Плач перепёлки (1 сезон, 1990 год). Цитаты и фразы из сериала

 

  Главная      Разное

 

     поиск по сайту           правообладателям           

 

   

 

  

 

 

Плач перепёлки (1 сезон, 1990 год). Цитаты и фразы из сериала

 

Режиссёр: Игорь Добролюбов

Фильм о первых месяцах Великой Отечественной войны. Герои фильма - веремейковцы, жители небольшой деревни, что затерялась среди белорусских лесов. Летом 1941 года эхо войны докатилось и сюда. Оставленная Красной Армией, но еще не взятая немцами, их деревня оказалась на ничейной полосе. По лесным тропинкам блуждали солдаты, выбирающиеся из окружения, немцы гнали пленных в концлагеря, в лесных чащах создавались первые партизанские отряды. Это была пора предположений, сомнений, слухов, смутное время то ли безвластия, то ли двоевластия. Герои должны решить главный для себя вопрос - как жить в создавшихся условиях? Каждый находит свой путь, но все вместе они противостоят смерти и насилию...


Все фразы и цитаты

 

Серия 1

Кхе-кхе.
Ну как дела, Денис Евменович?
Эх.
Сдали мы коров.
Расписку взял?
На столе лежит.
А я вот, ничего, поправлюсь.
Авось не в первой.
Она же всегда меня, эта
горлянка, выпетривает.
Что-то долго вы там.
Как управились.
Ты бы сел, Антонович.
Почему ты там не остался?
Все бегут отсюда как можно дальше.
А ты...
А я, Антонович, все это
время, пока шел, нагляделся.
И на людей, и на свет.
Одни и вправду, как ты говоришь, бегут.
А другие вовсе не думают.
Из Веремеек, кажись, никто не побег.
Ну и что?
Колхозом мы с тобой руководили.
Или может забыл.
Не забыл.
А может ты и с новой
властью решил поладить?
И сам вроде пострадавший, и сын твой.
Ну вот что, ты это...
Ладно, ладно.
Ты, Зазыба, отлежись.
Только не долго.
А то я один с ног сбился.
Да не бойся, сейчас
дел убавилось.
Последних коров отправили.
Всех угнали.
Думал тут оставим?
Мне моя Марфа говорила у
Паладьи Хоритонинковой
корова подавилась,
дал ты ей взамен?
Нет.
А Баханьку? У него же старая.
И ему стоило бы заменить.
Мы не обязаны за счет колхозного
стада пополнять частный сектор.
При чем тут частный сектор?
Раз уж случилось, что у
колхозника нет коровы,
так кто же ему поможет, как не мы?
Ну знаешь, опять ты
за свои прежние дела?
Одно было при тебе, другое при мне.
Ты будто забыл, что уже почти
два месяца война идет.
Того и гляди фашисты тут будут,
а ты про коров.
В конце концов я выполнял директиву.
Аль не слышал выступление товарища Сталина?
Отчего же, слыхал.
А про директиву знаешь?
Какую директиву?
М-м-м.
А нам читали, в райкоме.
Так в ней сказано, что при вынужденном
отходе частей Красной Армии...
Понимаешь, при вынужденном.
Врагу надо оставлять
одну опустошенную землю.
А люди?
Что люди?
А то, что люди остаются на этой земле?
Им же что-то есть надо будет.
Тот, кто по настоящему относился к
советской власти, тот давно уже снялся.
По твоему наши, веремейковские
бабы, к ней плохо относились?
Что никуда не трогаются?
Я им в души не залезал.
А стоило бы.
А то ты больше под
юбки к ним лазил.
И вот, что я скажу тебе,
Чубарь, будешь слушать меня.
Можешь нет.
Это уж твое дело.
Я еще помню, как Панаська
в ту Германскую говорил.
Был такой человек,
до колхозов помер.
Ты уже не застал его.
Так вот, Панаська говорил,
кто с родной земли убегает,
тот ворога не побеждает.
Ну это не твоего ума дело.
Думать никому не запрещено.
Приходи завтра в контору.
Не у одного меня шея.
Вот это верно.
Я тебя введу в курс.
Знай, в амбаре у нас пусто.
Сдали все.
И пшеницу, какая была.
И гречку.
Ну а то, что в поле стоит,
это уж твоя забота.
Раз есть директива,
ее надо выполнять.
А ты?
А я ведь не белобилетник какой.
До сих пор пользовался
бронью, а теперь вот...
Словом, командуй.
А мне велено явиться.
Где Чубарь?
Чубарь где?
А-а-а? Где Чубарь?
А-а-а, своими глазами видел,
как председатель еще затемно
по большаку подался на Белую глину.
Дядька Зазыба!
Дядька Зазыба!
Дед сказал, чтобы вы сразу
шли к нам, в Кулегаевку.
У вас что, свадьба что ли?
Не знаю, дед сказал, чтобы сразу шли.
Ну ладно, скажи деду, что сейчас приду.
Ага. А может вместе?
Нет, мне бежать надо.
Ну ладно, беги.
Здорово.
Здравствуй, а мы думали
за тобой ехать придется.
Это почему?
Этот, первый секретарь райкома тебя ждет.
Муштаков? Да.
Пошли в хату.
Заходи.
Здравствуйте.
Здравствуйте, товарищ Муштаков.
Здравствуй, Евменович.
Знакомьтесь, товарищи.
Зазыба.
Очень хорошо, что ты пришел.
Как дела, у вас, в Веремейках?
Да разве же это дела? Я вон
который день валяюсь в постели.
А Чубарь где?
Не знаю.
Говорят в деревне, будто
пошел в сторону Белой Глины.
Может к вам?
В Крутогорье?
Ну то, что вы коров колхозных не
оставили в деревне, это я знаю.
Зерна очевидно тоже не осталось?
Нет.
А с новым хлебом как?
Не знаю.
Он же в поле еще весь,
в колосках.
В Бавиновичах уже немцы.
В Крутогорье тоже,
со вчерашнего дня.
Крутогорье держали,
да сдали вот.
А Чубарь пошел туда.
Вашего Чубаря не поймешь.
Когда его вызывали по важному делу
он по довоенной привычке прятался.
А теперь...
Словом, весь наш район
занят противником.
Свободным от немцев остался
только один сектор.
Вот этот.
Как видите ваши Веремейки
попадают в этот сектор.
Это мы для ясности тебе
говорим, чтобы ты знал.
Не сегодня завтра немцы
будут в Веремейках.
Тем более, что на Беседе
наших войск уже нет.
М-да.
Ты вот что мне скажи,
Денис Евменович,
ты как, к Советской власти не переменился?
Ты непременно должен мне ответить.
Ведь я не просто так спрашиваю.
Нет.
Не переменился.
Ты прости, но разговор пойдет
о более серьезных вещах,
чем о простом доверии.
Вот мы с товарищем
майором посоветовались
и решили обратиться к тебе.
Надо в Бабиновичах
устроить одного товарища.
У вас знакомые есть в местечке?
Ну такие, чтобы как свои были.
Есть.
Ну вот и хорошо.
Тяжело?
Не легко.
Всем сейчас тяжело, Денис.
Ничего.
Возьмем фашиста за горло.
Надо, Прокоп.
У тебя есть ко мне вопросы?
Есть.
Говори.
Ты говорил про новый хлеб.
Так, словом, ну сам знаешь.
Жатву в колхозе еще не начинали.
Однако должны скоро начать.
Что тогда делать с зерном?
Чубарь говорил про какую-то
директиву, будто в райкоме ты читал.
Да.
Мы знакомили районный актив с
директивой совета народных
комиссаров из Центрального Комитета
партии от двадцать девятого июня.
Я от Чубаря понял так, что по ней все,
что нельзя угнать подлежит уничтожению.
Правильно.
Но ты же сам говоришь, что
уборка еще не начиналась.
Значит хлеба нет.
Чубарь сказал, что посевы...
Да.
Задержись фронт у нас еще недели на две,
хоть об этом бы голова не болела.
С уборкой управились бы.
А так стоит все в
поле, как назло.
Ну не оставлять же хлеб фашистам?
Он нам еще самим пригодится.
Я тоже так думаю.
Это и есть тот товарищ.
Вы от сына письма получаете?
Нет.
Он осужден по семьдесят второй статье
нашего Белорусского кодекса,
без права переписки.
Может вы слышали что нибудь о нем?
Даже видеть пришлось.
Давно?
Недавно.
Да вы не волнуйтесь,
у него все хорошо.
Бери лопату и иди за мной.
Ага.
Вот, смотри что нашел.
Из него подошвы
носить не сносить.
Ну-ка покидай.
А?
Давай.
Знаешь его?
Нет.
А ведь тут настоящий бой был.
Ведь вот недаром столько
крестов у дороги.
Броневик тоже наши подбили.
Седло можешь взять себе.
Спасибо, добрый человек.
Сумку тоже бери.
Там бумажка одна есть,
так не выбрасывай. Посушить
надо и сбереги ее.
Ладно, сберегу.
Сберегу, ежели мне испугу
никакого не будет от нее.
Не будет. Не будет.
А придут наши, отдашь им листок.
Там все написано.
Ага.
Да и сам, что видел, что слышал, расскажи.
Пусть знают. Да.
Кого мы хороним.
Ага.
Ну пожалуй, хватит уже.
Да и будет.
Что у него может быть?
Ведь солдат же.
Если конечно не
нарядился в солдатское.
Да, ты вот что, не
забудь ботинки снять.
Обмотки не надо,
а ботинки сними.
Все равно его земля
и босого примет.
Немцы!
Где немцы?
Не слышишь?
Едут по дороге.
Как думаешь, они увидели тебя?
Нет.
Да ты что надумал?
Погубить нас хочешь?
Не стреляй.
Пожалей хоть меня, если себя не жалеешь.
Что ты можешь один сделать?
А себя да и меня вот погубишь.
Ой.
Повторяю, сдайте паспорта.
Военные билеты.
Партийные билеты.
В замен своих документов вы получили
справки, где указаны чужие фамилии.
Так вот товарищи, теперь будете
действовать под этими фамилиями.
Ваши документы останутся у нас.
После войны получите их обратно
и будете жить как прежде.
Под своими фамилиями.
Семьи в эвакуацию отправили все?
Почти все, товарищ секретарь обкома.
Вот листовка, которую
только что издал.
Центральный Комитет Компартии Белоруссии.
Беритесь, товарищи, за оружие
и уничтожайте фашистскую гадину.
За вами вся Советская страна,
весь советский народ.
Ведите счет убитого вами
фашистским солдатам и офицерам.
Уничтоженным штабам,
машинам, особенно с горючим.
Пущенным под откосы поездам,
взорванным и сожженным складам.
Действуйте смелее
и еще раз смелее.
Кажется все.
Ай, черт.
Где командир ваш?
Да тут я.
Обстановка изменилась.
Бригадный комиссар живой? Да.
А другие?
Кажется все в порядке,
но ситуация изменилась.
Штаб снимается.
Куда? Ну об этом надо
спросить у начальника штаба.
Прошу вас за мной.
Санитаров сюда!
Прошу.
Стройся!
Ну? Все целы?
Со страху никто не сбежал?
Та все тут.
М-да, дела дрянь.
Возле Церковища немецкие
танки прорвали оборону.
И двигаются несколькими колоннами
к вашему районному центру.
И где же они теперь?
Я думаю уже не далеко.
Сколько оттуда?
Откуда?
Ну от Церковища.
Да всего ничего, километров двенадцать.
Ну вот видите.
М- да, надо торопиться.
А куда же вы теперь, Иван Николаевич?
Да вот сам не знаю, думаю.
Хоть к вам в отряд просись.
А что, давайте к нам,
Иван Николаевич.
У нас как раз одного не хватает.
Кого?
Председателя Веремейковского,
Чубаря.
Я рад бы в рай, да грехи не пускают.
На мне много дел, чужих.
Вот, возьмите.
Это листовки ЦК КПБ.
Они вам тоже пригодятся.
Воевать теперь нужно не только оружием.
Да, и вот еще, в составе
райкома за это время произошли изменения.
Маштаков больше не может
оставаться в тылу.
Там что-то у него плохо с глазами.
Так что вашу районную партийную
организацию возглавит товарищ Манько.
Ваш второй секретарь.
Немцы.
А-а-а?
Где?
Послушай.
Померещилось тебе.
Никаких немцев.
Перепелка плачет.
Да, слышно.
А почему вдруг подумалось тебе?
Вроде машина прошла.
А, ложись спать.
Кажись разбудили мы девку.
Ничего, она молодая.
Ей спится.
Эта хата?
Кажется да.
А-а-а?
Может тебе самому
лучше выйти к ним?
Ага.
Председатель сельсовета здесь живет?
Нет.
А вы кто? Председатель колхоза?
Нет.Я завхоз.
Дело у нас срочное.
Старший лейтенант.
Бензин нужен нам.
Так есть ли он?
А кто может знать?
Есть бензин или нет?
Может спросить у кладовщицы?
Это не далеко тут.
Ну хорошо.
Чего тебе?
Да вот, товарищам бензин нужен.
А я думала женихов мне привел.
Тебе лишь бы...
Так нема бензина.
Нема.
Газу правда, осталось немного.
Что это газа? По вашему керосин.
А бензин?
Ни капельки.
Слили весь.
Когда машину в армию сдавали.
Постыдилась бы.
Что? Голая выскочила.
Накинула бы на себя что нибудь.
Господи.
Понимаете, горючее кончилось.
Надеялись у вас раздобыть.
Я просто не знаю, что делать?
Так если бы было, разве пожалели бы?
Ну понятно.
Надо попробовать хоть как-то
за деревню машину вывести.
А то стоим под окнами.
А что у вас там, полуторка или ЗИЗ?
Бронемашина.
Вон оно что.
Придется жечь.
Не оставлять же врагу.
А лошади у вас есть?
Есть.
Правда хромые.
Красноармейские.
Нам их отдали вместо колхозных.
Хорошо, тогда вы покажете где
лошади, а она принесет керосин.
Ага.
Керосин принесете?
Так за ним же далеко идти надо.
А ты не улицей,
ты огородами иди.
Так ближе будет.
Так я тебе и пошла ночью, огородами.
Ой пугливая.
А вот и пугливая.
А ежели тебе надо, на, бери, иди сам в
кладовку. Иди, иди. Ты, Ганна, не дури!
Я там не знаю где что искать!
Захочешь, найдешь! Ну
хорошо, он с вами пойдет.
С провожатым пойду.
Пошли.
А Сева у него еще.
Он же с вами ушел.
Я знаю.
Должно быть Ганна приспала
где-то вашего человека.
Ну тогда скоро не ждите.
Так а что же нам делать? Мы
опаздываем, в часть не успеем.
Слушайте, может вы нам своих коней дадите?
Не волнуйтесь, мы вам
расписку оставим.
У нас этих коней дают и забирают.
Забирают и дают.
Как говорится, солдат
дал, солдат взял.
Но если мы не возьмем, немцы заберут.
И это может быть.
Теперь все берут.
И не спрашивают даже.
Ну что, договорились?
Вы нам лошадей, мы вам расписку.
Берите без расписки, раз надо.
Давай машину.
Ну а того, что с Ганной,
можете не дожидаться.
Она у нас липкая.
Да и время теперь как раз
к тому самое подходящее.
Считай в примаки пристать. И
голова будет целее, и тело.
Болтаешь не известно что, Парфен.
Давай рули. Есть, товарищ
старший лейтенант.
Но!
Куда это они ее?
За дворы кажись.
Сожгут там.
Это зачем?
Ехать не на чем больше.
Горючее все выгорело.
Чем эту коробку пустую тянуть,
вы бы лучше погоняли по
чердакам мужиков наших.
Попороли бы штыками. Как
воробьев в киловаттах.
Уже прячутся. Окруженцы,
мать их за ногу.
Еще фронт не прошел,
уже окруженцы.
Что-то я не понимаю тебя.
Так поймешь, когда пролупиш зенки.
Да поздно небось будет.
Выпрягайте.
Ты где был?
Я тебя спрашиваю, где ты пропадал?
Товарищ старший лейтенант.
Не кричи, командир.
Он же пришел.
А это выбросить?
Уходите все.
Поджигай. Есть.
Постоялица наша проснулась?
Да, ходит по хате.
Ты по свойски с ней.
Говори всем, что племянница из Латоков.
Ладно.
А, Денис.
Здорово. Здорово.
Посиди немного.
Как думаешь, германец
сегодня придет к нам?
Да уж как захочет.
И то правда.
От Бабиныча ему не далеко.
А я так думаю, он
совсем сюда не пойдет.
Ну на кой леший ему идти к нам?
Бабинычи, ясное дело, что не говори
местечко, дорога большая есть.
Въезжай в них на машинах.
Нигде не загрузнешь.
А что у нас?
Домов богатых нет.
Дороги тоже не проложены.
Глухомань кругом.
Только волки, да мы вот.
Так что, нас что ли сторожить?
Эх-хе.
Эдак и сторожей не хватит.
Ведь Германия-она не то, что мы.
Маленькая, ей с нами если
разум в голове иметь, так
и связываться не стоило.
Где тот Хабаровск?
А за Хабаровском тоже земля.
Просто диву даешься,
как он посмел напасть.
Ведь если посчитать,
так ихний один,
ну наш трех или четырех.
Четырех не будет.
Ну пускай трех.
Попробуй уследи.
Даже трех зайцев и тех не уследишь.
А тут же люди.
Так людей на воины и он набрал.
Раз на Москву целит.
Да, Москва.
Она как приманка.
С войной ходили, на
Москву и в старину.
И все через нас.
Все через Беларусь.
Я вот так думаю
иногда, очень чудно
размещена эта Беларусь наша.
Будто Господь Бог с
умыслом положил ее так.
Ведь подумать только, у
других голод, так уж голод.
Люди как мухи мрут.
Вон, взять хоть Украину.
Там недавно столько схоронили,
а у нас мужики только поопухали.
И завсегда вот так.
Ни кора, так ягода поспеет.
Не ягода, так гриб вырастет.
А там бульба пойдет.
Рожь высыплет.
И человек как-то
выбьется из беды.
Лишь бы не сидел сложа руки.
Мать земля наша и
взаправду хорошая.
Может даже лучше, чем рай тот.
А вот же...
И Гитлер этот тоже...
Сперва с дружбой лез, а потом и дружбу
кобыле под хвост, и все такое прочее.
Ну ладно, пойду я.
О, пошел? Ну давай.
М-да.
Ой!
Тьфу!
Это куда же мы надумали ехать?
Нет, мы не поедим.
Тогда зачем хомут?
А я взял в конюшне.
Сейчас там все берут
кто что хочет.
Ты вот что, неси
назад, раз не поедите.
Здорово.
Ну чего вы сбежались сюда?
Мы на работу пришли, а тут вот...
Кладите все на место!
Это Роман все.
Он первый начал таскать. К себе.
Даже вон телегу закатил во двор.
Ну и мы глядя на него загорелись.
Какой там Роман?
Семочкин.
Так он же...
Его же призвали?
А родимец его знает.
Так он ходит по деревне сегодня,
да грозится колхоз распустить.
А тут ни Чубаря, ни тебя.
Кладите все на место, расходитесь.
А я говорила!
А-а-а, здорово.
Дорвался!
А что? Нельзя что ли?
Заруби себе на носу, в другой
раз по рукам получишь!
Так мое, потому и беру.
Когда то батька принес,
теперь назад беру.
Тут не одно ваше, тут общее.
И не тебе распоряжаться им!
Так и уж не тебе.
Хватит сполна, покомандовал!
Вот что, марш отсюда!
А ты не ори.
А то знаешь... Что знаешь?
Руки не охота марать.
А то тебе привыкать?
Теперь пойдешь под трибунал, дезертир.
Доберутся до тебя.
Кто? Большевики?
Не-е-ет, товарищам
большевикам нынче некогда!
Им хотя бы себе спасение
за Уралом найти.
А тебе, Зазыба, я бы
посоветовал попридержать язык.
А то теперь суда нет,
придавит кто либо как клопа!
И отвечать
следовательно не надо.
А дезертирством ты
меня не попрекай!
Не я один такой был. Понял?
Вон, вся армия разбежалась.
Ты армию не трогай!
Армия отступила.
На заранее подготовленные рубежи!
Так мы, солдаты, следовательно
знаем, что это за рубежи.
Ничего ты не знаешь.
Какой ты солдат?
Может удрал прямо из военкомата,
да спрятался на чердаке?
Молись Богу, что не догадались, а то бы
скинули, как воробья киловаттова.
Я свое вымолил у Бога, теперь
твоя очередь молиться.
И мы посмотрим. Посмотрим,
как он тебе поможет.
Переехали мы следовательно рожь.
Глядим, а немец уже у реки.
Следовательно дело шваха.
Тогда с Рахимом из
машины и в кусты.
А немцы увидели наши грузовики
на дороге и давай чехвостить,
аж только гайки летят.
Вдруг, слышим,
перестают стрелять.
Ну я тогда толкаю Рахима под бок
и показываю глазами-бежим.
Видим, кое кто тоже уже
на карачки встает,
а кто-то кричит по машинам!
Ну а куда ты поедешь?
Если командиров то нема!
Ну, подходим мы с Рахимом
к своему грузовику.
Видим, а он совсем разбитый.
И бензин вытекает.
А оно и правду,
ну что
мы без командиров,
одни!
Ну, следовательно, стали
расходится кто куда.
Мы с Рахимом тоже решили податься.
Благо до Веремеек не далеко.
А вы еще посмотрите,
Рахим у нас приживется.
Теперь мужиков в деревне не хватает,
так пусть ублажает молодух.
А там, мы может ему еще
и власть передадим.
А что? Хватит.
Походили в начальниках
Чубарь да Зазыба,
а теперь пускай Рахим.
Ну а если вдруг Денис
возьмет да не захочет
отдать Рахиму власть?
Ну об этом, допустим,
спрашивать у него не будут.
Теперь орден Зазыбин не играет.
Я полагаю, что Роман с Рахимом
наверное, уже опоздали.
Браво-Животовский опередил их.
Еще на рассвете в Бабиновичи пошел.
Может как раз с немцами
договаривается там.
Так и Браво-Животовский в Веремейках?
А ты думал?
Ха-ха-ха, я один что ли?
А Живатовщик не один в Бабиновичи пошел.
Он к Миките Дранице заходил.
Да ну? Хе-хе.
Асессора отхватит Микита.
Ха-ха. Новая власть не пожалеет.
Потянуло Микиту на волокиту.
Теперь к его носу с кукишем не подойдешь.
Однако недавно
бегал куда то, потом
что-то в огороде прятал.
Они и правда прятали там что-то.
А кто это видел?
Петька Гаврилихин. Мы его
посылали подглядеть.
Тоже мне шпионы.
Видишь как некоторые делают?
Умные все стали.
А ну-ка, хлопцы,
бегите да притащите. Посмотрим,
что там спрятали Драница.
А ну пошли.
А чего твой Рахим
все сидит и молчит?
Мы тут болтаем всякое,
а у него или языка нету?
Рахим все понимает.
Ох.
Раз привел человека в
деревню, позаботится должен.
Пока он власти дожидаться будет.
Ну пристроил бы его
к своей свояченице.
Какой еще свояченице?
К Акулине.
Ведь давно баба без мужика живет.
Это сколько прошло, как Евдоким помер?
Лет семь уже.
Ну вот, зачем же бабе
пропадать без мужика?
Сам говоришь, что Рахим твой мастак
по этой части.
Зачем ему со всей деревни бабы?
Одной твоей свояченицы хватит.
Ты это...
Следовательно...
А-а-а, может еще и зря
Роман Рахима хвалит?
Не зря!
Знаю, следовательно, раз говорю.
Он даже сидел за насильничянье.
А помните того летчика, что
под Прусиным схоронили?
Его ведь тоже кажись
Рахимом звали?
Нет.
Летчика как-то по другому звали.
А вот что и тот, из-за
Волги родом-это правда.
Значит Рахимов земляк был.
Выходит один народ.
Одна земля и героев
может давать, и...
А погляди на наших,
тоже всякие есть.
Ого. Бумаги.
Вынимай все.
Ага.
Хм, я то думал они деньги спрятали.
А тут вот что, оказывается.
А ну-ка, хлопцы, берите эту
писанину и в озеро карасям!
Подожди, Вселантий.
А может важное что,
государственное?
Надо хорошо посмотреть.
Может какие документы из района.
Ага.
Евменович, погляди, может
и правда что нужно?
Глупость одна, ничего тут
государственного нету.
Можно в озеро, а лучше в нужник.
Тогда зачем же нужно
было закапывать Дранице?
И правда, зачем?
А может быть Зазыба то не все прочитал?
А что тут читать?
Так то, что написано.
Ты вот сам грамотный, возьми да и читай!
Это письма подметные.
Целая торба и все
на веремейковцев?
Ну а, следовательно, на кого?
Во всяком случае не на тебя.
Так и не на тебя.
Ты Советской власти
верой и правдой служил.
А то, что она тебя малость осадила,
так не нужно было так стараться.
Масея твоего должно быть тоже
за сильную преданность забрали.
Нет.
На тебя писем не писали,
кому было писать?
Нехай вот покопаются, может найдут и твои.
А ну читай!
Читай, читай.
Читай. Не буду.
Не могу разобрать.
Ванька, иди сюда.
На, почитай.
Это Митька Драница писал.
Я его почерк знаю.
Под батькину диктовку, понятно.
Читай.
И тогда я пригласил товарища
Чубаря Родивона Антоновича к себе.
Пили мы самогонку,
которую принес мне
Федос из Держинья.
А также Московскую водку, которую
взяли на свои деньги в магазине.
Товарищ Чубарь при этом ругал
председателя РИКа товарища Силязнева.
Критиковал также товарища Качуру,
который приезжал вчера в Веремейки.
Затем товарищ Чубарь собрался
и поехал в поселок Мамоновку.
К своей полюбовнице
Аграфене Азаровой,
которая потеряла мужа в
Финлянскую компанию.
В чем расписываюсь, Никита Драница.
Читай дальше.
А это уже про дядьку Дениса.
Читай, интересно что он про Зазыбу пишет.
И любите же вы...
Ничего, читай.
Сообщаю, что в последнее время
я наблюдал за нашим завхозом.
Зазыбой Денисом Е.
Которого три года назад
прогнали с председателя
и поставили Чубаря.
Д. Е. Зазыба молчит, но есть
люди, которые не верят ему.
Потому что он не пьет.
В дальнейшем буду также описывать
вам и передавать через свою бабу.
Так как она возит по
пятницам в район сливки.
Звитянского сепаратора.
К сему, Никита Алексеевич Драница.
Ха-ха-ха.
Как рашпилем.
Микита Ляксеевич.
Кто бы подумал.
А ведь про Дениса то,
ничего особенного, а?
Ой, ишь, как тот пес. Блинов
никогда не пек, тестом ел.
Ха-ха-ха. Тихо.
И рот на распашку.
А-а-а.
Ха.
А чего?
Ну что, Рахим, пойдем?
А то немцы может уже в деревне,
а мы тут.
Пошли?
День добрый.
Здравствуйте.
Проходи, мужики, проходи.
Ну что стоите? Ну
рассаживайся, рассаживайся.
Чего, кустовка?
Спирт, як ты и того.
Ха-ха-ха.
А от спирта тут мало чего и
осталось, следовательно уж.
Ладно, ладно, ладно.
Булькает то как настоящий.
А ты не пей, ежели
считаешь что...
Но, но, но, чего как
колхозные петухи?
Давайте лучше выпьем.
А то действительно начнете
поливать друг друга.
Ха-ха-ха.
Ой.
Ну ладно. Давай.
Так может еще и не знаешь тогда?
Чего?
О том, что твой Микитка,
следовательно, может доносы
на тебя писал в район?
Кому?
А пускай сам расскажет.
Ну? Кому писал? И чего?
Да никому я...
На тебя не писал, не бойся.
Что?
А на кого же?
Да там... Ха-ха-ха.
М- м-м...
Ха-ха-ха.
Ну хорошо, хорошо.
Сейчас мы еще по одной
выпьем и ты, Микита Лексеич,
по порядочку нам все расскажешь.
Да.
Выпьем. Вот, вот.
Ты его не трогай,
у него с этим делом...
Ну?
Что?
А-а-а. Рассказывай.
Эй.
Так вот, скажем, я сейчас, эм...
Давай, давай.
Это что, колбаска прошлогодняя?
Да нет, да и того нет...
Мне все равно.
А хлеб? Дай хлеб.
Вот уж им, подумавши сказать,
так ты того...
Чего?
Дай закусить.
Ха-ха-ха.
Алексеевич.
А я и говорю, ежели подумав
сказать. Ну как тут было не написать?
Ну?
Вот скажем, на кого?
Ну и кого ты думаешь?
Ну, ну, ну?
А, ну, скажем...
О, лучок, это хорошо.
Ну слушай...


