
проекта строительства исламского центра
рядом с Граунд-Зиро.
Битва за мечеть в Граунд-Зиро…
Мечеть в Граунд-Зиро…
- Мечеть…
- Мечеть на месте терактов…
Так называемая мечеть Граунд-Зиро.
Мечеть Граунд-Зиро.
В «Fox News» понимали, что, называя
нас «мечетью Граунд-Зиро»,
они вызовут у людей нужную реакцию.
Их аргументы были не слишком стройными.
Есть данные,
что строительство этой мечети —
операция «Братьев-мусульман».
Мы называем его
«шариатским вербовочным центром».
Этим там и занимаются.
Если здесь появится мечеть
до того, как мы восстановим ВТЦ,
то что дальше?
Нет мечети.
Не здесь и не сейчас. Никогда.
Нет мечети!
Мечеть здесь неуместна,
это неуважение к чувствам
родственников погибших.
Всё это порождает
разобщение, злость, ненависть.
Нам плюют в лицо.
Стройте в другом месте.
Мы не должны строить здесь мечеть —
это как награда террористам.
ЭТО КЛАДБИЩЕ,
МЕГАМЕЧЕТЯМ ТУТ НЕ МЕСТО!
Меня, по сути, вынудили
отказаться от этого проекта.
Мне было больно.
Больно.
Потому что я знал,
что центр ждал огромный успех…
Он стал бы моделью,
по которой можно было бы строить
сообщества вне зависимости от различий.
Моделью, в которой различия ценятся,
но не мешают ощущать общность.
Представьте, что мы решили
эту проблему в Америке.
Сколько пользы это могло бы принести?
Мы потратили более 600 миллиардов,
а скоро это будет триллион.
Более 4000 человек были убиты,
30 000 — ранены,
а самое главное, наша национальная
безопасность снова под угрозой:
«Аль-Каида» возрождается, такой сильной
она не была с 2001 года.
Мы потеряли бдительность.
Когда Барак Обама
баллотировался на пост президента,
этот молодой харизматик,
никогда не служивший в армии,
ясно дал понять,
что война в Ираке была ошибкой
и что в случае победы на выборах
он выведет оттуда войска.
Он не мог выступить против обеих войн.
Поэтому у него война в Ираке
была плохой, а в Афганистане — хорошей.
Народ Афганистана надеется на лучшее.
Но мы снова видим,
как свет надежды сменяет
мрак насилия и нестабильности.
Он принял Афганскую войну
как небезнадежную.
За прошедшие восемь лет
у нас не было ни ресурсов,
ни стратегии для того,
чтобы закончить эту войну.
Так вот, я намерен ее закончить.
И что случилось потом?
Через несколько месяцев
после инаугурации
его планы по Афганистану изменились.
Стэна МакКристала отправляют в Кабул
с приказом оценить ситуацию на месте
и доложить,
что нужно, чтобы изменить
положение дел в Афганистане.
Это очень сложно.
Иногда нужно проявить терпение,
иногда нужно идти на риск.
Он пишет строго конфиденциальный отчет,
в котором рекомендует
увеличить численность войск.
В идеале — на 80 000–90 000 человек.
А средний уровень —
примерно на 30 000 военнослужащих.
И Обама попадает в ловушку.
Он ведь официально заявлял,
что война в Афганистане — хорошая
и что он сумеет изменить ее ход.
А генерал говорит, что в Афганистане
ему нужны не 10 000,
а десятки тысяч солдат.
Вместе с этими 40 000 в Афганистане
будет уже 100 000 американских военных.
Это огромные затраты,
а между тем на дворе
экономический кризис, если не коллапс.
РЕАЛИЗАЦИЯ ИМУЩЕСТВА ДОЛЖНИКОВ
Новый подход был основан на принципах
контрпартизанской войны,
или, как ее называют, COIN.
Ужасная аббревиатура.
Привет. Как жизнь?
И в чем ее отличие от контртеррора?
Контртеррор — это, скорее, тактика.
Предотвращение терактов,
уничтожение или захват плохих парней,
затруднение террористической
деятельности в целом
и защита объектов,
на которые могут напасть террористы.
Контрпартизанская война — нечто иное.
Это не только предотвращение терактов,
но и переформатирование общества,
поскольку идеологию, вызывающую у людей
желание примкнуть к экстремистам
и совершать акты насилия,
необходимо направить
в иное русло или изменить.
По сути, нужно переделать общество,
чтобы образ мышления,
подпитывающий вербовку террористов
и радикализацию, потерял популярность
или вовсе исчез
благодаря коренным переменам
в госуправлении и образовании,
повышению грамотности
и уровня жизни населения.
После этого для президента
и его военного кабинета
наступает период тяжких раздумий.
Они собираются в ситуационной комнате.
За столом сидят
ключевые советники Обамы.
Рядом с ним —
вице-президент Джо Байден,
затем министр обороны Боб Гейтс,
госсекретарь Хиллари Клинтон,
директор ЦРУ.
Идет нормальная дискуссия,
военные настаивают
на том, что контингент в Афганистане
нужно значительно увеличить.
Байден и другие
предложили альтернативу:
сосредоточить внимание на «Аль-Каиде».
Это была более узкая цель.
Временами беседа
становилась напряженной.
Генералы не питали особой любви
к вице-президенту Байдену.
Он к ним тоже.
И президент решает пойти на компромисс:
и генералам угодить,
и к советам
вице-президента Байдена прислушаться.
Он ставит военным два условия.
Первое: их миссия
должна быть узконаправленной.
Второе: он посылает в Афганистан
пополнение только на полтора года,
а потом эти войска нужно будет вывести.
То есть он назначает срок.
Президент направил в Капитолий
представительную делегацию,
которой пришлось защищать его решение
начать вывод войск к июлю 2011 года.
Нас могут неправильно понять
как друзья, так и враги.
Что должны чувствовать
мужчины и женщины,
которые едут туда побеждать?
В войне всё решает воля.
Мы выдали врагу
график вывода наших войск.
Мы заранее рассказали врагу,
сколько у нас будет войск
и чем они будут заниматься.
Мы как будто составили план войны,
который нас устраивал,
а потом передали его врагу
в надежде, что тот ему последует.
Профессионалы,
армейские офицеры вроде меня,
отдают честь и выполняют приказ.
Так мы и сделали.
ДЖЕЙМС ЛАПОРТА
ЖУРНАЛИСТ-РАССЛЕДОВАТЕЛЬ,
БЫВШИЙ СЕРЖАНТ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ
Я не читал новости
и не разбирался в политике.
Знал, что на нас напали,
а кто — не знал.
Я даже не понимал политический контекст
11 сентября, представляете?
Это было просто чувство долга,
желание послужить стране.
Через десять дней после окончания школы
я записался в морпехи.
Меня отправили в Афганистан.
2 ИЮЛЯ 2009 ГОДА
Наш комбат произнес речь:
на вас, типа, весь мир смотрит.
В Афганистане пора менять правила игры:
не мы должны реагировать на действия
талибов, а они на наши.
Он пытался донести до нас мысль
о серьезности момента,
о его историческом значении,
о том, что мы на пороге
важного события Афганской войны.
- И что вы войдете в историю.
- Да, в историю.
Простите.
АФГАНИСТАН
ПАКИСТАН
Это был крупнейший вертолетный десант
со времен Вьетнамской войны.
Мой первый бой.
Я помню каждую секунду той операции.
Мы как сельди в бочке,
все сидят чуть ли не друг на друге.
Помню запах дизельного топлива.
Не слышно вообще ничего.
И только слова командира
в мозгу:
«Оглянитесь вокруг. Кое-кого из тех,
кто стоит рядом, скоро может не быть».
Мы знали, что нас ждет бой.
В 2009 году Талибан был на подъеме.
Он наступал.
У нас были карты с пометками,
кто какой район контролирует
в той или иной провинции Афганистана.
И мы видели, что районы постепенно
окрашиваются в цвета,
обозначавшие Талибан
или других боевиков.
Наша военно-гражданская кампания
в Афганистане
пройдет в течение ближайших
полутора лет.
И, как многие из нас отмечали,
поначалу она,
скорее всего, будет непростой.
2 июля 2009 года.
Первые 20 или 30 минут было тихо…
А потом по нам начали стрелять.
Вперед! Не останавливаться.
Пошли-пошли! Вперед!
По нам били с такого расстояния,
что я не видел, откуда идут выстрелы.
Пошли! Они на самом верху здания.
Звук такой, будто совсем рядом
взрываются петарды.
Мы не знаем, кто хорошие, а кто плохие.
Талибы не носят форму.
Они сливаются с местным населением.
- Откуда они бьют по нам?
- Да отовсюду.
- Они призраки.
- Их не видно.
- Чёрт!
- Не вижу их.
Сообщают, что к нам летят спасатели.
Если они к нам летят,
значит кого-то из нас подстрелили.
- Давайте!
- Я его держу!
Оказалось, что попали
в младшего капрала…
Простите.
…младшего капрала Чарльза Сета Шарпа
из Адэрсвилля, штат Джорджия.
- Держись, Шарп!
- Когда птичка прилетит?
- Пошли! Давай, Шарп!
