Петля времени (1 сезон, 2013 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Юрий Ильин

2013 год. Москва. В подвале старинного особняка найдены останки неизвестного. Осмотреть находку приезжают оперуполномоченный Антон Ермолаев и эксперт-криминалист Екатерина Лужина. Они сразу определяют, что скелет принадлежит человеку, который жил в 19 веке. Захватив все найденное в качестве вещдоков и выбравшись на поверхность, они обнаруживают, что перенеслись во времени и пребывают в 1879 году.

Все фразы и цитаты

Серия 1

- Я очень благодарна вам
за вашу доброту.
- Ради вас я готов
даже на преступление.
Все будет исполнено.
- Благодарю.
- Так. Ну и где у нас жмурик?
- Большой Харитоньевский, 21.
- Большой Харитоньевский.
- Да я за 5 минут найду,
без всякого навигатора.
- Ложись, бомба!
- Только сегодня закачал. Круто, да?
- Ну и шутки у вас, Антон Андреевич.
- А ты вон, пример со стажерки бери.
Она даже глазом не моргнула,
только побледнела что-то.
Ну что, Дмитрий, проверку на испуг
ты не прошел, поэтому конфискую.
- Да это произвол! Таких больше
нигде нет, я шефу буду жаловаться.
- А ты пожалуйся на меня
в Гаагский трибунал.
- Ермолаев, так это же
знаменитый гарденинский дом,
нас еще в школе сюда приводили.
Над этим домом висит проклятие -
только женщины продолжали фамилию,
а мужчины в роду
не переживали роковой рубеж в 21 год.
- Ты умная, что ли, Лужина?
- А тебе умные не нравится?
- Нет, только красивые.
Ну, вы, что ли, полицию вызывали?
- Э-э...
- Я, я вызывал, начальник.
Я Ахмед.
- А я начальник.
Давай, веди, Ахмед.
- Там, в стенке, внизу лежит.
Там.
- Да ладно?
- Ага.
- Блин.
- Там.
- Вот, Лужина,
это и называется
суровые полицейские будни.
Ридикюльчик в машине оставь. Дима!
- Фу, ну и вонища!
- Привыкай, Лужина,
работа у нас такая.
- Между прочим,
мог бы и руку женщине подать.
- Между прочим, Лужина,
ты тут не женщина,
а эксперт-криминалист.
Кстати, блесни-ка знаниями, определи,
сколько тут ремонт не делали?
- Ну, если со времен Гиляровского...
Лет 130, наверное.
- Слушай, не умничай, Лужина,
тебе не идет.
Да где он, а? Махмуд!
- Я Ахмед. Туда.
- Пошли.
Ну, где твой труп?
- Не мой, чужой. Там, начальник.
- Это, по-твоему, труп?
- Да, мертвый.
- Мертвый он был лет 100 назад,
а сейчас это скелет.
Махмуд!
- Не, я Ахмед.
- Да неважно. Здесь кто-нибудь был?
- Нет, только я один.
- В морду хочешь?
- Нет.
- Тогда быстро вернул, что стащил.
- Ага, сейчас, начальник.
Я не стащил, я специально спрятал,
чтобы потом в руки дать, лично.
- "В руки дать".
- А откуда ты узнал,
что он что-то стащил.
- А вон там, в пыли, видишь,
прямоугольник чистый.
Значит, что-то лежало.
- Ух ты!
"1875 год"? Здорово.
Эй, Ермолаев, поосторожнее,
это же музейный экспонат.
- Если в этот экспонат зарядить
патроны и почистить его,
это будет оружие для убийства.
Надо начальству позвонить,
пусть археологов вызывают.
- Хм, тут что-то еще.
- Блин, связи нет.
Махмуд!
Лужина, ты нашего прораба не видела?
- Не знаю, только что здесь был.
- Свалил втихаря, гад. Ахмад!
Махмуд! Ахмад!
Как там тебя? Ты где?
Лужина! Лужина!
- Антон! Антон!
- Валим, валим быстрее,
пока нас не засыпало!
- Здесь же только что был выход.
- Был. Да сплыл.
Давай быстрее, за мной!
- Антон, что это было?
Антон, что это с ним?
- Не понял. Он же ржавый был.
- Смотри, кино, что ли, снимают?
А где рабочие? А камеры?
А где Дима с машиной?
- Поворачивай!
- Ну что, здесь это случилось?
- Вот оно, место убийства, как раз.
- Все в крови.
- Осмотреть здесь все хорошо.
- Слушаюсь.
Сюда никого не подпускали?
- Никак нет.
- Киношники вообще оборзели. Извините!
- Подожди, стой!
- Да погоди, Лужина, надо разобраться.
Здорово, ребята. Что, кино снимаете?
Кто у вас главный-то? Где режиссер?
- Что такое?
- Прошу простить мой вид, Викентий
Кондратьевич, я сама не своя.
Ой, такое потрясение.
Чем могу быть полезна?
- Скажите,
вчера сенатор выходил, видимо,
из вашего дома?
- Я не обязана отчитываться,
с кем провожу вечера.
- Дело в том, что сенатор был убит
выстрелом в затылок,
и стреляли не со стороны улицы,
а со стороны вашего дома.
И убийца, может быть,
до сих пор в этом доме.
Позвольте, мы обыщем дом.
- А ну, взять его!
- Да ладно.
Смотри, вжился, а! Как настоящий.
Руки убери, сказал!
- Взять его! Ну же!
- Быстрее, живее!
- Ах ты, скотина!
- Стоять!
А ну, не дергайся.
- Тихо-тихо, вы чего?
- Обыщи его.
Ишь ты! Та-ак.
Свежачок-с.
- Да что за бред?
- Спокойно. Та-ак.
Ага, две гильзы стреляные.
Вот, злодей. Сам попался, с
пистолетом.
- Зинаида Николаевна,
вам знаком этот человек?
- Да, это наш новый конюх Ермолай.
А чего это он так вырядился?
- Какой конюх? Ты чего несешь, кукла?
Ну ты попал, ряженый.
- Хороши у вас конюхи, мадам.
Ну что, Ваше Сиятельство,
в кутузку его? Прошу прощения.
- Ульяна, отдай господам
паспорт Ермолая.
- Уводите.
- Стоп!
- Стоять!
- Спокойно. Тихо, тихо.
- Все, хватит.
- В участок его. А двор обыскать.
- Идем.
Пошли. Вперед.
- Катерина! Ермолая твоего повязали.
Ее Сиятельство тебя к себе требует.
Да заправься - посмотри,
на кого похожа.
Пойдем.
- 1879 год...
- Что тебе известно, говори!
Где Ермолай пистолет взял?
- Я ничего не знаю.
Клянусь, Ваше Сиятельство.
- Смотри, Бог накажет, коли врешь.
- Да истину говорю, провалиться мне
на этом месте, если вру, матушка.
- Значит, не знаешь.
Если чего лишнего сболтнешь - сгною.
Рот на замке держи, поняла?
- Да я и не знаю ничего.
- А тебе и не надобно.
Держи рубль, ступай. Ступай!
- Тайный агент, значит?
- По паспорту Ермолай Ермолаев,
родом из Рязанской губернии,
32-х годов от роду. Вот его документы.
Работает у Ее Сиятельства недавно.
Рекомендации имеются.
- О, даже так.
И кто же вас сюда прислал,
господин Ермолаев?
Бумаги выправил,
револьвером обеспечил?
И вот этим. Что это?
Просветите, голубчик.
- Да это мой мобильный телефон.
Дайте мне его, кстати, сюда.
Я имею право на звонок другу.
- Другу? Вы сначала имя его назовите.
- Я понял, это у вас
такое реалити-шоу, да?
Только вот на декорации
что, денег пожалели?
Ну ничего - как всегда,
на компьютере дорисуете, да?
- Что? Вы видите,
Викентий Кондратьевич?
Он же юродивым прикидывается.
А может, хватит с ним нянчиться,
с этим конюхом? Я его сейчас как!..
- Володя, подожди. Он такой же конюх,
как я архиерей.
- Да какой конюх? Я полицейский,
понятно? Полицейский!
- Полицейский? Тогда скажите,
из какого управления вы прибыли
и кто ваше начальство.
- Да пожалуйста: 5-е управление УГРО,
начальник - генерал-полковник
Нагорный. Давайте, проверяйте.
- Да вот тут ошибочка вышла,
господин Ермолаев, - нет у нас таких.
- Ваше Превосходительство, а можно,
я ему покажу, кто тут полицейский?
- Слушай ты, ряженый,
ты меня уже реально достал.
Быстро развяжи мне руки,
последний раз по-хорошему прошу.
- Вот и мы хотели по-хорошему.
Но, видимо, не получается.
- Вот так, хорошо.
Кровищи-то сколько натекло.
- Марфа, а кого убили-то?
- Известно кого - Добронравова,
сенатора Его Сиятельства.
Давненько он к нашей барыне таскался.
Любовь юности, ишь ты.
Ну а что? Барин-то все в Питере
по актрискам бегает,
сын Митька, непутевый,
за границей где-то.
Вот и искала барыня утешения.
Хоть княгиня, а все же баба.
- А откуда стреляли, ты не слыхала?
- А ты разве нет? Здорова спать.
Я- то сразу проснулась, как только
стрельнули. А потом еще раз.
- Марфа! Кончай, дура, языком трепать.
Заканчивайте скорее
и на базар ступайте.
- Что встала, как колода? Идем скорее.
- Марфа, я все про убийство думаю.
А тебе не страшно то,
что из нашего дома стреляли?
А вдруг убийца в подвале спрятался?
- Девка, что ты такое говоришь?
Страсти.
Вход крепко-накрепко заперт, барыня
запретила туда ходить. Пошли давай.
- Викентий Кондратьевич, вы приказали
никого не принимать. А тут дочь ваша -
не силой же ее держать?
- Настенька, что ты тут делаешь?
- Папенька, миленький,
по срочному делу.
А что это с ним?
Что это у вас арестант весь в крови?
Вы что, бьете заключенных?
- Помилуйте, барышня,
зачем же "бьете"?
Напился конюх у Гардениных, буянил,
морду себе разбил - сам, об пол.
А как проспится, так отправится
обратно на конюшню.
- Да-да, давай его в камеру скорее,
пускай проспится.
- Давай-давай.
- Стойте.
Вытрите кровь с лица.
- Пошел, давай-давай. Вали отсюда.
- Бедный мужик.
Вообще-то, папенька,
я по важному делу.
Что, если мы у себя
благотворительный бал устроим
да на нем о нашей помолвке
с Андрэ объявим?
Хорошо я придумала?
- Овощи, фрукты.
Подходите, не стесняйтесь.
Самый свежий товар. Подходите,
выбирайте, что душе угодно.
- Здрасте.
- Здравствуйте. Возьмите яблочки -
спелые, сладкие.
- Возьмем яблочек?
- Или вот. Надо? - Бери.
- Дайте нам яблочек.
- Пожалуйста. Берите, не пожалеете.
- Так. Надо еще потрошков к ужину
купить, пирогов заправить.
К обеду у меня няня томится
в печи и кокурки к чаю.
Надо поспешать. Пойдем.
- Этот возьмем?
- Бери давай.
Свежий?
- Только из печи.
- Так, укладывай.
Спасибо.
- Благодарствую, дай вам бог здоровья.
- Чего рот разинула? Шарманщика
никогда не видала? Идем давай.
- Икорочка у меня замечательная,
свежайшая, вкуснейшая, отличная.
Сейчас, секундочку. Вот так. Отлично.
Ваша икра. Фунт, как и просили.