Серия 2

Эй, товарищ, у вас
закурить не найдется?
Я не курю.
А я думал... Вы кто?
Я председатель колхоза, Чубарь.
Этого?
Нет, туда дальше.
Что вы здесь делаете?
Шел в Крутогорье, хотел
присоединиться к своим.
У нас там истребительный батальон,
я тоже к нему приписан.
Но там говорят немцы.
А куда теперь?
Куда прикажете.
Патроны есть?
Штук десять.
Не густо.
Это хорошо, что вы местный.
Если не возражаете, можете
следовать вместе с нами.
Моя фамилия Шпакевич.
А это Холодилов.
Нам приказали
взорвать этот мост.
Когда пройдут последние
красноармейские части.
Но мы немного задержались.
Не по своей воле, конечно.
А хорошо бы поднять его в
воздух вместе с немцами.
Скажи точнее, просто забыли про нас.
Обещали забрать и не забрали отсюда.
Так что, сидим теперь думаем, гадаем,
самодеятельностью занимаемся.
Ничего не забыли, просто у них
не получилось там что-то.
Да они не первый раз так забывают.
Я эти мосты чуть ли не
от самой границы рву.
А потом выбираюсь, из так
называемого окружения.
Прохожу проверки.
Пошли.
Командир наш сибиряк.
А я из Мозыря. Мы
земляки с вами.
Белорусы?
Да.
Держи. Угу.
Напрасно спешим.
Можно было еще в деревню на
ночь, к молодицам сходить.
Ну для этого времени было достаточно.
А мы ждали разрешения
местного начальства.
Справку, заверенную печатью.
Моя печать на Белоглинских молодиц наверное
не подействует. Тут не мое хозяйство.
Тогда может на девок?
На девок тоже. Ну это они зря.
Немцы придут, все
равно попортят.
И без справок и без печатей.
Готово.
Ну давай, брат.
А-а-а.
Холера. Ну что там?
Все нормально.
Сейчас я проверю.
У тебя семья есть?
Нет, я холостой.
А батька с матерью?
Родители есть.
Шпакевич сказал, что ты сибиряк.
Ну не совсем, чтобы сибиряк.
До вас еще далеко. Далеко.
Ну все нормально.
Давай.
Ну зараза.
Ну что?
Хана машинке.
На этот мост хватило
бы воза соломы.
А что, председатель
правду говорит.
Другого выхода нет.
Надо отыскать солому.
Не сметь!
Не сметь!
Не сме-е-е-ть!
Не сметь! Ты что, тетка, ты что?
А-а-а-а.
Не сметь!
Ах вы ироды.
Ах вы ироды!
Что же вы делаете, ироды?
А-а-а-а.
А-а-а-а.
Ты пойми, нам солома нужна. Им вот.
Для дела.
Отдайте сено.
Для Красной армии.
Ладно, слышишь, пойдем.
Пошли.
Деточки, что же есть будут?
О-о-о-о.
А-а-а-а.
Ироды, сгинете.
А-а-а-а.
Здравствуйте. Добрый день.
Здорово, дед. Здравствуйте.
Что это за баба у вас такая?
Да наша тут, просто баба.
Однако я думаю, что может кому
и вилами кишки выпустить.
Дура бешеная.
Нам солома нужна.
А-а-а, где же ее теперь взять?
В колхозе еще не начали жать.
Одна вот Цуклида и управилась.
Стоят тут теперь копны
, как чиряки на лбу.
Каждому в глаза лезут.
Немцы не пожалеют.
А-а-а, это как сказать.
Она у нас баба такая, что против
немца может с вилами встать.
А как же иначе? Полная хата детей.
А мужика по первой
мобилизации забрали.
А зачем солома вам?
Мост будем жечь.
Так рвануть можно.
Не печет машинка, дед.
Не печет? Не печет, не работает.
Не работает, ага?
А, ишь ты.
А может у тебя прошлогодняя
солома осталась?
Нет, нет, откуда? Трухи и той не осталось.
Корова, теленок.
Так вы говорите будете палить мост?
Да.
Палите. На черта он нам?
Не нужен.
Это когда в машине ездить,
а мы тут, в своей
деревне и так знаем где
нам переправиться.
Вон там старый
колхозный коровник.
Может его разобрать?
Там ни хрена нет.
Никого, одна солома.
Ну что, дед, покажешь нам коровник?
И телегу найдешь.
А ежели на меня кто заявит?
Кто?
Мало кто, потом скажут, что я Красной
армии помогал мост разрушать.
Меня же немцы за это
к стенке поставят.
Не волнуйся, скажешь, что заставили.
А вы вот что, проведите
меня по деревне под ружьем.
А пусть все видят.
Ладно, дед, пойдешь под ружьем.
Нам не известно где какие воинские части.
Вам лучше идти на сборный
пункт в Пеклино.
Так.
А этот ваш товарищ
должен пойти в Журиничи.
Там формируется ополчение.
Товарищ капитан, нам вот
с ним приказано к своим.
Напрасно вы так, все мы тут свои.
Товарищ капитан, а где искать те Журиничи?
Пойдете по этой дороге прямо, все
время держитесь левой стороны.
Там где дорога начнет расходиться
поворачивайте налево.
Там у вас будет свое
начальство, там и разберутся.
Кстати, вы коммунист?
Да. Товарищ капитан, а
может он с нами пойдет на сборный пункт?
Нет, нет, здесь у нас не военкомат.
Оружие надлежит сдать.
Он получал винтовку в военкомате,
у него есть удостоверение.
Приказы надо выполнять.
Часовой, принеси оружие.
Товарищ капитан,
задержан на дороге.
Мне надо с вами поговорить.
Разрешите идти? Идите. Есть.
Документы при вас?
Да.
Подождите.
Товарищ полковой комиссар,
вот, задержали на дороге.
Зовите.
Подойдите сюда.
Возьмите.
Если хотите и не брезгуете,
то можете доесть.
Ешьте, ешьте.
Мы знаем, что такое голодать.
Ешьте и рассказывайте.
Слушаю вас.
Шел в Крутогорье, по вызову райкома.
Наткнулся на саперов,
пошел с ними.
Дайте хлеба.
Встретили воинскую часть, а
саперов направили в Пеклино.
А меня в Журиничи, в ополчение.
В Крутогорье немцы,
винтовку отобрали.
До Журиничей не дошел, блуждал.
Вот собственно и все.
Возьмите.
Дайте карту.
Так. Ну что же, мы примерно
так и предполагали.
Да. По сегодняшней канонаде
можно было судить.
Значит в Пеклино не наши?
Были наши.
Ну что же, если ваши сведения
точны, то мы почти у цели.
Скажите, вы когда шли через
деревни, немцев не видели?
Я обходил деревни. Так что
точно не знаю. Спасибо.
А что вы собираетесь делать?
Пойду с вами. Там в Журиничах
собирают ополченцев.
Вы считаете, что немцев можно
бить только в ополчении?
Почему же? В армии тоже,
там наверное даже лучше.
Но тогда меня почему-то не взяли в армию,
направили в Журиничи, в ополчение.
Я не про то.
Вы про партизан слышали?
Читал в газетах.
Кажется "Правде" или в "Известиях".
Двух наших полещуков
белорусов недавно наградили.
Героев Советского Союза дали.
Ну фамилии я не запомнил.
Это текст речи товарища
Сталина, от третьего июля.
Тут все сказано, и
про партизан тоже.
И вас, как не мобилизованного
коммуниста это касается прежде всего.
Возьмите с собой, при
случае размножайте.
Знакомьте людей.
Знаете, что я сделал
бы на вашем месте?
Вернулся бы назад,
в свой колхоз.
Вас там хорошо знают.
Ну именно то, что меня хорошо знают может
кто-нибудь возьмет и выдаст немцам.
Все будет зависеть от вас.
Мне кажется, там
оставили нужных людей.
И если бы я был нужен, то...
Мне трудно судить, что там
у вас в районе произошло.
Но я уверен, что в
вашей местности кто-то
оставлен для организации
партизанского движения.
А вы? Вы тоже могли остаться
на оккупированной территории.
Почему же вы не
хотите партизанить?
Я старый партизан,
товарищ Чубарь.
Помните песню?
Партизанские отряды занимали города.
Так вот это про нас, дальневосточников.
Мы там с Фолигантовым
били японцев и беляков.
Так что, мне партизанская
жизнь хорошо знакома.
Так вот, я старый приверженец
партизанской тактики.
Вы знаете, даже в свое время
доклад посылал в реввоенсовет.
Но один умник,
наверно военспец...
Я не интересовался точно, кто это именно,
составил ответ.
Вернее сочинил. Гражданская
война была преимущественно партизанская.
Так что, в современных
условиях не целесообразно
заниматься разработкой тактики
партизанских действий.
Как это делал я. Ну, словом,
отказ был решительный.
М-да. Вот и пришлось мне свои
конспекты положить на полку.
Вспомнил я про них
лет через десять.
А может больше.
Собрался было послать Якиру.
Да, да. Именно ему.
Ну, если по настоящему
подходить к делу,
то тут целую партизанскую
науку надо разрабатывать.
Нельзя было всецело
исходить из того,
что военные действия будут
на чужой территории.
Война ведь показала обратное.
Во всяком случае в планах
надо предусматривать все.
А у нас что получается?
В окружении оказались целые части.
И все почему-то стремятся
выйти за линию фронта.
Командиры ведут бойцов из глубокого
тыла, даже в бой избегают вступать.
Некоторые группы идут от самой границы.
Еще и теперь блуждают где-то.
По белорусским лесам.
Вы, конечно можете упрекнуть
нас, нашу группу.
В том, что мы тоже
рвемся за линию фронта.
Но поверьте, товарищ Чубарь,
у нас на то особая причина.
Дайте карту.
Где ваш колхоз?
Вот здесь.
Так, взгляните, капитан.
Там же у них сплошные леса.
Даже деревня посреди леса.
Нет, товарищ Чубарь, грех
Вам искать на чужой стороне
то, что можно найти дома.
Многим помочь не могу, но
винтовку и патронов дам.
А там добывайте оружие сами.
Дайте винтовку.
Возьмите.
Вот все, что можем дать.
Стрелять умеете?
Умею.
Ну что же, тогда будем прощаться.
Здесь есть по близости деревня?
Да.
Как называется?
Антоновка.
Антоновка?
Да, я точно знаю, Антоновка.
А река там протекает?
Протекает. Там что-то
похожее на Леседь.
Беседь.
Да, Беседь.
Ага.
Вы командир?
Нет, я военврач. Гинеколог.
А что делать в армии гинекологу?
Это я по прошлой профессии врач гинеколог,
а сейчас военврач второго ранга.
А теперь что?
Я иду из плена, мне отпустили.
Кто? Немцы конечно.
И куда вы теперь?
В Свердловск.
В Свердловск?
Да. А как вы туда попадете?
Через линию фронта?
Я из плена иду, меня отпустили.
Где вас взяли в плен?
Около Слонима.
Раненого?
Нет.
И вы серьезно доктор?
Да.
Как хорошо, что я вас встретил.
Вы что заболели?
Нет, сам я здоров.
А кто болен?
Пока нет больных, но могут быть.
Точнее раненые.
Мне доктор вот так нужен.
А вы кто?
Я уполномочен создать
партизанскую группу.
Принимаете мое предложение?
Нет.
Почему?
Понимаете, я не гожусь
для этого дела.
Как бы вам сказать это?
Самое страшное, это сознание того,
что ты уже ни на что не способен.
А вам не кажется, товарищ
военврач второго ранга,
что это можно истолковать за хитрость
человека, которому по каким-то
причинам надо выдать себя
за сумасшедшего что ли?
Вот, вы уже называете
вещи своими именами.
И тем не менее в своем
безумии вы меня не убедили.
А я не старался этого делать.
Я не старался этого делать.
Понимаете, я пережил такое нервное
напряжение, которое делает человека
если не сумасшедшим, как
Вы уже правильно сказали,
то не пригодным к какому
нибудь делу, наверное.
Я не советую идти вам дальше.
Надо выбросить из головы.
Глупую, мягко говоря, идею
дойти до Свердловска. Это просто смешно.
Мне врач нужен, понимаете?
Потому я и уговариваю вас.
Но я не способен на то,
что вы требуете от меня.
А я вам не верю.
Как попали в плен?
Окружение?
Нет. В плен я попал около Слонима.
Это Западная Белоруссия.
Немцы выбросили десант за Щарой.
И мы оказались зажатыми
между десантом и
главными наступающими силами противника.
Так как у нас не было сплошной
обороны, линии сплошной
обороны, то собственно
говоря, боя никакого не было.
И я понял, что попал в плен только
когда увидел на перекрестке дорог
немецких мотоциклистов с
направленными на нас пулеметами.
Собственно говоря, я не отстреливался.
Да, если быть точным, никто
не отстреливался.
Вдруг побросали все винтовки, отошли к
обочине, встали напротив мотоциклистов.
Только потом, в лагере,
когда нахлебались этой грязной
жижи мы поняли что произошло.
Потом некоторые вынашивали план
побега, но я так и не узнал
чем это кончилось, потому
что меня скоро выпустили.
Чем же вы так потрафили фашистам?
Хм.
Я тоже в начале размышлял об этом, а
потом понял, что ничего странного.
Комендант первый заметил, что
я не пригоден ни к чему.
То, что упорно не хотите замечать вы.
Потом он вызвал меня
через несколько недель,
выписал вот пропуск и приказал
солдату, чтоб он выпустил меня
за ворота лагеря.
И вот, которую неделю я иду.
И ни разу не случилось, что фашисты
снова пытались забрать вас
в какой нибудь лагерь?
У меня документ.
А вам не кажется, что
Вы стали просто пешкой,
которую умно использовал
какой-то матерый фашист?
Почему вы так думаете?
Ну вы же свой пропуск
показываете не только фашистам?
Да. Нашим советским людям тоже?
Конечно. А что?
А то, что этим пропуском вы
вреда приносите больше, чем...
Люди же смотрят на этот
пропуск и глаза таращат.
Фашисты если сегодня не взяли Свердловск,
то завтра или послезавтра брать
его наверняка собираются.
Да как не зря даже пленных отпускают туда.
А Свердловск, он дальше Москвы.
Значит фашисты уверены, что и
Москву заберут и дальше пойдут.
И никто их не может задержать!
А Вы тащитесь от города до
города, от деревни до деревни
и сами того не понимая
служите живой рекламой
фашистских побед!
А если хотите знать, за такое вас
даже к стенке мало поставить!
Стой!
Стой! Стой!
Надо послать в разведку.
Куда?
Слушай, командир,
а куда мы идем?
Выполнять задание,
товарищ прокурор.
Я вот так думаю,
не слишком ли мы
торопимся выполнять задание?
Видно все таки лучше будет, если
мы день другой переждем тут,
в этом лесу.
Пока прояснится обстановка,
запасемся харчами, выпивкой.
Верно товарищи?
Да и вообще, я бы крепко подумал
на счет этого нашего задания.
Что значит подумал?
А вот что, мы идем куда-то
взрывать чужие мосты.
А свои в районе целыми остаются.
Вон плотина на Жабинке цела!
Мост у Пелынковичей до сих
пор наверное не взорван!
Ну и мало ли еще где?
Что же выходит, наши мосты
пошлют взрывать из какого нибудь
Суражского района? С Орловщины?
А мы тем временем будем, значит, искать
мосты где нибудь в Кричевском? Да?
Довольно сложная
механика получается.
Странно вы рассуждаете,
товарищ прокурор Шашкин.
Послушать вас, так мы
значит должны остаться
сидеть тут и ждать
пока все разъясниться.
День, другой, не помешает.
Может еще кто нибудь
в отряде так думает?
А-ну погоди.
Не хватало, чтобы мы
тут митинг затеяли.
Не надо забывать, что все мы с
сегодняшнего дня военнообязанные.
Что все мы составляем одно
военное подразделение.
А в каждом военном подразделении
всегда существовали
правила взаимодействия.
Правила подчинения.
Причем обязательного подчинения.
Это очень просто.
Существуют командиры
и рядовые бойцы.
Командиры должны командовать,
а рядовые бойцы, то есть
подчиненные, выполнять команды.
По моему все ясно.
А у нас находятся товарищи, которые либо
не понимают, что такое военная дисциплина.
Либо нарочно нарушают ее.
А есть еще партийная дисциплина.
Слушайте, вы... Погодите,
товарищ Шашкин.
Я просто хотел напомнить,
что в каждом военном подразделении
не должно быть споров
между подчиненными и
командирами, ясно? Ясно.
Понятно.
Вот так.
Как говорится, инцидент исчерпан,
командуй, Метрофан Онуфриевич.
Стоять.
Но.
Но.
Это мой конь. Отдай, отдай.
Это мой. Слушай,
отдай и впрямь коня.
Это же его конь, отдай.
Не обижай человека. Отдай!
Ну коли твой, бери. Но.
Ну!
Немцев нет в деревне?
Нету. Были бы немцы,
мы бы тут не стояли.
Значит у вас немцев нет?
Нет. Вот с вами стоим.
Коров давно в лес угнали, а
свиней возле деревни держим.
Как только нагрянут и
свиней в лес угоним.
А сами кто будете?
Партизан.
Уполномоченный набирать партизан.
Так значит здоровых мужиков
в армию забрали,
на фронте воюют.
А в партизаны будут набирать тех,
кто под мобилизацию не попал?
Таких вот, как Корней,
Влас и Евтих?
Ты тоже пойдешь в партизаны.
А что?
Так и записывайся первым.
А ты?
У меня билет, я по закону.
Еще не известно какой закон выйдет
на билеты, когда в
партизаны станут набирать.
И не стыдно вам, мужики?
Может у него еще и крошки
сегодня во рту не было?
Человека сперва покормить надо, а
уж потом разговоры разговаривать.
Заходите к нам.
Заходите.
Мойте, мойте руки.
А я сейчас посмотрю, чем накормить вас
раз уж пригласила.
Это мой муж, болеет.
А что с ним?
Да все.
И позвоночник, и как это?
Мочевой пузырь.
Точно не знаю, как называется болезнь.
Вон в бумажке, что в больнице
давали, написано все.
Лежит уже который год и пошевелится
не может, не то что на ноги встать.
В аварию попал?
Нет.
Само приключилось.
А доктора что говорят?
О-о-ой. Какие теперь доктора?
В мирное время мы с братом
возили его в Гордеевку.
Полежит немного в больнице, а врачи
потом и говорят, чтоб забирали.
Теперь вот на совсем привезли.
И как на зло ни
докторов, ни лекарств.
Да ему, наверное, доктора и не нужны уже.
Недавно позвала я к нему красноармейского
доктора, когда тот
проходила какая-то часть.
Тот тоже развел руками.
Заходите пожалуйста.
А не боишься?
Чего?
Да вот, немцы пришли,
а ты такая красивая.
Мне за красоту мою
бояться уже нечего.
Жизнь у меня теперь такая, что каждый
день не дает, а забирает что-то.
Пойдем со мной?
Куда?
А куда я, туда и ты.
Нет.
Мне так нельзя.
Я за него отвечаю перед
Богом и перед людьми.
Без присмотра он не может.
Уж лучше ты оставайся тут.
Нет, мне надо идти.
А не лучше ли выждать,
пока уляжется все?
Не хочешь в хате оставаться
можно найти место в лесу.
А я к тебе приходить буду.
Да и тут можно переждать.
Видишь, лес сразу за избой?
Убежать успеешь, если
вдруг немцы явятся.
Да не в этом дело.
У меня на чердаке сено свежее есть.
Если в хате не хочешь.
Да я и правда не о том.
Убьют тебя одного.
А почему ты думаешь, что я один?
Меня не обманешь.
Видишь, говорю все как есть.
Сегодня на меня будто нашло что-то.
Надо идти.
Уже?
Да.
Значит не останешься?
Нет.
Нет.
Ну побудь хоть до вечера.
Э-э-э.
Что-то вас с Денисом нигде не видно.
Так дожди.
А мы с Микитой подумали,
может боитесь чего?
Все же новая власть.
Ничего, мы и при новой
власти как нибудь проживем.
А мой говорит, что вас с Денисом
могут еще не затронуть.
Может когда германец
заберет все под себя,
так ваш Масей, если живой да придет
из тюрьмы, даже начальником станет.
Не зря же пострадал?
Немцы будто бы распустят
советские остроги.
Надось мужики собирались у нас,
Браво-Животовский, Микита мой.
Так тоже про это говорили.
Сама слышала.
Дай Бог.
Кулина Вершкова говорила,
что у вас племянница живет.
Живет.
Так чья же это?
Наша.
Я не про это.
Раз у вас, значит ваша.
Я спрашиваю чья она?
По Денису приходиться вам или твоя?
У Дениса же сдается не
было в Латаках никого.
Моего двоюродного дочка.
Из Могилева идет.
Училась.
Так со станции до нас ближе, чем
до Латаков, вот и живет у нас.
Пока на дорогах не спокойно.
Нехай переждет.
Так разве кому места жалко?
Сахвея Миришонкова родила,
говорят.
А я и не слышала.
А что, разве время пришло?
На Спаса и должна была родить.
Без хозяина теперь пусть
попробует выходить одна.
Это же когда с бабой спать,
так и миляшонок тут.
А когда растить треба,
так и нема его.
Что ты, Аксюта, говоришь?
Человек ведь не собакам
сено косит, а воюет.
Так вон, Семочкин
Роман, тоже воевал.
Да не сплошал. Зато дома теперь.
А миляшонок может голову положил где?
И кости его дождь полощет.
Вот о чем я!
Ну, так.
Вон, Аксюта Драницева говорит,
что немцы наши остроги
распускать будут.
Может и Масея тогда?
Откуда она это знает?
Так люди же что-то знают!
Ты тоже такая же дура,
как Драницева Аксюта!
Ныли же невесть что!
Вы тут поешьте без меня.
Ладно.
А куда это вы, Марфа Давыдовна?
К роженице.
Родила у нас тут одна.
Так вот схожу, проведаю.
Ну все.
Пошла я.
Иди к себе дочка.
Я к тебе по делу.
А кто же теперь без дела ходит?
Так...
Ты или сразу говори, что
тебе надо или садись.
По делу я.
Говори, какое у тебя дело?
Орден твой пришел забрать.
Кому же это понадобился мой орден?
Германцам.
Германцам?
Неужто они с тобой говорили про мой орден?
Говорили.
Не ври.
Ну, Браво-Животовский сказал.
Так нет у меня уже ордена.
Нету.
Сдал я свой орден в
военкомат, Микитка.
Еще в Хатыничах, на Орловщине.
Когда коров гонял.
Это ты хорошо придумал,
Евменович, что сдал орден.
И сам неприятности иметь не
будешь, и меня от греха избавил.
Думаешь мне очень хотелось
идти с этим к тебе?
Это все Браво-Животовский.
О! Он может и сейчас слушает,
как мы тут с тобой...
Нехай слушает!
Значит ты орден свой сдал?
Сдал.
Эй, ты того...
Ну погоди, не торопись.
Еще не поздно.
Даже бабы моей нет.
Так что мне тут делать?
Ну посидим, поговорим.
Теперь же у вас все новости.
У кого это-у вас?
У тебя вот.
Да еще у Браво-Животовского.
Ты, Зазыба, не путай.
Эй, ты того, сам по себе, а
Браво-Животовский по себе.
Я не полицейский.
А я и не сказал, что ты полицейский.
Люди говорят, что вы даже
вместе ходили в местечко.
Когда?
Ну когда Браво-Животовского
ставили полицейским.
А-а-а-а.
Тогда ходили, да.
Рассказал бы, как оно там?
А что рассказывать?
Это же не я сам ходил,
Браво-Животовский брал с собой.
Ага, вон что.
А наши мужики надеялись, что ты
асессором вернешься из Бабиновичей.
А зачем мне асессор?
Я же говорю, Браво-
Животовский брал с собой,
чтобы я помог ему
разговаривать с немцами.
Ишь ты.
А Браво-Животовский врет.
Я за него не ответчик!
Мне самому нужно
глядеть, как жить.
Значит все понимаешь сам.
Чего же тут не понимать?
Голова есть на плечах.
Ты думаешь?
Почему же у тебя головы не хватило
торбу припрятать получше?
Какую торбу?
Подумаешь, вспомнишь.
Какую торбу?
Сам знаешь.
Ах вот ты про что?
Так.
Я тебя не виню, что ты
заставлял сына своего
писать под диктовку доносы на своих же
односельчан. Это дело твоей совести.
Хотя конечно никто не подозревал,
что ты способен на такое.
Ну где же твоя голова была, мать твою так,
когда ты ту торбу прятал
среди бела дня на огороде?
Кто разрешил?
Ноги перебью, если узнаю кто!
Привыкли по чужим огородам шастать!
Ну если дознаюсь кто... В озере
детвора затопила твою торбу.
Э-э-э.
Не дай Бог дознается Щемелев,
попадет вам от него на орехи.
И до НКВД тоже.
Пересажают всех.
Ты думаешь Щемелев еще вернется?
Все может быть.
Вот, вот.
А ты уже новую дружбу завел.
Ты меня, Зазыба, не учи.
Лучше о себе подумай.
Так что мне передать про орден?
А то, что слышал, то и передай.
Значил сдал ты свой орден?
Сдал.
Сдал.
Ясно.
А расписка есть?
Расписки нет.
Не подумали как-то.
Угу.
Ну что же, гляди сам.
Ордена им захотелось.
Не помешали мы тебе своим криком?
Не пора ли нам, девка,
перебираться в местечко?
Я обещал твоим.
Стало немного спокойнее кажись.
Может поедим, а?
Ха-ха-ха. Наливай!
Добрый вечер. Добрый вечер.
Добрый вечер, Давыдовна, добрый.
Добрый вечер.
Ну что же ты?
Спасибо, Давыдовна, что пришла.
Ну, кто там у нас
теперь, сын или дочка?
Дочка, Давыдовна.
А что сыновья, что сыновья?
Не успеешь вырастить,
как их забирают.
Ой, правда, правда, теточка.
Он у Крутелихи их пятеро.
А где они теперь? Ни слуху,
ни духу.
А мать иди, жди и плачь.
Ой, Боженька.
А хлопчик где твой?
А, где-то бегает.
Может у соседей.
А ты как себя чувствуешь?
А-а-а, дело привычное.
Дитя в корыто, а сама он уже
было за ухват да к печке.
А-а-а-а.
Хорошо вон бабы подошли.
На топчан загнали.
Ну и правильно, полежи, полежи.
А я и обрадовалась.
Разлеглась вот.
Ну и добро.
Только как мне теперь с ними одной?
Ну.
Тихо, тихо.
Тихо, Сахвейка. Тихо Сахвейка, не плачь.
А-а-а-а-а.
Не плачь, Сахвейка!
Не плачь!
А то молоко перегорит, чем тогда
ребеночка будешь кормить?
А может твой вернется?
Все вернутся.
Если Богом суждено.
Не плачь!
Не смей!
Давыдовна! А ты же еще за ребеночка не
выпила! Не-е-е. Ну, ну давай, давай.
По капельке, по капельке.
Не могу я!
Значит не могу, миленькие мои.
Давай, давай.
Я же ее в рот не беру!
Давыдовна, Давыдовна.
Погляди какой Сахвейка браги наварила!
Хватит!
Куда же так много?
Ну и я с тобой.
На, на, на.
Опилась же я не из-за вашего, моя курка
снеслась и за яичко впилась.
Закуси яичком, ну давай.
На, на, на. Сахвейка!
За твое здоровье! Правильно!
Давай, все до капельки,
все до капельки.
Все, ну, давай.
От молодец, ой молодец!
На, закуси. Не хочу.
На, понюхай.
Не буду. Ну, ну, давай.
Ой и я с тобой! Молодец.
О-о-о-ой.
Что же это будет со мной?
Мы тут, Давыдовна, без
тебя про войну говорили.
Ну что вы все про войну, да про войну?
Надоело!
Галя, песню давай! А то
все война, война. Давай!
Запряжем мы, запряжем
мы двенадцать волов.
А двенадцать волов.
Отвезем мы, отвезем мы
бабку Скуту домой.
Бабку Скуту домой.
Ой бабка Скута. Ой бабка Скута не глуха.
Отстаньте от меня, чего вы ко мне пристали?
Пусти меня, не чепай меня.
Сижу и сижу, пусти.
Ну пусти, пойду кажу, пусти.
Я погляжу какими вы будете,
доживите до моих годов.
Пусти, пусти! А-а-а-а-а-а!
А-а-а-а-а-а!
Эй-е-е-е-е! О-о-о-о! Пошла.
Запряжем мы, запряжем.
Поехали, Палатья.
Пусти меня, пусти кажу.
У-у-у-у, меня туда-а-а-а.
Э-э-э-э-эй!
На, Палатьевна.
Вчера...
Что вчера?
К Василевичевой Ульке приходили.
Белоглиновская баба.
Родня тамошняя ее.
Так тоже про войну говорила.
У них в прошлом году
икона обновилась,
а в это лето сам Христос как-будто
явился и аккурат
як начаться войне.
От говорят Бога нет.
А на поверку так правда вышла.
Бога нет?
Это как для кого, не знаю,
но я своих икон не дала трогать.
Сын было хотел выкинуть,
а я - не тронь!
Так они еще от матери висят.
И Егорий победоносец,
и Пречистая Дева.
Вот и я говорю, что Господь
кому попало не покажется.
Значит заслужила баба.
Раз в человеческом лике явился.
Угу. Да.
Ну расскажи, расскажи.
Так вот, идет это она по дороге
и видит стоит человек.
Стоит себе и стоит. Угу.
Она уже и мимо прошла,
а потом оглянулась.
Глядит, а у него как будто
над головой светится. Тогда баба
бах на колени, молиться начала.
А он и говорит, сухая земля
и грешная, надо полить
красным дождичком.
Вот как раз, как в книжках старых написано.
Прольется на землю
красный дождь.
Да.
Да.
И пролился!
Пролился.
Нагрешили люди, нагрешили. Да.
Да помолчите вы, бабы, со своим Богом!
Живете со своими мужиками и живите!
Не гневи Бога, девка!
Грешили, все грешили!
А отвечать нам!
Гале, Розе, Сахвее.
Наши мужики поливают землю
красным дождичком, а не ваши!
Наши, Галечка, наши!
А-а-а-а-а-а!
Наши!
Тише, не надо.
А-а-а-а-а.
Дуня, не плачь, не надрывайся.
Уйди, Марфа, уйди!
Вы бы девки в Яшницу сходили.
Говорят там лагерь теперь, наших
пленных там держат немцы.
Так может и ваш который попался?
Немцы отдают бабам мужиков,
если кто узнает своего.
Во-во-во.
И Сахвейка пусть с вами пойдет.
А что, а возьму девку
на руки, да и пойду.
Может оно и правда.
Может и мой миляшонок там.
Только не треба при
командирах выкуп давать.
Немцы тоже порядок любят.
Могут наказать за это даже своего.
Потому выкуп надо осторожно давать,
чтобы командиры не видали.
А то возьмет какой
герман та и застрелит.
А что?
Дадут команду и застрелит.
Солдат подневольный.
Скажут и застрелит.
Ха-ха-ха.
А я из гостей, да в гости.
Полистратихе же
сегодня шесть недель.
Так была там.
Шла и зашла.
А тут сказали Сахвейка родила.
Бабоньки, как я рада.
Как я рада, бабоньки.
Розонька.
Ну что ты, Галя?
Иди, иди, Ганна.
Ой, Ганна, осторожно. Если бы
ты знала, Сахвейка, как я рада.
Это же ты со мной
теперь сравнялась.
Это же у меня двое
и у тебя двое.
Хорошо то как, а?
Да ты пьяная, Ганна.
А я пьяная, пьяная.
Пойду завалюсь да
на тую кровать.
Где моя Маруся? Опа!
Ох.
Как я рада, бабоньки.
Как я рада.
Это же теперь и я с вами ровня.
Теперь я без мужика
и вы без мужиков!
Война!
Давайте танцевать.
Светит месяц...
Светит...
ясный.
Светит...
алая заря.
Осветила путь дорожку
вдоль до Сашина крыльца.
Бабы давайте.
Ну?
Ну, давайте плясать, ну бабы.
Ну пошли.
Ну?
Ну что вы, ну давайте.
Ну давайте плясать. Ну, бабы.
Ну бабоньки.
Ну?
Посадила стара баба
на три яйки гусака.
А-а-а-а.
Сама вышла на улицу и вдарила гопака!
Гоп, мои гречаники, гоп мои яичные.
Чому же мои гречаники такие не смачные?
Гоп, мои гречаники, гоп мои яичные.
Чому же мои гречаники такие не смачные?
С полоницы воду брала, гречаники учиняла.
Гречаники учиняла, малых деток годувала.
Гоп, мои гречаники, гоп мои яичные.
Чому же мои гречаники такие не смачные?
Гоп, мои гречаники, гоп мои яичные.
Чому же мои гречаники такие не смачные?
Гоп, мои гречаники, гоп мои яичные.
Чому же мои гречаники такие не смачные?