- Давай, малыш.
Шарп!
Ребята из его отряда кричат:
«Шарп, очнись! Очнись, Шарп!»
А он не слышит.
Кровь льется на землю.
- Надо уходить. Пошли.
- Шарп.
Наконец его забирают,
морпехи несут его,
вносят в здание,
там его принимают санитары.
Шарп истекает кровью
и умирает.
«Что я здесь делаю?»
Мы понятия не имели,
что там делаем и какова наша цель.
Я не стрелял ни разу
до 31 июля 2009 года.
Парень вышел из-за прикрытия с АК-47.
Всё было ясно как день.
Я прицелился пониже
и буквально прошил его очередью.
Я много думаю об этом дне, 31 июля.
Парень, которого я застрелил,
выглядел не старше 15 лет.
И я думаю: как мы оба
оказались в том месте и в то время.
Кем был этот парень?
Был ли он настоящим талибом,
или его заставили воевать?
А если бы вторглись в мою страну?
Стал бы я в них стрелять?
Чем американская оккупация Афганистана
отличается от советской?
В чём разница?
В тот раз была оккупация…
ГУЛЬБЕДДИН ХЕКМАТИЯР
ЛИДЕР МОДЖАХЕДОВ
…а в этот — нет?
Афганцы борются
с присутствием США в Афганистане
с той же мотивацией,
с какой боролись с Советами.
Между этими джихадами нет разницы.
Как нет ее
между этими двумя оккупациями
и между двумя
движениями сопротивления оккупантам.
Вчера они называли нас
борцами за свободу.
А сегодня они называют нас врагами,
хотя мы делаем то же, что и вчера.
Называют врагами и террористами.
Все целы?
Талибы очень активно применяли СВУ,
и многие американские военные лишились
двух, трех, а то и четырех конечностей.
Американский военнослужащий
умер во вторник
от ран, полученных в результате
взрыва СВУ на западе Афганистана.
Напомним, в понедельник в Афганистане
в ходе трех вылазок талибов
погибли семеро американцев.
В Гильменде под ногами одна глина,
СВУ закопать несложно.
Обычно это кувшин
с взрывчатым веществом,
детонатором и запалом.
Собрать очень просто.
Талибы говорили, что закапывают их
за три-четыре минуты.
Они присыпали СВУ землей,
потом поливали землю водой,
а жара была такая,
что через пять-десять минут
уже нельзя было понять,
что там зарыто СВУ.
Никаких следов, никаких
признаков того, что там что-то есть.
И каждый твой шаг
мог оказаться последним,
потому что СВУ могло быть где угодно:
под дверью, в переулке,
в канаве, везде.
И ты живо представлял,
как наступаешь на одно из них
и разлетаешься на мелкие кусочки.
Это было ужасное чувство.
Опасаясь СВУ,
военные тратили несколько чаоов
на то, чтобы проехать
четыре-пять километров.
А талибы их засекали издалека.
У американских морских пехотинцев
был целый ряд
взрывчатых боеприпасов,
включая «МИКЛИК» — такой десятиметровый
носок с гранатой через каждые полметра.
Это было круто.
Он помогал им разминировать дорогу.
Вот так они ходили
по Сангину и окрестностям,
регулярно уничтожая
собственность афганцев
ради того, чтобы пройти
еще 30–40 метров.
Ничего себе дыра.
Отличная пробоина. Горжусь собой.
Вот почему афганцы,
особенно в Сангине, говорили:
«Талибы так не делают.
Вы так долго сулили нам безопасность,
а нам всё хуже».
И они были правы.
Я журналист-расследователь
«Вашингтон Пост».
Мне сообщили,
что Майкл Флинн побеседовал о войне
с генеральным инспектором
по Афганистану.
Мы подумали:
«Надо узнать, что сказал Флинн».
Он славился прямотой и откровенностью.
Мы подали иск в федеральный суд.
Дело это не быстрое, но в конце концов
нам дали запись этой беседы.
Что бы мы ни делали, ничего не выходит.
Разве в Афганистане
сейчас лучше, чем было?
Ведь талибы
снова полностью контролируют Марджу
и вот-вот возьмут Лашкаргах.
Он резко негативно оценивает
реальное положение дел
и неспособность руководства
взглянуть правде в глаза.
И с 2002 года по сегодняшний день
все твердят одно и то же:
все отлично справились,
у нас всё прекрасно.
Правда?
Но если всё хорошо, почему у меня
такое чувство, что мы проигрываем?
Его слова явно противоречат тому,
что годами твердили
официальные лица США.
Ведь американцам
из года в год рассказывали,
как хорошо всё идет.
США выигрывают войну в Афганистане?
За последний год
мы добились серьезного прогресса.
Мы весьма успешно
выполняем свою миссию.
Мы на пути к достижению целей.
Эти люди знали, что у нас в Афганистане
большие проблемы,
которые не позволят нам победить.
Потом мы узнаём, что генеральный
инспектор опросил сотни других людей
в рамках программы «Уроки усвоены».
Мы три года бились
с генеральным инспектором,
но в конце концов вырвали у него
записи более 400 бесед
и множество расшифровок аудиозаписей
разговоров с людьми,
имеющими отношение к войне.
Мы не вторгаемся в бедные страны,
чтобы сделать их богатыми,
или в авторитарные страны,
чтобы установить там демократию.
Мы вторгаемся в агрессивные страны,
чтобы они стали мирными.
И мы явно провалились в Афганистане.
Был такой британский генерал,
Дэвид Ричардс.
В 2006–2007 годах он командовал
Международными силами содействия
безопасности в Афганистане.
Он сказал так:
«У нас не было стратегии.
Правильной стратегии.
Тактики было много.
А стратегии не было».
Командующий говорит: не было стратегии.
Его сменил Дэн МакНилл,
армейский четырехзвездный генерал.
«У нас не было стратегии.
Я убеждал людей
дать мне определение победы».
То есть он просил людей
в Белом доме или НАТО,
но никто не смог.
У нас не было стратегии
или определения победы.
Это генералы, руководящие войной.
Читаешь эти высказывания —
и поражаешься.
Американскому народу из года в год
говорили другое.
Совсем другое.
Это Крис Коленда.
Он говорит о коррупции.
«К 2006 году
афганское правительство
самоорганизовалось в клептократию.
Я бы сравнил этот процесс с раком.
Мелкая коррупция похожа на рак кожи.
Это лечится,
и у пациента хорошие перспективы
Коррупция на уровне министерств —
как рак толстой кишки.
Это хуже, но если успеть вовремя,
то шансы есть.
А вот клептократия — это рак мозга.
Не спастись».
В 2006 году в Афганистане
была именно клептократия.
У страны был неизлечимый рак мозга.
Американская стратегия
выхода из Афганистана
была обусловлена
развитием афганской армии.
На бумаге смотрится хорошо.
Давайте создадим им армию,
похожую на нашу,
потому что мы это умеем.
Проблема в том, что в Афганистане
это не сработало.
Из-за очень низкого
уровня грамотности афганцев
при подготовке новобранцев
нам пришлось для начала обучать их
чтению и счету по программе
первого класса.
Вот чем пришлось заниматься.
Итак, мы пытаемся добиться того,
чтобы афганские бойцы
хоть как-то освоили грамоту и счет.
При этом у них идет военная подготовка,
и мы требуем, чтобы они брали на себя
инициативу в бою.
Они курили косяки посреди боя.
Не носили защитное снаряжение.
Регулярно совершали преступления.
Они продавали горючее,
оружие и машины, полученные от нас.
Я обходил с ними блокпосты,
так ребята там были под героином
и не могли встать.
Просто кивали.
По всей стране,
особенно на юге и севере,
в афганской армии
и особенно в афганской полиции
существовали так называемые
чайные мальчики.
Морпехи посещали базы
и проводили там встречи,
а эти ребята подавали им чай.
И этим мальчикам
всегда было по 11, 12, 13 лет.
Часто они были очень симпатичные.
И абсолютно все знали,
что днем эти мальчики работали,
а ночью превращались в секс-рабов.
Именно для этого их похищала
местная или национальная полиция.
Нарратив в то время был такой:
талибы — плохие парни,
афганская полиция, армия,
власти — хорошие. И мы побеждаем.
Но в разговорах с афганцами
всё было не так.
Мы потратили слишком много денег,
слишком быстро,
в слишком маленькой стране,
почти без контроля.
СИГАР — это офис
генерального инспектора.
Наша работа — следить за тем,
как тратятся деньги,
выделенные на восстановление страны.
Мы расследуем мошенничество,
растраты и злоупотребления.
Мы пробыли в Афганистане 18 лет
и на его восстановление
мы потратили больше,
чем на восстановление Европы
после войны.
Вступив в должность,
я обнаружил, что деньги
часто тратились бесконтрольно.
Из 140 миллиардов долларов
около 80% ушло
на афганские органы правопорядка:
зарплаты полицейским,
набор новых сотрудников,
форма, патроны, оружие, лечение.
Все контракты получали местные
политики и полевые командиры.
Простые афганцы понимали,
что реальной властью в стране
обладают те, кому платят американцы
и их союзники.
И эти люди зарабатывают много денег.