- Ну-ка, дядя, это что за гирьки?
- "Гирьки"! Деревня...
Это же гривна, фунт то есть.
Вот эти две маленькие - это полгривны,
то есть полфунта.
Полугривенки - четвертушки,
стало быть. Ну и так далее.
- Полфунта, значит?
- Полфунта.
Э- э, ты! Что ты делаешь?
- Что-то, дядя, получается у вас
две гривенки потяжелее гривны.
Проверить гирьки-то надо.
Где у вас торговая инспекция, дядя?
- Да какие гирьки?
Ты чего несешь, девка?
- Я сейчас тебе покажу, какие гирьки,
шельма окаянная!
Ни стыда ни совести у тебя нет!
- Катерина, держи!
- Не сдавай, Марфа.
- Люди! Убивают!
- Будь осторожна, доченька.
- Хорошо, папа, не волнуйся.
И не обижайте конюха!
- Я помню.
- Да что происходит-то?!
- Чего орешь-то?
- Как ты ему про эту
инспекцию сказала -
ой, ему так всю рожу-то
и перекорежило. Ой, Катерина.
"Было два выстрела -
одна пуля попала в сенатора,
а вот куда попала вторая пуля?
Надо найти вторую пулю".
- Ты что тут? Ступай в дом,
нечего по двору шастать.
- Боишься меня?
- А что, похоже, что боюсь?
- Правильно, я теперь тихий.
Покаялся перед народом в своем
душегубстве, теперь тихий.
Мишка Лейгер меня зовут
на Хитровке, слышал, может?
- Нет.
- Мишка Лейгер, меня там все знают.
Не местный, стало быть. Не местный.
Лейгер-душегуб, на мне сорок душ.
Кого кистней, кого удавкой уработал,
а кого пулей.
- Что же тебя раньше не взяли,
если ты такой известный?
- Хитровка своих не выдает.
Я сам пришел!
Нынче ночью Богородица явилась.
"Все, Мишка, отгулял. Пора
тебе своей кровушкой землю полить".
Я утром к храму, лбом мостовую обивал.
- Это что, все наяву, что ли, а?
- Да, как есть, наяву -
явилась, вся светится.
На жинку мою похожа усопшую,
Царствие ей небесное,
рабе божьей. Ее я тоже порешил,
но это так, по пьяни.
- Да нет!
- Что?
- Вот это все: тюрьма,
лошади, полицейские...
Это что, взаправду, что ли, а?
Слушай, ударь меня.
Дай мне в морду, ну дай мне в морду!
- Да тихо, тихо!
Я нынче насильничать не могу, не могу.
Меня бы кто прибил.
Покойники каждую ночь снятся,
черти душу просят на растерзание.
Господи, даруй смертушку.
Та-да-ра-та-та...
- Эй! Эй, ты чего? Хорош, хорош.
- Прекратить безобразие!
- Уйди!
- Здоровый какой, не удержишь.
Не дергайся, тебе говорят!
- Да успокойся ты уже!
- Держи покрепче! Вот так.
- Марфа, а за что меня
Трофим так не любит?
- Да он никого не любит.
Он за хозяйку только убить готов.
Считает себя как бы
своим у Гардениных -
Митьку, сынка их, мальчонкой нянчил.
Да и за что ему любить-то вас? Вы вон
новые, чудные - ты и Ермолай твой.
А ты проси барыню, чтобы
вызволила Ермолая твоего,
а то сгинет ни за что ни про что,
и не вспомнит никто.
Ну ладно, собирай со стола-то.
- Ага.
- Что мы господам-то,
смертные? Господи прости.
"Марфа говорила, что подвал
заперт, а свет горит.
Там окошко, здесь убит сенатор".
А- а-а!
- Ты что это, девка?
Здорова ли, умом не тронулась?
Ты куда ночью сорвалась?
Хорошо, что Трофим тебя у калитки
беспамятную нашел. А кабы
каких лихих людей встретила?
- Ну коль в себя пришла,
к барыне ступай.
- Катерина, что с тобой
случилось нынче ночью?
Будто в лихорадке тебя наш Трофим
нашел. Привиделось чего?
Ну-ну, теперь все будет хорошо.
Хлопочу я за твоего Ермолая,
выпустят его.
Вот, держи письмо -
это мое поручительство.
Отдашь главному
полицмейстеру Устинову,
лично в руки отдашь.
Я надеюсь, ты все поняла? Ступай.
- Давай-давай, шевелись.
- А, ну что, агент,
давно плеточкой не ласкали?
Давай скидывай рубашку, ложись.
- Ты кто по званию?
- Капитан.
- Вот что, капитан,
веди-ка ты меня к шефу.
- Что?
- К Его превосходительству, дубина.
У меня для него есть
секретная информация.
- Э-э, куда прешь?
- Я к господину главному полицмейстеру
с письмом от княгини Гардениной, вот.
- Угу, жди тут.
"Уважаемый Викентий Кондратьевич,
не хочу брать грех на душу.
Ермолая давно подозреваю
в связях с революционерами.
И его сообщницу Катерину задержите,
только прошу, без зверства".
- Ах ты, змея гарденинская.
- Господин Ермолаев, слушаю вас.
- Ваше Сия... превосходительство,
я действительно агент, секретный,
из Петербурга. Предписание имеется,
оно как раз в те... коробочке.
- В коробочке...
Как она хоть открывается-то?
- Позвольте, она с секретом.
- Ложись, бомба!
- Взять его, а ну, встали!
Живей, живей!
- Ермолаев!
- Ну-ка стой, стой, говорю!
- Сюда.
- Поймать его! - Стой!
- Давай быстрее, держи его!
- Стой, стой!
- Ружье!
- Быстрее! Не остановим.
- Остановим. Давай быстро в машину!
- К дому Гардениных!
- Гони, быстро!
- Открой дверь!
- Ах, упустили! - Что ты не стрелял?
- Да он с пистолетом!..
- Держи, любезный.
- Благодарю.
Но, пошла!
- Стой! Куда? Сюда нельзя!
- Черт.
- Вот он! Держи его!
- Что делать, Антон?
- Давай беги в подвал, я их задержу.
- Ну-ка иди сюда, иди!
- Пусти!
- Попались!
- Антон!
- Ну-ка брось оружие! Ну!
На колени, руки назад.
- Ну!
- Вот так.
- Княгиня, покорнейше прошу простить,
упустили преступника.
Надеюсь,
он не успел причинить вам вреда?
- Эти злодеи
меня чуть жизни не лишили.
- Княгиня, сдайте вашего любовника,
вы прячете его в подвале.
- Не слушайте их. Уберите их отсюда.
- Убийца здесь, мы можем это доказать.
- Стоять.
- Вот, смотрите: стрелять могли
только из этого окна в сенатора.
- С чего это вы так решили, барышня?
Отпустите ее. Парадная лестница
со всех сторон, все как на ладони,
могли стрелять откуда угодно.
- Потому что было два выстрела.
- Одна пуля попала ему в голову,
а вторая - в этот столб у ворот.
Мысленно проведите прямую линию
от окна через то место,
где стоял сенатор. Вот, видите?
- Но если стреляли из этого окна,
то пуля вполне могла попасть
в этот столб. Голубчик,
ну-ка посмотри, нет ли там пули.
- Вот, господа, смотрите: нет здесь
никакой комнаты и никакой двери.
Прошу.
- И окна, из которого стреляли,
тоже нет. Снаружи есть.
Чертовщина какая-то.
- Да никакой чертовщины:
окно находится за этой стенкой,
а дверь открывается только изнутри.
Не так ли, княгиня?
И только по условному стуку.
- Не открывай!
- Спокойно, спокойно. Полиция.
Тсс, тихо, спокойно.
Спокойно, полиция. Спокойно.
- Митя, сыночек! Митенька!
- Что такое?
- Митенька! Потерпи. Да помогите вы!
Потерпи. Тише, тише.
Вот и убийца.
Довольны?
Это опасные люди, бомбисты.
В университете они вбили ему в голову
эти страшные идеи.
Сын верил, что служит святому делу.
Прятался по тайным квартирам,
пока чахотка не доконала его.
Сенатор согласился нам помочь изъять
Митино досье из охраны.
- Все будет исполнено.
- Я смогла бы собрать консилиум
из лучших врачей,
отправить сына на лечение в Швейцарию,
но я не учла одного:
смерть Мити была предопределена. Он,
как и все мужчина рода Гардениных,
не дожил до двадцати одного года.
Не уберегла.
Господа, я умоляю вас простить меня.
Я - мать, я защищала своего ребенка,
безнадежно больного ребенка.
Проявите милосердие,
пусть это останется втайне.
- Теперь, когда земной суд
преступнику уже не грозит,
нам тоже не следует раздувать
это дело.
Если, конечно, господа
из тайной полиции не доложат наверх.
- Слово офицера полиции.
- Благодарю.
Вам нечего опасаться: тело Мити
останется здесь навсегда,
в подвале этого дома.
- Княгиня, но...
- Викентий Кондратьевич, пожалуйста,
отдайте мне пистолет Мити.
Он вам больше ни к чему.
- Но и вам он тоже ни к чему.
- Я прошу вас.
- Пожалуйста.
- Благодарю.
- Все, уходим.
- А вещички позвольте.
- Володя.
Да, и штуку эту свою диковинную
обязательно заберите,
нечего народ пугать.
Мы тут, в Москве, по старинке живем
и баб в агентах не держим.
Настенька, душа моя,
ты вот папеньку злодеем выставила,
а мы здесь дела секретные решаем.
Вот из Петербурга подмога прибыла,
тайные агенты под прикрытием.
- Из Петербурга?
Рада знакомству. А я чуть было
не поверила, что вы конюх.
Как вы свою роль хорошо сыграли.
- Наша служба и опасна, и трудна.
- Пойдемте, братец.
Всего хорошего, господа.
- Где тут свет-то включается?
- Ермолаев...
- Блин... Куда ж мы вляпались, а?
- Ясно одно:
это не фантастика, а реальное прошлое.
Все совпадает: здания, люди,
названия - все как по учебникам,
Россия 1879 год.
- А этот полицмейстер,
в принципе, неплохой мужик.
Квартирку выделил.
А вообще, это какой-то бред.
Катюха, ты же умная, придумай, как нам
отсюда выбраться. Я домой хочу.
- Вообще-то, есть версия.
Только ты меня, наверное,
за сумасшедшую примешь.
- Слушай, если рехнулись, то оба.
Давай выкладывай.
- Все эти слухи о доме Гардениных -
я думаю, они не просто так,
не на пустом месте появились.
Там есть какая-то временная дыра,
какая-то воронка,
в которую нас и затянуло, понимаешь?
- Какая еще воронка?
- Да не знаю. Главное, понять еще,
куда делись настоящие Екатерина
с Ермолаем и почему нас
все здесь за них принимают.
- По-моему, все просто:
нам нужно вернуться обратно
в этот гребаный подвал
и искать дырку в наше время.
- Ну, может быть.
Но уж точно не сегодня.
- Может, тогда завтра.
- До завтра еще дожить надо.
Слушай, а посмотри в телефоне,
вдруг там сеть есть.
Ермолаев.


Серия 2

- Кто посмел хозяйничать
на моей территории?
- Веди!
- Ну откуда же ты такой красивый?
- Каторжанин.
Откинулся со звонком,
у нас решил осесть.
- Да я вас всех. Руки развяжи!
- А ну цыц!
И в глаза хозяйке смотреть.
- Развяжите его.
- Хозяйка...
- Развяжите его!
- Уймись!
- Здоровый! Навались!