Серия 3

Ну что же, пора.
Ладно вам.
Пусть тебя Бог бережет.
Ой, детка ты моя.
Хватит вам.
Садись.
Ну все, с Богом.
С Богом.
Запирайся тут. Но!
Но!
Здорово. Тпру.
Здорово.
Куда путь держите?
Да вот, едим.
В местечко или дальше?
В местечко может заедим.
А нет, так поедим дальше, в Латаки.
Надо отвести ее вот.
Может яблок возьмешь на дорогу?
Да стоит ли?
Соглашайтесь, Денис Евменович.
Ну коли не жалко, давай.
Ага.
Вот.
Спасибо.
Приглядись там.
Ладно.
Но!
Счастливо.
Денис Евменович, я что хочу спросить.
А за каким это орденом вчера
приходил тот человек?
Микита?
Да.
А-а-а.
Понятия не знала, что у вас орден есть.
Да разве же я таился со своим орденом?
Про это все знают.
А какой орден у вас?
Боевой.
Вы воевали?
А теперь так получается,
что человеку за свою жизнь
приходится несколько раз воевать.
Будто нарочно кто рассчитывает.
Это на моем веку которая
война с немцами?
Да и в гражданскую пришлось повоевать.
Ну расскажите.
Чего рассказывать?
Война и есть война.
Ну тогда мы хоть
не отступали так.
Случалось, приходилось отступать.
Но так не отступали.
Но!
Но!
Тпру.
Клади свои дрова.
Вот повезло, так повезло.
Ну спасибо.
Ой.
Не знаю, как и благодарить то.
Чего же на себе то тащишь?
Так а на чем же?
Но!
Откуда же это вы? Что-то я вас не знаю.
Из Веремеек.
А-а-а, так у вас поди и
германцев то еще не было?
Не было. Да.
Живете там, в лесу.
А вы? Ой, да мы...
Правда, германцы людей пока не трогают.
Все остается как и прежде.
Но! Но!
А все от того, что комендант
кажется, попался нам толковый.
Недавно даже приказал
побить одного полицая,
Василя Бутримея. А дело то как вышло...
Пришел он к одной бабе в хату,
в Зеленковичах, этот Бутримей то.
Да и забрал мужнины сапоги.
Да не какие нибудь, а хромовые.
А баба то поди да и скажи коменданту.
И что же вы думаете?
Помог ей комендант, честное слово помог.
Приказал шомполом
побить этого Бутримея.
Говорит, я из вас русское
свинство то выбью. Да.
А как попробовал шомпола
Бутримей, та так он бабе в хату
сапоги то сам принес назад!
Но!
Но!
Но! Но!
Ха-ха-ха-ха.
Денис Евменович, взгляните.
Что будем делать?
Не знаю.
О-о-о-о! О-о-о-о!
А-а-а-а!
Haben Sie keine Angst Fraulein.
Ihren reichen Soldaten
des gro?en Fuhrers.
А то думала, что один немец
будет похож на остальных?
Заезжай, Зазыба.
Заезжай.
Заходите в хату.
Ты это, иголки из рук
не выпускаешь и теперь?
Заказ.
Надо спешить.
Человек не наш.
Скоро уедет.
Ну-ну.
Офицер принес.
Кто-то посоветовал ему
меня, обещал заплатить.
Правда, хоть немец и враг,
и как писали в газетах,
что каждая буханка хлеба должна
в его руках взорваться бомбой.
Но...
Вы тут, я вижу,
приспособились уже.
Ладно, давай рассказывай, что там у тебя?
А то мы сразу как-то...
Да новости то все у вас.
А-а-а.
Конечно, новостей у нас
хоть отбавляй в местечке.
Правда не сравнятся с Крутогорьем.
Райцентр все таки.
А ты знаешь кто стал
начальником полиции в Крутогорье?
А кто же его знает?
Рословцева помнишь?
Того, что был директором маслозавода?
Его самого.
Николая Ивановича.
Да, новости.
Ничего не скажешь.
А может у него от наших какое задание было?
Стать на высокую
должность у немцев,
чтобы потом помогать своим.
Кому это своим?
Нам вот.
Красной армии.
Хех.
Ладно, Денис, давай выкладывай.
Что это заставило тебя
приехать к нам в такое время?
Даже не знаю с чего начинать.
Ну просто так не приехал бы.
Девку вот привез в местечко.
А кто она тебе?
Да как тебе сказать?
Просто надо устроить ее в местечко.
Так у вас же там, среди леса,
теперь можно спокойнее прожить?
Так она вот также как и ты,
тоже хочет поработать на немцев.
Хех.
Ну что же, пусть поработает.
Позови ее в хату.
Обойдемся пока без нее.
Что-то я тебя совсем не понимаю, Денис.
Ну а что тут понимать?
Просто девка хочет поселиться
на житье в местечко.
Дело ваше.
Но вижу темнишь.
Не хочешь открываться.
Только чего мне все
это будет стоить?
Ты же наверное хочешь, чтобы я
пособлял ей устраиваться?
Тут у нас своих девок хватает.
Уже который день с мокрыми
хвостами бегают по местечку.
Благо есть куда.
Еврейские дома ведь
почти все пустуют.
Офицеры немецкие пируют там.
Когда часть какая через местечко
идет и останавливается.
Завсегда ищут по местечку девок.
Ночи на пролет
граммофоны надрываются.
А теперь вот и твоя
беженка туда же.
Смотри, хотя...
Если сама уж так хочет,
можем сделать одолжение.
Можем хоть сейчас
отвести ее за почту.
Угу.
Пусть в Хонином доме селится.
Заходи, заходи, не стесняйся.
О-о-о.
А я думаю, гадаю, кто
это к нам на коне?
Евменович.
А что же вы девку оставили одну на дворе?
Вот сейчас Ганна
на стол соберет.
Оно хоть обедать и рановато...
Но как говорил мой Гирша, обед на
обед, это не то, что палка на палку.
Твой Гирша вижу на все
случаи жизни науку тебе дал?
Ганна. А-а-а?
А может возьмем к
себе вот жиличку?
Пускай будет так, как договорились.
Тем более, что дома в местечке,
как ты говоришь,
остались без хозяев.
Пускай занимает какой нибудь.
У тебя, Денис, как я посмотрю
так все очень просто выходит.
А разве человеку для жизни
одного пустого дома хватит?
Что-то еще и есть надо.
И спать на чем-то надо.
Так у меня деньги есть.
Хорошо, что деньги.
Только что теперь они будут стоить?
На первое время хватит
того, что дала Марфа.
Потом еще подкинем.
Так, Денис, и правда,
пусть она остается у нас.
Пускай делают, как знают.
Ну садись.
Садись, садись.
Евменович, ну рассказывай как
там Марфа твоя живет, а?
Живет по маленьку.
Немцев у вас еще нет?
Нету. Угу.
Но полицейского уже имеем.
Зато у нас целая свора.
О Господи.
Ха-ха, сегодня в
Бабиновичах бабы
наверное только и делают, что
вспоминают Господа Бога.
Спохватились?
Через столько лет.
Уже казалось и не нужен он вовсе.
Ага.
Не нужен.
Чтоб ты видел, как бабы бежали
в церковь, когда открывалась.
Как целовали все.
Ой, Боже мой.
Боже.
Ой, Евменович, раз уж грешным делом
про Бога вспомнили, сделай милость...
Отойди, ну!
Передай ты своей
Марфе это письмо.
Что это?
Это святое письмо.
Передается по золотой цепочке.
Это что, в церкви сегодня раздавали?
Не в церкви, а домой принесли!
Еще намедни. Зачем?
Значит есть зачем!
Так ты уже отдай письмо
Марфе, Евменович.
Ты не думай, тут хорошо все написано.
Значит два гроба.
Один красный, надо
читать наш советский.
А другой черный.
Ихний, Германский.
Так Германский, как
стоял, так и стоит.
А наш, красный,
расцветает цветами.
Значит нам хорошо все будет.
Правда наш стоит весь в крови.
Пока.
Но написано, что
оживают на нем цветы.
Значит наши немца одолеют.
Это святое знамение.
Чтобы люди знали, что
теперь и Бог за нас стоит.
А что Марфа должна делать с этим письмом?
Каждый, кто получит это письмо,
должен его переписать
аккуратно и другому передать.
Вот.
А что, мужики тоже
должны переписывать?
Ой.
Уж этого не дождется от
вас ни Бог, ни люди.
Так передай, Денис.
Ладно.
Не знаю, что из этого
выйдет, а передать передам.
Идем милая, поможешь
мне собрать на стол.
У вас, говорят, новая власть
даже колхозов не тронула?
Это еще что, и председатель
прежний остался.
Так что готовься и ты.
Если Чубаря нет в Веремейках.
Говорили, что немцы
против колхозов будут.
А теперь выходит...
Э-э-э.
Выходит, что колхозы
и немцам не мешают.
Я тоже на их месте не
распускал бы колхозы.
Немцы, они хоть и на
машинах, а тоже твари живые.
Без хавча и им нельзя.
А из Германии сюда не навозишься.
Вот они и надумали
воспользоваться нашим.
Ну-ну, продолжай.
Но, допустим немцы
развалят колхозы...
Кстати сказать, мужики наши
тоже не против поле
перемерять снова на полосы.
Комендант их отговорил.
Что ему наши полосы?
Мужики соберут урожай и спрячут.
Попробуй тогда, отбери у них хлеб.
Хотя, конечно можно и отобрать,
на то у немцев теперь и сила.
Но сколько ее для этого потребуется?
Вот.
Вот они и надумали.
Пускай мужики жнут и
молотят как и раньше.
А когда свезут зерно в амбары,
можно распорядится им по своему.
Тогда и по чуланам не надо лазить.
И оружие применять.
Нет, немец свою
выгоду не упустит.
Колхозы они не тронут.
Заменят только названия.
Бывай.
Будь здоров.
Но!
Но!
Бывай.
Ага.
Ну что, не признал меня, Зазыба?
Узнал, Браво-Животовский, узнал.
Как теперь тебя не узнать?
Теперь тебя все знают.
Куда ездил?
Да племянницу отвозил в Летаки.
А-а-а. Теперь меня
повезешь в Веремейки.
Ну садись.
Да не сейчас, мне еще к
коменданту заглянуть надо.
Подожди меня здесь.
Но.
Но.
Ты что это, антихрист?
В Божий храм, да с оружием!
Да погоди ты, погоди.
Сейчас же брось, чтоб и
ноги твоей тут не было!
Я еще и батюшке пожалуюсь.
Отстань, не шумите.
Найдут на тебя управу, это
тебе не при большевиках!
Хе-хе.
Ты чего туда поперся, а?
Ты же коммунист.
Во-первых, я теперь беспартийный.
Ну не надо, не надо, передо
мной выворачиваться.
Ты же коммунист.
Зря, зря из-за сына тебя
из партии вычистили.
Ты же коммунист!
Я же тебя на сквозь вижу.
Ну ничего, скоро
все коммунисты, которые
в волости находятся,
будут обязательно регистрацию
проходить в комендатуре.
Тебе этого тоже не миновать.
Не важно, что у тебя билеты отобрали.
Давай трогай! Но!
Но!
Но!
Да.
Вырастить то вырастили урожай,
а без хлебушка можем остаться в этом году.
Факт.
Ага.
Сделана полная разнарядка.
На всю волость.
И у нас, и в Бабиновичах.
Теперь колхозы делить не будут.
Факт.
Так что, Зазыба, твои коммунисты
сняли тебя с председателя,
а немцы могут поставить.
А ты сам чем не председатель?
А зачем? Мне и так не плохо.
Вот наберу полицейских,
точку организую в деревне.
Комендант считает это
одной из главных задач.
Ну, думаю, Роман
Семочкин пойдет.
Может Силка Хрупчик.
Он же однорукий?
Ничего, пригодится.
Вот что, мы тут едем с тобой одни.
Ты с оружием, а я без, так что...
Так вот что я должен тебе сказать,
раз едим мы разом сегодня.
Напрасно ты так опрометчиво лезешь в
петлю, да еще и по своей охоте,
с этим полицейством своим.
Нечего меня жалеть.
Тем более грозить.
Знаешь, Зазыба, почему
ты такой живучий?
То тебя топят, давят,
а ты всплываешь.
Да потому что ты никогда не
был настоящим коммунистом!
Тебя не понять. Один раз ты говоришь, что
я настоящий коммунист, и ни был, а есть.
Даже угрожаешь на перепись
какую-то отвести за шиворот.
Другой раз все наоборот.
Нет.
Настоящий коммунист-это Чубарь.
А ты, ты никогда не был
настоящим коммунистом.
Десять раз оглянешься.
Так ты меня хвалишь или хаешь?
Да ты не притворяйся, не притворяйся.
Тут все проще пареной репы.
Я вас, веремейковцев, во
как за эти годы изучил.
Кругом на людях вон
шкура дымилась,
а с вас ни одного волоска не упало.
Молитесь Богу, что Чубаря
к вам поздно прислали.
А он не такой как ты.
Факт.
Он бы вас жалеть не стал.
Думаешь я не знаю, что я
тебя тронуть не могу?
Знаю.
Хе-хе, попробуй тебя тронь.
Врагов себе наживешь,
пожалуй в каждой хате.
Вот слушаю я тебя и ужасаюсь.
Да что ты про меня знаешь?
А может я не тот, за
кого себя выдавал?
Ну раз выдавал значит ловко.
Не зря тебя в деревне
приняли, как человека.
Даже ни разу не упрекнули, что чужой.
Со стороны пришел да
на чужое хозяйство.
Зря ты про меня так, Зазыба.
Зря.
Это я Параскино хозяйство поднял!
В колхоз один из первых вступил! Тьфу!
Чужая душа потемки.
Но!
Но!
Ох, хлопцы. У вас
всего так еще много,
что вряд ли мы сможем одолеть это одни.
Может покличем кого нибудь?
О, а может действительно
Силку Хрупчика?
А зачем Силка тут?
А чего, Микита, ну почему бы
нам не пригласить Селантия?
Ну пожалуйста.
Параска его пригласит.
Параска.
Эх.
Позови Силантия.
Угу.
Ну, Микита, ну что заскучал?
Давай уже.
О-о-о, легок на помине.
Хо-хо-хо. Ну, Силантий,
ты прямо нюхом чуешь, что у нас тут.
Откуда? Проходи.
Давай.
Садись. Садись.
Давай стакан.
Ну, давай.
Я это, в правление шел.
А потом подумал, дай
думаю, зайду к вам.
Правильно подумал, правильно.
Ну и что там в правлении?
Зазыба зачем-то собирает
правленцев в конторе.
И наши мужики некоторые
туда подались.
Интересно.
Интересно.
М-да.
М-да.
Правда.
Сегодня Зазыба ездил куда-то,
следовательно, может...
Да ездить то он ездил, но
он и словом не обмолвился,
что он правление надумал собрать.
А что, вы с ним вместе ехали?
Да я его в Бабинычах встретил.
Племянницу свою возил в Латаки.
А тебе все известно?
Цыц!
Баба моя казала.
О-о-о-о.
Ха-ха.
Ну раз баба, тогда конечно.
У бабы твоей глаза как у совы.
Она, следовательно, и ночью видит.
Да, моя баба ночью...
А про твою бабу подожди.
Пускай правленцы заседают,
а нам торопится нечего.
Угу.
Хотя собственно, что я говорю, а?
А мы сделаем по другому.
Мы пошлем нашего
представителя туда.
Верно, вот это верно.
Хватит тебе.
Ты пойдешь.
Мы пошлем Силку Хрустика.
Нет, Микита.
Нет, нет. Тихо! Тихо!
Ты пойдешь, Микита.
Это почему?
Ты, ты пойдешь.
Давай-ка.
Давай.
Ежели надо.
Ты смотри, чтоб слушал в оба.
Да. Понял?
Да он согласен.
Я понял, что ты согласен.
Микита давай, следовательно...
Ну давай.
Это ты смотри в оба.
Ха-ха-ха.
Держи Силантий.
Давай.
Ну и ветер сегодня.
Это Чубарь любил такими
вечерами за околицу ходить.
Ха-ха-ха.
Вспомнила.
Чего ржешь, дурак?
Говорю, вспомнила.
Ой.
Приятное всегда хорошо вспомнить.
Но скажу правду,
когда в прошлом году
полевым сторожем был Ганну с
Чубарем ни разу не видел.
Это как на духу.
Другие таскались, а ее не видел.
А чего же ей за деревню ходить, если
у нее в распоряжении целый амбар?
На зерне оно даже хлеще, чем на сене.
Гы-гы.
Это потому так должно говоришь,
что сам не попробовал,
на том зерне.
А то бы и на другой
день с мотни сыпалось.
Ха-ха-ха.
Отпустил бы ты меня
домой, дядька Денис.
Христом Богом прошу.
А то я даже не знаю,
как там детки мои.
А?
Что то в самом деле нет Сидора.
Может он совсем не придет?
Должен прийти.
Я же не так, я ему бумагу написал.
А может без Сидора начнем?
Подождем еще малость.
Пускай хоть к парню христианин вернется.
Тогда будем наверняка знать.
О-о-о.
А знаете, кого я встретил сегодня?
Кулака из Гончи.
Его со всей семьей
когда-то вывезли.
Кого встретил?
Ты как... Да наверное.
Шкроба? Точно.
Самого или сына? У него
же сын был семейный.
Самого. Самого?
Ага. Спрашивает меня,
ты давно в Гончи был?
Недавно говорю.
Ну как там дела?- спрашивает.
Как и везде, говорю.
А он мне тогда и говорит, пойду
со своими обидчиками
расквитаюсь.
Ой-ой.
Ну и времена пошли.
С кулаками этими тоже.
Денису, спасибо.
Благодаря ему в Веремеях
раскулаченных не было.
Да.
При чем тут Зазыба?
У нас и в самом деле
настоящих кулаков не было.
Ну это не скажи. Ну ежели
в те годы заместо Зазыбы
председателем кто-то другой был,
нашлись бы и у нас кулаки. Да.
Как в других местах.
Когда так потребовалось,
так не сговорчивые середняки
за кулаков сошли.
Абы единоличников было меньше.
А как по мне, так оно
и треба было забрать
кое-кого с деревни, чтобы
спокойней жилось теперь.
И ты тут?
И я.
Угу.
И ты?
Как видишь.
Я то и того.
Мы видишь тут, а вы где?
А мы...
У Браво-Животовского?
Так и...
Кто там у вас?
Браво-Животовский раз.
Ну это мы знаем.
Раз в гостях у него.
Роман Семочкин два.
И про этого могли догадаться.
Силка Хрупчик.
А вот это уже что-то новое.
Еще Татарин Романов,
который в Бабиновичах полицаем.
Пришел в деревню в гости.
Не забывает.
Роман сказал, что к Ганне
ночевать приведет его.
Эй, ты Ганна. Не хай только
деток моих напугает.
Чего ты?
Значит тебя они подослали сюда?
Почему они?
Сам шел.
Не хитри.
Микита, признавайся.
А-а, не верите, как хотите.
Никуда ты не уйдешь, раз пришел.
Садись вот с мужиками, поговорим.
Ты даже не догадываешься
зачем мы собрались тут.
Ясно, правленцы все.
Садись.
И голос будешь иметь,
если что вдруг.
А, коли так...
Треба я та й того...
Тебя ждать, так быстрее жабу
в Кулигаевку кнутом гнать.
Тут порой и не думаешь,
забота тебя сама найдет.
Это же моя корова провалилась
в трясину у Святого озера.
Так пока тащили все веревки
порвали в коряках.
Добрый вечер.
Здорово. Добрый вечер.
Зачем звал?
Так э...
С колхозом треба решать что-то.
Так э...
Почему бы тогда не созвать общий сход,
раз уж дело дошло до того,
чтобы распускать колхоз?
Никто не собирается его распускать.
Вопрос о роспуске мы
ставить не должны.
Другие пусть все делают как знают,
а мы у себя распускать не будем.
Поделим лишь по спискам
колхозное имущество.
Просто будет считаться, что мы
раздали его на хранение до прихода.
Красной армии.
А когда придут наши
люди и вернут все.
Да, так они тебе и понесут.
Я ваших мужиков знаю.
Будешь же ты, Зазыба,
по дворам бегать.
Да по веревке собирать назад.
Я тоже их знаю.
Когда в колхоз вступали,
ничего не утаивали.
Так тоже...
Тогда вот что, вы нам отдадите
то, с чем мы пришли к вам,
когда присоединялись к колхозу.
А там уж мы сами посудим,
поглядим, что к чему.
Ха-ха, ну ты и куркуль, а!
Как говорит Животовщик,
волчий дух по лесу тянет.
Вы со своим Животовщиком
уже обделались.
Это почему же?
А вот мы поглядим
еще, как вы там
на своих поселках обделаетесь.
Ха-ха-ха. А предложение
твое нам не подходит.
Почему?
Потому! Ладно, мужики,
не ссорьтесь.
Парфен правду говорит,
вместе пахали вместе сеяли.
Вместе и жать должны.
А там...
Завтра перемеряем
рожь, да и начнем.
Садись, Хамиль, за стол.
Пиши.
Ага.
Сперва протокол, а потом
списки будем составлять.
Ага.
Как писать?
А так вот и пиши. Ага.
Мол, правление колхоза
на своем заседании...
Не спеши.
От сегодняшнего
числа одна тысяча
девятьсот сорок первого года.
Постановило раздать крестьянам
колхозное имущество.
В скобках, на сохранение
до прихода Красной армии.
Ага.
А вот этого писать не надо.
Почему?
Не хочу, чтобы Денис повис
на сосне где нибудь.
Да.
Парфен правду говорит, правду.
Тут надо подумать.
Тут и в самом деле
прикинуть надо.
А что тут прикидывать?
Это Денис не подумал.
Что заставляет писать так.
Протокол такая вещь, в него
никому не запретишь заглянуть.
Скобками не закроешься.
Всякий сообразит что к чему. Да.
Положим тот же комендант.
Значит Красную армию ждете? Хлеба,
разное прочее для нее запасаете?
Пиши, Хомич.
Пиши как я тебе велю.
Нечего мужики в прятки играть.
Ты плесни в бутылку, а то у
нас сегодня с Рахимом еще
марьяжные дела.
Ну, следовательно...
О, Господи.
Садись.
Ну ты это...
Гляди, чтобы все...
Чтобы все у нас в ажуре было.
Не буду.
Что?
Понимаю.
А-а-а.
Ну да.
О-о-о.
Ганна.
У меня бутылка.
Ты бы принесла
закусить что нибудь.
Где я тебе возьму?
А как ты живешь?
Что у тебя, следовательно,
на зуб нечего положить?
А ко мне приходят со своей
выпивкой и со своей шкваркой.
Ну ладно.
Ладно, Ганна.
Ты погодь, ну.
Ну что ты, ну, ну хоть
стакан принеси и
тебе каплю налью.
Так и быть. А там как хочешь.
Хочешь закусывай, а хочешь,
следовательно, не надо.
А я свою долю домой понесу.
С Христиной разом и выпьем.
А он?
Мусульманин,
следовательно, не пьет.
Но научим.
Что это он у тебя какой-то...
А ты не будь дурой.
Привел тебе человека так
не ерепенься, а то...
Ну, вы уж целуйтесь, милуйтесь,
следовательно, как и полагается.
А я пошел домой.
Ты вот что, забирай-ка
ты своего Рахима.
И катись к ядреной матери.
Ай, ты что, дура?
Я же тебе не абы кого привел.
Рахим же наипервейший человек в волости.
Знаешь, Бабиновского
коменданта Гуфельда?
Сдался мне твой Гуфельд!
Ну ты...
Не хорошо так, Ганна.
Это с прежними
начальниками стало быть, можно?
А теперь вот, жалеешь.
Да ты язык не глотай!
Бери своего Рахима и катись!
Не шуми, не шуми, Ганна.
Ты, следовательно, еще подумай.
Хорошенько.
Он же тебе какие хочешь
подарки приносить будет.
Да не нужны мне его подарки.
Хэх!
Замаялась я за день.
Отдохнуть треба.
А ты, коли хочешь его
пристроить к кому нибудь,
так веди к Христине своей.
Ну ты!
Пьяный, пьяный, а понимаешь.
Падла.
А ты думала?
А ты чего сидишь?
Чего зенки вылупил?
Тьфу.
Ну не человек, а идол какой-то.
Ну и сиди себе хоть всю ночь.
Хм.
А-а-а.
А-а-а!
А-а-а!
А-а-а!
Пусти! А-а-а-а!
А-а-а-а!
Не смотрите!
А-а-а-а! Дети, не смотрите!
А-а-а-а!
А-а-а-а.
Где-то в поле гуди-и-и-ит.
Наш Зазыба посол иде-е-е-ет.
Добрые весточки несе-е-ет.
Ты бы еще в пляс пошла!
Коли у нас за жинки были,
да ты за все нам четен стал.
И теперь постал.
Погоди. А это кто?
Гаврилиха.
О-о-о, так та же
привыкла за своим мужиком,
когда председателем был во все
встревать! Так и теперь закону не имеет.
Ой, как тебе не стыдно?
Ну хоть бы постеснялась.
Ей Богу, как маленькая.
Ай-яй-яй.
А Гаврилиха даже дождаться не может.
Я говорю, не могла дождаться,
пока делить начнем?
А чего мне ждать?
Чего я с ними дождусь?
Что ухвачу серпом, то мое.
Так а ежели твое,
что нажала вот,
да попадет кому другому?
А почему это другому?
Мы же делить зараз все поле будем.
А ежели полоса тебе не тут выйдет?
Так не могу же я с
другими равняться.
Вон детей у меня сколько? Орава целая.
Ты же Гаврила моего знаешь?
Помнишь?
Дружили даже.
Не волнуйся, не обидим.
Гавриловых не дадим в обиду.
Но жать тут перестань.
Нечего надрываться, еще не
известно кому пособляешь.
Ну и что?
Правильно, правильно.
Да не правильно.
Да не правильно это все!
А я вам так скажу, мужики, самое лучшее
это на души разделить!
Так и в управлении, собрались и решили.
Ну что, начнем?
Давай, давай.
Вот давай сейчас посмотрим,
следовательно, как вы на
своем правлении поделили! Все.
Поделили правильно.
Ну тогда я...
Так а зачем было в конторе закрываться?
Поделили правильно!
Делили на души!
Вот это верно!
Взяли довоенные списки и прошлись
по ним, от двора до двора. Ага.
Это что же получается и на тех давали,
которых и в Веремейках нет что ли?
И на тех.
Это почему же?
Да по тому, что так справедливо будет!
Так где же справедливо?
Один будет хлеб есть, другой хоть
зубы на полку клади! Вот, вот.
Это же выходит по вашему
у Гапки Лапезовой
больше полоска
будет, чем у Силки?
У Гапки трое сыновей и у Силки трое.
Трое сыновей.
У Гапки Лапезовой муж и у Силки.
Жена Хрупчика! Жена Хрупчика!
Так по вашему? Ну?
Василковы все дома,
а Гапка одна на дворе осталась!
Гапкины все на войне.
И муж, и сыновья.
Про это тоже нельзя забывать.
Но есть то они не просят у нее!
Не, не, не, следовательно, они
здесь что-то не додумали! Силка прав!
Конечно не додумали.
Лапезиха, после вашей такой дележки, она
хлебом разбрасываться будет. А
Силка будет торбы шить. Конечно.
То, что на душу надо
делить, это мы не против.
Но только на те души,
которые дома живут.
А что, правильно, ну? Правильно! Делить
будем так, как решили на правлении!
Да какое там правление у вас было?
Три человека там собрались!
Решили! А ты где был?
Я это...
При Чубаре было... Раз вы считаете,
что нами были допущены нарушения,
так зовите тогда всех сюда!
Правильно.
Будет вам и общее собрание, и правление.
А ну зови баб!
И всем скажи, чтобы сюда шли!
А это зачем же, Евменович?
Зачем?
Это он ляпнул, как лаптем по луже.
А он мелет не посеваючи.
Нехай будет по закону!
Идите-ка сюда все!
Не надо сюда.
Бабы идите сюда.
Что же это вы себе мужики думаете, а?
Неужели вы думаете, что и у
нас времени столько?
А куда его тебе девать без миляшонка?
Не твое это дело!
Без тебя как нибудь управлюсь!
Ты мне лучше полосу давай!
А то мне еще за люлькой идти надо.
Видишь, как не крути, а попросишь помочь.
Да не тебя уж!
И то правда, мужики, и что это
вы себе думаете сегодня, а?
Мужики вот считают, что сход колхозный
надо собрать! А это еще зачем?
Не доверяют правлению.
Ах не доверяют?
То доверяют, то не доверяют!
Это почему же?
Да мы своими ушами слышали,
все правильно было сделано!
Все правильно! Правильно!
Вы считаете, что правильно?
А Силка Хрупчик не считает, что правильно!
Ах эта Силка-Мылка!
Ему хоть урвину подай!
Ага. Ах ты! Чего это?
Они тут пооставались все в деревне!
Та конечно!
Нечего слушать их, бабы. Как на
правлении решили, так нехай и будет.
Тихо, бабы!
Цыц, бабы.
Пока мы тут с вами толчем мак,
как комары в ступе, зерно
осыпается на землю.
Это же не звон, его не
услышишь по всей округе.
Ну так что, как будем делить?
Со всходом или без всхода?
Без всхода.
Хватит сходов.
А мне все равно, следовательно,
я вот только погляжу.
Много ли вы мне намеряете.
Ой. Ой. Как всем.
Как это, как всем?
Вон у меня человек есть.
Ой, человек.
Ничего, пайком получит.
У Бабиновичевского коменданта.
Так ежели Рахиму давать,
так нужно его полностью
к кладовщице прирезать.
Завтракал он как будто сегодня у нее.
Цыц, баба.
Такой коротыш, да чтоб угодил нашей Ганне?
Гы-гы. Не думаю я, чтоб
этот Рахим дождался завтрака у Ганны.
Не такие из нашей деревни
у нее в хате не засиживались.
Не с Рахимовым носом.
Хватит баланду травить!
Роза!
Роза, иди сюда.
Что это Ганны сегодня и в самом
деле не видать, ты не знаешь?
Нет, не знаю. Как это не знаешь?
Соседи ведь.
Ты вот что, пока мы до
тебя по списку дойдем,
сходи в деревню, погляди что там.
Ну добро.
Скорей, скорей,
Розочка, туда и назад.
Зачитываю списки!
Кузьма Прибутько три души, так?
Парфен Вершков!
Две души. Две.
Сахвея! Четыре души.
Я, я Сахвея.
Роман Семочкин!
Две души. Две.
Ну-ну. Иван Падеев четыре души.
У нас четыре, четыре. Гапка!
Симукова!
Я тут. Ну что ты стоишь?
Сколько душ? Шестеро написано.
Ну чего ты?
А в Поддубище собираются
жито по дворам делить.
Меня за тобой Зазыба послал.
А пошел бы твой Зазыба.
Что случилось?
Ничего.
Так может тебя обидел кто, а?
Нет.
Так чего же тогда сидишь?
Зазыба вон беспокоится.
Обойдется.
Так что с тобой все таки?
А я думала, что вы...
Ты, Сахвея, Евдунья,
в Яшницу пошли,
мужиков из лагеря вызволять.
Так забегались же сегодня,
с переделом этим.
Давай, бери серп и пойдем.
И тебе полоску выделили уже.
Нет, Роза, никуда я не пойду.
Так Зазыба же наказывал?
Ну и что?
А то, что я тебя сегодня не пойму.
Иди, Роза, иди.
Иди откуда пришла.
А я свою полосу успею сжать.
Может и правда Романов
прихвостень что...
Что? Откуда тебе известно?
Да так.
Ну не болтай чего не знаешь!
Чего головой мотаешь?
Ну да ладно, что
Зазыбе то предать?
Ничего.
Скажи, что приду.
Может надо чего помочь? Нет.
А дети твои где?
Не знаю.
Может тоже в Поддубище побежали?
Так и тебе нечего
сидеть здесь одной.
Ладно, иди, Роза.
Иди.
Господи.
За что?
Господи.
За что?
Детки мои.
Простите меня.
Простите меня.


