Просто представь, что мы знаем (1 сезон, 2020 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Роман Волобуев

Амбициозные создательницы телеграм-канала «ППЧМЗ» стремительно набирают сотни тысяч подписчиков. Для них это только начало: девушки полны идей и не собираются останавливаться. Правда, на пути к славе их поджидают скандальные разоблачения и просроченные кредиты. Помочь избавиться от финансовых проблем им предлагает крупный инвестор, чье единственное условие: принять в команду известного в прошлом журналиста старой формации — «совесть эпохи 2010-х» — Евгения Малышева. Теперь принимать решения и бороться за новых подписчиков им придётся вместе.

Все фразы и цитаты

Серия 1

ПРОСТО ПРЕДСТАВЬ, ЧТО МЫ ЗНАЕМ
Уважаемый клиент, напоминаем,
что просроченная задолженность
по вашей кредитной
карте составляет 67 дней.
Настоятельно просим вас
погасить задолженность.
В противном случае банк будет
вынужден расторгнуть кредитный договор
в одностороннем порядке,
выставив всю сумму долга к оплате.
А также воспользоваться
услугами коллекторского агентства
на основании заключенного соглашения.
Надеемся на ваше понимание.
Всего вам доброго.
— Извините, не видели розовый телефончик?
— Нет. Не видела.
Простите, а вы не знаете,
что случилось?
Катастрофа.
Девушка. Туда нельзя.
Извините, пожалуйста,
мы просто полчаса уже стоим.
А что случилось-то?
Дяденька упал с моста.
Дементьев! Что у тебя гуляют там?!
Сказали: "Встал возле..."
— Девушка, машина...
— Да-да, поняла.
Меня уже нет.
— Ночь.
— А ты не спишь.
Прыгуна пробей: минут 40 назад,
эстакада у Сити.
Его повезли или в первый
судмед, или еще куда-то.
А нафига?
Если селеб, мне бы уже написали.
Не, он просто удачно упал,
полгорода встало.
Я домой попасть не могу,
поэтому сделаю про него 20 слов.
У нас, кстати,
давно ничего не было про смерть.
Пробей, всё равно не спишь.
Доброй ночи.
Головинская межрайонная прокуратура,
помощник прокурора Капустина Кристина.
Будьте добры,
за последний час поступивших.
Эстакада Moscow city,
тут камер дофига,
какая-нибудь его точно...
— Белл, я на общественных началах
не работаю больше, будут деньги — звони.
— Козлов...
Что Козлов?
Неприлично по два месяца не платить людям,
а потом звонить в половине пятого.
Ты вообще новости смотришь?
Знаешь, что в мире творится?
В Китае люди мрут пачками. Сейчас
схлопнется все, и что ты мне предлагаешь?
Козлов! Всё, хорошо, я поняла.
В конце недели будут бабки.
Я про конец недели с января слышу.
Ты говорила, вы на 400 тысяч подписчиков
выйдете, и бардак этот прекратится.
И где?
Козлов...
Скажи, ты можешь
вытащить видео с камеры?
Я всё могу, вопрос не в этом:
вы не единственные на рынке.
Я вот в МОЖ уйду, они,
в отличие от вас, платят хотя бы.
Так, я перезвоню.
Что еще?
День рождения когда у него?
Ты только год прислала.
— У прыгуна?
— Да.
Да, сейчас, есть...
18.07.79.
Ну это, походу, тот самый Малышев.
Ну я как чувствовала.
— Какой тот самый?
— Блин, в "Википедии" посмотри.
— Я.
— Громова, ты одна?
Малышев только
что с собой покончил.
И никто про это не
знает еще, кроме нас.
Прыгнул с эстакады в Moscow city.
Понимаю его. А кто он?
И ты туда же!
Это невыносимо. Я к тебе еду.
Мне пи...ец.
Работать в профессии
и не знать Малышева.
Я, между прочим, выросла на его текстах.
Можешь не разуваться.
Репортаж его,
из Беслана, величайший.
Из-за которого главреда "Известий",
между прочим, уволили.
Первый и последний "Пулитцер" за текст
на русском — про мятеж в Андижане.
А руки помыть, не?
Не начинай, а.
Мне Козлова сегодня хватило.
А что Козлов?
А Козлов насмотрелся новостей.
И Козлов считает,
что мы все скоро умрем.
Ну неплохо для разнообразия.
А зачем ты мне вот это принесла?
М?
Короче, из стариков он
продержался дольше всех.
Пока у него в 15-м году тачку не взорвали.
Что-то он там под кого-то
не того копал, видимо.
Ну и всё, с тех пор он уехал в Лондон,
сидел там на шее у жены, ни хера не делал.
Так, стоп.
Малышев — это который Кати Клименко муж?
И что ты сразу-то не сказала?
Что делать?
Фотку его найди, нормальную.
Угу.
Ну, ничего такой.
Норм?
Норм.
Так, текст глянь.
Гляжу.
Скучно. А что, если сразу эту...
записку его предсмертную сюда запулить.
Ну это как-то перебор, нет?
Давай утром.
Часов в 10.
Как раз все рванут за подробностями,
и к этому моменту, может, нам
Козлов достанет видео, как он...
Ага.
А-а-а, нет, мне не сложно вообще,
сейчас посмотрю.
Да вроде был живой.
Хотя, нужно, конечно, пульс пощупать.
Кто живой?
Тебя там в Москве хоронят.
М-м, простите, вторая линия.
I know...
Блин, как вы это пьете вообще?
Реально, пап, пишут,
что ты спрыгнул с эстакады.
Оставил записку и
просишь у всех прощения.
— За что?
— Не пишут.
А-а-а, знаковая фигура
журналистики нулевых — Малышев —
не сумел найти себе место в
современном ландшафте российских медиа.
Слышь,
телефон на стол и ешь давай.
Бе-бе-бе.
Что это вообще у
меня тут делает?
Васек, твоя.
О, "Коммерс" написал.
Эти могли бы проверить. Ну-ка покажь?
Три строчки,
и фотография какая-то дебильная.
Че такое "ППЧМЗ"?
Все пишут: "По данным
телеграм-канала "ППЧМЗ".
— Я откуда знаю?
— Это, доченька, идиоты,
которых в газету работать не взяли.
И они теперь пишут херню всякую.
Как СМС-ки шлют, и такие же идиоты,
как они, это читают.
Пап, я в курсе, что такое телеграм.
Вопрос был, ну…
Нет, реально я не понимаю,
как это выдержать можно, а?
— Держи.
— Такое ощущение,
как будто у тебя в телефоне толпа
обезумевших родственников с утра до ночи
обсуждают с тобой свежие новости.
Динь, динь, динь, динь.
Глаз начинает дергаться.
Ну это вообще-то замьютить можно.
You know?
Так, у меня встреча.
Прибежала на пол-одиннадцатого.
Я вас с Жирным у врача брошу?
Час потупите в парке, я вас потом заберу.
— Кот, мы едем?
— Ага.
Да, сейчас маме только напишу.
Она прочтет.
Ее может инфаркт хватить.
Прыгун. Тоже Малышев.
Тоже Евгений Михайлович был.
Но не семьдесят,
а восемьдесят девятого года.
Ксюш, всё в порядке?
Витаминок для мозга купить?
А че Ксюша-то?
У чувака из морга дикция плохая.
А, ясно. Я теперь во всем виновата.
Так, это я во всем виновата, ок?
Это я всех закрутила.
Я не проверила. Что будем делать?
Че делать? А Ира уже сделала всё.
Хорошие новости.
Оплакиваемый медийной
тусовкой Евгений Малышев
обнаружен живым в
своем доме под Лондоном.
Радиоведущая Александра Терлецкая
успела светануть адюльтером
с глубоко женатым Евгением.
— Что?
— А это уже совсем другая история.
Господи, Громова.
Че у тебя в голове, а?
Ханжа! Так. По статистике.
Триста тысяч просмотров его
некролога твоего блистательного.
Некролога.
Кстати, собирает до сих пор.
Хоть какая-то польза от Малышева твоего.
Вообще-то я выросла на его текстах.
Да мы помним.
Ты нам десять раз уже об этом сказала.
Так, дальше. Полторы тысячи
новеньких за ночь на нас подписалось.
Сейчас начнут ходить.
Нужно что-то вкинуть.
Угу. А нам есть что вкидывать?
Ну, можно взять недорого
переписку жен рэперов.
Там веселый срач, я орала.
Ксюш.
Есть что-нибудь?
В смысле? Почему?
Это отлично заходит всегда.
