По законам военного времени (2 сезон, 2018 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Максим Мехеда

Осень 1941 года. Чудом вырвавшиеся из киевского котла, следователи военной прокуратуры Рокотов, Мирский и Елагина прибывают в Харьков, где уже полным ходом идёт эвакуация. У них на руках важные сведения о деятельности немецкой шпионской организации, которые нужно срочно передать в центр. Но неожиданный приказ руководства вынуждает их задержаться в Харькове. Ведь вместе с эвакуируемыми предприятиями, под видом беженцев, на восток движутся группы немецких диверсантов, цель которых – диверсии и саботажи на военных заводах, расположенных на Урале и в Западной Сибири. Пытаясь раскрыть каналы переправки лазутчиков в советский тыл, Рокотов с Елагиной узнают, что действующая в Харькове организация напрямую связана с киевской группой, раскрытой ими за несколько часов до сдачи города. А куратор обеих этих группировок занимает высокий пост в Главной военной прокуратуре в Москве. 

Все фразы и цитаты

Серия 1

-В июле 1941 года Главной
военной прокуратуре СССР
становится известно, что в Киеве,
к которому приближаются
фашистские войска,
активизировалась немецкая
шпионская организация -
агенты, которые действовали
на Украине еще с довоенных времен.
Для раскрытия вражеской группировки
в Киев из Москвы прибывает
бригвоенюрист Николай Мирский
вместе с военюристом
Светланой Елагиной.
В Киеве к ним присоединяются
военюрист Иван Рокотов
и бывший киевский таксист, а ныне
сержант Григорий Иванович Федоренко.
Отношения внутри группы складываются
непросто, особенно между Рокотовым
и Елагиной. Но, пройдя бок о бок
через множество испытаний и раскрыв
ряд запутанных дел, Рокотов
и Елагина стали не только
профессиональной командой,
но и полюбили друг друга.
Группа раскрыла и уничтожила
шпионскую организацию.
Это происходит в ночь на 19 сентября
1941 года, за несколько часов
до того, как советские
войска оставили Киев.
-Давайте постоим,
пропустим колонну с ранеными.
-Да, конечно. Хе, а вот еще,
можно сказать, ситуация.
Гитлер с Геббельсом выпили шнапса,
залезли на крышу Рейхстага,
сидят, ножки свесили.
Гитлер спрашивает Геббельса:
"А что нужно сделать для того,
чтобы люди стали счастливыми?"
"Легко! - отвечает Геббельс. -
Нужно просто спрыгнуть с крыши".
-Ой, Иваныч, надо было
тебя в Киеве оставить,
чтобы тебе немцы язык подрезали.
Четыре часа кряду!
Как же тебя жена выдерживала?
-Чего молчать и грустить?
За хорошим разговором...
-Коля! Останови машину с ранеными.
-Но, пошла!
-Воды...
-Да, сейчас принесу.
-Стой! Стой! Раненого возьмешь!
ГУЛ
Воздух... Воздух! Воздух!
Пошли в лес!
Пошел! Пошел!
Пошла, родимая!
КАШЛЯЕТ
-Григорий Иваныч! Ложись!
ТРАГИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
Ваня!
Ваня, очнись!
Немцы!
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Мамочки...
Товарищ Волощук!
Товарищ Волощук! Немцы!
Немцы!
-Батя...
Батя, вставай, уходить надо!
Вот так. Немцы.
-Хлопцы, автоматы в машине.
Автоматы в машине, хлопцы.
-Жди меня возле главного входа.
-Есть.
-Мне передали, что вы меня искали.
-Где тебя носит?
-В допросной. Опрашиваю проходящих
фильтрацию согласно директиве.
-Что, помощник прокурора
опрашивает рядовых?
-Так следователя нет. А бойцы
все идут. Те, которым удалось
из Киевского котла вырваться.
Разрозненные группы приходят,
а то и вообще одиночки.
-Ладно, слушай меня внимательно.
Среди тех, кто прорывается
из Киева, может быть некий Мирский
Николай Трофимович. Бригвоенюрист,
помощник главного военного прокурора.
-Ого!
-Подними всех
осведомителей. Если он появится
в Харькове, я должен тут же об этом
узнать. И он будет искать связь
с Москвой. Но получить он ее
не должен до тех пор, пока я
с ним не поговорю, понял?
-Сделаю все возможное.
Но прокурор Шторх?..
-Сделай. Я избавлю тебя от Шторха.
Рассчитываю на тебя, Яков Михайлович.
Уполномоченный по чрезвычайным
поручениям Главной коллегии
Верховного Суда Уваров.
Вам знакома Рокотова
Елена Владимировна?
Так всегда бывает,
Николай Трофимович, когда начинаешь
сожительствовать
с иностранной шпионкой.
-Да вы что говорите! Лена...
-Уже дает показания.
И рассказала достаточно, чтобы я
получил постановление на ваш арест.
Оружие и документы.
-И этот Рокотов из группы
Мирского сейчас здесь?
-Да.
-А вот это интересно.
-Яков Михайлович!
-Здравия желаю.
-Зачем тебя искал Уваров?
-Так это... интересовался.
СИГНАЛ ТРЕВОГИ
-Все в укрытие!
-Воздух!
-Как голова?
-Ерунда.
Каминский, постой.
-Сильно зацепило?
-Пустяк.
Скажи, так что это был за отдел
и чем занимался Рокотов?
-Никто не знает. Помощник главного
военного прокурора Мирский прилетел
из Москвы, чтобы создать и курировать
отдел по особо важным делам.
Они подчинялись только ему,
а чем занимались...
-А почему именно Рокотова взяли
в отдел? Он что, такой хороший
следователь?
-Ну да, все так
о нем говорили. Нераскрытых дел
за ним не числилось. Только я вот что
тебе скажу. Может, как следователь
он хорош, только вражескую душонку
не спрячешь. Знаем мы этих бывших.
Чуть что - в два счета к врагу
переметнутся,
чтобы шкуру свою спасти.
-Т-ш-ш, тихо.
-Нет, туда соваться
не стоит, нарвемся.
Как думаешь, Григорий Иваныч?
-Я думаю, ты прав, Дима.
Только нам-то что делать?
-Да что делать? Через лес
идти надо.
-Не заблукаем?
-Да где тут блукать? Идем строго
на северо-восток в Харьков.
Ногами, конечно, придется
идти долго, но ничего, дойдем.
-Что ты делаешь? Он же ядовитый!
-Я до войны и не такие расстояния
преодолевал. Бойцы, подъем.
-Где же ты их преодолевал?
-Да я, если хочешь знать,
инструктором был ОПТИЭ.
-Что за хрень такая?
-Пролетарское общество
туризма и экскурсий. Своими ногами
пол-Украины прошел, так что не боись,
со мной не заблукаешь.
-Нашел работенку -
по всей стране пешком шляться.
А машины мы для кого придумывали?
-Эх ты, шоферская душа! Тебе
не понять! Туристический поход
словами-то не объяснишь.
-Открывай. Проходим.
Прямо по коридору.
Живее!
СТУК В ДВЕРЬ
-Войди!
-Рокотов доставлен.
Проходим.
Товарищ военюрист...
-Свободен, боец.
-Есть!
-Присаживайтесь, Иван Григорьевич.
Я помощник военного прокурора
города Соловейчик Яков Михайлович.
Как прибывший с оккупированной
территории, вы должны пройти
процедуру фильтрации.
-Понимаю. Давайте побыстрее
решим формальности, товарищ
помощник военного прокурора.
-Будучи следователем киевской военной
прокуратуры, вы входили в состав
группы бригвоенюриста Мирского.
Для чего была сформирована эта
группа? Чем именно вы занимались?
-Расследовали особо важные дела
в Киеве и Киевском укрепрайоне.
-Но ведь не только? По моим
сведениям, вы выполняли и личные
задания Мирского. Какие именно?
-Это совсекретная информация,
я должен срочно передать ее
в Главную военную прокуратуру.
А посему прошу предоставить
мне связь с Москвой.
-То есть о работе в киевской
прокуратуре вы говорить
отказываетесь?
-Не имею права.
-Хорошо. Но мы к этому еще вернемся.
Сейчас расскажите подробно с того
момента, когда вы с вашими
спутниками покинули Киев.
-Непременно. Но для начала позвольте
поинтересоваться судьбой товарища
Елагиной. В прокуратуру
мы с ней прибыли вместе.
А дальше мне о ней ничего неизвестно.
-Она находится в таком же положении,
как и вы.
-Как вам удалось покинуть Киев,
когда все мосты уже были взорваны?
-Наш водитель, старшина Федоренко,
до войны работал таксистом в Киеве.
Он хорошо знал город и пригород.
Мы успели выехать
за секунду до взрыва.
-Где он?
Молчишь?
А я тебе скажу,
как на самом деле все было.
Ты своих товарищей бросила!
Ты бежала! И ты ответишь за это
по законам военного времени!
-Что вы можете знать
о брошенных товарищах?
Мы два месяца держали Киев,
не подозревая, что город в кольце!
Когда пришел приказ об отступлении,
отступать уже было некуда.
Куда бы мы ни пошли, нас везде
ждали немецкие пулеметы!
А в том бою, в котором... погиб
наш водитель, мы потеряли три сотни
молодых солдат!
И я до сих пор не знаю, где мой брат.
Простите.
-Ничего. Я понимаю.
-Пацан, стой!
Как к вокзалу быстрее пройти?
-Вот туда идите, выйдете на Энгельса,
а через два квартала
направо. Там увидите.
-Спасибо, пацан.
-Дядя, дайте копейку
за помощь.
-А родители твои где?
-Погибли две недели назад...
во время бомбежки.
-Во время бомбежки, говоришь?
А часы чьи?
-Отцовские.
-Держи, перекусишь.
-Спасибо.
-Часы отцовские береги!
-Здрасте.
-Добрый день. Землячок...
Табачком не угостишь?
-Не балуемся.
-А чего сейчас на ж/д отправляют?
-Дизеля для тягачей. Трое суток
без передыху.
-А у меня свояк горбатился неделю,
а начальник смены... Ну как его?
-Тимофеев?
-Ну, длинный такой.
-Длинный - это Мальцев,
замначальника вокзала.
Ну открывайте уже!
Люди замерзли! Перерыв заканчивается!
-Лицом к стене. Открывай. Проходите.
-Живей!
-Куда спешить-то?
-Света!
-Ваня?
-Стоять! Назад!
Руки убрал! Стрелять буду!
Кому сказано?! Стрелять буду!
-Спокойно, боец.
-Не положено!
-Я люблю тебя.
-И я тебя люблю, Ваня.
-Вперед пошла!
Руки за спину! На выход!
-Ну что ты шастаешь туда-сюда, егоза?
Дай человеку поработать спокойно.
-Дай закурить.
-Когда ты уже,
товарищ Лыков, своими разживешься?
-Скоро-скоро.
-Ах!..
Петя! Петенька!
-Игнатенко! Сюда! Быстрей!
Врача!
-Петя...
Господи!..
НЕМЕЦКАЯ РЕЧЬ
-Немцы!
-Ай!
-Спаси...
-О, русский белка!
-Я ж тебе говорил в листья
закопаться, дурья твоя башка!
-А если бы на меня наступили?
АВТОМАТНАЯ ОЧЕРЕДЬ
-Уходим живо!
-Прекратите истерику,
военюрист Саблина!
Нина, я не узнаю тебя.
Ты же сама обнаружила тело,
арестовала Игнатенко и допрашивала!
-Потому что так положено.
-"Положено".
-Не мог Семен убить Петра Петровича,
вы же сами знаете! Они с самой
Гражданской вместе.
-А факты?! Кто мог войти в комнату,
когда возле двери всегда
стоял Игнатенко?!
-А мотив? Какой смысл ему убивать
Петра Петровича, к тому же
не обеспечив себе алиби!
-"Алиби-алиби"!
Семен - мужик простой, он даже
слова такого не знает - "алиби"!
Хотя ты и права, все как-то
глупо и неправдоподобно.
-Ну вот, если убийца не Семен,
значит, настоящий убийца
где-то рядом ходит. Сволочь.
-Что предлагаешь?
-Я прошу разрешения
привлечь к делу киевлян.
Рокотова и Елагину.
-Они же сами под следствием!
-Они на фильтрации, но я не вижу
смысла их больше задерживать.
Яков Михайлович, я говорила
с Елагиной, она опытный следователь.
К тому же у них с Рокотовым уже
был опыт работы в подобных делах.
-Они что, нашли убийцу, который
мог сквозь стены проходить?
-Никто не может проходить сквозь
стены. В общем, у них в Киевском
укрепрайоне был случай. В закрытом
изнутри пулеметном отсеке дота
были найдены мертвыми два
пулеметчика. Рокотову и Елагиной
не только удалось найти убийцу,
но еще и понять, каким образом
тот смог войти и выйти,
закрыв за собой дверь изнутри.
-Ты поверила
подследственной на слово?
-Они опытные следователи, это все
знают. Я считаю, что их помощь
в этом расследовании будет бесценной.
-Ты многого не знаешь. За ними
запашок тянется из Киева нехороший.
-Да какая разница! Нам надо найти
убийцу Петра Петровича.
Яков Михайлович, ну...
Вы же прекрасно понимаете, если мы
оставим Харьков, а, скорее всего,
так и случится, то нашу
прокуратуру расформируют.
А тому, кто найдет убийцу прокурора,
наверняка светит тепленькое местечко.
-Хорошо, я подумаю
над твоим предложением.
ШЕПОТОМ: Миха!
-Так-так-так! И чего
это мы тут делаем?
-Так на Энгельса гречку
давали, скупиться хотел.
-Ну и как? Купил?
-Нет. Смели все подчистую.
-Где работаешь?
-Дизеля разгружаем.
-А что ты сюда пошел?
Через дырку же ближе.
-А он не знает ничего про дырку.
Чужой он. Разве не видно?
Хватайте его, хлопцы!
-Не советую.
-А ну, стоять!
Расходитесь!
Из окружения?
Если да, пойдем со мной.
Идите работайте! Устроили тут.
-Мешок дай.
-Не надоело вам еще время
на допросы тратить?
-Пройдемте. Хочу дать вам шанс
доказать, что вы не зря
входили в спецотдел,
созданный товарищем Мирским.
-Как это понимать?
-Сегодня во время налета
в бомбоубежище был убит
военный прокурор города Шторх.
В комнату всего один вход,
который охранял старый друг Шторха
старший сержант Игнатенко.
После отбоя тревоги... прокурор
был обнаружен мертвым. Саблина
сказала, что вы имеете опыт
подобных дел. Именно она настояла
привлечь вас к расследованию.
Да, и еще.
Следствие в отношении вас
не закончено, поэтому оружие
выдано не будет. Все время рядом
с вами будет мой человек.
Вы согласны помочь нам
на таких условиях?
-Мне нужно осмотреть
место преступления.
-Пройдемте.
-Убийца сжег все документы,
с которыми работал Петр Петрович.
Так что ничего разобрать не удалось.
-Не трогайте пока ничего.
Как именно был убит товарищ Шторх?
-Вероятно, его душили, не знаю,
струной или проволокой.
-Орудие убийства вы не нашли?
-Нет, его не было.
-Прокурор Шторх всегда пережидал
бомбежки в этом помещении?
-Да. Бомбят каждый день, бывает,
и по нескольку раз на дню.
Петр Петрович попросил перенести
склад в другое помещение
и организовать здесь комнату,
чтобы не прерывать работу.
-Он не закрывался?
-Нет. Старший сержант Игнатенко
всегда стоял у дверей на часах.
-Получается, кто-то с ведома
Игнатенко прошел в помещение,
зашел за спину к прокурору Шторху,
накинул проволоку на шею, задушил,
потом сжег документы
и спокойно вышел?
-Как видите, это единственная дверь.
-Игнатенко арестован?
-Да.
-Что говорит?
-Ничего. С тех пор как мы нашли
тело товарища Шторха, он не сказал
ни слова. Я думаю, это шок.
Семен дружил с Петром Петровичем
более 10 лет, они всю
Гражданскую вместе прошли.
-Медэкспертизу проводили?
-Медэксперта найти не удалось.
Практически все специалисты
покинули Харьков.
Тело осматривал военврач,
его заключение у меня в кабинете,
но я его практически помню наизусть.
Смерть наступила в результате
механического повреждения гортани.
Щитовидный хрящ и подъязычная
кость... В общем, все разрезано было.
-Получается, орудие убийства,
чем бы оно ни было, разрезало
щитовидный хрящ, подъязычную кость.
Получается, петля или... что бы
это ни было... тянула вверх.
-Этого не может быть!
Неделю назад во время бомбежки
здесь черт-те что творилось.
Склад разнесло, завалило воздуховод.
-Хорошо, допустим, убийца
все-таки зашел за спину к Шторху,
набросил петлю, потянул.
Для этого он должен быть достаточно
большого роста и сильным.
-Игнатенко, больше некому.
-Это не он.
-Номерной бланк прокуратуры?
-Да.
-Шторх ими пользовался,
и все остальные тоже.
-"Петр Петрович..." Исходя из того
что обращаются по имени-отчеству,
а не по званию, скорее всего,
это личная записка, хотя напечатана
на официальном бланке прокуратуры.
Буковка "П" кривая.
-Вы наблюдательный, Иван Григорьевич.
-Подождите, когда Петя...
Петр Петрович зашел в кабинет,
у него на столе лежал конверт,
очень похожий на этот клочок.
Если мы сейчас проверим все машинки
в прокуратуре, то поймем,
кто написал это письмо!
-Мне необходима для проведения
расследования военюрист Елагина.
Также я хотел бы поговорить
со старшим сержантом Игнатенко.
-Если он ничего не рассказал
своим товарищам, думаю, не станет
откровенничать
с незнакомыми ему людьми.
-Что ж, попробуем найти подход.
-Попробуйте.
-Для этого мне нужна форма
старшего сержанта.
-Пойдемте, я вам помогу.
-Разрешите идти?
-Идите.
-Еще я хотел задать несколько
вопросов по поводу Игнатенко.
-Девочки, идите на обед. Надя
в кои-то веки вкусные котлеты
приготовила.
-Вдвоем?
-Да, я здесь побуду.
Проходи.
Хочу, чтобы ты понял. Здесь,
на железке, мы решаем все сами,
и особисты к нам не лезут.
Да, они знают, что здесь окруженцы
и люди без документов.
Знают, но не лезут.
Пока составы уходят в срок,
они нас не трогают. Все ясно?
-И кто же вам дал такую вольницу?
Коммутатор работает? Связь есть?
-Вот из-за таких, как ты,
наша вольница может закончиться.
Но я этого не допущу.
Давай садись и рассказывай, кто ты.
А я буду решать, что с тобой делать:
пристрелить, сдать особистам,
а может, поверить тебе.
-Выходит, ты здесь всем заправляешь?
-Давай обо мне потом поговорим.
О себе рассказывай.
-А что говорить? Ты правильно
угадала. Выходил из Киева,
из окружения с товарищами. В бою
потерялись, дальше выбирался сам.
Я капитан саперной роты.
В Харьков пришел с беженцами.
Сама понимаешь, с такой историей
мне фильтрацию не пройти.
Вот и переоделся в гражданку.
-Как хорошо рассказываешь,
я заслушалась. Да вот только
никакой ты не капитан саперной роты,
видела я таких. К отцу часто в гости
приходили, пока один из них на него
донос не наклепал! А вот то,
почему ты от своих прячешься, -
пусть особый отдел
разбирается. Вставай! Руки!
Вставай! Пошел!
-Дай хоть рюкзак заберу.
И кто был твой отец?
-Начальником вокзала.
А еще одним из организаторов
Гомельского восстания.
-Те люди, которые к нему приходили,
наверняка вели себя грубее.
С Кагановичем, наверное, был знаком?
-Дружил с ним.
Вернее, отец так думал.
-Если тебе так будет спокойнее,
можешь его взять.
Но пойми одну вещь: сдашь меня
особистам - со мной поступят так же,
как поступили с твоим отцом.
-Кто ты?
-Помощник главного военного
прокурора Мирский.
Если об этом станет известно раньше
времени, меня закопают где-то здесь.
Ну а в Москву уйдет сообщение,
что я погиб в Киевском котле.
-Проходим. Живее пошел!
-Здорово, земляк.
Здорово, говорю!
-Отстань.
-Да ладно тебе. Что хмурной такой?
Чего? Твоей жизни
осталось всего ничего.
-Сказал, отстань!
-Да ладно, зёма,
сигареткой хоть угости.
УТРОБНОЕ УХАНЬЕ
-Все, земляк! Все! Все, хватит!
Слышишь, хватит!
Где ты научился таким ухватам?
-В Киеве в 1935-м в школу
следователей направили.
Там и научился.
-Именно поэтому мне нужно связаться
с Москвой. Скажите, я могу
отсюда это сделать?
-Нет, не сможете.
-Почему?
-Потому что, если б в Харьков
нужно было позвонить, проблем
не было бы. Но как только
я закажу звонок по прямой линии,
телефонистки сообщат
особистам, и они будут здесь
раньше, чем вы скажете "алло".
Пойдемте.
-Всего доброго.
Работы много?
-Даже больше, чем можно представить.
Нам до конца месяца нужно
эвакуировать 70 предприятий.
Это все подчистую:
продукцию, технику, станки.
-А люди?
-Квалифицированных специалистов
вывезли еще в начале
сентября, а остальные...
-Руки зябнут?
-Да.
-Вроде еще не так холодно.
-Это я позапрошлой зимой руки
обморозила, так вот теперь стынут.
Значит, по поводу вашего вопроса.
Безопасно позвонить в Москву
можно с прямого номера. Такой есть
в кабинете замначальника вокзала.
Мне нужно подумать, как вам туда
пробраться. Так что вы гуляйте
пока, товарищ бригвоенюрист,
а вечером, часикам к 10 подходите
к диспетчерской. Я вам дам пропуск.
На проходной его покажете.
Все.
-Одно условие.
Ты перестанешь мне выкать.
Будем знакомы. Николай.
-Ольга. В 10 у диспетчерской.
-Ну и что это было? Никак этот сумел
подобрать ключик к нашей недотроге?
-Всему учить надо. Ну, живо в архив!
-Есть!
-Не бережете вы молодежь,
Нина Васильевна.
-Вот эту можно относить.
-Как успехи?
-Пока никак.
-Прервись, чайку попьем.
-С удовольствием. Спасибо.
Нина, а ты сама как думаешь, у кого
в прокуратуре с Петром Петровичем
могли быть особые отношения?
Кто ему мог написать
личную записку?
-Только Семен мог,
они давние друзья.
Но он не мог написать
это письмо, это точно. А так...
-Вообще что он был за человек?
-Сложный. Его боялись, не понимали.
Он даже до войны командовал
прокуратурой как боевым отрядом.
А это многим не нравилось.
-А тебе?
-У нас с Петром Петровичем
были хорошие отношения.
Я люблю порядок, и мне нравилось,
что он четко придерживается
буквы закона.
-И только?
-Вот еще одна, из 6-го кабинета.
-Работать пойдем.
-Бой на станции Рубежная?
Погоди, ты в Первой конной служил?
-Служил. В 4-й дивизии.
-Сколько тебе тогда годков было?
-19.
-Да, досталось вам тогда.
Четверка тогда в самое пекло попала.
-Да.
-Знаешь, кто вам тогда подсобил?
Кто левый фланг уланов
Чеснокова опрокинул?
-Так вроде...
-13-й отдельный эскадрон.
А командовал атакой Петр.
-Подожди, Петр...
-Петр Петрович Шторх.
Мы с ним вот так бок о бок
всю войну как братья прошли.
Башковитый был, школу юристов
окончил. Дослужился до бригадного
прокурора. Сегодня убили его.
В бомбоубежище. Какая-то падла.
Это моя вина. Прости, Петр.
-А ты с какого бока к этому убийству?
-С какого боку?! Он меня у дверей
поставил, приказал не пускать никого.
Жизнь свою доверил, понимаешь?
А я как...
-А ты пустил?
-Ну а как я мог ее не пустить?!
-И кого пустил, Семен?
-Нину.
-Товарища Саблину?
-Григорий Иванович, как думаете,
кто-то из наших прорвался?
Не могли же там все полечь.
-Не могли, парень. Иван Григорьевич
и Светлана Петровна...
-Стоять! Оружие на землю!
-Ермоленко, сдурел, что ли?
Не видишь, свои!
-Свои не свои - со спины не видно.
Так с необработанной раной
и ползаете?
-А когда ее обработаешь?
-Надо бы обработать.
-Да, хлопцы, сдается,
мы кругами ходим.
-Как же это - кругами?
Все время вперед шли.
-Куда вы шли? Перли наугад,
так же как и мы.
Куда нам идти?
-На восток.
-И где он, твой восток?
-Больше машинок нет.
-Здесь нет машинки,
на которой напечатали текст.
Кто-то мог забрать бланк домой
и напечатать письмо там?
-За дверью подожди.
-Есть!
-Что за игру вы ведете,
Нина Васильевна?
-Я не понимаю.
-Все вы понимаете.
Прекрасно понимаете.
-Кто точно ничего не понимает, это я.
Ваня, ты что-то узнал?
Игнатенко что-то тебе рассказал?
-Рассказал. Нина Васильевна дала
достаточно информации о нем:
так же как и я, кавалерист,
так же как и я, участвовал в бою
при станции Рубежная...
Также Нина Васильевна упомянула,
что Семен не дурак подраться
и уважает того, кто может дать
ему сдачи. Собственно, с этого
и началась беседа. Зачем вы это
сделали? Вы ведь знали,
что расскажет мне Игнатенко.
-Ну и что же он вам рассказал?
-Он рассказал, что вы были
последней, кто видел Шторха живым.
Несмотря на приказ Шторха никого
к нему не впускать, вам он дверь
открыл. Вы пробыли
там какое-то время.
-А он вам не сказал,
почему он меня пускал?
-Да, сказал.
Вы рассказали Игнатенко,
что беременны от Шторха.
Знаете, Нина Васильевна, на такого
простого и открытого человека,
как Игнатенко, это произвело
впечатление. Но я следователь.
И в вашу беременность поверю
только после обследования врача.
-Яков! Я видел, как Рокотов
выходил из камеры Игнатенко.
Что он там делал?
-Тебя это не касается.
-То есть когда тебе была нужна
информация, меня это касалось!
А теперь...
-Успокойся. Все под контролем.
Рокотов - хитрый жук, нахрапом его
не взять. Нужно действовать тоньше.
-О чем ты? Под трибунал его
после того, что они в Киеве творили.
-Прежде чем передавать дело
в трибунал, я должен добыть
информацию о шефе Рокотова.
Им интересуются.
Так что теперь я сам.
Ты давай... забудь это дело.
-Я действительно жду ребенка от Пети.
И мы очень любили друг друга.
И как вы правильно сказали, товарищ
Рокотов, если бы я была убийцей,
мне бы не было смысла давать
вам подходы к Игнатенко.
Более того, мне не было бы смысла
привлекать вас к этому расследованию!
-Вот я и спрашиваю, Нина Васильевна,
что за игру вы ведете?
-Убить хочу. Не арестовать, не отдать
под трибунал. Я сама хочу убить
эту сволочь, которая лишила
моего ребенка отца!
Но сама я до него добраться не смогу.
-Вы знаете, кто убийца?
-За несколько часов до смерти
я была свидетельницей одного
разговора.
-Среди тех, кто прорывается
из Киева, может быть некий
Мирский Николай Трофимович.
Бригвоенюрист, помощник главного
военного прокурора.
-Ого!
-Подними осведомителей.
Если он появится в Харькове,
я должен тут же об этом узнать.
-Сделаю все возможное,
Игорь Вячеславович,
но прокурор Шторх...
-Сделай, я избавлю тебя от Шторха.
Рассчитываю на тебя,
Яков Михайлович.
-Кто этот Уваров?
-Следователь Главной военной
прокуратуры в Москве. У него
давняя вражда с Колей, так же как
и у начальника Мирского с начальником
Уварова. Их вражда длится с 1930-х.
-Вы думаете, он способен на убийство?
-Да, Уваров способен на многое.
И если Мирский жив,
то он в серьезной опасности.
-Успокойтесь, Василий Тимофеевич,
я только что разговаривал с Москвой.
Ваши действия признаны правомерными.
Лично к вам нет никаких вопросов.
-Спасибо.
-Теми, кто виновен в потере Киева,
уже занимаются. Но вас это
не коснется.
-Я знаю, все вы ждете
новых приказов Ставки.
Вот что я вам скажу, товарищи.
Я вам больше не нарком, поступайте
так, как считаете нужным. Все!
-Большое спасибо.
Спасибо!
-Ну как ты будешь серьезные дела
расследовать, если ты с докладными
справиться не можешь?! Вася-Вася...
-Забыл, извините.
-Что у тебя опять случилось,
горе ты луковое?
-Полюбуйтесь, Нина Васильевна,
отправил казенное имущество
в ремонт, нигде не отметил.
-Какое имущество?
-Печатную машинку военюриста
3-го ранга Лыкова.
-Отправил машинку Лыкова в ремонт
и мне ничего не сказал? Где она?!
-Успокойтесь, Нина Васильевна!
Ну что не так с этой машинкой?
Вы скажите - мы разберемся.
У меня здесь все записано.
-На Черном рынке, там ремонтная
мастерская. Я сейчас!
-Отставить!
На Черный рынок, живо!
-Значит, ты считаешь, Игнатенко
непричастен к убийству?
-Спасибо. Абсолютно в этом уверен.
-Хм!
-Боец, можешь снаружи подождать?
Куда мы отсюда денемся?
-Не положено.
-Ну ладно. Что мы имеем?
-Что мы имеем...
Шторх спустился в бомбоубежище
с какими-то документами.
Приказал Игнатенко
никого не впускать.
Ну и обнаружил на столе записку
на номерном бланке прокуратуры.
-Тем не менее Игнатенко
впускает Саблину.
-Да. Саблина у нас подозреваемая
номер один. Конечно, могла она зайти
за спину прокурору, набросить
петлю и задушить бы даже смогла,
но так, чтобы разрубить
подъязычную кость...
-Я тоже не думаю, что это она.
Тем более она так любила Шторха.
Это же видно.
А Игнатенко не мог
отлучиться с поста?
-Нет, вряд ли. Игнатенко был
очень предан Шторху, да и приказ
нарушить не смог бы.
-Значит, тупик?
-Получается, с этой стороны тупик.
Мы не знаем, как убийца проник
в помещение. Спрятаться там негде.
Зато знаем, что он
пришел за документами.
-Да. Он хотел уничтожить документы,
над которыми работал Шторх.
-Да... Кажется, что записка эта имеет
очень важное значение в этом деле.
-Вам привозили печатную машинку
из военной прокуратуры?
-Да.
-Где она?
Убью, тварь!