Серия 4

А что, одну хорошую ищешь? Ага, конечно.
Подождите! Да подождите, бабы!
Ну! Ну! Вот сюда.
Ставь сюда.
Два.
Ставь тут. Ставь я сказал!
Раз. Так.
Два, три.
Подожди! Да что же вы за люди?
Раз.
Два. Ставь тут!
Куда ты спряталась? Иди сюда.
Дай надел. А ну расступись.
Так, вот он, вот тут.
Да тьфу, да что же это такое?
Раз, два. Да впереди вон.
Кузьма.
Подожди.
Жду. Меряй дальше.
Меряй шагами, баба.
Вот тут, о. Ставлю палку...
Ну, чей надел?
Бабы!
Ну?
Сахвее дайте. Раз, подожди, два.
Три, четыре, так.
Палага, Палага, твоя?
Миляшонке дал. Вот раз...
Дальше так.
Так.
Два... Миляшонке.
Миляшонке четыре.
Ставь тут.
А вы что так поздно,
дядька Антон?
Проспал.
А ты чего?
А я к Ганне Карпиловой бегала.
Зазыба вон посылал.
Ясно.
Почему-то не пошла.
Вот.
А ты шибко о Ганне не хлопочи.
Ей и принести могут, если надо будет.
Ой, скажешь тоже, дядька Антон.
Много ей нанесли?
Ха-ха-ха.
А ты прямо все знаешь?
Мы с бабами собрались
сегодня было в Яшницу идти.
Там лагерь военнопленных.
Может и наши чьи нибудь там?
А Зазыба поднял сегодня людей.
А я вот проспал!
И не знал, что все в
Поддубихи подались!
Кому будет?
Не знаю, не знаю!
У тебя вон, а у меня...
Ты что, забыл о чем вчера говорили?
Колхозы не трогать!
Так колхозники вроде сами решили.
Да?
Ладно, пеняй потом на себя!
Пойдем, поговорить надо.
А мне вытоптали?
Хватит тебе.
Кричишь ты...
Тебе мало...
Вот туда...
Побольше, чем у меня...
Ну хватит.
Ну не знаю.
Вот все тебе мало и мало...
Отстань от меня! А мне?
Твое ли дело?
Скажи, зачем тебе одной?
Ну что ты все вечно...
Ну а на кого еще?
Не видишь что ли...
Ой!
Ой, как же так?
Что такое?
Девочки, не бегите, там стреляют!
Ой. Ой.
Быстрее.
Ух ты.
Роза. Роза.
Ах ты Господи.
Вдруг он.
Понятно, от чего у тебя
на душе кошки скребут.
Как же, стали разваливать то,
что с твоей помощью как
бы строилось на века.
Колхоз рушат.
Хе-хе, ой, Зазыба.
Думаешь у одного
тебя на душе так?
Ошибаешься.
У меня глаз наметан.
Рады веремейковцы, что
назад свое берут.
Сдается пожили в колхозе.
Испробовали рая.
Теперь вот снова в
пекло торопятся.
У каждого в голове свое, Зазыба!
Ты вот на правлении говорил что... Откуда
ты знаешь, что я говорил на правлении?
Хе-хе-хе. Да чтобы я то не дознался?
Как бы не так.
Ай.
Помнишь... Тьфу.
Ты грозил мне, когда
мы ехали из местечка?
Что мол, сам, по своей
воле в петлю лезу.
А ты?
Думаешь по тебе осина не плачет?
Раз такие протоколы смеешь писать?
Значит нам обоим петли не миновать!
Ну это уж как получится.
Хе-хе-хе. Как говорится,
бабка на двое ворожила.
На картах?
А что?
А то, что ты дрянной игрок в карты!
Хех.
Еще посмотрим, что ты Гуфельду скажешь!
Почему колхоз распустил!
А я тебе говорил не тронь!
Не тронь!
Но ведь можно и так?
Ничего ты мне не говорил,
а распоряжение от коменданта
твоего я не получал.
Значит отказываешься?
Отказываюсь. Ха-ха-ха, ага.
Ну ладно, посмотрим.
Посмотрим.
Не одна моя воля была
распорядится так колхозом.
Ты же ведь сам знаешь,
собиралось правление.
На нем решали.
Так что...
Ну...
Ладно, Зазыба,
посмотрим, посмотрим.
Ой, не завидую я тебе.
И что ты себе думал?
Эх.
Что случилось7 Да вот, Рахим
оленя укокошил. Зачем?
А кто же его знает?
Оленя кокнул.
Не оленя, а вроде лося.
У оленя это вот...
Немцы!!!
Achtung.
Аlles nah links.
Э, господин офицер.
А-а, хм...
Это вам, от нас.
Презент. Подарок.
Доблестным Германским войскам от народа.
Микита иди сюда.
Ну давай, что ты.
Чего? Растолкуй господину офицеру.
Чего?
Он по вашему понимает.
А чего толковать?
Ну, скажи что это
презент доблестной германской
армии от нас. Чего?
Ну скажи, что специально убили лося.
Как это... Вару-у-у-м.
Ой, как же это...
Варум.
Was Was? вас, вас!
Уй.
Ой.
Вы еще меня попомните!
Доложу коменданту, он
вас под землей разыщет!
Вы еще будете держать ответ!
Да это, Антонович, поглядеть надо.
Ты видел сколько у него, ну у этого,
который вас с Микитой отделал.
Нашивки золотые да серебряные,
аж блестит весь, как посудина.
Так ты что думаешь, он меньше
по чину, чем твой комендант?
Ай.
А мне уж от этого,
палки не показывай.
Я сразу знаю, что к чему.
Вот говорю то я ему по ихнему,
чую не доволен немец.
Прыщи у него на лице аж горят.
Вот-вот лупцевать начнет.
Ну я и крутанулся
это, того... Вывернулся. Мне так, слегка.
По махновцу, по махновцу.
Какому махновцу?
Так Животовщик хвалился, что Махне служил.
Жаль только малого.
Пропадет понапрасну.
Это же надо, откуда-то прийти
и попасть на глаза Рахиму.
А тому как с гуся вода.
Горбатого к стене не прислонишь.
Правильно Денис.
Так говоришь, свой
своего не признал?
Ну как в том старом анекдоте.
Во-во.
А что, будет Антон
жаловаться коменданту?
Ну еще бы.
Не такой он дурак.
Я тоже так думаю, что не такой.
Schnelle!
Не толкайся!
Иван, возьми Ваську.
Давай, давай.
Они в деревню поехали.
Побыстрей, побыстрей.
Господи Боже мой!
Денис, конь их пустой вернулся.
С деревни. Ну и что?
Как что, может кто с
наших немца пристукнул?
Глупости.
Наши все были здесь.
А у тебя небось поджилки трясутся?
Уже не надеешься на дружка?
На кого, на Животовщика?
Вот что я тебе скажу,
надо глядеть, Парфен, чтоб не
заставили нас кроить дырявые портки.
Точно.
Побыстрее, побыстрее.
Быстрее!
Быстрее!
Давай, давай, давай.
Ой не отбегай.
Schnelle!
А ну бегом.
Бегом я сказал, бегом.
В вашей деревне
исчез наш солдат.
Предупреждаю, если
через десять минут
солдат не будет обнаружен,
обвинение ляжет на всех вас!
Если через десять минут
солдата найдут убитым,
обвинение также ляжет на вас.
Но в этом случае вам нужно
будет назвать убийцу.
Иначе расстреляем всех.
Кто староста?
В деревне нет старосты.
Почему?
Господин полицейский, кто из
ваших людей оставался в деревне?
Не знаю.
Разузнайте и доложите.
Ага.
Кого не было в Поддубищах?
Вернее кто оставался в деревне?
Кто оставался в деревне?
Кажись никого, наши все
в Поддубища подались.
Антон, ты же видел.
Мужики все были на разделе.
А бабы, ну так бабы, следовательно, в счет
не идут?
Та не могли наши бабы убить человека!
Это же не петух.
А и правда.
Ой.
Десять минут.
Десять. Ага.
Кого не было в Поддубищах?
Вернее кто оставался в деревне?
Ну?
Ну?
Говори!
Ведут.
Гляди, гляди.
Уберите толпу.
Господа полицейские,
отгоните этих подальше.
Отойди.
Отойди! Отойди я сказал!
Кто знает этого человека?
Не знаете?
Я вам скажу.
Это переодетый красноармеец.
Вы скрывали его в вашей деревне.
Он убил нашего солдата.
По законам военного
времени вы все
несете ответственность за убийство.
Мы все знаем этого человека.
Знаем, знаем.
Знаем.
Знаем.
Знаем.
Я знаю.
Никакой он не красноармеец.
Это Тима.
Он не в себе.
Понимаете?
Что значит не в себе?
Хворый он.
Больной.
Чем?
На голову больной.
Идиот?
Да, дурной.
Иди встань рядом, с этим, вашим идиотом.
Ain Legen.
Тот.
Ein.
Господин офицер, вытягивая
бадью из колодца
здешние люди, держась за шест,
подтягивают его к себе.
Поскольку на последнем
венце шест неожиданно
сильно дергает к той стенке и
не каждый человек, который
не знает эту хитрость
может устоять на ногах.
Вот и ваш солдат тоже
не устоял на ногах.
Когда резко дернуло, он
и полетел головой вниз.
Вон туда. Угу.
Отче наш, иже еси
на небеси, да святится...
Молится.
Небось надеется, что
Всевышний его изберет.
Ему явит свою милость.
Говорят, что на войне
гибнут самые лучшие люди.
А я живу и живу.
Значит не лучший.
Жалеешь, что живешь?
Нет, это я так, к слову.
Но из такой войны мало
шансов выйти живым.
И судить о нас мертвых будут
потом, те кто уцелеет.
То же скажешь.
Так оно по логике выходит.
Если действительно гибнут лучшие,
значит судить о них будут...
Худшие?
Выходит так.
Ну а если останемся жить?
Тоже радости мало.
Среди нормальных людей быть ненормальным.
Для большинства из нас место
будет или в инвалидных домах,
или в психических больницах.
Потому что к тому времени, как
вытурим немцев, почти каждого
дважды по ошибке похоронят.
Дважды, и тоже по ошибке,
к стенке поставят.
Словом, не будет
конца этим ошибкам.
Так что сохранить себя нормальным
человеком дело не легкое.
Не печалься.
Победим, памятники поставят.
Живым и мертвым.
И лучшим, и худшим.
Вот, вот.
И лучшим, и худшим.
Слушаю тебя и думаю,
беспощадный ты человек.
И к себе, и к людям.
Наоборот, в последнее
время я подобрел.
Это раньше, в начале
войны, совсем бешеный был.
А теперь, как насмотрелся
на все это...
Душу отпустило.
Легче жить стало.
Оказывается, великое
дело понять однажды, что
хуже смерти для
человека ничего нет.
И не будет.
Разойдись!
Петров!
К капитану!
Первый взвод ко мне.
Почему теперь вдруг рядовой?
Ты ведь служил в милиции, как я понял
из предварительного нашего разговора?
Носил два кубаря.
Ну вы же знаете, наркоманские
звания не отвечают общевойсковым.
Мои кубики едва дотягивали
до треугольника сержанта.
И потом, я не собирался долго служить.
Призывался по всеобщей.
По указу тридцать девятого.
Значит не хотел носить треугольники?
Надеялся снова кубари нацепить?
Не так надеялся,
как не собирался воевать.
Много кто не собирался.
Я вот тоже.
Даже не успел переодеться.
Ладно, давай еще раз уточним.
Где отстал от своих?
По какой причине?
Все таки я удивляюсь,
почему до сих пор рядовой?
Я же говорю, не собирался
долго служить.
Ну это в мирное время.
А теперь?
А теперь не до званий.
Воюю.
Воюешь.
А тут командных кадров не хватает.
Кому как не тебе взводом,
или даже ротой командовать?
Какое образование?
Семь классов.
Ну вот.
У других хорошо, если
церковно-приходская.
Нет, мы тебе не позволим
долго в дезертирах ходить.
Да и какой же я дезертир?
Стыдно, товарищ
Шпакевич, стыдно.
Я вот написал письмо сопроводительное.
Пойдешь в Вовчинец.
Это туда недавно ушла сформированная рота.
Как раз и пригодишься.
А в дальнейшем, если ничего
не случится, имей ввиду
у нас в отделе тоже работенки хватает.
Мне нужно искать свой полк.
Я обязан доложить, что мы с
Холодиловым задание выполнили.
Делай как приказано.
Где твой Холодилов?
Ждет на улице, чтобы войти сюда.
Его тут только не хватало.
Нет, товарищ Шпакевич, бери
своего подчиненного и топай.
Красноармеец Шпакевич по
вашему приказанию прибыл.
Товарищи хотят услышать, как вы
выходили из окружения. Сюда.
Опишите маршрут.
Всякие там мелочи.
Одним словом, попытайтесь изложить все
так как мне, только еще подробнее.
Карту читать умеете?
Так точно.
Подойдите ближе.
Покажите как вы сюда шли и откуда.
Разрешите?
Вот здесь был уничтожен
последний мост.
Оттуда мы втроем я, Чубарь и
Холодилов, вышли вот сюда.
У вас там знакомые остались?
Нет.
Ну вы же с кем-то
встречались, где-то ночевали?
Такие знакомые остались?
Ну такие были.
Известное дело.
Хлеба у людей приходилось просить,
ночлега.
Но это же не в счет?
Как говориться-поел,
поспал и на том спасибо.
Хорошо.
А вот этот самый, с которым вы выходили...
Чубарь.
Он где сейчас?
В Журиничах.
Там, говорят, ополчение собирается.
Он из какой деревни?
Точно не помню, но где-то
недалеко от Белой Глины.
Кем он там работал?
Председателем колхоза.
А Холодилов погиб уже здесь.
От бомбы.
Ясно.
Скажите, а вы не хотели
бы вновь пройтись
по этим стежкам-дорожкам?
Как это?
Обыкновенно.
Проделать тот же самый маршрут,
только в обратном направлении. Один?
Нет.
Большая группа?
Узнаете.
Сейчас от вас требуется только
одно, согласны или не согласны?
Товарищи за вас ручаются.
Приказать мы вам не можем, не имеем права.
Не тот случай.
Не можем.
Ладно.
Считайте, что уговорили.
Значит согласны?
Так точно.
Ну что же, я рад.
То, что вы сейчас
услышите пока секрет.
Сегодня ночью, за линию
фронта в тыл к немцам,
со специальным заданием
уходит партизанский отряд.
Вы пойдете проводником.
Ясно?
Так точно.
Свободны, отдыхайте, готовьтесь.
Слушаюсь.
Денис, ты чего?
Пить хочу.
Ой, я уж подумала...
Спи.
Так чего ты одеваешься?
Вода в хате есть, вон
ведро на скамейке.
Сдается на двор кто-то зашел.
Корова если бы не вышла.
Может я забыла ее закрыть?
Может и корова.
Что же ты не постучался?
Боялся вас разбудить.
Как мама?
Ничего, жива.
Я слышу кто-то зашел с огорода,
вот выглянул.
Откуда ты, сынка?
Потом, батя, потом.
Ну как вы тут?
Сам увидишь.
Война вот.
Да.
Война.
Пойдем в хату.
Пойдем к матери.
Погоди.
Посидим маленько.
Мать ждет.
Не спит разве?
Проснулась, как выходил.
Ага.
Ну пойдем тогда.
Ой, дитятко уж ты мое-е-е-е.
Откуда же ты взялся?
Ой дитятко мое.
А я же тебя... А я же тебя во сне видела.
Ой, сыночек.
Дитятко мое.
Замолчи-ка на минутку.
Ты вот что скажи мне, сынка,
будем мы скрывать твой
приход от людей или нет?
Может окна надо завесить?
Чего уж теперь прятаться?
Ну гляди, сын.
Ну гляди.
Так я вот отцу хотела
сон рассказать.
А теперь ты тут, так я тебе расскажу.
Вижу значит, что...
Мама наша самая отгадчица снов теперь.
Даже никуда не ходит, все сама разгадывает.
Один раз голову и мне задурила.
Кричала какая-то курица петухом все тут.
Это не сон.
Не сон, а примета такая.
И не потому курица пела, я
говорила что будет что нибудь.
Ты собрала бы лучше на стол.
А то мы сына все байками
кормим, как того соловья.
Ой дитятко же ты мое.
Дитятко же ты мое.
Может и правду голодненький пришел.
Может и правда есть хочешь,
а я тебе голову дурю.
Садись.
Не надо.
Не надо, я сыт.
Так... Я правду говорю.
Меня в Белой Глине тетка одна накормила.
Хлеба вынесла большую краюху.
Так может молочка тогда?
Молочка давай.
Ага.
А то хлеб какой-то не
пропеченный был, аж нутро жжет.
Я и воду, кажется, пил
из Беседя, все жжет.
Да это не хлеб виноват.
Живот твой виноват.
В желудке что-то порушено.
Может и так.
Не на курорте же столько лет был.
Ничего.
Поживешь с нами, мать
тебя отпоит молоком.
Пройдет твоя изжога.
И лихоманка всякая пройдет,
если завелась где.
Ну вот.
Попил молочка, ложись спать.
Если есть не хочешь.
Я тебе постельку соберу.
Нет.
И спать мне не хочется.
Дитятко мое.
Ночь же в окнах стоит.
Я целый день спал, мам.
И так столько времени.
Днем лежишь,
спрятавшись в кустах,
а ночью идешь.
Ну что же, пополуночничаем, ага?
Оно и правда, какой теперь сон?
Может окна завесим одеялами?
Как хотите. Так я зараз...
В конце концов светомаскировка не помешает.
Немцы в деревне есть?
Нету.
Мама, ты садись.
Ты тоже, батя, не стой зря.
А то вы сегодня со мной как с чужим.
Откуда ты шел?
Из-под Минска.
Из-под самого?
От Смолевич.
Там как раз один добрый
человек отпустил меня.
А что это был за добрый человек,
что отпустил тебя?
Конвойный.
Значит ты не по чистой пришел?
Нет.
Ничего.
Ничего.
Ничего, сын.
Утро настанет баньку стопим.
Попаришься.
Ничего.
А на что дня ждать? Вот.
Чего дня ждать?
Я вот сейчас банькой и займусь.
Все равно не спим.
Значит ты решил домой прийти?
Домой.
А почему в Красную
армию не пошел?
Кто бы меня взял?
Как это кто бы взял?
А так.
Не успел бы я заикнуться
в военкомате,
что из заключения, да еще
по какой статье сидел,
не только разбираться,
разговаривать бы не стали.
Поставили к стенке и все.
Меня тревожит, что ты
не по чистой вернулся.
Формально по чистой.
Срок мой вышел.
Тогда в чем дело?
Дело в том, батька, что по
чистой оттуда никого не пускали.
Давали новый срок.
А тебе новый дали?
Не успели.
А что на суде говорили?
Говорили на следствии.
А на суде было просто.
Привели в зал,
председатель спецколлегии
зачитал приговоры на этап.
Я тогда сразу поинтересовался,
так мне сказали,
что ты отбываешь срок по
семьдесят второй статье.
Растолкуй ты мне, что это такое.
В семьдесят второй статье много параграфов.
Меня судили за
контрреволюционную пропаганду.
Ясно, ну а провинность какая?
Разве не помнишь, как тогда было?
Только бы донос на кого поступил.
Значит на тебя тоже был?
Мы профессора своего чествовали.
День рождения его.
Собрались бывшие студенты.
А на вечеринку затесался
мальчик один.
Светленький такой, чистенький.
Племянник ассистента нашего профессора.
Вот он и строчил на нас.
Напраслину?
Дело в том, что когда в
компанию приходит человек...
Видишь, я не говорю что
негодяй или хуже того.
Так вот, когда в компанию
образованных людей
приходит человек, который только
что кончил в деревне семилетку,
можно представить себе, чем
показались ему наши разговоры.
Вот он изложил все, в
меру своего понимания.
Думая, что он больше
патриот, чем каждый из нас.
Неужели следствие не могло разобраться?
Ты, батька, как следователь мой.
Тот тоже вот все удивлялся.
Мол и что же,
неужели ни о чем таком
между собой не говорили?
Как на исповеди.
Ничего похожего.
Кхе-кхе-кхе.
Не волнуйся.
Я уже давно не волнуюсь.
А в душе у меня горько.
Ну горечь, она тоже очищает человека.
Чем?
Своей горькостью.
Слишком ее много.
Ничего, обойдется.
Только с освобождением
твоим неловко вышло.
Я потому про армию и заговорил. Это
лучший выход из твоего положения.
Думаешь я сам не понимаю,
в какой капкан попал?
Обойдется.
Только бы за тобой ничего не было.
Что за мной могло быть?
Разве я от тебя скрывался бы?
Ну, а теперь давайте
на миляшонка загадаем.
Жив твой миляшонок, жив.
Правда, Сахвейка?
Живой.
Ах-ха-ха-ха.
А правда ли это, что
баба одна из Гончих,
взяла себе мужика из лагеря?
А как же, взяла.
А что она, вдова была или как? А я про то
не спрашивала, говорят привела и привела.
Ну, может быть вдова, так и... Ой, а вот
ты бы с нами пошла до конца, в Яшницу.
Ну ничего с твоей матерью
не станет в том Тростине.
Ну захворала, так из такой дали
дочку звать? Нет, нет, нет.
Мамку я не могу бросить. Ой.
Это когда было, когда она заболела?
Кажись не в прошлом ли месяце? В прошлом,
но знаешь, старые они долго хворают.
Мамку надо проведать.
А если есть за кем.
Ну так нас же у нее двое. Сестра старшая,
да я. Вот пусть бы сестра и присматривала.
Ой, ну у меня же тоже сердце не
на месте, ну. Ну как хочешь.
А то ведь, вдовам тоже нужно,
чтоб кто-то их поженю косил!
Не даром в песне поется.
На вдовьем поле собрались работнички.
Медведь корягой пашет, а волк
боронит. Та ну тебя!
Ну ее то поженю
эдак еще старый Жмейда покосит,
а наши кто косить будет?
Ну, не такой уж он косец, как вам кажется.
Ой! Ой!
Да ты не шибко то жалей своего Жмейду.
В ихнем роду мало кому
одной жены хватало. Это твой
Алексеевич чего-то рано помер.
Ну кто же это у них уже такой женатый
переженатый был? Ой, а то ты не знаешь?
Не знаю.
А поспрашивай у баб, они расскажут.
Вот начала, сама говори.
И скажу.
А дядька покойного мужа твоего? Не у
спел он одну на кладбище отнести,
как в Гончую за другой отправился.
А на завтра он еще и хвалится стал.
Мол, поживу теперь с молодой женой да
поживу. А то, говорит и вкуса того
женатого не знал до сих пор.
Почти помирает, а наливку глотает.
Где там.
Владимир то, ног под собой не
чует от радости! Ха-ха-ха.
А ежели молодой да здоровый, так что?
Вот свекор мой,
ну и что?
А на что твоему свекру да еще другая?
Да? Коли вдовая невестка в доме? Думаешь
люди не слышат и не видят? Ой бабы.
Да вы что? Ты вот теперь мамку
идешь проведать. Ха-ха-ха.
Ну и что?
А зачем же ты совсем к ней не перейдешь?
Что тебя в Веремейках держит?
Дети?
Да нет их у тебя, детей!
Ах вот вы про что? Ах, бабы!
Не даром говорят уши завянут у того, кто
послушает бабью болтовню. Та ну вас.
Что это вы сегодня будто сдурели?
Говорить больше не о чем?
Ну так ты же посмотри, голодной куме так...
Идете ведь на доброе
дело, так и идите, а то Бог
знает что можно подумать.
А-а-а, смеху то.
Нашли кому завидовать.
Накинулись на бедную вдову.
Ну ладно, она сама завела разговор.
А мы теперь и виноваты. Это же ей с
чего-то захотелось примака взять.
А почему бы ей и в самом
деле не поинтересоваться?
Послушай, а правда ли, что вдовая эта,
баба из Гончих, которая мужика себе взяла?
Вдовая, вдовая.
Жена лесника, который наскочил в
позапрошлом году под чей-то выстрел
в Прудище. Целили в зверя,
а попали в человека.
А-а-а-а.
Ух, змеи проклятые!
Ну бабы, ну бабы.
Куда это?
На Кудыкину гору.
Значит на Кудыкину гору? Угу.
Чьи будете?
Свои.
Так вот что, свои,
покуда не признаетесь,
дальше не пущу.
Вот я тебе сейчас так не пущу,
что мозги собирать придется!
А я и так знаю чьи вы.
У меня у самого в Веремейках родня.
Ну так что же ты?
Родней считаешься, а пугаешь?
А это так, для порядка, службу несу.
Угу, для порядка.
Ой.
Пошли, бабы.
Ты что, паскуда?
Гы-гы-гы.
Да что же ты?
А-а-а-а! А-а-а-а!
А-а-а-а-а! А-а-а-а-а!
А я тебя давно приметил.
Поглядим, какая ты храбрая.
Будешь ли мозги выбивать.
Ну!
Отойди.
Отойди!
А ну отдай, стерва!
Пусти, а то... Сойди с дороги!
А-а-а-а! А-а-а-а!
А-а-а-а-а!
Погоди, я тебя еще встречу, паскуда!
Поцелуешь меня в...
Не здесь, так в Веремейках отыщу!
Ой, бабы.
Убьют там Палагу одну, ей Богу убьют!
Ну чего же у нее такого было,
что не захотела отдать?
В самом деле, хорошо если что с коровы,
а если всего навсего огурцы семеняки?
А мы то думали...
Ой, бабы.
Ну что, бабы, давайте подумаем как
нам дальше идти? Мы же договорились?
Идем сначала на Каничи, потом на Ботаево.
Да я не про это. А что?
Стоит ли нам вообще идти в ту Яшницу?
Как это?
Да нам самим положить
нечего, не то, что мужика
накормить или дать за него выкуп.
Ну, Дуня правду сказала.
А я пойду.
А я пойду, хоть и не с чем.
А вдруг Андрей там?
Да хоть погляжу на него,
Буду знать что живой, не убитый.
Потом еще раз приду.
Вы себе как хотите, а я пойду.
Ой, ой, бабы.
Мне свекруха торбу набила.
Ну, кажись всего там хватало.
Все прошлогодние запасы
собрала, даже банку груздей
соленых не пожалела.
Вон, празднуют теперь паразиты.
Ой, бабоньки!
Ой! Ой!
А-а-а-а!
Ой!
Есть! Что?
Хорошо хоть они про мои золотые пятерки
не догадались. Ой, бабы, я их под титьки.
Под титьки положила. Ничего,
мать на приданое дала.
Оказывается у нас, у некоторых и
золото есть? Ой, это милиционеры
не знали, кого в бадье в колодец
опускать. Надо было сразу за ваших браться,
а они моего деда в холодную воду посадили.
Ну так ведь не напрасно же?
А ты откуда знаешь?
Так ведь потому что рассказывали.
Так мало ли что наболтают?
А ты только языком молоть горазда!
Тихо, тихо вы, бабы.
А то договоритесь, что друг
перед дружкой заголитесь.
Всего то у вас хватало, всего вам жалко.
А мне вот своего так и ничуть не жаль.
Ха-ха-ха. Хоть и не отдала,
потому нет тут ничего такого, чтобы жалеть.
Одно сало и то без хлеба.
Так теперь будем есть.
Не понесу же я его в
Яшницу, раз все голодные?
Небось сами из рук выдерете?
Пошли.
А-а-а-а-а!
А-а-а-а-а!
Р-р-р-р.
Ха-ха-ха-ха.
А-а-а-а!
Jude!
Jude.
Jude?
Бабы, да что же мы стоим тут, а?
Она же там.
Эх вы, бабы!
Дуня! Дуня!
А ну пусти.
Ну что же ты, бессовестная такая, а?
Мы ее ждем, а она тут.
Ну что вы задерживаете ее?
Ей идти надо, вон бабы ждут.
А вы задерживаете.
Что они придумывают?
Какая я еврейка?
Ну скажи хоть ты им.
А то до темна держать будут и не отпустят.
Хорошо, скажу.
А ты пока им толковать буду, беги отсюда.
Как это? Беги быстро к бабам и все.
Пан офицер, Роза не сюда.
Роза не еврейка, она
из нашей деревни. Она наша,
белоруска, мы все вместе.
Понимаете? Она не сюда.
Jude!
Отпусти!
Тьфу!
А-а-а-а!
А-а-а-а.
Пусти, пусти!
Сволочь!
Что ты делаешь, девка?
Утекай отсюда пока не поздно.
Слышишь? Утекай.
Schneller!
А-а-а-а!
Вот натворили делов, так натворили.
Ну, Дуню они увезли.
А где же Роза?
Так может и Розу они повезли с собой?
А кто их знает?
Может и увезли.
Почему тогда немцы забегали?
Вот и нас сюда загнали.
Значит Розу искали?
Аксюта верно говорит, ей Богу.
Розу они искали.
А может сбежала?
Да если бы хоть с нормальными
людьми иметь дело, а то же немцы.
Что они тебе скажут на своем языке?
И что ты им в ответ можешь сказать?
Только и слышишь гр-гр-гр.
Что теперь делать?
Ну будем ходить по местечку,
виноватых искать. А что потом?
Нет, зараз мы вот пойдем к
тому лагерю, поглядим мужиков.
А после уже прикидывать
станем, что к чему.
Пойдем.