Лежать!
- На колени!
- Прости дурака. Не знал, чья поляна.
- Врешь! Обмануть вздумал?
А то, что украл, отработаешь.
- Отработаю, матушка.
Отработаю. Давеча разговор слыхал:
майло собирать будут
на дела благотворительные
у бригадира в дому.
- Где слышал?
- Лакей болтал.
- Хорошо. Вставай!
Пойдешь за мной.
- Браво!
- Мы собираем деньги в помощь семьям
погибших солдат, которые отдали жизни
за нашу победу над турками. Прошу вас
еще раз взглянуть на эту работу.
- Великолепная работа.
- Восхитительно!
- Ее создала одна из наших
лучших воспитанниц.
Неужели она не стоит
три с половиной тысячи?
- Конечно стоит.
- Иди даже четыре, господа?
- Я
совершенно поражена, господин Устинов,
у вас такой красивый дом! В Париже
немногие могут позволить себе иметь
собственную бальную залу.
- Настоящее украшение дома - гости.
Вы сегодня самая
очаровательная гостья.
Если вы не заняты,
следующий танец за мной.
- Как я могу отказать полицмейстеру?
Меня ведь могут посадить!
- Беру! За четыре тысячи!
- Продано!
Господа, предлагаю вашему
вниманию последний лот.
- А сейчас прошу извинить меня.
Аукцион заканчивается,
и я должен отдать распоряжения.
- Почему вы не претендовали
на следующий танец?
- Я претендую совсем на другое, мадам.
И вам это известно.
- Возможно, после танца
с полицмейстером...
- Я что-нибудь придумаю.
- Ты посмотри, какой у нее
необъятный турнюр.
У нас в Париже это неприлично.
- Ведь он ее не обнимет!
- Замечательно, фройляйн Штольц.
Прошу!
- Господа, мы с вами собрали
триста с лишним тысяч рублей!
- Браво! Браво!
- Все это стало возможным
благодаря вам, графиня.
Да и Настенька хотела отметить
свою помолвку чем-то необычным.
- Это я должна вас благодарить,
Викентий Кондратьевич.
Ведь вы предоставили
свой дом для аукциона.
Да! А Настенька - наша выпускница.
Мой долг как начальницы -
поддерживать ее и после окончания.
- Господа, я должен покинуть вас
и пойти в залу.
- Викентий Кондратьевич!
Не окажете ли честь вашему будущему
зятю, доверив ключ от кабинета?
- Я своему будущему зятю
доверяю так же, как и себе.
Прошу. Но и за деньги
будете вы отвечать.
- Так и быть.
- Господа! Прошу в зал,
объявили танец. Прошу.
Петр, стереги дверь!
- Слушаюсь.
- Этого не может быть!
- Викентий Кондратьевич,
как вы прикажете это понимать?
- Я не знаю.
Дайте разобраться,
это какое-то недоразумение.
- Уверена, что так и есть. Вскоре
все прояснится. Я не буду мешать.
- Ваше превосходительство!
- Папенька!
- Господи! Ну какой позор!
Какой позор! Настенька!
Такой позор на старости лет!
- Ермолаев, ты что, звонишь?
Какой номер набираешь?
- Управление, естественно.
- Ну да. А также 112, 01, 02.
А самый подходящий - 03.
- Лужина, а ты что предлагаешь?
Только давай без этого бреда,
что нам нужно здесь задержаться,
изучить эпоху. Мне отчет
квартальный писать надо.
Войдите!
Да кто там такой робкий?
Войдите, сказал же!
- Прошу простить меня, я...
- Вы... проходите.
- Я пришла в нарушение всех правил
одна, но только вы можете помочь
моему отцу.
- Конечно. Чем сможем.
- Дело очень конфиденциальное,
и отец боится огласки.
Вы ведь тайные агенты, вам это
дело раскрыть ничего не стоит.
У меня есть деньги,
я заплачу сколько скажете.
- Да перестаньте, зачем вы меня
обижаете? Не нужно денег.
- Ну почему же не нужно? Здрасте.
Деньги нам сейчас очень даже
пригодятся, дорогой брат.
- Вот видите, пригодятся.
- Прошу.
- А мне нравится!
В таком можно и в наше время
по улице прогуляться.
- Конечно, господин, в любое время.
- А для высшего общества
это платье подойдет?
- Ей-богу! Княгини и графини
только такое и носят!
Наполеоновская баба такое носила.
- Жозефина? Так это ж было давно!
В начале века!
- Ну да. Так до сих пор носят.
Все в моде.
- Ну что?
- Берем.
- Берем.
- Хорошо.
- Ну как же, ваше благородие?
Ну как же можно-с?
- Можно-с. Еще как можно-с. Ведь это
ты стоял у двери в закрытую комнату
и сторожил ларец с деньгами.
За ним!
- Стой!
А ну разойдись! Дорогу!
- Давай, давай! Ну шевелись же!
- Отец, прошу вас, вы должны признать,
что это единственный выход.
- Делайте все что хотите,
мне теперь уже все равно.
- Спасибо, папенька. Вот увидите,
вы об этом не пожалеете.
Господин Ермолаев, вы, должно быть,
хотите осмотреть кабинет?
- Место преступления,
вы имеете в виду?
Сначала у нас этим занимается стажер.
- Кто?
- Это должность моей сестры
в Тайной канцелярии.
- И вы доверите женщине такое дело?
- Разумеется, после я все проверю
сам лично. Но для первичного осмотра
вполне подойдет и она.
- А вы уверены, дорогой брат, что я
справлюсь со столь сложным поручением?
- Разумеется, сестра, ты справишься.
Сложного поручения я бы тебе
не доверил. А я пока
опрошу свидетелей.
- Вы меня проводите?
- Конечно!
- У вас есть список
приглашенных на бал?
- Да.
Вот.
- А у кого был ключ от кабинета?
- Так...
- Вот видите? След от отмычки.
Работал профессионал.
- Ой, правда! А Корзун осматривал
здесь все и ничего не заметил.
- Ну так!
- Скажите, а вы действительно служите
тайным агентом?
- Да, а что тут такого?
- Ну не знаю.
Женщина - и на такой службе.
Нас в институте благородных девиц
учили прежде всего быть
хорошими женами, вести хозяйство.
Наша начальница, графиня Воронцова...
- Как вы сказали? Графиня Воронцова?
Софья Сергеевна?
- Да, вы ее знаете?
- В некотором смысле.
Не лично, просто читала про нее.
- Это она предложила устроить
благотворительный бал
в честь моей помолвки.
- Интересно.
- Господин Новоруцкий, как вы провели
тот вечер, когда пропали деньги?
- Во-первых, сударь,
для вас я Ваше Сиятельство.
А во-вторых, я не понимаю,
на что вы намекаете.
- Я ни на что не намекаю,
Ваше Сиятельство.
Но если из кабинета что-то пропало,
а единственный ключ был у вас,
то и первый вопрос к вам.
- Викентий Кондратьевич!
Что это значит? Меня оскорбляют
подозрениями в вашем доме.
- Действительно, господин Ермолаев,
я не знаю, как у вас принято
в Петербурге относиться к таким вещам,
но у нас в Москве не принято
допрашивать дворян в таком тоне.
- Ключ был у этого господина,
а значит, он первый подозреваемый.
- Нет, я убью наглеца! Дуэль!
- Господа, господа, господа!
Господин Ермолаев!
Мы более не нуждаемся ни в ваших
услугах, ни в услугах вашей сестры.
Прошу вас покинуть мой дом.
- Ничего, прижму этого князька
надутого, тогда посмотрим,
какое он сиятельство.
Я уверен, это он спер деньги.
- Новоруцкий не угодил тебе,
потому что собирается жениться
на ненаглядной Настеньке, да?
- Лужина, что ты несешь?
При чем тут это? Ключ был у него,
морда прохиндея,
чего тут раскрывать-то?
К тому же, ты сама видела,
на замке свежий след отмычки.
- Морда у него нормальная, Ермолаев.
На человека, орудующего отмычками,
этот граф или князь
тоже явно не похож.
- А хочешь пари?
Уже к вечеру я верну деньги.
- Принимается.
- Только дай мне денег на такси.
- Ну и что ты собираешься делать?
- Пока не решил.
Но, надеюсь, к вечеру этот князек
недоделанный будет в наручниках.
Шеф!
- Ну ладно. Пари так пари.
- Но, пошла!
- И все-таки зря, папа, вы их выгнали.
Ермолаев бы нашел вора.
- Этот мужлан, дорогая, оскорбил меня.
- Да полно, князь. Это грубые люди,
они ловят воров и бандитов
и совершенно не умеют вращаться
в приличном обществе.
Вы бы лучше подумали о скорой свадьбе.
- Папа, а может быть,
нам стоит отложить свадьбу?
Это событие испортило помолвку,
омрачит и свадьбу.
- А может быть,
вам стоит спросить меня?
Вам должно привыкать, что в скором
времени мужчиной в вашем доме
буду я, а не ваш почтенный папенька.
- Но пока эта пора не наступила,
я все же буду спрашивать папеньку.
Если вы не возражаете.
- Викентий Кондратьевич...
- Настя! Настя! Как ты разговариваешь?
- Медам, сейчас я должна
отлучиться на некоторое время
с тем, чтобы привести сюда
мадам начальницу.
Вас я попрошу вести себя
соответственно.
Присесть и не шуметь!
- Да, фройляйн Штольц.
- Так-так.
- Тсс!
- Посмотрите
на нее. Она что, в халате?
Похожа на сумасшедшую,
сбежавшую из больницы.
- Эта обезьянка не понимает
по-французски.
Здравствуйте, уважаемая обезьянка.
- Ты мне, девочка?
Извини, я английский в школе учила.
- Да ничего страшного.
Я просто пожелала вам хорошего дня.
- Спасибо.
- Обезьяны что,
ходят в школу и изучают английский?
- Медам, я, кажется, просила вас вести
себя, как то подобает воспитанницам
нашего института.
- Добрый день, мадемуазель.
Я готова вас выслушать.
- Я занимаюсь расследованием пропажи
денег, которые были собраны на балу.
Ведь вы были там с девочками?
- Шеф, трогай за этой каретой.
- Скажите, может быть,
кто-то что-то еще видел?
Что-то необычное, что бросилось
в глаза или запомнилось?
- Да, бросился в глаза
наряд мадам Дюпре.
Вы заметили, в каком платье она была?
Говорят, что из Парижа,
но я никогда в жизни не поверю,
что в Париже сейчас мода на такие
объемные турнюры.
- Да-да-да, это та мадам,
с которой все время переглядывался
князь Новоруцкий.
- Вот! А я еще подумала: он жених
нашей выпускницы Настеньки,
а сам глаз не сводит
с этой француженки.
- Видимо, он тоже заметил
ее необъятный турнюр.
- Медам, я думаю, мадемуазель Лужина
говорит о странностях иного рода.
- Нет-нет, мадам.
Меня интересуют любые мелочи.
Если это все, что вы помните,
то больше вопросов нет.
- В таком случае, фройляйн Штольц,
отведите воспитанниц на следующий
урок и сделайте внушение
за неблаговидное поведение.
- Разумеется, мадам. Прошу!
- Присаживайтесь.
- Девочки ведь смеялись надо мной?
Над моим платьем, верно?
- По правде сказать, в Москве
такой фасон уже давно не носят.
Непременно нужен турнюр.
Разумеется, не такой огромный,
как у мадам Дюпре.
- Вот как?
- Скажите, мы прежде с вами
нигде не могли встречаться?
У меня такое чувство,
будто мы были знакомы.