Есть учитель-педофил в Жуковском.
Но там рыть и рыть.
Бесишь?
Продано. Рой.
— Педофил.
— Угу.
— В Жуковском.
— Угу.
— Ты серьезно?
— Угу.
— Да, Козлов.
— Видео с эстакады есть, но деньги вперед.
Приятно работать с профессионалами.
Козлов, а он жив.
Ожил, пока ты копался там сутки.
Не понял.
— Не тот Малышев оказался.
— Это моя проблема разве?
Я, между прочим,
не спал и не ел, кстати.
Меня Мамбетова разбудила в полпятого.
— Козлов, ты знаешь, тебя почему-то...
— А я, вместо того, чтоб ее послать…
...очень плохо слышно. Какие-то
— помехи на линии.
— Ой, вот только не надо делать сейчас так.
Что-то со связью, Козлов.
Зря ты так с ним. Обидится.
Где мы еще такого Козлова возьмем.
Голову, кстати, помой.
Завтра к Папе идем.
Окей, я могу пойти одна,
если ты такая принципиальная.
Я принципиальная, да.
Ты сама сбежала от него в прошлом году.
Потому что, как там было, напомни.
Папа сказал “мочить” — будешь мочить?
Там была политика.
А когда политика, у него реально
человеческий облик немножко теряется.
— Там нечего особо терять.
— Ты не знаешь его вообще.
— Я с ним три года…
— Да именно поэтому
я просто фигею от твоей наивности!
Папа денег даст, лезть
ни во что не будет. Ага.
Через неделю уже начнет
гнать через нас заказуху.
Причем такую,
которую у себя стыдно поставить.
Понимаю там. Он твой учитель.
Ты пытаешься ему что-то доказать.
Ради бога, на здоровье, доказывай.
Только можно вот в процессе
мой канал не гробить?
Твой канал!
Я гроблю. Прикольно.
Я по кредитке в минусе
на семьсот пятьдесят штук.
И еще за аренду платить.
А я говорила.
Нахера этот офис нам нужен.
Могли бы из бара работать,
как все нормальные люди это делают.
Ага. И ты б спилась.
А тут я с ума сойду.
Надо было додуматься
в борделе офис снять.
Нас выгонят через неделю отсюда.
А за мной коллекторы придут,
потому что ты принципиальная.
Окей. Хрен с тобой, идем к Папе.
Таким образом,
рассказ Михаила Зощенко "Не надо врать"
учит нас честности и искренности.
Особенно в отношениях с людьми,
которые очень нам дороги.
А кто-нибудь из вас задавался вопросом, что
такое быть по-настоящему честным человеком?
Что означает быть честным
с самим собой и с другими?
Достаточно ли не говорить неправду,
или если ты что-то знаешь
и молчишь – это ложь?
А если от этого зависит
жизнь другого человека?
Это те непростые вопросы,
с которыми
вам более или менее придется
сталкиваться всю свою жизнь.
И если вы чувствуете,
что вам нужна чья-то помощь,
или есть какой-то особенно важный вопрос,
который
вы не можете задать другим взрослым.
Вы всегда знаете, где меня найти.
Андрей Петрович его хвалит постоянно.
Пятерки ставит там. Глеб – молодец.
Глеб как всегда все правильно понял.
Еще старостой его в литклубе назначил.
А литклуб – это то,
что у него дома, да?
Да, там почти весь класс собирается,
они там
Чехова по ролям читают и…
Оба раза, когда я была, Глеб оставался
с Андрей Петровичем после уроков.
Там, якобы, обсудить что-то надо.
А после каникул он
вообще дерганый стал.
Начал шарахаться от Андрей Петровича.
Ты еще говорила,
что видела их в…
А, да. Я сменку забыла.
Вернулась, они там
рядом стоят. Глеб весь красный.
Еще дернулся, когда я зашла.
Слушайте, а вы…
Я просто не хочу, чтоб знали, кто сказал.
Я, понимаете…
Ты не обязана сейчас ничего объяснять.
Если не хочешь, чтоб твое имя упоминалось.
Имеешь право.
Ты очень смелая.
Ну, а ты молодец, что нам написал.
И фотки, которые ты скидывал…
Это, это как раз вот из этого литклуба.
Там у них чат с Андрей Петровичем.
Там его любимчики со всей параллели.
Я там... там материала — обосраться можно…
Мама звонит, что ей ответить?
Давай сюда.
А вам корреспонденты внештатные не нужны?
Я просто мог бы здесь что-то рыть.
Или там, если, ну,
куда-то нужно съездить, я тоже могу.
Я просто фанат канала вашего, и...
Ну, я не из-за денег там.
Я за опыт и…
Это все обсуждаемо,
но давай сначала эту историю добьем?
— Спасибо.
— Да.
Ты сестре скажи, пусть не переживает.
Она все правильно сделала.
— Так, до связи.
— Хорошо.
Я проснулась, а тебя нет.
— Нифига себе ты спишь.
— Где ты?
В Жуковском.
С Кариной, со Снежанной.
Сняла в местном баре. Сейчас едем
в караоке, потом, видимо, в сауну.
Не смешно.
Прости. На самом деле меня только
что одиннадцатиклассник клеил.
Правда, потом оказалось,
что он хочет к нам на работу устроиться.
А я уже губу раскатала.
Опять не смешно шучу, да?
Я тебя покусаю.
М-м. Звучит как план.
Все, прости. Я тут приехала.
Еле уложил.
Спасибо. Прости, у меня тут опять.
— Будешь?
— Угу.
Слушай,
у тебя мили остались?
Мне надо в Москву метнуться
на пару дней буквально.
Мама волнуется.
Ее задергали звонками всякие, ну…
Надо успокоить.
Так, может, лучше она к нам?
Я ей билет возьму.
Я уже обещал, что прилечу.
Я с Калистой поговорил. Она останется.
Два дня переночевать, чтоб
тебя дети не сожрали.
У меня просто регата в
воскресенье с инвесторами.
— Я два месяца сращивала.
— К воскресенью уже вернусь.
Или забухаешь там с Темой.
И вернешься через год с тремя беременными
шлюхами, а мне им готовить придется.
Обещаю всем беременным
шлюхам готовить самостоятельно.
У тебя, кстати, почти получается.
Ужасно лететь не хочется.
На самом деле, достаточно характерно,
пример того, как цифровая среда
уничтожает нашу способность
критически осмыслять информацию.
Простите, а можно погромче?
Спасибо.
...гораздо важнее его правдивость.
Зато сколько хорошего о себе услышал
бы главный фигурант этой истории.
Это же мечта — побывать
на собственных похоронах.
Ну, я, кстати, не уверен, что хочу.
Особенно, когда живой ты
более-менее никому не нужен уже.
Представь себе:
сидит тот же Малышев в своем Лондоне,
чувствует себя пыльной вчерашкой,
а тут сразу все вспомнили, сразу.
Ну, в России вообще мертвых
любят значительно больше, чем живых.
Ой, нам тут слушатели пишут.
Знаю я, какие у вас там слушатели,
Александра.
Вы хотя бы в эфире
телефон выключали.
В общем, вся эта история —
наглядная иллюстрация того,
как постправда и fake news
проникают уже не только в политику,
но и в наши, я извиняюсь,
конечно, души.
Мы прервемся на рекламу.
Але.
Слушай, скажи,
что на домофоне набрать.
Приехал уже?
Не надо ничего набирать.
Поворачиваешься на 90 градусов налево,
переходишь дорогу,
осторожно только,
по сторонам смотри, под машину не попади.
По бульвару идешь прямо.
Стоп.
Два шага назад.
Взгляд чуть правее.
За витриной.
Привет.
Да, да.
Ира Громова.
Управляющий редактор канала.
Георг Хенрикович.
Папа.
Садитесь, красотки.
Может, покормить вас?
У нас такие обеды.
А, да-да. почитываю вас.
За Малышева – отдельное от души.
Вчера редколлегия сорвалась.
Всем офисом ржали.
Работаем для вас.
Понимаю, бывает.
А тебя, Мамбетова,
я еще не простил.
Ну ладно сама дезертировала.
Но детям какой пример подаешь.
Все увольняться вздумали.
Твой отдел, половина новостников.
Им, видите ли,
личностный рост подавай.
Но я быстро пресек.
Я зарплаты всем прибавил —
вон сидят как миленькие.
Не много все-таки человеку
для счастья нужно, да?
Я читаю это все.
Некролог мой в "Коммерсе": какие-то
мудаки рассказывают про то,
чего я в их жизни значил.