Мы нашли множество контрактов,
которые закончились ничем.
Одним из крупнейших был контракт
на закупку военно-транспортных
самолетов для афганцев.
Это были G.222,
маленькие грузовые самолеты.
Мы потратили на них
около $400 миллионов.
А куплены они были
на кладбище техники в Италии.
Их нам предложили итальянцы.
И летать они, в общем, не могли.
ДЕМОНСТРАЦИЯ G.222
2002 ГОД
Это была полная катастрофа.
Все эти самолеты
в итоге сдали в металлолом.
Другой пример — из сферы строительства
военной инфраструктуры.
Мы называли этот контракт 64К.
Здание на шестьдесят четыре тысячи
квадратных футов,
штаб на базе Кэмп-Лезернек.
И генерал морской пехоты,
командовавший войсками на юге,
сказал военным:
«Мне это здание не нужно.
Пока его построят,
меня здесь уже не будет».
Но его всё-таки построили.
И это была катастрофа
стоимостью 36 миллионов долларов.
- Оно не использовалось?
- Никогда.
Была попытка инвестировать
в производство афганского кашемира.
- Да.
- Что это было?
Кто-то придумал привезти в Афганистан
редких итальянских белых коз,
скрестить их с местными козами,
в итоге получить счастливых коз
и тем самым
поднять производство кашемира.
Они хотели быстрой отдачи.
И женщина, которую для этого наняли,
специалист по разведению коз
и производству кашемира,
ушла со скандалом.
Нельзя за год или два сделать то,
на что нужно десять лет, сказала она.
Cудя по всему,
многих козы заболели,
и их пришлось забить.
В таких условиях и в таком климате
они попросту не могли выжить.
Некоторых съели.
И спустя год
мы не нашли ни одной из этих коз.
Мы, то есть американские военные,
решили предоставить афганской армии
камуфляжную форму.
Мы разрешили генералу,
командовавшему афганскими силами,
выбрать расцветку этой формы.
Ему понравилась расцветка
под названием, кажется, «зеленый лес».
Проблема в том, что леса занимают
менее 4% территории Афганистана.
Кроме того, он выбрал расцветку,
прав на которую
у американских военных не было.
За нее нужно было заплатить
третьей стороне.
В итоге мы купили афганским военным
неправильную форму
с переплатой в 30% или 40%.
Меня всё время спрашивали:
«Сколько денег мы потратили впустую?»
Наши сотрудники анализировали
документы и задавались вопросами:
«Растрата? Мошенничество? Глупость?»
Мы проверили расходование
лишь 60–70 миллиардов долларов.
И пришли к выводу,
что около 30% этих средств
было потрачено впустую
из-за мошенничества,
халатности и злоупотреблений.
Карзай был президентом страны 13 лет.
Долго.
Слишком долго.
Вначале Карзай был
лидером одного из кандагарских кланов,
мягким человеком с тихим голосом.
А 13 лет спустя, перед уходом с поста,
это был могущественный
и очень высокомерный властелин,
возглавлявший насквозь
пронизанную коррупцией
мафиозную структуру —
афганское правительство.
Американцы называли его…
У военных ведь
для всего есть аббревиатуры.
Так вот, афганское правительство
они называли ВИМС.
То есть «вертикально интегрированная
мафиозная структура».
Карзай был коррумпирован не больше
и не меньше других,
но он руководил этой структурой
и защищал ее.
Мы, американцы, ошибочно думали,
что он незаменим,
и боялись его обидеть.
Мы думали, что лучше давать ему всё,
что он захочет. Так и делали.
Мы создали это чудовище,
которое охотилось на простых афганцев
и, по сути, подталкивало их
к вступлению в Талибан.
США ИГРАЕТ ВАЖНУЮ РОЛЬ
В АФГАНСКОЙ КОРРУПЦИИ
Своей помощью и контрактами
мы поддерживали самых крупных
хищников афганского общества.
Именно эти люди были виновны
в разрушении системы правопорядка
и безопасности в стране,
приведшем к подъему Талибана.
ИЮНЬ 2010 ГОДА
Мою бригаду отправили на юг,
в Кандагар.
И чем ближе мы подъезжали,
тем жестче всё становилось.
Мы встретили ребят,
которые выезжали оттуда.
Я поговорил с одним из них.
Вид у него был очень суровый,
лицо красное, как помидор.
И он сказал: «Там вам…
В общем, готовьтесь к потерям.
Кто-то из вас точно оттуда не выйдет.
Если вы хотели вляпаться в дерьмо,
то попали по адресу».
Мы подошли к маленькому
богом забытому блокпосту.
Я в такой глуши и не был никогда.
Как картинка из детской Библии.
Глинобитные дома,
маковые поля и виноградники.
Ребята, которых мы заменили,
совершенно оборзели.
Отрезали рукава, отпустили бороды.
Их практически никто не контролировал.
ШТАБ-СЕРЖАНТ КЕЛВИН ГИББС
Если обвинения обоснованны,
то это был взвод из ада.
Пятеро американских солдат
обвиняются в беспричинном
убийстве мирных афганцев.
Еще семерых судят за укрывательство.
Плюс глумление над трупами,
стрельба по гражданским лицам,
курение гашиша и избиение рядового,
разоблачившего сослуживцев.
Это были те самые ребята,
которые убивали мирных жителей,
а потом калечили их тела.
И местные об этом знали.
А потом об этом узнал весь мир.
В общем, мы попали туда,
где американцы были не очень популярны.
И нам так и не объяснили,
в чем заключалась наша миссия.
Через несколько месяцев
мы пошли в деревню,
где, как нам сказали,
зародилось движение Талибан.
На обратном пути в наш строй
вошел террорист-смертник и взорвался.
Он был одет как обычный крестьянин.
Халат, вязанка хвороста…
Середину строя просто разнесло.
Тут-то мы всё и поняли.
Это был момент истины.
Смертник убил пятерых: трёх американцев
и двух афганских солдат.
Это полностью изменило наш подход
к службе в Афганистане
и наши отношения с местными жителями.
А еще мы лишились
идеалистического взгляда
на то, чего мы достигли
своим пребыванием в этой стране.
Отныне, если к нам
подходили гражданские,
даже просто поздороваться,
мы брали их на прицел.
Так сердца и умы не покорить.
Когда я была подростком, меня учили,
что мы лучшая страна в мире.
И люди нападают на нас потому,
что они нам завидуют
и ненавидят нас за нашу свободу.
Я получила офицерское звание
в 2011 году.
Находясь в Афганистане,
я действительно считала,
что мы помогаем афганцам.
Но при помощи института,
задуманного как инструмент насилия,
нельзя создать
здоровое и безопасное общество.
Однажды я видела,
как плакал командир пехотной роты.
В армии такое случается нечасто.
Ему приказали
«наладить контакт с местными жителями».
Он это сделал.
Он год завоевывал доверие местных.
Это было очень непросто.
А потом ему приказали
разрушить всё, что он выстроил.
И он разрыдался в своем кабинете,
потому что понимал,
как и я,
что мы предаем афганский народ,
которому вроде бы должны были помогать.
Можешь сказать ей, что
я не хочу, чтобы дети боялись?
Объясни им, что мы собираемся сделать.
У нас, может, и был шанс
завоевать их доверие.
Но к моменту смены места
дислокации мы им уже не нравились.
Они поняли, что нам
не так важно, что будет с Афганистаном.
Отсюда и фраза,
которая стала популярной
среди солдат после 11 сентября:
«Я воюю за парней
слева и справа от меня,
все мы братья».
Вот в чём твоя цель.
Ты воюешь, чтобы выжить.
Когда взорвался тот смертник,
среди погибших оказался один
из самых молодых солдат нашего взвода.
Я ведь санитар. За полчаса до взрыва
этот солдат сказал мне:
«Док, я не хочу умирать».
Он казался таким крутым.
И все-таки сказал:
«Послушай меня, я не хочу умирать».
Тридцать минут спустя, увидев его тело,
я подумал, что на самом деле
он говорил: «Не дай мне умереть».
В отсутствие
каких-либо внятных объяснений
смысла этих войн
солдаты берут на себя ответственность
за то, в чем нет их вины.
И сводят войну к собственному
пусть небольшому, но ужасному опыту.
Эта война стала моей.
И на своей войне я был плохим.
И история,
которая засела у меня в мозгу,
это история врача,
который не спас своего друга.
Взводный собирает нас и говорит:
«Теперь вам предстоит самое сложное —
возвращение домой».
Мы такие: «Что?»
Переспрашиваем его: «Что за хрень?
Самое сложное как раз позади».
А он: «Нет, впереди, и это…»
Чёрт.
«…и это возвращение».
Никто из нас тогда не понял,
что он имел в виду.
А он был совершенно прав.
Он был совершенно прав.
МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ, СЫНОК!
Мне только недавно стало ясно,
насколько я изменился.
Часть меня…
…умерла в Афганистане…
И мне ее уже не вернуть.
Я помню, как однажды ночью
на сторожевой вышке в Афганистане
понял, что такое американская свобода.
Что означает слово «свобода»
в нашей стране?
Оно означает свободу притворяться.
Мы словно в театре.
Они стреляют с левой стороны стены!