Серия 2

-Боец, вы хоть знаете,
чем мы занимаемся?
Мы ведем расследование убийства
военного прокурора города.
-Так точно! Но ни фуражка,
ни ремень не положены,
товарищ военюрист второго ранга!
-Сержант Аксютин!
Военный юрист первого ранга
Соловейчик приказал провести
расследование в полном объеме,
а я не могу это делать в таком виде.
Свидетель должен видеть во мне
следователя, а не... Подождите-ка.
Может, у вас есть личные мотивы
препятствовать следствию?
-Так какие мотивы? Нет мотивов.
Я... Хорошо, идемте, я...
выдам, но с возвратом.
-Товарищу Елагиной тоже.
-Черт!
-Иваныч, держись!
Помоги Сереже!
-Чтоб тебя! Так, мужики!..
Не двигайся! Витя!
Ветку давай!
-Что ты карабкаешься? Быстрее!
-Так, мужики, все, тихо.
Не дергайся! Мужики, спокойно!
-Серега...
-Засасывает.
-Руки расставили.
-Держи!
-Принес?
-Ты что принес, болван?
-Вон ту ветку нагни!
-Наклони!
-Давай, Иваныч.
-Давай чуть-чуть ползем.
-Засасывает же.
-Мужики! Мужики!
-Ты как?
-Не спрашивай.
-Да ладно, не надо!
Сам трое суток на ногах.
-Здравствуй.
-Привет.
-Ты очень занят?
-Для тебя нет.
-Есть выпить?
-А что случилось?
-Да грустно просто.
-Сейчас...
С закуской не сложилось.
-А я взяла.
-Да, раньше, бывало,
до войны - эх!.. Помнишь?
Бывало, придет Леха с рейса, сядем...
-Что ты вспомнил о нем?
-А я часто о нем вспоминаю.
И конечно, твои винегретики
с квашеной капусточкой.
-Я тоже сегодня Лешу вспоминала.
А ты честно скажи, как друг,
сильно ему надо было ехать
в эту Финляндию?
-Последние два года прокурора возил.
-Подождите здесь, я сам с ним
поговорю.
Здравствуйте, Борис.
-Здравия желаю!
-Здравия желаю. Да ничего. Военный
юрист второго ранга Рокотов,
можно просто Иван Григорьевич.
У меня будет пара вопросов.
-Так точно.
-Можете рассказать,
в каких отношениях были Петр Петрович
Шторх и товарищ Соловейчик?
-Да в каких... В плохих.
-С дороги!
-Нина!
-Товарищ военюрист, не положено!
-Где Лыков?
-Я не знаю.
-В журнал свой смотри!
-Это та самая машинка?
-Да. Дай сюда!
-Кого ты ищешь?
-Тварь эту ищу.
Где же он?
-Успокойтесь, товарищ Саблина.
-Вот Лыков, вот. Сменился четыре
часа назад. Сейчас, наверное, дома.
-Адрес знаешь?
-Да.
-Пиши!
-Другими словами, отношения у Шторха
и Соловейчика не заладились
с самого начала?
-Как они могли заладиться?
Петр Петрович - боевой командир, всю
Гражданскую в седле, четыре ранения,
орден Красного знамени ему лично
товарищ Ворошилов вручал.
Соловейчик - крыса тыловая, обозник,
все время к начальству подмазывался,
но с Петром Петровичем у него ничего
не вышло. Он гонял его как сидорову
козу, невзирая на звание и должность.
-Как Соловейчик сошелся с Уваровым?
-Кто это?
-Уваров? Военный юрист
второго ранга, в прокуратуре недавно.
Невысокого роста, щуплый,
глаза у него такие... холодные,
водянистые. Он сегодня был
в прокуратуре перед бомбежкой.
-Я знаю, о ком вы. Только не слышал,
чтобы у Соловейчика были с ним
какие-то дела. Он появился в Харькове
где-то в середине сентября.
-Точнее не помните?
-Где-то 14-го.
Ты куда встал? А ну, убирай
свою колымагу!
-Рот закрой и исчезни.
Старший следователь Главной
военной прокуратуры Уваров. Прибыл
с чрезвычайным поручением заместителя
председателя Главной коллегии
Верховного Суда товарища Мотулевича.
У меня к вам разговор,
Петр Петрович.
-Я вас слушаю.
-Я сказал, исчезни.
-Я не знаю, как принято у вас
в Москве...
-Давайте ближе к делу.
Мне поручено определить
местонахождение наркома внутренних
дел Украинской ССР Сергиенко.
-Разве он не в Киеве?
-Уже нет.
-Хорошо, идемте.
-14 сентября... А приказ
оставить Киев был 16-го.
Что было потом?
-Они пошли в прокуратуру
разговаривать. Петр Петрович потом
был злой. Сказал, об этом случае
никому не рассказывать.
Но теперь, я думаю, можно.
-Теперь можно. То, что вы рассказали,
Борис, очень важно. Спасибо.
-Руки...
-Да ничего.
-Машинку - ко мне в кабинет и глаз
не спускать. Борис! Ты не видел
моего водителя? Мне надо уехать.
-Никак нет.
-Есть подозреваемый.
-Кто?
-Лыков.
-Давайте я отвезу.
-Поехали. Сурикова, 8.
-Кто ж тебя родил такого?
-Не трогай парня.
-Не трогать? Куда ты предлагал
эту палку ему засунуть?
-Да оставь в покое парня. Надо
думать, как будем выбираться.
-Извините, я испугался.
-Да ты не переживай, все же живы.
А ты что на парня взъелся?
Он же тебя спас.
-Да, точно, волшебную палочку принес.
-Волшебник наш!
-Не говори так, Оля, твой муж -
герой. И умер как герой. Он бросил
сытую, мирную жизнь, чтобы
бороться за счастье трудящихся.
Он добровольцем пошел.
-Перестань! Никто из наших ребят
не шел туда добровольцем,
и ты сам об этом знаешь.
-Неважно. Важно, чтобы мы оставили
что-то потомкам. Добровольцы
Красной армии дали
по зубам белофиннам.
-Илюша писал оттуда. Писал
о том, что там ничего нет.
Ничего, кроме снега и холода.
Скажи, нам своего холода мало?
-Оль, ты хороший человек,
но ты политически несознательна.
Я как старший товарищ
с тобой недоработал.
Понимаешь... дело не в землях.
Кругом враги, и все они нас боятся.
-Стойте!
-Ты почему одна?
-Помогите, пожалуйста.
Мама... Она не встает. Я не могу
ее поднять сама. Помогите.
-Где твоя мама?
-Там.
-Ты ранена?
-Мне не больно.
-А что у тебя в руках?
-Ничего.
-Свет, вы с Борисом поезжайте
помогите, а мы с Ниной пешком.
-Да, здесь недалеко, пойдемте.
-Покажешь, где твоя мама?
-Да.
-Поехали.
Поехали.
-Стоять!
-Ему надо помочь.
-Да весь участок заминирован.
-Так наши и заминировали при отходе.
ФРАЗА ПО-НЕМЕЦКИ
-Уходите. Я свое, похоже, уже
отбегал. А ты если еще будешь
нашим палочкой-выручалочкой помогать,
я тебе с того света на орехи выпишу.
ФРАЗЫ ПО-НЕМЕЦКИ
-Уходить надо. Уходим в лес.
Живо! В лес!
-Мама!
Мамочка!
-Жива. Жива твоя мамка.
В больницу надо.
-Угу. Тут недалеко.
Опа.
-Вы искали здесь еду?
-Да. Тут кто-то жил,
а дом разбомбили. Мы думали,
что-то осталось.
-Держи.
Это спрячь.
И это.
-Какая квартира?
-Вторая. Вон те окна.
-Подождите. Как думаете действовать?
-Что думать? Пойдем и арестуем его.
-На основании чего?
Того, что в его машинке
кривая литера?
-А при чем здесь литера?
Это он написал то письмо.
-Вы же следователь, вы должны
понимать, что этого недостаточно.
На этой машинке письмо мог напечатать
кто угодно. Если Лыков причастен,
он так и скажет.
-Значит, за Лыковым стоит Соловейчик.
-Я сомневаюсь. Вам советую
тоже завести такую привычку.
-Вы можете сомневаться в чем угодно,
лично мне здесь все понятно.
-Не ждал тебя так рано.
-Что надо?
ШЕПОТОМ: -Что ждем? Их надо брать.
-Возьмем, допросим - они ничего
не скажут. Дальше что? Если
Соловейчик как-то причастен
к убийству Петра Петровича,
нужны хоть какие-то доказательства.
-Держи. Бывай.
-Пистолет.
О чем с Лыковым говорил? Быстро!
-Не знаю Лыкова.
-С тобой церемониться
никто не собирается.
Либо сейчас же говоришь
правду, либо...
-Да свой я! Лыков - мой куратор.
-О чем с ним говорил?
-Он сказал, чтобы я подымал всех
своих. Ищут какого-то Мирского.
-Фамилия как?
-Трофимов.
-Зовут?
-Роман.
-Иди, Роман, пока.
-Что будем делать?
-Похоже, мы ошиблись.
Если Соловейчик с Лыковым в сговоре,
явно по другому поводу.
-Если звено бомбардировщик ведет,
значит, налет, в бомбоубежище надо.
Если один - сбросит пару бомб
и драпает. Это они, гады,
нам так нервы мотают! Был один
случай. Ваську с котельной помнишь?
Так вот, в четыре утра...
-Стой.
Ты кто такой, что здесь делаешь?
-Алексей, это ко мне.
-Надо же, полвокзала за ней бегает,
она на стороне нашла.
-Ух, Алексей, у нас парень один был,
еще до войны. Хороший, веселый,
все его так любили. Одна беда -
слишком много разговаривал.
А знаешь, что с ним сделали?
-Да ладно, понял я. Я могила.
-Спасибо.
Давай быстро.
-За тобой правда полвокзала бегает?
-Звони в Москву.
-Центральный коммутатор.
Главная военная прокуратура.
Товарища Никитина.
ЗВОНОК ТЕЛЕФОНА
-Алло.
-Здравия желаю, Егор Ильич,
это Мирский.
-Добрый вечер, Николай Трофимович.
Я рад, что весть о вашей гибели
оказалась ошибкой. Где вы?
-В Харькове. Егор Ильич, у меня есть
доказательства того, что немецкие
диверсионные группы работали
во всех крупных городах Украины
с начала 1930-х годов. Куратор
всех ячеек сидит рядом с вами
в Генеральной прокуратуре.
-Его имя?
-Не знаю.
-Плохо.
Откуда вы звоните? Надеюсь,
вам хватило ума не сунуться
в харьковскую прокуратуру?
-Я звоню с вокзала.
Нашлись люди, которые помогли
связаться с вами. Сегодня у здания
прокуратуры я видел Уварова.
Егор Ильич, я не понимаю,
что он там делает.
-Разыскивает пропавшего наркома
Сергиенко. Возвращаться вам опасно.
Дождитесь утра и являйтесь
в прокуратуру.
-Как же Уваров?
У него наверняка там свои люди.
-Утром я позвоню и подтвержу
ваши полномочия. Он ничего не сможет
сделать официально, но расслабляться
не следует. Единственный, кому
вы можете доверять, - это военный
прокурор города Петр Шторх.
Через несколько дней прибудет
человек, который сообщит вам порядок
дальнейших действий. Спокойной ночи.
-Я понял. Всего доброго.
-До свидания.
-Все в порядке?
-Все хорошо.
Спасибо тебе большое.
-Пойдем.
-Шире шаг!
-Проходим.
-Когда я говорил о месте, где
можно выспаться, я подразумевал
нечто другое.
-Так положено.
-Ну наконец-то мы одни.
-Что с той девочкой на дороге?
Нашли ее мать?
-Нашли. У женщины был голодный
обморок. Мы отвезли ее в госпиталь.
Доктор сказал, что все
будет в порядке.
Здесь очень плохо, намного хуже, чем
было в Киеве. Люди как дикие звери.
Выходят разбирать по ночам завалы,
как на охоту, прячась друг
от друга.
-Почему ночью?
-Искать еду в разрушенных домах -
это мародерство.
У них просто нет другого выхода.
-Просто искать еду.
-Сколько таких людей погибает
каждую ночь!
-Осень листья темной краской метит...
Не уйти им от своей судьбы.
Но светло и нежно небо светит
Сквозь нагие черные дубы.
Что-то внеземное обещают,
В тишине уводят от забот.
И опять, опять душа прощает...
Промелькнувший, обманувший год.
-Проклятый год! Когда же он наконец
закончится! Столько потерь...
Григорий Иванович. Я до сих пор
не могу поверить, что его больше нет.
Ваня, что нас ждет впереди? Сколько
еще смертей, крови, разочарований?
-Все будет хорошо, все скоро
закончится. Немцы не готовы
к нашей зиме, так же как не готовы
были войска Наполеона.
Верь мне.
-Все, хлопцы, привал.
-Думаешь, оторвались, Иваныч?
-А пес его знает.
Но передохнуть надо.
-У Сереги двое детишек осталось.
Что я им теперь скажу?
-Скажешь: "Папка погиб как герой".
-А у вас семья имеется,
Григорий Иванович?
-У меня война семью
отобрала, а другую дала.
Дочка... Нюсенька у меня.
У нее тоже семью гады убили.
Мы теперь с Нюсенькой
вдвоем на всем белом свете.
Проголодалась, Нюся?
-Кто эта девочка?
-Это...
...дочка моя, Галочка.
-Как на меня похожа.
-Так ей тут как раз восемь годков,
как тебе.
-Ты что, плачешь, дядя Гриша?
-Да ты что...
Так, попала в глаза зараза
какая-то. Щипет и щипет.
Пойдем кушать, пойдем.
-А дочка сейчас где?
-Провожал в Москву,
а доехала ли - не знаю.
-Ну а тебя дома кто-нибудь ждет,
Витек?
-Мамка в Харькове.
-До Харькова доберемся...
а там на казенные харчи сядем.
-Слышь, Витек, а у тебя мамка,
случайно, пироги не печет?
-Печет, еще какие!
-Вот на запах пирожков и пойдем.
-Коля, вставай. Коля, вставай!
Ну все.
Прости, иначе добудиться
я тебя не могла.
Выметайся, не хватало, чтобы еще
девочки увидели тебя.
Потом будут говорить, что у меня
тут ночуют всякие.
Выход налево, там черный ход.
-Мы еще увидимся?
-Ты же знаешь, где меня искать.
-Мы не продвинулись ни на шаг?
-Это с какой стороны смотреть.
Мы не знаем, как убийца проник
в комнату, но знаем зачем.
Ему нужны были документы,
с которыми работал Шторх.
-Что это нам дает? Никто не знает,
что это за документы. И кто мог
решиться на убийство военного
прокурора, чтобы их уничтожить?
-Семен может знать. У Петра Петровича
от него не было никаких секретов.
-Семен никогда не совал нос
в дела прокуратуры. Хотя...
Аксютин! Игнатенко ко мне быстро!
-Горох!
-Что у вас за цены такие, а?
-Сейчас ячку днем с огнем не сыщешь.
Хочешь дешевле - иди горох бери!
-Идем.
Возьми у нее полкило.
-Почем торгуете?
-Две сотни прошу.
-Да?
-Поверьте, ничего из этого
вам не нужно.
-Слышь, ты!
-Ты меня на "слышь" не бери, слышь?
А то будешь плохо слышать.
Или мне о тебе Фиксе рассказать?
-Еще поговорим.
-Не смотрите ему вслед. Вам не нужно
то, что он торгует. Я сразу заметил,
вы ищете подарок женщине. И вы
не из тех, кто дарит что попало.
Или я не разбираюсь в людях.
Вам нужны красивые перчатки
на красивые ручки...
-Вы угадали. Мне действительно
нужны женские перчатки.
-Английская кожа, очень теплые.
А какие мягкие!
-Вещь хорошая, добротная.
И сколько стоят?
-Я думаю, такой, как вы, даст
настоящую цену.
-А что, ведь один раз живем.
Держите.
Перчаточки-то верните.
-А? Ах да!
Радочка, это твоя доля.
-Мойша, спасибо.
СТУК В ДВЕРЬ
-Войди.
-Садись, Семен.
-А я тебе поверил.
Товарищ сержант...
-Семен, мне эта хитрость нужна
была, чтобы правду узнать.
Я действительно служил
в Первой конной и окончил школу
следователей в Киеве. Здесь я по той
причине, что, как и ты, хочу знать,
кто убил Петра Петровича.
-Ловко ты меня вокруг пальца обвел.
Такой, может, и найдет убийцу.
От меня что надо?
-С какими документами Шторх работал?
-Не знаю. Я в его бумажки
носа не совал.
-Что и требовалось доказать.
Только время зря потеряли.
-Документов я не видел, но знаю,
что дома у Петра есть сейф.
Там он хранил копии документов.
И не только. Подальше от таких,
как этот.
-Старший сержант Игнатенко, встать!
Смирно!
-Яков Михайлович!
-Аксютин, уведи.
-Есть!
-Благодарю.
Это шанс. Нужно ехать к Шторху.
-Я с вами.
-Ты останешься здесь,
вы поедете со мной.
-Но...
-Военюрист Саблина, приказ понятен?
-Так точно.
-Едем.
-Здравия желаю!
-К Шторху, живее.
-Стоять! Ты куда?
-Бригвоенюрист Мирский. Мне нужен
товарищ Шторх Петр Петрович.
-Дежурный по КПП, военюрист третьего
ранга Лыков. Вам лучше поговорить
с военюристом первого ранга
Соловейчиком, но его сейчас нет.
Пройдемте. Может, я могу вам
чем-нибудь помочь?
СТУК И ЗВОНОК В ДВЕРЬ
-Вы кто?
-Домработница.
Петра Петровича нет.
-Кабинет где?
-А вы кто и где Петр Петрович?
-Где кабинет?
-Вот.
-Простите, как вас зовут?
-Антонина Михайловна.
-Мы следователи военной прокуратуры.
Меня зовут Рокотов Иван Григорьевич.
Петр Петрович убит. Мы ведем
расследование этого преступления,
нам нужно осмотреть его кабинет.
-Да-да, конечно.
Проходите.
-Ничего себе! У него в прокуратуре
в сейфе документов меньше.
-Возможно, потому что у товарища
военного прокурора были основания
хранить их здесь.
Чтобы сослуживцы не добрались.
-Вот именно.
-Вы на что намекаете?
-Ни на что.
Петр Петрович не говорил со мной
о работе. Он просто очень громко
разговаривал по телефону.
И одну фамилию я часто слышала.
-Какую?
-Соловейчик.
Петр Петрович считал, что этот
человек не на своем месте.
-Вот как?
-За три месяца
он написал пять рапортов
с просьбой меня перевести.
-То есть вы были в плохих
отношениях со Шторхом.
-Да, в плохих. Вы опрашивали
сотрудников, и они не могли
не рассказать вам об этом. Да, мы
не ладили. Но это была не моя вина.
Шторх, как и большинство фронтовиков,
презирал тех, кто не размахивал
шашкой в Гражданскую. Да и вы,
наверное, тоже.
-Почему же он не перевел вас в другое
место? Он же был вашим начальником.
Подождите, я понял. Вы на этой
должности по протекции.
Откуда? Из Москвы?
-Какое это имеет значение?
-Это - никакого.
Антонина Михайловна, извините,
вы не могли бы сделать нам чайку?
-Да-да, конечно.
-Благодарю.
А теперь, товарищ военюрист первого
ранга, ответьте мне на вопрос:
где вы были в момент убийства
военпрокурора Шторха?
-Ты что, подозреваешь меня?
-Да, подозреваю. У вас есть мотив.
-Хорошо.
В момент бомбежки я разговаривал
с Наумом Каминским. Пытался выяснить
у него...
-Каминский - это кто?
-Он же из ваших, из киевской
прокуратуры.
-Нет-нет, подождите.
Сейчас, я видел это... Вот.
Что это за список?
-Списки прошедших фильтрацию.
Кружком обведены киевляне.
-Когда они ее прошли?
-Точно не помню. Кажется,
в середине сентября.
-С какой целью 14 сентября
следователь военной прокуратуры
Уваров прибыл в Харьков?
-При чем тут Уваров?
-Я знаю, что вы его агент.
Меня это не касается.
Я спрашиваю сугубо в интересах
нашего расследования.
Так с какой целью Уваров
прибыл в Харьков?
-Он пытался выяснить подробности...
-Убит военный прокурор города!
А вы, товарищи...
военюристы... как говорится,
ни сном ни духом!
Да вы понимаете, что я вас всех могу
по закону военного времени
под трибунал отдать?!
-Заместитель прокурора, военюрист
первого ранга Соловейчик приказал
не докладывать об инциденте
до окончания расследования.
-Соловейчик, видите ли, им приказал.
А где он сейчас, этот ваш Соловейчик?
-Не могу знать.
-Ну что ж, свободны все! Пока.
-Коля!
-Светка!
-Коля!
-Светка!
Родная, родная! Как же я соскучился
по тебе, сестренка, соскучился!
Ну, Иван, здорОво! Ну что вы стоите?
Проходите. Садитесь.
Рассказывайте. Ну?
-Сам-то как?
-Нина Васильевна! Нашли.
-Кого?
-Убийцу. Только что своими глазами
видел, как товарищ Рокотов
повел его в кабинет прокурора.
Но там новый начальник!
-Ситуация начала проясняться с того
момента, когда водитель Шторха
рассказал мне, что Уваров прибыл
в Харьков значительно раньше,
чем наши войска получили приказ
отступать из Киева. Ну а зная, чем он
занимается, сразу вспомнил о твоей
истории о бегстве наркома Сергиенко
из Киева.
-Уваров действительно
приехал в Харьков. Но не арестовывать
Сергиенко, а найти его. Не знаю,
что там наговорил Сергиенко, но,
судя по всему, обвинение Сергиенко
предъявлено не будет.
-Ему, может, и не будет. А вот тем,
кто бросился бежать вслед за ним,
уверен - да.
Так ведь, Каминский?
Как вы узнали, что прокурор Шторх
составляет списки убежавших из Киева
вслед за Сергиенко?
-Шторх отправил запрос в харьковский
НКВД. Мой знакомый увидел списки.
-Мм... И вы решили заткнуть рот
военному прокурору города навсегда?
-Нет. Я пытался с ним договориться.
-И для этого написали записку
на машинке Лыкова?
-Я умолял Шторха не выдавать меня.
И был готов на все: стать его
человеком, следить за сотрудниками...
докладывать о каждом шаге.
-И как вы поняли, что он не принял
ваше предложение?
-Когда началась бомбежка.
Я сразу побежал в комнату Шторха.
Я знал, что он всегда
там отсиживается.
Это все знают.
Действовать нужно было быстро.
Никто не должен был увидеть
меня возле комнаты.
-Вы хотите сказать, что удавку на шею
прокурора сбросили через воздуховод?
-Да.
-Его же завалило
после прошлой бомбежки.
-Пришлось потратить пару дней,
чтобы его разобрать и проникнуть
в вентиляционную шахту.
Один из проходов располагается
как раз над помещением,
в котором работал Шторх.
А потом появилась эта дурочка
Саблина, которая чуть не спутала нам
все планы.
-Может, тебе чаю сделать?
-Я еще поработаю.
-Оказывается, она беременна
от Шторха.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
Достаточно было одного взгляда
через воздуховод, чтобы понять...
прокурор не принял
нашего предложения.
-Кто был вашим подельником?
СТУК В ДВЕРЬ
-Тварь!
-Нина, нет!
-Ну вот и все.
-Что же ты наделала!
Дуреха!
-То, что должна была сделать.
А теперь вы можете поступать со мной
по законам военного времени.
-Эх!
Я думаю, в этом бардаке нам
придется какое-то время жить.
-Здравия желаю!
-Здравия желаю.
-Саблина беременна.
-Я знаю все это.
Дай мне время, я все сделаю
и все решу.
Сейчас лучше подумать, как квартиру
найти, что ли, какую-то.
Я уже забыл, когда в своей
постели ночевал.
-Думаю, квартира Шторха тебе должна
понравиться. Если не побоишься
жить в квартире убитого.
-Да живых бояться надо.
Вы-то как?
-Найдем что-нибудь.
До завтра!
-До завтра!
-Дяденьки, возьмите меня с собой!
-Мал еще, винтовку не удержишь.
-Удержу! Честно!
-Странно, конечно, Коля себя ведет.
Ничего нам не рассказывает.
Почему мы должны оставаться
в Харькове? Нам нужно в Москву ехать
и доложить, что мы узнали
у Сергеева.
-Уверен, он уже связался с Москвой.
Иначе не чувствовал бы себя так
свободно в прокуратуре. Учитывая
еще и то, что Уваров в Харькове.
В остальном ты права. Ты ведь брата
своего знаешь, из него слова
клещами не вытащишь, если он
не захочет. Вот кто у Каминского
подельником был, это вопрос.
Провернуть такое дело в одиночку
практически невозможно...
-Товарищи командиры, помогите!
Средь бела дня убивают!
-Так, в чем дело?
-Простите, товарищи дорогие, но у нас
к этому человеку разговор имеется.
-Вам лучше отсюда уйти, если
не хотите ночь провести в камере.
-Ясно.
-Спасибо.
-В следующий раз будьте осторожней.
-Погодите! Товарищ Рокотов!
Вы меня не помните?
Ну как же! Киевское НКВД,
вы меня допрашивали
по делу о пропавшем золоте.
-Проходим.
-Свободен, боец.
-Есть!
-Нет-нет, вы присаживайтесь,
Михаил Маркович.
Расскажите все, что происходило в
день отгрузки золота. И поподробнее.
-Утром прибыло 4 машины. Золото уже
было погружено в ящики, я лично их
опечатал.
-Четыре машины?
-Ну да.
Нет. Сначала три. А потом еще одна.
-Подождите, Либман Михаил Маркович?
-Так точно!
-Здравствуйте. Какими судьбами
в Харькове?
-Я же местный. У меня тут и мама,
и тетя, и два племянника.
Всех и не перечесть. Вы давно
в Харькове? Где остановились?
-Да вот как раз ищем.
-Так я же могу вам помочь.
У меня есть и квартирка хорошая
на примете. Знаете, сейчас такие
цены дерут, просто жуть!
А что делать? Жизнь такая.
-Здравствуйте, Егор Ильич. Убийство
военпрокурора Шторха раскрыто
по горячим следам.
-Отличная работа, Николай Трофимович.
В прокуратуре окопались враги,
а вы их раскрыли в первый же день
вступления в должность.
Лучше не придумаешь.
-Это немного не те враги.
-Предоставьте уж мне решать,
как преподнести эту новость товарищу
Ульриху. Я сделаю так, что Уварову
будет непросто дотянуться до вас.
И помните: пока он в Харькове,
вы не можете чувствовать себя
в безопасности.
-Я понял вас, Егор Ильич.
Всего доброго.
-Что, не взяли тебя на войну?
-Отстань!
-Не взяли, потому что ты слабак!
Винтовку поднять не можешь и в атаку
бегать не умеешь! Слабак, слабак!
-Светлана Петровна, прошу вас.
Прошу сюда.
Иван Григорьевич, вот увидите,
квартира - сказка. Сюда.
-Здравствуйте!
-Здравствуйте.
Добрый день.
-Да. А... второй этаж,
восьмая квартира.
-Спасибо. Здравствуйте.
-Здравствуйте.
Мойша, иди-ка сюда. Это как понимать?
-А что?
-Ну ты зачем притащил сюда этих
сотрудников из военной прокуратуры?
Это же геволт! Что соседи скажут?
-Мама, ты все неправильно поняла.
-Ага, здрасте вам с шапочкой. Скажи,
пожалуйста, а ты патефон купил?
-Да.
Нет.
-Так да или нет?
-Нет.
-Я так и знала.
Ох, ох... Несчастье ты мое!
Отстань!
-Здесь колонка рабочая!
-Да ты что!
-И душ! Ура!
У нас будет горячая вода!
НАПЕВАЕТ ЛЕЗГИНКУ
-И Коля жив, и с нас обвинения сняли,
так еще и вода горячая есть.
Все налаживается!
-Так мы войну точно выиграем!
-Обязательно выиграем.
-Кто вы такой и что делаете
в моем кабинете?
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Свет выключи.
-Угу. Сейчас.