Серия 5

Из Веремеек есть у вас кто?
Может Парфен Прокопкин, а?
Или Иван, Иван Самусин?
Касперук Иван есть?
Хохол Иван?
Андрей, Андрей Шераховский есть?
Так есть кто нибудь из Веремеек, а?
Говорю, Касперук Иван есть или нет, а?
Андрей.
Андрей Шераховский есть?
Парфен? Касперук Иван?
Так есть кто из Веремеек, мужики, а?
Есть здесь кто из Веремеек?
Здесь местных никого нет.
Такие как вы приходили,
всех своих уже забрали.
Хотя...
Почему вы решили, что они в лагере?
Может воюют?
Или сказали что в плену.
Нет, никто не говорил.
Ну вот, почему ищите?
Да как же, да это
же мужики наши.
Кто же кроме нас о
них позаботится?
Ну видите, здесь никто не отзывается?
Как вы сказали, откуда? Из Веремеек?
Так.
А фамилии, как
фамилии мужей ваших?
Хохол фамилия, Иван Хохол.
Может встречали?
Нет. Так может на войне?
Нет, не встречал.
Тут спрашивают, Иван Хохол из
Веремеек, может слышал кто, а?
Нет. Нет. Не слышали?
Никто здесь не слышал.
А как вы говорите, Веремейки?
А где они, далеко?
Так, за Хотемском, туда.
Как раз отсюда на Белинковичи треба,
а потом аж до Малого Хотемска.
Далеко.
Да верст около сорока может будет.
Ясно.
А сам то ты откуда будешь?
А я не здешний.
Из Москвы я.
А-а-а-а.
Сколько же вам тут бедным
сидеть теперь придется?
Не знаю.
Может до конца войны придется.
Хотя, послушайте.
Может скажите вашим, чтоб
они немцам сказали что...
Ну я...
Чей то, а?
Так мы же не пара, сдается, один одному.
А может из ваших кто, а?
Молод ты, вот если бы Варка.
Варка, скажи, а?
Варка.
Варка, ну?
Да что ты, Палага.
В своем ты уме?
Да как я при живом мужике
то, другого назову?
Так надо же чем то помочь человеку!
Пан.
Там муж мой.
Вон он стоит.
Отдайте мне его.
Да, муж, да.
Nein.
Nein.
Напрасно мы с вами
затеяли это все.
А, родненький мой, а чем
же помочь тебе еще?
Спасибо.
Спасибо и за это.
Хоть бы хлеб какой был при
себе, а то и того нема.
А-а-а-а.
Это вы из Веремеек?
Мы. Мы.
Тут одна из ваших у меня дома.
Пойдемте и вы. Может Роза?
Другая баба в комендатуре.
Завтра комендант будет
разбираться, что она тут
натворила. Одни приходили к нам, все было
тихо. А вы пришли тут, наделали делов.
Ну заходите.
Заходите.
Заходите.
Проходите.
Ой, бабы!
Проходите. Роза.
Роза. Ну кто бы подумать мог,
они же меня за еврейку приняли.
А что тут думать?
Аккурат евреечка.
Да ты что?
Какая она вам евреечка?
Тихо, бабы.
Тихо, тихо.
А-а-а-а.
Ну а Дуня?
Почему вдруг Дуню забрали?
Ой, не знаю я.
А я вот, что считаю, бабы.
Еще ваше счастье, что так все обошлось.
Ну, то что я эту заставил
на огороде спрятаться.
И ту немцы не увезли с собой.
Тут начальником полиции кум наш.
Пацана нашего крестил.
Надо попробовать вызволить бабу.
Ага. А послушает он вас?
Должен послушать.
Я ему уже говорил о ней.
Лучше попробовать уладить
это дело еще сегодня.
Как вы думаете?
Конечно. Конечно.
Надо поговорить с человеком.
Может он и вызволит Дуню.
Конечно.
Ну тогда вот что.
Пойдемте до кума.
Пойдемте.
Только не все вместе, не надо.
Но вот ты, как старшая можешь пойти со
мной и она. Нехай кум поглядит, что
немцы зря к ней прицепились.
Конечно.
Документы то хоть есть?
Откуда они у нас, у колхозников?
Ладно.
Скажу, что знакомые.
Ага.
Ну и вы тоже в один голос подтверждайте,
мол не раз у меня в дому ночевали.
Когда из Веремеек
на ярмарку к нам приезжали.
Конечно скажем.
Ну ладно.
Это ты, кум?
Посиди трохи.
Посиди, посиди.
А то я сегодня так упарился,
даже поесть не было когда.
О-о-о.
И охота же тебе, кум,
лезть не в свое дело?
Уж сколько я тебя знаю, ты все время
не с одним, так с другим возишься.
То собаку какую нибудь
подраненную притащишь.
То человека, ну какого нибудь
совсем никчемного, домой приведешь.
А теперь вот еще бабы какие-то.
Откуда хоть они?
Из Веремеек мы.
Это из каких таких Веремеек?
Это под Чаусами? Нет.
С других, из тех что по Беседи вниз.
А которая из вас сюда?
Ой.
Ну не ты же?
Иди.
Ну какая она вам сюда?
Или по лицу не видите, что
наша она, веремейковская?
И батька ее нашенский.
И мать деревенская баба.
Ай.
Ну и что, что чернявая?
Ладно, пускай немцы, они может
вообще ничего не понимают. Цыц.
Ну, а вы то?
Я сказал цыц!
Какая она вам сюда?
Эх. А ну, бабы, цыц.
Цыц!
Сам вижу.
Я их не по лицу угадываю.
А по ногам.
Евреек надо узнавать по ногам.
Но зараз не про это.
Меня интересует вон та, другая.
Вот о чем она себе думала, когда
на немцев с когтями бросалась?
Кто, Дуня? Дуня, Дуня.
Так и...
Не бросалась она сама.
Это солдаты хотели...
Ха-ха-ха.
Ха-ха-ха.
Ха-ха-ха.
Вон оно что.
Честь обороняла.
Надумалось, что оборонять.
Дура.
Да если хотите знать, ни один
из немцев, даже если и попросите,
он к вам без мыла не подойдет.
Не то что насиловать кинется.
А теперь вот и разбирайся с вами.
А вы знаете, что бывает за
сопротивление военным властям?
А куму моему надо обязательно
и в это дело нос сунуть.
Ты не заснул ли, Филипп?
Заснешь тут с вами.
Вот что, ты наш уговор знаешь.
Давай договариваться окончательно.
Утром я иду к
коменданту, женщины эти
пускай катятся куда хотят.
А ты мне заявление на стол.
На стол.
Кум, не про то ты говоришь.
Ты знаешь, как в святом
писании сказано про это.
А-а-а, вон чего вспомнил?
Нет, ты прочитай
лучше чего пишут
в самом найновейшем завете.
На, смотри.
Теперь надо жить по этому писанию.
По этому. Читай!
Минская газета.
Что теперь и такая выходит?
Ну, сам видишь по названию.
Только подсчитал я,
дороговато обходится.
Цена десять пфеннигов.
Это по немецки.
По нашему получается один рубль.
Только где этих рублей
теперь набраться?
Ну а немцы за службу как
собираются платить?
Вениками или советскими?
И советскими, и своими.
Сдается половина на половину.
Половину этими, половину теми.
Но один к десяти.
Одна марка десять рублей.
Ты знаешь, я даже удивился.
Отовсюду портреты
Ленина поснимали.
Я думаю, ка же будет с
красненькой тридцати рублевкой?
Ну там же тоже портрет Ленина?
Не тронули.
Вот что значит гроши.
Капитал.
Стоимость выше политики.
Читай.
Читай.
Тимошенко отстранен.
Буденный, но в банке.
А ты сомневаешься.
Сталину уже кранты,
ему воевать то уже не с кем.
У него полководцев своих
не осталось.
Придется англичан или
американцев нанимать.
Но я не думаю,
чтобы наши солдаты
под началом американцев воевать стали.
Ну а то, что немцы Москву взяли
не пишут?
Сдается не пишут.
А ты говорил, что взяли уже.
Газета та не сегодняшняя.
Думаю, что и в сегодняшней
немцы еще про это не написали.
Не написали, так напишут.
Напишут!
Ты на счет этого не сомневайся.
Пора уже идти, кум.
Бабам наказал, чтобы бульбу
сварили, небось уже готова.
Да и этих надо вести,
не иначе, как голодные.
Потерпят!
Потерпят без бульбы.
Ну а если у них такая большая
охота до нее, пусть идут.
Пусть, я их не держу.
А мы с тобой по ихнему делу поговорим.
Да как же они без меня дойдут?
Ага.
Дорогу к дому не найдем.
Что же они будут там спотыкаться,
в потемках и дом не найдут.
Ну, как знаешь, милок.
Только я своего
уговора не отменяю.
Бабу я вам завтра
возвращаю, целехонькую.
А ты мне заявление.
Комендант из-за него меня послушает.
И с завтрашнего дня начинаешь
служить в полиции.
Что же про меня люди скажут?
Тоже что и про меня.
Ну положим разница то есть.
Хотя бы даже в том, что
меня в армию не взяли.
Нашел чем хвалиться.
Да, хвалиться тут и
правда не чем, это верно.
А задуматься есть о чем.
Меня в армию по здоровью не взяли.
А что же тут теперь, в
полицию я сам записался?
Это что же получается, что я
вот этим вот
временем поздоровел?
Ты представляешь, что про меня
люди скажут завтра в Яшнице,
если я эту повязку нацеплю?
Ну, как знаешь.
Ты уж, добрый человек,
выручи нас, пожалей.
Ого.
Еще Николаевская.
Так ты уж и в
правду пожалей нас.
Ну что же, эта
монета на коменданта
сильнее подействует чем
Филиппово заявление.
Но ведь это коменданту
одному, а мне?
И для тебя здесь тоже имеется.
Ну, правда не свои, а должны.
Ну да пускай уж.
Только сделай для меня одолжение.
Там, в лагере, человек один
имеется, выручи ты его.
Отдай мне.
Кто он тебе?
Никто.
Откуда?
Говорит из Москвы.
А зачем он тебе?
Так...
Вот оно, мужик еще
небось где-то живой,
а она себе уже другого подыскала.
Ух и пакостные вы отродья, бабы.
Не плач, Дуня.
А тебе...
Тебе...
Комендант разрешил взять мужа
из лагеря.
Guten Morgen.
Я тут это...
Я...
Yawohl. Yawohl.
Давай, иди сюда.
Ну, который твой? Давай, показывай.
Вот он.
Постыдилась бы ты хоть людей, возьми
кого поздоровее, ну посильнее что ли?
Он тебе луг выкосит и сено
подворошит, а ночью
и тебя потешит, а?
Ну?
Ну?
Ну?
Вот его.
Его.
Ну ты, а-ну иди сюда.
Сюда иди, я тебе говорю.
Ну, быстрей.
Иди сюда.
А вы все пошли!
А ну пошли отсюда!
Пошли, кому говорю? Выходи.
Забирай.
Пойдем.
Ох и поганые же вы все таки твари,
бабы.
Бывайте, бабы. Ну все.
Будьте здоровы.
Бывайте.
Ой.
Ну как там, ну как?
Что?
Что? Ну что?
Бабы, что там?
Да вот, чужого солдата привели.
Своих мужиков никого в лагере не оказалось.
Никого?
Никого.
Ой.
Так ничего солдат.
И кто же это его из вас?
Тетка Палага.
О как?
Надо же было как-то вызволить
из того пекла человека?
Жить где собирается?
Так...
Пока у меня остановится, а там видно будет.
Ага.
Может и к вам перейдет.
Во как?
И не боишься?
А вдруг Иван твой заявится, а?
Как нибудь рассудим.
Вот как?
Так пойдем, Андрей Тимофеевич?
Раз уж я провинилась, мне и ответ держать.
Ай-яй -яй.
И что она себе надумала, дура она или что?
Это же если свой мужик
на порог заявится?
Да и люди говорить что станут?
Дануся, а ты об этом
не беспокойся сильно.
Не убивайся.
Теперь вон вся деревня без мужиков.
И не известно когда они
появятся и появятся ли.
Точно.
Эх, не засидится он у Палаги.
Какая нибудь молодейшая сманит
такого здорового и красивого.
Так что...
Но все равно не хорошо.
Все таки грех большой при живом мужике.
Это пока война и известия нет,
но все равно будешь думать,
что он живой где-то.
Вот честное слово.
Чудо.
Палага.
А, Палага.
А ты говорят нового хозяина
к себе в дом привела?
Кто это говорит?
Да вся деревня говорит.
А от деревни ничего не скроешь.
Факт. А мне и скрывать нечего.
Привела и привела.
Не хозяина, а человека.
Нужно было посочувствовать
человеку и взяла из лагеря.
Отчаянная ты, Палага!
Никто из наших на такое
не осмелился, а ты...
А я вот осмелилась!
Да я же не в укор,
Палага, ну что
ты ей Богу. Я только одного понять не могу,
как ты с Иваном будешь разбираться?
А вдруг он жив и придет?
Нехай Бог дает.
А муж, дай Бог, тоже не осудит.
Может и ему кто-то поможет,
если в такую беду попадет?
Ну ладно.
А куда это он пошел?
Мне надо с ним кое о
чем переговорить.
Так шукай и говори.
Отчаянная ты, Палага.
Ох, отчаянная.
Ха-ха-ха.
А ты, парень, не промах.
Ха-ха-ха.
Ты хоть догадываешься кто я такой?
Нет.
Полицейский местный.
И хочу знать, кто ты такой?
Раз у нас в деревне объявился.
Порядок есть порядок.
Так что говори где
родился, крестился?
На учет то у нас в волости встают.
Ну а пока кто, что, говори мне.
А что говорить?
Кто ты? Танкист!
Танкист.
Родом откуда?
С Кустанайской области.
Понятно.
Значит в самом деле некуда было податься?
Ну и что ты там делал, в
Кустанайской области?
Землю пахал, железо ковал.
Как?
Ну в кузнице работал.
А-а-а, это хорошо.
Кузнеца у нас нет.
Слушай, а помоложе никто не подвернулся?
Что ты в этой Палаге нашел?
А я не искал, да и...
Не в этом дело.
И вот что вам скажу, господин
полицейский, не лезьте не в свое дело.
Ну, вот уже как?
А как умею!
Ну тогда вот что,
завтра поедешь со мной в местечко,
там у нас волость.
Вот про это все и расскажешь коменданту.
Мы обязаны знать кто и что.
Понял?
Вот так.
До завтра, танкист.
Добрый день.
Здравствуйте.
Говорят в деревне новый человек.
А я вот не удосужился.
Я вот шел, а в деревне
принято так, что...
Я понимаю.
Погожий день сегодня.
Ага.
Ну и как?
Хозяин так и не успел поправить.
Да, хозяйство обветшало.
Хозяин такой был.
Ну и как ты думаешь?
Что?
Тут жить или...
Дареному коню в зубы не смотрят.
Это правда.
Слыхал кузнецом можешь быть?
Могу.
Хорошее это дело.
Кто вы?
Так, здешний я,
Зазыба моя фамилия.
А-а-а.
Пелагея Артемовна рассказывала про вас.
Да я и сам хотел вас повидать.
Ну так, если хороший человек
хотел повидаться, то я...
Может сразу и пойдем
в кузню, посмотришь?
Пойдем.
Здорово, Ханон.
Вот не думал встретить
тебя в таком месте.
Беда, Чубарь, беда.
Что за беда?
А что-то Цыли твоей не видно?
Померла Цыля.
Померла прямо в дороге.
Схоронил жену, хотел ехать дальше, а
тут самолет подстрелил нашего коня.
А что сделаешь без коня?
Наши Бабиновские евреи поехали дальше, а я
остался, чтобы
купить нового коня.
Но где его теперь купишь?
А что сделаешь без коня?
Вот мы и возвращаемся теперь
к себе домой, в местечко.
Спрашиваешь почему?
Ты посмотри на меня, все
узнают что я еврей.
Что здесь, что там.
Так пусть это уж лучше
случится в родном местечке.
Видит Бог я ничего
плохого людям не делал.
Пора идти, Ханон.
Были бы целы кости, а на них
что нибудь да нарастет.
Ты, Ханон, со своим добром как
тот мужик Милославежский,
готов кататься от рези в животе, но
чтоб дерьмо до своего огорода донести.
Хоть и в штанах.
Ты что?
Ты что думаешь, что я такой?
Что я...
Нет.
Нет, я вам не Гитлер.
Эй, шалопаи, возьмите свои шмотки.
И ты тоже
можешь что нибудь взять себе.
Мама, дядька Чубарь пришел.
Ха-ха-ха.
Ну вот.
Обещали, что будем обеспечены
сухим пайком на время задания,
а теперь хоть зубы
на пень клади.
Даже крошки хлеба ни у кого
нет, не то что тушенки.
Не начнись обстрела,
нас бы военные действительно
всем обеспечили.
А-а-а?
Степан Палыч,
придется тебе идти.
Тут твой брат где-то близко живет.
Ага.
Да смотри, на
немцев не напорись.
Ты чего пришел?
Чего тебе надо?
Хочешь накликать беду
на меня и на мою семью?
Иди отсюда, пока тебя в
деревне никто не узнал.
Хотел выбиться в начальство, так теперь...
Да мне харчей надо, хоть не много.
Пускай тебе в другом месте дают.
Иди отсюда, кому говорю?
Палыч.
А что ты слоняешься,
как неприкаянный?
И не боишься?
Эх, есть хочу.
А что у брата никого нема?
Нет.
Ну идем, идем в хату, я
тебя покормлю. Идем.
Ешь.
Этого мало.
Я не один, со мной
несколько человек.
А где же они?
В лесу.
И много их там?
Много.
Ой, Павлович, я и рада бы
помочь тебе да и дружкам твоим.
Да боюсь, что на вас на всех не хватит.
Маловато будет.
Но тихо, вот что придумала.
Ты пока что сиди ешь,
а я пойду на огород
бульбы накопаю и...
Все будет в порядке.
А ты пока что сиди ешь.
А я себе что нибудь придумаю.
Ешь, ешь.
О-о-о, добрый день.
Здравствуйте.
Нас с тобой в волость вызывают.
Почему вдруг меня? Какое отношение
имею я к волости и вообще ко всему?
Да не тебя одного, а нас с тобой, вместе!
И все таки почему меня?
Не знаю, команда такая.
Небось под конвоем повезешь?
Ну под конвоем, не под конвоем,
а приказано доставить.
Комендант совещание созывает.
Что там будет конкретно, сказать не могу.
Да что это вы стоите здесь?
Масей,
Денис, Антон Игнатович, шли
бы в хату, там и поговорили.
Я и завтрак на стол поставила, стынет.
Некогда рассиживаться,
ехать надо.
Кому?
Куда? Антон за мной приехал.
Да, Игнатович?
Да, да, комендант совещание созывает.
Всех полицейских и старост волости.
Так а при чем тут Денис?
На что он понадобился?
Ну чего вы такие непонятливые стали?
Правильно, нет у нас старосты.
А пока нет, гражданскую власть
в деревне осуществляет он.
А-а-а. Поэтому приказано его
доставить на совещание. Пошли!
Ну коли так...
Но.
Но.
Белорусы, первый раз
в вашей истории победа Германии
дает вашему народу
возможность на
свободное развитие и спокойное будущее.
Без российско-азиатско-
большевистского гнета и чуждого господства.
Я надеюсь, что каждый из вас понимает,
что его интересы тесно связаны
с интересами Германии.
Что вы будете верными последователями
и помощниками немецкого
руководства.
Панове, вам было
зачитано обращение
генерального комиссара
к жителям Белоруссии.
В целом, население вашего
района встретило нас лояльно.
Но имеются случаи нападения
на немецких солдат.
Так, возле Прусинской Буды
вооруженные неизвестные напали
на автомашину, в которой ехал
начальник полевой жандармерии района.
Поскольку виновные не были найдены,
пришлось взять из каждой близ
лежащей деревни по заложнику.
За семь пробоин, обнаруженных в
автомобиле было расстреляно семь человек.
Дожили, брат, сперва кось-кось,
а потом хворостиной по спине.
Боюсь одной хворостиной не обойдется.
От Советского режима
получено тяжелое наследство.
Земля, как вы сами знаете,
была закреплена за колхозами.
Крестьяне, в результате коллективизации
перестали быть крестьянами в настоящем
смысле этого слова.
Вы превратились по сути в
наемных сельских рабочих.
Целью Германских властей станет
быстрейшая и радикальная ликвидация.
Советской бессмыслицы, каковой
являются ваши колхозы.
Но каждому разумному крестьянину
должно быть понятно,
что сейчас нет возможности.
Без проведения серьезных подготовительных
работ ликвидировать колхозы и перейти к
индивидуальному хозяйству.
Поэтому колхозы пока будут сохраняться.
Чтобы затем постепенно переходить
к общинному хозяйствованию.
В связи с этим я должен отметить,
что в некоторых деревнях в волости
происходят самоуправства.
Не ожидая распоряжений,
там разделили колхозное
имущество, посевы и так далее.
Например в Веремейках.
Так это?
Да.
Кто в этом виноват?
Кто виноват?
На каком основании вы совершили это?
Кто вы?
Заведующий хозяйством.
Завхоз? Да.
А председатель где?
Ушел вместе с фронтом.
Он коммунист?
Да.
А вы?
Так зачем же, без разрешения,
Вы поделили колхоз?
Так решило правление.
Вас не предупреждали о
персональной ответственности?
Я не успел его предупредить.
Господин комендант, пока я
от вас добирался до деревни
они уже все и решили.
Действительно, правление постановило.
Правда оно теперь не в полном составе...
Так что это собрание
не полномочно.
В каком состоянии теперь хозяйство?
Все поделено, колхозники
трудятся индивидуально.
Мы выясним кто в этом виноват.
А вы можете сесть.
Недаром говорят, если не сумел
отсечь руку своему лиходею,
так лабызай ее теперь.
Если есть у вас вопросы, господин
комендант с удовольствием ответит.
Тогда скажите как подати
будут устанавливать?
По каким нормам?
Этот вопрос как следует еще не разработан.
Скорее всего, для большего удобства, пока
не состоялся переход на индивидуальное
землепользование,
будут использованы
материалы советских
комитетов по заготовкам.
Они нас устраивают.
Понятно?
Понятно.
Скажите, у вас в народной управе
создан отдел народного образования.
Значит учеба в школах будет возобновлена?
Когда это может произойти?
Обычно у нас в школах занятия
начинались первого сентября.
Да, действительно.
Новая власть образованию
вашего народа будет
предавать не меньшее
значение, чем большевики.
Более подробно на этот вопрос вам
ответит бургомистр пан Брындиков.
Пожалуйста.
Да.
У нас в управе уже
имеются кое какие
инструкции на этот счет.
Начальное народное обучение должно
быть совершенно бесплатным.
Надлежащее внимание будет предано
разработке и усовершенствованию
общего и специального среднего образования.
Что касается сроков, да, мы
тут виноваты.
Придется начало занятий
в школе перенести.
Где-то в ноябре обязательно надо
провести укомплектование
во всех школах.
Так как не хватает учителей,
кстати, и не хватает учеников.
Тогда скажите еще, а
какие предметы будут преподавать в школах?
Немецкий язык прежде всего.
Закон Божий.
Химию.
Физику, ботанику, зоологию.
Арифметику с алгеброй и геометрией.
Ну и русский язык конечно.
А белорусский?
А белорусский?
Господин комендант считает, что
со стороны Германских властей
как обещанного в обращении
комиссара Белоруссии,
не будет препятствий, чтобы в
школе изучали белорусский язык.
Ну-у-у.
Но вы должны знать, что
ваш район относится пока
к области военных операций.
Понятно.
И последний вопрос.
По каким учебникам будет
вестись преподавание в школах?
Пока не будут изданы
новые учебники
преподавание будет
осуществляться по советским.
Но приказано, такие слова как
большевик и
советский, выбросить.
Навсегда.
Портреты большевистских вождей
тоже надо удалить.
На этом наша беседа
собственно закончена, панове.
Но не торопитесь.
Есть одно неотложное дело.
О котором надо тоже договориться.
Ну что, нашкодил?
А?
Я тебе говорю, эй.
Нашкодил?
А теперь и отворачиваешься?
А не ты ли привез ее сюда?
Думаешь я не видела, как
вы с хромым Шарейкой
таскали ее барахло в Хонину хату?
Тьфу, гадость!
Вот теперь и любуйся на нее.
И эта сучка тебя не узнает, и
ты небось боишься признаться.
А может дочкой приходится, а?
Ах-ха-ха.
Не попадается мне на глаза этот Шарейка.
Он бы у меня эту сучку
забрал сразу к себе домой.
Та видишь ты,
поселили в чужой дом,
а человеку негде голову преклонить!
Во, Сидит теперь Ханон
с двумя детьми сиротами и
крыши над головой не имеет.
Как будто это и не его дом.
Ну так что, что он еврей?
Здорово, Ханон.
М-м-м.
Где твоя Цыля?
Нету Цыли.
Ханон, это же он с хромым Шарейкой
эту курву в твой дом заселил.
Ты знаешь его?
Ты знаешь его?
Так откуда этот человек?
Не слушай ты ее, Ханон.
Тебе тут теперь всякого наговорят.
Не я, не Шарейка не виноваты что так вышло.
Тебя не было в местечке,
а хата пустовала. Ну девка и поселилась.
Так уж вышло.
Могла чью другую облюбовать,
а выбрала твою.
Не связываться же тебе
из-за этого с немцами?
Она небось у них служит.
И служит и...
Ну так вот и ступай сейчас же.
Значит не надо сидеть вам
здесь, глаза мозолить.
Раз твой дом занят, иди со
своими сыновьями жить в другой.
Кажется же в местечке
свободных домов хватает?
Ну, так и ступай сейчас же!
Занимай хоромы какие
нибудь из ваших беженцев.
Да и живи. А то и правда
накличешь на себя беду какую.
О-о-о, сам натворил дел,
лишил человека собственного
крова, а я вдруг виновата!
Никто тебя не виноватит.
Но какая тебе корысть? Ну пускай
Ханон, ему есть о чем хлопотать.
А тебе то какая корысть?
А что детей негде пристроить, так что?
Вот это уже другой разговор.
Раз так получилось, что хозяина не пускают
в дом, так пригласила бы его к себе!
Я?
А почему бы нет?
А-а-а, так...
Вот видишь, Ханон, я
тебе правду говорю.
Не сиди здесь.
Иди куда нибудь со своими
хлопцами в свободный дом.
А то эти жалостливые местечковцы
еще долго будут тебе душу рвать.
Мельника, мельника хата
кажется тоже пустует.
Ну вот.
Мельника хата пустует.
Поднимайся.
А знаешь с кем мы шли то?
С Чубарем вашим.
Вот с кем. С Чубарем?
Когда это было, сегодня?
Нет, раньше.
Мы в Мельке задержались,
а он дальше отправился.


Серия 6

Аграфена открой!
Это я, Зазыба.
Ты как проведал, что я здесь?
Сорока отсель прилетела.
А по правде?
А по правде бабиновичевский
Хоня в местечке сказал.
Сказал, что я в Мамоновке?
Откуда он мог знать?
Да сам я догадался.
Вот и хорошо.
А то я уж грешным делом подумал...
Да ты проходи, садись.
Ну как дела, заместитель?
Что нового?
Нового?
Нового много.
Считай что все новое.
Самое первое, это то
что ты теперь уже
не председатель, я
не заместитель.
Потому что колхоза нет.
А не поторопился ты его распустить?
Я тоже одно время так думал,
а потом вижу в самый раз.
Особенно если учесть, что комендант
тоже свое неудовольствие
выразил нашей торопливости.
Даже проборку сделал
мне на совещании.
Что за совещание?
Да немцы собирали в Бабиновичах
старост, полицейских, председателей
колхозов, где они остались еще.
Ну и советовались как
ладить новый порядок.
Ну а ты при чем здесь?
Ты же не староста и не полицейский.
Даже не председатель колхоза.
И я так считал, но
комендант не поверил.
Тоже вызвал.
Да и говорит при всех,
что мы завели самоуправство,
поделив колхозное имущество.
Грозился мол,
расследуем это дело.
Так что не один ты недоволен.
Ну комендант это
одно, а я другое.
На это есть решение
колхозного правления.
Протокол составлен,
чтобы поделить
посевы и раздать имущество.
Но не на совсем, а только
на сохранение колхозникам
до прихода Красной армии.
Что-то я не слыхал
раньше такой установки.
Что, новое поступило?
Правленцы сами решили так.
С твоей помощью, конечно?
Ну а как же?
Что я тебе говорил?
Приказано было уничтожать.
Все уничтожать, не сохранять,
а уничтожать!
Думаешь немцы дураки?
Чтобы не найти где
вы что спрячете?
Да и сам когда-то при
раскулачивании искал, знаю.
Ну, что найдут, а что и нет.
Вот-вот.
Кстати, я беседовал
с Муштаковым,
он тоже не говорил, чтобы я
под чистую все уничтожал.
А чего он хотел?
Говорил в частности, что
хлеб нам и самим понадобиться.
Когда это было?
Не на другой ли день, как
ты ушел из Веремеек.
Как думаешь, он здесь, в районе?
Чего не ведаю, того не ведаю.
Таким образом надо полагать,
что новый порядок
в Веремейках уже существует.
Полицейские есть?
Есть.
Браво-Животовский.
Жаль, что в свое время
до него не добрались.
Ты осторожнее с ним,
вооруженный ходит.
А я тоже без винтовки не хожу.
Значит немцы тебя ругали,
что ты колхоз распустил?
А о чем они думают?
Как о чем?
Ну чего хотят от колхоза?
Ха.
Хлеба.
Ага, значит немцы не
собираются колхозы распускать?
Сдается нет.
Обещают крестьянам индивидуальное
землепользование, но с
постепенным переходом,
через общину.
А какая им тогда корысть канителиться?
А-а-а, у них есть на это свое толкование.
Но все их толкования пустое.
Просто им нужен хлеб, наш хлеб.
Ну а из колхоза его легче забрать.
Вот видишь, немцы своей линии
держаться, а ты помогаешь им.
Я тебе уже который раз объясняю,
не надо все сводить к одному.
Оставить хлеб или уничтожить.
Думаешь Красная армия сюда
вернется с хлебными обозами, чтобы
мужиков накормить?
Перестань ты, Зазыба, печься о мужиках.
Идет война, мы с тобой совсем
о другом должны думать.
А о людях тоже думать надо.
Ну ты как знаешь, а я
потакать не собираюсь.
Ты небось думаешь, что я все это
время по кустам отсиживался?
На-ка, вот, читай.
Я это читал.
То было в газетах, а
теперь видишь, мандат?
Мне один большой человек дал,
что направлял сюда.
И нечего выставлять свою
народническую политику.
Никакая она не народническая,
а самая нормальная.
Но ты наконец должен взять в
толк, что на войне надо воевать.
Да разве я отрицаю?
Но мы то с тобой скорее
в войне, чем на войне.
Значит необходимо и здесь разжечь ее.
Тут так и написано, надо
создавать партизанские
отряды, конные и пешие.
Создавать диверсионные группы для
борьбы с частями вражеской армии
для разжигания партизанской
войны везде и повсюду.
Я тебе сказал, я знаю эту речь.
Еще с тех пор, как печаталось в
газетах и передавалось по радио.
Сталин сам говорил.
Ну как ты собираешься со своей
конницей кормится в тылу?
Может надеешься, что тебе
и овес для лошадей, и кашу
гречневую из самолета скинут?
А хоть бы и так?
Наладишь связь и доставят
все, что тебе надо.
Где они теперь, самолеты?
Что-то я не вижу.
Немецкие летают, а
наших не видать.
Найдутся, когда понадобится.
Тебя послушать, так
все просто делается.
Будто и в правду их теперь не
видать, потому что они не нужны.
Нет, брат, все не так просто
как кажется, да как хочется.
До всего надо умом доходить.
Нам тут начинать партизанскую
войну, так нам и думать как
ее начинать и с чем.
Вон Щорсого войска,
когда-то тоже назывались
партизанскими одно время.
Но я не помню, чтобы мы
кричали вот так вот,
жги, уничтожай.
Опять ты про свое.
Я не про свое, я как
раз про то что и ты.
Интерес у нас один.
Ты вот мне бумажку читал,
а у меня в кармане словно для
такого случая припасена другая.
Кто увидит подозрительную особу
особенно парашютиста, отдельных
командиров или солдат,
шпиона или саботажника.
Советских служащих и так далее или
узнает, что нибудь об их местонахождении,
тот обязан заявить
немедля ближайшим
немецким или не
немецким властям.
Кто пренебрежет донесением
или окажет враждебным лицам
какую нибудь помощь: кров еду
или иное, будет расстрелян.
За данные, которые помогут
поймать злоумышленников,
нарушающих безопасность и
порядок каждый может получить от
комиссаров округа вознаграждение
в пять тысяч рублей.
Что и за меня могут
дать пять тысяч?
Выходит что могут, читай-ка дальше.
Фамилии тех, кто выдаст
злоумышленников могут быть
по их желанию сохранены в тайне.
На жителей населенных пунктов
возлагается ответственность
за сохранность телеграфной, телефонной
связи, дорог, в том числе и железных,
как и за все прочее
немецкое оборудование.
За невыполнение
этих обязанностей
будут караться жители.
Видишь, ты думаешь так, а
человек переиначивает.
Что ты собираешься
делать завтра?
Кажется ничего.
Хотя, что я говорю?
Черт уже нашел работу.
Какой черт?
Комендант.
Что, уже дошло до того, что
комендант приказывает, а
у вас поджилки дрожат?
Не очень то дрожат, но
приказ выполнять должен.
И что он такое приказал?
На дележне, в Белой
Глине, разрушен мост.
То ли наши взорвали
при отступлении, то
ли потом кто сжег.
Теперь надо восстанавливать.
Приказано запрячь все подводы,
какие есть в хозяйстве
да отправить вместе с
мужиками в Белую Глину.
Как раз завтра?
Не знаю.
Но надо ожидать, что Браво-Животовский
начнет быстро выполнять
комендантов приказ.
Так, так.
Красная армия пожгла
мосты на реках,
а вы, патриоты, собираетесь
по приказу какого-то
коменданта восстанавливать их.
Дык. Что дык?!
Дык.
Поставить бы там в сосничке,
что против моста,
станкач с полными лентами
да свинцом по вас,
свинцом. А ты так и сделай.
Да не по нас, мы
то тут не при чем.
А по фашистам.
По фашистам свинцом своим.
Вот тогда и мы разбежимся кто
куда, как ты их постреляешь.
И некому будет приказывать
да принуждать нас
под палкой, а то и под страхом смерти.
Думаешь не сделал бы?
Был бы пулемет, так не
очень испугался бы я.
Ну а раз нет пулемета, так нечего и
говорить, а тем более попрекать.
Словом, покуда пулеметы только
у немцев, так извиняйте.
Никто не захочет добровольно
стать под дуло.
Мы в Веремейках и то убедились,
как они могут наводить
на людей оружие.
И ты, красный орденоносец,
поедешь восстанавливать мост?
Поеду.
И дело не во мне, я хоть
сейчас готов смерть принять.
Но чтобы от этого польза была.
Но кровь героев, Денис
Евменович, помогает зреть идеям!
Хватило уже крови и
без моей, для идеи.
Кровь здесь не поможет.
Надо сделать так, чтобы
не мы немцев боялись, а они нас.
И не кровью своей мы должны
пугать их, а оружием.
Вот так я понимаю это дело.
И хочу, чтобы и ты наконец понял это.
А я все таки хочу, чтобы
ты не ехал в Белую Глину.
Тебе надо совсем в
другую сторону.
Куда это?
В Мышевую.
Думается мне, что наши
оставили для подпольной
работы кое кого в районе.
Ну не может быть, чтобы кого
нибудь из руководителей не было.
Кстати, об этом говорил и тот
человек, который направил меня сюда.
Что за человек?
Ну какая разница?
Ну человек и человек.
Выше нас с тобой.
А почему ехать именно в Мышевое?
Так мне кажется.
Дело в том, что в начале августа
незадолго до оккупации,
меня вызвали как раз туда.
Там райком собирал
коммунистов, у которых была
бронь от призыва в армию.
Ну вот и я пригодился,
для работы.
А ты хотел...
Ну работы теперь на всех хватит.
В конце концов твое дело,
когда ехать в Мышевое.
Завтра или на день-два позже.
Но чтобы долго не тянул.
Добро.
Здорово. Здорово.
На Чугунке взорвали
немецкий эшелон.
Кто взорвал?
Видно и вас туда направят пути расчищать.
Наконец-то и у нас началось.
С тобой, Евменович, хочет
встретиться один человек.
Я об этом должен был сказать
еще тогда, в Бабиновичах.
Да не успел.
Так что особо не задерживайся там.
Теперь сами видите,
без вооруженной охраны
нам не обойтись.
Винтовка, она не только
волков запахом отпугивает.
Она и двуногих заставляет
вести себя, как полагается.
Винтовка - это сила.
А забрось ты ее знаешь,
следовательно, куда?
Что толку с твоей.
Бельгийской ломатчины, если тебя самого
с учеными собаками
нигде не найти?
Ай, ну допустим я проспал?
А ты посмотри на это дело с другого бока.
Ну, допустим не один я
полицейский в деревне, а несколько.
Кстати, на все Веремейки на тридцать
дворов положено еще по одному.
А на два поселка аж целое
войско получается?
Начальником немцы поставят Романова Рахима.
Роман давно обещал нам, что его дружок
возьмет у нас всю власть.
Да нет, теперь уже не так.
Его в печь, под Борисов, земляк забирает.
Вот это земляк. Ха-ха-ха.
Как начальником станет
всех наших баб... Ха-ха-ха.
Видать шишка, земляк с
печей под Борисовым.
Да уж, начальник спецшколы.
Ладно, мужики, нечего слепого
про разбитые горшки спрашивать.
Ты лучше, Антон, скажи кого
ты себе в напарники возьмешь?
Меня или Силку?
Ой, ой, с твоей-то килой.
Смотри как бы она у тебя не
лопнула, винтовку носить.
Меня же от винтовки еще по
мобилизации освободили.
И не от такой тяжелой
как твоя, а от легкой.
От нашей, от Мосинской.
А ты хочешь, чтобы я твою сам в руки взял?
Ну ты не возьмешь, так другие возьмут!
Эге-гей.
Ну кто?
Силка например.
А что Силка?
Он хоть и не киловатый,
а не думаю, чтобы он с твоей бельгийкой
одной рукой справился. Это точно.
Ха-ха-ха, точно.
А ты за Силку не волнуйся, у
него своя голова на плечах.
А на счет винтовки, если
бельгийская тяжелая, то
дадут вон русскую, полегче.
Или ихнюю, немецкую,
точного боя.
Нет, ни нашу
трехлинейку, ни свою
немцы никому из наших в руки не дадут.
Тебе вон и то не дали.
Сунули бельгийку, мол, не
слишком разгуляется стрелок,
когда у него всего четыре патрона.
Во-во.
Ага.
А к нашей трехлинейке
или к ихней
с кривым затвором,
патроны легче достать.
Кто украдет, а кто
и силой возьмет.
А потом пуляй сколько
тебе влезет.
Потому они вас и
вооружают бельгийскими.
А то, ну вроде бы и при оружии,
а стрельнул раз другой и все.
Ха-ха-ха.
А я так думаю, Антон,
что хоть ты и сам,
без вербовки у них
служишь, но они тебе
не целиком доверяют. Потому
и патронов мало дают.
А патроны у них с толстыми
срачками, бельгийские.
А ничего, эти постреляю,
другие дадут.
Дать то дадут, но за ними же
надо в Бабиновичи сбегать,
да попросить. А они еще
и отчитаться заставят.
Ха-ха-ха.
Это что это такое будет, если каждый начнет
за патронами в такую даль бегать? Но! Но!
Ты это, постой, подожди, я
зараз за патронами сбегаю.
А потом приду и тебя застрелю.
Это какой дурень будет тебя ждать,
что ты придешь и его застрелишь?
Ты мне контру там не разводи!
Много ты знаешь!
А тут и знать много не надо.
И так все ясно.
Ну, в конце концов тебя никто
не заставляет в полицию идти.
Я про другое говорю, что
надо уметь защищать свое.
Смотри, вон жито спалили, а
завтра всю деревню подпалят.
Так ты скажи своему Адольфу,
чтоб еще полицейских прислал.
На то она и власть, чтоб людей защищать.
Ха-ха-ха.
А то вам отдай Дранец свою винтовку,
пускай вокруг деревни бегает.
Ты с бабой на койке
лежать будешь,
а я бегай вокруг вас, стереги?
Умники нашлись. Погоди, Микита.
Погоди.
В конце концов не обязательно
всем в полицию идти,
можно самоохрану наладить.
Будете охранять
деревню без оружия,
чтобы чужой какой не пришел.
А то вон шляются кому не лень.
Может быть такой же
бродяга и копны подпалил?
А что, спал, замерз,
ну и решил погреться.
Ха-ха-ха. Ха-ха-ха.
Ага, мало ему было на одной копне
погреться, так он целое поле спалил.
Но! Но!
Сынок, Масей. Пойдем, сынок.
Посмотрим, что там пожар натворил.
Ежели по нашей полосе прошел,
так мы хоть зерно сгребем
на копнищах, не все же оно сгорело.
А батька где?
Ой, мужики еще засветло уехали.
В Белую Глину.
Мост на деряжне разрушен,
ну так немцы приказали строить новый.
И наши веремейковцы
наряд получили.
А тут пожар.
Мужики не хотели ехать,
а этот Животовщик крик поднял.
Приказ, говорит.
Приказ, от самого этого
Гуфельда распоряжение.
И расстрелом грозился от немцев.
Ну батька мужиков уговорил, все
конечно удивились что он сторону
полицая принял,
однако согласились.
Что же это получается, Давыдовна, а?
Мужики собрались куда-то,
черт знает куда уехали,
а нам что делать?
Что нам делать, а?
Я не знаю.
А что твой Зазыба?
Где он?
Да что вы все Зазыба, Зазыба?
Что вам теперь Зазыба?
Такой как и все.
Зазыба, ой. Пошли, пошли.
Пошли, бабки, пошли, пошли.
Не узнаете, Денисович?
Почему же, узнал.
А я думала, что не узнаете.
Оба твои?
Мои.
Растут вот безбатьковичи.
Сколько же им?
Да маленькие еще, сами видите.
Сама как живешь?
Живу.
Какое теперь житье?
Сами понимаете, было
худо да еще хуже стало.
Замужем была?
Была и не была.
Наверное уже и не буду.
Какое теперь замужество?
А как вы поживаете?
Вот вернулся домой.
А я все бывало ваши стихи читала.
Какие?
А те, помните, про дорогу. Да.
Дороги от нас ведут, одна на
Белый Камень, другая на Иркутск.
Да, были такие.
Только я теперь стихи не пишу, Ганна.
Напрасно, хорошие стихи были.
Как-то даже интересно делается, что наш
веремейковский складывает их.
Ну, извините.
Мне туда.
Пойду погляжу, может
немного стопов уцелело.
В гости когда придете?
Поставлю вот это зерно горелое
на солод, самогонки наварю.
Угощать буду.
Ах ты идол проклятый!
Чтоб тебя земля не носила!
Чтоб на твоей могиле трава
не росла! Ах ты прохвост проклятый!
Чтоб ты своей матери не видел! Чтоб ты
подох, собака ты несчастная!
Ах ты идол проклятый, етить твою мать!
Ах ты сволочь!
Эй, это же надо, что такое натворили, а?
И молотить не треба.
А что, Ганна и в правду
теперь одна живет?
Ну так а с кем же ей жить?
Шел бы ты, сын, домой, мне
и одной тут делать нечего.
Только услышишь эти проклятья бабьи.
Я зря тебя позвала, ну да ладно.
Прошелся хорошо, а теперь иди.
Иди я одна управлюсь.
Чтоб на тебе горело.
Чтоб на тебе жгло, чтоб на тебе
тлело волосье. Чтоб
на тебе горело и
трещало. Чтоб на тебе горело и трещало так,
как горела и трещала наша солома.
Всю жизнь носился со своим одним
единым хворым зубом во рту.
И чтобы ты никогда за всю жизнь
не нашел себе от него места.
Боже мой.
Господи!
Будьте вы прокляты!
Матка говорила, чтобы вы ели,
в хате на столе стоит все.
Кто-то в Поддубище
спалил веремейковские
копны, так бабы наши побегли свое спасать.
А вам в Поддубище не давали полосы?
Не, это только мамоновцам и
кудряшовцам досталось оттуда.
Мы вон, за нашими лугами.
Знаешь? Знаю.
Так вот, а веремейковцам
нарезали там, в Поддубище.
Так ихнее же это... Кто-то взял, да спалил.
Значит ваше не сгорело?
Ага.
А Веремейковское сгорело?
Ну.
Вот видишь, пусть они
только попробуют наше
спалить, ты тогда из
винтовки вот так бах, бах!
Вот что, ты лосенка хочешь?
Какого лосенка?
Ну обыкновенного.
А какой он?
Да там увидишь, ты только
скажи хочешь или нет.
А он кусается?
Да нет.
Значит хочешь лосенка?
Тогда вот что, ты тут смотри
хату, а я пойду поищу лосенка.
А то если вместе пойдем,
матка заругается на нас.
Достанется от нее и мне, и тебе.
Договорились?
А хлеб он ест?
Не знаю, наверное ест.
Тогда прихватите с собой
хлебца, хлебом и приманите.
А на кого все таки лосенок похож?
Ну, вроде теленка.
А вы его сами видели?
Вот как тебя.
Ну ладно, приводите, я тогда для
него загончик в огороде сделаю.
Ну смотри тут.
Добрый день, дядька Парфен.
Денисович? Он самый.
А я гляжу, кто-то идет.
Вроде и знакомый
человек, и не знакомый.
А теперь вижу, правда
ты, Денисович.
Откуда же ты?
Да ходил, глядел, что
наделал пожар в Поддубище.
Ну и что он там
наделал, много беды?
Порядочно.
Зайди, Денисович.
Хвораю, Денисович.
Постоял тут недавно, под
немецкими винтовками.
Посмотрел настоящей смерти в
лицо и словно надломился.
Надо ли человеку вообще жить?
Оказывается слаб человек.
Как это?
Ну, может я что-то не так сказал.
Я вот про что, надо ли
человеку долго на свете жить?
Я не могу ответить на
это, дядька Парфен.
Да и почему вдруг такой разговор?
С пожара что ли?
Да говорю хвораю вот.
Так тоже и думаю, а вот тебя
увидел, решил спросить.
А пожар, что пожар?
Время такое.
Это я значит, под
настроение попал?
Считай что так.
Все таки, дядька Парфен, я
не знаю что вам ответить.
Только один мудрый
философ, кстати немец,
сказал что никто из нас
не создан для счастья,
зато все мы созданы для жизни.
Значит мы должны жить.
Ну а на счет того долго жить или не долго,
то уже как кому на роду написано.
А как фамилия того?
Фейербах.
Не, не слыхал.
Значит, говоришь, немец?
Да.
Гляди ты.
А теперь вот этот Гитлер,
тоже ведь немец.
И небось мудрым себя считает.
Ну да ладно, черт с ним, с Гитлером.
Ты все же подумай, Денисович.
Надо ли человеку жить,
если ему и философы в
счастье отказывают?
Нет, не отказывают.
Просто не каждому оно выпадает.
На это разные причины случаются.
Один болеет, другой дуреет,
третьему просто есть нечего.
Ну если бы оно только так было.
Я вот про что хочу дознаться,
взять хоть бы меня,
ну что хорошего в моей
жизни, чтоб долго жить?
На что моя жизнь?
Сколько помню себя, только и пахал
вот это поле.
Вспашу, посею, соберу, съедим.
Так стоит ли ворочать
да ворочать землю только
для одного, чтобы жить.
Нет, для жизни
человеческой, либо какой
другой смысл есть, которого
твой мудрый философ не знает.
Либо и правда, что
его вообще нет.
А может и правда, Денисович,
что не важно сколько
человеку прожить на свете.
Двадцать лет или все сто.
Если бы так было, как
Вы говорите, конечно.
Разницы никакой, но ведь человек,
он же не только ест да пашет.
Да нет, это только к слову,
что он пашет да ест.
Он и топором машет, нитку
сучит, колеса делает.
Да ты раскинь мозгами, Денисович.
Опять же, он все это делает
для себя, чтобы жить.
Так что как видишь,
не очень великая
мудрость во всем этом.
Нет, дядька Парфен,
как раз в этом то вот, чтобы
жить и вся мудрость заложена.
Должно быть в этом смысл
нашего пребывания на Земле.
Всю жизнь не думал чего
живу, а теперь вдруг начал.
А неужто, дядька Парфен, в вашей жизни
не было ничего такого, что
оправдало бы перед вами ее смысл?
Я ведь почему говорю перед вами,
очень большую марку для всего берете.
Так неужели вы в жизни
не сделали ничего, с чем
жалко было бы расставаться, если
бы и правда пришлось помирать?
Не помню.
Может и сделал.
Может с дочками, с
внуками связано.
Вот видите.
Но опять же выходит...
Правильно.
Правильно, человек для того и создан,
чтобы продолжаться в других.
Даже в Евангелие про это так написано.
Правду, правду говорю вам.
Если пшеничное зерно
упав на землю не умрет,
принесет много плода.
Значит, выходит во
всем есть смысл?
И в смерти?
Есть.
И в войне?
Думаю да, потому что в войне
обычно сражается добро со злом.
Много, ох много же падает
этих зернышек на землю.
О, интересно получается,
кругом я виноват.
Да.
Стараюсь доказать тебе свое,
а ты мне, Денисович,
все наоборот.
Ну почему виноваты?
Знаешь, Денисович,
разное лезет в голову.
Даже странно.
Наверное я и правда скоро помру.
Куда уже сдается проще?
А вот не мог в одиночку растолковать себе,
что оно есть, это самое добро.
Будто и сам ни от кого
не видел этого добра,
и никому не делал.
Может и правда, Денисович,
сколько человеку на свете
прожить, двадцать
лет или все сто?
Ну да ладно, Денисович,
я все про свое да про свое.
Ты то как?
В жизни есть вещи, о которых
лишний раз вспоминать не хочется.
Мой батька вообще говорит, что
теперь разговоры обо всем, что со мной
произошло ничего кроме вреда не принесут.
Так что...
Твой отец редкий человек.
Ты думаешь он,
советуя тебе молчать
заботиться только о тебе?
Или о себе?
Нет, во всем этом надо
какой-то другой смысл искать.
Вот бы каждой деревне в
председатели такого человека.
А потом каждому району.
А после области.
Ну и так дальше.
Тогда бы и в правду на Земле
царство свободы настало.
Тогда бы не страшно было
ни стихийное бедствие,
вроде голода, как в газетах
пишут, ни врагов народа.
Мы только и пожили те годы,
что за твоим батькой.
Словом, я хочу сказать даже
при такой доброй власти
как Советская, не везде
одинаково можно жить.
Вот еще про что я хочу у тебя
спросить, аль не знаешь?
Ну а вдруг да знаю?
Ну так скажи, тоже
хочется знать.
Так скажи, кто на этой земле,
где мы теперь живем, до нас жил?
Какой народ?
И когда это было?
Мне как-то один учитель
рассказывал, будто тут до нас
какие-то родимичи жили по ту
и по другую сторону Беседи.
Может слышал иногда, как
говорят родимец тебя задери?
Ну так вот, кто тут
жил до нас, расскажи.
Ну что вам сказать,
здесь действительно жили когда-то родимичи.
Пришли из древних соседних
земель со своим предводителем.
Родимом и поселились
между Днепром и Десной.
Это конкретно как раз на
берегах наших рек Сожи и
у притоков Беседи и Ипути.
Вот.
А у Родима еще брат был Вятка.
Отсюда и вятичи пошли.
Вместе с Олегом ходили на
Царь Град аж за черное море.
Ну, видимо флот немалый
имели и воинственные
были, потому что часто отказывались
платить дань даже Киеву.
А почему слово родимец
стало таким, что им до сих
пор пугают я точно не знаю.
Может потому, что они невест своих
выкрадывали из соседних племен?
Молоденьких девушек, иногда
даже подлетков совсем,
которые потом в их домах
вырастали в красавиц.
Значит то были наши предки?
Нет, до них тоже тут люди жили.
Вон, по ту, как известно
в сторону Беседи,
в Клюевичах например, археологи
раскопки вели, местные курганы изучали.
Так раскопали стоянку древних
людей, которые жили тут
чуть не сто тысяч лет назад.
Так может и в нашем кургане
можно раскопать такую стоянку?
Может и можно.
А куда же потом родимичи
эти подевались?
Никуда.
Просто смешались с
другими племенами.
Кривичами, вятичами, северянами.
А-а-а, значит они все
таки остались тут?
Должно быть так.
Ну а потом, потом что было?
Потом были княжества,
сначала Мстиславское,
потом Литовское. Слыхали небось?
Великое княжество Литовское.
Потом наши земли вместе с Литовским
княжеством попали под Польскую корону,
но всегда назывались русские земли.
Даже при речи Посполита и
то писалось русские земли.
Ну, а когда Ващила бунтовал?
И теперь еще Креческих
баб ващилками зовут.
И даже если случается
кто из наших берет себе
девку оттуда ее ващилкой
за глаза дразнят.
Ващила бунтовал при поляках,
как раз скоро двести лет
тому восстанию будет.
Ну еще и теперь про это
разные истории рассказывают.
Особенно в Мурином Бору.
Ващила оттуда родом.
Выходит не спокойная
наша отбеседская
земля была, Денисович?
Не давалась.
Выходит так, дядька Парфен.
Вот видишь?
Ну, а теперь пойдем в мой сад,
я тебя яблоками угощу.
Но еще кое о чем
расспросить хочу.
Пойдем.
Дядька Зазыба.
Что?
Парфен Вершков помер.
Что?
Как помер?
Да пока то да се.
Доски только пол дня искали.
Уголь оказывается у всех есть,
а вот досок на домовину нету.
У меня бы взяли за сараем.
А откуда мы знали, что
они у тебя там лежат?
У меня и то не нашлось.
Хоть я и числюсь пильщиком.
Да и Парфен вот...
Что с ним приключилось?
Да говорила Акулина захворал он.
Ну я слышал, сказывал кто-то.
Да ты спроси сам, Масей твой
с ним был, когда он помирал.
Так ничего и Масей не знает.
Смерть пришла, вот и помер.
Ну что у вас здесь?
Несите это в хату,
крышку я сам доделаю.
А крест?
Теперь успеем, раз
мужики приехали.
Парфеночек мой...
это же я думала,
это же я ждала... Ой, такой...
Прощайтесь то, папочка.
Парфеночка мой!
Ой-ой-ой. Родненький!
Ой что же ты... Оставил...
Божечки мой.
Ой-ой-ой...
Парфеночка...
Раб Божий...
Мужички...
А Парфеночку...
Господи...
Горе...
Батенька ты мой...
Ой-ой-ой.