Я вижу.
А когда ты попадаешь в Афганистан,
занавес как будто опускается.
Чёрт!
Нас тут убьют. Возьми винтовку!
Назад! Отходим!
Чёрт!
Эй! Помогите!
Сегодня я наконец-то позвонил.
Думал, услышу: «Я так по тебе скучаю».
И всё такое.
Нет. Звоню домой,
а она: «Да. Всё в порядке.
Я на вечеринке.
Нормально живу, не жалуюсь».
И даже не спросит, как дела у меня.
И тогда я понял:
людям плевать, что мы здесь делаем.
Типа…
…о терактах 11 сентября
никто уже и не вспоминает.
А лично я нахожусь здесь
именно из-за них.
Это самая долгая война
в истории Америки.
И, увы, никто не знает,
как ее закончить.
В начале войны в Афганистане
у нас была возможность
покончить с бен Ладеном
в районе Тора-Бора.
Упустив ее, другого такого шанса
мы уже не получили.
С тех пор у нас не было
настолько точной информации
о том, где он может быть
и как его поймать
и привлечь к ответственности.
И вот в начале сентября 2010 года
ЦРУ информирует президента
об обнаружении
некоего подозрительного дома.
В Белом доме всё приходит в волнение.
Неужели это бен Ладен?


Серия 5

После 11 сентября
нашей важнейшей задачей
стала охота на Усаму бен Ладена.
Я требую правосудия.
На Диком Западе было принято
развешивать плакаты
с надписью
«Разыскивается живым или мертвым».
На эту охоту США
год за годом тратили миллионы,
если не десятки миллионов долларов.
Над этой задачей бились
тысячи аналитиков,
военных разведчиков.
Он был целью номер один,
самым разыскиваемым человеком в мире.
И год за годом
США не могли выйти на его след.
11 сентября стало, пожалуй,
самым катастрофическим событием
в истории нашей страны
со времен Гражданской войны.
Погибли тысячи американцев,
Знаковые здания, башни ВТЦ,
превратились в руины.
Усама бен Ладен был олицетворением врага.
Именно он задумал
и организовал этот жуткий теракт.
Его нужно было
как можно скорее поймать,
чтобы он не смог
устроить новое 11 сентября.
Я прекрасно знаю,
что бен Ладен и его сообщники
хотели бы снова навредить Америке,
а также нашим союзникам.
Откуда я это знаю? Я каждый день
получаю отчеты разведки.
В них ясно видно, чего он хочет.
На их руках кровь жертв
11 сентября и других терактов против Америки
в Кении, Танзании и Йемене.
Мы должны выяснить, кто они,
а затем найти и захватить их.
СЕНТЯБРЬ 2010 ГОДА
В начале сентября 2010 года
ЦРУ информирует президента
об обнаружении подозрительного дома…
Он находится в Пакистане.
Разведка считает, что в нём
может скрываться бен Ладен.
Американской разведке
удалось найти человека,
который предположительно
был связным «Аль-Каиды»
и бен Ладена после 11 сентября.
Разведка США в Пакистане
установила за ним наблюдение.
Работать в Пакистане было крайне опасно
и очень сложно.
Но охота на лидеров «Аль-Каиды» многие
годы шла главным образом в этой стране.
Халид Шейх Мохаммед
и другие важные фигуры
были захвачены именно в Пакистане.
ЦРУ проследило за белым внедорожником,
на котором ехал связной.
Конечной точкой его маршрута
оказался дом в Абботтабаде,
курортном городе, в котором живут
курсанты местной военной академии,
эдакого пакистанского Вест-Пойнта.
Поначалу улики если и были,
то только косвенные.
Некий человек
регулярно выходил во двор
и делал что-то вроде зарядки
в этом ограниченном пространстве.
Физические данные этого человека
примерно совпадали
с предположительными данными
Усамы бен Ладена.
По оценкам американской разведки,
шансы на то, что в доме
скрывается бен Ладен, были 50 на 50.
Когда ЦРУ проинформировало об этом
президента Обаму,
он с самого начала дал понять:
«Если это он, предлагайте
варианты операции».
Одним из таких вариантов
был штурм
дома в Абботабаде отрядом «морских котиков».
Авиация, в данном случае вертолеты,
высадила бы спецназовцев у дома,
они бы провели зачистку,
выявили всех, кто внутри,
нашли Усаму бен Ладена, если он там,
и захватили его.
В случае сопротивления
нужно было принять все необходимые меры,
чтобы обезопасить наших бойцов,
и покинуть объект.
Вот, если коротко, суть операции.
АФГАНИСТАН — ПАКИСТАН
Такого рода операции
американские войска проводили не раз.
Но тот факт, что они должны были
действовать на территории Пакистана,
суверенного государства,
без всякого разрешения,
невероятно усложнял задачу.
Пакистан всегда был
сплошным разочарованием для нас.
Мы точно знали, что в этой стране
скрываются террористы.
Пакистан вел двойную игру,
а США слишком долго этого не понимали.
В пакистанских городах нашли убежище
многие члены «Аль-Каиды».
И при этом Пакистан поддерживает талибов
и других боевиков.
Власти США всерьез опасались,
что пакистанская разведка
тайно поддерживала и прикрывала бен Ладена
после 11 сентября.
К тому же Пакистан — ядерная держава.
Эта операция могла пойти не так
на любом этапе,
и это имело бы
серьезные геополитические последствия.
В день операции
люди в Вашингтоне, участвующие
в процессе принятия решений,
собрались в ситуационной комнате.
1 МАЯ 2011 ГОДА
16:05
Вначале операция идет как по маслу.
Проникновение вертолетов в Пакистан
остается незамеченным.
Они прибывают к объекту точно по графику.
Но спустя всего несколько секунд
случается беда.
Пилот не удержал свой вертолет
на нужной высоте,
и тот, по сути, совершил
аварийную посадку на крышу дома.
Было ясно, что он уже не взлетит.
Возник вопрос:
что делать с этим вертолетом,
и как вытаскивать бойцов,
которые на нём прилетели?
В Вашингтоне у всех инфаркт.
Все вдруг испугались,
что дальше начнется бойня
или «морские котики» попадут в плен
в союзной США стране.
Все в страшном волнении,
но вице-адмирал МакРейвен
почти сразу сообщает,
что операция продолжается.
Инцидент не привел к ее срыву.
Пока спецназовцы
проходили комнату за комнатой,
было всё еще неясно,
есть ли в доме бен Ладен.
И вот сообщение по радиосвязи
в Афганистан и в Вашингтон:
«За Бога и страну —
Джеронимо, Джеронимо, Джеронимо».
Это кодовое слово означало,
что бен Ладен найден.
И вскоре новое сообщение
от «морских котиков» в Абботабаде:
«Усама бен Ладен убит в бою».
В Вашингтоне слышат это и впервые осознают,
что им действительно
удалось добраться до бен Ладена.
Спецназ находился в Абботабаде
в общей сложности около 40 минут.
Неподалеку от дома
находилась группа вертолетов поддержки.
Поврежденный вертолет
решено было уничтожить.
И они улетели, увозя с собой
собранные в доме бумаги и устройства,
а также труп человека,
похожего на бен Ладена —
он лежал в мешке на полу вертолета.
Теперь вопрос: «Как убедиться в том,
что это действительно Усама бен Ладен?»
В ЦРУ были сотрудники, знавшие бен Ладена
и выслеживавшие его какое-то время.
Они и опознали тело.
Чтобы определить рост бен Ладена,
рядом с его трупом попросили лечь
одного из бойцов.
Его лицо было изуродовано пулями,
и узнать его было невозможно.
В итоге бен Ладена опознали по ушам.
1 МАЯ 2011 ГОДА
23:35
Добрый вечер.
Сегодня я могу сообщить
американскому народу и всему миру,
что США провели операцию,
в ходе которой убит Усама бен Ладен,
главарь «Аль-Каиды».
Я вышел на Вест-Экзекьютив-авеню,
посмотрел направо, на Пенсильвания-авеню…
А на ней сотни, если не тысячи людей
аплодируют, бегают, обнимаются,
поздравляют друг друга.
Все, кто слышал новости
последних 30–45 минут.
Люди, не сговариваясь,
вышли на улицы Вашингтона,
чтобы выразить свои чувства
по этому поводу.
Я был потрясён.
Боже, благослови Америку
со свободой и правосудием для всех.
Было видно, как много значил этот момент
для многих американцев.
ПОЙМАЛИ!
ГОРИ В АДУ!
Это он. Это он.
- Нацбезопасность, молодцы.
- Сэр.
Спасибо. Да. Горжусь вами.
- Отличная работа.
- Да.
Это был необычный вечер.
Но в итоге
я пожал руку полковнику,
и мы пошли каждый по своим делам.
Никакого празднования у нас не было.
Все понимали, что это очень важно,
но в тот день в Афганистане
проходило еще 12 операций.
И некоторые из них
во многих аспектах были сложнее
и рискованнее той,
что мы провели в Пакистане.
Смерть бен Ладена
во многом означала конец «Аль-Каиды»,
но не ее идей,
которые по-прежнему угрожали миру.