Серия 3

-Без глупостей. Следить нужно лучше.
-Подождите меня секундочку. Я соседу
табачку куплю. Только никуда
не уходите.
-У тебя зеркальце есть?
-Зачем? Ты прекрасно выглядишь.
-За нами хвост. Назад посмотри
аккуратно. В телефонной будке.
-Что будем делать? Брать?
-Думаю, подождем пока.
Руки!
-Кто он?
-Капитан НКВД Бережной. Интересно.
-Значит, все-таки диверсанты?
-Н-да.
Контрразведка считает, что под видом
беженцев в наш тыл направляются
агенты врага. Первая диверсия
уже зафиксирована на Урале.
-Скажи, капитан, почему мы
должны заниматься этим вопросом,
а не контрразведка?
-Егор Ильич считает, что диверсантам
помогает харьковская ячейка. Ваша
задача выйти на нее любой ценой.
-И найти ее руководителя.
-Да.
Ситуация в Москве крайне сложная.
И запомните, товарищ бригвоенюрист,
задание совсекретное. Егор Ильич
дважды подчеркнул. Об этом задании
никто не должен знать.
-Давайте, хлопцы. Пора.
Наш.
Навались, мужики!
-Идем точно по графику?
-По графику.
-Опечатывайте.
-Сейчас бы чайку горячего,
да с сахарком.
-Там патруль.
-Отвлеки, живо! Встречаемся
в отстойнике.
ВЫСТРЕЛ
-Подымай смену в ружье.
Ты - со мной.
Обходи.
-Цепляй.
-Эй!
Что это вы делаете? А ну-ка стоять!
Кто такие?
-Шла бы ты своей дорогой, девонька.
-Ты как, цела?
-Да, цела. Туда побежали.
-Помоги ей.
-Я воевал, капитан, и видел смерть.
Но то, что было там, под Киевом...
...это был ад.
-За этим меня и отправили. Найти тех,
кто виноват, и привести приговор
в исполнение.
-Ты знаешь, капитан, что Ставка
отдала официальный приказ
об оставлении Киева только после
того, что армия Юго-Западного фронта
попала в котел, спустя четыре дня?
Четыре дня! Ты понимаешь,
что это такое?
-Я все понимаю, товарищ Мирский.
Но и вы поймите: приказ 270 никто
не отменял.
-Я очень хорошо знаком, капитан,
с этим приказом. В нем сказано
о невозможности военнослужащего
сдаться в плен и о неоставлении
табельного оружия врагу.
-Оля, я выстрелы слышала. Что
случилось? Олечка, это что, кровь?
-Ничего, жить буду.
-Оля, у нас ЧП.
-Что такое?
-Два вагона пропали.
-Как это - пропали?
-Я понимаю тебя, капитан, тебе надо
найти виноватых, привести приказ
в исполнение.
А так как Ставка у нас, как ты сам
понимаешь, никогда не ошибается,
где же ты, милый человек,
будешь искать виновных-то?
-Это личный приказ товарища Сталина.
-Ты кто такой, капитан Копейкин?
А может, ты вовсе не капитан?
-Капитан. Только не пехоты.
А первого отдела НКВД.
-Личная охрана товарища Сталина.
И приказ наверняка неофициальный.
-Я задержусь здесь на день-два.
-Конечно, капитан.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
Мирский. Здравствуй, Иван. Бережной?
Какие у нас гости! Давай его сюда.
-Толком можешь мне объяснить,
как они могли пропасть?
-Не знаю. Вчера были, сегодня нет.
Состав цеплять стали и обнаружили.
-Хорошо, что это за вагоны?
-Один пустой, а второй почти неделю
в отстойнике стоял. Но его пока
не хватились. А этот пустой - он
нужен сейчас для погрузки.
-Хорошо, возьмите другой вагон.
-Оля, это спецгруз харьковского
комбината НКВД - оптические прицелы,
оборудование. Погрузку курируют
особисты. Они номера вагонов сверяют.
Ты представляешь, что будет, если
в НКВД узнают о пропаже этого вагона?
-Другой вагон возьмите, номера
перерисуйте, чтобы не заметили.
-Перерисовать-то можно, а дальше что?
-Значит так. С пустым сделай то, что
я говорю, а со вторым разберемся,
пока никто не кинулся.
-Черт!
-Сашка!
-Светка?
-Живой!
-Светка! Живая!
-Стоять!
Вторая дверь!
-Закрыто!
-Улица!
-Вот, Светка, держи подарочек.
-Спасибо, Саша.
-Здравия желаю.
-Как же ты, Иван, умудрился
упустить его?
Твой человек помог?
-Да. Старший лейтенант Громов.
Хороший специалист.
-Коль, ты что, не помнишь? Это же
Сашка Громов! "Тили-тили-тесто,
жених и невеста".
-Узнаю. Заматерел только, старлеем
стал. А то все: "Можно Светку
на танцы?"
-Товарищ капитан, разрешите мы
немного поболтаем?
-Хорошо. Не буду вас задерживать,
товарищ бригвоенюрист.
-Иван, давай этого ко мне в кабинет.
-Присядем?
-Присядем.
-Да ничего вы не добьетесь,
товарищи военюристы.
Все равно ведь расстрельная
статья. Чего мне болтать?
-А ничего болтать не нужно. Все,
что нужно, Каминский уже разболтал.
-Ну и что же он разболтал?
-О вентиляционной шахте. И о том,
как убили прокурора Шторха
металлическим тросом через
вентиляционную трубу.
-Сука Каминский. Правильно его ваша
прокурорская шлепнула.
-Одного не пойму, Бережной, зачем?
Неужели вы думали, вам убийство
с рук сойдет? Или о вашем
дезертирстве не узнают?
-Я не дезертировал. Было понятно, что
Киев мы не удержим. Нарком Сергиенко
бежал, когда понял, что нас бросили,
списали вчистую. А я не хотел
умирать. Я и дальше хотел служить
своей стране. Живым служить.
И давить этих врагов
советской власти.
-Давайте-ка без лозунгов. Вы ведь
не врага убили, а хорошего человека.
В людей моих стреляли. Зачем?
-Зачем-зачем... Чтобы дальше ничего
не раскопали. Ну и отомстить.
За всех, кого по вашей вине
под трибунал отправили.
-Это не мы вас дезертировать
заставили. Вы сами решили
свои шкуры спасти!
-Как же тебя в прокуратуру занесло?
-Да вот так. Конечно, я после
днепропетровского УГРО собиралась
на фронт. Но какое там? Ты же знаешь
моего Колю.
-Ну.
-А потом оказалось, что в тылу
работы не меньше, чем на фронте.
-Не, на фронте, Светка, все проще.
Там свои в одной форме - враги
в другой. А тут не поймешь, кто
друг, кто враг. Я бы так не смог.
-Это да. Для следователя ты
слишком прямолинейный, Саша.
-А разве это плохо? Зато ты всегда
знаешь, что мне можно верить,
что я друг.
-Нам пора, Света.
-А, вы же так и не познакомились.
Иван Григорьевич Рокотов.
-Очень приятно.
НЕМЕЦКАЯ РЕЧЬ
-Хлопцы, бегите.
-Держись, дружище.
-Давай.
СТУК В ДВЕРЬ
-Кто там?
-Это я, Ольга.
-Оля?
-Здравствуй.
-Проходи.
-Лиля!
-Что, мама?
-Ну-ка... А, нос холодный.
Быстро домой!
-А я говорила тебе, Мойша,
прокурорские до добра не доведут.
-А я говорю, что товарищ
Рокотов хороший человек.
-А в хороших людей по ночам
не стреляют. Это же геволт.
Что соседи скажут?
-А что скажут? Пусть себе спокойно
дышат носом и не суют
его в чужой вопрос.
-Мойша, ну не умничай.
-Ой, мама!
-Ну что "мама"? Мама, мама...
-Особисты же разбираться не будут,
всех к стенке поставят. Всю дежурную
смену и меня - по законам
военного времени.
-А в вагонах-то что было?
-Да в том-то и дело, что ничего
ценного. В одном - барахло музея,
практически целую неделю в отстойнике
простоял. А второй вообще пустой.
-Интересно. Ну что ж, пойдем.
-Куда?
-В прокуратуру.
-Отдохнули?
-Да, Коль, спасибо.
-У нас новое дело.
-Что за дело?
-Странное. Знакомьтесь - Ольга.
Наши лучшие следователи.
Рокотов, Елагина.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Поедемте.
-Значит, пропавшие
вагоны вы не видели?
-Нет, я не видел.
-А прицепить лишний вагон
к составу вы не могли?
-Как же лишний? У нас все
по номерам, все по ведомостям.
-Тех, кто стрелял, описать сможете?
-Диверсантов этих? Нет, не смогу.
Я их не видел.
-Почему диверсантов?
-Ну как же? Люди гутарят, они вокзал
хотели взорвать. Конечно, диверсанты.
Кто же еще? Слушайте, а может,
это они вагоны угнали?
-Сколько составов
отправили в ту ночь?
-Десяток, может, больше. А вы
у Тищенко спросите. Он же записывает.
-Мы спросим. Обязательно.
Вы-то с какой целью вагоны угнали?
-Кто? Я?
-Вы-вы. Отвечайте на вопрос.
-Так я не угонял вагоны. А как я мог?
Это же вагоны. Они же тяжелые,
большие.
-С кем из рабочих смены вы вступили
в сговор?
-В какой сговор? Я 20 лет на железке.
Ни одного выговора.
-А пропажу вагонов вы как объясните?
-Я не знаю. Я думаю,
их уголовники угнали.
-А вы уверены, что
это были уголовники?
-А кто? Не диверсанты же.
Вы у начальника охраны спросите,
у Березы. И у Ольги.
-Спросим. Обязательно. Можете быть
свободны пока. Начальника
охраны пригласите.
-И что нам удалось выяснить?
-В попытку взорвать вокзал я не верю.
Немцам это не нужно. А вот то,
что перестрелка на вокзале была
отвлекающим маневром - это возможно.
-Так что было в этих вагонах-то?
-Да в том-то и дело, Света, что
ничего. Один просто пустой, в другом
вещи из музея. Ничего ценного,
какие-то документы, хлам.
-Не понимаю, зачем похищать вагоны
пустые, в которых ничего нет.
-Друзья, меня сейчас больше волнует
не то, что в них было, а то, что
в них теперь. Надо обязательно
узнать, куда пропали эти
вагоны. С чем или с кем.
-А я не понимаю. Объясни.
-А вдруг в них загрузились
диверсанты? Например,
"Бранденбург-800". И сейчас
высаживаются миленько
на стратегических объектах,
на мостах, как было под Двинском.
-Да ладно, Коля, с "Бранденбургом"
ты уже перегибаешь. Откуда им здесь
взяться? Я думаю, это просто
обычные уголовники.
-Может, и уголовники, а может,
и пособники, как под Киевом.
-Я считаю, первым делом нужно узнать
в музее, что было в их вагоне.
Возможно, вся зацепка в грузе.
-Сейчас закончим допросы, узнаем.
-Можно было бы все поезда
остановить и досмотреть.
-Невозможно. Времени не хватит.
При сегодняшних перегрузках железка
просто встанет.
-Я думаю, здесь не обошлось
без работников вокзала,
а может, и охраны.
-Начальника охраны нет. Утром
он со своим взводом отправлен
на передовую.
-Интересненько. Поехали
в прокуратуру. Как фамилия
того капитана?
-Береза Алексей.
-Береза Алексей.
-Мы все сделали. Да.
Пришлось пошуметь.
Ты меня за баклана не держи.
Гони остальное бабло.
Ладно, пускай. Но учти,
если завтра бабок не будет, пеняй
на себя. Тварь пузатая.
-Товарищ капитан, как раз хотел
с вами поговорить. Не присядете?
-Представьтесь, товарищ
военюрист второго ранга.
-Старший следователь главной
военной прокуратуры Уваров.
-Что вы от меня хотите,
товарищ старший следователь?
-С какой целью вы прибыли
в Харьков, товарищ капитан?
-А у меня свое начальство,
товарищ военюрист второго ранга.
И мое задание никак не касается
военной прокуратуры.
-Ну это мне решать, что нас касается,
а что нет. О чем вы общались
с Мирским? Почему интересуетесь
теми, кто ушел из Киева?
-Это не ваше дело, товарищ военюрист
второго ранга. Простите.
-Не спешите.
-Руки!
-Вы отдаете себе отчет,
с кем говорите, капитан?
Я здесь по личному поручению
заместителя председателя главной
коллегии Верховного суда товарища
Матулевича. Я же вас сгною.
-Попробуйте. Только имейте в виду,
я выполняю приказ лично товарища
Сталина. Лично. И отчитываюсь только
перед ним. Или, может, вы уже
главнее товарища Сталина?
Или ваш Матулевич главнее?
-Береза действительно на передовой.
Но полк, в который его отправили, -
с ним нет связи. Немцы прорвали
оборону и полк попал под самый удар.
-Значит, нужно ехать.
-Придется. Я не смогу. У меня дела.
Заодно проверю, что там в музее.
-Ясно.
-Когда выезжаем?
-Света!
-Что, Коля?! Ты опять за свое?
Мы же с тобой договорились.
Я военный юрист, а не твоя
собственность. Хватит вообще уже
меня оберегать. Я тебе
не кисейная барышня!
-Значит, ты никуда не едешь.
И приказы не обсуждаются.
СТУК В ДВЕРЬ
-Товарищ бригвоенюрист, вы заняты?
-Входите, товарищ капитан.
-Здравия желаю!
-Иван, через полчаса должен быть
готов к выдвижению.
-Есть!
-Здравия желаю, товарищ капитан!
Вот, своих на фронт отправляю,
а что там - даже и не знаю.
Дадите в помощь своего старшего
лейтенанта Громова?
-Хорошо.
-Спасибо вам.
Сами-то когда?
-Завтра вечером. Тянуть больше
нельзя. Николай Трофимович,
вы в курсе, что Уваров
под вас копает?
-Да пусть копает. Может,
себе могилу выкопает.
-Свет, Николай прав,
тебе лучше остаться.
-И ты туда же?
-Да было бы расследование - я бы
слова не сказал. Ну а так задержу
Березу, вернусь с ним.
-Я думала, хоть ты меня поддержишь!
Да отпусти ты меня!
-Я тебе обещаю, завтра вернусь.
Светка, я ведь люблю тебя сильно.
-Иди, тебя ждут.
-Иван!
-Старший лейтенант Громов
поедет с тобой. Идите в машину.
-Есть!
-Зачем он мне?
-Затем, что я так сказал, Иван.
Там настоящая война, а он - боевой
командир. И опытный разведчик тебе
не помешает.
-Николай, послушай, я...
-Не бузи, Иван. Если бы я мог, я бы
поехал с тобой. Но я не могу.
И Григория Ивановича с тобой нет.
-Да, Григория Ивановича нет.
-Постой. Вот фотография Березы.
Давай.
-Поехали.
-Людочка, это ты?
-Это я, Мария, Григорий Иванович.
-Людочка, я не вижу тебя. Наклонись.
-Я здесь.
-Людочка... Я знал,
что мы еще увидимся.
Иван Григорьевич!
Простите меня. Я пытался,
Иван Григорьевич.
Люсеньке передайте,
я очень люблю ее.
-Господи!
-Говорите, в вагоне
ничего ценного не было?
-Смотрите сами, товарищ.
Вот полная опись. Документы, мебель
не антикварная. Экспонаты различные,
не имеющие никакой художественной
ценности.
-Так зачем же все это в тыл
отправлять, если сейчас вагонов
для самого необходимого не хватает?
-Эти вопросы - к директору музея.
Он нам сказал, что это
для безопасности. Ведь все знают,
что мы ценности вывозим, но мало кто
знал, что вагонов-то два.
-Два вагона? Отвлекающий маневр?
-Именно. Хотя знаете что я думаю?
Я думаю, что товарищ директор мог
один вагон для себя придержать.
Музейные вещи выгрузить,
а свои загрузить. И самому
загрузиться. Сами говорите,
что вагонов не хватает.
-Странный у вас товарищ директор.
-И не говорите. И жмот, каких мало.
-Так когда вагон с ценностями
должен быть отправлен?
-Так он вчера еще отправился.
А сегодня должен быть в Москве.
Вот посмотрите. Это полная опись.
Воистину уникальные работы -
Айвазовский, Репин.
-Уникальные работы...
Нина Тимофеевна, я возьму
этот список себе?
-Да.
-Спасибо вам большое.
Всего доброго.
-Носилки нужны! Скорее сюда!
Носилки скорее!
-Мельниченко!
-Рокотов!
-Здорово, дорогой!
-Вот так встреча!
-Рад, что живой.
-Мельниченко.
-Громов.
-Алексея Березу, капитана, ищем.
-Береза? Есть такой. Комроты.
Там у нас дальше штаб, у комполка.
Он вам все расскажет.
-Все, извини, спешим. Увидимся.
-Хорошо.
-Катя...
-Давай потом. Живее!
-Добрый день, товарищ комполка.
-Да какой он, к черту, добрый...
-Здравия желаю.
-Товарищ следователь?
Здравия желаю.
-Здравия желаю.
-Здравия желаю. Какими судьбами
в нашем пекле? Прошу, садитесь.
Сейчас чайку...
-Не нужно. У нас дела.
Честно говоря, не ожидали мы вас
здесь, под Харьковом, увидеть.
-Мы сами не ожидали. В начале
сентября на переформирование
отправили.
-Большие потери?
-Больше половины состава.
А вы по какому делу?
Надеюсь, в этот раз
никаких диверсантов.
-Я тоже очень надеюсь.
Нам нужен капитан Алексей Береза.
-Боюсь, что с Березой
помочь вам ничем не смогу.
-Погиб?
-Не знаю.
-То есть как - не знаете?
-Да вот так, не знаю.
Утром получили приказ - скрытно
отступить со старых позиций
и вступить на новые, чтобы хоть
как-то выровнять линию фронта.
А немец как учуял.
-И что?
-Рота Березы осталась прикрывать
наше отступление. Там у них позиция
была удобная - на холме возле леса.
Мы отступили, а они не успели.
-И теперь они в окружении?
-Если живы.
Вот здесь их позиции.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
Извините.
-Да, Петров.
-Что дальше? Возвращаемся?
-Что, без меня справиться не можете?
-Не можем не выполнить задание.
-Скорее всего, ваш капитан погиб.
-Извините, товарищи, я сейчас.
-Он главный свидетель или соучастник
преступления. Может, и погиб.
А если нет, мы обязаны его найти.
-Тогда выходим, как стемнеет.
Доводилось ходить в разведку?
-Нет. Всю жизнь в седле.
-Ничего, посмотрим. Ну, надо
экипироваться - не в этом же идти.
-Смирно! Равнение направо!
-Вольно!
-Вольно!
-Давай за ним. Поехали.
-Ну что, не передумали?
-Не передумали.
-Понимаю. Значит так, товарищи.
Вон там левее лесок - вам туда.
Справа - фрицы. Ползти аккуратно -
поле простреливают.
-Рота Березы за этим лесом?
-Скорее позиция роты.
Где сама рота, к сожалению,
не имею ни малейшего представления.
Вот карта, здесь все отмечено.
-В лесу бы не заблудиться.
-Главное, от меня не отставайте.
-Держитесь окраины леса.
-Готов?
-Я всегда готов. Попрыгали.
Товарищ Рокотов, документы.
-Ну, если готовы - удачи.
-Спасибо.
-Ждем вас до рассвета. Или завтра
после наступления темноты.
-Постараемся сегодня вернуться.
-Идем.
-Ишь ты! А я думал, у военюристов
работа не пыльная: сиди себе
в кабинете папочки перекладывай.
А тут вона как...
-Не все военюристы одинаковы.
Некоторые только папочки и видят.
НЕМЕЦКАЯ РЕЧЬ
ГОВОРЯТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Здорово, Мария!
-Ой, напугал, черт!
-Дай воды напиться.
-Пойдем.
-Не знаешь, как на холмы пройти,
чтоб не через немцев?
-Не знаю. Днем была - немцы везде.
-А ты чего не в селе?
-Раненый у меня. Старшина.
Не знаю, он так плох, боюсь, помрет.
К доктору бы его.
Родненькие, заберите его, а?
Я сама куда его потащу?
-Давай показывай своего старшину.
-Пойдем.
РУССКАЯ РЕЧЬ
-Тихо. Кто командир роты?
ГОВОРИТ НЕВНЯТНО
Не слышу.
-Товарищ Береза.
-Не бойся, мы свои.
Пришли из-за линии фронта.
Комполка Петров будет рад, что ты
жив. Я сейчас отпущу руку,
и ты не будешь орать, а отведешь
нас к командиру роты. Понял?
-Потерпите, сейчас вам помогут.
-Крутьев, дуй за медсестрой.
У нас тяжелораненый.
-Ну а вы кто такой?
-Военный юрист второго ранга
Рокотов Иван Григорьевич,
следователь военной прокуратуры.
-Придется верить вам на слово.
И что привело следователей к нашим
позициям? Я всегда считал, что ходить
за линию фронта не ваша работа.
-Товарищ капитан, смотрите.
-Мы к тебе, Алексей.
Разговор у нас есть.
-О как!
Что понадобилось военной
прокуратуре от меня?
Мы оружие не бросали, в плен
не сдавались, задачу по прикрытию
отхода полка выполнили.
-О пропавших вагонах
хотим поговорить.
-Верните товарищам оружие.
Возвращайтесь на посты.
Мало ли кто по лесу еще шастает.
-Есть!
-Значит, обнаружили пропажу?
-Обнаружили. Сдайте пистолет.
-Только почему "вагоны"?
Вагон был один, товарищ военный
юрист второго ранга.
-Присядьте.
Вагонов два, товарищ капитан.
Один пустой, другой - с музейным
скарбом. И теперь нас интересует,
как и с какой целью вы организовали
их угон, кто ваши сообщники,
кто или что уехало в этих вагонах
и кто организовал перестрелку.
-Я знаю, что совершил преступление,
но я ни о чем не жалею. По поводу
второго вагона я ничего не знаю.
Мы брали один пустой.
-Деда, я не хочу без тебя уезжать!
-Надо, маленькая, надо.
А я приеду обязательно.
-Деда!
-Семьи железнодорожников. Обещали
вывезти, но так и не вывезли.
Что надо было делать?
-Почему не вывезли? Ведь был приказ
об эвакуации.
-Приказ был. А еще был приказ
вывезти из Харькова все самое ценное,
включая скот из ближайших деревень.
Коровы же у нас стратегический
запас, да? А люди...
Бабы новых нарожают.
-Да... В Киеве была
похожая ситуация.
-Насколько мне известно, в Киеве
была другая ситуация. Там не было
постановления об эвакуации.
-Постановления пишут одни люди,
а исполняют их другие.
-Я общался с людьми.
Все жалуются, что эвакуация женщин
и детей проходит очень плохо.
Не знаю. Можно было подождать.
-Чего подождать? Пока Харьков
возьмут в котел так же, как Киев?
-Как семьи прошли на вокзал,
минуя особистов?
-Канализационные туннели. Да и вокзал
я знаю как свои пять пальцев.
-Как-то подозрительно своевременно
вы на фронт ушли. Нет?
-Я долго не мог решиться организовать
незаконную отправку людей.
А когда получил приказ о переводе,
понял, что нужно действовать,
потому что другого шанса
может не быть. Нужно было успеть
до отправки на фронт.
-Перестрелка как-то связана с этим
вагоном?
-Нет, конечно.
Я вообще считаю, что это уголовники.
Возможно, это они второй вагон
и похитили. Вам нужно
с Седым поговорить.
-Кто такой Седой?
-Местный авторитет.
Я бы с ним сам
за вокзал поговорил, но...
-Где его найти?
-Где-нибудь на воровской малине
отсиживается, как обычно.
Где именно - не знаю.
-Разрешите обратиться?
-Обращайтесь. Все в порядке?
-Немцы везде по кругу.
Надо еще восток проверить.
И мы раненого принесли, тяжелого.
-Нет у вас времени проверять.
Товарищ командир, я днем в селе была.
Слыхала, немцы с утра выбивать
вас будут.
-Покажи им пути отхода.
-Майор Петров отметил возможные
варианты отхода. Так...
По его данным, здесь фланг очень
растянут - можно легко проскочить.
Только это далековато.
-Я могу отойти?
-Отойдите.
-Дождешься вторую группу и выводи
людей. Может, им повезло больше.
-Я так понимаю, что вы решили...
-Вернуться в Харьков
и доложить товарищу Мирскому.
А там пусть он сам решение принимает.
-Со вторым вагоном уж больно
подозрительное совпадение выходит.
-Не в его интересах было перестрелку
организовывать. Вдруг особисты бы
набежали. Нет, вагон с музейным
имуществом - дело тех, кто точно
знал, что там есть что-то ценное.
-Он все равно совершил преступление,
так что мы должны его
доставить в Харьков.
-По закону - да. А по совести?
-Вам виднее, товарищ Рокотов.
-И потом, не можем мы роту
без единственного командира
оставить - развалится здесь все.
Да и люди погибнут. Так что важнее?
-Уверен, что он доставит людей,
зная, что его могут арестовать
по прибытии в полк?
-Доставит. Такие, как Береза,
о себе не думают. Он еще тогда мог
в этом вагоне в тыл уехать,
однако предпочел здесь быть.
Главное, что мы знаем: ничего
плохого он в тыл не вывез.
Да и ниточка появилась по поводу
второго вагона - Седой.
Но это в том случае, если
перестрелку уголовники устроили.
-Вы думаете, это были диверсанты?
-А зачем уголовникам пустой вагон,
в котором ничего ценного?
Возможно, товарищ Мирский прав.
Пусть не "Бранденбург", но...
...вывезти группу вполне возможно.
Ну все, капитан, мы свою работу
сделали. Удачи вам в выходе
из окружения.
-Уходите? А я думал,
вы меня за собой потащите.
Или шлепнете на месте.
-Мы не шлепаем.
Приговор в исполнение привести можем,
но вас же не приговаривали.
А мы не военный трибунал.
И забирать вас с собой не будем.
В сложившейся ситуации я считаю
это нецелесообразным.
-Удачи, товарищ Рокотов.
-И вам.
-И еще. Иван Григорьевич, если вам
понадобится помощь на вокзале,
найдите капитана Айдарова. Он мой
старый друг. Передайте ему от меня
привет.
-Передам.
-Иван Григорьевич?
-Да.
-Старшину Федоренко знаете?
-Знаю. А что?
-Тяжело ранен. К врачу бы.
-Где он?
-Пойдем.
-Старлей...
-Да?
-Дай-ка еще раз карту взглянуть.
-Григорий Иванович...
Григорий Иванович!
-Иван Григорьевич!
-Лежи-лежи.
-А Светлана Петровна где? Как она?
-Да лежи ты. В порядке.
Скоро увидитесь.
-Слава богу.
-Она же мне...
-Ситуация...
-Скоро светать начнет.
-Может, не нашли. Может,
возвращаться сегодня не решились.
А может, и что похуже.
-Да не беспокойтесь, товарищ
комполка. Не такие они ребята,
чтобы пропасть. Придут.
Может, кипяточку? Или...
-Да погоди ты!
-Григорий Иванович, чувствуется,
кормила тебя Мария.
-Не завидуй, Иван Григорьевич!
Тебе надо поменьше в кабинете своем
сидеть со своими бумажками.
Весь побледнел от бумажек своих.
И обессилел.
-Ага, если бы от бумажек.
-Ну, Светлане Петровне, конечно,
виднее, от чего ты обессилел.
-Так, старшина Федоренко,
разговорчики!
-А я что? Я ничего.
-Ну вот и все.
-Простите, ради бога! Просто
не думал, что кто-то может быть
так поздно... В смысле, во дворе.
-Курите на здоровье.
Я вашей маме ничего не скажу.
-А откуда вы знаете?
-Я по ночам чутко сплю.
Вы же каждую ночь.
Признаться, в первый раз вы меня
напугали. После того происшествия.
-Это когда в вас стреляли?
-Угу.
-А вы почему так поздно? Хотя
можете не отвечать, я догадался.
Переживаете за Ивана Григорьевича.
А может, папироску?
-Не спать, мужики, подъем!
Лебедев, на вторую позицию!
Мужики, давай-давай!
Сейчас начнется.
Давай-давай, подтянись!
Давай-давай!
-Ежиков, Ершов, за мной!
-В укрытие!
В укрытие!