И понимаю, что…
А я реально уже
лет пять как мертв.
Притом что, вроде Англия, погода еще…
Примерно такая же, как здесь,
люди гораздо приятнее, а…
А я как,
ну не то, что в аду, но…
В чистилище.
И пусть проклятым людям, здесь
живущим, к прямому совершенству не прийти,
их ждет в полнее бытие грядущем.
А ты че вернулся-то?
Ну,
из-за мамы.
Ну, ее задергали с этим.
Ну, в общем, надо как-то успокоить.
М-м. Ну да, ну да, ну да.
А если честно?
Гарантия редакционной независимости.
Знаете, как это по-русски называется?
Сунь деньги под дверь и уходи.
Так себе инвестиционная схема.
Но речь идет не о таких больших деньгах.
Ох, ох, ох, блин. Миллениалы.
— 250 штук евро — это небольшие деньги, да?
— На год.
Вы тут в месяц за свет больше платите.
Вот правда, неужели не хочется
на что-то хорошее денег дать.
Ну так. Для разнообразия.
Ага. А потом вы опять похороните
кого-нибудь раньше времени.
И вам иск кинут нормальный.
И что, платить Папа будет?
Так, все. По кругу пошли.
Так, ладно.
Все, все, все, сидите.
Порывистые какие.
Денег хотите — даю.
Но в нагрузку возьмете издателя.
Взрослого.
Чтоб отвечал за вас,
дур, перед Папой.
Зашибись, то есть
— какой-то ваш прикормленный говноед.
— Громова.
Ну почему обязательно говноед?
Ермолов, например.
Серьезно? Ермолов?
Ну, хорошо, Рябцев.
Или Нелидова.
Не, ну серьезно, что ты решил
вернуться в профессию? Или что?
С Катериной проблемы какие-то?
Да нет.
Да нет, причем здесь...
Просто я реально шестой
год ни хера не делаю.
Роман напиши.
Лепкой займись, не знаю, макраме.
Понимаешь, ты там пока
в Лондонах страдал, здесь ситуация в
русских медиа принципиально изменилась.
Если коротко, то
нет никаких русских медиа,
которые тебя чисто теоретически хотя бы
могли взять.
У лояльных ты в черных списках
до конца дней своих
за былые подвиги.
— Ну.
— А в других, собственно, и...
Понимаешь?
Не знаю, в "Ригу" попробуй, в "Медузу".
Тебя там, правда,
главный редактор может за жопу схватить.
Ну ничего, потерпишь.
Давай пей.
Чем вам Рябцев-то не угодил?
Он — фашист.
А Нелидова ваша в прошлом году распилила
бюджеты трех умиравших издательств.
Вам ангела подавай.
Да не надо ангелов.
Нужен кто-то,
у кого хоть чуть-чуть совести осталось.
И какие-то минимальные
представления об этике.
— Потому что иначе это…
— Я и говорю, ангела.
Мамбетова,
ангелы все на небесах.
Или вон.
Спились за границей, как эта совесть эпохи.
Кстати,
хороший вариант был бы.
Только он со мной
работать побрезгует.
Да и с вами теперь тоже.
После того, как вы его похоронили.
А если он согласится?
Мне с ним поговорить?
Или вы сами?
Ну ты даешь, Мамбетова.
Жень.
Ну обувь.
Фига се.
Че?
А-а, ты про квартиру что ли?
Ну да, вот прикупил в прошлом году.
Задолбало как-то по
съемным скакать туда-сюда.
Знаешь,
в работе
на темную сторону есть свои плюсы.
У тебя телефон.
Катерина.
Але.
Не поняла.
Да, Катерина.
— Тем, ты, что ли?
— Привет, я, да.
— А Малышев где?
— Малышев?
Нормально, устал с дороги.
Я так и знала.
Проследи, чтоб он
— в субботу домой улетел.
— Чего?
Хорошо, хорошо, обязательно.
Прослежу, да,
— прослежу, хорошо.
— Ну ладно.
— Тогда обнимаю.
— Давай, обнимаю, обнимаю.
Сука, не берет.
Мамбетова.
Уши вынь и на меня посмотри.
Не могу: за рулем, разобьемся.
То есть ты считаешь,
что ты можешь вот так, меня не спросив...
Прости, надо было
выйти с тобой пошептаться.
В следующий раз я так делать не буду.
Клянусь.
Так, Громова, все, пожалуйста, прекрати.
Мы даже не дозвонились до него.
И, скорее всего, он нас пошлет.
О!
— Hello.
— Hello.
Can I talk with Евгений?
Mister Evgeniy is gone.
Рот фронт.
Че с ней?
Мой косяк.
Че с педофилом у нас?
А педофил у нас есть.
Есть рассказ шестиклассницы,
чей одноклассник предположительно жертва.
Рассказ анонимный, фамилию парня мы тоже
не палим. Но она у меня, если что, есть.
Дальше косвенное всякое
из биографии фигуранта.
Он в 10-м, потом в 12-м ушел
из двух крутых московских школ
якобы по собственному желанию.
И там, и там его обсуждать отказываются.
И ощущение, что они занервничали...
— Ощущение – это ощущение.
— Не все еще.
Коллега бывший по второй
школе московской по телефону сказал,
что родители одной из учениц накатали
на него жалобу в департамент образования.
После которой его и выперли.
Он, собственно,
в Жуковский переполз.
Это под запись уже.
Чат литературного клуба для школьников,
который он делает.
АП — это он.
Гусятинский Андрей Петрович.
Это предположительная жертва.
Ну, ты можешь себе представить,
если он публично такие шутки.
Как он тогда без свидетелей.
Марина звонит.
Блин, это надолго.
Так.
Дальше. Директор этой
несчастной школы в Жуковском.
Сам факт жалобы
вообще ни о чем не говорит.
Жалоб знаете сколько.
На ярких педагогов тем более.
К тому же, департамент
образования рассмотрел ее.
Но про жалобу вы знали.
Да. Разумеется, но…
А вы, собственно…
И потом до него постепенно доходит,
что я не из учительской газеты.
Короче, очень смешно.
Я тебе потом дам послушать.
И мое любимое.
Так, ну, детей мы блюрим.
Фамилии в чате тоже.
У тебя есть копия этой заявы?
Там нет электронного архива.
Козлов бессилен.
А официальный запрос им послать не можем,
потому что...
Мы не СМИ, а говно, да.
Ладно. Живем с тем, что есть.
Сегодня успеешь?
А можно в этот раз сама напишу?
Я тебе щас дам сама.
Проснулась.
Здрасьте.
Сереж, попробуй-ка немножко под.
Под значит ниже и...
Меня музыка сбивает.
Господи, сам же ее и поставил.
Господи,
вот сейчас только не останавливайся.
Мать, ты видела?
У нас пол-ляма.
— Зашибись.
— Серьезно?
Мы в долгах по уши. Аренду платить нечем.
Малышев трубу не берет.
Слушай, а может к нему полететь?
Прям встать под окна на колени и стоять,
пока он не согласится.
— Так, а мили у тебя остались?
— Какие мили?
Я год уже никуда не летала.
Я просто посмотрела до Лондона
самый дешевый — двадцать восемь тысяч.
У меня на сбере
осталось только семь.
Совсем поехала, да?
В себя приди и перезвони.
А зачем тебе в Лондон?
Там же скука смертная.
К Малышеву.
Слушай, у тебя нельзя…
Что?
Че, правда не знаешь?
Это же главная медийная сплетня Москвы,
я даже думала в канал наш написать,
но слишком специальная радость для нас.
Малышев твой в Москве
со вчерашнего дня.
А сегодня с самого утра...
Жень! Да я б мечтал.
Но у нас же акционер теперь.
А у него два увлечения: косты резать и...
в Кремль на приемы ходить.
А ты по сумме своих заслуг прошлых.
Я-то думала, ты книгу пишешь.
Знала бы, что ты в поиске,
давно бы тебя припрягла.
Ну, к себе в отдел спецкором,
еще куда-нибудь.
Ну ты же знаешь,
у нас сейчас новые собственники.
Человек реально бананами торговал, а теперь
главную деловую газету страны редактирует.
Я его на планерке уже
два раза на х...й послала,
а у меня контракт в апреле заканчивается,
так что…
Ну, во-первых, мы тебя по деньгам не
потянем. У нас щас зарплат вообще нет.
Зарплаты очень низкие. Я даже
не представляю, вот можно было бы,
например, в Лондоне прожить на зарплату
даже ведущего "Дождя".