Я даже не могу этого объяснить.
- У меня тоже такое чувство.
- Правда?
Вы знаете, я живу в пяти минутах
отсюда - не угодно ли вам прогуляться?
Если позволите, я бы рассказала
вам все по дороге.
- Конечно, мадам.
- Вы воспользовались мной,
чтобы пробраться на бал.
Я не позволю вам
так с собой обращаться.
Я требую свидания.
- Вечером, князь.
Приходите вечером. Едем.
- Посторонись!
- Вот урод, а!
Ведь только от невесты уехал.
- Снова за ним?
Ау, барин, едем, что ли?
- Поехали за ней.
Не нравится мне этот чемодан.
Поехали.
- Вы хоть подвал-то обыскали?
- Так точно-с!
- Ну?
- Викентий Кондратьевич, пусто! Пусто!
Только вот нашел купюру
в печи - десять рублей.
- И вы его упустили!
- Ваше превосходительство,
ну весь город перерыли!
- Ваше благородие!
Чего тебе?
- Так! Ваше превосходительство,
только что один из стукачей
сказал, что видел Петра на Хитровке.
Ну, в трактире пьет!
Я вам Христом Богом клянусь,
я его приведу!
Я его приведу, чего бы мне
это ни стоило! За мной! Приведу!
- Останови здесь.
Подожди, я скоро.
Так, что тут у вас интересного?
Какой ты некультурный. А поговорить?
- На том свете наговоришься.
- А-а-а! Помогите! Убивают!
- Фрол, едем.
- Пшла! Но!
- Сонечка, ты чего? Пойдем.
- Нет, хочу к маме!
- Пойдем!
- Хочу к маме!
- Иуда я. Подлая душа моя.
Смолчал, тварь продажная.
Нет чтобы этому подлецу его деньги
в морду его кинуть, скандал учинить!
Человек!
Еще водки!
- Ты когда за первую расплатишься?
- Да у меня и денег-то нет, братец.
- Начинается.
- Чем же я расплачиваться буду?
- Ну-ка!
Взяли!
- Ну-ка, Лужина! Фьюить!
- Эй, поаккуратнее нельзя?
- Новая шляпка и платье?
- Да.
- Ты не подумай, что мне до этого
есть дело, просто ты в этом
на Скарлетт О'Хара похожа.
- Кажется, наш доблестный сыщик
проиграл пари. А что случилось?
Князь Новоруцкий оказался невиновен?
- Козел этот твой Новоруцкий. Такую
невесту на какую-то лахудру променял.
Она взяла в меня и пальнула.
Еще и свалила с чемоданчиком.
- Кто? Мадам Дюпре?
Стреляла в тебя? Забавно!
- Так, интересно. И откуда
ты знаешь про мадам Дюпре?
- Именно про эту пару все и говорили
в институте благородных девиц,
где я только что побывала.
А где ты встретил мадам Дюпре?
- У дома под вывеской "Приют
святой великомученицы Варвары".
Так вот там она не мадам Дюпре,
там она числится под фамилией Блу...
Блу... Блум... Черт! В общем,
рифмуется со словом "портвейн".
И в этом приюте у нее
содержатся две дочери.
- Хм. Как поточнее ее фамилия?
- Записал.
Блювштейн. Вот фамилия,
фиг выговоришь!
- Ну и что смешного?
Ну?
- Прости, Ермолаев. Просто книжки
по истории преступлений читать надо.
Портвейн! Ха-ха-ха!
- Я надеюсь, мадам Дюпре уже здесь?
- Да, Ваше Сиятельство.
Совсем недавно изволили прибыть.
- Отлично.
Тогда соблаговолите доложить.
Князь Новоруцкий.
- Сию минуту, Ваше Сиятельство.
- Я не выдам вас, только
получив обещанную плату.
- Ах!
- Что вы делаете, черт вас побери?
- Кто вы такой?
- А вы кто такая?
- Я? Я мадам Дюпре.
- Подождите, это вы мадам Дюпре?
- Да! А вы кто такой?
И почему вы смеете меня
трогать и распускать руки?
- Подождите, вы мадам Дюпре, но кто же
тогда та, другая мадам Дюпре?
- Ах, вы, наверное, имеете в виду
ту даму, которая должна была снять мне
дом и подготовить к моему приезду?
Я сама хотела бы знать, кто она
и где находится. И к тому же, где все
покупки, купленные на мои деньги?
- Ну давай, давай уже! Ну!
Ну, очухался?
- Ну? Говори!
- Простите меня, батюшка
Викентий Кондратьевич.
Простите меня, Христа ради! Грешен я!
Простите меня, Иуду! Виноват!
- Скажи, куда остальные деньги дел?
- Не было больше денег!
Христом Богом клянусь! Вот вам крест!
Это все, что он мне дал.
- Ничего не понимаю. Кто дал?
- Князь Новоруцкий. Змей-искуситель,
это он мне деньги сунул.
А я, старый подлец...
язык-то и прикусил.
Надо было вам все рассказать.
Да еще и подловить там негодяя!
С бабой энтой его!
- Ну-ка, братец, садись.
Давай-ка все мне
по порядочку выкладывай.
- Я стоял на посту во время бала.
Вы как мне сказали стеречь
ваш кабинет, так там я и стоял.
И тут из бальной залы вышел он.
- Держи. Стой там и молчи.
Ну пошел, пошел, пошел!
- Побыли они там,
ну и пошли себе с богом.
- А деньги? Мешок с деньгами
они вынесли?
- Никак нет, ваша милость.
Мешка с ними не было.
- Как?
- Упал с лошади, представляете?
С раннего детства в седле -
и вот надо же.
Сподобился. Ну а чего вы невеселы,
Настенька? Чего вы невеселы?
Я не могу смотреть на вашу грусть.
Ну?
- Господин Ермолаев с сестрой
пожаловали. Пустить?
- Да!
- Нет!
- Исполняю волю хозяйки дома.
Ведь вы здесь хозяйка, мадемуазель.
- В отсутствие батюшки - да.
- Послушайте, сударь,
мне кажется, хозяин дома, господин
полицмейстер, вам вчера ясно
дал понять...
- Мы пришли не к вам,
Ваше Сиятельство,
а к мадемуазель Устиновой.
Мадемуазель, мы выяснили,
кто украл деньги.
Это некая мадам Дюпре.
Не так ли, господин Новоруцкий?
- Ну подлец Новоруцкий, а!
Свадьбу придется отменить.
- Ладно, будь что будет.
- Мадам Дюпре -
это французская дворянка,
на бал ее привел господин Новоруцкий.
Не так ли, Андрэ?
- Да, мы познакомились в Париже...
- А может быть, в тюрьме?
- Послушайте, сударь!
- На самом деле, мадам Дюпре -
это мошенница по фамилии Блювштейн.
В преступном мире ее зовут
Сонька Золотая Ручка.
- Хотите сказать, это она
украла деньги?
- Да, господин полицмейстер.
- Но как?
- Если вы позволите, я бы провела
следственный эксперимент.
- Этот котелок будет играть
роль вашего мешка с деньгами.
- По размерам подходит.
- А теперь я попрошу мужчин удалиться,
а мадемуазель, наоборот,
задержаться и помочь мне.
- С котелком аккуратнее - он новый.
- Мадам, простите, я, если честно,
так же, как и остальные, не понимаю,
что здесь происходит.
- Мадемуазель, дело в том,
что именно ваш жених привел
к ларцу с деньгами эту мошенницу.
- То есть вы хотите сказать,
что они заодно и привел он ее,
чтобы украсть деньги?
- Думаю, что у него была
несколько иная цель, но она
вам понравится еще меньше.
Так, давайте помогите мне.
- Господи, как же я покажусь в зале,
вы мне все помяли!
Ну идите, идите. Я скоро приду!
Ждите, ждите.
- Наверное, она вас пытала.
- Я повторяю, господа,
я упал с лошади!
- А лошадка была с коготками.
- На что вы намекаете,
милостивый государь?
- Господа, внимание, у нас все готово.
- Мадам, вы готовы нам показать,
как эта воровка вынесла
целый мешок с деньгами?
- Внимание, господа!
Простите.
- Ну так где же сейчас деньги?
- Сонька отвезла их в приют,
где содержатся ее дочери. Сделала,
так сказать, благотворительный взнос.
Правда, от своего имени.
- А куда делся Новоруцкий?
- Сбежал.
- Так значит, он все-таки замешан
в воровстве денег?
- Да. Сбежал от необходимости
объясняться с нами.
- Что вы имеете в виду, папа?
- Новоруцкий воспользовался ключами
от кабинета для того, чтобы уединиться
с этой воровкой. Прости меня,
дочка, старого дурака.
Я- то все пытался сделать тебе хорошую
партию и свел с человеком,
разбившим твое сердце.
- Папенька, миленький, все хорошо.
Я никогда его не любила.
Сердце мое не разбито.
- Знаешь, Лужина,
беру свои слова обратно.
Тебе это платье очень идет.
На деньги Настеньки купила?
- Графиня Воронцова подарила.
- Это что у нас за аттракцион
невиданной щедрости?
- Почувствовала родную душу.
Она моя прапрапра... В общем,
бабушка в пятом поколении.
Мне про нее мама рассказывала.
- Лужина, да ты у нас дворяночка?
Это очень сексуально.
- Вот почему, Ермолаев,
тебя к Настеньке тянет.
А у тебя как с родословной?
- Боюсь, мою родословную
можно проследить
только до ближайшего трактира.
Кстати, а как теперь
к тебе обращаться?
Ваше Сиятельство?
Ваше Сиятельство-с, позвольте-с
предложить вам секс по дружбе-с.
- Фу, дурак.
- Да ладно, Лужина,
не обижайся, я пошутил.
Просто нас тут только двое.
Ты мне теперь ближе, чем сестра.
Или любовница.
- А может, к лучшему,
что Соньку не поймали.
Деньги все равно пошли на благое дело,
в сиротский приют.
Тем более, что моя прапра и так далее
бабушка говорит, что вскоре институт
благородных девиц устроит
новый благотворительный бал,
и теперь-то деньги уж точно
дойдут до адресата.
- Все это, конечно, очень хорошо.
Только мы ни на шаг не приблизились
к нашей главной цели:
свалить отсюда домой в 21 век.
Как же я соскучился по телевизору.
- Батарея сдохла...


Серия 3

- Это я, что ли?
- Долго спать изволите,
господин тайный агент.
- Блин! Мы все еще здесь.
- А ты надеялся проснуться
в своих Черемушках?
- Надеялся.
- Тебе чай наливать
или ты свое допьешь?
- Фу, Лужина.
- Да, нешуточно тебя разобрало.
Слушай, ты бы привел себя в порядок,
а то даже местный народ
уже шарахается.
- Плевать.
Вот вернусь в свое время, к
нормальному станку, тогда и побреюсь.
К тому же тут все вон
с кустами на лице ходят.
Все, пошли.
- Как, уже? Да я даже
доесть не успела.
- Лужина, потом доешь.
Мне кажется, я знаю, где нам искать
эту временную петлю. Пошли.
- Если тебя интересует мое мнение...
- А если нет?
Ха-ха! Шучу. Продолжай.
- Я считаю, что гораздо важнее
понять причину,
по которой мы здесь оказались:
поняв ее, мы сможем найти способ
вернуться домой.
Тот же самый люк искать
тоже бесполезно:
если Неглинка не поменялась,
то дорожное покрытие
за 130 лет менялось неоднократно.
- Уверена?
Держи.
Ну что, готова?
- Ну и куда нам идти?
- Кажется, туда.