Серия 4

-Давай-давай, там еще два ящика.
-В 15 часов жду у себя с докладом.
-Какая радостная встреча, товарищ
военюрист второго ранга!
-Радостная она будет, когда
мы встретимся в допросной.
-А что, есть повод вас допрашивать?
Могу организовать.
-Руки у тебя коротки. И ты прекрасно
об этом знаешь. А вот я тебя,
Мирский...
-Зубы обломаешь.
-Держись. Зацепило? Помочь?
-Пустяк. Справлюсь.
-Побыстрее бы надо.
Скоро немцы пойдут.
Держись, дорогой. Давай, взяли.
-Давай.
-Нашли время.
-Вагон вчера утром в Москву прибыл,
разгрузились, все нормально?
Ценности все на месте? Ну как же,
Репин, Айвазовский? Что значит,
ничего не было? Какие два шкафа?
Вы номер вагона по ведомости сверили?
В ведомости должен быть номер вагона.
Посмотрите. Значит так, к вам сейчас
приедут следователи из московской
прокуратуры, начнут все проверять.
Что?! Не слышу вас. Сами посмотрите.
Хорошо смотрите. Я жду вашего звонка
с докладом.
"Айвазовский, Васнецов, Репин..."
-Я сейчас.
-Вань!
-Подожди немного. Товарищ
военврач, у меня раненые.
-Тут много раненых, товарищ военный
юрист второго ранга. Только что
налет был.
-Так дайте хотя бы несколько
санитаров.
-Вам нужно обождать. Поймите, у меня
нет столько людей.
Простите. Маша, идемте.
-Где Григорий Иванович?
-В машине. Подождите. Давайте мы
сами выгрузим. Носилки есть?
-Да. Идемте.
-Григорий Иванович!
-Светлана Петровна!
Ситуация.
-Значит, номер на вагоне перекрасили,
а вы только сейчас заметили? Молодцы,
ничего не скажешь! Не надо никаких
запросов. Мы уже занимаемся пропажей.
СТУК В ДВЕРЬ
-Разрешите?
-Ну наконец-то. Жив, чертяка!
Молодцы. Серьезно?
-Не страшно.
-С Березой выяснили?
-Выяснили.
-Проходите.
-Мама, я тоже в ресторан хочу.
-Мала еще в ресторан ходить, Лиля.
-Мама, ну!
-Ну что "ну"? Не нукай, не запрягла.
Иди лучше вещи складывай.
-Мама, куда складывать? Они же и так
сложены.
-В чемодан складывай.
Если сегодня договоримся - завтра
по дороге в Москву будем.
-Люба!
-А?
-Кастрюля.
-Чего?
-Кастрюля.
-Гоша!
-Все, я понял. Бегу.
Здравствуйте.
-Какой ты смешной.
-Ну что, нашли возможность,
чтобы уехать?
-Ой, Эсфирь Соломоновна, я же вам
говорила, что мы немцев дожидаться
не будем. А вы не хотите ехать?
-Никуда я не уеду из своего дома.
-Гоша! Ты там уснул, что ли?
-Бегу-бегу.
-Ну ладно. Мы сейчас на рынок,
а потом в "Лиру". Там встречаемся
с человеком, который должен нас
в Москву отвезти. Вам на рынке ничего
не нужно?
-Ничего мне не нужно на рынке.
Мне будет нужно - у меня
Мойша есть. Он все достанет.
-Ну ладно. Идем, раззява.
-А? Нашли время по ресторанам
ходить, шлемазлы.
-Семьи сотрудников.
-Да.
-Понятно. Значит, о пустом вагоне
забываем, как будто бы ничего
не произошло.
-А Береза?
-А что Береза?
-Ему так все это с рук и сойдет?
-Береза - герой. Он роту из
окружения вывел. Что тут скажешь?
-А второй вагон,
а бандиты на вокзале?
-Если во втором вагоне не было
ничего ценного, то твоя версия,
Коль, с диверсантами выглядит
вполне убедительно.
-Ой, Ваня, не убедительно. А знаешь
почему? Потому что в Москву прибыл
вагон не с произведениями
искусства, а вагон с хламом.
-Оля сказала, что вагон с хламом
в отстойнике стоял.
-В музее все именно так и считали.
Но вагон с хламом уехал в Москву.
А вагон с произведениями искусств
до вчерашней ночи находился
в отстойнике.
-И как они это провернули?
-Да очень просто. Перерисовали номера
вагонов. Устроили стрельбу, чтобы
отвлечь охрану, и в этот момент
подцепили вагон к какому-то составу.
А то, что Береза помогал вывозить
семьи беженцев, я думаю, это просто
совпадение.
-Просто совпадение. В любом случае
без помощи сотрудников
вокзала здесь не обошлось.
-Иван, это сотни людей. У нас нет
времени на такое расследование.
-Береза сказал, что по поводу
уголовников нужно поговорить с Седым.
Местный авторитет.
-А он не сказал, где его найти?
-Нет, не сказал.
-Ладно, попробую узнать у особистов.
Что мы имеем? А имеем мы то, что
пропал не вагон с музейным хламом,
а вагон с произведениями искусств
на миллионы-миллионы рублей.
Достояние страны.
-Всего трудового народа.
-И если мы не расследуем это дело
за день, максимум за два, то
ответим по всей строгости закона.
-Надеюсь, на этот раз обойдется
без отдельной расстрельной расписки?
-Хотелось бы. Громов, я вас
обязательно отмечу в своем рапорте.
Ну что ж. Иван - отдыхать. Уставшие
следователи никому не нужны. Света,
заводишь уголовное дело. Встречаемся
здесь в 19:00. Все свободны.
-Есть!
-Соедини-ка меня с особым отделом.
-Не спорь, тебе отдохнуть нужно.
Я сама все сделаю. Мне сон такой
сегодня приснился неприятный.
-Что за сон?
-Не помню я. Тревожный какой-то.
-Товарищ Рокотов!
Удачи вам, военный юрист
второго ранга.
-Спасибо.
-Капитан мне до сегодняшнего вечера
отгул дал. Ночью, возможно, уйдем.
-А куда?
-Это, Света, военная тайна.
-Но до вечера ты здесь?
-Здесь.
-Ну хорошо. Я с бумажками справлюсь
и домой. Сашку заодно провожу.
-Как скажешь.
-Света, может, я тебе
с бумажками помогу?
-Чем ты мне поможешь, разведка?
-А потом меня отправили помогать
испанским товарищам.
-Пойдем в бомбоубежище. Значит,
ты в Испании успел побывать?
-Чего я только не успел. Как
там писал товарищ Островский?
"Самое дорогое у человека - это
жизнь. Она дается ему один раз,
и прожить ее надо нужно так,
чтобы не было мучительно больно
за бесцельно прожитые годы".
К западу от нас летят.
-Пойдем быстрее.
-Да.
Ах ты! Тебе мамка не говорила,
что красть нехорошо?
-Говорила.
-Так почему ты ее не слушаешь?
-Погибла мамка. Немец разбомбил.
А папу поранили. Он работать
не может. Дяденька, я больше не буду.
-Ты ему веришь?
-Нет.
-Честное-пречестное. Клянусь папкой.
-Положи сушки на место.
Держи. Купи поесть себе и папке.
-Спасибо, дядя командир.
-Давай, беги в бомбоубежище.
Есть кто?
-Поверил ему про мамку-то?
-Какая разница? Ты же видела -
худющий. Явно с едой у него плохо.
ВЗРЫВ
Бежим.
-Бегите!
-Ты в порядке?
-В порядке.
ИГРАЕТ БАЯН
-Хватит пиликать, и так тошно.
-Ну что я вам скажу? Рана ваша мне
очень и очень не нравится.
-Ну хоть кому-то.
-Владимир Николаевич, возьмите ключи.
-Ты там все закрыла как следует?
-Да.
-Присматривай.
-У вас что-то случилось,
товарищ военврач?
-Лекарства пропадают.
-Какие лекарства?
-Да так, ничего особенного, мелочи,
но неприятно. У нас ведь все
под отчетом.
-Думаю, тут я могу вам помочь.
У меня похожая ситуация случилась
в Киеве. Банда похитила целый
грузовик золота. И милиция, и НКВД,
и прокуратура - все искали, а толку
было мало. Естественно, позвали меня.
И вы знаете... С ума сойти!
Всю банду взяли за короткий срок.
Вот так вот.
БУДИЛЬНИК
-Свет!
Света!
-А мы завтра уедем. Вот.
-Куда это вы уедете?
-В Москву. Мамка договорилась,
и нас отвезут.
-Ну и бегите в свою Москву.
-И вовсе мы не бежим, а уезжаем.
А ты дожидайся тут немцев.
-Не буду я их дожидаться.
Я на фронт уйду.
-Так кто же тебя возьмет?
Ты же слабый, медлительный.
Даже в классики играть не умеешь.
-Больно уж надо в девчачьи
игры играть!
-Лиля!
-Здравствуй, Артем. Михаил Маркович,
здравствуйте. А я вас дома ищу.
-Надеюсь, ничего не случилось? Если
вы за ту несвежую рыбу, что я
продавал на базаре,
так она была свежая.
-Я по-другому поводу.
О перестрелке на вокзале
слышали что-нибудь?
-Кто же не слышал? Говорят, это
парашютисты устроили.
А, может, даже сам Гитлер.
-Я считаю, это были
обычные уголовники.
-Да?
-Да.
-Вот и я говорю: какие парашютисты,
какой Гитлер? Это же глупость.
-О Седом слышали что-то?
-О ком?
-О Седом?
-Слышал. Немного.
Уважаемый человек. В смысле вор.
Люди с проблемами к нему идут.
-Выглядит как?
-Ну как выглядит?
Седой.
-Михаил Маркович, найти его где,
знаете?
-Я не знаю. Никто не знает.
Он в разных местах бывает.
То тут, то там.
-Если никто не знает, как его
найти, как же к нему люди идут?
-Я не знаю точно, где сейчас
находится Седой. Но я знаю несколько
мест, где он может быть.
-Вот с этого места поподробнее.
-Ну хорошо. Записывайте. Во-первых,
зеленый частный дом...
ЗВУК СКРИПКИ ЗАГЛУШАЕТ СЛОВА
А за ним Заячий переулок.
А почему вы не пишете?
-Я запомню.
-Да. Так вот, там стоит дом
у котельни.
-А я лучше играю.
-Ваня.
-Что с вами произошло?
-Фугас попал в ресторан "Лира".
-Ты цела? Не думал я, что
рестораны еще работают.
-Лучше бы не работали.
-Все так плохо?
-Человек двадцать. Работники,
посетители. Никто не уцелел.
-Колю видела уже?
-Я не знаю, удалось ему узнать
что-то или нет.
-Идем, сейчас узнаем.
-Я с вами. Если не против.
-Конечно, не против. Пошли, Саша.
-Вань.
-Узнал что-то о Седом?
-Узнал. Только где его найти - никто
не знает. Самые опытные милиционеры
все на фронт ушли, осталась молодежь
и женщины. А архивы, как сам
понимаешь, переправили в Москву.
-Я кое-что узнал. Идем?
-Мама, я помогу.
-Бедняжка.
-Кто, я?
-Ты тут при чем? Лиля. Ее
родители ведь в "Лиру" пошли.
-Подожди. Это тот самый ресторан,
в который бомба?..
-Тот самый.
-Что, совсем никто не выжил?
-Никто.
-Забери ее к нам.
-Конечно.
-Вот, мы имеем три лежки Седого.
Что думаешь, Иван?
-Людей бы побольше. Можно было бы
по всем адресам одновременно
нагрянуть.
-Нет людей.
-Можно сработать дома по очереди.
Тех, кто будет, под охрану. Если
Седого нет - едем к следующему дому.
-Исключено. Если дома под
наблюдением, Седого предупредят
и мы его больше никогда не найдем.
-Точно. Предупредят. Смотрите,
первая малина Седого здесь, вторая
здесь, третья здесь. А что если мы
нагрянем в центр?
-И?
-Если Седого там не будет, забросим
удочку, что хотели поймать именно
его. И кому-то из уголовников
дадим сбежать.
-И он приведет нас к Седому.
-Да. Он побежит либо на запад,
либо на восток.
-Расстояние между лежками порядка
двух, двух с половиной километров.
На машине в любом случае успеем
раньше приехать и взять его там, куда
бы он ни побежал. Отлично, Иван.
Товарищ старший лейтенант, поможете?
-Конечно.
-Как же увольнительная до вечера?
-Капитан Копейкин продлил
распоряжение.
-Угу.
-Света!
-Коля, пожалуйста, не поступай
со мной так, как вчера.
-Остаешься дежурной на связи
до моих дальнейших распоряжений.
-Коля!
-Товарищи, оставьте нас двоих!
Значит так, если не умеришь свой пыл,
отправлю в Челябинск или в Ижевск,
и будешь там возглавлять
уголовный розыск.
-Да какой же ты твердолобый.
Весь в отца!
-Ты чего, фраер косорукий?
На меня сдавай.
-Рокотов, Громов, берите людей,
обходите дом с другой стороны.
-Вы двое, за нами.
-Аксютин!
-Я.
-Со мной.
ВЫСТРЕЛЫ
Руки! Чтоб я видел!
-Что за беспредел, начальник?
-Где Седой? Я повторяю
вопрос: где Седой?
-Все-все, хорош шмалять,
начальник. Нет его здесь.
-Повторяю вопрос: где найти Седого?
-Да пес его знает где. Он давно
здесь не появлялся.
-В машину их всех грузите.
А с этими я поговорю.
-Встали, пошли.
-Живей передвигаемся.
Так какой пес мне скажет,
где найти Седого?
-Оглох? Вопрос слышал?
-Я действительно не знаю, где Седой.
-Я сейчас подойду.
-Встал.
Ну что, теперь мы с тобой поговорим.
-О чем?
-Сам знаешь, о чем.
-Я действительно не знаю, где Сед...
-На запад побежал.
-Хорошо.
-Значит, дом возле зоопарка,
если, конечно, Иван не ошибся.
-Не ошибся. Он Седого
должен предупредить.
-Кого там черти принесли?
-Открывай. Это Гера. Весточка
для Седого. Быстрее.
-Э, ты чо?
-Никому не дергаться. Кто за столом
потянется, сразу пулю получит.
Руки медленно вверх.
Мы поговорить пришли о вокзале.
-Ну хотите - поговорите.
Волыны опустите.
Вокзал, говоришь?
А ты смешной, начальник. Слушай сюда.
У меня с вокзальными договор.
Мы к ним не лезем. Я пообещал.
Мое слово там вроде закон.
-Ты что, Седой, готов ответить
за всех? Что в обход тебя на вокзале
никто кипеш устроить не мог?
-Я разберусь, начальник, не боись.
Если какая падла позволила себе -
я его из-под земли достану.
Слово вора.
-Ладно.
Если эту падлу найдешь...
Как там у вас говорится?
Весточку передай.
Уходим.
-Дверь закрой.
-А я думал, ты не одна.
-Нажрался?
-Чего нажрался? Выпил немножко.
Оль, выпей со мной.
-Миша, иди пей в другом месте.
Я тебя прошу.
-Что, не мил я тебе, да?
-Миша!
-Ну чего ты?
-Иди проспись! Пошел вон!
-Баба Фира зовет тебя. Поздно уже.
Ты поела бы чего-нибудь, а то сидишь
и сидишь. Хочешь, я у нее картошки
попрошу?
-Сам ешь свою картошку. Мне мама
из ресторана еды принесет.
-Лиля, она не придет. Я был возле
того ресторана, от него ничего
не осталось. Говорят,
бомба прямо в него.
-Врешь ты все! Врешь!
СТУК В ДВЕРЬ
-Да?
-Разрешите?
-Но ты уже вошел. Случилось что?
-Да нет. Извини, цветов
не нашел. Но есть коньяк.
Предлагаю выпить
за нашу скорую победу.
-Проходи.
-Ну чего ты дуешься?
Я-то здесь при чем?
-Коля решил из меня конторскую
крысу сделать, а ты и рад. Да?
Предатель ты. Предали вы меня,
товарищ Рокотов. Как друга,
как товарища. Я что, плохой
следователь?
-Отличный ты следователь.
-А в чем тогда дело?
-Боится он за тебя.
-Поди ж ты! Месяц назад не боялся,
а сейчас прям забоялся!
-Месяц назад он другим был.
-Не поняла. Каким это еще другим?
-А ты не замечаешь? Такой отличный
следователь - и не видишь очевидного?
-И чего я не замечаю?
-Влюбился твой брат в Ольгу.
И сразу все по-другому:
взгляды, жесты, интонация.
Влюбленный мужик - это ведь
совсем другой человек.
По себе знаю.
-Точно влюбился. Поэтому
в этих бандитов вцепился так,
потому что они на Ольгу напали.
-Как всегда, права,
Светлана Петровна.
-Ай да Коля! Ай-ай-ай!
-Вот увидишь, зимой наступит
переломный момент. Немецкая соляра
к нашим морозам не приспособлена.
Все встанет: танки, техника.
Замерзнет немчура,
как французы под Москвой.
-Дожить бы.
-Доживем.
Обязательно доживем.
Еще как доживем.
А закрой глаза.
Ну пожалуйста.
Открывай.
Это тебе.
Чтобы ручки твои не мерзли.
Кожаные.
-Красивые.
Ну как, подходит? Да?
Спасибо.
-Как вы и подозревали. Мирский и его
люди ведут какое-то расследование.
-Какое?
-Пока не знаю, но это связано
с музеем, уголовниками
и железной дорогой.
-Железной дорогой? Интересно.
А где он сейчас?
-В диспетчерской. Похоже, товарищ
Мирский нашел любовный интерес.
-Товарищ Мирский не любит никого,
кроме товарища Мирского.
Тебе не показалось странным, что он
расследует что-то связанное
с железной дорогой и заводит роман
не с кем-то, а именно с работницей
вокзала?
-А что? Всякое бывает.
-Всяко бывает, но не со всяким.
С Мирским не бывает.
Хорошо. Не спускай с него глаз,
о любом шаге докладывай мне лично.
Свободен.
-Ну что, Архип, где бабло?
Эх, заживем!
Когти надо рвать из города.
Ищут нас.
-Не боись. За машину я договорюсь,
завтра вечером дернем.
Но, думаю, можно еще
трухануть пузана.
-С утра Федотов умер.
-Это пулеметчик наш?
-Да. Мы с ним в таких передрягах
побывали, а тут в тылу
под машину попал. Во судьба!
-Н-да...
Надо к родителям его зайти.
-Григорий Иванович...
-А?
-Если со мной что-то случится,
вы моей мамке передайте...
-Сплюнь, парень. Ничего с тобой
не случится. А с мамой твоей
мы еще чайку попьем.
-На всякий случай - она у главного
прокурора в Харькове работает
домработницей. Целыми днями там.
-Получается, Вань,
подозреваемых у нас нет.
-Получается как раз наоборот:
подозреваемых у нас слишком много.
-Ну да. Похитителям мог
помочь кто угодно.
-Здравия желаю.
-Помочь мог кто угодно.
Вот только откуда похитителям знать,
что и в каком вагоне ехало?
Сомневаюсь, что сотрудники музея
кричали об этом на каждом углу.
-Точно. Музей и вокзал. В музее
соучастник и на вокзале соучастник.
-Ну или организатор.
-Здравия желаю.
СТУК В ДВЕРЬ
-Да.
-Разрешите?
-Входи, Иван.
-Я так понимаю, ничего нового
выяснить тебе не удалось.
-Абсолютно.
-Света, тогда тебе придется
поехать на вокзал, изучить
дела сотрудников и охраны.
-Всех?
-Да. И ищи связь с музеем.
-Считаешь, что ограбление
не обошлось без сотрудников музея?
-Конечно, не обошлось. Мы слишком
увлеклись версией с уголовниками,
и нам казалось это логичным.
К тому же последнее киевское дело
сбило нас с толку.
А ведь все элементарно.
-Согласен, что без сотрудников
музея здесь не обошлось.
Но почему ты считаешь, что к делу
причастны рабочие вокзала?
-Потому, Коль, что нет никакого
совпадения. Преступники точно знали
день и время отправления семей.
-Ты уверен?
-Уверен. А как удалось прицепить
вагон? Береза снял часть охраны.
А те немногие, кто остался, были
в курсе этого. И даже если они
видели, что кто-то толкает вагон,
решили, что это вагон для их семей.
-Логично.
-Тогда нам нужны списки сотрудников
музея, чтобы Свете было понятно,
кого искать.
-Я займусь этим. Съезжу в музей.
-Я с тобой поеду.
-Привет, Чуб.
-Что надо?
-Седой хотел перетереть с тобой.
-О чем?
-О чем. О том, что ты у вокзала
терся аккурат перед тем, как там
шухер начался. Ты же знаешь,
у Седого свои дела с вокзальными.
-А я чо? Я просто магазин подломить
хотел. О том, что у вокзала
нельзя, базара не было.
-Вот Седому все и расскажешь.
И о вокзале, и о хозяине,
и о базаре. Пойдем.
-Милицию вызовите!
-Вот, как вы и просили. Здесь список
всех сотрудников музея, 15 человек.
-Нина Тимофеевна, а кто
из сотрудников музея мог знать,
что вы готовите ценности к отправке?
-Кто мог знать? Директор,
Максимилиан Митрофанович.
Он полностью руководил процессом.
-И второй вагон - это его идея?
-Да. А что, собственно, случилось?
-Обычная проверка.
Кто еще был в курсе?
-Я, сторож Архип. Да и почти
все работники музея.
Мы сами машины загружали.
-А кто знал точное время отправки?
-Только директор
Максимилиан Митрофанович.
Он нас в такие тонкости не посвящает.
Да и зачем нам это надо?
-Как найти Максимилиана
Митрофановича?
-Его сегодня еще не было,
вчера тоже. Может быть, дома.
-Если можно, адресочек его
не подскажете?
-Да, конечно. Сейчас напишу.
-Никакой связи.
-Вы уверены, что в этих папках
есть то, что нам нужно?
-Я не знаю.
-Давайте проверим всё и выясним.
-Мы здесь работали несколько дней.
Я вообще ничего не понимаю.
Хорошо, прицепили они вагон.
И что дальше? Прибудет он в пункт
назначения, там обнаружат
лишний, вскроют. И всё?
-Конечно. Сообщник должен был
отправиться вместе с поездом.
И он должен был быть уверен,
что сможет отцепить вагон там,
где ему нужно. Машинист?
-Да, этим командует машинист
или начальник поезда.
-Давайте проверим их личные дела
в первую очередь.
-Да, давайте.
-Максимилиан Митрофанович!
Максимилиан Митрофанович!
СДАВЛЕННЫЕ СТОНЫ
-Воды... Воды...
-Это кто вас так?
-Их много было. Они все забрали.
Деньги, все ценности. А-а!
Карточки. Благодарю.
-Отвезу его в госпиталь.
Встретимся в прокуратуре.
Идемте.
-Григорий Иванович!
Так что, Григорий Иванович, кто вор?
-Вор среди нас.
Иван Григорьевич!
-Григорий Иванович, дорогой!
Ну, как ты?
-Как дуб. Здоров, значит.
Доктор говорит, скоро выпишут.
А ты по делу или навестить?
-Навестить, конечно. Ну и по делу
тоже - пострадавшего привез.
-От кого пострадавший?
-Да от бандитов.
Григорий Иванович,
извини, спешу. Поеду.
-Ну, ладно. Светлане Петровне поклон.
-Непременно. Поправляйся! Передам.
-Снова консультироваться приезжали.
Ничего без меня не могут! Ничего!
А что касается твоего вопроса,
Феликс, должен тебе сказать:
своему завсегда украсть
легче. Не потеряй.
-Так я ж не на продажу,
Григорий Иванович. Я для мамки.
-А при чем тут мамка?
-Мамка у меня болеет.
Денег не хватает. Я для нее
лекарство брал.
-Ах вон оно что! Так я это давно
знал. Но хорошо, что чистосердечно
признался. Зачтется. Может быть.
-Сколько? Да я за такие деньги
корову купить могу!
-Корову он купит! Иди покупай!
Хоть целое стадо коров!
-Поговорить надо.
-Хорошо.
-Мойша...
-А?
-Ты передал мой презент
Эсфири Соломоновне?
-Конечно, передал. Как не передать?
А что это за молдаване?
-Я знаю?
-А что скажете за мясо?
Чего цены так взлетели?
-Мойша, скажи спасибо, что за деньги
продают, а не меняют. Немец придет -
кому твои рубли нужны будут?
-Типун вам на язык, Сарочка!
-Я таки согласна!
-Ну наконец-то.
-Удалось что-то выяснить?
-Да. Сестра замдиректора музея
Гусевой работает машинистом.
Ее поезд уходил в ту ночь,
когда на вокзале была стрельба.
-Сестра - машинистом?
-Вечно вы нас, мужики,
недооцениваете. Между прочим,
мы на многое способны.
-Куда отправился поезд? И номер.
-Послезавтра в Челябинск прибудет.
Кстати, не успела сказать. Сестры
Гусевы из семьи железнодорожников.
-Коля где?
-Сейчас придет. Он уже позвонил
в Москву, чтобы остановили поезд.
-Ладно. Надо ехать в музей
брать гражданку Гусеву,
пока не сбежала.
-Саня! А я думала,
ты уехал со своими.
-Товарищ Мирский попросил оставить
меня. Так сказать, для усиления.
-Света, мы спешим.
-Поехали с нами. Похоже, мы дело
раскрыли.
-Зачем нам вместе ехать?
Мы что, банду едем обезвреживать?
-Так Коля же Сашу к нам прикрепил.
-Ладно, я ее сам привезу.
Ждите меня в кабинете.
-Вань!
-Поехали.
Гражданка Гусева, почему вы нам
ничего не рассказали о вашей сестре?
-А что я должна была рассказать,
товарищ следователь?
-Может, то, что она работает
машинистом на поездах дальнего
следования и вы вступили с ней
в сговор с целью похищения
социалистической собственности?
-Это неправда. Я с сестрой уже год
не общалась.
-Да что вы! И почему же?
-Она поступила не очень красиво.
-Позволите?
-Да.
-Максимилиан Митрофанович!
-На этой фотографии ваша сестра?
-Да, Лиза.
-Она увела у вас мужчину.
-Какая уже разница?
-К тому же директора музея.
-В чем вы меня обвиняете?
-Уже ни в чем. До свидания.
-До свидания.
-Ну что, Максимилиан Митрофанович,
за вещичками и деньгами вернулись?
Зря. Вставайте, поехали.
-Куда?
-Как куда? Где приговоры
в исполнение приводятся.
-А я все расскажу! Вы еще
успеете поезд остановить.
-Подельников как твоих найти?
-Они машину ждут.
Там, у станции дезинфекции.
-Давайте в кузов.
-Ну чего ты смотришь?
Дорогу не знаешь? В прокуратуру.
-Да.
-Подожди в коридоре.
-Есть!
-Ну что ж, гражданин бывший
директор музея, рассказывайте.
-Да черт попутал. Готовились вывозить
ценности. А тут Лизка рассказала...
-Сестра Гусевой.
-Да. Так вот работники вокзала
хотели вывезти семьи. Ну, в обход.
-И вы решили этим воспользоваться?
-Да. Мне Лизка рассказала,
что у них в Челябинске родня.
Они помогут припрятать вагон
и потом жить спокойно.
-Вы не побоялись,
что подельники вас обманут?
-А я сказал, что ценности ушли
в Москву. А в вагоне мои вещи.
Но Архип нашел, где поживиться.
Поэтому с дружками ввалился ко мне,
избил, а потом обчистил дом.
-Так они не знали, что в вагоне было.
-Я ж сказал, что ценности в Москву
ушли, а там мои вещи,
которые я отправляю на Урал.
-И он поверил?
-Да. Гусева давно распространяла
сплетни, что я, мол, музейные
ценности собираюсь выкинуть,
а свои загрузить.
-Почти сработало. Благо, поезд
вовремя остановили и ценности
оказались на месте. А вот ваша
любовница Лиза пойдет
как соучастница. И отправится она,
как и вы, гражданин бывший директор
музея, в лагерь.
-Аксютин!
-Слушаюсь!
-Уведи.
-Товарищ Рокотов! Товарищ Рокотов!
Тут такое дело, даже не знаю,
как сказать.
-Говорите, как есть.
-Бригвоенюрист, товарищ Мирский,
он ведь ваш друг?
-Что-то случилось?
-Нет-нет-нет... Да.
-Я думаю, что товарищ Мирский - враг.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Гвоздь, иди погуляй и дверь закрой.
-Ну здравствуй, Дитрих.
-И тебе не хворать, Коля.