Гонорары такие стыдно тебе предлагать.
Ну, хочешь денег – иди сериалы пиши.
Из-за твоей заметки в 12-м он чуть
в американскую тюрьму не присел.
Представляю, что начнется,
если я твою фамилию произнесу.
Какие черные списки, побойся бога.
Мы же бумажную версию убили.
А на сайте в основном молодежь.
Слушай, ну ты, конечно, выбрал время в
Москву возвращаться. Работы нет вообще.
А, может, ты в Ригу поедешь?
В "Медузу".
— А сделай подкаст.
— Заведите канал на ютюбе.
Посадите кота перед собой
или еще что-нибудь симпатичное в кадре.
И рассказывайте то,
что вы считаете нужным.
Или, например, образовательный
стартап на деньги Абрамовича.
Сейчас все ваши так делают.
Телеграм открыт перед вами.
Да, в конце концов, и...
фейсбук. Да даже и "Вконтакте",
если вы не боитесь Управления «Э».
Хотя его лучше, конечно.
Камер не очень много.
Да и операторов – по пальцам одной руки.
Они все в студии, вот, работают,
а на выезде может быть один человек,
поэтому, ну не знаю,
ну вы готовы сами себя снимать, например?
Подожди, а если ты книгу не пишешь.
Что ты тогда все это время делал?
Белковский у нас не работает и…
Купите себе штатив.
Страшно задолбало в России.
У Кати-то нет работы?
Евгений Михайлович.
Ну ладно, проехали.
Похоронили и похоронили. Ниче, даже
интересный опыт.
Я столько всего хорошего про себя услы...
Не наливайте, спасибо.
В общем,
будем считать,
что извинения ваши приняты.
Удачи вам с вашим "ППШ",
или как там называется.
Ну, хотите мы вам покажем цифры?
Мы поднялись за четыре месяца
от нуля до 500 тысяч подписчиков.
И прогнозируемая динамика
— нашего прироста…
— Простите, вы Белла, да?
Я Белла, да.
Очень красивое имя.
И вы очень красивая.
И вы.
А я,
к счастью,
не настолько в отчаянии, чтобы
пойти к Папе на зарплату.
Это во-первых.
А во-вторых,
то, что вы предлагаете, называется
не "издатель", а
"свадебный генерал".
А мне еще не 70 лет.
Я просто выгляжу хреново.
Нет, мы будем только счастливы,
если вы захотите участвовать…
А в-третьих,
идея, что я могу быть гарантом
чего бы-то ни было —
очень глупая идея.
Гарант у нас один, он в Кремле сидит.
А Папа через меня вот так вот перешагнет
при первой же конфликтной ситуации.
Глазом не моргнет.
Да че я вам рассказываю.
Вы у него работали же.
Давайте мы просто с ним встретимся.
Ну, а мне это зачем?
А затем, что вы сегодня с утра
ко всем на работу проситесь.
Начиная от телеграфа и
заканчивая совсем уже упырями.
И даже те вас не берут.
Че ты меня ногой толкаешь?
Ну, пожалуй, хватит.
— Да, пожалуйста.
— Громова.
Летите в свой Лондон.
Пишите там мемуары,
или чем вы там занимаетесь.
Или вон, в "Russia Today" позвоните.
Им всегда колумнисты нужны.
Да, да, да, вот вы смеетесь сейчас.
По-моему,
вот этот вот наш разговор с вами сейчас —
ваш последний шанс из болота вылезти.
Сделать хоть что-то.
Чтобы, когда потом
помрете по-настоящему,
было что в некролог написать. Кроме этих
ваших достижений десятилетней давности.
Вы на Иру, пожалуйста, не обижайтесь.
Она у нас так всегда разговаривает.
Ну ладно, мы, правда, пойдем, наверно.
Куда?
Ваша подруга меня вот убедила.
Ну что, когда мы с Папой встречаемся?
Хорош. И как у тебя это получилось?
А, может, ну их,
этих дурных телок.
Айда к нам? У нас такой цветник.
Так, стоп.
Мы так не договаривались.
Ай. Я надеюсь,
вы мне мерещитесь все с похмелья.
Все трое.
Мои-то на деньги спорили.
Зайдешь ты сюда или будешь у
входа стоять, дабы не оскверниться.
Ты не бойся, тебя никто не укусит
здесь: у меня полредакции – либерасты.
Либерасты. Господи.
— Слушайте, сколько вам лет, а?
— 60 будет в июле.
Но я жру водоросли и хожу на спорт.
Так что я еще на твоих
похоронах простужусь.
Не сомневаюсь.
Праведник гибнет в праведности своей.
А нечестивец живет долго
и весело.
Ты меня Экклезиастом,
глава 7-я стих 15-й, не чмори.
Я-то в, отличие от некоторых,
между прочим, верующий.
— Угу.
— Это не я к тебе прискакал
на зарплату проситься, праведник.
Угу. Зарплата, кстати, тоже…
В "Коммерсе" так стажеры получали.
И где теперь твой сраный "Коммерс"?
Ты не дергайся.
Он уже наш.
Папа такие вещи чует.
Да, Малышев?
Черт с вами!
Вот она.
О, тяжело пожатье
каменной его десницы.
Оставь меня, пусти,
пусти мне руку.
Я гибну, кончено. О, Донна Анна!
Проваливаются.
Клоун, б...ть.
Мы с девочками отметить думаем.
Если хотите, велком.
Боюсь, девочки со мной заскучают.
Да и к тому же мне к маме надо.
Ее позавчера чуть инфаркт не хватил.
По вашей милости, кстати.
В общем, к матери он
сегодня снова не доехал.
До часу где-то пил в
баре на Покровке, один.
Потом пошел домой пешком.
Уже прогресс.
Простите.
Ну, что домой пошел. Ладно, неважно.
На какое число у
него обратный билет?
На послезавтра вечером.
Хорошо. Доведите просто до
аэропорта и проследите, что улетел, и все.
А если не улетит?
Еще не знаю.
Ну ты сообщай, а я буду думать.
Принято. Спокойной ночи.
— Че поделать?
— А Марина че, не придет?
Нет, там…
Козлов, ну я же сто раз сказала.
Будут.
На следующей неделе. Ты вообще о чем-то,
кроме денег, можешь сейчас разговаривать?
Могу, когда они есть. А их нет.
Потому что ты мне их
до сих пор не перевела.
У меня дущевный покой
напрямую связан с чувством финан…
Один, один арбузный шотик.
Уверена, Аллах тебя простит.
Не факт.
Что-то случилось?
Да.
Я просто перестаю понимать,
зачем я все это делаю.
Надо было валить из Нальчика.
Обманывать семью. Чтобы что?
Я думала, тут свобода. А тут…
Сначала три года под Папой.
Потом вроде как я выбралась.
И вот опять: снова, здравствуйте.
Угу. Зашибись, то есть
ты все сама это придумала,
мне руки выкрутила.
А когда получилось все, решила всем
настроение портить. Такой план, да?
Ну, помнишь,
мы же с тобой мечтали, что
мы будем маленький злой динозаврик,
и никакие Папы, начальники, дяди,
большие боссы нам не смогут затереть,
что правда — это слишком
абстрактное понятие.
Ну, у тебя биполярка, да?
Слушай,
есть всякие медикаментозные способы…
Мне, может, кто-то объяснит,
что мы празднуем?
Мы инвестора нашли.
В смысле, кого, зачем? Мы же вроде
договаривались, что мы не про бабки.
Это ты у нас тут не про бабки.
Потому что они у тебя были всегда.
А взамен-то что? Просто вряд ли нам
кто-то просто так за красивые глазки…
И эта туда же, я сейчас вскроюсь.
Так, всё!
Мы пьем?
Мы пьем.
Подеритесь еще.
Эй, педагог!
Будешь знать, как к мальчикам приставать.
Педагог.


Серия 2

Насчет других не знаю,
но лично меня он никогда...
Как вы сказали? Случаи...
Домогательства.
Нет, никаких не было случаев.
Он зануда немножко.
Зато типа суперспокойный.
Ну мне он так, не очень.
Диктанты тихо читает
и, в целом, бесячий.
А учеников он часто
домой к себе приглашал?
Да, литклуб.
Я один раз был,
мне не особо зашло.
Ну, когда чтение вслух там.
— А статью ты эту читал?
— Я читал.
Все читали.
Бред полный.
Да пранк это.
Гусятинский – зануда,
конечно, но не пидор.
Разные вещи.
Нет, речь про жертву.
Ну, про вашего одноклассника,
которого…
А!