Фу! Да, тут мало что поменялось:
та же вонь.
- Ой! И те же крысы.
Ой.
- Ха-ха! По хвосту, что ли, опознала?
Опа!
Тихо!
Это откуда?
- Кажется, оттуда.
Где был тот провал?
- Тсс.
Псина, иди отсюда.
- Собачка, ты что тут делаешь?
Какая хорошая.
Мне кажется, Ермолаев,
она нас куда-то ведет.
- Ага.
- Наверное, она хочет что-то сказать.
- Лужина, я тоже хочу кое-что сказать.
Ты не забыла, что мы здесь по делу?
Лужина!
- Ермолаев, тут труп.
- Желтый билет... Проститутка.
- Что, прям так и написано?
- А что, у вас в Петербурге
по-другому оформляют?
- Да нет, просто раньше
не сталкивался.
Позвольте. Каратаева Полина.
Ха, с фотографией. Цивилизованно.
- Да, похоже на уличных бандитов.
Они часто трупы в Неглинку сбрасывают.
- Господин полицмейстер,
взгляните, пожалуйста, сюда.
Это было среди вещей убитой.
"Их Сиятельство князь
Алексей Васильевич Городецкий.
Член Государственного совета".
Вы знаете этого человека?
- Господин Ермолаев,
я думаю, вам пора.
Я не думаю, что это дело
достойно вашего внимания.
Ну, убили проститутку, ограбили,
сбросили в колодец -
тут ясно как божий день.
- Но как же так,
господин полицмейстер?
Мы же только начали, это же...
- Мадемуазель, прошу вас.
Вам лучше заниматься
своими бомбистами.
Империя нуждается в вас.
А здесь мы уж
как-нибудь сами разберемся.
- Вы главный - вам виднее.
Пойдемте, сестра.
- Угораздило же эту проститутку.
- А откуда у нее могла быть
визитка Городецкого?
- "Откуда-откуда?" Оттуда.
- Нет, ты видел,
как он отреагировал на визитку?
А то, что он сразу решил от нас
избавиться, тебя не смущает? Ермолаев!
- Выгнал - и слава богу,
есть время заняться своими делами.
- И что, тебе правда не хочется
докопаться до истины?
- Дай-ка подумать... Нет.
- Ну Ермолаев!
- Ну как ты собираешься докапываться?
- Как, как?...
Да вот хотя бы с помощью Шарика.
- То есть ты думаешь,
что эта собака Баскервилей
поможет нам найти преступника?
- Шарик, Шарик, миленький, пожалуйста,
помоги нам найти убийцу твоей хозяйки.
Ну давай, ну давай.
- Ну-ну. Ха-ха!
Вот видишь?
- Лужина! Лужина, да...
- Шарик, молодец. Догоняй!
- Лужина, да подожди ты! Стой!
Да что же такое, а?
- Ваше превосходительство,
при всем моем уважении...
Но вы же понимаете, что господин
Ермолаев и его сестра
могут догадываться,
почему вы их отстранили от дела.
- По-твоему, я дурак, не понимаю?
- А что если они напишут в Петербург?
Своему начальству. А?
И скажут, что вы специально...
специально заминаете дело,
в котором замешан сановник.
Викентий Кондратьевич,
вы же можете пострадать.
- Авось пронесет.
Ермолаев - калач тертый, неглупый.
Да и не собираюсь я заминать это дело.
Просто нужно прощупать почву.
С такими людьми, как Городецкий,
нахрапом нельзя.
- И куда это, Шарик, ты нас привел?
- Мой тигр, мой любимый.
Приходи еще.
- Судя по контингенту, это бордель.
Знаешь, Лужина, мне твой кобель
начинает нравиться:
правильные места знает.
Шарик, ты мужик!
Дама вперед.
- Черт!
- Тебе чего надо? Ты кто такая?
- Шарик, ко мне.
- А ты со мной поговори.
Чего на девушку орешь?
- А ты что за ферзь?
- А я полицейский ферзь.
Слыхал про таких?
- Слыхал.
Но ты что-то на полицейского-то
не похож.
- Видать, рожей не вышел.
Ну ничего, я тебе сейчас, поганец
ты этакий, зубы в глотку вобью -
сразу стану похож.
- Антон.
- Чего нужно?
- Каратаева Полина здесь жила?
- Да, господин полицмейстер,
это моя визитная карточка.
Но я не совсем понимаю.
- Дело в том, что была убита одна
дама - так скажем, легкого поведения -
и ваша визитная карточка была при ней.
- Надеюсь, я не вхожу
в число подозреваемых?
- Ну что вы, Ваше Сиятельство!
Просто я думаю, что вы прольете свет.
Ее звали...
- Меня не интересует, как ее звали,
я не имею знакомства
ни с одной из подобных дам.
- Да, но ваша... - И надеюсь,
когда расследование будет закончено,
вы во всех подробностях доложите мне,
при каких обстоятельствах
моя визитная карточка
оказалась у девицы легкого поведения.
- Ну...
- И уж тем более я не хотел бы,
чтобы эта тема поднималась
в присутствии моей супруги.
Дорогая, позволь представить тебе:
полицмейстер Викентий Кондратьевич
Устинов.
- Очень приятно,
Викентий Кондратьевич.
К сожалению, не была
вам представлена раньше,
потому что мы с мужем
не любим бывать в свете,
и надеюсь, никто на нас
за это не в обиде.
- Ну что вы, княгиня,
как это возможно?
- Не буду вам мешать.
- Но мы, как я понимаю, уже закончили.
Тогда Викентий Кондратьевич и я будем
только рады, если ты останешься.
- Принесите кофе.
- Только не ври мне - накажу.
- А чего мне врать-то?
Ну да, была тут какая-то Полина,
но я фамилий-то их не запоминаю.
Комната ее и собака ее.
А где она сейчас, я не знаю. Вчера
вечером вещички свои собрала и уехала.
- Я... я знаю Полину. Мы подруги.
Мы вместе из Рязани
приехали на заработки. На лето.
Это ее собака, точно.
- Ну-ка, Шарик. Ну-ка.
Ну-ка встань. Встань, Шарик.
Похоже, кровь.
- Что случилось? Где он?
- Да не знаю. Только что здесь был.
- Гришку ловят.
- О черт! Куда же делся-то?
- Ай!
- Ой! Отпусти!
- Вот он, вот он, нехристь окаянный!
Держи его, держи.
- Ну-ка, что тут у нас? Опа!
- Больно, гад.
- Есть все-таки и в затворничестве
очень плохие стороны:
рискуешь вовсе не познакомиться
с такими замечательными людьми,
как вы, Викентий Кондратьевич.
- Вы мне льстите, княгиня.
- Нет. Просто мы так любим
проводить время вдвоем
или вот так, как сейчас,
в маленькой компании.
- Хм. Кстати, о маленькой компании.
Князь, княгиня, я пришел
пригласить вас
на именины моей дочери
сегодня вечером.
- О, это восхитительно.
- И обещаю,
что компания будет небольшая,
но теплая.
- Неужели вы только
за этим сюда пришли?
- Ну, таких гостей, как вы, князь,
и вы, княгиня,
предпочитаю приглашать лично.
Ну так вы будете?
- Непременно.
- Как я люблю, папа, когда
вам удается выбраться со службы
и отобедать со мной.
Ненавижу обедать одна.
- В твой день ангела, голубка моя,
я не мог поступить иначе.
Ты знаешь, сегодня вечером приглашены
князь Городецкий с супругой.
Они много путешествуют
и очень интересные люди.
Ты же просила пригласить
интересных людей?
- Конечно, папа. Только прошу,
не приглашайте слишком много гостей.
- Может быть, ты здесь и права.
Тем более после этого пышного бала,
который нам принес одни разочарования.
А пригласим Корзуна?
Он будет очень рад.
Он давно посматривает на тебя.
- Папа, надеюсь, это не намек?
А можно вместо Корзуна пригласить
господина Ермолаева с сестрой?
- Дочка, если бы ты меня спросила,
я был бы против.
Они чужие люди в Москве,
о них никто ничего не знает.
- Но ведь это мои именины, папа.
Мне с ними интересно.
- Голубка моя, ты же знаешь,
что я тебе ни в чем не могу отказать.
Хорошо. Но только одного Ермолаева
без его так называемой сестры.
- Что вы имеете в виду?
- Мне кажется,
что она не сестра ему вовсе.
Живут они вместе, не женаты.
Я, конечно, не лезу в чужие дела,
но эта история - с душком.
- Ну хорошо, папа, пусть будет
один Ермолаев, если вам так удобнее.
- Прошу меня извинить,
Анастасия Викентьевна.
- Настенька, голубка моя,
прошу меня простить.
Дела, служба.
- Еще раз прошу меня простить,
за то что испортил вам обед, -
служба такая-с.
- А с чего вы взяли, что он убийца?
- Он сутенер, содержал притон.
Убитая была одной из его подопечных.
Все это мы нашли при нем.
Когда мы его взяли,
он обыскивал комнату покойной.
Видимо, искал, чем ему еще поживиться.
- Вы не находите, что все эти вещи
дороговаты для проститутки?
- Но, может быть,
он ограбил кого-то на улице.
- Взгляните. Помните карточку,
которую нашли при убитой?
Тот же герб. Я не привыкла считать
такие вещи простым совпадением.
- Хм. Он в камере?
- Так точно.
- Ну что же, тогда нужно
его допросить.
Вы, господин Ермолаев,
можете поприсутствовать,
тем более, что вы его привели.
Но, мадемуазель, без вас,
вы меня уж простите.
Там могут прозвучать вещи,
не приемлемые для женских ушей.
- Катерина, ты подожди меня, я скоро.
Хорошо?
- Конечно, дорогой брат.
Раз от моих скромных женских
возможностей так мало толку,
то я пойду к другой бесполезной даме -
графине Воронцовой.
- Все вы, мужики, одинаковые -
что в девятнадцатом веке,
что в двадцать первом.
- Ты знаешь Полину Каратаеву?
- Полинку? А то. Полюбовники мы.
- Значит, живете вместе?
- Да что я, умалишенный, что ли?
Гулящая она.
Так, захаживаю,
когда побаловаться охота.
- И когда в последний раз баловались?
- Ну, с неделю, наверное. А что?
- А то, что попался ты.
Сегодня ее нашли убитой.
- Да что вы?
Господи, Царство ей небесное.
Господи! Я ведь предупреждал.
Я ведь ее предупреждал, говорил,
что доведет это ремесло до беды,
только она меня не слушала.
Эх, дура, дура.
Хорошая же баба-то была.
Надо службу по ней в церкви заказать.
- А почему собака привела к тебе?
- Так у нее спросите.
Я- то почем знаю? Дура потому что,
тварь неразумная.
- А драгоценности откуда взял?
- Ну?
Чего язык-то прикусил? Отвечай.
- Нашел. В парке.
В парке нашел возле пруда.
Я хотел их в полицию снести,
да только меня зачем-то скрутили.
Вот до сих пор руки поднять не могу.
- А перстень тот с гербом
тоже у Полины Каратаевой взял?
- Нет, перстень я не...
- А ну говори. Говори, а то пожалеешь!
- Этот сутенер не расколется -
это ясно.
Так что как ни крути, придется
вызвать Городецкого на допрос.
- Не знаю, какие там у вас
права в Петербурге,
может, вы и министров
на допросы таскаете,
но я здесь не могу.
Я обещаю вам с ним поговорить,
но только сам и по-тихому.
Кстати, сегодня князь Городецкий
будет на именинах у моей дочери -
вот там я его и прощупаю.