Серия 5

-Бери, сынок, бери. Смотри, не
прелые, жареные, семечка в семечку.
-Михаил Маркович, вы видели,
как бригвоенюрист Мирский общался
с молдаванами-беженцами, и сделали
вывод, что он немецкий шпион?
Вам не кажется, что это
даже звучит абсурдно?
-Осторожно...
-Не просто беженцами. Молдаване -
они разные. Есть такие, а есть...
другие.
-Очень смелое
замечание, но вам не кажется,
что и русские, и украинцы, и грузины
тоже все разные?
Впрочем, как и евреи.
-Вот только не надо!..
-Почему нет?
Ладно, простите. Ближе к делу.
Где ваш человечек?
-Хорошо. Ждите меня здесь
и никуда не уходите.
-Ну как?
-Можно?
Сейчас... поправлю.
Это лучший. Тебе очень идет.
-Ай, как красиво!
-Вот вы где! А я вас всюду ищу.
Идемте.
-Разговор есть.
-Я вам обещаю, Иван Григорьевич,
вы останетесь довольны.
И еще, она очень много знает.
Сюда, пожалуйста.
Прошу, вот.
-Здравствуйте.
-Ай, молодой, красивый,
давай погадаю.
-Не балаболь, показывай.
-А-а...
-Отличный инструмент.
Сколько за нее хотите?
-А тебе, красивый, даром отдам.
-Понимаю, что она стоит дороже, но...
-Да кто знает сейчас, что дорого,
а что ничего не стоит?
-Возьмите.
-Мойша, ты не говорил,
о чем я тебя просила?
-Ты, Рада, сначала товарищу
расскажи, что мне говорила.
-О чем речь?
-За товарища Мирского.
Мы же договаривались!
-Вы же не знаете, что я делал
до того, пока меня не перевели
в Харьков.
-Не иначе как коровам хвосты крутили.
-Здравия желаю, товарищ
бригвоенюрист!
-Заняться нечем, товарищ Лыков?
-Никак нет! У меня подозреваемый...
свидетель.
-Военюрист 2-го ранга Рокотов
еще не приходил.
-Пойдите выясните, кто он - свидетель
или подозреваемый.
-Есть!
-Бригвоенюрист Мирский.
-Замначальника штаба
Харьковского гарнизона майор Петров.
-Майор, вам зачем товарищ Рокотов?
-Я давно знаю Ивана Григорьевича,
повидаться хотел.
А вообще-то я к вам, товарищ
бригвоенюрист, и по делу.
-Ну что же, пойдемте.
Как только Рокотов и Елагина
появятся, немедленно ко мне!
-Есть!
-В общем, мужчина этот сильно
Драгошем интересовался.
-Кто такой Драгош?
-Вроде как беженец из Бессарабии.
Их много сейчас по городу, поезда
ждут, хотят уехать. А пока скарбом
здесь торгуют. В общем, на днях
Драгош этот расплачивался здесь
тремя николаевскими
золотыми червонцами.
-Да-да.
-А Фикса с приятелями
это увидели.
-Фикса - это уголовник.
Он с разрешения Седого
на рынке промышляет.
-Только как они решили этого Драгоша
пощипать, так и...
-Так и... что?
-Все.
Фиксы больше нет.
А Драгош этот так и ходит.
А люди после этого случая стали
замечать, что молдаване эти, которые
вокруг него трутся, ой, непростые.
-А какие?
-Поодиночке никогда не ходят, только
группами. Порядки у них как в армии.
И по-русски не понимают.
-Да.
-Или делают вид, что ничего
не понимают.
-Так и что, товарищ Ми... которым мы
интересуемся, встретился с Драгошем?
-Не знаю.
-Спасибо, Рада.
-А деньги заберите.
-Возьмите и не спорьте.
-Мойша, и помни, что ты мне обещал!
-За кого ты меня держишь?
Сказал - значит будет.
-Михаил Маркович, позвольте
полюбопытствовать, что вы пообещали
ей за откровение?
-У нее дети, пятеро, и муж.
Я сказал, что вы поможете им выехать.
-Кто вам позволил за меня такие
давать обещания?
-Вас это ни к чему не обязывает. Я...
-Чтобы это было в первый
и последний раз. Ясно?
-Конечно.
-Рада, я постараюсь вам помочь,
раз уж за меня пообещали.
Но вы понимаете, времена сложные,
поэтому гарантировать ничего не могу.
А деньги возьмите.
Они вам пригодятся.
До свидания.
-До свидания.
-И как это понимать, товарищ майор?
-А там все написано,
товарищ бригвоенюрист. С сегодняшнего
дня высшей властью в городе
является штаб Харьковского гарнизона.
И все ведомства, включая военную
прокуратуру, должны исполнять
исключительно наши приказы.
-А как же штаб фронта?
-Штаб фронта...
Приказом штаба фронта сегодня
отключено энерго- и водоснабжение
армейских частей. Связь отрезана! Все
наши запросы штаб фронта игнорирует.
Это как понимать? Мы оставляем город?
Только Ставка не давала приказа
отступать.
Вот посмотрите. Ситуация просто
катастрофическая.
Вот здесь и здесь немцы дважды
прорывались в черту города.
Нам удалось их отбить, но людей
катастрофически не хватает.
Продовольствие заканчивается.
Хорошо, что боеприпасы пока есть.
"Штаб фронта"... Он перебрасывает
войска на укрепление ростовского
направления, фактически...
-Оставляя Харьков...
на произвол судьбы.
-Надежда еще есть.
Мы еще можем отстоять Харьков.
Нам необходимы полномочия.
Именно поэтому мы и берем всю власть
в городе в свои руки.
-Чем лично я могу помочь вам?
-Дезертирство приобретает массовый
характер. Это необходимо пресечь
по всей строгости военного времени.
И еще. Сегодня ночью перехвачена
шифрограмма. Я был в НКВД, но их
специалисты уже покинули город.
-Вы уверены, что хотите взять
свою сестру с собой в Киев?
-Я все продумал, Егор Ильич.
Мне так будет спокойней.
-Дело ваше. Но предупреждаю: задание
опасное. Если мои догадки верны,
вы столкнетесь с разветвленной
шпионской сетью. И вот еще...
Позывной "Ветер". Если он попадется
вам на глаза, вы на верном пути.
-Майор, вы не могли бы оставить эту
шифровку мне? Я найду шифровальщиков.
-Да, конечно.
Разрешите идти?
-Конечно.
-Ивану Григорьевичу привет
передавайте.
-Непременно.
-Ну и бардак же вы тут устроили!
Но ничего. Теперь все будет
по-другому.
-Ты кто такой?
-Начальство надо знать в лицо.
Я смотрю, вы тут совсем забыли
о дисциплине.
-Слышь, а кто это?
-Это новый водитель Рокотова.
Говорят, с самого Киева с ним.
-Рокотова, значит... Начальничек.
-Здравствуй, Артем.
-Здравствуйте, Иван Григорьевич.
-Ну, как Лиля?
-Мне какое дело?
-А все-таки?
-Уже неделю из дома не выходит.
И к себе никого не пускает. Только
бабу Фиру, она ей еду носит.
-В этой ситуации Эсфирь Соломоновна
ей не поможет.
Знаешь, ей сейчас нужен кто-то,
кто пережил то, что она сейчас
переживает. Понимаешь?
Вот и получается, что кроме тебя
помочь-то больше некому.
А помощь ей сейчас очень нужна.
Представь, сидит сейчас она в этой
квартире одна, где каждая вещь
ей напоминает о папе с мамой,
которые уже никогда не придут.
-Да... Когда моя мама погибла,
мне Михаил Маркович сразу сказал,
что вещи ее продать надо. Я сначала
не хотел, но потом согласился.
И стало легче.
-Ну вот.
Видишь, получается,
кто ее поддержит, как не ты?
-Так она меня на порог не пускает!
Кричит, туфлями кидается.
А вчера водой облила.
-Ну, брат, к женщине, даже такой
маленькой, подход найти нужно.
Вот, держи-ка.
Может, поможет?
-Ух ты! В тыщу раз лучше,
чем у меня была.
-Дерзай.
-Ах ты, железяка несговорчивая!
Ах!
Сашка! Дурак...
Напугал.
-Что, не поддается замок?
-Не поддается. Смотри, может,
здесь ключа нет от этого сейфа?
-Кстати, с завтрашнего дня я
официально приписан к вашей группе.
Как думаешь, получится из меня сыщик?
-Главное, чтобы сегодня из тебя
взломщик получился.
-Приржавел просто. Видать, бывший
хозяин нечасто им пользовался.
-Ну спасибо! Что бы я без тебя
делала, а? Вот что значит
настоящий друг.
-Светка...
В Испании и после я часто
вспоминал наш город.
В этих воспоминаниях всегда была ты.
-Саша...
-Ты это... смотри не усни, Иваныч.
А то, если хлопцам на передовую
вовремя продукты не доставим, они
с нас штаны спустят и к немцам
отправят. Как думаешь, испугаются
фрицы, увидав тебя без порток?
-Пущай спускают. Главное, чтобы наши
на месте были да не разбёглись
кто куды.
-Так, отставить!
Слыхал я, что ты еще тот паникер.
Со мной эти штучки не пройдут.
Все эти разговоры о прорыве немцев
и дезертирстве наших бойцов -
все это вражеская пропаганда. Понял?
-Понял.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
ПО-РУМЫНСКИ: Начинайте разгрузку.
У нас 10 минут.
-Товарищ командир! Там немцы наших
постреляли. Я сам видел.
-Ну-ка, пойдем, подробно расскажешь,
где это было и когда.
-Что ты, как девка, обижаешься?
Подумаешь, взял тебя на понт.
-Да я прокурора города возил! А перед
тобой навытяжку вставать должен?
И вообще, не понимаю, как ты
водителем у следователя работать
собираешься. Тут каждую улицу,
каждый проезд назубок знать надо.
А ты, вон, в городе без году неделя.
-А что там знать? Сколько вашего
Харькова там - тьфу! А у меня талант.
-Какой талант?
-А такой талант.
Я где хошь дорогу найду. Хоть
в городе, хоть в лесу, хоть
в горах. Ладно, заболтался я с тобой.
Пойду свою машину гляну.
А то всучили какую-нибудь колымагу.
-Борис Петрович! Помоги.
-Талант у него... Слышал?
-Ха-ха-ха!
-Не смоют любовь ни ссоры,
ни версты... Мне это стихотворение
больше всего нравится.
Здравия желаю, товарищ военюрист.
-Свободен, лейтенант.
Плохо слышишь?
-Ваня...
Я что, не могу поговорить
со своим другом?
-Знаешь что, Света? Так больше
продолжаться не может.
С того момента, как Громов
в Харькове, ты от него не отлипаешь.
-Ну-ка, ну-ка, интересно!
Это я от него не отлипаю?!
-Нет, я!
-О каких отношениях может идти речь,
если ты мне не доверяешь? Саша - мой
друг! Ясно тебе? Друг! Что ты себе
нафантазировал?
-Это я нафантазировал?
-Да, ты.
С тех пор как Саша приехал
в Харьков, ты сам не свой.
Если бы ты только видел
себя со стороны...
Тебе бы самому стало противно.
-То есть я тебе еще и противен?
-Собирайтесь, срочное дело. Ограблено
три грузовика, везущих провиант
на фронт. Охрана отстреляна, груз
исчез. Предполагаю, что это дело рук
дезертиров.
-Громов едет с нами?
Он с завтрашнего дня прикреплен
к нашей группе.
-Это правда?
-Он и так все время с нами. Пусть
это будет официально.
-С завтрашнего дня прикреплен -
вот завтра пусть и приступает.
Кто-нибудь выжил?
-Один лейтенант. Приедете на место
преступления, он даст показания.
Вот показания мальчика-беспризорника,
он обнаружил расстрелянный конвой.
Машина внизу.
-Ты, тварь, своих товарищей под пули
бандитские подвел. Мразь!
Ты мне, тварь, сейчас всё расскажешь.
Э...
Эй, лейтенант, ты что?
Лейтенант!
Лейтенант, ты даже не вздумай, эй!
-Браво! Браво, товарищ
Лыков. Ремень, живо!
-Это не я, он сам.
-Конечно, сам. По лицу же видно,
что у парнишки сердечко слабое. Взял
ручку, чтобы подписать признание,
вот оно и не выдержало.
Кто он?
-Младший лейтенант Саенко.
Сегодня утром ограбили конвой,
он был старшим машины. А вы,
простите, кто?
-Кто я?
Старый знакомый вашего нынешнего
начальника, товарища Мирского.
Его трудно назвать мягким человеком,
но подобных методов допроса
он не одобряет. А уж когда речь идет
о единственном свидетеле...
Ваше счастье, товарищ Лыков, что
военюрист первого ранга Соловейчик
хорошо о вас отзывался. Конвой!
Оба ко мне!
Возьмите младшего лейтенанта,
вынесете через черный ход.
Там стоит машина, водитель сержант
Еремеев. Скажите, что Уваров
приказал доставить лейтенанта
в госпиталь и передать лично
доктору Григоришину.
Поняли? Выполняйте.
-Спасибо вам... товарищ
военюрист второго ранга.
Я даже не знаю, как вас
отблагодарить.
-А я вам сейчас расскажу.
-Аксютин!
-Слушаю.
-Ко мне.
Дуй в штаб фронта, найдешь капитана
Васнецова. Скажешь, что я попросил
помочь в расшифровке.
-Слушаюсь.
-Стой. Об этом никто не должен знать.
-Понял.
-Вперед.
-Не по-человечески это, Тарас, что
хлопцы вот так лежат. Давай я хоть
плащ-палатками их прикрою.
-Нельзя, ты же знаешь. До приезда
следователя трогать нельзя.
-Кто следователь?
-Рокотов.
-А, ну тогда долго ждать будем.
-С чего это?
-У него водитель шибко талантливый.
-Григорий Иванович,
мы здесь уже проезжали.
-Интересно, кто этот город строил?
-То есть ты не знаешь, куда ехать?
-Один момент, Иван Григорьевич.
Сейчас...
Сейчас-сейчас...
-Гражданочка, а вы нам
дорогу не подскажете?
-Куда?
-Червонозаводская...
-Григорий Иванович, заблудился -
так и скажи. Город незнакомый,
немудрено.
-Не заблудился я.
Кто такие карты рисует!
-Значит так, сейчас возвращаешься
в прокуратуру, ставишь машину,
поступаешь в распоряжение
начальника гаража.
-Иван Григорьевич, случилось что?
-В свободное время покатаешься
по городу и изучишь. Возьми в помощь
кого-то из местных. Бориса того же.
-Да вы что!
-Старшина Федоренко, приказ понятен?
-Так точно.
-Выполнять.
-Слушаюсь.
-Здесь это, совсем недалеко где-то.
Григорий Иванович, что же
вы нас кругами возите?
-Ситуация!
-А...
-Ага.
-Идем.
-Вань, а Григорий Иванович?
-Дорогу показывай.
-Тьфу!
-Что приперся! Сказали, не ходи сюда!
-Не бей, это тебе.
-Какая она...
Извини. Тебе не больно?
-Нет, ты несильно бьешь.
-Это я еще не старалась.
-Холодно у тебя дома по ночам?
-Страшно.
-Идем ко мне, у меня две кровати
и комната меньше, там теплее.
И вдвоем не страшно.
Я помогу вещи перенести.
-Спасибо, бойцы.
-Да, здесь был настоящий бой.
-Больше похоже на расстрел.
Тел нападавших я пока не вижу.
-Они могли забрать их с собой.
-Что скажете, товарищ военюрист?
-А что тут говорить... Место
для засады выбрано грамотно.
Стреляли с двух сторон.
Вы правы, это больше похоже
на расстрел, а не на бой.
Всё произошло быстро.
-Здравия желаю.
-Здравия желаю. Военюрист
третьего ранга Константинов.
-Рокотов.
-Приказал, чтобы ничего не трогали.
-Попросите бойцов собрать гильзы.
-Все?
-Все. Помогите.
-Збруев, Линько, ко мне!
-Достаньте труп водителя из машины,
я должна осмотреть тело.
-С кодом уже работают, но результатов
пока никаких. Зато есть позывной
"Ветер". То, о чем вы меня
предупреждали перед отправкой в Киев.
-Значит, вы вышли на них. Как вы
думаете, сколько времени займет
расшифровка?
-В чем никогда не разбирался,
так это в шифровках. Но над ней
работают лучшие специалисты штаба
фронта. Вернее, лучшие из тех,
кто остался в Харькове.
-Товарищ бригвоенюрист!
-Ну-ка вон! Кто разрешил врываться
в дверь к начальству?!
-Виноват.
-Простите, Егор Ильич.
-"Лучшие из тех, кто остался" -
звучит не впечатляюще. И всё же,
Николай Трофимович,
вы должны расшифровать код.
"Ветер" - ключ ко всему.
И помните об Уварове.
От него нет никаких вестей.
Это меня тревожит. Всего доброго.
-Судя по тому, как грамотно всё
спланировано, действовали люди
с военной подготовкой.
-Дезертиры. Коля был прав.
Странно, что они не взяли
оружие у охраны.
-ППШ, ТТ...
Браунинг.
-Всё это оружие для ближнего боя.
-Да, но обрати внимание: водители
головной и замыкающей машины
убиты выстрелом в голову, сверху.
Это означает, что стрелок
находился выше уровня кабины.
-Да, вот там.
-Хотя надо проверить.
За мной совершенно необязательно
ходить, здесь полно работы.
Тела можно убирать.
-Товарищ Рокотов, да неужто это
дезертиры всех постреляли?
Ну испугался ты, убежал
с поля боя - это одно.
А стрелять в своих из-за харчей...
-Всё не так однозначно, товарищ
военюрист третьего ранга.
-Да что же ко мне все подкрадываются!
-Кто это "все"? Не Саша ли случайно?
-К делу это отношения не имеет.
Картина следующая.
Как бы медленно ни ехали машины,
стрелку нужно было отсюда попасть
точно в голову водителю первой
машины и машины замыкающей,
тем самым лишив колонну
возможности маневра.
-Задача непростая, но хороший
стрелок с ней справился бы.
-Значит, у дезертиров есть снайпер.
-Да, причем высокого уровня.
Только я не думаю, что это дезертиры.
-Почему?
-Оружие они не забрали.
Куда они дели награбленное?
Машинами-то не воспользовались.
-Вынесли на руках.
-В показаниях свидетеля говорится,
что он был здесь спустя 10 минут
после того, как услышал выстрелы.
Возле машин уже никого не было.
-Значит, их логово где-то недалеко.
-Именно. Нужно прочесать окрестности.
-Я же просила, комод сначала!
Не тарабань, солдатик, нет никого!
Новый хозяин еще с утра уехал,
а домработницу решил не брать.
-Скажите, а домработницу не Антониной
звали?
-Тонькой вроде, да.
Я же просила, аккуратнее!
-Не переживай, мать!
-Аккуратнее там!
-Скажите, а она где, Антонина?
-Да не знаю. К себе поехала - домик
у нее здесь недалеко, на окраине.
-Спасибо.
-Ну вот так эта история закончилась.
Ему, думаю, эта история не нравится.
-Увидимся.
-Добро.
-Что слышал?
-Ничего не слышал - тихо говорили.
Слышал только имя: Драгош.
-Это молдаванин, который Фиксу
порешил?
-Да.
-Зачем он им?
-Не знаю, но знаю мужика,
который с ним разговаривал.
Гера, шестерка Седого.
-Где я могу его найти?
-С Седым он. А где Седой прячется,
кто знает?
-Вот что. Найди мне пару ребят
порасторопней. И чтобы здесь,
на рынке, не примелькались. Понял?
-Сделаю.
-Делай.
-Не морочь голову.
Не берешь - не бери.
-Смотри, что я нашла.
-Дракон.
Древнейший символ. Присутствует
в разных мифологиях.
Символизирует таинство жизни
и слияние разных стихий.
-Или ящерица.
-Или ящерица.
-Мне напоминает какой-то
средневековый кулон
или кольцо из сказки.
-Не думал я, что ты украшениями
интересуешься. Это ведь
пережиток прошлого.
-Ничего я не интересуюсь.
-Смотрите, что я нашел.
-Отлично! Выброси. Продолжайте
осмотр. Если ничего не найдете,
возвращайтесь в прокуратуру. Нам
нужно ознакомиться с показаниями
свидетеля.
-Того лейтенанта, который выжил?
-Да. Мирский сказал, он на допросе.
Наверное, что-то рассказал.
-Саенко, что ли?
-Ты его знаешь?
-Нет. Хлопцы говорили, что его
в госпиталь увезли. Ему плохо
стало на допросе.
-Вот и отлично, заодно
до госпиталя подбросишь.
-Ну так!
-Драгош, Драгош... Это имя носил
основатель молдавского княжества.
-Какого княжества? Еще до революции?
-Забудь. А чем он еще прославился,
кроме убийства уголовников?
-По просьбе Мирского его
ищут люди Седого, но не могут найти
ни его, ни кого-либо из его людей.
Они крутились на черном рынке,
а сейчас как в воду канули.
Спрятаться от Седого в Харькове
раньше было невозможно.
-А что насчет самого Седого?
Что его связывает с Мирским?
-Пока никакой информации нет, но я
знаю его человека, кличка Гера.
В ближайшее время
установлю наблюдение.
-Ты уже должен был это сделать.
-Игорь Вячеславович,
вы не представляете,
с кем приходится работать.
-Поторопись. Мы должны найти
Седого как можно быстрее.
-Извините, товарищ военюрист,
но доказать связь исполняющего
обязанности военпрокурора города
с уголовником будет непросто.
-Фляжников, ты что, думать начал?
Это не твоя забота. Вот адрес.
Придешь и скажешь, что ты от Лыкова.
Этот человек поможет найти Седого.
Работай.
-Есть.
-Что с вами случилось?
-Я упал.
-Раз пять, не меньше? Расскажите
о нападении на конвой.
-Не виноват я, понимаете?
Не виноват. Иваныч говорил:
"В случае чего на передовой под пули
не лезь. Если что - спрячься,
осмотрись..."
-Кто такой Иваныч?
-Это водитель головной машины,
на которой мы ехали на передовую.
-Кого снайпер убил.
-Снайпер?
Да. Был один с винтовкой.
С оптикой.
-Как он выглядел?
-Я не знаю.
Я видел только сапоги
начищеные и винтовку.
-Подождите, то есть во время боя
вы прятались под машиной?
Отвечайте, младший лейтенант!
-Так точно. Иваныч сам говорил:
"Не лезь под пули. Если что -
прячься... осмотрись".
-Прав был Иваныч.
Если бы вас убило,
это бы ничего не решило.
Но вы остались живы.
Значит, можете нам помочь.
Пожалуйста, вспомните все,
что возможно. Чтобы мы смогли
поймать этих гадов.
-Он говорил по-румынски.
Снайпер. Снайпер говорил по-румынски.
-Диверсанты.
-Возможно, но...
-Что "но"?
-Зачем им атаковать продконвой?
Такой большой группой впору
атаковать военные объекты,
но никак не продконвой.
-Откуда ты знаешь, что их было много?
Мы не знаем состав группы.
-Они атаковали три машины,
перебили весь конвой, вынесли
весь груз минут за десять.
Их должно было быть человек двадцать.
-Их было много.
-Вы кому-то рассказывали
о маршруте следования?
Ну вот, все и открылось.
Я одного не пойму. Как ты
решился на предательство?
Думал, тебя не раскусят?
-Не предавал я! Я не предавал!
-Я тебе верю.
Я верю тебе. Только, пожалуйста,
скажи правду. Не скрывай ничего.
-Неделю назад эвакуировали ресторан.
Директор раздавал спиртное.
Коньяк, водку. Бесплатно
раздавал. Солдатам.
Мы выпили с ним.
-С кем?
-Я не знаю, как его зовут.
Это старший сержант из охраны
ж/д вокзала. Здоровый такой.
Ему на вид лет тридцать.
У него еще клок седых волос.
-Кличка - Гера. Ваша задача за ним
проследить. Ни в коем случае
не вступать с ним в контакт.
-Чего?
-Не разговаривать с ним,
не попадаться ему на глаза,
а запоминать, где он ходит,
с кем встречается.
Писать умеешь?
-Ну да.
-Лучше записывать. Все записи
передавай лично мне.
День работы - три бутылки водки.
-Что так мало-то?
-И выбитые зубы.
-Да понял я, гражданин начальник.
-Иди работай.
-Работы тут непочатый край.
Половина парка ремонта требует.
А у тебя вроде руки
правильно заточены.
-Да мне город изучить надо.
-Ну вот, почини себе машину -
и изучай. Вот, например,
хотя бы эту.
ЛИРИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ
-Глазам своим не верю!
Жужа!
-Здравствуйте!
-Здравствуйте, что-то случилось?
-Ольга, у вас в охране служит старший
сержант. Не знаю его фамилии.
У него клок седых волос.
-Ткачев.
-Нам нужно с ним поговорить.
Как его найти?
-Сейчас узнаем. Катюша,
Рената позови, пожалуйста.
Присаживайтесь.
-Спасибо, я постою.
-Какие оригинальные перчатки!
-Да, это подарок.
Ренат Мансурович, товарищи
из военпрокуратуры хотят с вами
поговорить.
-Командир охраны вокзала
капитан Айдаров.
-Здравия желаю!
Военюрист 2-го ранга Рокотов,
следователь военпрокуратуры.
Где старший сержант Ткачев?
-В увольнении до 24:00.
А что он натворил?
-А с чего вы решили,
что он может что-то натворить?
-Скользкий тип.
Я давно предлагал отправить
его подальше от вокзала,
но капитан Береза мягкий
человек, верит людям.
У Ткачева больная мать. Алексей,
уходя на фронт, просил не трогать.
Что-то слышно о нем?
-Нет.
-Я недавно видел капитана Березу
на передовой. С ним все в порядке,
он здоров и сражается как герой.
-Другого я от него не ожидал.
А Ткачева я отправлю к вам,
как только вернется.
-Нет. У нас мало времени.
Где можно его найти?
Куда он ходит в увольнение?
-Его часто видят на черном рынке.
Нэпманская душонка.
-Ясно. Спасибо.
До свидания.
-До свидания.
-Благодарю.
-Это может быть только Толик.
Фамилии не знаю,
но он из охраны вокзала.
Все жаловался, паек им урезали,
и просил помочь здесь торговать.
Ну что делать? Жить-то надо.
-Сегодня он приходил?
-Нет. Он, как с людьми Драгоша
сцепился, носа сюда не кажет.
-А Драгош - это кто?
-Это не имеет отношения к делу.
-В общем, господин начальник,
уж не знаю, какие у вас здесь дела,
но тем человеком, о котором вы
расспрашивали, интересовались
недавно.
-Кто?
-Чужой. Такой себе...
валет крестовый.
Ну, кареглазый такой,
в черном пальто.
А вон... Вон у того,
с лотком, расспрашивал.
-Спасибо, Рада.
-Спасибо.
Ничего не хочешь мне сказать?
-Позже.
-Узнал что?
-Узнал.
Седой постоянно лежки меняет.
Где будет ночевать - никто не знает.
Но есть человечек с одной хазы.
Если Седой там заявится,
то он маякнет.
-Когда он туда заявится?
-Этого тебе никто не скажет.
И, кстати, бакланов своих прибери,
которых за Герой поставил следить.
Их уже срисовали. Если они
не потеряются, их кончат.
-Да и черт с ними! Когда твой
человечек с хазы маякнет,
сразу сообщай мне, понял?
-Понял.
Ты это...
-Чего?
-Информация денег стоит. Товарищ
Лыков возмещал расходики.
-Не подавись.
-В подвал неси!
-Это что ж творится-то!
Неужели то же самое, что в Киеве?
Я понимаю - минировать военные
объекты, вокзал... заводы...
но жилые помещения - это, конечно...
как-то не по-человечески.
-По приказу первого секретаря
компартии Украины товарища Хрущева
жилые дома минируются также,
чтобы в них на постой
не смогли остановиться оккупанты.
-Значит, с Харьковом вопрос решенный.
-А ты сомневалась?
-Надо объезжать.
-Ладно, объезжать не нужно,
пешком дойдем, здесь недалеко.
Бери шинель, идем.
-Вань, а ты кого искал
на черном рынке?
Ну о ком говорила цыганка?
Вань, не молчи! Ты опять в чем-то
подозреваешь Колю?
СОЛДАТЫ: Осторожней!
-Среди молдаван, с которыми общался
твой брат, есть некий Драгош.
Тот, что запугал Ткачева.
Его люди больше похожи
на организованный боевой отряд,
нежели на группу беженцев.
Мне интересно, что у твоего
брата общего с этими людьми
и что за человек его разыскивает.
Тебе не кажется, что мы имеем право
знать, что он затеял?
-Хорошо, я с ним поговорю.
А тебе не кажется,
что сейчас лучше сосредоточиться
на Ткачеве?
-Айдаров говорил, у него
мать больная. Возможно, он дома.
-Точно! Почему мы не догадались
его адрес взять.
-Ты не догадалась.
Возможно, потому, что твои
мысли заняты кем-то другим.
-Нет. Возможно, потому, что ты лучший
следователь прокуратуры, а я - дура.
-Открой, слышь!
Открой, сука!
Где ты там спряталась?
Ты куда звонишь?
ЖЕНЩИНА КРИЧИТ
Сейчас я тебе позвоню!
-Пистолет убери.
-Чего!
-Здравствуйте. Военная прокуратура.
Это кто?
-Это мой сосед. Толя Ткачев.
Недавно евонная мать померла,
так он совсем голову потерял.
Каждое увольнение напивается
и в дверь ломится.
А сейчас за пистолет схватился.
Заберите его.
-Толик, значит? Заберем.
Пойдем.
-Спасибо.
-Ну что? Подвел тебя талант, а?
-А ты и рад.
-Ага.
-Лучше скажи, где для моей Жужи
коленвал достать.
-Для чего?
-Для Жужи. В Киеве у меня машина
была, похожая на эту.
Я ее Жужей прозвал. Очень
расстроился, когда в бою потерял.
А тут смотрю - почти копия.
-Да уж, аппарат знатный.
Вот только не найдешь к ней
запчасти. Кто только не пытался!
-А я найду.
-Ну-ну.
-Дурак! Отпусти!
-Оленька, здравствуй...
-Отпусти, а то увидят. Пусти.
Коля, отпусти... Ты же целую
неделю не появлялся.
-Хорошая моя!
-Я уже думала, что ты забыл обо мне.
-Скучал!
-Тут твои сотрудники приходили.
Хотела про тебя спросить,
но постеснялась.
-И правильно. Не надо
им лишнего знать.
И мысли эти выбрось из головы.
Я ведь ни на секунду тебя не забывал.
С той минуты, как увидел
в первый раз. Пойдем.
-Ткачев, вы понимаете,
чем чревато нападение
на сотрудников военной прокуратуры?
-Я...
-Я могу прямо сейчас отдать вас
под трибунал. Догадываетесь,
какой приговор вам объявят?
-Товарищ следователь...
-Трибунала можно избежать, если
вы честно ответите на вопросы.
Завтра отправитесь на передовую,
и у вас будет шанс
искупить вину перед родиной.
Вы понимаете, Ткачев?
Итак... Зачем вы расспрашивали
младшего лейтенанта Саенко
о маршруте следования продконвоя?
-Саенко?
-Если будете делать вид,
что не понимаете, о чем я...
-Нет, я помню. Недели три назад
у меня возник конфликт на рынке
с беженцами-молдаванами.
-Драгош?
Он приказал тебе выведать
маршрут конвоя?
-Да. То есть нет. То есть...
я перехватил то, что принадлежит
Драгошу, но я этого не знал.
Если б я знал, я никогда бы.
А он начал меня преследовать.
Его люди как из-под земли появлялись.
Я еле выжил. Я попросил о помощи
на рынке. Никто не хотел помогать.
Даже люди Седого отказались.
Тогда-то и появился Александру.
-Кто такой?
-Тоже молдаванин.
Но он не человек Драгоша.
Он говорил, что у него семья.
Очень голодает. Сильно голодает.
И он сказал, если я узнаю
путь следования продконвоя, он
уладит мой конфликт с Драгошем.
Я подумал, он хочет купить что-то
по-тихому. Александру спокойнее,
чем Драгош.
-Ясно.
Конвойный!
Уведите.
-На выход!
-Молдаване. То одни, то другие.
А выход на молдаван у нас
только через Колю.
Я сам с ним поговорю.
-Помогите!
Помогите!
-Ты Мирского не видел?
-Нет.
-Коль! Коля!
Коля!
Коля!
Коля!
-Оля... Ольга!
-Коля!
Коля!
Живой!
-Ну все.
-Живой! Коля!
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
Ты цел.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА


Серия 6

-Игорь Вячеславович, открывайте,
это я, Лыков. Игорь Вячеславович,
открывайте.
Игорь Вячеславович, там...
-Тихо.
Зайди.
-Все пошло не так.
-Что пошло не так?
-Мне кажется, я убил Рокотова.
-Как - убил Рокотова?
-Как вы и просили, я проник в кабинет
Мирского, и там меня увидел Рокотов.
-Откуда он там взялся?
-Я не знаю. Он зашел в кабинет,
я его ударил, он упал - и кровь.
-Так он мертв или нет?
-Я не знаю.
-Ты нашел что-то в кабинете?
-Да.
Вот. Днем Мирский разговаривал
по спецсвязи и эту бумажку держал
в руках.
-Я не думал, что Мирский
забрался так далеко.
Гаденыш становится опасен.
-Меня нужно переправить в Москву.
Я не могу возвращаться в прокуратуру.
Я просто погибну, понимаете?
-Пойдем.
-Куда?
-Спрячу тебя пока. Закончу тут дела,
и поедешь со мной в Москву.
-Хорошо.
Спасибо. Спасибо.
-Да, я слышала, что у молдаван
случился конфликт с уголовниками,
которые держат черный рынок.
Там даже убили кого-то.
-Вот этих лихачей мне
и надо разыскать.
-Зачем? Какое дело военной
прокуратуре до уголовных разборок?
-Дело совсем не в уголовных
разборках, дело в другом.
Что же вы со мной делаете,
товарищ железнодорожник?
-Ты рискуешь не уйти
отсюда до полудня.
Я знаю человека, который может
разузнать про молдаван.
Если я что-то узнаю, как тебя найти?
-Как ты узнаешь? Это не опасно?
-Он мой хороший друг и знает
людей с рынка.
Тебе пора.
Ну так что?
-Если что-нибудь узнаешь -
в прокуратуру не приходи.
Приходи домой.
Если не узнаешь -
все равно приходи.
-Светка, через два часа,
как договаривались.
-Да, Саш. Хорошо.
Ваня. Как ты себя чувствуешь?
-Нормально.
-Ваня!
-Дяденька, не отдавай меня ему!
Они меня убьют! Пожалуйста!
-Стой-стой!
-Мужик, но это же ворюга.
А ворюг наказывать надо.
-Ворюга, говоришь? Так надо в милицию
отвести, протокол составить,
чтобы все по закону.
-Ладно, черт с вами. Айда.
-А ну погодь, погодь! Вояки.
Документики можно посмотреть?
-Конечно.
Документики в норме.
-Из какой части? Ай!
Стоять! Паразиты... Странные
какие-то солдатики-то.
-Да не солдаты они. Дезертиры. Немца
испугались и драпанули с передовой.
-А ты только у дезертиров воруешь?
Или еще у кого? А?
-Я больше так не буду.
-Ладно, сейчас отдышусь маленько.
-Иван, сил больше никаких. Угомонись!
-Я угомонюсь, когда ты мне
расскажешь, что за игру ведешь,
что похитили из твоего кабинета
и что за дела ведешь ты
с беженцами из Бессарабии.
-Военюрист Рокотов...
-И начальника будешь изображать
не передо мной, Николай!
-Ваня!
-Военюрист Елагина,
покиньте помещение.
-А я, Рокотов, и есть твой начальник!
И как начальник приказываю тебе:
ну-ка, смирно!
Передать дело о нападении
на продконвой военюристу Елагиной,
самому отбыть в госпиталь до полного
выздоровления. Все ясно?
-Ясно.
Есть.
-Ваня, ты же обещал.
-Иван, Иван...
-Коля, ну зачем ты так?
-Света, а что мне остается делать?
Эх, Ваня, Ваня...
Докладывай, что там по делу.
-Выяснили, что командир продконвоя,
младший лейтенант Саенко, рассказал
о маршруте старшему сержанту
военизированной охраны вокзала
Ткачеву. Ткачев на допросе признался,
что выведать эту информацию ему
велел некий беженец-молдаванин
по имени Александру.
-Это с каких пор бойцы Красной армии
стали выполнять поручения беженцев?
-А Ткачев приторговывал на черном
рынке. Там произошел у него серьезный
конфликт с неким Драгошем. Александру
обещал уладить конфликт взамен
на информацию.
-Бери себе в помощь своего Громова
и продолжай заниматься делом
Александру. Тебе
на все про все - сутки.
-Саенко, между прочим,
сильно избили на допросе.
-Обещаю: во всем разберусь. Иди,
Света, мне надо осмотреться,
подумать, с мыслями собраться.
-И побриться.
-И побриться.
-Так, значит, ты в машинах
разбираешься?
-А у меня папка на автобазе работал.
Я тоже шофером хотел стать.
-А такую машину знаешь -
"Опель Капитан" называется?
-Не-а. А зачем она вам?
-Да не мне. Коленвал ей нужен.
Машина-то иностранная,
а наши запчасти не подходят.
-А если я скажу, где
найти, что дадите?
-Продукты могу привезти.
У нас в прокуратуре паек.
-За городом, на дороге на Красноград,
колонну разбомбили. Там наши машины
шли и иностранные были.
-А ну-ка покажи.
Ну-ка.
-Так.
Вот парк.
-Так.
-Вот здесь она шла.
-Здравствуйте! А вы цыганку
не видели? Где-то здесь торговала?
-Не, не видели.
-Извините, а вы цыганку не видели?
Где-то здесь торговала.
-Нет.
-Никто разговаривать не хочет.
-Здравствуйте, Светлана Петровна.
-Здравствуйте, Михаил Маркович.
-А где Иван Григорьевич?
-Да захворал. А вы молдаванина
не знаете такого - Александру?
-Так вот же он! Александру!
-Погоди, Света, я сам.
Разрешите.
Ложись!
Мне все больше и больше
не нравятся эти молдаване.
-Мы только что упустили
последнюю зацепку.
-Пацаны, а Рома кто?
-Там где-то!
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Я ищу Рому Шинкарева.
Он в показаниях этот адрес указал.
-Вы по поводу расстрела солдат
на Червонозаводской?
-Да. А вы квартирная хозяйка
прокурора Шторха?
-Домработница бывшая.
Я вас тоже сразу не узнала.
-Так Рому мне где найти?
-Рома!
-Здрасте.
-Здравствуй, Рома. Меня зовут
Иван Григорьевич, я следователь
военной прокуратуры.
-Так я же у вас все
рассказал, написал.
-Ты написал, что слышал
какой-то взрыв.
-Да, как из подвала.
-Из подвала?
Спасибо, Рома. До свидания.
-И кто ж ты такой, милок? Сам
скажешь или коленку прострелить?
-Не дури, убьешь меня - и вам всем
конец. Давай лучше договоримся.
-Давай, соколик, договаривайся.
-Седому так и так крышка. Поможешь
мне его найти - и вас
никто не тронет.
-Серьезная заява. И кто же в Харькове
может угрожать Седому, а?
-Главная военная прокуратура.
Не харьковская - московская.
-Я бы на твоем месте
прислушался к его словам.
-Игорь Вячеславович, давайте -
на будущее - встречаться в более
людных местах.
-А теперь Седой засуетится и,
возможно, совершит ошибку. Кстати, ты
когда-нибудь имел дело с шифровкой?
-Нет, а что?
-Что вы здесь делаете, товарищ
Уваров? Мешаете людям работать?
-Имею право. Как сотрудник Главной
военной прокуратуры, я должен
контролировать вашу работу. Могу
предъявить соответствующие документы.
-Ты лучше предъяви документы, которые
позволяют тебе скрывать должностные
преступления.
-Не понимаю, о чем вы.
-У меня есть показания конвойных,
в которых значится, что военюрист
Лыков во время допроса превысил свои
служебные полномочия, а вы ему
помогли это скрыть.
Кстати, Лыков исчез.
-Если есть показания - напиши рапорт
и отправь в Москву. Только ты
прекрасно знаешь,
куда тебе его засунут.
Ну давай. Однажды тебе это удалось.
Мне надоела ваша тупость, Мирский.
То, что вы считаете проявлениями
любви, дружбы, - это всего лишь
тупость. Судьба Рокотовой решена.
У нас есть доказательства ее
сотрудничества с врагами. Читайте.
-"Обвиняется в шпионской
деятельности".
И это вы называете доказательством?
-Подписывай.
Подписывай!
-Удавлю гниду.
-Заводи ее.
Сейчас ее отведут в камеру
к уголовникам. И там...
-Все подпишу.
-Уведи.
Ну вот видите, Николай Трофимович,
все получилось как нельзя лучше.
-Уваров, скажи правду.
Ты отпустишь Лену?
-Я же обещал.
-Покиньте помещение, товарищ
военюрист второго ранга.
-Не понял...
-Пошел вон. Теперь этот человек -
мой. И ты к нему ни на шаг
не приблизишься. Понял?
-Здрасте, Егор Ильич.
-Знаю, Николай Трофимович, у вас
очень много вопросов, но я
предпочел бы на них ответить в более
спокойной обстановке.
-Егор Ильич...
что будет с Леной Рокотовой?
-Извините, но здесь я бессилен.
Ее приговор уже подписан
председателем коллегии Верховного
суда. 10 лет без права переписки.
Вы знаете, что это значит.
-Ну давай. Тогда тебе повезло.
Может, повезет и в этот раз.
Дружить с врагами опасно для жизни,
Мирский. Тогда - Рокотова, сейчас -
уголовник Седой. Кстати,
как его настоящее имя?
-Черт.
-И что вы там слушаете?
Это же не куранты.
-Мойша, но ты же просишь как
за куранты. Сбрось червонец.
-Какой червонец? Один
ремешок чего стоит.
-Ну и носи свой ремешок.
-Возьми мужу
часы за недорого.
-Мойша, отстань.
-Михаил Маркович...
-О, Иван Григорьевич, что с вами?
-Да все в порядке.
-Слава богу! Тут Светлана Петровна...
-Что она тут делала?
-Тут такое было! Они с товарищем
лейтенантом искали молдаванина
Александру. Ну откуда же я мог знать,
что он бандит? Я же с ним случайно
познакомился на рынке...
-Можно по сути и подробнее?
-Да. Светлана Петровна искала
Александру и спросила, не знаю ли
я его. А он тут был. Вон там стоял.
Я его позвал, а он побежал.
Они за ним. А он гранату бросил.
-А Света?..
-Нет-нет, с ней все в порядке.
А вот люди погибли.
-Поймали его?
-Нет.
-Ясно. Что вы знаете
о харьковских подземельях?
-А что о них знать? Они под землей.
Я, правда, ничего больше не знаю.
Я знаю того, кто знает все и даже
больше. Пойдемте, я вам покажу.
-Мужики, подходим, получаем паек.
-Иваныч, а ты где коленвал надыбал?
-Места надо знать.
-Ну, Иваныч, причесал ты меня.
-В 1940 году я написал монографию.
К сожалению, она не увидела свет.
Был отпечатан всего
один сигнальный экземпляр.
-Скажите, а вы составляли
план подземелья?
-Я пытался, но наш отдел был
расформирован по приказу...
сами понимаете.
-А вам что-то известно о входе
в западной части Червонозаводского
района?
-Конечно.
Еще до революции им пользовался
товарищ Артем. Вот. Он был нашим
главным консультантом.
-Можете меня провести
по этим катакомбам?
-Вы шутите, молодой человек?
Посмотрите на меня. Я свое уже
отпутешествовал.
-Да бросьте! Вы замечательно
выглядите.
-Я вижу, вы хороший человек,
не станете пользоваться служебным
положением, чтобы загнать старика
под землю.
-Аркаша!
-Посмотрите, Червонозаводские
ходы - они зарисованы
очень подробно. Возьмите книгу
с собой. Она вам поможет.
-Что же, и на этом спасибо.
До свидания.
-Нашел я коленвал. Прямо на том
самом месте, которое ты указал.
-Проходите.
-Рома, дай мне!
-И мне дай!
-А что у тебя тут за детский сад?
-У нас у всех родители погибли
при бомбардировке. Еду добывать
труднее, так что спасибо.
-Так ежели бы я знал...
-Еще!
-Тут готового ничего нет.
-Еще!
-Так, Ромка, ставь воду!
Будем кашу варить.
-Ага.
-А почему дверь не закрыта?
-Это Григорий Иванович.
-Здрасте.
-Здравствуйте.
-Он нам еды принес.
-Спасибо. Я заплачУ.
-Нет-нет, что вы! Не надо.
-Нет, я настаиваю.
-Ну зачем?
-Я настаиваю.
-Куц... Витя. Бедный мальчик...
-Вы знаете моего сына? Что с ним?
Где он? Да не молчите же вы!
Пожалуйста, пожалуйста...
Ой, господи...
-Здравствуйте. Ух ты! Ты умеешь
сама настраивать скрипку?
-Да. Предыдущий владелец обращался
с ней просто кошмарно.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Замечательные у вас дети.
-Да, дети. А ведут себя поумнее иных
взрослых.
-Иван Григорьевич не возвращался?
-Нет еще.
-Светлана Петровна, слава богу,
что вы здесь. Иван Григорьевич ушел
в подземелье. Один, раненый. Разве
так можно, Светлана Петровна?
-Как - ушел? Куда?
-Он нашел вход в подземелье где-то
в Червонозаводском. Взял карту
и пошел. Он еще хотел взять
проводника, но тот не пошел,
он умный. А я думал,
что Иван Григорьевич тоже умный.
-Где этот проводник?
-На рынке.
-Пошли. Быстро!
-Мойша!
-Мама, я сейчас.
-Мойша!
-Как вас зовут?
-Аркадий Андреевич.
-Аркадий Андреевич, вы понимаете,
что товарищ Рокотов, которого вы
отправили в эти подземелья...
-Позвольте, я никого не отправлял.
Он сам.
-Я понимаю.
Но и вы меня поймите. Товарищ Рокотов
сейчас в смертельной опасности:
в этих ваших подземельях
действует диверсионная группа.
-Да, там есть возможность скрыться.
-Проведите нас в эти подземелья.
Безопасность мы вам гарантируем.
-Ну да.
-Я бы с радостью помог вам, молодые
люди. Но дело в том, что подземелья
тянутся на десятки километров,
а я с трудом дохожу из дома до рынка.
-Так тебе и надо! Сам, сам, все сам!
Как я теперь тебя искать буду?
Простите меня. Просто там находится
человек, которого я очень люблю.
А я даже не знаю, жив он или нет.
-Аркаша!
-Спасибо.
-Ты смотри, живой. Встал!
Встал, быстро!
Вставай быстро!
Быстрее, встал! Ну!
Пошел!
Направо пошел!
Быстрее, я сказал!
-Хорош бренчать! Пожрать
принесите. И водочки.
-Седой, пацанов валят! Малину
сменили. Что делать будем?
-Когти отсюда рвать надо!
Военная прокуратура не менты,
а сегодня-завтра немцы наедут.
-А чо немцы? А может, при них лучше
будет?
-Харэ базарить!
Покуда когти рвать не будем.
Дело есть незаконченное.
СИГНАЛИТ
-Что за срочность?
-Я знаю, где находится Седой.
Агент сообщил, там весь костяк банды.
Пьют водку, скоро упьются вусмерть.
Есть!
-В отделение милиции.
И побыстрее.
-Дай ключи, Боря.
-Я отвезу, Николай Трофимович.
-Не надо, сам разберусь.
Свободен.
-Гости у нас. Сработала ловушка.
-Иван?
РУМЫНСКАЯ РЕЧЬ
Прокуратура. Учитывая, что вы
топорно работали, пытаясь поймать
моего человека, я удивлен,
что вы смогли добраться сюда.
-Вы румын?
-Да. Князь Драгош Гику.
-Гику? Знаменитая фамилия.
Я когда-то служил в Молдавии
и в одном из музеев видел герб:
дракон, кусающий себя за хвост.
Интересно, что, князь, заставило
вас отметить вход в подземелье
вашим фамильным гербом.
-Сентиментальность.
Я скучаю по родным горам.
ПО-РУМЫНСКИ: Шифровка.
-К стене повернись.
-Мне пора.
Строиться!
ОТДАЕТ КОМАНДЫ ПО-РУМЫНСКИ
ЗВУК ПОДЪЕЗЖАЮЩЕЙ
И ТОРМОЗЯЩЕЙ МАШИНЫ
-Цех окружен!
Всем оставаться на местах!
-Где Седой?
-Стоять!
-Седой, в машину!
-Не спеши.
-Ну конечно. Нападавшие взорвали
за собой вход в подземелье.
Спускаемся.
-Кузин, Гараскин, остаетесь
возле входа. Остальные за мной.
-Никогда не думал, что буду так
рад тебя видеть, Коля, как сейчас.
-Если бы у тебя в городе было меньше
лежек, Седой, я бы раньше тебя нашел.
Но в любом случае считаю,
что нам повезло. Я не помню случая,
чтобы от Уварова кто-то уходил.
-Вижу, ты его хорошо знаешь.
-Лучше, чем хотелось бы.
-Эта тварь не должна жить.
-Я об этом позабочусь.
Давайте.
-Ну будь.
-Вы говорили, ходы тянутся на десятки
километров. Как далеко Иван мог уйти?
-Все зависит от того, что он
хочет найти. Думаю, подземелье
не может быть долговременной базой.
Значит, ваши диверсанты используют
ходы исключительно
для скрытного передвижения.
Сюда.
-Садись.
Но почему вы один?
Даже в разведку так не ходят.
-Так получилось. Очень хотелось
найти тех, кто расстрелял
продовольственный конвой.
-Это был вынужденный шаг: мои люди
голодали. А это неправильно.
Солдат должен быть одет,
вооружен и накормлен.
К сожалению, мое, да и ваше
руководство не всегда понимает это.
-Вы хороший стрелок, князь.
Убить водителя с такого расстояния -
это впечатляет.
-Я стреляю с пяти лет.
На перевале Корду в Западной
Румынии отличная охота.
-И что же румынский князь
делает на Украине?
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
-Прикрой меня!
Пытались устроить засаду. Значит,
мы на верном пути и логово рядом.
Идем дальше. Оружие на изготовку.
-Вы необычный человек, Иван.
-Неужели вас действительно привлекает
идея превосходства одной расы
над всеми остальными?
-Нет. Гитлер ничуть не лучше Сталина.
-Однако это вы пришли в мирный город
убивать по его приказу. Я,
по крайней мере, защищаю свою землю.
-Мир сошел с ума. И таким, как мы
с вами, в нем больше нет места.
Понятие чести уже забыто,
а дальше все будет только хуже.
-И что же заставляет вас
так думать, князь?
-Мой отряд был заброшен сюда
без еды, связи и боеприпасов.
Мы всё добывали сами. А тем,
кто послал меня, на это плевать.
-Зачем же вы служите им?
-Я солдат.
-Окружать будем с двух сторон.
Константинов, бери бойцов,
заходите слева.
Прячьтесь в этом проходе
и сидите тихо.
-Да, конечно.
-Может, вернете мне оружие?
-Не время еще, Иван.
-А-а-а!
-Света!
-Спасибо за помощь,
Светлана Петровна.
-Я рада, что с вами все в порядке...
товарищ военюрист 2-го ранга.
Спасибо.
-Перестань, Иван. Светка любит тебя.
Только терпением не отличается.
-Это ты когда понял? Когда ей
кулон на черном рынке покупал?
-И тогда тоже. Я же ей наплел,
что хотел подарить другой девчонке,
и просто попросил выбрать.
А когда она поняла, что это для нее,
так по роже съездила,
что до сих пор челюсть ломит!
Светик, успокойся.
-Что значит "успокойся"?
Мы только что потеряли
единственного свидетеля!
-Что-нибудь придумаем.
-Что мы придумаем?
-Свет, в таком состоянии ты ничего
не придумаешь. Тебе нужно
успокоиться. Как перед важным
выстрелом: максимальная дистанция,
у тебя только один патрон. Ну?
Ты закрой глаза и представь.
Сделай глубокий вдох...
сосчитай до трех.
Раз, два, три.
Кхм.
Но тогда я еще на что-то рассчитывал.
А теперь, когда увидел, как она
просит проводника провести нас сюда,
понял, что для нее нет никого
важнее тебя.
-Продукты из конвоя здесь.
Осталось придумать, как сюда
полуторку пригнать.
-Ну это без меня, Тарас.
Сегодня приходил связной от капитана
Копейкина. Он нашел и похоронил тела
командования Юго-Западного фронта,
погибших в Киевском котле.
Я решил не возвращаться в Москву.
Сейчас на базе нашего отряда
формируется партизанский отряд.
Я там нужнее.
-Света! Прости, был неправ,
вел себя как дурак!
-Товарищ Рокотов!..
-Прост...
Я тебе обещаю: в нашей семье
будет полное доверие.
-В нашей семье?
-Да. Выходи за меня замуж.
ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
Не бойся, я веду. Так, осторожно.
ВСКРИКНУЛА
Не бойся, я же веду.
-Ваня...
Ваня!
-Я ни при чем.
Это Либман сказал, что не найдет
нам сотрудника загса, если мы
не согласимся.
КРИКИ "УРА!"
-Светлана Петровна, я так волнуюсь,
как будто сам жених!
-Молодым совет да любовь!
-Совет да любовь!
-Предрассудки все это,
пережитки прошлого. Спасибо.
-Ура! Поздравляем вас!
Ура! Совет да любовь!
-Ситуация, я бы сказал!
-А подсластить? Горько.
-Горько! Горько!
-Горько!
ВСЕ: Горько! Горько!
-Спасибо.
-Подсластили, слаще стало.
-Здравствуйте ! Спасибо.
-Спасибо!
-Дай пистолет!
-Какой тебе пистолет! На, держи.
Беги.
Спасибо всем!
-Доча, вот, возьми. Негоже замуж
выходить без обручального кольца.
-Это нам, что ли?
-Да.
-Нет, я такое не ношу.
-Ну возьми. Мне больше некому
его передать.
-Оно же дорогое жутко.
-Я тебя прошу.
-Возьми.
-Счастья вам.
-Спасибо.
-Счастья вам.
Мазл тов!
-Мазл тов!
-Живите долго.
-Давайте я за вами поухаживаю.
-Спасибо.
-Ну что, у всех налито?
-Здесь все свои.
-Мои дорогие и любимые! Лучшего
подарка, чем этот, найти для вас
не мог. На долгую вам память.
-Спасибо, Коля.
Лучшим подарком для меня было бы,
если бы ты рассказал о своих делах
с молдаванами.
-Вань!
-Поговорим.
Люблю тебя, сестренка.
Ну что ж, за здоровье молодых!
-Ура!
ВСЕ: Ура!
-Горько.
-Горько!
ВСЕ: Горько! Горько!
-Ура!
-Михаил Маркович, спасибо вам
за стол. Спасибо всем, что собрались
в такое нелегкое время.
-Лиля!
Сыграй.
-Ну что?
-Можно я сыграю?
-Конечно, Лиля.
Я тебе помогу.
-Мойша, не торопись. Мойша, хватит!
Я кому сказала!
-Внимание, выступает Лиля!
Просим!
ВСЕ: Просим!
-Давай, Лилечка, давай!
ПЕЧАЛЬНАЯ СВЕТЛАЯ МУЗЫКА
ОДИНОЧНЫЕ АПЛОДИСМЕНТЫ
-Вы что себе позволяете?
-Товарищ Мирский, вы арестованы.
Вы обвиняетесь в измене Родине
и сотрудничестве с врагом.
Сдайте оружие.
И без глупостей.
-Я все улажу. Обещаю.
-Товарищ Уваров...
-Товарищ Рокотов, не нужно
портить праздник.
Горько.
Кушайте, гости.