Это тот, с которым они типа… пекались?
Чтобы он к кому-то там приставал?
Не думаю.
А как он? Нам не говорят ничего.
Не сходится абсолютно
ничего ни с чем.
Из первой московской школы он ушел потому,
что ему предложили работу в другой частной,
где зарплата больше.
А оттуда через два года,
потому что мать у него заболела.
В Жуковском.
И он переехал, чтобы за ней ухаживать.
А потом мама умерла.
И человек решил остаться в родном городе,
преподавать детям русский язык
и литературу за 37
тысяч рублей в месяц.
Да, и никаких жалоб
в департаменте образования
на него не зарегистрировано.
А учителя,
который вам про эту жалобу рассказал,
самого выгнали за пьянство.
И это
постновости, которые вы так презираете.
Уверен, нарыли вчера за полдня.
Только я не понимаю, а вам что
мешало то же самое сделать в пятницу?
Да, и директор школы в Жуковском
говорит,
что никто никакого интервью у него не брал.
— Но он врет. У меня же запись есть.
— Конечно, врет.
А вы к нему вперлись с
фальшивой пресс-картой.
Это всплывет,
как только мы запись в сеть выложим.
— Простите, а мы — это…
— А это уже статья.
327.
— Часть пятая.
— Ок! Ок! Запись нельзя, но...
как-то же мы должны реагировать.
Нас мочат со всех сторон,
обвиняют чуть ли не в призыве к убийству.
— А мы…
— А мы молчим.
А мы молчим.
Потому что единственное,
что мы сейчас могли бы сделать —
это предъявить им девочку,
которая или наврала,
или говорит правду,
и тогда учитель — педофил.
Но только мы, к сожалению,
этого никогда не узнаем, потому что
Ксения нам отказывается
назвать ее фамилию.
Я ей обещала.
Она — источник, я обязана ее защищать.
Да, да.
Мне Белла говорила, что вы изучали
журналистику в Беркли. Только знаете,
есть ситуации, в которых
американская система
образования бессильна.
Да я сама готова к ней ехать прям сейчас,
чем сидеть и выслушивать.
Не надо!
Спасибо, вы уже съездили.
Человек вон в коме лежит.
Не, я понимаю…
Одним учителем больше,
одним учителем меньше… А тут вон
профессиональная репутация на кону!
Сейчас подписчики
начнут разбегаться.
Ну вот он умрет сейчас, не дай бог,
никаких с этим связанных мыслей,
выводов, эмоций? Не?
Поэтому я повторяю с упрямством,
достойным лучшего применения.
Либо вы мне даете ее
телефон прямо сейчас…
Алло!
Здрасьте!
Белла Хаджимирзаевна, правильно?
— Да.
— Младший советник юстиции Пустовалов,
главное следственное управление СК по
Москве. Сможете подъехать к нам завтра?
Часов в десять где-нибудь.
Получится?
А… повестку пришлете?
Так, это не допрос.
Просто побеседовать, пообщаться.
Пятый этаж, 521 кабинет.
И не опаздывайте, пожалуйста.
Э, куда?
Этого своего спроси!
Зумер.
Он мелкую уволил.
Да не увольнял я никого!
Я просто посоветовал найти место,
где она бы приносила меньше вреда.
Просто совет был.
Менты?
— Следком.
— Ожидаемо.
А адвокат есть
какой-нибудь адекватный?
Да даже и если б был,
нам платить нечем.
Папа обещал деньги к понедельнику,
до сих пор не пришли.
А вас это удивляет, да?
А что, допрос или…
Побеседовать.
Ну, тогда волноваться нечего.
Если побеседовать,
пусть сами с собой беседуют.
Или повестку пришлют.
Ну, неудобно как-то, я уже пообещала.
Господи, за что мне это все?
Значит так!
Я к Папе,
он, кажется, передумал. Ну, в связи с…
Как че пойму — напишу.
А вы руки от клавиатуры
подальше держите пока.
Да, алле!
Никит, привет!
Чего-то весь день не могу тебе дозвониться.
Мне с сестрой твоей нужно поговорить.
Я уже еду, давай там, где в прошлый раз?
Она не будет ни с кем говорить.
Погоди, погоди. Давай…
Можно я с ней поговорю?
Прости, мне не очень удобно сейчас.
Никит, это важно. Очень! Скажи сестре,
все наши договоренности в силе.
Я никому не скажу ни имя, ни…
Короче! Нам надо сегодня увидеться.
В любое время.
Я перезвоню.
Громова, а ты можешь просто успокоиться?
Не надо сейчас ничего писать!
А чего мы ждем?
Он сам только что
сказал — Папа слился.
А если Папа слился, напомни,
нам этот твой алкаш нужен зачем?
Рассказывать нам, какие мы дуры?
Ну, в этой ситуации мы действительно дуры.
Обе. Две.
Погорелова и не такое подкидывает.
Но писала это ты,
а пропустила я.
Потому что голова была забита другим.
Ты просто любишь,
когда тебя мужики жизни учат.
Жертва патриархата,
рабыня Изаура, бл...ь.
Не в горах!
Тебе тут палец за гордыню никто не отрежет.
Ты такая бываешь тупая.
А чего ж ты связалась-то со мной тогда,
с тупой?
Да я не знаю. Не помню.
Возможно, потому что ты за...бала ныть,
что тебе почти 30 лет,
и как ты страдаешь, написывая
мемасики для сайта по продаже унитазов!
А мы как бы друзья.
И, возможно,
для тебя сейчас это будет новостью,
но нормальные люди друзей
поддерживают.
Началось.
Нет, давай поговорим! Я в этот канал
вложила всё! И две кредитки сверху.
А я ушла с зарплаты в 150 штук.
И пять месяцев без выходных
ращу аудиторию для твоих
журналистских подвигов, для чего, бл..ь?
Для того, чтобы вот здесь вот
все закончилось? Вот так? Да?
Извини, что я кредит не взяла!
У меня мама с папой в Саратове,
которых кормить надо!
И ипотека.
Вот такая вот у нас жизнь,
у тупых.
Прости, мне позвонить надо.
Как интересно!
Секретики? Дай угадаю, ты сейчас пойдешь,
попросишься обратно к Бурцеву.
Он тебя, конечно, возьмет.
Ты напьешься, дашь ему в лифте,
ему будет, что рассказать на каждом углу.
Только знаешь,
мне кажется, 150, ну это мало.
Проси 300.
Роднуль, иди на х...й!
Роднуль, после тебя.
— Да, Никит?
— Люба просила передать:
все, что она про Гусятинского
говорила, это правда.
А, я в этом ни капли не сомневалась.
И ей очень жаль, что так получилось,
у вас сейчас наверняка проблемы?
— Не, про это пусть вообще не думает, мы…
— Но теперь и…
Блин… Отвалите, пожалуйста.
Не надо звонить больше,
приезжать тоже не надо.
Она все, что хотела, вам сказала.
Никит,
послушай меня сейчас внимательно.
— Выследил?
— Да я вас умоляю.
Вся Москва знает, куда вы каждый день
ужинать ходите последние лет двадцать.
Привычка — единственное,
что отделяет нас от безумия.
Ты вон, хинкали поешь.
Все равно пропадут, мне нельзя.
Я в августе допрыгался до предынфарктного,
теперь на них только смотрю.
М, сочувствую.
Да, очень вкусно. Холодные только.
Так вы соскакиваете?
Я не благотворитель и не идиот.
Мамбетова – дура, но борзая.
У меня вон, пятнадцать человек на такой
же телеграм-канал херачат на зарплате.
А она этот канал с
двумя своими этими
за месяц почти догнала по аудитории.
В связи с этим
возник план.
Помочь ей немножко.
Через год выйдет на
самоокупаемость — хорошо.
А нет — векселя тогда к оплате,
девок нахер, а саму в диджитал к нам.
Пусть там суетится.
Хороший план.
Да был хороший, теперь-то не очень.
У них вроде все четко было.
А теперь понесло.
Тебя вон живьем закопали.
Человека реально угробили.
Сейчас ими СК будет заниматься, зачем
мне эти риски?
Да и тебе тоже зачем?
Если ты про зарплату волнуешься,
то не ссы.
Мы руки жали,
а Папа к таким вещам
очень щепетильно относится.
Бухгалтерия тебе сегодня все переведет.
Пятерочку-то
за выходные нормально будет?
Да и поработали все-таки вместе.
Да, Трамп – красавчик, конечно.
С утра чего-нибудь
нафигачит в "Твиттере",
а Доу Джонс на триста пунктов – херак!