И война в Афганистане,
и нестабильная ситуация в Ираке
после смерти бен Ладена
воцарились на куда больший срок,
чем продолжались до его смерти.
КЛАДБИЩЕ ИМПЕРИЙ
От юрфака университета Джорджа Мейсона,
где я учился,
до Пентагона пара километров.
Как и большинство американцев,
я был потрясен, растерян, взбешен.
Испытывал все те эмоции,
которые люди испытывают до сих пор.
Помню ощущение,
что я должен что-то сделать,
должен поучаствовать в этой битве.
Кажется, на третьем курсе
я прочитал в «Вашингтон Пост» статью
о роли, которую сыграли
военные прокуроры
в Нюрнбергском процессе.
О том, как они отстаивали
верховенство закона и принципы,
которыми сегодня руководствуется
весь мир, по крайней мере в теории:
к примеру, гарантии справедливого
судебного разбирательства.
И я подумал: интересная работа.
Вернувшись из командировки в Ирак,
я два года проработал в Германии
военным адвокатом,
защищал солдат, отданных под суд.
Помню, как-то раз я выгуливал собаку,
и мне позвонили
из бюро по трудоустройству:
«Джейсон, для вас есть отличная работа.
Как насчет Гуантанамо?»
Это 2011 год.
Теракты 11 сентября
были десять лет назад.
Впоследствии многое
стало известно о пытках
и некоторых проблемах,
связанных с чрезмерно агрессивным
подходом США к войне с террором.
Были вопросы
со свободой личности в США.
Потом мне позвонили и сказали,
что я буду одним из адвокатов
Халида Шейха Мохаммеда, признавшегося
в планировании терактов 11 сентября.
Мохаммеда обвиняли
в планировании, организации
и координации терактов.
Якобы он спланировал всё в одиночку.
Мохаммеда захватили пакистанцы.
Это случилось в 2003 году в Равалпинди.
А потом ЦРУ держало его в тюрьмах
за пределами США.
В тайных тюрьмах.
И к нему применяли то, что одни
называют расширенными методами допроса,
а другие — пытками.
РАНЕЕ НЕ ПУБЛИКОВАВШИЙСЯ СНИМОК
ИЗ ГУАНТАНАМО, СЕНТЯБРЬ 2006 ГОДА
Его подвергали длительному лишению сна,
предположительно — до 180 часов.
По рассекреченным данным, он
перенес 183 сеанса пытки водой.
А потом он попал в Гуантанамо.
Как вы отреагировали на новость
о том, что будете защищать его?
В данном конкретном случае, конечно,
борьба за права заключенных
в Гуантанамо —
очень неудобная тема
c политической точки зрения.
Но дело же не в клиенте.
Права есть у каждого,
и их нужно защищать.
Белый дом хочет, чтобы Конгресс
установил правила допроса
и привлечения к ответственности
подозреваемых в терроризме
для создаваемых военных комиссий.
Почему бы не судить
этих заключенных в США?
У нас сильная система
уголовного правосудия.
Что ж, хороший вопрос.
Некоторых террористов мы судили в США.
Наиболее яркий пример —
Закариас Муссауи.
Закариас Муссауи отбывает
пожизненный срок по приговору,
вынесенному на первом в истории страны
процессе о терактах 11 сентября.
Мы опасаемся,
что не каждый заключенный Гуанатанамо
будет отвечать за себя
и признает свою вину.
Они могут использовать
судебный процесс как платформу
для очернения США
и восхваления «Аль-Каиды»
и других террористических группировок.
Суд превратится в инструмент пропаганды
для этих людей.
Мы беспокоились и о безопасности.
Во время таких процессов серьезно
повышается вероятность терактов.
Проблема с заключенными Гуантанамо
состояла в том, что их пытали.
И это вызывало целый ряд вопросов.
Первый: что было бы, если бы об этом
услышало жюри присяжных?
Второй: если признания
были сделаны под пыткой,
то чего стоят эти признания?
В обычном суде защита
потребовала бы исключить
эти признания из процесса.
Центр по конституционным правам,
или ЦКП,
в феврале 2002 года, то есть спустя
несколько месяцев после 11 сентября,
подал иск против властей США,
отказывавших заключенным
в праве знать, за что их задержали,
и оспорить свое задержание.
В итоге иск дошел до Верховного суда.
В Верховном суде США
прошли прения сторон
по иску, касающемуся
сути борьбы с террором.
Речь о содержании
более 600 подозреваемых в терроризме
на базе США в заливе Гуантанамо.
Фактически судьи
проверяли законность этих задержаний.
В 2006 году суд постановил,
что военные комиссии незаконны,
так как нарушают международное право.
И что на войне с террором заключенные
защищены Женевскими конвенциями.
В конце 2006 года был
принят Закон о военных комиссиях,
призванный легализовать всё то,
что Верховный суд счёл незаконным
несколько месяцев назад.
Это был отказ в хабеас корпус.
То есть лишение всех
заключенных Гуантанамо права
оспаривать законность своего задержания
и обращения с ними.
Хабеас корпус — право оспорить в суде
законность того, что с вами делают.
Только и всего.
Это не более чем возможность
обратиться в суд.
И для юриста отрицать хабеас корпус —
значит, по сути, отрицать закон.
Идея была в том, чтобы сделать
Гуантанамо, как говорили,
юридическим эквивалентом космоса.
Барак Обама,
вступив в должность в 2009 году,
подписал указ
о прекращении работы военных комиссий,
особых судебных органов Гуантанамо,
и закрытии тюрьмы в течение года.
И решение многих проблем Гуантанамо
оказалось заморожено на много лет,
в течение которых администрация Обамы
пыталась понять, что делать дальше.
В связи с окончанием Афганской войны
Конгресс в этом году должен снять
оставшиеся ограничения
на перемещение заключенных,
и мы закроем тюрьму в Гуантанамо.
Потому что в борьбе с террором
нам помогают
не только спецслужбы и армия,
но и строгое следование
идеалам нашей Конституции.
Я полагаю, администрация Обамы
просто утратила интерес
к этой проблеме.
У нее были
иные политические приоритеты.
Каждый имеет право на справедливый суд.
И я обязан защищать клиента
как можно лучше.
Если бы эти методы допроса
были применены к гражданину США,
к любому обвиняемому
по уголовному делу в США,
это было бы абсолютно незаконно.
Я рос в Вирджинии, и в школе мы изучали
Конституцию и Билль о правах.
И мне хотелось верить,
что наши власти принимают законы,
справедливые для всех.
Если взглянуть
на Закон о военных комиссиях 2006 года,
принятый администрацией Буша,
и Закон о военных комиссиях 2009 года,
подписанный президентом Обамой,
то станет ясно, что вся эта система
была обречена с самого начала.
Они возвели своего рода конструкцию,
которая сильно затрудняла
работу защитника в суде.
Сильно затрудняла.
Было очевидно, что правительство
не заинтересовано
в справедливом суде для всех.
По сути, адвокаты на процессе
были нужны лишь для того,
чтобы он выглядел законным.
Важно было, чтобы они не перестарались.
Эти военные комиссии были задуманы так,
чтобы информация о том,
что пережили эти люди,
не стала публичной.
То есть речь идет о сокрытии
военных преступлений.
И я сказал нет.
Я считаю, что это неэтично.
Я уволился с действительной
военной службы в армии США.
С точки зрения многих,
Халид Шейх Мохаммед — исчадие ада.
Так ведь? Эти ужасные
теракты в ВТЦ и Пентагоне…
Так стоило ли отказываться от карьеры
ради защиты этого человека?
Стоило ли уходить из армии?
Да. Я понимаю.
Понимаю.
Я ушел из армии.
Но своих позиций, если угодно,
я не оставил.
Я отстоял свои принципы
и поступил так,
как считал нужным.
В одной из книг Антона Майрера
есть замечательные слова:
«Если ты стоишь перед выбором,
быть ли хорошим солдатом
или хорошим человеком,
будь хорошим человеком».
Дело Халида Шейха Мохаммеда —
почему оно до сих пор не закрыто?
Да, тот факт, что у нас люди
сидят почти 20 лет
без приговора суда,
некоторые могут счесть поводом
для упрека в адрес военной комиссии.
А я считаю, это говорит о сложности
работы с такими субъектами,
которые остаются
угрозой безопасности нашей страны.
И это подтверждается тем,
что над этими проблемами бился
не только президент Буш,
но и президенты Обама и Трамп.
Президенту Байдену
тоже придется ими заняться.
Какой вывод тут можно сделать?
Вот что происходит из-за того,
что мы пытали людей.
Прошло уже 20 лет,
а мы всё еще пытаемся понять,
что делать с теми, кто на нас напал.
Несколько лет назад я познакомился
с одним журналистом,
который ненадолго попал в Гуантанамо.
Я никогда не забуду то,
что он сказал об этой тюрьме:
Гуантанамо — это не место.
Это идея.
И эта идея отражает то,
кем мы, американцы, хотим быть.
Потому что Америка — тоже идея.
Идея, за которую мы боремся.
2021 ГОД: С 2002 ГОДА В ГУАНТАНАМО
ПОБЫВАЛО ОКОЛО 780 ЗАКЛЮЧЕННЫХ.