Серия 7

-Да у меня людей не хватает!
Так точно, товарищ капитан.
Так, хватит чаи гонять!
Делом займитесь.
Никифоров и Мантрук, почему
до сих пор снаряды не поднесли?!
-Слушаюсь.
-Загоняете вы их,
товарищ лейтенант. Люди с ног
валятся. Пусть отдохнули бы,
пока все тихо.
-В каком уложении,
товарищ старшина, вы вычитали
об отдыхе на военном дежурстве?
Вот сменимся - тогда и отдохнем.
-Не все решается уставами
да уложениями.
Людей понимать надо.
-Товарищ старшина,
вы здесь для того, чтобы дисциплину
поддерживать, а не давать мне советы.
Вот и займитесь дисциплиной. Ясно?
-Есть!
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
ПО-РУМЫНСКИ: Вашу мать, быстрее!
-Черт, груз сносит!
ШУМ МОТОРА
-Уходим!
РАДИО: Говорит Москва!
От Советского информбюро...
-Проходим! Живее.
-Сидите. Военюрист
2-го ранга Рокотов.
-Военюрист Елагина.
-Мы к начальнику тюрьмы.
-Вас нет в списке посетителей.
-Где начальник тюрьмы?
-Он на совещании, будет вечером.
-Пожалуйста, пустите нас
к задержанному Мирскому.
Я его сестра.
-Не положено.
Исполняющий обязанности прокурора
города товарищ Уваров строго
распорядился к Мирскому
никого не пускать.
-Уваров, паскуда... Идем.
РАДИО: На других участках фронта
существенных изменений
не произошло.
-Мирский, ты же видишь, я не играю
с тобой. Собранных доказательств
более чем достаточно, чтобы
отправить тебя под трибунал.
-Было бы достаточно -
уже бы отправил.
Тебе же признание надо.
-Будет в самый раз,
если ты просто расскажешь,
какие инструкции получал от своего
начальника, Никитина Егора Ильича.
-Я так и знал.
Твоему начальству мало меня
расстрелять. Ему мой начальник
нужен. Вот сейчас ты должен сказать:
"Мирский, не дури, подпиши,
дай показания. И я тебя
освобожу". Ну, давай.
-Может, хватит игр, Мирский?
Ты же отлично понимаешь, что я могу
добиться всего, чего захочу. Могу
арестовать Елагину, могу сделать
все что угодно. Просто подумай,
кто тебе дороже - твой начальник
или твоя сестра.
-Гнида...
Ненавижу.
-Время еще есть.
Немного, правда. Но есть. Думай!
-А вот тут, Уваров, ты правильно
заметил. У меня время есть.
А у тебя - маловато. Знаешь почему?
Я уверен, что в Москве уже знают
о твоем художестве. Не боишься
оказаться на моем месте?
-Не боюсь. Потому что знаю:
эту партию ты и твой начальник
уже проиграли. А дальше просто
вопрос времени, кто из вас
заговорит первым.
-Давайте, Зюзин. Вы же давно
мечтали это сказать.
-Гражданин Никитин,
это ордер на ваш арест.
-И в чем меня обвиняют на этот раз?
-Измена Родине. Работа на врага,
создание шпионской сети.
Уведите!
-Григорий Иванович, вот, держи.
Это наши со Светой за два дня.
Деткам передашь.
-Спасибо, Иван Григорьевич.
А как же вы со Светланой Петровной?
-Да ничего, не оголодаем.
Детки сейчас важнее.
-Спасибо.
А с товарищем Мирским
увидеться довелось?
-Нет. Уваров этот распорядился
нас к нему не пускать.
-Уваров... Послушал я тут, парни
гутарят. Страшный он человек.
Боятся его все, даже старшие
по званию. Шишка какая-то прикрывает
его с самой Москвы.
-Ничего, Григорий Иванович.
Мы эту шишку сковырнем.
-Ну, дай Бог.
-Где найти его, знаешь?
-В окне кабинета товарища Мирского
маячил минут 15 назад.
-Ладно, Свет, идем.
Поговорим с этим...
военюристом 2-го ранга.
-Повежливее давай.
-Непременно.
Разрешите? Товарищ военюрист
2-го ранга, я требую, чтобы нам
предоставили возможность увидеть
бригвоенюриста Мирского.
-Военюрист 2-го ранга Рокотов,
я исполняю обязанности военного
прокурора города. Так что следите
за субординацией и тоном.
-И давно вы их исполняете?
-С момента ареста Мирского.
Вы не знали?
В таком случае уведомляю.
-На каком основании задержан
Мирский и в чем его обвиняют?
-В измене Родине, товарищ Рокотов.
-Чушь какая-то!
Я хотела сказать - ошибка.
Позвоните в Москву!
-Товарищ Елагина, я понимаю, вам
трудно в это поверить, но начальник
Мирского Никитин тоже арестован.
И знаете за что?
-Несложно догадаться.
За измену Родине?
-Именно. По нашей версии, именно
Егор Ильич был тем самым куратором,
на которого работал Сергеев
и которого вы безуспешно пытались
вычислить в Киеве. Да, я в курсе,
чем вы занимались в Киеве, и почему
потерпели поражение - тоже.
Мирский хитрый жук, всех провел.
-Это ерунда какая-то. Коля не мог.
-Вот, Светлана Петровна, читайте.
Это показания одного из работников
одесской прокуратуры, который
утверждает, что видел военюриста
Сергеева в городе незадолго
до его захвата.
-Это невозможно.
Сергеев мертв.
-А вы лично видели тело?
-Что, решили свести счеты?
Ваше руководство не оценит.
Я много чего знаю.
-На выход.
ВЫСТРЕЛ
-Не волнуйтесь, это товарищ Мирский
привел приговор в исполнение.
-Вы просто сводите с ним старые
счеты. Вы же уже пытались
его арестовать.
-Пытался.
И не смог из-за вмешательства
Никитина. Но теперь ситуация
изменилась.
-Нам нужно поговорить с Мирским.
-Ничем не могу помочь. К тому же
вы сами находитесь под подозрением.
Разве это не логично?
-Конвойные уже ждут нас за дверью?
-Нет, товарищ Рокотов. Моя задача -
найти виновных, а не крайних.
Виновных, понимаете, Рокотов?
-И вы уже решили, кто виновен.
-Я не знаю, что вам рассказывал
Мирский, но вы-то, Рокотов, должны
знать, что у него
свои мотивы и резон.
-Как и у вас.
-Как и у меня.
Так вот, повторю. Мне не нужен
козел отпущения. Мне нужен московский
куратор. А сейчас все факты указывают
на Мирского и его начальника.
Но я не исключаю возможности,
что их подставляют.
Поэтому, если вы уверены,
что Мирский не враг, действуйте.
-Нам нужно найти
московского куратора?
-Единственный способ доказать
невиновность Мирского - найти
того, кто действительно виновен.
Думаю, этого он вам
тоже не показывал.
-Что это?
-Шифрограмма.
Она была у Мирского.
Вы разбираетесь в шифрах?
-Разберемся.
-Берите.
Попробуйте расшифровать. И еще.
Сегодня ночью был уничтожен расчет
зенитного орудия. Займитесь этим.
Думаю, это звенья одной цепи.
Подробности выясните у майора
госбезопасности Ситникова.
Это произошло вот здесь.
-Еда!
Кипяток сейчас принесу.
-"Коля, я добро не забываю. Можешь
доверять тому, кто передал маляву.
С революционным приветом, Дитрих".
-Спасибо.
-Так, девочки,
давайте соберемся. Пока есть у нас
такая возможность, отправим как можно
больше поездов.
-Оля!
Ты слышала, говорят, наши
в наступление перешли. Ударили
в направлении Куряж - Песочин.
-Если бы они в направлении
Берлина ударили...
-А о товарище Мирском
ничего не слышно?
-Нет.
-Но это ведь хорошо, да?
Говорят, сейчас сразу расстреливают.
По законам военного времени.
Я просто хотела сказать: раз ничего
не слышно, значит, ничего серьезного.
Мало ли...
-Врет этот Уваров. Неужели ты
не понимаешь? Ему верить нельзя.
-Я не предлагаю ему верить.
Думаю, версия с харьковской ячейкой
вполне логична.
-Конечно, она логична.
Все, что ты говорил про бандитов
и молдаван, понятно. У нас просто
нет ничего.
-У нас есть нападение
на зенитный расчет.
-А если этот Уваров и есть
московский куратор? Хорошо, его
правая рука. И приехал сюда следы
заметать. А Коля как раз приблизился
к раскрытию ячейки. И его арестовали.
-Думал над этим. Не сходится.
-А что не сходится?
-Светуль, да ничего не сходится.
Представь себе, ты Уваров,
немецкий агент.
Коля приблизился к раскрытию ячейки.
Ты его убираешь, но при этом знаешь,
что Мирский киевскую ячейку
раскрыл не сам. Твои действия?
-Мне нужно устранить опасность.
И убрать Рокотова и Елагину.
-А зная Уварова, Свет, я точно
могу сказать, на этом он
не остановился бы. Он бы использовал
тебя, чтобы заставить Мирского дать
показания. Любые, Света. А значит?..
-Значит, он не куратор.
И ему очень нужен куратор. Почему
он не дал нам пообщаться с Колей?
-Ему это не нужно. Думаю, он ведет
свою игру, о которой даже
его начальник не знает.
-Что ты имеешь в виду?
-Да то же, что и всегда. Подковерные
московские игры. Когда важно не то,
что преступник задержан,
а то, кто его задержал.
Думал, что с началом войны что-то
изменится. Видимо, ошибался.
-Таких, как Уваров,
по пальцам пересчитать.
Мы с ними разберемся.
Григорий Иванович...
-Да?
-А мы сегодня до НКВД доедем?
Или вы опять заблудились?
-Ну как можно, Светлана Петровна?
Уже приехали, посмотрите.
У меня вообще талант -
дороги находить.
СТУК В ДВЕРЬ
-Да-да.
-Разрешите?
-Здравия желаю.
-Здравия желаю. Военюрист Елагина,
майор госбезопасности Ситников.
-Мне Уваров звонил.
Проходите, садитесь.
-Мы бы хотели съездить
на место преступления.
-Да там все понятно. Но если хотите
потратить время - пожалуйста.
Нападение было совершено под утро,
нападавших было человек десять.
-Как вы думаете, кто это был?
-Диверсанты.
-Почему именно они?
-Да вот... смотрите.
И, кроме того, почерк.
Весь расчет убили ножами.
Чисто сработано.
Ошиблись только с лейтенантом - она
успела выпустить сигнальную ракету.
-Она?
-Она.
-Я могу осмотреть тела?
-В морге. Но уверяю:
там ничего интересного. Кроме трупов,
диверсанты оставили еще груз
с продуктами. Не успели забрать -
оперативно сработал ближайший
блокпост на сигнальную ракету.
-Продукты? Это интересно.
Очень хотелось найти тех, кто
расстрелял продовольственный
конвой.
-Это был вынужденный шаг.
Мои люди голодали. А это неправильно.
Мой отряд был запрошен сюда
без еды, связи, боеприпасов.
-В общем...
Одним словом, приехали,
убили, уехали.
Ну, я думаю, товарищи военюристы, они
не только за провиантом приезжали.
Они что-то увезли. Или кого-то.
-Понятно.
Если будет дополнительная
информация, дайте знать.
-Да, обязательно.
-Спасибо. До свидания.
-Удачи!
-Спасибо.
-Думаешь, румыны? Но мы же
уничтожили группу Драгоша.
-Я видел часть группы, которая ушла.
Судя по всему, у них до сих пор
нет продуктов.
-А это что нам дает?
-Не знаю, Света. Я не знаю, зачем
они в Харькове, не знаю, какое у них
задание. Вот Коля наверняка узнал,
а нам лишь известно, что по городу
бегают голодные диверсанты.
Голодные!..
-Если бы только диверсанты
голодными ходили!
А то, почитай, во всем
городе продуктов нет.
На черном рынке уже деньги не берут,
только обмен. А вот в военторге
еду раздобыть можно.
-В военторге еда есть?
-Угу.
-Вот этот документ мне
нужен в двух экземплярах.
-Вызывали?
-Да.
Проходи.
Я должен знать, чем занимаются
Рокотов и Елагина. Каждый их шаг.
Понятно?
-Я не понимаю... Если вы им так
не доверяете, так почему сразу
не арестуете?
-А тебе и не нужно ничего
понимать. Твоя задача -
выполнять приказ, ясно?
-Так точно.
-О любых подозрительных
действиях докладывать мне немедленно.
-Понял.
-И учти: Рокотов очень умен и хитер.
-Я справлюсь.
-Чего стоишь? Выполняй.
-Есть.
-Немцы уже возле самого города.
Нужно срочно что-то делать.
-А что делать?
-Уезжать.
Я давно говорил, что Харьков оставим.
-А я тоже говорила, Мойша: бежать
я не буду. Тут мой дом,
тут я и останусь.
-Ты не слышала, что они творят
в Киеве? Нам нельзя здесь оставаться.
-Мойша, хочешь уезжать - уезжай.
У тебя вся жизнь впереди.
А я свое отжила.
-Но, мама...
-Ну что "мама"?
-Мама!
-Добрый день. Здрасте,
Михаил Маркович.
-Да какой же он добрый?
За товарища Мирского что-то слышно?
-Но он жив.
-Тут вам просили передать...
-Кто?
-А я знаю? Но рожа явно уголовная.
-Спасибо.
Похоже, Света, у нас
сегодня еще одна встреча.
-С кем?
-Михаил Маркович,
и по поводу отъезда. Вы подумайте.
Чем смогу - помогу. Тем более
наш общий знакомый обещал вывезти.
-Спасибо.
-Идем.
-Ты слышала?
-Мойша!..
Надо подумать.
-Григорий Иваныч, вы себе хоть что-то
оставили? Вы совсем с лица спали.
-Не беспокойтесь,
Антонина Михайловна.
Я не голодаю. И потом я же взрослый
мужик, а это - полезно детворе.
Ведь растут.
-Ой, спасибо вам.
Миша, зови детей в дом!
-Сейчас!
-Немчура под самым городом уже.
Уезжать вам надо,
Антонина Михайловна!
-Куда и зачем? Немцы ж не звери.
Детей не тронут.
-Фрицы... не звери, они хуже.
Своих детенышей не трогают,
а беспризорных расстреливают
и в лагеря сгоняют.
-Ну куда мы поедем? Машины
не достать. Даже если достанешь,
они таких деньжищ затребуют!
-Подумаем.
И вообще, Антонина Михайловна,
старшина Федоренко из любых
ситуаций завсегда выход находит.
-Мама!
-На базар несите.
-Хорошо.
-Ай, молодой, красивый, дай погадаю?
Что было, расскажу, что есть,
что будет. Позолоти ручку - всю
правду открою, ничего не скрою.
-Уйди с дороги.
-Ай, касатик,
вижу тучи над головой твоей. Кто-то
зло на тебя держит. Хочешь, порчу
сниму? Как уберечься - расскажу.
Какие козни тебе судьба готовит -
поведаю. Ай, зря ты так! Кто цыганку
обидит - не видать тому добра!
-А хочешь, я тебе будущее предскажу?
А нет у тебя будущего.
И у байстрюков твоих нет. Всех вас
немцы постреляют - недели не пройдет.
-Зло в тебе, служивый. Много зла
ты безвинным принес, вижу я!
Остановись! Следующая капля -
последняя. Зло вернется
и поразит тебя в самое сердце!
Запомни мои слова!
-Нашла с кем связываться.
Иди лучше торгуй.
-Как думаешь, он правду
о немцах сказал?
Что цыган они стреляют.
-Ходят слухи.
-Ой, беда...
И где только тот Мойша
и что он себе думает?
-Наше вам с кисточкой.
-Записка от тебя?
-От Седого. Прошу, проходите.
-Зачем звал, Седой?
-Читай.
-Любите же вы записки.
-Это Колин почерк.
-"Иван, я жив. Седой введет тебя
в курс дела. Доверяй ему как мне.
Уварову не верь -
он ведет свою игру".
Мне казалось, уголовники
не сотрудничают с советской властью.
Подождите, я понял. Вы знакомы,
и достаточно давно.
-Вот именно.
-Ну и как давно вы
сотрудничаете с Колей?
-К вашему сведению,
я член партии с 1905 года.
С Николаем познакомились
на Гражданской, потом пересекались
по партийным делам. А когда господа
хорошие... вспомнили мне дружбу
с Каменевым и Зиновьевым - приговор,
побег. И вот бывший член партии
Дитрих исчезает, а Седой появляется.
Вы присаживайтесь.
-Дело шестнадцати?
-Вот именно.
-Допустим, что это правда.
Что Николай хотел нам передать?
-А вы знали, что он проводит
тайное расследование?
-Я не удивлена. Николай поделился
своими секретами со всеми, кроме нас.
-Мы в курсе, что он искал
выход на харьковскую ячейку.
-А ко мне обратился, потому что я
обладаю специфическими возможностями.
Он выяснил, что харьковская ячейка
переправляет на восток диверсантов,
маскирующихся под беженцев.
Группа, с которой вы столкнулись
в заброшенной церкви, одна из таких.
-Да, это мы уже поняли.
-Они отправляются в тыл,
устраиваются на оборонные заводы
и совершают диверсии и саботаж.
Самая большая группа якобы молдаван
должна отправиться из Харькова
вместе с оборонными заводами.
Это Николай и выяснил.
-С какими заводами?
-Это он выяснить не успел.
-А что Коля хотел, чтобы сделали мы?
-Не знаю. Мои люди ищут молдаван,
но они как сквозь землю провалились.
Николай считает, что они - это ключ.
Оденься.
-Понял. Так бы и сказал.
-Извините, это вам
не товарищи по партии.
Так что приходится
работать с теми, кто есть.
-Хорошо, пусть твои люди
продолжают поиски.
И еще - военторги.
-А с ними что не так?
-У диверсантов проблемы
с продовольствием. На конвой они
вряд ли решатся напасть, а склады...
-Я понял. Присмотрим за складами.
Проводи их.
-Будет информация - дайте знать.
-Конечно.
-Прошу.
-Гражданин Никитин, ваш пособник -
бывший бригвоенюрист Мирский -
дал показания. Поэтому не упрямьтесь.
Подпишите документы.
-Я слишком давно в системе. Признание
только ускорит мой расстрел.
А мне спешить некуда.
-Зря ты так.
Я ведь превращу твою жизнь в ад.
Ты еще умолять будешь,
чтобы тебя расстреляли.
На коленях молить будешь.
Продолжай.
-Сарочка, здравствуй.
-Ой, Моша, и тебе не хворать.
Бери яблочки - хорошие.
-Нет, спасибо, мне бы
вещички теплые прикупить.
-Какой размер?
-Не мне - детишкам. Растут быстро.
-Я не знала, что у тебя есть дети!
-Ну что ты! Не мои,
сиротки соседские.
-Золотой ты человек!
Если бы я не была замужем...
-Ну ты же знаешь мою маму.
-Знаю я твою маму.
Ладно, значит так. Сегодня утром тут
укрутился Фима. Так у него таки есть
детские вещи.
-Откуда?
Он же, кроме водки, ничего не знает!
Да и водка у него, кстати, гадость.
-Ну, за водку я ничего не знаю,
а детские вещи у него есть.
Приют увезли - вещи остались.
Он берет их и меняет. Хотя кому
они сейчас нужны, если жрать нечего?
-Да-да-да...
Спасибо, Сарочка.
-Ой, да не за что!
-Мойша! Ты что, от меня бегаешь?
Каким-то детишкам помогаешь,
а мои как же?
-Ничего я не бегаю.
-Немцы вот-вот в город
войдут, а от тебя ни слова.
Ты знаешь, что гансы
с цыганами делают?
-С нами они тоже это делают.
А Иван Григорьич ищет способ.
Он помнит и за твою семью, и за мою.
Я же тут, ты видишь. Пока.
Не волнуйся, уедем
вместе. Я ж обещал.
-Ой, не обмани. А то ты Яшу моего
знаешь - кровь у него горячая.
Встретит тебя в темной улочке - и...
-Ты доверяешь Седому?
-Твой брат ему доверяет -
этого пока достаточно.
-Что будем делать дальше?
-На вокзал.
-Ох уж эти оборонные заводы!
Сейчас десятками вывозят.
Откуда мы узнаем какой?
-Разберемся как-нибудь.
-Ты хоть раз взглянул
на шифровку, которую тебе Уваров дал?
-Нашим криптологам пока не удалось
разобрать ни одной немецкой шифровки.
Уверен: Уваров об этом хорошо знал,
иначе никогда бы нам ее не отдал.
-Что, нам теперь просто забыть о ней?
-Нет, конечно. Посмотрю, когда время
будет. А пока давай займемся тем,
что умеем делать лучше всего.
-Стихи читать.
-Расследование вести.
-Так, что связной сказал?
Нам долго тут торчать?
-Недолго. Что ты хотел?
-Народ переживает - жратвы
почти не осталось.
-Вот как?
А скажи мне, почему мы не смогли
забрать продовольствие?
Кто оплошал?
-Моя ошибка.
Кто знал, что баба такой быстрой
окажется, что парашют со жратвой
в сторону снесет?
-Вот и объясни это людям.
Еще скажи, что завтра
уходим из Харькова.
-А в дороге мы будем жрать ремни?
-Не скули. Михай обещал обеспечить
нам паек.
-Григорий Иванович, поспрашиваешь?
-Конечно, Иван Григорьевич.
Поспрошаю.
Голодные диверсанты, говорите?
-Думаю, да.
-Ну вот с рынка и начну.
А как же они Харьков
покинуть собираются?
Выехать из города невозможно.
Транспорта нет, вагонов нет,
ничего нет.
-Чего это ты, Григорий Иванович,
транспортом интересуешься?
Собрался, что ли, куда?
-Да куда я без вас?
Детишкам помочь бы.
-Тем, что в приюте?
-Им, родимым. Им.
-Постараемся, Григорий Иваныч,
помочь вашим сиротам.
-Спасибо, Иван Григорьевич. Спасибо.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Оля!
-А?
-Здравствуй.
-О, Иван Григорьевич,
здравствуйте. Как Коля?
-Коля жив. Мы делаем все возможное,
чтобы его освободить.
Нам нужна твоя помощь.
-Что нужно сделать?
-Давай, может, не здесь?
-Идемте ко мне.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Уваров слушает.
-Тебе удалось выбить признание
из Мирского?
-Пока что нет.
Он крепкий орешек.
-Крепкий?
Так задержите эту, как ее, Елагину.
Тебя что, простым вещам учить надо?
-Не нужно меня учить, товарищ Зюзин.
Мне хорошо известны слабости
Мирского, и я ими воспользуюсь.
Но не сейчас.
-В каком смысле - не сейчас?
Мне нужен результат!
Если завтра же Мирский не даст
показания, ты сам разделишь с ним
камеру, ясно?!
-Так точно, товарищ Зюзин.
Не беспокойтесь, Мирский
даст нужные нам показания.
Да, так и передайте товарищу Ульриху.
-Вот.
Восемь групп. Смотрите.
-Да, эвакуация ХТГЗ,
специалисты из Молдавии.
-Не думаю, что все они диверсионные.
Наверняка среди них есть ненастоящие
беженцы.
-А как мы отличим диверсантов
от беженцев?
-Вы проверяли тех, кто выезжает?
-Со своей стороны - да, но проверка
отправляющихся -
дело НКВД, не наше.
Но проверка там серьезная,
уж поверьте.
-Да, проверки у НКВД серьезные.
Если только...
Спасибо, вы нам очень помогли.
-И Коле тоже.
-До свидания.
-Надеюсь. До свидания.
-Что "если только"?
-По дороге расскажу.
Ольга права: у НКВД серьезные
проверки, особенно сейчас, когда
эвакуируют оборонные предприятия.
Так что, скорее всего, диверсантам
помогли их пройти.
-Немцы могли снабдить
фальшивыми документами.
-Немцы, конечно, мастера
по изготовлению документов,
только откуда им знать график
эвакуации? Какой завод, когда и куда
эвакуируют. Нет, документы
им точно сделали на месте.
-Надо к Седому идти.
Фальшивые документы -
это же его уголовный профиль.
-Сходим, только сначала проверим
версию с пособниками в НКВД.
-Здравия желаю.
-Здравия желаю. Транспортный отдел.
-Здравия желаю.
-Проходите.
-Свет, дай-ка мне дело Тузова.
Спасибо.
Это он.
-Ты всегда так уверенно говоришь.
-Вот смотри...
Из восьми групп,
отправленных в тыл...
пять отправлены в его смену.
Остальные три... были
отправлены в разные смены.
-Ну это если вообще особисты
замешаны в этом деле.
-Ну как минимум один
должен быть замешан.
Ведь диверсантам нужно как-то
отправить оружие, рации...
НКВД проводит проверки будь здоров.
-Да. Значит, должен был кто-то
позаботиться, чтобы диверсантов
не досматривали.
-Вот именно.
Кому это сделать
лучше всего и удобнее?
Начальнику смены.
Ну что, поехали к Тузову.
Дзержинского, 43.
Надеюсь, он не обидится,
если мы к нему в гости нагрянем.
-Ты же понимаешь, что Уваров
не может отпустить Колю.
-Понимаю. Освобождение Николая
сейчас никак в его планы не входит.
-Зачем мы этим занимаемся?
Нужно думать, как освободить Колю,
а не как найти молдаван!
-Свет, спокойно. У него сейчас
все козыри. Когда у нас будут
свои, сможем торговаться.
-Хочешь сказать, он все просчитал?
-Конечно. Он ведь не дурак, понимает,
что мы под его дудку плясать
не станем. Хочет знать все,
что мы делаем.
-Думаешь, за нами уже следят?
-Уже следят. Спокойно.
Улыбайся, мы просто гуляем.
Бежим!
-Черт!
-Фляжников Степан Федорович,
военюрист 3-го ранга.
-Человек Уварова.
-Идем.
-Как они могли тебя заметить?! Как?!
-Не знаю. Я соблюдал осторожность.
-Я устал повторять: меня
не интересует процесс - только
результат. Понятно?
-Я найду их.
-Найдешь? Конечно, найдешь.
Только, если они что-то сотворят,
пока будешь искать, ты, Фляжников,
не в Сибирь отправишься.
И не на фронт. Я тебя лично
к стенке поставлю! Все понял?!
-Так точно.
-Так иди, раз понял!
-Есть.
-Ищи! Землю рой, если придется!
-Гражданин Тузов? Военюрист 2-го
ранга Рокотов. Поговорим о твоих
молдавских друзьях?
-На каком основании?!
Где ваше постановление?
-Нам не нужны постановления.
Мы знаем, что ты
сотрудничаешь с немцами.
-Не имеете права! Это клевета!..
-Не тратьте наше время! Драгош нам
все рассказал.
-Они мне угрожали.
Сказали, что убьют семью.
-Время? Поезд? Сколько человек?
-Должно было быть... 41.
Сейчас, скорее всего, половина.
ВЫСТРЕЛ
-Черт!
-Снова человек Уварова?
-Думаю, это был человек
из харьковской ячейки.
-Интересно, это за нами следили?
-Пока мы шли, я слежки не заметил.
Думаю, следили не за нами.
-За Тузовым?
-Почему нет? Предателям
всегда не доверяют.
У стрелка лицо знакомое.
-Вот изловить бы его, да?
Допросить, что и как.
-Уверены, что диверсантов
отправляют сегодня?
-Не уверен. Тузов не успел
рассказать. Но сегодня его смена.
И немцы совсем близко. Так что нам
надо поспешить. Следующая его смена
через два дня, а через два дня -
неизвестно, чей будет Харьков.
-Я тоже думаю, что тянуть
с отправкой они не станут.
-Много отправлений сегодня?
-Очень. Плотный график. Составы
постоянно приходят и отходят.
-Как же мы будем их искать?..
-Нужно посмотреть журнал отправлений.
Мы знаем, что их около 40 человек...
и они должны быть с грузом.
-Почему?
-Им же надо отправить оружие,
рацию, боеприпасы.
-Вот. Эвакуируют последних рабочих
ХТГЗ с остатками оборудования.
Там 40 человек,
им выделен целый вагон.
-Так, подпись - Тузов.
Место назначения - Челябинск.
-Глубокий тыл. Это они.
-Во сколько отправление?
-Через 40 минут, с 3-го пути.
-Надо задержать поезд.
-Плохая идея.
-Почему?
-Они хорошо вооружены.
На перроне много людей. Задержка
поезда их насторожит. Если они
заметят нас, начнется стрельба,
а это будет бойня.
-На 2-м пути санитарный
поезд и раненые.
-И что, мы просто так отпустим их?
-Я могу отправить состав в тупик.
-Отлично. Идемте.
Оль, покажешь Свете, где должен
остановиться нужный вагон, а я пока
попытаюсь найти помощь.
-Угу.
-Товарищ капитан! Здравия желаю.
-Здравия желаю.
Случилось что-то?
-Случилось. Береза сказал, если
понадобится помощь, могу обращаться.
-Раз сказал, значит, так и есть.
В чем подсобить военной прокуратуре?
-Диверсантов нужно задержать.
Группа большая, вооружены. Поэтому
понадобятся все люди, которые есть.
-Будет сделано.
-Спасибо.
-Думаю, встанет здесь.
-Это хорошо.
Здесь есть где укрыться.
Только бы Ваня вовремя
подоспел с подкреплением.
-Седой, тут ребята гутарят, что
сегодня-завтра немцы Харьков возьмут.
-И что?
-Это ты мне скажи - что.
Многие уезжают.
-Выпей.
-А я выпью.
Выпью, кто ж от казенки откажется.
-Бегут крысы. Пусть бегут.
А я останусь. Это мой город,
и никакая немчура у меня его
не отнимет.
-Вот я тоже так считаю.
Да и немецкие бюргеры
будут побогаче наших трудяг.
-Вот ребятам так и скажешь.
Немцы первым делом что начнут делать?
Грабить. А потом - вывозить.
А мы им подсобим.
Чтобы они не надорвались.
Ты ребятам сказал
про склад военторга?
-Сказал все как велел.
-Вот и хорошо. Молодец.
Что ты смотришь?
-Да ничего, Седой, ничего.
Просто не забудь, что ты в Харькове
масть держишь, а не революцию
делаешь.
-А никаких революций. Все.
Надоело. Хватит. Я сам за себя.
Давай выпьем.
За настоящих хозяев города,
за нас с тобой.
Власть уходит и приходит,
а мы остаемся.
-Подкрепление прибыло.
-Оля, туши фонарь.
-Сколько людей?
-Около десятка.
-Думаю, справимся. Занимайте позиции.
-Есть!
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
-Оставайтесь здесь.