Экономика в жопе,
коронавирус лютует,
выборы на носу, а он себе…
радуется жизни.
Вот у кого учиться надо.
Ты б езжал бы в Лондон к жене,
она наверное соскучилась уже.
Ого!
Зарплату мне перечислил
целых пять тысяч.
А мог бы и сэкономить.
Ну что ты!
Вы же руки жали. Пацанские дела.
Что теперь?
В Лондон обратно к семье?
Ну, по идее, надо.
Ну, Катя там одна,
у нее последний раунд
переговоров по финансированию.
А дети… У малого уши,
Тася опять наваляла кому-то…
Чего? Ты сама спросила.
Ну я думала, ты как-то нормально ответишь,
а не вот это все.
Давай еще раз попробуем.
Что теперь?
В Лондон обратно к семье?
Ну, по идее, надо.
Но вот мучительно ищу причину остаться.
Так лучше.
Вина принеси, пожалуйста.
И к тому же мы последний
раз плохо поговорили как-то.
Нет, я понимаю все ее
эти регаты с инвесторами —
это важно. А мои дела…
Это всегда предполагалось, но
так вот, прямым текстом,
прозвучало впервые.
Белла…
Красивая?
М?
— Красивая? Белла.
— Кто?
Это…
Я тебе рассказывал,
одна из этих баб сумасшедших.
На вопрос не ответил, значит, красивая.
Что Катя? Опять спасает мир?
Кто на этот раз?
Аутисты?
Пингвины?
— Саш.
— Пингвины.
Прости, я просто отписалась от нее
на "Фейсбуке", не могу все это читать.
Столько страданий, каждый раз
так искренне. Невыносимо.
А ты хорошо выглядишь.
Бегаешь, наверно, по утрам?
Вдоль Темзы.
— Бегаю.
— Молодец.
А то девчонки заглядываться перестанут.
Ну а что?
Скучно тебе, да?
С женой и детьми.
Понимаю.
Ну ничего, может, пройдет,
как в прошлый раз, само.
— Само.
— Ну не начинай, пожалуйста.
Я тебя тогда просто пожалела.
Ну как сейчас ведь гораздо лучше?
Правда?
Ну скажи.
Блин, Жень!
Я забыла.
Ко мне мужчина едет сейчас.
Мне нужно еще душ принять.
Ноги побрить.
Если не улетишь, пиши, приходи,
я тебя накурю как следует.
Давай? Да?
Конечно!
Только ты
предупреждай в следующий раз
про мужчин своих. Ну так, чтобы я
зря не надеялся.
На что, Жень?
Жень!
Помоги, пожалуйста!
Сама ты делаешь
это гораздо изящнее.
Просто хотела,
чтоб ты меня на руки взял.
А может, я еще не уеду никуда.
Сейчас границы закроют,
и я останусь навсегда.
Навсегда не надо.
Сережа будет ревновать.
Так я возвращаюсь к вопросу.
Нафига? М?
А я не знаю.
Может быть, у меня
подсознательная тяга к саморазрушению.
Угу… Ты уже из-за нее один
раз чуть не развелся. Хорошо, что
Катерина оказалась святой женщиной.
Но второй раз — это…
Потом я не буду тебя снимать
с подоконника, когда Саня твоя
умчит в кабриолете в закат с
очередным из списка "Форбс".
— Понимаешь?
— Тём…
Для нее это спорт просто.
Паралимпийские игры.
Угу…
Сейчас бы Катерина тебя за такие шутки бы…
Угу!
Катя про нее еще и не так шутит.
Имеет право.
Я тебя очень прошу,
ты когда в следующий раз бухать соберешься,
ты пожалуйста,
во-первых, разбуди меня.
Во-вторых, не надо с нижней полки брать,
ну реально.
У меня там двенадцатого года стоял запас,
понимаешь?
Их осталось всего ничего вообще.
Что-то еще?
Или вы кого-то ждете?
Меню вам оставить?
Отошла от меня!
Иначе я за себя не ручаюсь.
Да, да, да!
— Здравствуйте!
— Здрасьте!
— А мне нужен…
— Да это я скорей всего вам нужен.
Садитесь, проходите.
Спасибо.
Смотрите, не опоздали.
Ну что?
К делу сразу, да?
Ага.
Итак,
ООО «Внезапие»,
учредителем которого вы
являетесь вместе с Горомовой И.П.
Чем занимается?
Ну, там же вот написан
род деятельности...
Код ОКВЭД пять, восемь,
одиннадцать, три.
Изготовление атласов, карт,
таблиц в том числе, для слепых.
А у вас, кажется, есть свой канал
в интернет-мессенджере "Телеграм", да?
Да, но это, скорее, хобби.
Потому что, насколько я помню,
"Телеграм" на территории РФ ведь запрещен?
Поэтому ни о какой
издательской деятельности…
Я прошу прощения, что перебиваю…
А что такое "ППЧМЗ"?
Аббревиатура.
Понятно.
Прости бога ради.
Пятерочку в спортзале бежал,
потом у психоаналитика был.
В каком-то дико
разобранном состоянии сейчас.
В бетон.
Не страшно. Я пока стихи писала.
Ой, а там есть что-нибудь про два оргазма
в застрявшем лифте гостиницы "Космос"?
Это же само по себе поэзия.
А тебе когда-нибудь
надоест об этом вспоминать?
Я тебе прямо там еще сказала, что это не
оргазмы были, а поясница не выдержала.
Ты знаешь, я предпочитаю жить иллюзиями.
И ты не сможешь у меня этого отнять.
Многолюдный секс на пляже,
будьте любезны, пожалуйста.
Сережки твои, конечно,
просто пощечина моему вкусу.
Вот вы сделали эту
публикацию про учителя
Гусятинского.
– Да?
– Да.
— Откуда брали информацию?
— У нас есть адрес
для обратной связи. И туда пишут читатели.
И вот один из его учеников написал.
И чего, ученик написал,
а вы просто взяли и опубликовали?
Ну да.
А кто-то разговаривал с этим учеником?
Если да, то фамилия, имя, отчество,
должность было бы здорово.
Вы понимаете, мы — не газета.
У нас вся редакция
— это я и Громова И.П.
А в Жуковский ездил кто-то из стрингеров.
Но кто точно, сказать не могу,
потому что я половину из них
вживую ни разу не видела даже.
Я понял. Спасибо.
Ну, а что, все?
А вы что-то еще хотели?
Вы пришли,
ответили на мои вопросы.
Не опоздали.
Пришли нарядная.
Мне очень приятно.
Всего доброго.
Ждите повестку.
Что такое?
Ну и что,
у вас прям все серьезно?
Ну да.
У него жена, правда.
Тоже депутат, только не от
"Справедливой России", а от "Яблока", по-моему.
Классная тетка, unfuckable немножко,
но ей и лет-то уже как бы…
Можно мы уже как-то ближе к теме?
Да я чего-то вообще потерялся.
Представляешь, я даже думаю,
может быть, я бисексуал?
На расстановки ходил, на випассану ездил.
Везде как-то с мужиками
понятнее последнее время.
Ох, можно я умру прямо сейчас? Леш!
Давай по делу?
Мне надоело это реально уже все слушать.
— Твои близняшки на ресепшене…
— Близняшки, кстати, тоже не дают.
Непонятно, зачем брал.
Ну там хотя бы смотреть приятно.
Они когда сидят вместе,
— такой красивый сиамский близнец.
— Леш!
Зачем
тебе к нам возвращаться?
Ты нас давно переросла,
тебе скучно будет.
И потом, с твоей квалификацией
тебя с руками оторвут где угодно.
М! Ага! Особенно после того,
как ты растрепал всем, что я нимфоманка
и у меня
обсессивно-компульсивный невроз.
Вот нахера надо было, а?
— Ирэн, камон!
— Очень тесная индустрия!
От меня реально шарахаются все!
Ирэн, ты пф…
Никогда в жизни такого никогда
про тебя не говорил. Это б… б…
А мне нет никакого
смысла вам врать.
А какой смысл вообще врать?
Но почему-то люди
постоянно это делают.
Вот департамент образования, например,
мог же сказать, что жалоба была?
Ну не знаю, там, руки не дошли.
Или дошли, но этот учитель оказался
прекрасным человеком, но нет!
Говорят, жалоб не было.
— А она была.
— Говорят, нет.
Или
они эту бумажку засунули куда подальше,
чтоб жопы свои прикрыть.
Я извиняюсь.
С каналами с вашими тоже
интересная ситуация в правовом смысле.