741 ИЗ НИХ ВЫПУСТИЛИ
ПРИ ТРЁХ ПРЕДЫДУЩИХ ПРЕЗИДЕНТАХ.
ИЗ 40 ОСТАВШИХСЯ ДВОЕ
БЫЛИ ОСУЖДЕНЫ ВОЕННЫМИ КОМИССИЯМИ.
ИЮНЬ 2011 ГОДА
Благодаря нашим замечательным
мужчинам и женщинам в форме,
гражданскому персоналу
и многим партнерам по коалиции
мы достигаем наших целей.
Поэтому со следующего месяца
мы начнем вывод из Афганистана
10 000 наших солдат и к концу года
завершим его.
А к лету следующего года
мы вернем домой 33 000 солдат.
НЬЮ-ЙОРК ТАЙМС
Перед отъездом в Афганистан,
где я должен был возглавить силы
международной коалиции,
я поговорил с президентом,
и он поручил мне добиться
изменения характера войны.
Нужно было передать
рычаги управления ею афганцам,
чтобы в итоге они сами обеспечивали
безопасность своей страны.
Мы ограничимся лишь
вспомогательными функциями.
Переходный период
завершится к 2014 году.
И афганский народ будет сам отвечать
за свою безопасность.
Этот театр пора было закрывать.
Приняв командование,
я первым делом спросил:
«Сколько у нас объектов в Афганистане?»
Если считать боевые позиции, аванпосты
и разнообразные базы
по всему Афганистану, то летом 2011-го
там было более 800 таких объектов,
от очень маленьких до гигантских.
Десятки тысяч бойцов коалиции,
истребители и транспортные самолеты,
крупные и полевые аэродромы
по всей стране.
Всё это нужно было свернуть.
И это была грандиозная задача.
И в итоге мне разрешили
задействовать несколько тысяч бойцов,
которые демилитаризовали базы
и возвращали территорию
в исходное состояние,
чтобы мы потом не увидели
черный флаг Талибана,
развевающийся над американской базой.
Это кадры, снятые в марте прошлого года
сразу после нападения на американских
солдат в провинции Вардак.
Очередная атака изнутри,
очередной удар в спину.
В начале 2012 года
в соцсетях появилось видео,
на котором американские солдаты
мочились на трупы талибов.
Прежде всего, мы не такие.
Мы так не поступаем.
Но факт налицо: есть видео,
и бойцы на нём не только мочатся,
но и говорят мерзости.
Это видео возмутило весь Афганистан.
Афганское правительство
и военное руководство было в ярости.
Я тоже.
Через неделю афганский солдат,
возмущенный увиденным,
напал на французских военных
и убил четверых из них на месте.
Было несколько раненых.
Один из них чуть позже умер.
Поначалу британцы и американцы
жили с афганскими бойцами,
которых они обучали, на одних базах.
Они вместе просыпались, завтракали,
занимались спортом, ужинали.
И у них складывались
товарищеские отношения.
Но вскоре талибы поняли,
что получили возможность
легко проникать на базы,
убивать солдат коалиции
и мешать обучению афганцев.
С 2008–2009 годов в новостях
стали всё чаще появляться
такие сообщения: боец афганской армии
проснулся среди ночи и застрелил
нескольких британских
или американских военных.
Были случаи, когда кто-то счел
приказ оскорбительным
или обиделся
на дисциплинарное взыскание.
Чтобы как-то это прекратить,
бойцов коалиции решили
отделить от афганцев.
Наших советников и солдат убивают
те самые люди, которых мы обучаем
военному делу.
В будущем это могло
разрушить сплоченность
и подорвать боевой дух коалиции.
Эту подготовку
мы так и не довели до конца.
Я вам так скажу,
афганцы могут и будут сражаться.
Поверьте, они умеют воевать
и умирать за свою страну.
Посмотрите на данные об их потерях.
Временами нам казалось,
что они настолько велики,
что компенсировать их уже не удастся.
У них были огромные потери.
У нас они сравнительно невелики,
хотя любая из них — трагедия.
Их же потери чудовищны.
И так продолжается уже много лет.
Афганцев вряд ли можно обвинить
в нежелании сражаться.
Когда американские войска
стали возвращаться домой
и наше присутствие в Афганистане
стало сокращаться,
американское командование вернулось
к практике воздушных ударов
по позициям талибов.
Многие из них наносятся
беспилотными летательными аппаратами.
Такая смена тактики привела
к значительному росту потерь
среди мирных жителей.
Эти удары
настраивают всё больше и больше людей
против американских и афганских сил
и подталкивают их в объятия талибов.
Число воздушных ударов,
в том числе с дронов,
резко выросло в 2009 году.
При президенте Обаме они стали нормой,
их применяли все активнее и активнее.
Господин Обама использует дроны
гораздо агрессивнее, чем президент Буш.
И не видит в этом ничего плохого.
Ликвидированы десятки
хорошо обученных командиров,
инструкторов, взрывников
и боевиков «Аль-Каиды».
Пакистанские власти заявляют,
что в этом году американские дроны
поразили более 100 целей
в Зоне племен
на границе с Афганистаном.
Анвар аль-Авлаки,
американец из «Аль-Каиды»,
которого спецслужбы
называли одним из главных врагов
нашей страны,
убит в Йемене.
Разведка несколько месяцев следила
за его убежищем.
В пятницу утром
дрон ЦРУ обнаружил цель.
Анвар аль-Авлаки был убит
ударом с американского беспилотника.
Анвар аль-Авлаки был
имамом в Сан-Диего.
Когда угонщики аль-Хазми
и аль-Мидхар жили в этом городе,
их один или два раза
видели в его компании.
Авлаки стал известен после 11 сентября.
Он стал радикальным проповедником.
Правительство сочло, что у него
есть право на убийство гражданина США
без расследования,
без обращения в суд, который мог бы
выяснить, законно ли это решение,
подтверждено ли оно фактами,
обязательно ли убивать аль-Авлаки,
или есть другие варианты действий.
В США практически никто не протестовал
против инициированной властями
программы внесудебных убийств.
Убийств подозреваемых в терроризме
без какого-либо юридического надзора.
Многие скажут, что
удары дронов были очень эффективны,
что они накрыли цели А, Б и В.
Но я всегда говорила: накрыв три цели,
они создали еще 3300 целей.
Потому что удары дронов — это зло.
Их случайными жертвами
стали тысячи мирных граждан.
«АТЛАНТИК»
Меня потряс его ответ на вопрос:
«Кто считается законной целью?»
Если убрать всю шелуху,
то выяснится, что законная цель —
любой мужчина
определенной возрастной группы.
Если безнаказанно убивать людей,
целей будет становиться всё больше.
С таким оружием, как дрон «Предатор»,
наши войска могут наносить
точные удары по террористам
в труднодоступных местах,
сохраняя жизни мирных граждан.
Проще говоря, эти удары спасают жизни.
Более того, действия Америки законны.
На нас напали 11 сентября.
Через несколько дней Конгресс почти
единогласно одобрил применение силы.
…ваша помолвка.
Там праздновали помолвку.
Когда именно праздновали?
Это официальный документ?
Моя деревня так изменилась.
Кажется, что это какая-то другая,
чужая деревня.
У меня там было много друзей.
Я видела, как после бомбардировок
некоторым жителям делали ампутацию.
Они были все в крови.
у них не было ни рук, ни ног,
обожженная кожа висела лоскутами,
болталась на руке, как будто тряпка.
Я не забуду их страдания,
даже если проживу 100 лет.
Бог даст — мы отомстим.
Видите, их разум затмила ненависть.
Вы порождаете террористов.
Вы вынуждаете мирных граждан
становиться террористами,
потому что вы убиваете наших детей.
Люди говорят: «Раз нам суждено умереть,
лучше умереть в бою».
И вступают в Талибан.
Должны ли войска США
остаться в Афганистане
для стабилизации положения?
Я, в общем, не против, но есть вопрос:
на сколько они там останутся,
на 200 лет?
Что будет дальше?
Быстро их тоже нельзя выводить.
Мы изначально совершили ужасную ошибку,
когда влезли туда.
Наши блестящие мыслители
сами не понимали, что творят.
Это кошмар, просто кошмар.
Афганистан —
это полная, абсолютная катастрофа.
Почему там нет России?
Почем там нет Индии?
Почему там нет Пакистана?
Почему мы там? От нас до них 10 000 км!
ДОНАЛЬД ТРАМП
ИЗ АФГАНИСТАНА НАДО УХОДИТЬ.
Трамп ясно давал понять,
публично и приватно,
что хочет вывести войска.
Американский народ
устал от войны без победы.
Это особенно очевидно
в случае с войной в Афганистане.
Я общался со многими
американскими дипломатами.
Все они были убеждены,
что Трампа война не волнует.
Если бы я хотел выиграть эту войну,
Афганистан был бы
стерт с лица земли, он бы исчез.
Всё было бы кончено
буквально за десять дней.
Он не просто хотел уйти оттуда,
он сказал: «К чёрту этих афганцев».
Вернее: «В жопу афганцев.
Они будут воевать вечно.
Они безнадежны. Мы уходим».
Талибы это слушали и радовались.
Отличные новости для них.