Серия 7

О-о-о.
Гляди-ка, полицай.
Ха-ха-ха.
Без мяса тоже жить не можешь?
А ну-ка, сделай ему хенде-хох.
Отдай, дай сюда, ну!
А ну пошел!
Иди, иди.
И не оглядывайся.
Хлопцы!
Хлопцы, глядите полицай!
Ну, сейчас мы тебе покажем,
как телят воровать.
Это не то, что ты думаешь.
Это лосенок.
Ну и что из того, что лосенок?
А то, что не отдам.
Ах ты, морда полицейская, туда же!
Да шлепнуть его!
С чего ты взял, что я полицай?
Ну а кто же ты?
Председатель здешнего колхоза.
А мы сейчас посмотрим,
какой ты председатель.
Сейчас наши ребята тебя
тряханут, а потом прощупают.
И ты не один раз признаешься, а
трижды признаешься, что полицай!
Не в чем мне признаваться.
Ведите к начальству.
Ну знаешь, до Бога высоко,
а до начальства...
И все-таки придется показать
вам меня начальству.
Ну, это никогда не поздно сделать.
Хлопцы, так это же и в правду лосенок.
Где Вы его взяли? У волка отбил.
Нес, а вот ваши встретили.
Что же Вы собирались с ним делать?
Спасать, чтобы не
пропал в одиночку.
А может и правда не полицай,
а здешний председатель?
А кто сказал, что полицай, сам?
Да никто не говорил.
А откуда же такая уверенность?
А тебе то что?
Тебе то что?
Без тебя обойдутся, вон
начальство, ему виднее!
Скажи спасибо, что на мясо наткнулись.
Опять бы постничали, да?
Ну не очень то вы...
А ну разойдись, хлопцы!
Это же мой друг, Родион Чубарь.
Ха, а ну пойдем.
И сегодня Патоле не повезло.
Думал винтовку достал, осечка вышла.
Придется возвращать. Ха-ха-ха.
Ха-ха-ха. Ладно, ладно ржать.
Тьфу.
Откуда ты взялся, Родион?
Погоди-ка.
Вот зараз.
Вот так.
Не получилось у меня тогда,
заблудился я, не дошел до Журиничей.
Насколько я понял, партизанского
отряда ты не создал?
Нет.
Давай к нам.
А что это за отряд?
Разведывательно-диверсионный.
Прибыл из-за линии фронта.
А как ты тут оказался?
Сперва брали проводником,
хотели чтобы я провел
отряд теми же путями, какими мы
с тобой к фронту добирались.
Потом планы изменились.
Немцы вынудили нас идти другими дорогами.
Стали искать новых проводников.
А я остался здесь, в отряде.
Совмещаю две специальности
разведывательную и диверсионную.
А Холодилов, где он?
Тоже в отряде?
Нет.
Холодилов погиб.
Этот откуда у тебя?
От волка отбил.
От волка отбил, от наших
вроде тоже защитил.
А что с ним делать?
Спасать, чтобы не пропал в одиночку.
Он с отцом был, но того
здешние мужики застрелили.
Хлопот у тебя, Родион...
А то не хлопоты.
Тут людей не жалеют, а ты зверя.
Что с тобой будем делать?
Ну теперь просто,
раз встретились.
Это до сих пор я мог
раздумывать, а теперь...
Вели, чтобы отдали винтовку.
Какую винтовку?
Мою.
А у кого она?
Ну, у какого-то в синей шинели.
А-а-а.
У Патоли?
Ха-ха-ха, ты понимаешь,
тут такое дело...
Приходят к нам новые люди без оружия.
Ну и добывают разными путями.
Да такому типу, как ваш Патоля
не стоит доверять оружие.
Чего это?
Злобный очень.
Я не понял на счет Холодилова.
Чего тут не понимать?
Погиб он.
Как?
Как погибают на
войне, так и погиб.
Вы что поссорились с Холодиловым?
Нет, с чего ты взял?
Я вижу.
Как только я начинаю спрашивать про
Холодилова, ты будто сопротивляешься.
Да нет, не сопротивляюсь я.
Как бы тебе это растолковать?
После этого я много
повидал, других смертей.
Не успеешь сойтись
с человеком, а его...
Случилось то, что должно было случится.
Смерть Холодилова заслонили другие.
И он далеко уже в этой череде.
Сведу я тебя с
командиром, потолкуешь.
Ваше предложение создать партизанскую
группу из местного населения
заслуживает всяческой поддержки.
Именно так должен сегодня
поступать настоящий коммунист.
Тем более, если это
коммунист не из рядовых.
К сожалению очень многих
из этих не рядовых
приходится просто, в прямом смысле,
выгребать из под печки кочергой.
Одни боятся своих, другие чужих.
Третьи так засиделись в подполье…
Хотя у каждого есть конкретное задание.
Понимаю, понимаю.
Да нет, Вы не принимайте
это на свой счет.
А-а-а?
Хорошо?
Ладно.
А начинать нужно, товарищ
Чубарь, с простого.
Со связи.
Скажите, этот…
Ну, ваш заместитель по колхозу...
Зазыба?
Да.
Он не пробовал связаться
с местными товарищами?
На сколько я понял из вашего
разговора, вы об этом договаривались?
Мы с Зазыбой договаривались, но
ходил ли он в Мышевую не знаю.
А почему вы думаете, что именно в Мышевой
есть те концы, за которые можно ухватиться?
Интуиция.
Подкрепленная кое-какими данными.
Именно?
Последнее заседание райкома
перед отходом наших
войск, состоялось там.
Думаю, что на том совещании решался вопрос,
кого оставить в тылу
и где оставить.
Резонно.
И... Ну это уже по нашим сведениям,
в районе оставлены две группы.
Одна как партийный подпольный центр,
другая как партизанский отряд.
Мы с Зазыбой говорили об этом.
Предчувствие не оставляло,
что кто-то остался в районе
для общего руководства.
Снова проблемы.
Ваши местные товарищи так
хорошо законспирировались,
что просто с трудом можно
отыскать следы их деятельности.
Правда, позапрошлой ночью
кто-то в некоторых селах
разбросал листовки.
А между Бабиновичами и
Белой Глиной, спилено
много телеграфных столбов.
Скажите, это может быть
работой подпольного центра?
Или партизан?
Возможно.
Вы знаете, Родион Антонович,
что мне пришло в голову?
А почему бы нам вместе
не попробовать связаться
с вашими товарищами?
Почему бы нам вместе не
сходить в эту самую Мышевую?
Если вам так подсказывает ваша интуиция?
Я не против.
М-м-м.
Дадим вам несколько бойцов.
Правда у них кроме этого
будет и другое задание.
Да, кстати, на счет Шпакевича.
Он настаивает, чтобы вы
остались в партизанском отряде.
И я лично считаю, что вы должны
начинать борьбу именно тут.
У нас нет никакого основания
отрывать вас отсюда,
потому что вы местный кадр.
Понимаете?
Да. Нет, вы понимаете почему я говорю
о кадрах, о местных товарищах?
Потому что здесь повсюду должна
быть наша советская власть.
А теперь вот что.
Скажите, вы знаете Сидора Равнягина?
С Кулегаевки?
Да.
Да, членом правления
в колхозе был.
А где он сейчас?
Думаю у себя дома,
ноги у него больные.
М-м-м.
Вы могли бы проводить
меня к нему?
Когда? Сегодня.
А в Мышевую?
Завтра.
Кто там?
Открывай, Сидор Корнеевич, свои.
Антонович?
Да, Родион.
Знакомьтесь, командир
партизанского отряда.
Равнягин Сидор Корнеевич.
Проходите.
Племянница наша.
Замужем за моим племянником
Иваном, летчиком.
В Белой Церкви до войны жили,
а теперь к нам вернулась.
Родителей нету, так у нас живет.
Вечерять будем зараз.
Да мы с товарищем Чубарем
сегодня не голодные.
Потом хозяйкам лишние хлопоты.
У нас теперь всегда горшок
с кашей в печи стоит.
И для себя варим, и
на всякий случай.
Как нынче? А хоть бы и так.
Что, гости частенько
заглядывают?
Да как вам сказать?
Раньше часто, как фронт шел,
а потом сразу и после него.
Тогда бывало не обходились
несколькими горшочками.
Ну а теперь... Продолжаете
варить кашу в большом горшке?
Так и...
Мне бы отлучится на
некоторое время.
Куда это?
Да надо пристроить лосенка.
А-а-а, отлучитесь.
Иди сюда, иди.
Ну давай, иди сюда. Иди, не бойся.
Ну не бойся.
Давай сюда.
Ну иди сюда, иди.
Ну иди, ну.
Вот так, вот.
Вот молодец.
То, что Москва посылает сюда партизан,
значит у нее не такие уж плохие дела?
А с другого боку, у нас
тут была целая армия
и ничего не смогла сделать с немцем.
А вы вдруг с одним отрядом пришли.
Как мне это вам растолковать,
Сидор Корнеевич?
А вот и растолкуй, будь ласков.
Нас переправили сюда через
линию фронта для того,
чтобы мы тут в тылу врага,
вместе с вами начали борьбу.
Значит в Москве надумали
немца бить сзади и спереди?
Надумали.
А вы что, сомневаетесь?
Сомневаться я не сомневаюсь,
но прикидываю
сколько на это на все
нас понадобиться.
Много, Сидор Корнеевич.
Много.
Так вы с этим и меня
агитировать пришли?
С этим.
И не только с этим.
Чем я полезным могу
быть партизанам?
Нам надо, Сидор Корнеевич,
выяснить кое-что между собой.
Так я не против, давайте.
Значит так, Сидор Корнеевич, мне точно
известно, что в августе месяце,
когда отсюда отступала Красная армия,
Вы должны были
устроить в местечке по
приказу разведотдела
армии одного человека.
Было такое?
Нет.
Я не понимаю, Сидор
Корнеевич, сведения верные.
Что есть расхождения?
Расхождения нету,
просто того человека.
Вы имеете ввиду девушку?
Да.
Так того человека должен был
устроить в местечке не я.
А кто?
Зазыба.
Есть у нас в Веремейках мужик такой.
Погодите, погодите, Сидор Корнеевич.
Там, где мне сказали,
сведения верные.
Ну что же, нехай будет так.
Не я отвозил ту
девку в Бабиновичи.
Это поручили Зазыбе,
у него спросите.
Странно.
Там, где мне об этом рассказывали,
никакой Зазыба не упоминался.
Мне рекомендовали
обратиться к вам.
Говорю как было.
А вы помните ту девушку?
Ну так...
Могли бы узнать
ее в Бабиновичах?
Да зачем же?
Зазыба же вроде знает где она
теперь, спросите у него.
Так не годится, Сидор Корнеевич.
Я военный человек, чекист.
И там, где мне рассказывали об этом деле
никакой Зазыба не назывался.
Там называлась ваша фамилия,
Сидор Корнеевич.
Именно к вам мне надлежит обратиться,
отыскать армейскую разведчицу
в местечке и связаться с ней.
Нужно передать ей одну вещь, без
которой она не может работать.
Ну как же тогда получилось,
что Зазыбе было
поручено отвезти девку?
Он ее и повел отсюда
к себе, в Веремейки.
Ладно, в конце концов
дело не в этом.
А какую вещь передать хотите?
Где она?
Ну, об этом потом.
Нужно сначала отыскать девушку.
Вы бы это...
Как вам сказать?
Ну, извиняюсь конечно, одевались
бы как-нибудь по другому.
По-деревенски что ли, чтобы
не так в глаза бросаться.
Подумаем.
А вот кажется и Чубарь стучит.
Очень рад был познакомиться,
Сидор Корнеевич.
Это правда, что ты у дважды
героя Советского Союза.
Кравченко авиатехником служил?
Да нет, я его только видел, когда он
на Белынковичевский аэродром прилетал.
А я авиатехником служил в том
полку, где он командовал.
Тихо.
А ну посмотрим кто это.
Здорово, Патюха. Тпру.
Здорово, Чубарь.
А я думаю, кто это громыхает?
Что это за люди с тобой?
Да вот, идем.
Сам вижу, что не едите.
Куда и зачем?
Вот это другой вопрос.
Подвези?
Или по дороге?
Ну, дорога тут сдается одна.
И то правда.
А не много нас на одну лошадь?
Ну, она у тебя справная.
Ну, тогда садитесь.
Садитесь.
Посидите пока, а нам
поговорить надо.
Ты не ответил на вопрос,
что это за люди?
И вообще, откуда ты взялся вдруг?
Почему ты тут, а не на фронте?
Так вышло, долго рассказывать.
А это партизаны из Москвы.
Целый отряд.
Ты давно с ним?
Со вчерашнего дня.
Дело у меня к тебе есть.
Откуда оно вдруг взялось?
А вот как увидел тебя.
Сам об этом давно думаю,
вернее со вчерашнего дня.
А от них скрываешь?
Ну как тебе сказать,
не то чтобы скрываю, но дело в том, что
они сами по себе, а я сам по себе.
Тогда говори.
Мне надо наверно знать
остался кто в районе
для подпольной работы?
Ты считаешь я в курсе?
А кому быть в курсе, если не тебе,
бывшему оперативному работнику?
Они в правду из Москвы?
Говорят, что из Москвы.
А если нет?
Как это понимать?
Ну а если они не те, за кого себя выдают?
Нет, тут дело чистое.
А откуда такая уверенность?
Знакомый мой в отряде.
Допустим.
Допустим, но лучше бы так,
ты не видел меня, я тебя.
Не доверяешь?
Я не имею права говорить на эту тему.
Ну что же, в таком разе...
А теперь ты куда?
В Мышевую.
У меня там сторож
знакомый, старик.
А у тебя есть кто-нибудь
знакомый в Мышевой?
Когда-то знавал Регайло и Ефременко,
но теперь не уверен
в деревне ли они.
А я слышал, что оба дома сидят.
И Регайло, и Ефременко.
Но тебе нельзя появляться
в Мышевой с винтовкой.
Вдруг там немцы?
А куда же мне?
Со мной поедешь.
А они?
Они тоже.
Угу.
Тпру. Что у тебя тут?
Да все, чего захочешь.
Дед вином самодельным угостит.
Ну так что, хлопцы?
Увидим.
Посидите пока тут.
Здорово, дед.
Здоров.
Принимай гостей.
Пусть заходят.
Заходите в хату.
Заходите.
Идите, идите.
Проходите.
Подождите чуток, я сейчас.
Что за люди?
Чубарь попросил.
К чему притащил их сюда?
Почему сюда привел?
Чубарь попросил.
Кто такой Чубарь?
Председатель Веремейковский.
А те, двое?
Чубарь говорит партизаны.
А сами они не говорят?
Не спрашивал я.
Ну вот, ты не спрашивал,
а мне теперь разбирайся.
Говорит что они
из-за линии фронта.
Чуть ли не из самой Москвы.
А что мне до того откуда они?
Мне запрещено тут налаживать
постоялый двор да
принимать кого попало.
Чубарь то не чужой.
Откуда тебе ведомо чужой он, не чужой?
Теперь каждый продать может.
Да не продаст он.
И тем не этого надо.
Ну, что надо не надо
это не тебе решать.
Я гляну.
Теперь все переиначивать надо.
Так бы наши сюда пришли,
а теперь придется тебя
куда-то вести да заранее
место оговаривать.
А еще не ведомо, что
наши скажут на то, что
чужих приволок.
Иначе я поступить не мог.
Потому что Чубарь сам искал
встречи с Регайло и Ефременкой.
Про Чубаря когда пойдешь,
обязательно скажи.
Потому что он сам ищет связи с райкомом.
М-да.
Ну давай, дед, угощай гостей.
Нет, мы не можем.
Нам уходить скоро.
Куда?
В деревню, разведать.
Это сдается не дело.
Зачем торопиться?
Вы как хотите, а мы с
Патолей пить не станем.
Да и засиживаться больше не будем.
Немцев лучше разведать на большаке,
что с Белынкович на боронке.
Они там ездят взад-вперед.
Надо будет, разведаем.
Я подумал, в деревне немцев
видно и в правду нет.
А полицаев?
Так, считай в каждой деревне
сейчас без них не обходиться.
Особенно там, где волость.
У вас сколько их?
Покуда один.
Кто?
Не тутошний.
Я даже фамилию забыл.
Сдается из окруженцев.
Ну, а в волости кто заправляет?
Ну он то наш
бургомистр, Зенаров.
У него женка из немок.
Как это из немок?
Обыкновенно, с того
плена еще привез.
Он в Германии где-то работал,
ну и привез себе в жены.
Вот, а ты говоришь...
А ну пошли, Севастьян!
Так... Молчи, старый.
Ну ты...
Что они у вас сорвались вдруг?
Да пускай пошляются, коли
захотелось, а мы тут.
Ну давай свою закуску.
Правильно сделал, что отстал от них.
Дед тебе поможет в делах
твоих, он кое-что знает.
А то ты не знаешь?
Ну...
Так, а что будем делать с этой немкой?
А где ее тут искать?
Спросим сейчас.
Ну вон, спрашивай.
Эй, мужик. Ну?
Где бургомистр живет?
А вот по дороге пятый дом,
от волостного правления.
Там пятый дом.
Это от волостного управления пятый дом.
Пошли.
А-а-а-а!
Ну вот, наразведывали.
Вечно ты, Пацюпа, зацепишься за дерьмо.
А вдруг это немцы?
Да какие тебе немцы?
Кто стрелял?
И мы и бургомистр.
Как это случилось?
Да так. Что значит так? Да вот так это!
Сорвалось все!!!
Из него, суки, такой
стрелок, как из меня...
Ну вот что, признавайтесь,
что натворили?
Чья это кровь?
А тебе что до этого?!
А то, что я тут хозяин и
должен знать чего мне по вашей
милости ждать надо!
Сдается ты поумнее,
говори, только быстро!
Кажется вышла нелепость.
Женщину убили.
Немку.
Бургомистрову женку?
Да.
Топором?
Да.
А стреляли зачем?
Потому что, падла, он первый по нас! Первый
выстрелил! Потом этот пальнул!
Я за топор схватился, потому что
он бургомистр. Он за винтовку
стал хвататься! Он стрелять хотел!!
Стрелять.
Наделали делов.
А может, она еще жива?
Вряд ли.
Я сам видел, как голова треснула.
В конце концов люди они
и Зенаров, и женка его.
Сами по себе может и в правду
не стоят, чтобы их жалеть,
да вот не на пользу все это.
Теперь заварится каша.
Куда побежал Зенаров?
Туда, к проселку.
Немцев сейчас в
Мышевую приведет.
Там, за проселком большак.
Так он решил немца перехватить.
За женку не простит.
Этого человека только в
злобу ввести, всем миром
не управишься.
Мы сейчас перехватим его.
Не успеете.
Зенаров сейчас уже на обочине стоит,
рукой машет.
Холера.
То-то, что холера.
Но такая холера, что
и сказать страшно.
Эх, Патюпа, Патюпа.
А что Патюпа?
Ну вот что, граждане, вам
тут оставаться нельзя.
Идите туда, откуда пришли.
А ты, Патюпа, останься.
Я тоже останусь.
Тебе здесь оставаться не зачем.
Ну вот что, идите в
отряд а я вернусь.
Родион, иди сюда.
Нехорошо у нас вышло, Родион.
А где старик?
Куда ты лошадь подевал?
Лошадь я спрятал в лесу, а
старик побежал в деревню.
Он оказался прав.
Бургомистр перехватил на большаке немцев,
уже две машины проехали
из поселка в Мышевую.
А зачем старик побежал в Мышевую?
Это же опасно.
Да тут, брат, разговор идет
не о собственной шкуре,
тут такое может случится, что вообще.
В Мышевой два члена
подпольного райкома партии,
Регайло и Ефременко.
Бургомистр может навести на них немцев.
Может обойдется?
Будем надеяться,
а Зенара мы могли
убрать сами давно.
И без вашей помощи.
Не трогали, потому что
куда не надо нос не совал.
Слушай, дед, а это
точно, что их взяли?
Ефременко и Регайло точно.
А кто еще из подпольщиков
в Мышевой был?
Видели только, что повели
на колхозный двор этих.
А Ульяну Кабанцову?
Не тронули.
Для нее тоже опасно.
Что же нам делать, дед?
Ждать.
Ну а этого, веремейковского,
что с ним делать?
Как что?
А я бы ему не прощал, стукнуть
бы его пока он сонный.
Да и в валежник.
До чего же мы дойдем, если
все будем решать так?
Месть, она не всегда
хороший помощник.
Чубарь, просыпайся.
Ага.
А я и не сплю.
Значит, слышал все?
Да.
Тем лучше.
Может вместе в отряд?
Нет. Нет, у нас своих
забот хватает.
Сейчас мы тебя
вывезем на дорогу,
а дальше уже сам пробирайся.
Дмитрий Николаевич, надо
послать в Мышевую партизан.
Насколько я понял со слов Патюпы и Шандола
поблизости где-то находятся и
другие члены подпольного райкома.
Надо выручать товарищей.
А вы уверены, что взяли только двоих?
Да.
Странно, Патоля и Береснев
про это не докладывали.
Начальника штаба ко мне!
Есть.
Вот результат того, о
чем мы с вами говорили.
Некому за все отвечать в районе.
Попрятались, законспирировались.
Связи нет.
Даже нет взаимодействия у тех, кто
поднимается на борьбу с врагом.
Отсюда эти бессмысленные жертвы.
Но вы же местный,
могли предотвратить.
Я ведь тоже не в курсе.
А вся беда в том,
что мы не в курсе.
Так вот, все обстоит
совсем не так,
как нам докладывают Береснев и Патоля.
В Мышевую нужно послать группу,
поведет товарищ Чубарь.
Береснева и Патолю арестовать.
Что дальше делать?
Надо в деревню.
Для чего?
Спросить надо.
Немцы в деревне есть?
Были.
Побили наших мужиков и
председателя сельсовета,
и председателя колхоза.
Та так и сейчас вот,
около конторы лежат.
А сами то немцы уехали.
Засаду говорят оставили.
Какую засаду?
А шут их ведает.
Будто остальных подпольщиков
собираются ловить.
Что делать будем?
Ну вот что, покажи где лежат убитые.
Что же не хороните?
Не велят. Кто не велит?
Немцы.
А вы и испугались?
Ну вот вы смелые, так и...
Возьми Иванова
и пока мы будем прочесывать
деревню закопайте их.
Принеси лопату.
Тебя, Зазыба, не дозваться,
не дождаться. Здорово.
Здорово.
Так вот что, как только свечереет,
приходи. Да не ко мне
в хату, а в баньку.
Там тебя будут ждать. Ага.
Приходи.
Кхе-кхе-кхе.
Маштаков тут?
Откуда ты взял? Думал он зовет.
Зовут, зовут тебя, пошли.
Проходи.
Здравствуйте.
Здравствуйте.
Вы тут побеседуйте, а
я послежу со двора.
А где Маштаков?
Первого сейчас нет в районе.
Подпольный райком возглавляю я.
И я вас сегодня вот
для чего вызвал.
Мы очень надеемся на вас.
Сегодня мы все проходим проверку,
которая не оставляет места
любой недоговоренности.
Теперь, в условиях вражеского нашествия
закрывать глаза на все, что было плохо
непростительно.
Да, были до войны перекосы,
может даже и злоупотребления.
Но придет время,
все станет ясно.
Почему что-то делалось так или
иначе, или по чьей-то недоброй воле.
Теперь нам необходимо выяснить
на кого будут держать за пазухой
камень те, кто пострадал.
На Советскую власть
или на органы?
Так кто у нас в органах работал?
Да те же, рабочие и крестьяне.
По всему получается, что
виноватых теперь вроде бы и нет.
Люди верят, что Красная
армия будет наступать?
А как же иначе?
Это мы с вами считаем иначе нельзя,
а веремейковцы ваши?
Как они думают?
Сами же знаете,
согласились взять
колхозное имущество
на сохранение.
Значит верят.
Денис Евменович, важно
чтобы вера эта не исчезла.
Понимаете, не исчезла?
Ее всяческим образом надо поддерживать!
Мало чем можно поддерживать.
Одних-то слов не хватает.
Известия обо всем, что делается
по ту сторону фронта и по
эту мужик получает теперь
только от немцев.
Немцы же, ясное дело, обо
всем говорят как им надо.
Да и с местной властью как-то
у них ловко получается.
Полицию сколачивают, бургомистров
в волости назначают,
старост в деревнях выбирают.
Этого и надо было ожидать.
Для того, чтобы руководить громадной массой
незнакомых людей, на
оккупированной территории,
необходимо кроме военной силы
еще и местная администрация.
Поэтому они и торопятся.
Ну а наша задача ставить
на самые разные должности своих людей.
Ну а словом, те, кого
Вы подсовываете немцам
они-то как идут на это?
Ну понимают, что это
необходимо, поэтому и сознают.
И относятся как к ответственному заданию.
Ну а вдруг свои однажды
в лицо не узнают?
Кто будет спрашивать
у того, кто пошел к
немцам служить по заданию,
свой он или чужой?
У ненависти расправа короткая.
Ну, этого бояться не надо.
Раз мы поставили людей,
значит мы и защитим.
Так-то оно так, но все-таки
жалко мне этих бедняг.
Долго им потом придется доказывать,
что они имеют отношение к
партизанам и к подпольщикам.
Хорошо еще если удастся доказать.
Да, недавно Чубарь
объявился, знаете?
Наш председатель.
Где он?
В Мамоновке, я там его видел.
Скрывается.
Угу, ну вы знаете, что я вам скажу?
Что скоро возвращается в район
наш партизанский отряд.
Вот Чубарь пускай присоединяется.
Тем более, что с самого начала мы
собирались его сделать бойцом.
Хорошо, я ему передам.
Денис Евменович, а теперь
для вас лично задание.
Какое?
Эх.
Райком партии собирается провести
во всех населенных пунктах
накануне седьмого ноября, как и
до войны, торжественные митинги.
В Веремейках за проведение митинга
будете отвечать перед райкомом.
Вы, Денис Евменович.
Подумайте так же кого можно
поставить у вас старостой.
Надо либо опередить с этим
немцев, либо уж тогда
когда они надумают
проводить выборы выдвинуть
выгодную для нас кандидатуру.
Словом, человек для этого дела
нужен серьезный и надежный.
Есть у вас в деревне такие?
Был один, да помер.
Подпольный райком хочет,
чтобы вы по-прежнему
оставались в Веремейках
хозяином положения.
Даже может в большей
степени, чем до сих пор.
Ну, хозяин не хозяин, однако...
Добро, я вас понимаю.
И вот что, Денис Евменович,
я хочу вам сказать,
нас немного тревожит ваш сын.
Как это?
Ну, вы понимаете, что было раньше,
теперь и вспоминать поздно?
Степень его вины не установлена.
Придет время и во всем, что
было не так, разберутся.
Теперь важно не дать человеку
пошатнуться куда не надо.
Да уж.
Понимаете, одно дело, когда предателем
становится человек не грамотный.
Еще товарищ Ленин говорил,
не грамотный человек аполитичен.
Собственно с него-то что можно и требовать?
Хотя с другой стороны
предательство никому не прощается.
Иное дело, когда человек образован.
А ваш сын, ко всему
прочему, человек пишущий.
Я скажу ему.
Нет, вот этого делать не надо.
Вы разговаривайте с ним как отец.
Но не исключена возможность,
что подпольный райком
обратится к нему.
Так может быть тогда и.
Чубарю не говорить про вас?
Чубарь, Чубарь это иное дело.
Передайте ему, что видели меня.
Ну что же, Денис
Евменович, прощайте.
Ну, бывай.
Давай.
Чего тебе?
Родион нужен. Нету его.
Как ушел на прошлой
неделе, еще не приходил.
Может вы ведаете где он?
Нет.
Никуда он не денется.
Найдется.
Вот и Михаська мой говорит
недавно приходил.
А вот в дом почему-то не зашел.
Откуда он ведает, Михаська твой?
Так лосенка кто-то на двор привел.
Какого лосенка?
Да того, что возле вашей
криницы один остался.
А-а-а.
Вот Михаська и говорит, что
это дядя Родион сделал.
Он обещал найти ему в лесу
лосенка и привести сюда.
Так лосенок здесь, а
вот Родиона нету.
Ты куда?
Лосенка кормить.
Барс.
Ух ты какой.
Кузя.
Ха-ха-ха.
Хо-хо-хо.
Ха-ха-ха.
Ха-ха.
Ха-ха-ха.
Ох ты...
М-м-м.