Вроде как бы они разрешены, но
существуют на запрещенной
в нашей стране платформе.
То есть,
вы информацию людям подаете,
а статуса СМИ у вас нет.
Такая серая зона.
Да?
Мне кажется, это очень плохо было.
Это очень плохо.
Потому что, на мой взгляд,
журналист должен информацию проверять.
Он должен со своим блокнотиком,
я не знаю, красться куда-то
ради этой информации.
Очевидцев опрашивать.
Запросы делать в органы правопорядка.
Понимаете, о чем я?
Вот если бы вы так сделали,
то точно бы знали,
что в архивах Одинцовского РУВД
с марта 12-го лежит заявление
от родителей Козак Елены Николаевны
двухтысячного года рождения.
Которую вот этот ваш
Гусятинский оставлял после занятий и
пытался разъяснить, откуда дети берутся.
Ну, понятно, заявление никто не принял.
Конечно!
Там дальше разговора
дело не дошло.
Понятно. А разговор — это не состав.
Потом наверняка полетела
бумага в Департамент образования,
которой тоже сейчас как бы нет.
Но вот первая бумажка, самая первая, –
в Одинцовском РУВД.
А взглянуть на нее…
Ну конечно, можно.
Конечно.
Хотите, копию сделаю вам?
Хотите?
Вы в курсе,
что это должностное преступление?
Поняла.
Ну это же счастье,
когда тебя кто-то понимает.
Леш, мне реально дико работа нужна.
— Ты меня знаешь, я вкалывать буду…
— А может, мы с твоим депутатом
на троих попробуем?
Мне кажется, правда, что...
— Я сейчас на встрече.
— Да куда ты бибикаешь мне, гондон?
Привет, прости.
Ты можешь Козлова поднять прям сейчас?
А то меня он пошлет, скорее всего,
а тебя…
Что происходит?
Ну, у нас по педофилу прорыв.
Погорелова, по ходу дела, права была.
Алле, слышно меня?
Громова, ты дуешься за вчерашнее?
Если да, то давай чуть позже орнем?
Сейчас реальный шанс все переиграть.
— И мы опять молодцы.
— В чат детали кидай, я Козлову звоню.
Ты мое животное любимое.
А ты мое.
Короче, я понял, что наша главная
ошибка была строить моногамные отношения.
— Б...ь!
— Козлов, сейчас слушай меня.
— Да?
— Мне логика непонятна.
Зачем следаку из СК нас спасать?
Причин может быть сколько угодно.
И все они плохие.
Так что правильно делаете, что волнуетесь.
Вы в уязвимом положении.
Он вам помог, и...
— теперь вы ему должны.
— Должна, значит должна.
Шоколадку ему
отправлю на 23 февраля.
Белла! Это не гаишник, у которого
за пятерку купили фотку с места ДТП.
Это силовая
федеральная структура.
Вот он вам
сейчас бесплатный
сыр с ладошки скормил,
и вы его съели.
Чего вы вообще туда поперлись?
Привет,
— прости. Погорелова?
— Там.
И если ты ее поднимешь,
заставь съесть что-нибудь горячее. А то я
— не могу уже просто.
— Понятно.
Так, гениально! Звони,
забалтывай, обещай все, что угодно,
если она с нами встретится.
Понял.
Да, Марина просила тебе передать,
чтобы ты съела что-нибудь горяченькое.
Ага.
Че там с Леной этой?
Козлов нашел ее только что.
В Москве, слава богу.
Учится на истфаке.
Громова прям сейчас ей звонит.
Поэтому давай, ешь горяченькое,
и едем.
Меня же уволили.
Так, давай прекращай, никто тебя не…
Дай сюда!
Крышечку!
Заявление менты не приняли.
Да и там не было ничего,
кроме слов каких-то и…
руки на коленке.
А дальше началось.
Его все любили дико:
обаятельный, классный учитель,
ниже четверки не ставит.
Про Чехова смешно объясняет.
А его выперли из-за меня.
Да, я наверняка
сама все выдумала и сама
к нему клеилась, шлюха.
А когда до родителей
дошло через полгода,
что меня надо из этой
прекрасной школы забирать нафиг,
я уже тогда утром — таблетка фенозепама,
в обед и…
в 13 лет нормально так, да?
Лен, ну, во-первых, спасибо… тебе
большое,
что ты вообще говорить согласилась.
Потому что могла бы трубку бросить.
И я абсолютно пойму,
если ты сейчас скажешь…
Нет, я не буду говорить под запись.
И фамилию мою тоже не надо,
пожалуйста.
Мне этого дерьма в
шестом классе хватило.
И сейчас все по новой.
Я прекрасно понимаю,
как тебе сейчас тяжело.
Нет, не понимаете.
Мне сейчас как раз ох...нно.
Потому что он или сдохнет,
или овощем останется.
Я, наверное,
ужасные вещи говорю, да?
Лен, а можно вопрос?
Я дико извиняюсь, а вы в детстве,
наверное, такая рыженькая были, да?
Сука, как до меня сразу-то не дошло?
Минус десять лет, плюс очки
надеть — она копия этой Любы будет.
Кого?
Ну, шестиклассницы этой,
из Жуковского которая.
На дорогу смотри.
Ну ты поняла, да?
Этой твари девочки нравились, а не
мальчики. Причем конкретного типа девочки.
Да, алле!
Никит, скажи Любе, я все знаю.
Буду через сорок минут.
Я в литературе не шарю вообще.
Но так приятно,
когда тебя хвалят.
Хоть… хоть кто-то.
А дальше литклуб,
нужно было помочь ему чашки вымыть.
Потом: "Давай я тебе сделаю массаж,
ты же устала".
А после: "Тебе никто не поверит.
Я заслуженный педагог, а ты…"
Я хотела, чтобы его посадили,
либо хотя бы уволили.
Решила брату сказать.
Уже начала, а тут стыдно стало.
Сказала, что это не со мной случилось,
а с Глебом.
Тупо, конечно,
легко проверить, но
он даже толком в литклуб не ходил.
Все или еще что-то сказать надо?
Так, ну, десять секунд
последние – лишние.
Я отрежу их и…
Наверное, можем, да?
Угу.
Пять сек.
Над душой не стойте только.
Ну че?
Чувак этот из
Следкома не появился?
Слушай, круто, что тебе удалось ее
разговорить. Вообще, дети обычно не особо.
А это не я.
Это вон, Погорелова.
Та пришла,
сидела носом в стол и молчала полчаса.
Потом Ксюша ее вытащила на улицу.
Они вернулись, и тут ее прорвало.
Ну и что же вы, Ксения,
ей такого сказали?
Да хватит дуться уже!
Слушай, я тебе вчера ничего такого
не сказал, чего бы ты не заслужила.
Ну а если сказал, прости мудака.
Ксюш!
Я ей сказала,
что она все правильно сделала,
что он это заслужил
и что месть — это окей.
Три! Два! Один! Лови апельсин!
Ну, только не эту дуру, Ксюш!
Ну дай ты ребенку на
статистику подрочить.
Глянь лучше, что там у других висит?
Да мы с любом случае
их завалим сейчас.
Глянь.
Так, на "Мэше"
переписка жен рэперов.
Говорила, надо брать.
Че-то она у них кисло идет.
Так, "База" — про политику
что-то тоскливое. "Антиглянец".
Дашу Мороз травит опять.
Чего они к ней привязались-то, я не пойму?
"Слэш" — как похорошела
Москва при Собянине.
Почему нам мэрия джинсу не дает?
Я, конечно, понимаю, мы бы отказались, но…
Козлов — жопа!
— Что такое?
— Да вон! Малышев!
— А?
— Да не ты! Только что с моста прыгнул.
Загнал конкурентам, засранец.
— А кто он, кстати?
— Да никто!
Какой-то чувак. Не то развелся,
не то разорился. Какая разница?
Зумер! Ты можешь говно
свое потише сделать, а?
Жень, послушайте.
Мы же, кажется, на "ты" перешли.
Мы тут поговорили с Громовой…
И Папа ведь
окончательно отскочил?
Угу!
Да, думаю, да.
Ну, можно, конечно,
попробовать еще раз зайти.
Но, думаю, бесполезно.
Ну, просто,
вы же… Ну, то есть,
мы же вас позвали изначально...
Чтоб Папа вас не съел.
Да.
И мы его не разорили.
Но в итоге он передумал,
все отменилось.
И...
вам, по сути,
у нас делать нечего, получается.
Да?
Ну вот, видишь, все получилось.