Мистер Трамп сказал:
талибы — сильные люди,
и мы тоже сильные люди.
Сильные люди
должны пожать друг другу руки
ДЖАЛАЛУДДИН ШИНВАРИ
ОДИН ИЗ БЫВШИХ РУКОВОДИТЕЛЕЙ ТАЛИБАНА
и вместе перепрыгнуть через пропасть.
Трамп им понравился.
Они думали о нём:
«Наш человек в Белом доме».
ФЕВРАЛЬ 2020 ГОДА
Нет. Забудьте. Нет проблем.
Да. Давайте.
Здравствуйте, сэр.
Я задаюсь вопросом, как крупнейшая
демократическая страна в мире,
каковой являются США,
может вести переговоры с террористами,
убившими 5000 американских солдат…
АХМАД ЗИЯ МАСУД
…о политическом урегулировании
в Афганистане.
Это стало для меня сюрпризом.
После полутора лет переговоров
и почти 20 лет войны
США и Талибан наконец подписали
соглашение, цель которого —
проложить дорогу к миру и выводу
иностранных войск из Афганистана.
По договору Трампа с талибами
все американские войска должны были
покинуть Афганистан к 1 мая 2021 года.
Афганское правительство освободило
из тюрем почти 5000 талибов
и согласилось в августе выпустить еще.
Договор был заключен
между американцами и талибами,
а афганские власти вынесли за скобки.
По сути, талибы согласились
не атаковать американские войска,
но от нападений на правительственные
силы они не отказались.
Что они сделали?
Они начали кампанию террора.
Захлестнувшая Афганистан волна насилия
может сорвать мирные переговоры
и помешать Америке прекратить
самую долгую войну в своей истории.
Они очень агрессивно
и очень точно наносили удары
по афганскому гражданскому обществу.
По тем, кого можно назвать
поколением 2001 года.
НОВОСТИ PBS
Убивали женщин,
учителей, ученых.
А сколько они убили журналистов,
боже ты мой.
Они били прямо в сердце
афганской демократии.
И уничтожали этих людей
одного за другим.
Это было очень страшно.
КАБУЛ
СОГЛАШЕНИЕ О МИРЕ В АФГАНИСТАНЕ
По нашему соглашению талибы должны были
начать диалог с другими афганцами,
включая правительство,
о плане политического урегулирования
и полном и окончательном
прекращении огня.
МЕЖАФГАНСКИЕ ПЕРЕГОВОРЫ
12 СЕНТЯБРЯ 2020 ГОДА
И теперь мы видим
афганцев, сидящих за столом
друг напротив друга.
Представьте себе стол переговоров.
С одной стороны сидят
непримиримые лидеры Талибана,
которые много-много, почти десять лет,
провели в тюрьме Гуантанамо.
Люди, которые вчера убивали нас,
сегодня дружелюбно беседуют с нами.
Они вели себя высокомерно,
говоря о ресурсах и технологиях.
АНАС ХАККАНИ
ЛИДЕР ГРУППИРОВКИ «СЕТЬ ХАККАНИ»
Они были весьма уверены в себе,
даже надменны.
Своим партнерам по переговорам
они заявили:
«Мы потратим на обсуждение
мирного соглашения больше времени,
чем нам потребовалось бы
на взятие Кабула».
Они вели себя очень нахально.
Американцы применяли в Афганистане
разную тактику и военную технику.
Но на каждом шагу терпели неудачу.
Они не достигли намеченных целей.
Это одна сторона.
А напротив сидят
представители афганских властей.
Фаузия Кофи —
просто потрясающая женщина.
Она олицетворяет все перемены,
происходившие в стране
последние 20 лет.
И в парламенте, и вне его
она всегда была одним из лидеров
движения за права афганских женщин.
Поразительный факт:
незадолго до начала мирных переговоров
Фаузию попытались убить.
Всё начиналось в воскресенье.
А это случилось в пятницу.
Дорогу нам перекрыла какая-то машина,
а потом вдруг из нее начали стрелять.
Я не сразу поняла, что в меня попали.
Началось кровотечение,
и я не могла пошевелить рукой.
Пуля попала сюда…
сюда,
прошла тут, пробила кость
и застряла здесь.
Вот отсюда ее и вытащили.
Дочь не давала мне уснуть,
говорила: «Не закрывай глаза».
Крови вытекло много,
и я могла потерять сознание.
А она не давала мне уснуть.
Это точно было связано с переговорами.
Они знали, что я там буду,
и, видимо, боялись меня.
Это говорит об уровне
насилия в Афганистане.
И свидетельствует
о важности мирного процесса,
призванного остановить кровопролитие.
Как и многие другие афганки,
я видела, как талибы
били на улицах женщин
за то, что те не носили
хиджаб или чадру,
за поход к врачу без спутника-мужчины.
Для женщин Афганистан —
одна из худших стран мира.
На какие еще компромиссы
нам придется пойти ради мира?
АПРЕЛЬ 2021 ГОДА
Президент Байден решил, что мы уходим.
Мы не будем выводить войска в спешке.
Вывод будет ответственным,
продуманным и безопасным.
И мы полностью согласуем его
с нашими союзниками и партнерами,
у которых сейчас войск
в Афганистане больше, чем у нас.
Мы уйдем не к 1 мая, а к 11 сентября,
двадцатой годовщине терактов.
Без всяких условий
типа «Талибан должен делать
одно, другое, третье».
Мы уходим.
Я был в Кабуле в декабре 2020 года.
Я видел президента Гани.
Им казалось, что их бросили.
«Мы любим американцев.
У нас тут выборы.
Мы действующая демократия посреди Азии.
У нас те же ценности».
А я там чувствовал страх.
Как-то так: «Боже, американцы уходят,
а талибы здесь, среди нас,
и они до нас доберутся.
И если это не покажут по телевизору,
мир ничего не заметит».
США сделали то,
ради чего шли в Афганистан:
наказали террористов,
напавших на нас 11 сентября,
воздали по заслугам Усаме бен Ладену,
а также устранили угрозу превращения
Афганистана в террористическую базу,
с которой могли бы продолжаться
атаки на США.
Мы достигли этих целей.
За этим мы туда и ходили.
Мы не собирались там заниматься
построением нации.
Это исключительное право
и обязанность афганцев —
решать, как жить дальше
и как управлять своей страной.
Талибан стремительно захватывает
города и районы.
В пятницу Талибан заявил,
что захватил 85% территории Афганистана
и укрепляет свои позиции
в стратегически важных районах.
Позвольте спросить у тех,
кто хочет, чтобы мы остались:
Сколько жизней,
сколько тысяч жизней дочерей и сыновей
Америки вы готовы поставить на карту?
Сколько они должны там оставаться?
Из Пентагона сообщают,
что последние военнослужащие США и НАТО
покинули авиабазу Баграм в Афганистане,
передав ее под контроль
афганских войск.
Я хотел бы спросить, где гуманисты?
Почему гуманисты не протестуют
против вывода войск из Афганистана?
Этот вывод войск уже приносит
афганцам ужасные страдания.
Уже после того, как США подписали
соглашение с талибами,
те напали на роддом
и расстреляли младенцев
и беременных женщин.
Они убили десятки афганцев на рынках.
Они напали
на Американский университет в Кабуле,
где зверски расправились
со студентами, в том числе девушками,
которые хотели, чтобы страна крепла
и будущие поколения жили лучше.
И вот я хочу спросить:
где же возмущение?
Где гуманисты,
и почему их не беспокоит тот факт,
что мы оставляем страну
этой организации,
этим террористам, у которых на уме
только зверства и убийства,
а сами уходим?
Как только американские войска
покинут Афганистан,
туда вернется международный терроризм.
И все инвестиции в Афганистан,
сделанные за последние 19 лет,
пойдут прахом.
УЧЕБНАЯ БАЗА АФГАНСКОЙ АРМИИ
2021 ГОД
Ситуация такова:
талибы считают, что выиграли эту войну.
Американцы бегут,
и теперь талибы должны получить
ключи от страны…
ГЕНЕРАЛ ЯСИН ЗИЯ, НАЧАЛЬНИК ГЕНШТАБА
АФГАНСКОЙ АРМИИ, 2020–2021
…чтобы создать свой эмират.
Даже если американцы выведут войска,
мы готовы исполнить свой долг.
Мы будем защищать страну,
пока в наших жилах течет кровь.
СЕРЖАНТ СУХАЙЛА ДЖАФАРИ
Не отдадим ее талибам.
Это наша борьба. Это моя страна.
Это мой народ. Это моя армия.
Запомните это лицо.
Это не старый Афганистан.
Это новое поколение.
Это новые люди,
новое молодое поколение.
И новая армия.
Я пошел в армию
из-за ощущения беспомощности.
Сейчас ситуация улучшилась.
Мы пошли в армию, чтобы защитить
наш дом. Так много горя вокруг.
Страну надо спасать.
С точки зрения талибов,
нынешнее правительство Афганистана…
ДЖАЛАЛУДДИН ШИНВАРИ
ОДИН ИЗ БЫВШИХ РУКОВОДИТЕЛЕЙ ТАЛИБАНА
…порождение оккупации.