Серия 8

-Черт!
-Опустить оружие!
Что дальше, товарищ военюрист
второго ранга?
-Посмотрите другие вагоны,
товарищ капитан. Не уверен,
что там есть люди,
которых мы ищем, но...
-За мной!
-Ну что? Думаешь, кто-то предупредил?
-Уверен.
-Что произошло? Они же должны
были быть в этом вагоне.
-По документам - да.
-Что теперь будем делать?
Если жизнь Коли зависит от того,
поймаем мы этих диверсантов
или нет, то что теперь?
-Оля, найдем мы этих диверсантов.
А сейчас, раз уж так получилось,
что есть вагон пустой,
можешь поезд ненадолго задержать?
В тыл нужно хороших людей отправить.
-Да. Есть время до восьми утра.
Я этот вагон прицеплю к другому
поезду и отправлю его с пятого пути.
-Речь о нашем водителе и сиротах.
Нужны документы и сопроводительные
письма, а то их снимут
на первой же станции.
-Я оформлю. У меня есть печать
начальника вокзала. Все сделаю.
-Спасибо. Что бы мы без тебя делали!
Света, давай догоним Рената.
Нужно разобраться с документами
для отправки.
-Да.
-Оль!
-А?
-Не переживай ты так. Нашего
Колю голыми руками не возьмешь.
-Ну да.
-Иди, деточка. Иди, моя хорошая.
-Давай руку.
-Мама, а когда мы уже поедем?
-Мама, а где твой чемодан?
-Мойша!
-Подожди, мы же с тобой все обсудили!
Ты едешь, даже не спорь!
Тебе уже заказано место в поезде!
-Место! Мойша, у каждого человека
в жизни есть свое место.
-Мама!
-Ты просто свое еще не нашел.
А мое место - здесь, Мойша!
Я здесь родилась, я здесь помру!
-Мама, ну что ты говоришь!
-Я прошу тебя, Мойша! Уезжай,
не задерживай людей, на!
Иди уже! Димочка! Слушайся дядю
Мишу, присматривай там за ним
вместо меня, договорились?
-Я обязательно присмотрю.
-Вот спасибо тебе!
-Михаил Маркович! Ну давайте
побыстрее, времени нет!
Антонину Михайловну с детьми
из приюта забирать еще надо!
-Езжайте, я остаюсь!
-Мойша! Не смей!
Мойша, что ты делаешь?!
Я прошу тебя, Мойша!
Не надо, Мойша!
Мойша, что ты делаешь?!
-Ну! Кому стоим? Езжай уже!
-Мойша! Мойша!
-Успокойся.
-Мойша!
-Ну мама!
Мама!
-Мойша!
-А ты был прав, они
проверяют все вагоны.
-Пусть проверяют.
-А нам что делать?
Мы в этом цирке как крысы
дрессированные!
-Михай сказал, надо
обождать день или два.
Сейчас он не может нас отправить,
слишком опасно.
-А Михай не сказал, что нам жрать?
-У нас переброс под угрозой провала!
Завтра немцы в город войдут, а мы
до сих пор здесь! Придумай что-то!
-Есть придумать.
КРИКИ ЛЮДЕЙ, ВЗРЫВЫ СНАРЯДОВ
-Дядя Гриша, мне страшно.
-Не бойся. Все будет хорошо.
ВЗРЫВ
Ух ты!
Из Киева отступали,
нас с Жужей тоже подбили.
-С собачкой?
-Нет. Жужа - это машина моя.
Едем - бомбят, вокруг
все взрывается...
Рокотов Иван Григорьевич,
мой начальник, спрашивает:
"Григорий Иванович (то есть я),
страшно. Может, в лес?"
Я говорю: "Нет. Не родился
еще тот немец,
который в старшину Федоренко попадет.
Пусть сам Гитлер прилетает -
все равно промажет".
-А если не промажет?
-Промажет! Как пить дать промажет!
РАЗРЫВ СНАРЯДА
-Давайте скорее!
-Тема, где ты?
-Иду я!
-Быстрее, ребята! Не отстаем!
-Вы слышали, говорят,
немцы уже в городе?
-Это панические слухи.
Наши еще город держат.
-А приказа отступать не было еще?
-Не было.
-Держи.
-Ну, значит, будут держать.
-Будут-будут.
Григорий Иванович, держи!
С детьми поедешь.
-Как - поеду?
-А вот так.
-Дезертирство же это выходит!
-Не переживай, я тебя официально
прикомандировал к охране железной
дороги. Вот, капитан Айдаров
выписал документы. Так что
сопроводишь, разместишь -
потом в Москву. В Москве встретимся.
-Нет, я с вами.
Куда вам без меня-то?
-Ну а детей что, одних?
-Почему - одних?
Антонина Михайловна с ними.
-Григорий Иванович, ты пойми, им
мужское плечо нужно, война идет.
Случись что, кто им поможет?
-Светлана Петровна, вы что молчите?
Скажите Ивану Григорьевичу,
что мне уезжать нельзя.
-Правду Иван Григорьевич говорит.
Сейчас детям помочь - самое главное.
ДЕТИ: Ура! Мы едем!
-Давай!
-Ну давай!
-В Москве увидимся.
-О Жуже моей позаботьтесь!
-Обещаю!
-Позаботимся.
-Ну давайте!
ДЕТИ: До свидания!
-До встречи!
Счастливого пути!
-Я разговаривал с Москвой.
Твой начальник был вчера арестован.
И он оказался гораздо
сговорчивее тебя.
-Да? Что же он поведал?
-Много интересного.
Но в основном - о тебе.
По его словам, ты - немецкий агент,
проникнувший в ряды военной
прокуратуры. И именно ты стоял
за похищением документов
из Киевского артучилища.
-"Наша песня хороша, начинай
сначала". Уваров, придумай
что-нибудь новенькое.
-Мне не нужно ничего придумывать.
Твой Егор Ильич сам все придумает.
И отправит тебя под трибунал.
Но у тебя есть шансы.
-И что же я должен написать?
-К примеру, что Сергеев, перед тем
как ты его расстрелял в Киеве,
назвал имя своего куратора.
И им оказался не кто иной,
как Егор Ильич Никитин.
Думаю, Рокотов с Елагиной
не откажутся подтвердить твои слова?
Я что-то смешное сказал?
-Уваров... что же ты держишь меня
за последнего идиота?
Неужели я не понимаю, если я это
напишу, а Рокотов с Елагиной
подтвердят, нас тут же расстреляют
как соучастников.
Знали - и не доложили.
А теперь, Уваров, я точно знаю:
у вас на Егора Ильича ничего нет.
Он ничего не сказал.
-Умный, да?
Так вот, умник, даю тебе
времени до вечера.
До вечера.
Не согласишься сотрудничать -
пойдешь под трибунал.
Твоя сестра - следом.
Я позабочусь, чтобы ее
расстреляли у тебя на глазах.
У тебя нет выхода!
-Что делать будем дальше?
-Надо отдохнуть чуть-чуть,
а то больше суток не спим.
-Нет у нас времени на отдых.
-Ну хотя бы пару часов поспать,
а то голова совсем не соображает.
Потом к Уварову. Может, узнал что.
Оттуда - к Седову. Но сначала спать.
Да и время дадим диверсантам.
-Время на что?
-Ну как - на что? На ошибку.
У них же времени тоже в обрез.
И они обязательно ее совершат.
Нужно только немного подождать.
-Только пару часов, не больше.
-Кто там еще?
-Военторг. Открывай, свои!
-Ага, свои! Свои все дома.
Документы давай!
-Евгеньич, открывай. Это я, Везулов.
-ЗдорОво!
-ЗдорОво!
-Открывай!
Грузи. Только живее. Там мало
осталось. Дальше голодная смерть.
ЗдорОво!
-Я долго спала?
-Часа три.
Как раз собирался тебя будить.
-Все-таки решил попробовать?
-Ну да. Чем черт не шутит.
Но только это не шифр простой
замены. В этом я уверен.
И частотный криптоанализ
здесь бесполезен.
И шифровали не "Энигмой". Что-то
очень знакомое. Только вот что?
-У тебя все получится.
-Да. Тем более что криптография -
отличная разминка для ума.
Жаль только, немцы нас пока в этом
сильно обходят.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Документы грузите
в первую очередь.
-Здравия желаю!
-Идемте!
Приказ об эвакуации?
-Нет. Пока что вывозим документы.
В Москве не хотят, чтобы повторилась
ситуация с Киевом, где много
ценных бумаг было уничтожено.
-Нам не предоставили вовремя
транспорт для вывоза документов,
действовали по обстоятельствам.
Думаю, рапорт вы видели.
-Видел.
Вы лучше скажите, что за цирк
вы на вокзале устроили.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Открывай давай!
-Это плохо, очень плохо - упустить
диверсионную группу.
-Я уверен, они еще в городе.
И мы их найдем. Наверняка после
неудачи они пытались связаться
с центром, получить инструкции.
Новые шифрограммы перехватывали?
-Вот эта передана из Харькова.
Вторая - со стороны немецких позиций.
Что скажешь, Рокотов?
-Они изменили шифр.
-Да, там были комбинации из цифр,
а тут буквы. Почему?
-Не знаю. Возможно, поменяли технику
шифрования либо отправлены были
разными людьми.
-Возможно, не просто разными людьми -
разными группами. Эту рацию
в Харькове еще не засекали.
Почерк радиста нам неизвестен.
-Вот кого они встречали на позиции
зенитной батареи - нового радиста.
-Да, их радист погиб в церкви, а без
связи группа действовать не может.
Вот и риск оправдан.
-И что нам это дает, Рокотов?
Меня не интересует ход вашего
расследования, мне нужен результат.
-Результат будет. Я в этом уверен.
Мы их найдем.
-Уверены - поспешите, Рокотов.
Если придет приказ оставить Харьков,
я не смогу спасти Мирского.
Он отправится под трибунал
по ускоренной процедуре.
Сейчас час дня. В 20:00 жду вас
с докладом. А лучше - с главой
харьковской ячейки, если вы,
конечно, хотите спасти Мирского.
Свободны.
-Есть.
-Так и будем сидеть
и ждать у моря погоды?
-Нет. Мы знаем, что диверсанты
получили новые инструкции.
Знаем, что им нужно покинуть город
до того, как в него войдут немцы.
Но как они это делать будут - вопрос.
-Через вокзал. Если можно попасть
на Урал, то только через вокзал.
Если им все равно, куда ехать.
-Им не все равно: у них поддельные
документы и предписания. Если они
сунутся с ними в Ростов, например,
их тут же задержат. Там проверка,
ты помнишь.
-Значит, только через вокзал.
-У них там свой человек,
нужно его найти.
-Легко сказать.
-Да.
-Седой просил передать: люди,
которых вы искали, в цирке.
-Точно?
-Со складом военторга вы угадали.
Они туда заявились.
-Голод не тетка.
-И еще, за вами три фраера увязались.
-Что будем делать?
-Сначала избавимся от хвоста.
Встречаемся на вокзале.
-Послезавтра вас отправят.
-На послезавтра назначен штурм
города.
-А на сколько назначен штурм?
-На 12:00 по берлинскому времени.
-Успеем. Ваш поезд отходит
в 6 утра. Пойдем через канализацию.
Не слишком приятно, зато безопасно.
-Нам потребуется проводник.
-Я ваш проводник.
-Смирно! Вольно!
-Товарищ капитан.
Здравствуй, Ренат. Помощь твоя нужна.
Людей можешь выделить? Обратиться
больше не к кому.
-Что случилось?
-Диверсантов будем брать,
в цирке обнаружили.
-Где?
-В цирке. Помещение пустует,
вот они там и прячутся.
Кто же их там искать будет!
-Хорошо, сделаем.
-Спасибо.
Вот только Светы нет.
Но и ждать некогда. Идем?
-Становись! Равняйсь! Смирно!
Направо! Шагом марш!
-Думаю, справимся.
-Давай-давай!
-Встретимся утром.
-Угу.
ВЫСТРЕЛЫ
-Вы окружены, сдавайтесь!
-Стоять!
-Оружие на пол!
ПО-РУМЫНСКИ: -Сдаемся!
-Я же просил: брать живым.
-Либо он меня, либо я его.
Михаил... А он что здесь делает?
-Время? Поезд? Сколько
человек должно быть?!
-Должно было быть 41...
-Знаешь его?
-Это Михаил, диспетчер.
Он вашего друга Мирского
очень не любил.
-Почему?
-Ревновал к Ольге.
-Ревновал...
Или боялся...
Пакуй их, Ренат. А я пока
со старшим поговорю.
-Хорошо. Онищенко, Сергеев!
Грузите своих. Никому не дергаться.
Руки за спину, на выход!
Живее! Полезаем в кузов.
Шевелись!
-Сколько групп было отправлено в тыл?
С кем вы контактировали в Харькове?
-Не понимаю по-русски.
-Не стоит, Александру. Я знаю,
что ты отлично говоришь по-русски.
-Зря теряешь время, комиссар.
Скоро наши будут здесь, так что
пытать меня времени нет.
-До утра ваши город не возьмут,
так что время найдется.
А в НКВД отличные специалисты.
Или, может, мы не поедем в НКВД...
-Мне ничего не известно о других
группах, только о нашей.
-Нам известно, что в Харькове
действует законспирированная группа.
Кто занимался отправкой вашей?
-Если кто и мог ответить на ваши
вопросы, то он.
Может, еще особист, который делал
нам документы. Но он тоже мертв.
-С кем вы общались кроме них?
-Больше ни с кем.
-Уверен?
-Вы же сами сказали, что ячейка
законспирирована.
Неужели вы думаете, что мне
всех представили?
Хотя, может, кроме Михая Тузова
больше никого и не было.
-Почему ты так думаешь?
-Они могли достать документы,
организовать отправку,
но с продуктами помочь не могли.
Если бы у них была большая группа,
были бы запасы продовольствия.
-У нас есть адрес Михаила?
-Должен быть в документах.
-Забирай его.
-Руки за спину, на выход!
Шевелись.
-Чисто.
-Попробуем что-нибудь найти?
-Да, только времени мало.
Ложись!
Ты как? Цела?
-Да вроде.
"Пятнадцатилетний капитан",
мой любимый Жюль Верн.
Так варварски поступать с книжкой
может только тот, кто их никогда
не читал.
-Точно.
-Ты что-то понял?
-Книжный шифр... Он поэтому
и заминировал книгу!
-Думаешь, это шифровальная книга?
-Шифровальной может быть любая,
лишь бы у отправителя и адресата
были одинаковые экземпляры.
-Почему ты думаешь,
что это книжный шифр?
-Цифры сгруппированы в столбцы
по три. Первая - номер страницы,
с начала или конца, как договорятся.
Вторая - номер строки сверху
или снизу. А третья - порядковый
номер буквы в строке.
-Слева направо или справа налево?
-Да.
-Мы ничего не сможем здесь
расшифровать.
-Да, книжка слишком повреждена.
-Нужно найти точно такой же
экземпляр.
У нас на это нет времени.
И я практически уверен: Михаил был
руководителем харьковской ячейки.
-Мы не смогли выполнить
условия Уварова?
Теперь они расстреляют Колю?
-Идем.
-Взяли своих диверсантов?
-Да.
-И что?
-Руководитель харьковской
ячейки убит. Теперь мы не сможем
обменять его на Колю.
-Плохо.
-Доводилось из тюрьмы сбегать?
-Всяко бывало.
-Можешь организовать побег из тюрьмы
НКВД? У тебя же там есть человечек.
-Побег из тюрьмы НКВД?
Ты смешной, прокурор.
-Следователь.
-Да мне все едино - хоть следователь,
хоть обвинитель. Я тебе так скажу:
из этой тюрьмы никто не бегал.
-Сбегают обычно с пересылки
или с хозработ. А Николай в камере
из тюремного блока. Никак.
-Никак?!
-Если б у нас месяц был...
-У нас максимум 3 часа. В 8 часов
Николая поведут под трибунал.
-3 часа... Тогда извини.
Трибунал у них в том же здании,
и расстреляют они там же, в подвале.
Если бы Колю можно было
вывезти из тюрьмы...
-Вывезти, да. Если через час
или полтора его вывезут в место,
где назначу встречу, это поможет?
-Можно рискнуть. Давай
на электротехнический завод.
Гера, людей соберешь?
-Свободно. Пощекочем перышки
краснопузым.
-Только без лишних смертей.
-Это как получится. Я еще с одним
человечком поговорю. Думаю, помощь
изнутри нам не помешает.
-Что ты задумал?
-Колю спасать. Тебе лучше
не знать подробностей.
Не надо тебе участвовать в этом.
-Коля - мой брат, и я его не брошу.
-Если мы сейчас поможем Коле бежать,
сами окажемся вне закона.
Потом придется всю жизнь
прятаться, как Седому.
-Ты станешь авторитетом.
А я - хозяйкой малины.
-Очень смешно.
-Я и не смеюсь.
Я просто не знаю, как мы
еще можем помочь Коле.
-Да, больше никак.
Ты понимаешь: Уваров нас
из-под земли достанет.
-Ну и пускай. Главное сейчас -
вытащить Колю. Потом посмотрим.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Уваров слушает.
-Мы нашли того, кто тебе нужен.
Он у нас.
-Отлично, Рокотов. Рад, что не ошибся
в тебе. Везите.
-Нет, Уваров. Сначала я хочу
убедиться, что Николай жив.
-Могу отправить тебя в ту же камеру,
там и убедишься.
-Послушай, Уваров, я знаю, что
с Мирским у вас старые счеты, поэтому
не верю, что ты его отпустишь.
Встречаемся в 8 вечера у проходной
ХЭЗ. Ты привезешь нам Мирского,
мы - того, кто тебе нужен.
-Ты что о себе возомнил?
Хочешь поиграть? Давай поиграем.
-Ой, не нравится мне возле кичи
прохлаждаться. Как бы краснопузые
нас не срисовали.
-Не боись, не срисуют. Да и должок
у нас. Забыл, что Мирский
твою шкуру спас?
-Да помню я.
-А вот и наша машина. Поехали.
МАШИНА СИГНАЛИТ
-Убирай телегу, мужик!
-Зараз, служивый, тильки
колесо поставлю.
Ти не допоможешь?
-Я тебе сейчас так подмогну!
С лошадью вместе пристрелю.
Ладно, давай назад! Объедем.
МАШИНА СИГНАЛИТ
-Случилось что?
-Убирай машину, нам ехать надо.
-Ручки не поднимай, тихо...
Тихо-тихо.
-Из машины живо! Руки так,
чтоб я видел. Вперед пошел.
В кузов живо!
-Коля!
-Надо поспешить.
-Пошел.
-Мешки на голову надень.
-Значит, все-таки Михаил?
-Именно. Почему ты нам ничего
не рассказал о своем расследовании?
-У меня был приказ.
-Приказ... Тебе, когда надо,
ты любой приказ нарушишь.
-Дорогие мои, давайте отложим
этот разговор до другого раза.
Спасибо, что вытащили. Неужели вы
не понимаете, что мы сейчас
находимся вне закона?
-Понимаем мы все прекрасно.
Но если бы мы этого не сделали,
тебя бы расстреляли вечером -
по законам военного времени.
-Может, попробуешь с начальством
в Москве связаться? Диверсанты
задержаны, их командир показания
дает. Командир харьковской ячейки
уничтожен. Может, этого достаточно,
чтобы снова форму надеть?
-Егор Ильич арестован. В этот раз
Уваров точно знал, что мне никто
не сможет помочь. Помнишь, Ваня,
ты мне когда-то сказал, что я
Лену бросил на произвол судьбы.
-А разве не так?
-Нет, Ванечка, не так. Я сделал
все возможное, чтобы ее вытащить.
Одного себе простить не могу:
что ее посадили для того,
чтобы подобраться ко мне.
Сволочь, зачем тебе Лена?
-Ты же не захотел платить за свои
грехи, вот и пришлось заплатить ей.
-Ничего, Уваров, я тебе
этого не забуду.
-Не забывай. Кстати, я слышал,
у тебя есть сестра.
-К вокзалу сворачивай!
Оля! Оленька!
-Коля, живой...
-Все хорошо, хорошо. Мы вместе.
Ты собираешься - это хорошо.
-Сегодня или завтра в тыл отправляют.
-Завтра уедешь. А сегодня тебе
надо спрятаться.
-Тебя не оправдали?
-Я сбежал. За мной гонятся.
-Тебе уходить нужно?
-Уйду. Но только с тобой. Тебе здесь
оставаться небезопасно.
-Почему?
-Меня преследует один очень плохой
человек. У него большая власть,
он может тебя использовать.
-Как? Я же ничего не знаю, Коля.
-Это не имеет значения.
Он тебя посадит и будет ждать,
когда я за тобой приду. Поэтому взять
только самое необходимое.
Собирайся.
-Стучаться тебя не учили?
-Мирский бежал.
-Как? Когда?
-Только что сообщили. На конвой
напали уголовники.
-Седой!
-Да, и еще. Мои люди не могут найти
Рокотова и Елагину.
-Они с Мирским. Поехали!
-Куда?
-На вокзал. Ты говорил, у него там
зазноба, вот и проведаю.
-Спасибо.
Здравствуйте.
-Здравствуйте. Что случилось?
-Оль, я у тебя книгу видел,
"Пятнадцатилетний капитан".
Можешь дать ненадолго?
-А ее девочки, по-моему, взяли.
Я могу спросить,
если она тебе нужна.
-Какая книга, Иван? Уходить надо!
Уваров явится с минуты на минуту.
-А ведь Михаилу-то вовсе
необязательно было книгу взрывать.
Она же не единственная в своем роде.
Он ведь ее мог просто уничтожить.
Или спрятать на полке между других
книг. Мы бы не нашли никогда
и не поняли, какая из них
шифровальная.
-К чему ты это?
-А к тому, Коля, что единственный
смысл натолкнуть нас на эту книгу -
в том, чтобы убедить нас...
что Михаил - лидер харьковской
ячейки. Но это, конечно,
в том случае, если мы останемся
живы после взрыва.
Правда, Оля?
-А Оля здесь при чем?
-А при том, Николай...
что Ольга и есть лидер
харьковской ячейки.
-Да убери ты пистолет!
С ума сошел, что ли?
-Это доказать легко. Соседка Михаила
сказала нам, что видела
незнакомую женщину незадолго до того,
как мы туда приехали.
-Да, она сказала, что может
опознать ее.
-Ну что, собирайся, поехали
на опознание, агент Ветер.
-Убери пистолет! Оля, я прошу тебя,
скажи, что это неправда,
что все ерунда!
-Да, Рокотов, а я тебя недооценила.
Сергеев меня только
о Мирском предупреждал.
Я-то думала, это он самый умный
и опасный среди вас.
-Я не верю тебе.
-Забавно получается, правда? Обычная
себе железнодорожница, женщина...
А оказалась шпионкой.
Мужчины, вы нас так часто
недооцениваете!
-И кто же тебя завербовал?
-Сергеев, еще в 40-м,
когда мой муж погиб на войне,
которую развязала наша власть.
-Ушам не верю. Ты что такое говоришь!
Что говоришь такое, а?!
-Эх, жалко мне тебя. Хотела бы я
сохранить тебе жизнь,
чтобы ты своими глазами увидела,
какое светлое будущее
ждет нашу страну.
-Дураки вы, товарищи!
-Не верю. Ни одному твоему слову.
-Коля, когда я встретила тебя
на вокзале и увидела твои документы,
я же сразу же поняла, кто ты.
-Помощник главного военного
прокурора Мирский.
Если об этом станет известно раньше
времени, меня закопают где-то здесь,
а в Москву уйдет сообщение,
что я погиб в Киевском котле.
-Да, я знала, что ты опасен.
Но еще, Коля, я знала,
что ты на очень хорошем счету
в Москве и можешь быть
моим проводником в столицу.
После этого я решила
воспользоваться беспроигрышным
оружием - женские чары, Коленька.
Да, мужики! Мужчины... Вы же, когда
влюблены, совершенно не следите
за своим языком.
О чем ты думаешь?
-О тебе, конечно.
-Нет. Ты где-то далеко.
-Дело у меня серьезное.
-Ну так у вас в прокуратуре
все дела серьезные.
-Да нет, не все.
То солдат дезертирует, то склад
ограбят... А мне надо найти
руководителя харьковской ячейки.
-А что ты уже знаешь?
-Блестяще! Обвела вокруг
пальца себя и нас.
Когда мы вышли на Тузова, который
подделывал документы диверсантов,
она подослала Михаила, чтобы он убрал
его. А когда мы вышли на группу
Александру, она предупредила их
и перенесла отправление.
Браво! Нам таких кадров не хватает!
-Неужели месть за мужа могла
заставить тебя работать на немцев?
А ты разве не слышала про концлагеря,
про то, как убивают женщин,
как танками детей давят...
Оленька, ты мне скажи одно...
Это все была игра или между нами
действительно что-то было?
-А что между нами могло, Коля, быть?
Из-за таких, как ты, погиб мой муж.
Из-за таких, как ты, умер мой отец.
А на тебе, Коля, сколько крови?
На вас на всех!
-Коля, не слушай ее. Это враг.
-Хватит! Кто твой московский куратор?
На кого конкретно ты работаешь?
-А зачем мне это вам рассказывать?
-Погоди, Ваня! Если все это
правда, ты умная, ты должна была
все продумать. У тебя наверняка
есть явки, адреса, пароли. Где они?
Дурочка! Я же о тебе забочусь!
Отдай мне их. Я сохраню
тебе жизнь, я обещаю.
-Как сохранили Сергееву?
-Я даю тебе слово, я отпущу тебя.
Отдай мне эти документы.
-Все списки отправившихся на Урал.
Все города, заводы и фамилии...
в этой папке.
-Ты понимаешь, что это значит?
-Похоже, не быть тебе
хозяйкой малины.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Иван...
-Нет!
-Я убью тебя!
Убью, подстилка фашистская!
-Коля, если ты ее убьешь,
нам всем крышка!
-Я ведь тебя любил.
-Руки!
-Стоять!
Без резких движений.
Какая встреча!
Почему вы такие предсказуемые?
-Уваров, а у нас есть то,
что вам нужно.
-И что же это?
-Глава харьковской
ячейки. Вот она.
-Хорошая попытка, Светлана Петровна.
Только это любовница Мирского.
-Вот. Здесь доказательства.
Уваров, только тебе зачем
московский куратор?
-А Мирскому он зачем?
-Что, Николай не все вам рассказывал?
-Ну просветите.
-Хорошо.
Вы, наверное, не в курсе,
что происходит в Москве?
Там товарища Ульриха отодвинули
от власти. Главный военный прокурор
Носов набрал силу и чистит ряды
от людей Ульриха.
-Вы там черт знает чем занимаетесь.
-А Мирский чем занимается?
Скажи им, Николай. Давай!
СТОНЕТ
-Давай! "Мой шеф..." Говори!
"Мой шеф Никитин тоже из людей
Ульриха". Он очень боится
за свое кресло. Вот он и хочет
найти крота, чтобы выслужиться
перед Носовым.
Так уж получилось,
что я тоже этого хочу.
-Сволочь ты, Уваров!
-Сволочь?
А чем я отличаюсь от твоего
дружка Мирского?
Да только тем, что я понял,
что цель оправдывает средства,
а он еще нет. Именно поэтому
я победил. А теперь я хочу
видеть документы. Папку!
И без глупостей, Рокотов.
На место!
-Обрати внимание на фотографию
Зюзина. Московский куратор.
Твой ведь начальник, я не ошибся?
-Не ошибся.
-Мы выполнили ваши условия.
Теперь ваша очередь.
-А знаешь, Мирский, ты совсем
не умеешь выбирать себе женщин.
И заканчивают они все одинаково.
-Ваня!
Ты живой?
Ты живой.
-Если бы было другое время,
я бы тебя так любила.
Жизнь проклятущая.
-Оленька! Хорошая моя!
-Пригодился подарок-то Колин.
-Живой!
"РЕКВИЕМ" МОЦАРТА
ГОЛОС СВЕТЫ:
Кто может умереть - умрет,
Кто выживет - бессмертен будет,
Пойдет греметь из рода в род,
Его и правнук не осудит.
На предпоследнюю войну
Бок о бок с новыми друзьями
Пойдем в чужую сторону.
Да будет память близких с нами!
Счастливец, кто переживет
Друзей и подвиг свой военный,
Залечит раны и пойдет
В последний бой со всей Вселенной.
И слава будет не слова,
А свет для всех, но только проще,
А эта жизнь - плакун-трава
Пред той широкошумной рощей.
"При отходе советских войск
с 25-е на 26-е октября
все, что нельзя было вывезти
из города и могло быть использовано
врагом, подлежало уничтожению:
водопровод, газоснабжение,
отопление, связь, мосты,
фабрики и заводы.
Немцы, рассчитывающие
на индустриальную мощь Харькова,
получили руины. А население
Харькова ждал голод, холод,
концлагеря и расстрелы. Отход
советских войск усложнялся
нехваткой топлива
и поломками техники.
Во время одного из авианалетов Иван
Рокотов с большой группой бойцов
отстал от отступающих частей.
На восточный берег реки
он так и не переправился.
Попытки Мирского и Елагиной
разыскать Рокотова
оказались неудачными".
 

////////////////////////////