Серия 8

На добывание харчей
направляй небольшие группы,
по два три человека.
И в самые далекие деревни, чтобы
не выдать наше местонахождение.
На разведку и того меньше.
Надо выяснить потеряли
ли немцы нас из
поля зрения. Так и делаем.
Все в точности, ты не волнуйся.
Я тут тебе человека привел,
знаком с ним по институту, знаю хорошо.
Это Перковский.
До войны работал в
Могилеве, воинское звание
батальонный комиссар в запасе,
по военно-учетной специальности
значится лектором
по специально экономическим
дисциплинам.
В армию призван в конце июня.
Но из Могилева вместе с
другими преподавателями
пединститута попал в Новозыбков,
где формировалась новая стрелковая дивизия.
Давай его сюда, хочу
с ним поговорить.
Заходи.
Здравствуйте.
Здравствуйте.
Степан Павлович сказал, что вы знакомы.
Да.
Он у меня учился в институте.
Вот и хорошо.
Как вы очутились здесь?
Я был в Новозыбкове,
там формировалась
стрелковая дивизия, с которой
я должен был уйти на фронт.
Но в июле к нам в дивизию приехал
представитель ЦК КПБ Белоруссии
и стал подбирать людей в
разведывательно-диверсионную школу.
В Ченках, неподалеку от Гомеля.
Пройдя краткую подготовку
я возглавил группу из четырех человек
и переправился через линию фронта.
Группу составляли учителя.
А какое было задание?
Сначала мы должны были
взорвать состав на
железной дороге.
Ну а потом действовать
на свой страх и риск.
Взорвали состав?
Да.
Но самое трудное, пожалуй, было
поднять на это дело
моих учителей.
В какую бы хату я не заходил,
всегда видел одно и тоже.
Визг женщин, слезы.
Не хотели бабы отпускать
своих мужиков и все тут.
Мол, немцы за вину
мстят, семью накажут.
Едва уламывал.
Ну и что намерены делать дальше?
Так вот, Степан
Павлович говорит,
чтобы я пока остался у вас.
У нас пока тоже ничего интересного нет.
Митрофан Онуфриевич думает, что
каждый день можно, если не по эшелону
немецкому под откос пускать, так по
автомашине с солдатами наверняка взрывать.
И это в то время, когда ни
взрывчатки, ни гранаты. Вот,
только винтовки да по несколько патронов.
Да, боюсь как бы в отряде разброд
не начался из-за бездеятельности.
А то тут, лежа в шалаше, слышал
как некоторые лишнее болтают.
Да ничего странного, собрались
вместе люди, которые
до сих пор на любую тему
могли порассуждать.
Любую идею не только
укрепить могли, но и расшатать.
Пока остаемся на месте надо
наладить нормальную учебу
по всем направлениям.
Да и товарищ Перковский
надеюсь тоже поможет нам.
Раз, как говорит прошел
курс в специальной школе.
Из тактики, которая нам излагалась
в школе вряд ли что
можно использовать.
Она была какой-то приблизительной,
скорее выдуманной, чем настоящей.
Да вы и сами могли в этом убедиться.
Понимая, какое расхождение между тем,
что мы ждали увидеть в тылу врага
и тем, что увидели на самом деле.
Да, это так.
Ну а что касается всего остального,
здесь я вам могу помочь.
Например, у нас были хорошие
преподаватели по взрывному делу.
Ну, взрывать нам пока нечем.
Без доктора мне
видно не подняться.
Главное злость у тебя появилась,
она тебя скорее поставит на ноги.
Ты думаешь главное злость?
Не иначе.
Я даже иногда думал, что и армия
наша отступает только потому, что
злости еще не набралась.
Тут до тебя прокурор
Шашкин приходил.
Знаешь, выдумал должность,
он для себя ее просил.
Как ты думаешь какую?
Говорит надо ввести особый отдел.
Его начальником поставить.
Ну, если не особый отдел,
то хотя бы контрразведки.
И на этот отдел свою кандидатуру предлагал.
А ты?
Я говорю, у нас как следует
не организован разведотдел.
Иди, говорю в разведку.
Будешь у Павла Черногузова помощником.
Так нет, не хочет в
разведку наш прокурор.
Ему подавай либо особый отдел,
либо отдел контрразведки.
Хотя я себе не представляю, в чем разница
между разведкой и контрразведкой
в наших условиях.
Но все таки полезно
было с ним поговорить.
Я хочу кое-что тебе показать.
Хлопцы сегодня принесли.
Сказали на сосне выхода
из леса было наклеено.
Читай.
Лесные бандиты, в ответ
на вашу репрессию.
Вы захватили и увели с
собой бургомистра волости,
деревенского старосту и охранника.
Мы арестовали восемнадцать человек бывших
активистов жидовско-большевитского
строя, в качестве заложников.
Если наши сотрудники не будут
освобождены в ближайшее время,
заложники понесут суровое наказание.
Им угрожает расстрел.
Ну, тут дальше идут угрозы и запугивания,
а в конце любопытный призыв.
Давай.
Так вот, лесные бандиты,
если вы хотите воевать,
делайте это не из-за
угла, не из кустов.
А отправляйтесь на
фронт и там воюйте.
Значит кто-то еще действует
в этой местности.
Наши хлопцы никого не трогали?
Да нет, никого.
Стоило бы разузнать где эти
заложники, что с ними.
Спасать надо.
Вот сюда, к этому шалашу.
Ага.
Проходите пожалуйста.
Товарищ командир, по приказу
комиссара отряда доктор.
Сковичевский доставлен
для оказания помощи.
Так, значит это вы больной?
Конечно ни фамилии, ни имени
мне знать не положено.
Ну что же, а ну-ка
давайте, командир,
позвольте в таком
случае осмотреть вас.
М-м-м. Лежите, лежите.
Скажите-ка, что с
вами случилось?
Да вот, скрутило вдруг
и сам не знаю от чего.
Да и что сказать?
Таскаешься по болотам...
Ну, словом, тут не
хитро заболеть.
Так.
А ну-ка помогите
вынести командира.
Эй, кто там?
М-м-м-м.
М-м-м-м.
Переверните.
Осторожнее.
М-м-м.
Ой, м-м-м.
Так болит?
Н-н-нет.
А тут?
Ага, болит.
Деформирующий спондилез.
Раньше у вас бывали такие приступы?
Нет.
Ну ничего, не бойтесь.
Болезнь не смертельная, но
помучиться правда придется.
И долго?
Это как повезет.
Послушайте, доктор, я не могу
долго валяться с этой болезнью.
У меня есть другие обязанности.
Я понимаю, дорогой,
но условия...
Слушайте, не хотели бы
перебраться в деревню?
Нет, понимаете...
Понимаю, дорогой товарищ.
Ну что же, придется
лечить здесь.
Укройте.
У вас есть знающие люди?
Ладно.
Позовите повара.
А у нас все кашеварят по очереди.
Ну, тогда этим делом займетесь вы.
С сегодняшнего дня вашему
командиру необходимо делать
припарки из торфа.
Берете торф, нагреваете в какой-
нибудь посудине хорошенько, на костре.
Градусов до ста, потом
нужно остудить
градусов до шестидесяти,
чтоб не было ожога.
Понятно? И укладывайте по спине
вдоль позвоночника. Угу.
И так держите в течении часа.
Не накрывайте конечно, естественно.
Ясно.
Все понятно?
Можно было бы конечно
использовать еще и соль.
Ну, где ты ее теперь возьмешь?
М-м-м.
Митрофан Онуфриевич, как хочешь,
мы идем за линию фронта.
С голыми руками тут много не навоюешь.
Кто это мы?
Ну, я вот.
А также... Командование отряда
будет расценивать ваш
поступок, как дезертирство.
Родина простит нам
такое дезертирство.
Мы же не отсиживаться уходим,
мы фашистов бить уходим.
А тут, прости меня,
получается как при поносе.
Бегаем от куста к кусту, того и
гляди немцы с помощью полицаев
переловят нас, как
деревенских гусей на улице.
И пули не найдется в кармане,
чтобы пустить себе в лоб.
Хорошо.
Дождемся возвращения комиссара.
Ага.
Да пойми ты,
Митрофан Онуфриевич,
без тесной, постоянной, надежной связи
с регулярной армией, с центром.
Без их помощи, в
первую очередь оружии,
нельзя развернуть активные
боевые действия в тылу.
А я думал иначе.
Я остаюсь.
Посмотрим, кто тут хозяин.
Они или мы.
Всегда сильней тот, кто
защищает свой дом.
Вот так.
Ну, выздоравливай.
Не шуметь.
Все собрались? Все.
Пошли.
Все-таки ушли, сволочи.
Они за все ответят.
Я так и Шашкину сказал.
Ну, а ты что не докладываешь?
Семьи наши вернулись в
Крутогорье из эвакуации.
Не успели уехать,
немцы отрезали.
И мои? Да.
Жена и сын.
Сам видел?
Заходил ночью к ним.
Как они там? Ничего.
Жена, как известно, всплакнула.
А твои?
Мои тоже дома.
Дети довольны, что снова в городе,
а жена, как и твоя плачет.
Ну, это зря.
Пока плакать нет особых причин.
А семья Степана Павловича?
Кажется проскочила.
Его жена с дочерью уехали в
эвакуацию немного раньше наших.
Тогда из Унеча еще поезда ходили.
Хорошо хоть ему повезло.
Счастье, если немцы
не ухватятся за это.
Не превратят в средство
воздействия на нас.
Может не додумаются?
Холуи подскажут.
А что слышно о
подпольном райкоме?
Ничего.
Правда люди говорят,
что в Мышевой будто бы
казнены председатель сельсовета
Регайло и председатель
колхоза из Дубровки Ефременко.
А они тоже были членами
подпольного комитета.
Надо нам возвращаться
в свои края.
Господин комендант считает,
что вам сегодня же
необходимо выбрать старосту.
Кого вы предлагаете?
Зазыбу!
Зазыбу! Зазыбу!
Бывший заместитель
председателя вашего колхоза
имеет провинность перед немецкой
властью, за которую он
еще не понес наказание!
Какую такую провинность?
Не знаем!
Какое взыскание?
Мы ничего такого не знаем!
Вот вы объясните людям.
Нельзя было без позволения
распускать колхоз!
Нельзя было распускать.
А если вы хотите выбрать этого
своего Зазыбу, можете выбрать его
заместителем волосного
агронома вашей деревни!
А старостой я предлагаю
выбрать вон,
Семочкина Ромку.
Кхе-кхе.
Семочкина! Я за Семочкина.
А, Семочкин, это можно.
Да.
А теперь в вашей деревне необходимо
организовать самооборону.
Скажу прямо, дело это нужное
и в ваших же интересах.
Вспомните сгоревший хлеб у вас на полях.
Если бы в деревне была самооборона,
такого бы не случилось.
Мужчины моложе шестидесяти лет
должны записаться в помощники
к старшему полицейскому.
Кого записывать?
Думайте, как хотите.
Тихо, не все сразу. Тихо!
Ну, кого предлагаете?
Ивана Падерина пиши.
Ты что, Ивана?
Ивана не пущу! Стойте, стойте.
У его руки немае, он безрукий!
Не треба его, не треба.
Тихо, бабы!
Твоего! Своего!
Микита будет! Не тронь!
Извините!
Он контуженый! Як дам по голове.
У него дырочка у темечке.
Ага, эти все Падерина защищают.
Тихо, бабы. Здоровый ходит...
Не чапайте мою бабу!
Он контуженый, не трогайте его.
Ай, бесполезно, господин комендант. Мы сами
все сделаем и список представим.
Видать тебя потому и не
зовут в местечко, что
заместителю волостного агронома
делать там нечего осенью.
Ладно, погодим уж
до весны, а там...
В конце концов не надо
было распускать колхоз.
Сейчас бы при деле был.
Сейчас вон многие
деревни хлеб сдают.
Но нас комендант пока
вроде освободил.
Это я сделал для веремейковцев!
Я!
Когда то добро заступничество
Зазыба делал, а теперь это делаю я.
Ну-ну.
Я коменданту так и сказал,
что рожь в Веремейках
почти сгорела.
Ну а ячмень, пшеница...
А об этом пока ничего не известно.
Ни про ячмень, ни про пшеницу.
В конце концов если и будем
сдавать зерно, то засыпать
его будем здесь, в деревне.
Я с Адольфом договорился!
Ну а что касается мяса, то
пусть наши мужики
и бабы готовят.
С наступлением морозов
кое-кому придется расстаться
с телушками. А почему к морозам?
Почему не теперь?
Ха, а ты у Адольфа спроси.
Ты же тоже начальство в деревне.
Какое там начальство?
Разве же кому теперь
втиснуться между тобой и.
Романом Семочкиным?
Нет, я уже свое
отходил в начальстве.
Ну извини, я тут не виноват.
Свой интерес самому надо блюсти.
Сейчас бы не уполномоченным
по земле был, а
полным старостой.
А может что по земле так и лучше,
не будет после великих хлопот?
Ну, пожурят свои трохи.
Нет, надо кому-то и за
землей приглядывать.
Ну все не веришь, не веришь,
что большевикам, говорят немцы, капут?
Или делаешь вид, что не веришь?
Ну на, на, читай!
Вот!
Правда, от двадцать
второго октября,
настоящая, не подделка.
Вот. Постановление
государственного комитета обороны.
Вот отсюда читай. Здесь точно написано!
Оборона столицы
на рубеже, который находиться в ста-ста
двадцати километрах от Москвы
поручена командующему
западным фронтом
генералу армии Жукову.
Ну?
До Москвы доходили и раньше.
А дальше что?
Як ты и того?
Ты...
Тебе хоть кол на голове теши.
Ну ты...
Браво-Животовский приглашал
в Крутогорье на суд.
Будто должны судить членов
подпольного райкома.
Но принародная казнь не получилась.
Так секретарь райкома
убег говорят.
Говорят, помог ему
конвойный полицейский.
Вот они конвойного того расстреляли.
Браво-Животовский говорил.
Ну да, казнили двоих, директора
банка Якубовича и Тищенко.
А Тищенко того утопили
в нужнике.
Что, в дерьме?
А ты думал?
В дерьме, да.
Эй, ты!
Иди сюда.
Что, у тебя теперь новый батька?
Дурак ты, дядька Драница.
Ха-ха-ха, так уже и дурак?
А матка твоя теперь
небось с ним...
Спит.
Дурак ты, дядько Драница,
мой батька на войне.
Он то на войне.
Ты вот что, Микита, ты это...
Если я еще раз услышу что
либо подобное, смотри.
Не долго и клещи поиспытать.
На всю жизнь клеймо останется!
Я никому не позволю оскорблять
ни Палагу Артемовну,
ни детей ее, да и меня тоже!
Понял?
Да это так...
Пошутил я.
Вот так.
Я пошутил.
Лишечко.
Господи.
Ой.
Ой.
Иван.
Здравствуй.
Папа! Папочка!
Папа!
Ха-ха-ха.
Папа.
Григорьевич.
Ты уж, Григорьевич, поищи
себе местечко у кого-нибудь
другого в деревне.
Мой муж Иван вернулся.
Зачем же человека
ночью с хаты выгонять?
Ты о нем не заботься,
он и без нас проживет.
Идите, идите.
К тому же у него теперь.
Шандыбова кузня имеется.
А с нас хватит и того, что
я его из лагеря вызволила.
Нехай спасибо скажет.
Иди.
Вы это...
Правда кузнец?
Могу конечно и кузнецом быть,
когда-то с пол года
молотобойцем у кузнеца стоял.
Кое-чему научился,
нынче пригодилось.
А так я механизатор широкого профиля.
Вот именно, что широкого.
Ты, солдат, не думай дурного про Пелагею.
Артемовну, нет причины.
Квартирнул я у нее,
теперь все должны
помогать друг другу.
Может и тебе тоже кто-нибудь уже помог.
А она, твоя Пелагея
Артемовна, мне помогла.
Так что, если пришел
с камнем за пазухой,
не держи его.
Ладно, разберемся.
Спасибо тебе.
А ведь кто-то же испортил карабин?
Кто?!
Так тут не просто
гвоздь, дрель надо.
А соседу я дал исправный.
Пускай подтвердит.
Э-э-э-э.
Я и знать не знаю и ведать не ведаю.
Не могли мужики залепить ее
так, чтобы я не заметил.
Пьяный был?
А при чем тут это?
Смог же я сегодня заметить?
Почему же я не смог бы заметить
вчера, если она тут была?
Ясно, значит ночью кто-то
патронник просверлил.
Точно.
И она находилась в это время у тебя!
Микита, где был, с кем был, чем занимался?!
Ничем не занимался и нигде не был.
Говори, Микита, говори!
Ну?
Ну, выпил немного.
Так. Ходил, ходил по улице,
в темени. Ну и заглянул на
огонек до Василеевичевой Ульки.
На какой огонек?
До какой Василеевичевой Ульки?
Да известно на какой огонек!
Известно до какой Ульки!
До Веремейковской!
Она самогон гнала у Корнеевом овине.
Ну, говорила мол, значит,
за старые долги. Ну?
Я их возил.
Аж два ковша.
Теплая была.
Тьфу.
А закусить нечем, если бы
мужик гнал, он бы закусь
при себе держал. А тут
ясное дело баба, одна цибулина.
Ну, я и с копыт упал.
Очень сильно ударило.
Да где ударило?!
У Ульки?!
Да по дороге ударило, когда я домой шел!
Проснулся, винтовка рядом,
я помню. Что ты ко мне пристаешь?
А что, если с нее стрелять нельзя,
с вашей винтовки? На, забирай.
Забирай патроны и охоться где хочешь.
Хоть на кабанов!
Вон намедни их видели
в Подлипках.
Да причем зде...
Да откуда им там взяться?!
А почему бы и нет?
Лоси же появились откуда-то?
Ой, Микита.
Ты мне дурочку не строй!
Если виноват, ответишь!
Я тебя в волость отведу
и посажу там в холодную.
Ты у меня там быстро протрезвеешь!
А я и теперь не пьяный.
И как это интересно меня поведешь?
На веревке поведу!
А ты меня не пугай!
Я тебя не пугаю,
но в Бабиновичи я тебя точно отведу.
И веди!
Ну, мужики наши не могли
вот такую вот дырочку забить, сверло нужно.
А сверло у нас у Шандыбы.
А Шандыба на фронте, вот.
Васька, пойдем проверим.
Ага.
А ну пошли.
Эх, як то и того.
Где Василева дрель?
А где ей быть, как не в хате?
Нет.
Инструмент счернел весь. Ржавый.
Да и дрелью давно никто не пользовался,
сразу видно.
А чем же...
Так.
О-о-о, неужто пленный?
Эх, как же я сразу не догадался?
А ну пошли в кузню.
Вам чего?
Дрель ищем.
Ищите.
Дырка откуда взялась?
Это особый инструмент, дрель.
В кузне его не сработаешь.
К тому же, как же можно было
сделать дырку в патроннике,
если винтовка все время
находилась при Дранице?
Да.
Что да?
Богом клянусь, хранил оружие як следует.
Ты, следовательно, вот что.
Ты, Антон, покуда коменданту
не рассказывай про винтовку.
А то не ведомо, как еще
обернется против тебя самого.
Это же не шуточки.
Это же явная диверсия.
Пошли.
Откуда?
А почему бы нам не взять кузнеца к себе?
Так а...
Что он делать будет тут с вами?
Вон сколько дворов стоит
в деревне без мужиков?
Ежели по мне,
так пускай бы он сразу шел
на постой к кому-нибудь.
Без этого ему теперь все равно не прожить.
Хата ему нужна.
Что с той кузни?
А если опять кто вдруг,
как Хохол нагрянет?
А на что ему идти к
той, что замужем?
И Палага не правильно сделала,
что взяла его к себе.
Вот.
Когда свой муж где-то.
Неважно где он, муж есть муж.
В плену он или на войне.
Я ее не хвалила и
теперь не хвалю.
Так она же не для этого
привела себе мужика.
Подумай, они же совсем
не в тех годах.
Ну? Ну, не ровня.
Ну и что, что не ровня?
Ну и что, что она, как ты
говоришь из лагеря
привела не для этого?
Но соображать же надо было, что муж живой?
Хоть для вида, но соображать.
Вон сколько мужиков
теперь нет в деревне?
Так что их всех поубивало?
Конечно твое слово верное,
но человека надо как-то
побыстрее пристроить.
Сама же говорила, по
солдаткам шляться
не хорошо. Да.
Выходит у нас.
И не обязательно у нас.
И не обязательно к солдаткам.
Вот есть же у нас в деревне
безмужние женщины?
Взять хотя бы эту...
Ганну. Как его?
На этой Ганне у нас будто
свет клином сошелся.
Делай как знаешь.
Тебе по-человечески говоришь,
тебе все подмывает
все подмывает!
Что теперь нас подмывает?
Одним словом,
сводником я не буду.
А человеку, пока он решит куда
ему приткнуться помочь надо.
И другого не вижу, как
позвать его к нам.
А хлеб откуда?
У вас же говорят, в
Поддубищах пожар был?
Сгорело все. Сгорело.
Где какие полоски остались,
перемеряли да потом и поделили.
А-а-а.
Хоть помалу вышло, зато всем.
Давай. Ага.
Ну-ка. Опа.
Так.
Так.
Давай. Оп.
Вы бы помогли мне, Евменович.
Вот и Масей тут.
А?
А я что же, не в счет?
Хоть и не цыпам, а немало
разного хлеба перемолол.
Бывало дни и ночи по колхозным
токам и пыли наглотаешься.
Да и бабам мешки
подсобишь поднести.
А теперь вот Ганне пособишь.
Да и...
Ну все.
Спасибо вам.
Идите отдыхайте.
А я тут буду до утра костер жечь,
чтобы снопы высохли.
Спасибо.
Бывай.
Я помогу.
Для перехода за линию
фронта группа готова.
Поведете вы.
Маршрут сообщим позже.
Появилось обстоятельство, которое
заставило нас выделить третьего человека.
Пойдет Гусев, он
человек опытный.
В группе среди полит
работников и командиров
есть много людей проверенных нами
и потому надежных.
Но за линией фронта они пройдут
соответствующую проверку.
Вы, во время дороги внимательно
наблюдайте за каждым.
Посторонних в группу не брать.
Ваша задача довести
до своих этих людей.
Вам, Шпакевич, лично
доверяется эта карта.
Тут нанесено расположение
частей, подчиненных
командующему тылом
группы армии центра.
Штудируйте и запоминайте.
Есть.
Расположение частей составляет
двенадцать страниц машинописного текста.
Хм, где она взяла такую информацию?
Не знаю.
Ее работа, ее секрет.
Ты понимаешь, когда наши армейские товарищи
попросили помочь ее рацией, я на такое
честно говоря, не рассчитывал.
Вчера, Князев принес из Бабиновичей.
Нам такое и не снилось.
А это, товарищ Чубарь, вам.
Тут то, что не попало на карту.
Расположение полицейских
частей, по всей полосе
фронта группы армии центра.
Расположение полевых и
местных комендатур.
Лагерей военнопленных, ну и так далее.
Мы сейчас с комиссаром на
некоторое время покинем вас.
Изучайте и запоминайте.
Ну как?
Да вроде разобрались немного.
Ну, по карте это не большая хитрость.
А вот мы сейчас проверим,
какая память у товарища Чубаря.
Скажите, например, где находиться
группа тайной полевой полиции
и кому она подчинена?
Находиться в Кленцах,
подчинена двести двадцать
первой охранной дивизии.
Так.
Ну а группа семьсот девять?
Находиться в Рославле,
подчинена двести восемьдесят
шестой охранной дивизии.
Не плохо.
Не плохо.
Дайте.
Значит, тут Рославль,
тут Кленцы.
Вот между этими двумя населенными пунктами
вам и предстоит пересечь линию фронта.
Детали обговорите с начальником штаба.
Ну а сейчас обедать и в путь.
Отправляетесь сегодня.
Зима видно ранняя будет.
Так что постарайтесь
вернуться побыстрее.
На, веником смахни.
Не удалось выследить зверя?
За озером нашел нору.
Давай.
А почему ты не говоришь, что у нас гость?
Ну так, ха-ха...
Ой, куда ее такую?
Да повесь.
Ну, показывайте наконец гостя.
А я себе думаю, чей это конь у нас стоит
во дворе? Здорово.
Здорово.
Вот невзначай, так невзначай,
как говорит моя Марфа.
Ты я вижу со своим
инструментом к нам?
Да вот, решил подзаработать.
А вот тут на счет кожуха для
Масея полюбовно договорились.
Это верно, кожух ему нужен.
Ведь только одной овчины не хватает.
Надо у людей занять.
А я барсука выслеживал.
Сын что-то кашляет.
Надо лечить барсучьим салом.
И что, выследил?
Выследил.
Есть одна нора.
Слышно дышит.
Теперь надо как-то взять его.
Неужто в местечке работы не хватает?
Смотря какой.
Известно какой.
Шитья.
Ты же сам говорил,
старые заказы были,
потом и от немцев
поступать стали.
Ага, стали.
Такая доля наша,
повсюду работу искать.
Портной, что курица, где
ступит, там и клюнет.
Не так ты говоришь,
курица ступивши и правда клюнет,
а портной небось клюкнет. И
тут большого греха нету.
Не пугайся, разоряться
на угощение не надо.
Мы уже с Масеем
причастились, слава Богу.
Благо твоя Марфа из наших
краев, не куксится.
А что нового в местечке?
Сдается ничего.
Так уж и ничего?
То что было, так мы вот тут
с Денисовичем переговорили.
А я и не знал, что он дома.
Ну, мы с ним обо всем и
покалякали, пока ты бродил где-то.
Кстати, наш кузнец
собирается так же, как и ты
пойти у людей поработать.
Ну вот, а ты спрашиваешь,
неужели в местечке
работы не хватает?
Все мы такие, мастеровые.
Все по большим дорогам
жизнь пытаем.
Откуда у вас кузнец объявился?
Ваш что ли возвратился?
Нет, наш в армии.
Этот из пленных.
Женщина одна тут взяла
в лагере, в Яшнице.
А-а-а.
А как по мне, так этому
человеку по нынешним
временам воевать надо,
а не приюта искать.
Ничего не поделаешь, так вышло.
Слышь, Масей, как твой
батька заговорил?
Теперь понятно почему
мы войну проиграли.
Откуда ты взял, что проиграли?
Ой, ладно.
Не хочу я говорить о том,
в чем мы оба ничего не
смыслим. Масей, давай
займемся твоим кожухом.
Марфа, где у вас овчины?
На чердаке, на жердях.
Так вы их хоть просолили в свое время?
Ну, понятное дело просолили.
Тогда несите.
Пойдем, сынок.
Я при Масее не хотел,
забрали ведь девку твою.
Как забрали?
Ну, арестовали.
Где же она теперь?
Не знаю.
Арестовали ее вчера, а
сегодня я как видишь,
запряг лошадь да с
машинкой сюда вот.
К тебе.
Думаешь опасно тебе оставаться?
Опасно не опасно, а все-таки
зря выставляться не следует.
Да не в том дело, надо же
мне было сообщить тебе,
что случилось с Марылей.
И вот я о чем теперь думаю,
ловко ты тогда проделал все,
когда привозил ее.
Даже невдомек было,
чем может кончиться.
Спрашивал же я тебя чего
это мне может стоить.
Ну спрашивал.
А ты что?
А то, что дело это темное.
Я о ней знаю ровно столько, сколько и ты.
Попросили меня отвезти в
местечко ее, да устроить.
Ну я и сделал, как попросили.
А что к тебе обратился,
так ты тоже...
Снова ты не о том.
В конце концов я
не кары страшусь.
Может еще след не
выведет на меня.
А вот то, что мы ничего
не зная не смогли
помочь девке, не смогли уберечь ее,
вот за это с нас спросить
надо как полагается.
Да и с поселением этим,
видать промашку допустили.
Как это?
Не надо было селить ее в еврейский дом.
Ну, ведь в то время одни еврейские
дома и пустовали в местечке?
Все это так, Хоня то, Сыркин,
возвратился с детьми.
Аль не слыхал?
Да видел, а причем здесь Хоня?
Ну как тебе сказать?
Ты садись, садись и говори все, что знаешь.
Нелепица какая-то получилась.
Выдали ее соседи.
Выдали?
Да.
А почему я заговорил про Хоню,
потому что с Хони все и началось.
Послушай-ка, Хоня ведь
поселился не в своем
доме, а у чужих людей.
Ну и соседи стали за это
зуб точить на нашу девку.
Мол, человека без крова оставила.
Словом, не по нраву пришлась
она нашим местечковым.
Понятно, кое-кто начал
следить за ней,
детей стали
подговаривать на это.
И вот, намедни, Хонины
сыны и еще один такой же
сын начальника почты,
залезли к ней в кладовку.
А там передатчик в чемодане.
Ну, ребятишки конечно
подумали, что вещь немецкая,
раз немцы часто
ходят в этот дом.
А вышло не так.
Не успели они вынести,
как их тут же застукали.
Полицейский увидел, приказал
показать что в чемодане.
Ну и понятно, хлопцев в комендатуру.
А там чуть припугнули они
признались где взяли.
А дальше можешь сам догадаться,
пришли и арестовали девку.
Комендант конечно сразу
догадался что к чему.
Оказывается она нашим
передавала, что-то про немцев.
Даром, что крутила для виду
с проезжими офицерами
у всех на виду.
Мы тут с тобой, Евменович,
что-то не додумали.
Оставили одну девку.
Привезли на Хонин
двор и бросили.
Разве не так?
Гляньте, что у нас тут уцелело.
Одна-две шкуры правда
ничего, на кожух сгодятся.
А вот с той овцы, что
мы прошлый год резали
о...
Сдается пропало.
Лишай побил, делов то.
Ты вот что, Шарейка, ты
поживи покуда у нас.
Слышь, Денис, поразмыслил
я тут, лежа у вас,
да и надумал. Что ты надумал?
А то, что пора мне возвращаться.
Ты это зря, Шарейка.
Сам же понимаешь, теперь
это не только твое дело,
теперь это всех нас касается одинаково.
А раз так, то и решать должны вместе.
Тебе легко говорить,
а у меня там жена,
дочка с детьми. Дом.
Да и у зятя тоже хозяйство
имеется, так что...
Все-таки не торопись.
Сначала в местечко наведаюсь я,
потом уж будет видно,
что дальше делать.
Да и кожух ты обещал пошить Масею,
значит Марфа не отпустит.
Я к Кузьме, соседу
вашему обещал зайти.
Ну что же, зайди.
Может у него овчина найдется.
День добрый.
Алесь.
Ну здорово.
Здорово.
Это же Алесь, батька.
Чего всполошились? Алесь.
Астрошаб, мама, мой товарищ по Минску.
Молодец что приехал.
Господи Боже мой.
А я подумала... Ты, Алесь, под
конвоем или как? Откуда вы взяли?
Так с тобой немец.
А это в Бабиновичах комендант пристегнул.
Он мне теперь и за фурмана, и за охранника.
Да он солдат смирный.
Кстати по-русски, а тем более по-нашему,
по-белорусски, ничего не понимает.
А я было подумал, что
сам комендант нагрянул.
Ой.
Ну, так что ты,
служишь у немцев?
Ну служу, только не
немцам, а своему народу.
Как это? Ну так.
Вы же тоже служите заместителем главного
агронома в деревне?
Так это земля. Этого требует земля.
Ну, мою работу тоже требует земля.
Земля Белоруссии.
Ты давай проходи, а поговорить успеете.
Ага, проходите, проходите.
А хозяин наш так и накинулся.
Садись.
Ну как ты нашел меня?
Ну, это не очень трудно было,
ты же сам рассказывал, где твои Веремейки.
Да. Ну а об остальном...
А про меня, кто тебе сказал про меня?
Якуб Вайнилович.
Где ты его видел?
В Могилеве.
Он там живет?
Да нет, приезжал.
А живет дома, в деревне, как и ты.
Кстати, он и рассказывал как вы
от чекистов сбежали и
куда ты направился.
А почему ты оказался в Могилеве?
Ты разве не в Минске тикал?
В Минске.
Но в Могилев ездил по одному делу.
Кстати, в некоторой степени
оно меня привело и сюда.
Что за дело?
Ну, это не к спеху, потом расскажу.
Ага.
Вы его как того соловья байками кормите.
Лучше за стол приглашайте.
И надо Шарейку позвать
от Прибутковых.
Не надо. А...
Ну не надо, так не надо.
Ну а немца будем с
собой за стол сажать?
Должно быть надо.
Ну так позови.
В лавке не просидеть, даром что немец.
Да это все равно, что
слепому знак подавать.
У нас же вторые рамы вставлены на зиму.
А-а-а.
Как говориться,
хозяйка за тарелку
хозяин за горилку, а гость... У
нас все наоборот получается.
Ничего, вот.
Что это? Коньяк.
Немецкий?
Нет, привозной.
Ну, это теперь для них не проблема.
Ну конечно, учитывая, что
вся Европа ими завоевана,
то можно сказать и не проблема.