Когда американцы уйдут,
необходимо уничтожить
порождение их оккупации
и создать новое правительство,
приемлемое для всех афганцев.
Вот мое послание
кровопийцам из Талибана.
Я потеряла одного из своих сыновей.
Он служил в армии, защищал страну.
И я всегда буду
поддерживать нашу армию.
МАТЬ АФГАНСКОГО СОЛДАТА,
ПОГИБШЕГО В БОЮ
Я выращу своих младших детей
и тоже отдам их в армию,
чтобы они сражались с угнетателями
и кровопийцами, врагами нашей страны,
и переломили им хребет.
Уверяю вас, мы очень хотим,
чтобы у нас были хорошие отношения
с американцами и НАТО.
В соглашении, подписанном
талибами и американцами,
Талибан пошел на очень серьезный шаг:
отказался поддерживать отношения
с «Аль-Каидой»
и другими подобными группировки.
Это очень серьезная уступка.
Талибан пошел на это
только ради успеха переговоров.
Талибы порвали и с «Аль-Каидой»,
и с другими группировками.
Поскольку американцы приняли решение
вывести войска,
которые были здесь 20 лет,
они обучили нас всему, что нужно,
и никаких проблем не возникнет.
ШТАБ-СЕРЖАНТ НОР АЗИЗ
Мы готовы
защищать страну самостоятельно.
15 АВГУСТА 2021 ГОДА
ТАЛИБАН ЗАХВАТИЛ КАБУЛ
ОН ВОССТАНОВИЛ КОНТРОЛЬ НАД СТРАНОЙ
ПОСЛЕ 20 ЛЕТ ВОЙНЫ
11 сентября изменило мир.
Наша страна пребывает в трауре.
И кто-то должен сказать:
давайте остановимся,
давайте сделаем паузу, хоть на минуту,
и подумаем о последствиях
наших сегодняшних действий,
чтобы ситуация
не вышла из-под контроля.
Разрешение на использование
военной силы
применили 41 раз
в 19 странах,
без всякой связи с 11 сентября.
Кроме того, оно пригодилось
и для слежки за гражданами США.
Его использовали в Сомали, Йемене
и много где еще.
Этим документом обосновывают
применение силы по всему свету.
И бомбардировки, и наземные операции.
Это неконституционно.
Это создает почву
для бесконечной войны.
Я и представить себе не мог,
что разрешение на
использование военной силы
будет применяться
несколькими президентами
для борьбы с террористами.
Мы не могли этого предвидеть.
Нашей целью была «Аль-Каида».
Мы с ней разобрались, и на этом всё.
Как только мы очистили Афганистан
от террористов,
применение РИВС
должно было прекратиться.
Оно касалось «Аль-Каиды»
и причастных к терактам 11 сентября.
Но его применяют и сегодня.
Когда-то это должно закончиться.
США ПОТРАТИЛИ НА ВОЙНУ
В АФГАНИСТАНЕ БОЛЕЕ $2,3 ТРЛН
ПОГИБЛИ БОЛЕЕ 2400 АМЕРИКАНСКИХ
ВОЕННЫХ, БОЛЕЕ 50 000 БЫЛИ РАНЕНЫ
ПОГИБЛИ НЕ МЕНЕЕ 150 000 АФГАНЦЕВ,
МНОГИЕ ИЗ НИХ — МИРНЫЕ ГРАЖДАНЕ
11 сентября стало четким водоразделом
между XX и XXI веками.
С этого дня, по сути,
началась наша современная история.
Важнейшее последствие 11 сентября —
страх, который вселился в Америку.
Сегодня — сибирская язва,
завтра — другая угроза.
Что происходит? Когда это прекратится?
Изменился облик зданий
и общественных мест,
в которых мы проводим свою жизнь.
Было подорвано наше доверие
к государственным институтам,
поскольку власти
не смогли предотвратить 11 сентября.
Коллеги, всё, что я говорю,
подкрепляется данными разведки,
надежными данными.
Провалы американской разведки и СМИ
в преддверии войны в Ираке
изменили отношение американцев
к правительству и журналистам,
к тем, кому они раньше доверяли.
Ты вообще понимаешь, о чём мы?
Вы прочитали отчет и думаете,
что знаете, что произошло.
11 сентября породило
современные теории заговора.
Миллиарды долларов из бюджета
Министерства внутренней безопасности
пошли на милитаризацию органов
правопорядка разных уровней,
что во многом привело к войне
уже внутри нашей страны.
Это одна из двух или трех дат,
изменивших ход истории Америки.
Увы, если бы Усама бен Ладен
дожил до наших дней,
он был бы доволен происходящим
и даже счастлив.
Организация, которую он основал
в 1988 году,
просуществовала более трех десятилетий.
Она бросила вызов армии США,
обладающей самыми передовыми
военными технологиями в истории.
Тогда была одна «Аль-Каида».
Сегодня в списке Госдепартамента
в четыре раза больше
террористических организаций,
разделяющих ее идеологию.
Они до сих пор считают бен Ладена
героем, учителем,
примером для подражания.
Лозунг «Война с террором»
был невероятно убедительным
призывом к битве.
Но в нём был подвох.
Нужно было воевать с терроризмом —
с конкретной группировкой
и людьми,
организовавшими теракты 11 сентября.
и продолжавшими угрожать нам.
А война с террором —
война с нашими страхами.
Я не буду пытаться оправдать
триллионные расходы
или разъяснять каждый эпизод
двадцатилетней войны.
Но сегодня более 40% школьников
в Афганистане — женского пола.
Число афганских детей, умирающих
при родах, резко сократилось.
В Афганистане
значительно расширился доступ
к медицинской помощи.
Афганцы теперь
могут получить достойное образование
не только в начальной,
но и в средней школе, и в вузе,
причем по всей стране.
Кто-то скажет, что оно того не стоило.
Но когда видишь, как юные
афганки идут в школу,
или как афганские женщины
делают карьеру,
или как сегменты афганской экономики
начинают на равных конкурировать
с экономиками развивающихся,
а то и развитых стран…
Я бы сказал, что прогресс всё же есть.
НИКОГДА НЕ ЗАБУДЕМ
БРАЙАН МАКАЛИС
ДЖОН МАКЭВОЙ, ТОМАС МАККАНН
Важно изучать историю.
Важно знать, что привело к 11 сентября,
что произошло в этот день
и что случилось потом.
Важно знать хорошее, плохое, ужасное —
всё как было.
МЕМОРИАЛ И МУЗЕЙ 11 СЕНТЯБРЯ
НЬЮ-ЙОРК
ДИАННА ЛИН ГАЛАНТ
И ЕЕ НЕРОЖДЕННЫЙ РЕБЕНОК
ХАШМУК ПАРМАР
У. ДЭВИД БАУЭР
ДЕЗИРЕ БУША
ПЕРЕЖИВШАЯ ТЕРАКТЫ 11 СЕНТЯБРЯ
Если бы после 11 сентября
вы спросили у меня, как дела,
я бы ответила: «Хорошо.
Я жива. Всё нормально».
Я не понимала, что не всё нормально.
На самом деле я была зомби.
А поняла я это только в 2006 году.
Когда открылся музей 11 сентября.
Я поняла, что мне нужно
рассказать свою историю.
Рассказать о людях,
которых мы потеряли, о тех событиях.
Поделиться этим с кем-то.
БРЕНДА БЕРКМАН
КАПИТАН ПОЖАРНОЙ СЛУЖБЫ В ОТСТАВКЕ
Надеюсь, мы не забудем о том,
как 11 сентября наши люди
постарались объединиться,
чтобы помочь друг другу.
Это было до того, как мы решили мстить
тем, кто устроил эти теракты.
Из событий 11 сентября
можно извлечь множество уроков,
но самый важный из них таков:
не стоит думать, что ненависть —
это хороший ответ.
Только любовь.
Вот так.
Каждую годовщину 11 сентября
я вновь проживаю те события.
Такое не забывается.
И я никогда это не забуду.
Это остается с тобой навсегда.
И ты всегда помнишь об этом.
ФЭЙ ГИЛМОР
МАТЬ ЛИ
ЛИ ГИЛМОР
Но я счастлив, что в конце концов
смог встретиться с Ли и Фэй.
Встреча с ними изменила
всю мою жизнь. Я был рад,
что они живы и здоровы.
После этого мы поддерживали связь,
они стали моей семьей.
Это прекрасно.
И по сей день Фэй — моя мама из Чикаго.
Она такой хороший человек.
11 СЕНТЯБРЯ
ДЕНЬ ПАМЯТИ
Эндрю Энтони Абате.
Винсент Пол Абате.
Лоуренс Кристофер Эйбл.
Алона Абрахам.
Уильям Ф. Абрахамсон.
Ричард Энтони Ачето.
Генрих Бернхард Акерманн.
Пол Аквавива.
Кристиан Адамс.
Идеальная Америка —
это Америка,
которая верит во всеобщее равенство.
В исламе
одно из 99 имен Бога — Ас-Салам,
что означает «мир».
«Мир» — одно из имен Бога.
Разве может быть в жизни человека
более возвышенная цель,
чем достижение настоящего,
прочного, постоянного мира?
 

////////////////////////////