Хотя я уверен,
что он здесь ни при чем.
- На трупе нашли его карточку,
теперь вот кольцо с его гербом -
две улики, ведущие к нему.
- Да я понимаю.
Но я обещал поговорить -
значит, поговорю.
Только уж вы не вмешивайтесь.
- Да захоти я - у меня не получится:
меня-то там не будет.
- Нет, тут вы не правы.
Вы, так же как и князь Городецкий,
сегодня приглашены
на именины моей дочери.
Да, но только вы один,
без вашей сестры.
- Это ваша дочь так сказала?
- Нет, это моя просьба.
И позвольте мне не объяснять.
Я думаю, вы понимаете почему.
- Хорошо.
- Да, и сделайте что-нибудь
со своей бородой.
Я понимаю: влияние времени.
Но все же...
И фрак, обязательно фрак.
- Лужина, а ты что тут делаешь? Ты же
собиралась свою прабабушку навестить.
- Собиралась - значит, навещу.
Лучше расскажи, что там было.
- Я тебе по дороге расскажу.
- Ты что, собираешься меня проводить?
- Не только. Ты, конечно,
будешь смеяться,
но мне нужна твоя помощь.
- Польщена.
- Ты сильно-то не обольщайся.
Скорее, нужна помощь твоей прабабушки.
Ну, и твоя тоже.
Поехали. Шеф!
Прошу, мадам, карета подана.
Поехали.
- А ну пошла! Пошла!
- И все же поверьте мне:
пройдет совсем немного времени,
и самые богатые женщины мира
будут думать о практичности в одежде
так же, как и студентки:
будут носить брюки, короткие юбки -
и это будет совершенно нормально.
- Женщины наденут брюки?
- Конечно. Нет, но подумайте сами,
что может быть удобнее?
- Нет. Нет-нет, право,
не хочу этого представлять.
Во всяком случае надеюсь,
что это выпадет не на мой век.
- На ваш век, поверьте мне.
Правда, на ваш век, скорее, придутся
женщины в длинных кожаных пальто,
в сапогах и брюках галифе.
Правда, старайтесь
держаться от таких подальше.
А еще женщины будут работать
наравне с мужчинами.
И такие ретрограды, как ваш этот
полицмейстер, останутся не у дел -
помяните мое слово.
- Позвольте спросить,
чем же так вам не угодил
наш Викентий Кондратьевич?
- Тем, что он надменный,
не уважающий женщин сноб.
Правда, и Ермолаев не далеко от него
ушел: такой же женоненавистник.
Разница лишь в том, что этот
знает прекрасно, чего я стою,
а туда же, поддакивает
этому вашему Викентию.
- Я никогда не слышала,
чтобы так говорили. Смешно.
- Сестра, ну как?
- Господин Ермолаев, вам очень идет.
У вас с моим мужем один размер.
- Мне тоже очень нравится.
Спасибо большое за фрак.
Ну и за новый имидж.
- Это ваш кабинет?
- Да.
И видите, приходится
много работать с документами.
- А я-то думала, что ваша служба
полна романтики.
- Прошу.
- Благодарю.
- Погоня за бомбистами,
захват разбойников.
- Да, но все равно
очень много бумажной работы.
Правда, самые важные дела
приходится контролировать лично.
Кстати, хочу вас обрадовать
в связи с одним из таких дел.
- Нас?
- Да. Прошу вас.
Полагаю, это было украдено у вас.
Буду счастлив вернуть вам.
Конечно, после расследования.
- Ну и что сказал этот сутенер?
Или тебе нельзя разглашать
тайну следствия?
- А ты догадайся.
Сказал, что не убивал
эту проститутку. Врет.
- А если не врет? Ножик-то не тот.
- В каком смысле?
- Форма и размеры ножа
не совпадают с размерами раны,
это я тебе как эксперт говорю.
Может быть, ее убил кто-то другой,
а этот просто ограбил.
Но он взял драгоценности
и начал вскрывать пол. Зачем?
- Не знаю. Может быть,
искал что-то еще.
- Но что? У него уже были
и бриллианты, и жемчуг.
Ему что-то еще было нужно.
- Тпру! Приехали, барин.
- Ладно, давай
об этом позже поговорим.
А сейчас мне нужно на прием.
- Конечно я понимаю: Настенька ждет,
тут уж не до убийства.
- Слушай, Лужина, мне с самого начала
было не до этого убийства,
так что твой сарказм неуместен.
- Дурак ты, Ермолаев.
- Опа! Это чего это? Лужина...
- Иди-иди, а то опоздаешь.
Трогай.
- Но!
- Дорогая, вот ожерелье, которое
я подарил тебе на прошлую годовщину.
У тебя еще потом его украли.
- Да, ты прав, похоже.
- А вот и ваш фамильный перстень.
- Я вспоминаю.
Да, это, кажется, мои вещи.
И они были у меня украдены.
Простите, господин Устинов,
у меня разболелась голова.
Дорогой, отвези меня,
пожалуйста, домой.
- Да, конечно, дорогая.
Может быть, к доктору?
- Нет, мне надо прилечь.
- Папа...
Господин Ермолаев пришел.
- С днем ангела, мадемуазель.
Вы неотразимы. Простите за скорый
отъезд. Счастливого праздника.
- Смотри, только на тебя надежда.
Мы должны утереть нос
этому самоуверенному индюку.
Мы еще ему покажем,
кто тут стажер, да?
Давай, пошли, вперед.
- Почти все девочки разъехались, после
того как Григория посадили в тюрьму.
Мы же все больше из провинции.
Я вот тоже собралась.
- Расскажите, когда вы в последний раз
видели Полину живой?
- В тот вечер, когда
я в последний раз ее видела,
отсюда, из ее комнаты,
доносились крики.
Но я не придала этому значения, я...
Понимаете, клиенты разные,
и желания у них...
разные. Иногда и покричать надо.
Получается, ее тут убивали,
а я ничего не сделала.
- Не вините себя.
Вы же не могли знать.
А что было дальше?
- Ничего. Ничего не было.
Утром Григорий нам объявил,
что Полина уехала.
Вы бы тоже выпили, помянули Полину.
- Ты уж прости, милая,
что так получилось.
- Ничего, папа, вы ведь не могли знать
заранее, что у княгини заболит голова.
- Кстати, вам не показалось странным,
что она так поспешно ушла?
- Давайте о служебных делах потом.
- Понял, молчу.
- Хорошо, хоть вы пришли,
господин Ермолаев.
И позвольте вам сделать комплимент:
вы прекрасно выглядите.
А этот фрак изменил вас
до неузнаваемости.
- Спасибо. Вы тоже
потрясающе выглядите.
- Кхе.
Господин Ермолаев,
а почему вы не едите?
Даже ничего не попробовали.
- Да я, знаете ли, не голоден.
- Но тем не менее...
- А давайте лучше
выпьем за именинницу.
- Давайте.
Дорогая доченька, счастья тебе.
- За вас.
- Спасибо.
- Неси, неси. Взять, взять!
Давай-давай-давай.
Умница, молодец, хороший мальчик.
Ну что, как прием?
- Да я там чуть не сдох.
Вообще не понимаю,
как люди в этом ходят.
Не дай бог еще раз такое пережить.
- И что,
даже общество Настеньки не помогло?
Молодец, молодец.
- О-о, это был единственный
светлый лучик в темном царстве.
Кстати, Островский
уже написал свою "Грозу"?
- Написал. Только там была
не Настенька, а Катерина.
- Да? Да какая разница!
Слушай, Катюха,
я тут подумал над твоими словами...
- Надо же. Я что,
должна быть польщена?
- Да погоди ты подкалывать.
Что если ты оказалась права,
и нас отправили сюда,
чтобы мы расследовали преступление.
И тогда, возможно,
если мы найдем убийцу этой Полины,
нас отправят обратно домой.
Ты куда?
- С собакой погулять. Гулять!
- Блин, Лужина, ты вообще слышишь,
о чем я говорю?
- Слушай, посмотри
там на столе, ладно?
- И что там?
- Возможно, наш билет в 21-й век.
Гулять, гулять. Ко мне!
- Дамы и господа, мы начинаем.
Мадам, это официальная
процедура опознания,
и вы должны расписаться, если
признаете эти драгоценности своими.
- Дайте мне быстрее, что где
нужно подписать, и мы пойдем отсюда.
- А что вы на это скажете?
- Скажи, что любишь меня.
- Конечно я люблю тебя,
но я не понимаю.
- Помнишь, в прошлом году,
когда мы возвращались из Крыма,
у меня случился нервный припадок?
- Дорогая, я ненадолго,
только куплю газет в дорогу.
- Это ты?
Ну, что ты так на меня смотришь?
Ты что, не узнаешь меня?
Господи, а я-то думаю,
куда ты пропала.
Ну давай рассказывай все.
- Прошу тебя, Полина,
уходи немедленно.
- А что случилось?
Я хотела посудачить,
у меня есть столько всего
тебе рассказать.
- Не сейчас.
- Скажи хотя бы, где ты живешь.
Я найду тебя после.
- Вот, найдешь меня в этом доме.
Только не сейчас. Прошу тебя, уходи.
Он вот-вот вернется.
- Он? Вернется?
Похоже, ты нашла себе
кавалера при деньгах, а?
- Полина, ради всего святого, уходи.
- Слушай,
а давай вместе его обслужим, а?
Может быть, он и меня
облагодетельствует, а? Ха-ха-ха!
Да ладно, ладно, ухожу.
Просто порадовалась
за подругу детства.
До встречи.
- Но дорогая, ты же говорила,
что ездишь за пенсией погибшего отца.
- Пенсия была мизерной.
Я не могла сказать матери,
как зарабатываю нам на хлеб.
Поэтому билет хранился у Полины.
- Сколько ты хочешь?
- Ну вот, это другой разговор.
Всего пять тысяч.
- Ты с ума сошла?
Я не смогу столько достать.
- Сможешь. В крайнем случае
побрякушки свои продашь.
- Я не могу: это подарок мужа.
- Как знаешь.
Только я больше молчать не стану.
Завтра же твой муж получит письмо,
где все о тебе узнает.
Представляю, как он обрадуется.
В конверте еще твой билет проститутки
лежать будет.
- Гадина.
- Ха-ха!
Желаю счастья в семейной жизни.
- И забудь про меня,
иначе ей-богу убью.
- Я платила, сколько могла.
Я отдавала драгоценности,
но так, чтобы муж не замечал.
Это не могло продолжаться бесконечно,
и я пошла туда, в тот дом,
чтобы положить этому конец.
- И тогда вы решили
убить свою подругу.
- Нет.
Это просто... это просто
не могло продолжаться бесконечно.
- Я не могу отдать тебе билет.
Потом, понимаешь, не сейчас.
- Отдай, иначе я убью тебя.
Отдай! Где он?
- Ты убила ее.
- Я думаю, что Полина хотела
отдать вам билет позже.
Она спрятала его в штору.
Не от вас, конечно, а от сутенера,
чтобы он не мог продолжать шантаж.
- Тогда еще хуже. Я убила подругу,
которая хотела меня спасти.
Прости меня. Прости меня,
я опозорила твое имя.
Я не хотела.
- Родная моя, это не имеет
никакого значения.
Я найму лучших адвокатов.
В конце концов, тебя шантажировали.
Мы уедем в Швейцарию, как ты хотела.
Меня не интересует твое прошлое,
мне важна лишь твоя любовь.
- Спасибо тебе. Стоило жить
только ради тех лет,
которые я провела с тобой...
и умереть.
- Что ты говоришь?
- Я приняла яд, и он уже действует.