Серия 9

Оказывается и немцы пьют.
Gut. Gut.
Он что и правда не знает по-нашему?
Да, можно не беспокоиться.
Ну как вам коньяк?
Ничего, пить можно.
Ну, я вот о чем думаю, Алесь Данилович,
не иначе ты большим начальником стал,
коль ездишь под охраной немцев
да коньяк попиваешь?
Ну, скорее наоборот.
Я и коня, и фурмана, у вашего
коменданта за коньяк получил.
Вон оно что? Угу.
Однако чтобы прийти вам
к согласию между собой
одного коньяка небось мало было?
Известно.
Ну а как там в Минске?
Город, говорят, вроде разрушен?
Да, досталось ему.
Ну, ничего, живем.
А власть?
А как новая власть
проявляет себя в городе?
Какая?
Военная или гражданская?
Ну и та, и другая.
Да как и везде, по всей Белоруссии
гражданская власть еще не установлена.
Почему?
Дело в том, что немцы решили
пока обходиться военной властью.
А у нас?
Почему у нас тогда и
бургомистров назначили,
и старост выбирать приказали?
Это для местного управления.
В Минске тоже действует
городская управа,
в которой, кстати, я и служу.
И в других городах.
Но я говорю о центральной власти,
а власти по всей
Белоруссии такой пока нет.
Правда, двадцать второго октября
генеральный комиссар Вильгельм
Кубе подписал приказ
о создании белорусской
народной самопомощи.
И хотя она задумана, как
массовая организация по
возвращению национальной культуры,
по оказанию помощи пострадавшим от войны,
мы надеемся постепенно
превратить ее
в орган широкой, даже если
хотите государственной власти.
То есть в центральный руководящий орган.
Кто это мы?
А те, кто работает
в Минской управе.
А почему немцы сразу не позволили
организовать центральную власть?
На это есть причины.
Ну, одна из них видимо
та, что Белоруссия теперь...
Словом, наша родина
теперь не такая, как была
после тридцать девятого года.
Белостокская область отошла
к Восточной Пруссии.
Туда же присоединены Гродно с его землями,
Волковыск, другие
западные города
с прилегающими населенными пунктами.
Южные районы
Брестской, Гомельской,
Пинской и Полесской областей
отданы рейхскомиссариату Украины.
Ну и куда мы попали при
таком залихватском дележе?
Это Минскер Цайтунг.
Кстати, вот карта, Могилевская
область, Витебская.
Частично Гомельская и Минская
принадлежат территории армейского тыла.
Ну вот, а вы говорите
наши избавители!
Да ежели... Погоди, батя!
И как теперь ошметок
этот зовется?
Немцы называют его генеральным
комиссариатом Белоруссии.
Так же, как и на Украине.
Иногда называют Белорутенией
и нас приучают.
Хм.
А вы?
А мы по-прежнему пытаемся
называть Белоруссией.
Не очень-то большая
радость такая Белоруссия.
Это же ничтожная часть нашей бывшей
территории. Да, я сравнивал.
Как раз шестьдесят восемь районов.
А сколько раньше было?
Двести.
Сто девяносто два.
Как же это вы так щедро
распорядились за остальных?
Не мы распорядились, Масей.
За нас распорядились.
Война распоряжалась,
сила распоряжалась.
А мы пытаемся собрать воедино.
Думаете, немцы пойдут вам на встречу?
Наверняка можем
рассчитывать на Витебщину,
Могилевщину, на Гомельщину.
На те районы, которые не отошли к Украине.
Не вечно же они будут играть
роль армейского тыла?
К тому же фронт не стоит на месте,
все время на Восток двигается.
И территории армейского тыла станут русские
и украинская области.
Ну хорошо, допустим, некоторая
логика в этом есть.
Но неужели одно это причина
вашей нерешительности?
Неужели поэтому вы в Минске
не получили до сих пор
разрешение на создание центральной власти?
Ты, наверное, не так меня понял.
Я говорю это одна из причин.
А их несколько.
А в чем другие?
В недоверии.
Любопытно.
Значит, немцы не доверяют вам?
Скорее не всем доверяют.
Кому же доверяют?
Тем, кого привезли
с собой, в обозе.
А вам? Ну...
Так ты говоришь, Данилович, что фронт наш
все дальше отходит и дальше на восток?
И на восток, и на
север, и на юг.
Правда, под Москвой пока
получилась заминка.
Что так?
Большевики предприняли
контрнаступление.
Ну и как?
Бои идут с переменным успехом,
но армия у немцев сильная.
А наши?
Ну, сами же видите,
сила солому ломит.
Ну а если случится так,
что фронт покатится
назад и сила найдется?
Дай Бог нашему
теляти волка съесть.
Значит ты не против,
чтобы так случилось?
Да дело не в наших
желаниях, Денис Евменович!
Дело в объективных факторах!
А факторы говорят противоположное.
Нам, белорусам, пора подумать об отечестве.
Только в преданном служении
ему можно найти сегодня
какой-нибудь смысл
всяческой деятельности!
Но ведь укрупнять отечество за
счет того, насколько далеко
отступят красные... Мы не
собираемся укрупнять Белоруссию!
Мы всего только намерены
обновить ее за счет того, что
она уже имела. Что ей
принадлежит исторически!
И нам не впервой приходится делать это.
История знает такие примеры,
скажем, после Рижского договора.
Тогда половина Белоруссии
была отдана полякам!
Кстати, московскими большевиками.
На большевиков
теперь легко валить.
Но ради справедливости ты, Алесь Данилович,
должен признать, что никто
иной, как большевики,
в тридцать девятом собрали ее,
нашу Белоруссию воедино, прибавив
западные земли к восточным.
Да и глубже стоит заглянуть,
если ты историю помянул.
Вот Масей хорошо знает.
У нас тут, в Мокром
неподалеку за Веремейками,
проходит граница между РСФСР и Беларусью.
Так она же испокон
веков, эта граница.
И при великом княжестве в
Мокром стояла застава.
И при короне тоже.
Да это на карте граница тут
всегда нерушима, а
на самом деле...
Ну, пускай на карте, если тебе так хочется.
Так немцы же ее
нарушили и на карте.
Ты же только что показывал.
Ну ладно, хватит.
Так что там нового, в Минске?
Для евреев создано гетто.
У них теперь постоянный
район в городе.
Газеты печатают анекдоты
про Иску и Хаима.
Будем слушать анекдоты про евреев?
Нет.
Никак простыл?
Еще чего.
Ну, что там у вас?
Человек к Масею приехал,
а с ним немец за кучера.
Он теперь из Бабиновичей?
Вроде так.
И что там у нас?
Он больше про Минск рассказывает.
Про местечко небось не знает.
А-а-а.
А ты что?
А что я?
Ты же собирался в Бабиновичи?
Ну, вот как раз с новыми гостями и поеду.
Ага.
Приготовь для овчин катку.
Ага.
А я вот у Кузьмы
покуда останусь.
Добро, добро.
Ну, бывайте.
Бывай. Угу.
А ты добро это удумал, добро.
Ну.
Тьфу.
А то и выпить не с кем.
Ага.
Здравствуйте.
Добрый день. Добрый день.
Добрый день.
У вас гости?
Ага, целая компания.
Аксюта Драница рассказала,
что и немец приехал.
Ага.
Откуда он? Из Бабиновичей.
Зачем?
Как зачем?
Товарищ к Масею приехал,
ну и немец при нем.
Поговорить надо.
Ну, так говорите.
А мы пойдем по хозяйству.
Пошли, детки.
Пошли, пошли.
Этот гость говорит, что наши
немцев под Москвой задержали.
Надо тебе действительно под
видом кузнеца походить по
окрестным деревням.
Да и харчами разживешься, за
работу ведь платить будут.
Ганну и хлопцев ее поддержишь.
А главное посмотришь,
где что делается.
Надо своих людей
иметь на примете.
Не пора ли и нам за ум браться?
Ведь одной испорченной винтовкой
не оправдаешься, когда придут наши.
Хм.
Казалось, дело совсем наладил,
не хватало только всем взяться за оружие.
А тут и то несчастье,
аресты в Мышевой.
Теперь вот наново надо начинать.
Ну а на кого в Веремейках можно положиться?
Если начинать.
Перво-наперво надо
разыскать нашего
председателя колхоза
Чубаря Родиона Антоновича.
Куда-то он скрылся, никак
не могу разыскать его след.
Ну а еще на кого можно положиться?
Ты же ведь сам знаешь
наших мужиков?
Денис Евменович, Из веремейковских
мужиков войско не получится.
Ваших можно использовать, как
говорится, на подсобных работах.
А для войны другие нужны.
Это я вам говорю, как
человек повоевавший.
Ну, полагаться только на наших
мужиков может и в правду нет
смысла, поэтому я и говорю надо
присмотреться к другим деревням.
Поискать там нужных людей.
Ну, у вас надеюсь есть такие на примете?
Уже теперь наверняка можно сказать,
что Захар Давен из
Гончи согласится.
Затем Василь Патюпа,
из поселка Озерный.
В Белынковиче, где ты остановился
учитель Мурыч после плена,
Степан Константинович.
Словом, если хорошенько умом пораскинуть да
по хозяйски подойти, то кое-какую
мобилизацию можно будет провести.
Ну и от здешних мужиков
отмахиваться нельзя.
Это верно.
Я вот о чем подумал, Денис Евменович,
в окрестных деревнях наверняка
есть кто-нибудь из бывших солдат.
Не один же я смог из
лагеря выбраться?
Значит они где-то рядом.
А почему ты говоришь,
что из бывших?
Вас ведь от воинской присяги
никто не освобождал.
Это правда, никто нас не
освобождал от воинского долга.
Денис, помоги хоть.
Припустился из дому, как
заяц по первому снегу.
А что, это совсем не плохо, если
сосед близкий да перелаз низкий?
К тому же у меня там свой гость.
Что-то много у нас гостей
сегодня за один день.
А что ты Шарейку не позвал,
когда Алесь приехал?
Я гляжу, ты молчишь или
не захотел звать его.
Так я уже второй раз напоминать не стала.
И правильно сделала, у вас
свои гости, у меня свои.
А почему это у нас? Да уж...
Ты вон как их уподчивала?
Да ты что, да ты что,
маленький что ли?
Ты что не знаешь, что гостю нужно
прощать, а хозяину промолчать?
Ну, я знаю и другое, гостю
угоди да себе не повреди.
А ты думаешь я хуже
тебя разбираюсь, да?
Ну и что, что с немцем
приехал, зато к сыну.
А что немца привез,
что виноват что ли?
Виноват не виноват, однако...
Ты я вижу хочешь, чтоб
совсем Масей истерзался?
Сначала эта тюрьма, теперь
тут один, как волк!
Да я не могу слышать,
как он кашляет.
Я черта с дьяволом
посажу рядом за стол,
если ему легче от этого будет!
И угощать буду, вот!
А какую ты пользу для него сегодня увидела?
А такую пользу!
Что рад он был, что
приехал Алесь.
Ну, допустим, что правда.
Ну чем это все может кончится?
Чем, чем?
Ничем.
Погостил человек и уедет.
А ты тоже, чего ты выставляешься перед ним?
Если хочешь знать, Алесь
не такой простой.
О, ты на него кидаешься,
кидаешься, а он что?
А он уступает тебе.
Вот, хочет чтобы у нас хорошо все было.
Глупая ты. О-о-о, ты умный!
Денис Евменович.
Я это, к вам, Денис Евменович.
Ты иди в хату, Марфа.
Ну чего ты пришла, Ганна,
чего тебе дома не сидится?
Спросить хочу.
Что?
Куда это вы моего посылаете?
А-а-а?
Почему ты думаешь, что я?
А кто же еще?
Ведь он о заработках заговорил
только после того, как.
Вы у нас побывали.
А может он сам надумал?
Да никуда он не денется,
походит да назад вернется.
Ой. Недаром же он кузнец,
сала, соли принесет.
Детей же твоих кому то кормить надо?
Вы думаете, что он ради
моих деток из дому уходит?
И ради детей, а ты
по-другому думаешь?
Ты только не очень то по деревне
звони, кто да куда его посылает.
Сам-то сказал, когда уходит?
А все равно мне тревожно стало.
Дай думаю у Евменовича спрошу.
Тревожно это хорошо, не мне ясное
дело вмешиваться в ваши дела.
Сами сходились, сами и разберетесь.
Твое счастье, Ганна, если
то и в правду счастье,
зависит в первую
очередь от тебя.
Я со своей стороны могу твердо сказать,
вернется твой Андрей в Веремейки.
Он мне обещал засов покрепче
выковать на ворота,
так что вместе ждать будем.
Пойдем.
Ну спасибо, Евменович, и на этом,
пойду я.
А ничего себе.
Кхе-кхе.
Кхе-кхе-кхе.
Кхе-кхе-кхе.
Ох, дитятко мое.
Что же они там с тобой сделали? Пойдем.
Кхе-кхе.
Человек давно зарекается
не делать ничего дурного.
Только из его зароков
ничего не получается.
Значит и нынешняя
война не последняя?
Думаю нет.
Не надо забывать, что
войны кроме горя
несут людям и кое-что полезное.
Тем, кто их выигрывает.
Это в первую очередь, но
я имею в виду другое.
Прошлая война, как известно,
кроме разрушений в Европе
и нескольких миллионов человеческих
жертв дала революцию в России.
Другое дело, что ее потом
использовали в своих целях большевики.
Ну а в Италии, Германии
появился фашизм.
Ну, а что может дать теперешняя?
Я думаю, Европа снова
поменяет обличие.
Это во-первых, а во-вторых,
принесет мир и победу.
Кому?
В том числе и нам, белорусам.
Но теперь мы, это совсем
не однородное понятие.
Ты же слышал, как отец мой рассуждает?
Отец твой вообще уверен, что
большевики не сдадутся.
Ну а ты как на самом деле считаешь?
Мне бы не хотелось
сейчас говорить об этом.
Скажи-ка лучше, друг,
как ты тут живешь?
Разве не видишь?
Ну, в общих чертах.
А в частности отдаюсь
целиком деревенскому.
Dolce Farniente.
По-итальянски это означает
сладостное препровождение
времени или попросту безделье.
Не пишешь?
Нет.
Ты чем теперь занимаешься, кроме того,
что служишь в городской управе?
Ищу modus agendi,
способ действия.
Ну, в чем заключается
твой modus agendi?
Долго придется объяснять.
Я так понимаю, что
способ действия для тебя
будет зависеть от того, как
станут разворачиваться события?
Конечно.
А события в свою очередь будут
зависеть от того, на чьей стороне
окажется победа.
Можно сказать так,
а можно наоборот.
Чьей же ты, Алесь, ждешь победы?
Неужто ты еще не понял?
Нет.
Нашей жду победы.
Нашей.
А если еще яснее?
Не немецкой, не
советской, а нашей.
Значит есть люди, которые
не желают победы в войне
ни Гитлеру, ни Сталину?
Да.
И ты в их числе?
Да. Много вас?
Дело в том, что
в руководящей должности
немцы привезли с собой
готовые кадры.
Ну, это в большинстве
своем активные деятели
так называемых мелкобуржуазных партий.
До тридцать девятого года
они в основном действовали
в Западной Белоруссии.
А мы же собираемся
ориентироваться на Англию.
На кого?
На Англию.
Почему вдруг?
Потому что Англия далеко.
Странно.
Так складываются
исторические обстоятельства.
Мы сейчас имеем то, чего не имели раньше.
А именно?
Нам больше не угрожает ни
русификация, ни колонизация.
И пока немцы дерутся с
большевиками у нас есть время
и возможность наконец-то начать
воспитывать народ в
национальном духе.
А как на это посмотрят немцы?
Они же небось тоже намереваются
наш народ на свой манер учить.
И как на ваш замысел посмотрят их
подручные, которых они привезли,
как ты говоришь в обозе?
Может они за это время совсем онеметчились,
не захотят наново переучиваться?
Ну, их не так много.
Словом, ради всего этого
и создается Белорусская
Народная Самопомощь.
Народная помощь, сами себе.
Ну, ведь ты говорил, что
помощь эта организуется по
приказу генерального комиссара?
Да.
Значит вы в немецкую кружку
собираетесь налить своего
белорусского пива?
Правильно понимаешь, Масей.
А не станет ли смахивать
вкусом на Мюнхенское?
Надеюсь, что нет.
Знаешь, я вот не очень верю.
Почему?
Потому что наше белорусское пиво
в чужой кружке всегда прокисало.
Это прошло через всю историю
Белоруссии начиная от отдельных
княжеств. Не спрашивай меня почему.
Мы его никогда не умели хорошо варить,
оно у нас всегда получалось с привкусом.
То с польским, то с русским.
Не стану этого отрицать.
Но хочу, чтобы ты тоже
признался, в названиях белорус,
Белоруссия, белорусский,
вторая часть слова подтверждает, что
последний привкус нам не противопоказан.
Ну ты, Масей, всегда был
человеком восточной ориентации.
А ты какой?
Что-то я не помню, чтобы раньше
наши ориентации отличались?
То раньше, а теперь мы на минщине...
Ну да?
Вы там всегда посередине.
Есть белорусы восточные,
есть белорусы западные,
а есть третьи. Ни те ни эти.
Вот немцы утвердили этот
нелепый раздел.
Выделили вас, средних.
Мол нате, тешьтесь.
Вот вам взамен
Белоруссии Белорутения.
Не надо упрощать, Масей.
Все несколько сложнее, чем ты думаешь.
Я не упрощаю.
Я не хочу, чтобы немецкий бюргер,
использовав нашу не способность
варить свое хорошее пиво,
помочился в предназначенную
им же самим для нас кружку.
Это все теории. Кружка, пиво,
Давай лучше порассуждаем,
что может быть на практике?
Так вот, немецкая культура,
особенно немецкий язык,
весьма далеки от наших.
Так. Значит, немцам не сразу
удастся начать денационализацию.
К тому же они еще не мало
времени будут заняты войной.
А значит, у нас есть возможность
начать работу по созданию
новых национальных кадров.
Пойми, это чрезвычайно
важно, до сих пор
мы в своей истории имели много меценатов.
Но очень мало национальных
культурных кадров.
А без них, как известно
невозможно существование
национальной державы.
А Купала, Колос?
Кстати, где они?
Подались на восток с большевиками.
Вот видишь?
А тут в оккупации остался кто-нибудь?
Да я говорю надо готовить новые кадры!
Мы поэтому и шарим по всей Белоруссии.
Бывшей Белоруссии.
Я для этого и к тебе приехал, Масей.
Перебирайся к нам, в Минск, а?
Куда уж мне в Минск?
Я болен.
Какой из меня теперь деятель?
Да и в теперешнем моем состоянии более
разумно определять свой образ жизни
философией лафонтеновского сверчка.
Чтобы счастливым
быть надо прятаться.
От всех прятаться.
В фатерландии не хватает рабочих рук,
большинство трудоспособных
мужчин призвано в армию.
И немцы уже завозят из
других стран рабочую силу.
А у нас тоже списки составляются,
смотри как бы тебе не
попасть в этот невод.
А он, насколько мне известно,
широко будет раскинут.
Когда они собираются раскинуть?
Кажется в начале будущего года.
У них на этот счет целый план составлен.
С подробностями я конечно не
знаком, мелкая сошка,
но кое о чем слышал.
Например, что первыми попадутся
так называемые примаки
из бывших военнопленных.
Из окруженцев.
Ко второй разновидности
скорее всего отойдут белорусы
выдающие себя за людей
другой национальности.
Католики например,
выдают себя за поляков.
Да и поляков, кстати,
намечено отселить от нас.
Впрочем как всех чужих.
С евреями тем более начали
уже как-то справляться.
До всего этого додумались немцы?
Как сказать.
Кое-что и мы подсказываем.
Например, на счет поляков.
Ну?
И кто третий на очереди?
А третий тот, кто не
желает принимать участие
в благоустройстве родной державы.
Или попросту саботирует
святое дело.
А потом уж все остальные.
Думаю, до этого не дойдет.
Мы же кое-что будем подсказывать.
А вдруг немцы заупрямятся
да и не послушают вас?
Может быть у них и на
остальных есть варианты?
Поживем увидим.
Ну, бывай.
Бывай.
Прокачусь и я до местечка,
дорогу короткую покажу.
Счастливо.
Пойдем в хату.
Денис, здорово.
У вас там это... На площади...
Да вот, говорят
помогала красным.
Вроде бы разведчица,
повесили вчера принародно.
Ну а у вас как там?
Не видели еще таких ужасов?
Немцев задержали под Москвой.
Откуда тебе известно?
Знаю. Прут.
Вот это новость,
спасибо, век не забуду.
Тебя хотел увидеть Нарчук.
Кто?
Митрофан Онуфриевич.
Да ты же его знаешь?
Знаю, работали когда-то
председателями.
Где он?
Ты заночуй у меня, а завтра я
тебя проведу к Прокопу Чепику.
Он сейчас лесником в Цыкунах.
Через него и свидишься.
Иди за мной.
Вот, тут и находится командир.
Товарищ Нарчук!
Митрофан Онуфриевич!
Нету.
Это штабной.
Есть еще и наблюдательный
в лесу.
Партизаны стараются не
жить кучей, мало ли что.
Да и больше ходят по заданиям.
Судя по следам он ушел недавно.
Вернется, надо ждать.
Здорово, Чепель. Здорово.
Ну вот, Зазыба, тебя
мне давно не хватает.
Думаем перебираться отсюда,
найдется там у тебя около
Веремеек место для отряда?
Так наш лес не чета этому,
место можно подобрать.
Вот сразу же и займетесь этим.
А наши вернуться с задания,
мы и снимемся отсюда.
Сразу не могу.
Почему?
Дело есть в местечке.
Какое, если не секрет?
Дивчину надо похоронить
по-людски.
Какую дивчину?
Ту, что немцы казнили.
Это мы решили, хлопцы вернутся
с задания снимем и похороним.
Нет, это мое дело. Сам.
Понимаешь? Сам должен сделать.
Она что, твоя знакомая?
Дочка...
Можешь ехать домой.
Никакой опасности для тебя нет.
А девка?
Думаю, она нас не выдала.
Иначе и тебя и меня давно
бы уже искали немцы.
А что с ней?
Повесили ее.
Ха-ха-ха.
Ха-ха-ха.
Евменович, это Кузьма
Вспоминает, как Панаську женили,
всем концом Коноплевки.
Ничего там интересного не было.
А я вот слышу, Андрей вернулся,
дай думаю, свою железяку принесу.
Где ж ты так долго был?
Да было бы болото, а жабы найдутся.
Так и с моим хождением.
Ха-ха-ха.
Да полные сани продуктов
приволок, на всю зиму хватит.
А если не хватит можно снова
на заработки податься. Да.
Кузнец что лоза, где воткнул там и растет.
Где воткнул там и коза.
Так что, засов будем ковать на ворота?
Да.
Ну что же, зараз и начнем.
Когда мне зайти? А зачем приходить? Как
будет готово, сам принесу. Скоро? К вечеру.
Ну, так я ждать буду.
Хорошо.
Хохол!
Давай, помоги.
Не подумав сказать,
Панаську женили...
Андрей, ну что выходил?
Да много чего.
В Прусаке, Каничке и в Жабиках
встретил знакомых, вместе выходили
из окружения после Могилева.
Их там целый отряд наберется, окруженцев.
Что значит наберется?
Ну, просто хоть сейчас строй и командуй.
А оружие есть у них?
Есть.
Даже пулеметом одного полицая разжились.
Откуда у полицая пулемет?
Нашел, держал про запас,
ну а наши проведали и...
Неужели они так открыто действуют?
Да нет, больше тайком. И
пулемет тайком взяли.
Ты вот что, парень, ты давай
выкладывай все по порядку.
Где, что и как?
Ты учителя Мурыча в
Белынковичах видел?
Забыл сказать, он меня и
свел с товарищами по армии.
Ну а потом по плену, да и с
местными тоже познакомил.
В Каничьих группу возглавляет Субботин,
депутат республики.
Знаю его, что они делают?
Готовятся.
Вот что, надо их предупредить.
Где-то в начале января
немцы начнут перепись бывших
военнопленных и окруженцев.
Вообще взрослого населения.
Им нужны рабочие руки в Германии.
Так что придется тебе,
Андрей, снова идти туда.
Да нет, я думаю мы иначе
поступим, здесь соберемся.
Мы с Ганной надумали пожениться.
Вот так?
Это хорошо.
Дело житейское.
Как говорится, Богу угодное и в
высшей степени от жизни идет.
А то, что нужные люди соберутся
на свадьбе это очень хорошо.
Ну что же, тогда и я тебе скажу
новость, раз такое дело пошло.
Я тут, пока ты ходил, свой
партизанский отряд нашел.
Да ну? Да.
Сведу и тебя с командиром.
А пока надо готовиться к
вашей с Ганной свадьбе.
А почему бы не сыграть ее?
Это ты хорошо придумал,
чтобы собрать всех вместе.
Да нет, это не
только мое решение.
Все на том сошлись.
Тем лучше.
Отсюда можно будет сразу и в отряд пойти.
Тут не далеко.
Надо опередить немцев, пока
они перепись свою не начали.
Видно и облавы будут устраивать.
Ну, а о том что немцев прут от
Москвы, об этом они знают там?
Да нет, приблизительно.
Беда.
Все мы теперь знаем,
только приблизительно.
Но как это хорошо, что нашлось
вдруг большое пополнение отряду.
Понимаете, Денис Евменович,
отряд там уже сложился.
Народ только по
деревням живет, в семи
километрах от Прусика в
лесу землянки вырыты.
И кто у них за командира?
Капитан Скандилов, но
комиссаром наметили Субботина.
Ну что же, значит
будет два отряда.
Ну, это не здесь решать и не сегодня.
Время покажет, как все сложится
потом.
Ну так что, будем оповещать
о свадьбе так, чтобы
и веремейковцы знали?
Надо.
А невеста?
Просила вас в посаженные отцы.
Я все хочу узнать у тебя, сын,
о чем вы говорили с
Парфеном перед его смертью?
Он ведь при тебе помер?
При мне.
Ну?
Послушай, батя, не видно
больше собаки Парфеновой.
Раньше каждый день бегал на
кладбище, а теперь не видно.
Да.
Может случилось что?
А что могло случиться?
Сколько можно бегать на кладбище?
Побегала на могилу хозяина и
хватит, всему есть предел.
Если бы так.
Ты думаешь?
Все может быть, у собак верность хозяину
порой кончается не в их пользу.
Пойду на кладбище, погляжу.
Ты интересовался, батька, о чем
мы говорили тогда с Парфеном?
Ну?
О тебе говорили.
Как это?
Обыкновенно.
Он доказывал мне почему-то,
что ты настоящий человек
и что за твоей спиной людям жить легко.
Потом о другом говорили.
Интересовался кто на нашей
земле жил в древние времена.
Ну а ты?
Я ему рассказал, потом он встал
пошел в сад, меня с собой позвал.
И умер.
Как-то легко, хорошо.
Он и жил хорошо.
За линию фронта я не попал.
А Шпакевич?
Улетел.
На ПО-2 не нашлось
второго места.
Материалы, которые несли
Вы лично с ним передали?
Да.
Наша группа в ноябре месяце оказалась в
районе дислокации кавалерийских частей.
Всех, кого мы вели за линию
фронта кавалеристы забрали себе.
Им, кавалеристам, тоже
пригодились данные
о размещении охранных
частей немцев.
Все правильно, мы
получили радиограмму.
Все разведданные дошли по назначению.
Кстати, Шпакевича, Гусева
и вас, товарищ Чубарь
представили к правительственной награде.
Поздравляю.
А мы передислоцируемся.
Решили провести большую операцию.
Будем брать райцентр,
так что придется вам
еще раз наведаться к вашему
знакомому в Кулигаевку.
Сидору Ровнягину?
Угу.
Он поможет связаться с Нарчуком,
решено привлечь и его отряд.
Нарчука я знаю, работал
председателем колхоза.
А потом в райкоме партии.
Сидору Корнеевичу передайте,
что центр очень доволен разведданными,
добытыми в Бабиновичах.
И он тоже представлен к
правительственной награде.
Хотя я знаю, что большая заслуга
в этом совсем другого человека.
Кажется вашего бывшего заместителя?
Зазыбы?
Да.
Но тут...
Вы понимаете, есть обстоятельства
независящие от нас?
У него что-то с сыном,
осужден или что?
Вопросы есть?
А просьбы?
Есть.
Задание выполнено, разрешите
вернуться в Веремейки?
Там мое место.
Хорошо.
 

 

 

 

////////////////////////////