Я все равно не смогла бы жить
с этим грехом на совести.
Прости меня, про...
- Александра! Саша!
Саша! А-а-а!
Саша!


Серия 4

- Человек! Человек!
- Чего изволите, ваше благородие?
- Водки неси.
- Вы бы, барин, прежде
за прошлое расплатились.
- А, черт.
Завтра заплачу. А сейчас водки неси.
- Никак нельзя-с: у нас в долг
не продается.
- Что?
- Извольте расплатиться.
- Ты мне не веришь?
- Ты Рыщину не веришь!
- Вы бы, барин, не безобразничали.
А то ведь я могу городового позвать.
Так что же, вы станете платить?
- Сейчас заплачу.
Домой съезжу - и заплачу.
- Нет, барин, вы оставляйте что-нибудь
в залог, потом езжайте.
- А что же я тебе оставлю?
- А вот перстень у вас на руке.
Сгодится.
- Смотри не потеряй.
Я сейчас за ним вернусь.
- Не извольте беспокоиться,
ваше благородие.
Сохраню-с.
- Ты моя хорошая ласточка.
Уйди, я сам поведу.
- Приехали!
- Приехали.
- Ты кто? Что тебе надо?
Убери нож! Я управляющий
графа Бартенева.
- Убили. Убили.
Убили! Убили!
- Значок должно быть видно издалека.
Это для своих.
- Типа - клуб охотников.
- Хорошо придумано? А если что,
то жетон с этой стороны.
Надеюсь, вы понимаете,
почему я вручаю значок только вам,
хотя ваша сестра нам очень помогла,
но...
Но женщина в полиции -
ну это же нонсенс.
Может быть, когда-нибудь
через много лет...
- Да не так уж много и лет.
- Ну!
- Служу России!
- Так, вы двое, давайте
тело тащите на ледник.
Ильин, ты голову-то не забудь.
И живее. Живее.
Давайте, давайте. Аккуратно только.
Живее.
- Господин Корзун, позвольте мне
осмотреть труп,
пока Его превосходительство
не приступило к расследованию.
- Пожалуйста, коли не страшно
в крови перепачкаться.
- Поднимите, пожалуйста.
- Обнаружили его в таком вот виде
утром, а кучер позже объявился.
Сказал, что карету с барином украли,
а его самого избили.
Но это мы еще проверим, а то,
может, врет, каналья.
- Судя по лицу, не врет.
- Господи, прости душу...
- Смерть наступила от удара в сердце.
А голову отрезали уже трупу.
И как вы это узнали,
позвольте спросить?
- На срезе совсем нет запекшейся
крови. Это говорит о том,
что кровь уже не сворачивалась,
когда голову отделяли от тела.
Да и не самое простое дело - живому
человеку ножом голову отрезать.
А судя по всему, лезвие было короткое,
надрезов около десяти.
Так что это не ограбление -
личные мотивы какие-то.
И еще. Его пытали. Есть следы
от побоев на теле и голове.
Ранки под подбородком. Так бывает,
когда приставляют нож к горлу.
Полагаю, у убитого
получали информацию.
Но самое главное: это зачем карету
с телом убитого управляющего
отправили к графу Бартеневу
через весь город.
Зачем убийце было так рисковать?
- А вот действительно - зачем?
Ведь его могли
прямо перед домом и прикончить.
- Ну это вряд ли. Лично я считаю,
что убийца хотел просто запугать
этого Бартенева, намекнуть ему,
что тот может быть следующим.
Но это лично мое мнение.
Тут уж я не могу быть уверена.
- Засим вынужден откланяться.
С таким анализом, я думаю,
вы быстро раскроете это дело.
А нам пора по нашим секретным делам.
Сестра.
- Так какую версию разрабатывать,
Ваше превосходительство?
- А у тебя есть
какие-то другие версии,
кроме той, что озвучила эта девица?
- Ты бы снял значок-то.
А то светишься не только перед своими,
но и перед всеми ворами Москвы.
- Завидуешь, что тебе
такой же не выдали?
- Между прочим, именно от этих значков
и пошло прозвище "легавые".
Блатные быстро разобрались что к чему.
- Серьезно?
- Да.
- Круто. Будет хороший сувенир,
когда вернемся в наше время.
Зато с этим в гарденинский подвал
нас точно пустят.
Давай расплачивайся, пошли.
- Голова вашего управляющего, граф,
была отделена от тела ножом.
Убитого пытали перед смертью.
На теле и на голове найдены ушибы.
А на шее под подбородком были
характерные кровоподтеки,
которые образуются,
если нож прислонить к горлу.
Видимо, из него пытались
получить информацию.
Но самый важный вопрос следствия:
почему тело убитого
подогнали к вашему дому?
И здесь, я думаю, вы нам можете помочь
ответить на вопрос.
У вас есть враги -
ну те, кто хотел бы вас запугать?
- При всем моем уважении к вам,
Викентий Кондратьевич,
скажите честно: это ведь не ваши
молодцы проводили осмотр тела?
- Да, ваша правда, граф - не мои.
Все, что я вам сейчас рассказал,
выявили агенты тайной полиции
из Петербурга.
- Я хочу, чтобы они вели это дело.
Викентий Кондратьевич,
окажите мне такую услугу.
- И даже после того,
что здесь произошло...
Даже после того, как из-за вас
погиб мой единственный сын...
- Мадам, мы понимаем ваше горе,
но нам нужно осмотреть подвал.
- Послушайте, я официальный
представитель полиции и имею право...
- Нет! Здесь вы никаких прав
не имеете!
Даже если вы представители
самого Императора.
Это мой дом!
- Мадам, но...
- Трофим!
- Хорошо, хорошо, мы уходим, мадам.
Может быть, позже?
- Никогда! Слышите? Никогда никто и
близко не подойдет к этому подвалу.
- Трофим, ну что она так, а?
Мы же никого обидеть не хотим,
нам просто нужно осмотреть там все.
Трофим, может, поможешь?
Не останемся в долгу.
- Послезавтра графиня уедет -
и можете приходить.
Я впущу вас в подвал.
- Ой, спасибо.
- Молодец, с полицией надо дружить.
- Я тоже так думаю.
- Тогда до послезавтра.
- Это был не первый случай
в моей жизни,
когда я видел отрубленную голову.
- Продолжайте.
- Это было давно. Тогда я был еще
поручиком, совсем молодым человеком.
Мне и еще двоим в чине рядовых было
поручено сопровождать
полковника Авдотьина
с полковой кассой.
Ночью мы услышали крики из соседнего
купе, где располагался полковник.
Попытались открыть дверь,
но она не поддавалась,
и мы поняли, что нас заперли,
а полковника попросту грабят.
Пришлось изрешетить всю дверь пулями,
прежде чем удалось выбраться.
Выбравшись, я увидел, как по коридору
убегают несколько человек.
Я бросился за ними, но бородатый
верзила - он был последним -
выстрелил мне в лицо.
Да. В общем, они сбежали,
выпрыгнув на ходу.
А в купе мы увидели страшную картину -
полковник Авдотьин лежал в луже крови,
у него была отрублена голова.
Супругу тоже убили,
а вот малец их пропал.
Кассу, разумеется, мы тоже не нашли.
А у меня, как видите,
память на всю жизнь осталась.
А теперь вот Рыщина убили. Он как раз
был тем солдатом, который спас меня.
Прошу прощения.
После службы я взял его
своим управляющим:
у бедняги совсем не было денег.
- А что случилось со вторым?
- Со вторым?
- Да.
Вы же сказали,
с вами было два солдата.
- Ах, ну да. Рядовой Герасимов
от всего увиденного сошел с ума
и содержится в учреждении.
- Скажите, а вы видели убийц?
- Видел, но узнать вряд ли смогу:
темно было, суматоха.
За свою жизнь я не опасаюсь.
Но хочу, чтобы убийца Мишки Рыщина
ответил за все.
Я хочу, чтобы вы вели
это расследование.
И я хочу быть в курсе всех дел
и готов лично оплачивать все издержки.
- Не думаю, что полицмейстер...
- С Викентием Кондратьевичем
я уже договорился.
- Доброе утро, судари мои!
Пора просыпаться, скоро обход будет,
доктор сейчас приедет.
Надо умыться, побриться.
Я и бритву принесла.
Но для начала я у вас
маленько полы помою.
Будет свежо, хорошо. Свежо.
Господи! Боже!
- А он уже побрился.
- Обезглавленное тело
обнаружила нянечка.
А сосед по палате умалишенный.
От него многого не добьешься.
- И что, этот труп
тоже ложится на нас?
- Очевидно, что это звенья
одного и того же дела.
- Вы выяснили, кто и где в последний
раз видел живым первого жмурика?
- Жму...
- Ну трупа.
- Господина Рыщина?
- Да.
- Да, выяснил. На Хитровке
последний раз, в трактире.
Кстати, мы проезжаем это место.
- Останови.
- Пахомыч, стой!
- Предлагаю разделиться. Я сойду здесь
и буду работать по убийству Рыщина.
А вы, сестра, осмотрите
место второго преступления.
Вместе с господином Корзуном. Удачи.
- Есть!
- Скажите, а у нас теперь женщин
в полицию берут служить?
- Ну что вы, доктор.
Это особый случай.
Таких, как она, больше нет.
То, что умеет она,
не умеет вообще ни один мужчина.
- Скажите, а почему на двери
нет ручки изнутри?
- А это для безопасности,
чтобы пациенты выйти не смогли.
- Доктор, а нянечка не могла случайно
пораниться, когда была в палате?
- Как будто нет. Знаете, у нее
нервический шок, но ран нет.
- Может быть, второй пациент
из палаты?
- Нет, это исключено.
- Тогда, может быть, и вы могли
случайно как-нибудь порезаться
или поцарапаться?
- Я тоже как будто цел.
- Полагаю, что это кровь убийцы.
Он мог пораниться,
когда отрезал голову жертве.
И оставил следы на ручке.
- А почему не жертвы?
Тут все в крови. Может,
и на ручку как-то попало.
- Чтобы исключить вот эту версию,
нам нужно кое-что сделать.
- Официант! Человек!
- Чего изволите, барин?
- Тут у вас вчера один мужик гулял,
управляющий графа Бартенева.
Видел его?
- Управляющий - мужик?
Да разве такие бывают?
А гуляет тут много народу разного.
Парень, я пойду, мне работать надо.
- Да погоди, погоди,
я еще не закончил.
Рыщин его фамилия. Может, слышал?
- Не слышал.
- Да погоди, говорю.
- Отпусти, парень, добром прошу.
- Тут ведь легавых не любят,
шел бы ты отсюда, пока ребята добрые.
- А ты наблюдательный.
Вот что я тебе скажу, наблюдательный.
Бери-ка ты своих ребят,
и валите-ка вы отсюда, пока я добрый.
- Ну, держись, ваше благородие.
- Спокойно, граждане, спокойно.
Все под контролем. Полиция.
- Бей мусора!
- Блин!
- Что, ваши полицейские так не могут?
- Ну, кто еще хочет
комиссарского тела?
- Простите, мадам...
- Лужина. И мадемуазель, между прочим.
Есть осадок, эритроциты слиплись.
Из этого следует, что в крови
чужеродные антитела.
- И что это значит?
- Это значит, у убийцы и жертвы
разные группы крови
и на дверной ручке кровь убийцы.
Теперь я точно могу сказать,
что у него повреждена рука... Давайте.
- Простите, я не очень понимаю,
о чем идет речь,
но позвольте мне полюбопытствовать,
мадемуазель Лужина,
вы учились за границей?
- Простите меня, доктор,
а как ваше имя?
- Доктор Корсаков.
- Корсаков?
- Мадемуазель, быть может, я выгляжу
смешным, но я искренне не понимаю...
- Простите меня, доктор.
Я смеялась не над вами.
Просто я не могу поверить,
что вы тот самый Корсаков.
Вас ждет большое будущее, доктор.
Извините, мне нужно идти.
- Прошу прощения,
что без предупреждения.
- Да ничего страшного, проходите.
- Я, собственно говоря, на минутку -
узнать, как продвигается
расследование.
Чего?
- Вы в порядке?
- А, да, все нормально.
Обычные полицейские будни.
Кстати, вы уже слышали про Герасимова?
- Что?
- Сегодня вашего бывшего солдата
убили в его палате.
И тоже отрезали голову трупу.
Мы понимаем, граф,
что вы опасаетесь за свою жизнь.
- Я военный.
И пусть я не молод.
Я надеюсь, господа,
вы понимаете мои чувства.
Есть хоть какие-то результаты?
Кого подозреваете?
Информируйте меня о всех новостях
тотчас же.
Честь имею.
- Классная у него трость.
Тоже такую хочу.
- Не нравится мне этот Бартенев.
- Ой, Лужина, только не говори,
что подозреваешь его в убийстве.
- Да нет. Но не переношу таких.
Кстати, я кое-что узнала: тот, кого мы
ищем, порезался и порезался глубоко,
потому что оставил кровь
на месте преступления.
- Так, интересно.
- Ермолаев, ты куда?
- Оставайся здесь,
мне нужно кое-что проверить.
Не все ж тебе блистать.
- Ты его с рук, что ли,
поить собралась?
Эй, Лужина, ты что делаешь?
- У него рука ранена, ему больно.
- Мать Тереза.
- Спасибо вам.
- Надеюсь, и ты мне поможешь в ответ.
- Я постараюсь.
- Тогда объясни мне,
что ты делал у дома графа Бартенева?
Потому что сейчас выглядит все так,
как будто ты убил его управляющего,
потом того сумасшедшего
и теперь пришел,
чтобы отрубить голову самому графу.
- Это так и есть.
Я убил тех двоих. Я отрезал им головы.
Я бы убил и третьего,
если бы вы мне не помешали.
- Рассказывай, рассказывай.
Я был тогда совсем
маленьким мальчиком,
но события того вечера я запомнил.
Мой отец - полковник Авдотьин -
заведовал полковой кассой.
- Что если он
будет сопротивляться?
- Он же не отдаст нам кассу.
А там ребенок и жена его.
- Что делать тогда будем?
- Значит так, делаем все быстро:
заходим в купе и убиваем его.
Он даже не успеет понять,
что случилось. Ясно?
- Костик, как впечатления?
- Пап, там дяди из охраны
хотят кого-то убить.
- Пошли.
- Катенька! Катя, проснись.
- А? Что такое? Что случилось?
Побудь с Костей. Все хорошо.
- Полковник! Полковник,
откройте дверь.
Мне нужно убедиться,
что с вами все в порядке.
- Все в порядке, поручик.
Можете возвращаться в свое купе.
- Полковник, откройте дверь,
и мы сохраним вам жизни.
Я даю вам слово офицера,
нам нужна только касса.
- Коля, что нужно этим людям?
- Все будет хорошо, Катя,
все будет хорошо.
- Не хотите добром, пеняйте на себя.
Смерть сына и жены
будут на ваших руках.
Рыщин, ломай дверь! Давай-давай!
Сильнее давай!
Полковник!
- Костя.
Костя, послушай, то, что я
сейчас скажу, очень серьезно.
Что бы ни случилось,
ты должен сохранить эту записку.
Ты понял меня?
Катя, побудьте пока здесь.
- Коля... Коль, с тобой
все будет хорошо?
- Все будет хорошо. Я люблю вас.
- Боже... Костя!
Костя, беги!
- Стоять!
Догони щенка, пристрели его!
- Ваше благородие, нельзя!
Это же ребенок!
- Да ты что, сдурел? Рыщин, за мной!
- А-а!
- А записка твоего отца у тебя?
"Поручик Бартенев злодейски покушается
на нашу жизнь и кассу.
Полагаюсь на милость Всевышнего,
и да падет кара его
на голову сего душегуба,
если злодеяние свершится".
- Да уж, история.
- А ты понимаешь,
что тебя могут повесить?
- Пусть повесят.
Я все равно не могу жить с этим.
Я видел мертвые глаза отца.
Видел мать с саблей в животе.
- Ты думаешь, твой отец
хотел бы такой мести?
- Ну-ка, пойдем. Пойдем-пойдем.
- Ну?
- Мы должны его отпустить.
- Лужина, ты чего, с дуба рухнула?
Он же маньяк!
Если мы его отпустим,
он тут же побежит к Бартеневу
и отрежет ему голову.
- А ты предлагаешь отправить
его на смерть? Мы поговорим с ним.
Мы объясним ему, что месть
это не выход.
- Ладно, разберемся.
Блин! Так и знал!
- Да погоди ты.
Имеем ли мы право
вмешиваться в ход истории?
- Лужина, что-то я тебя не понимаю.
- Ну это как дверь, у которой ручка
только с одной стороны, понимаешь?
А мы по какой-то причине получили
возможность открыть ее изнутри.
Но имеем ли мы на это право?
Не перевернет ли это с ног на голову
ход всей истории?
- Ты про этого пацана, что ли?
- Да нет, но про все.
- Слушай, он от нас сбежал,
так что тут мы как раз
ничего не перевернули.
Не понял.
- Этого не может быть, он же разряжен.
- Смотри, он показывает дорогу
к дому Гарденина.
А как он может показывать дорогу,
если для этого нужна
связь со спутником?
- Антон, это знак к возвращению.
- Господин Ермолаев. Позвольте.
- Да расслабься.
- Господин Ермолаев, присаживайтесь.
- Мадемуазель.
- Я так рада вас видеть.
- Я, собственно,
пришел к Викентию Кондратьевичу,
но я очень рад видеть вас.
Я пришел, чтобы попрощаться.
- Что? Вы покидаете Москву?
- Возможно.
Жду секретное предписание.
Ну, вы меня понимаете.
- Папенька будет расстроен.
Вы ему очень помогали в делах.
- А вы? Вы будете расстроены?
- Может, я не должна так говорить,
но раз уж вы спрашиваете,
да, я буду расстроена.
Но мы ведь с вами еще увидимся?
- Я буду очень на это надеяться.
У меня для вас есть небольшой сувенир.
Это всего лишь безделушка,
но будьте уверены,
у вас она будет
в единственном экземпляре.
- Его превосходительство
готово вас принять.
- Вспоминайте обо мне иногда.
- Да, вот оно как дело-то повернулось,
господин Ермолаев.
- Ну и что вы собираетесь предпринять?
- А что, арестую графа Бартенева.
Или вы спрашиваете
насчет сына Авдотьина?
- Насчет него.
- Да... Если все правда,
что вы сказали, то парня можно понять.
Но все же двойное зверское убийство.
А вы знаете, господин Ермолаев,
мне будет чертовски жаль,
если вы нас покинете.
Да и ваша сестра нам очень помогла.
Только вы ей об этом не говорите.
- Ну что вы. Это не в моих интересах.
Она и так нос задирает,
а так вообще зазнается.
- Ну что, давайте за вас,
господин Ермолаев.
Вы хороший сыщик.
- За московскую полицию.
- За Московский уголовный сыск.
- Шарик мой любимый!
Ах ты мой хороший!
Вы точно не против
оставить у себя мою собаку?
- Ну что вы, я даже рада.
Она будет напоминать мне о вас.
- Спасибо вам за все.
- В вашем лице я нашла
близкого человека.
Это тем более странно,
что я не так просто схожусь с людьми.
Небольшой круг моих подруг
формировался годами,
а вы ворвались в него
за считанные дни.
- Я никогда вас не забуду.
- Сестра, нам пора. Хватит трепаться.
- Простите моего брата, он,
как всегда, в своем репертуаре.
- Ну что вы, ничего страшного.
Мне даже импонирует его деловитость.
- Мадам, огромное вам спасибо за фрак,
очень выручили.
Позвольте забрать свою сестру.
Понимаете ли, секретное предписание.
- Была рада знакомству.
- Позвольте попросить вашего слугу
принести мне топор.
Сразу предупрежу:
вернуть, возможно, не смогу.
- Тихон, принеси топор.
- Зачем тебе топор?
- Топор нам всегда пригодится.
- Трофим! Трофим!
Ну что, барыня уехала?
- Угу.
- Ну так впускай нас, чего стоишь?
Шарик!
Ты что тут делаешь?
Ты зачем убежал от графини?
- Ну пойдем.
- Ты видел?
- Сегодня определенно мой день,
господа.
Вы уверены, что хотите продолжить?
- Конечно, граф.
Мы лелеем надежду отыграться.
- Смотрите, господа, смотрите,
как бы вам отсюда
совсем пустыми не уйти. Сдавайте.
- Граф Бартенев, вы арестованы
за двойное убийство
и похищение полкового имущества.
- Что?
Что за бред?
- Четырнадцать лет назад -
поезд, полковая казна. Припоминаете?
- Не это ли вы потеряли, граф?
- Взять его.
- Прошу сюда, господа полицейские.
Проходите.
- Ты чего, Шарик? Все хорошо.
- Ну ты идешь?
- Вперед.
Похоже, мать устроила
склеп сыну прямо здесь.
- Вы убили молодого барина -
будете лежать вместе с ним!
- Трофим!
- Так им, сволочам!
- Лужина, расслабься.
Нам сейчас нужна совсем другая дверь.
- Ты что, знал, что он так сделает?
- Предполагал что-то в этом роде.
Подержи-ка.
Ну, отойди.
Ну вот он, этот лаз. Давай лезь.
Ну чего? - Да я все думаю
про этого парня, про Костю.
Какая судьба его ждет?
- Кать, мы сделали для этого пацана
все что могли.
Дальше история рассудит. Давай лезь.
- Давай.
- Не стрелять.
- Ну что, собака, теперь ты
ответишь за свои преступления, а?
- Отпусти меня, трус,
дерись как мужчина.
- Что-то ты не был таким благородным,
когда убивал мою мать.
- Послушай, отпусти его.
Я знаю твою историю.
Поверь мне, он понесет наказание.
- Вы казните его?
- Это решит суд.
Так же, как и твоем случае.
- Нет!
Он должен умереть!
- Щенок! Жаль, я тебе в детстве
не придушил.
- Да, все мы о чем-то жалеем.
- Ермолаев, мы дома.
- Начальник?
- Махмуд, гаденыш!
- Я Ахмет!
- Антон Андреевич!
- Дима!
Дима!
- Это вы?
- А ты как здесь оказался?
- В смысле "как"?
Вас жду. Вы что-то быстро управились.
- Быстро?
- Да вас минут пять не было,
я даже сигарету не успел выкурить.
А что это на вас и на Лужиной надето?
И усы приклеили. Это прикрытие, да?
- Прикрытие, Дим, прикрытие.
Ладно, поехали домой.
- Кать, чего задумалась?
Все же получилось. Мы дома.
- Знаешь, у меня есть версия,
почему нас там все приняли за своих,
почему неведомые Ермолай и Екатерина
оказались на нас так похожи,
кто приготовил нам паспорта
и вообще всю эту легенду - мы сами.
Мы и есть те самые
Ермолай и Екатерина.
Понимаешь, что это значит?
- Нет.
 

////////////////////////////