Обычно такие вещи в глаза
трудно говорить, но
ты молодец. Справилась.
Эй!
Все в порядке, я все понимаю.
Ухожу.
Сейчас видос досмотрю и сваливаю.
Можно же, правильно?
Это же ваш телефон?
Да, мой.
— Простите, мне нужно…
— Конечно.
Да, алло!


Серия 3

Нет, нет. Я ни в коем случае
не оправдываю самосуд.
Ну, и давайте надеяться,
что нападавших найдут.
Но, ребят...
Ну, серьезно.
Человек пятнадцать лет работал учителем.
На него жаловались и в полицию,
и в департамент образования,
что он к ученицам пристает.
И что? Ноль реакции.
Девочке,
шестикласснице, хватило смелости
об этом публично заявить.
Если бы она промолчала,
так всё так бы и продолжалось.
Так вот, с момента заявления
сколько прошло? Полтора дня, да?
У нас... три девочки к нам написали.
Ещё три жертвы.
Ну, а сколько тех, кто молчит?
Ну да, и вы теперь такие герои немножко.
Притом, что еще в понедельник ваш блог
обвиняли во всех буквально-таки…
Телеграм-канал, не блог.
Ну, вообще, эта освещенная веками
традиция стрелять в гонца,
принесшего дурные вести...
Ничего, это нормально. Я, лично, привык.
Девчонкам было обидно немного.
Евгений, э, простите. Я, чтоб понять.
Есть проект, есть девчонки,
которые делают проект.
А вы при них кто?
Э-э.
Простите. Рабочее.
Так, о чем мы?
О "ППЧМЗ" – это что?
Это аббревиатура.
Понимаете, м-м, ну, для нас,
людей пожилых.
Телеграм-каналы – это как бы
немножко баловство просто.
А при этом, это реально последний бастион
свободы слова в нашей стране.
Да. Притом, что этот конкретный бастион
неделю назад проявил
чудеса профессионализма,
похоронив лично вас, Евгений.
Немножко раньше времени.
Да, немножко.
Э-э, ну там действительно
произошла некоторая путаница.
Собственно, мы так и познакомились.
Девочки пришли извиниться.
Немного другие приоритеты в семье.
Папа, чтоб вы понимали, худрук
Драмтеатра имени Али Шогенцукова.
Угу.
Как и дедушка был покойный,
– и прадедушка, и…
– А мама?
А мама – мама.
Еще три сестры есть.
Все меня младше, все красивее.
Все, соответственно,
замужем.
Интересно, а как вы отмахались
от свадьбы в двенадцать лет?
Э-э. Я пошу… Это шутка.
Смешная.
Извините.
А я сказал, что извиняться им не за что…
Ну, в том числе, потому что
я действительно последние пару лет
был не очень жив, ну,
с профессиональной точки зрения.
Ну, теперь вы воскресли, и это прекрасно.
И вы даже в Москве,
в связи с чем, возникает вопрос.
А всем известно,
что вы уехали из-за угроз.
Насколько я помню, кто-то из
фигурантов ваших расследований…
Слушателям не видно, но я активно киваю.
Ну, и короче, начинает
он мне затирать: типа,
это ментовской беспредел,
вы вообще живете, говорит,
на наши налоги.
А я смотрю: у него под пиджаком футболка.
И, короче, пузо все белое от кокаина.
Все от кокаина белое.
Простите.
Ну, просто вам пить вера не позволяет, а...
А мне как-то одному неловко.
А на трезвую голову смешно
не получается рассказывать.
Послушайте.
Давайте мы все это прекратим?
Что? В смысле?
Ну вот эту вот всю светскую часть.
Вы нормально можете
на два вопроса ответить?
Во-первых, зачем вы нам все-таки помогли?
А во-вторых, вам сейчас от меня
что нужно?
Ну, конкретно
задачи помогать вам не было.
Просто этот ваш педофил...
побитый.
Короче, нам пришел сигнал сверху.
Что по нему...
самому особо не работать.
Все на вас валить.
С подружками.
Ну, типа вот за вас.
Типа невинного человека, короче…
Ну, так далее.
– Прям так.
– Ну, дело не в вас конкретно,
а просто всех достали эти каналы.
Ищут формальный повод,
чтобы начать их давить. Понимаете?
А я,
ну, я не то чтобы за свободу слова там.
Просто мне обидно, что админка
через нас свои мудовые схемы проворачивает.
Мы не мальчики на побегушках,
в конце концов.
Ну то есть теперь ситуация
как-то изменилась,
и вам больше ничего не угрожает.
Да нет.
Нет, не то чтобы просто...
Не знаю, наверное, надоело бояться.
Слушайте, а вот... вы сказали,
«бастион свободы»...
– Угу.
– Так?
А-а, ну, независимое СМИ,
оно потому и независимое,
что себя кормит само?
А вы где собираетесь брать деньги?
А какой… Был же второй вопрос, да?
– Был.
– Какой?
А вот эта встреча сейчас про что?
Я прекрасно понимаю,
как это все работает.
И что бесплатный сыр бывает сами знаете где,
и что мы вам теперь должны.
Конкретно надо чего?
Да ниче мне не надо.
Ой, бляха-муха.
Ну вы мне понравились, короче.
Прям очень.
Что?
Бл...ь.
Ну, просто вы пришли во вторник,
нарядная, красивая, умная.
Вы...
Вы шутили.
Да.
Мне что-то перечить даже пытались.
Просто обычно люди
на допросах себя так не ведут.
Я подумал, мож, че-то.
Ну, типа, проскочило, не знаю.
Если нет, то нет.
Слушай, могли б ко мне поехать.
А, ну монетизация – это
вообще всегда больной вопрос.
Э, читатели за новости
больше платить не будут никогда.
Ну, или, по крайней мере,
на нашем с вами веку.
А, и при этом они ходят в магазины.
Они покупают там, не знаю, зубные щетки.
– Порошок стиральный. Не знаю что...
– Водку.
Обязательно.
Э-э, и всё это надо рекламировать.
При этом...
газет не существует. Они умерли. Это...
Журналы глянцевые
тоже, сколько им осталось?
Полтора-два года.
Телек эфирный агонизирует.
Соответственно, куда им с рекламой идти?
Я так полагаю, к вам?
Как вариант. У нас уже сейчас
полмиллиона читателей, а...
А прогнозируемая динамика прироста...
Серьезно, Жень, где ты им денег возьмешь?
Если без фантазий про
эти миллионы рекламные.
Ты ж наверняка наобещал им.
Они поверили.
Нехорошо может получиться, конечно.
И, вообще, говорят, летом, к выборам, закроют
ваш "Телеграм" окончательно.
Это кто говорит?
Марго, например.
Ну, раз Марго.
– Скажи.
– М-м.
А у Сережи твоего как фамилия, м?
Я вчера полдня в интернете
искал, ниче не нашел.
Полдня? Реально?
– Давай.
– Я сама.
Жень, спасибо, что пришел.
Эти эфиры одиннадцатичасовые,
нормальных людей не допросишься.
Обращайтесь.
Угу.
– Саш.
– А.
– Фамилия у него как?
– Ты что, ревнуешь?
Не ревнуй.
Сережа хороший, но скучный.
Я его погоню скоро.
Ну слава богу.
Да, прости, не мог говорить, интервью.
Знаю, слышала.
Очень классно говорил.
Ты там останешься новые медиа поднимать?
Нет, нет.
Самое позднее назад – в понедельник.
А как же?
Да нет смысла здесь торчать.
Еще пару встреч.
А дальше всё можно дистанционно.
Ну, не знаю.
Раз в два месяца буду прилетать,
если будет необходимость.
Ну, ура.
Я правда дико рада за тебя.
Что у тебя началось что-то новое.
И кот… Я соскучилась.
Да, я тоже.
Как ты?
Что инвесторы?
Ну я тебе как раз поэтому-то и звоню.
Сегодня я...
подписала соглашение о намерениях.
Ну, супер.
Ты подожди, дослушай до конца.
Только очень тебя прошу…
Без… Резко не реагируй, ладно?
У меня тут достаточно
аховая ситуация была.
В общем, я подписала Илью.
– Кого?
– Кот, прошу тебя.
– Илью, в смысле…
– Да.
Кот, я помню прекрасно все
наши договоренности по этому поводу.
Как он?
Ну, как я и предполагала.
Надо было мне с ним поговорить.
У меня это обычно лучше получается.
Какие пятнадцать? Какая социальная
ответственность, але?
Вы такие цены-то где видели? Во сне?
Я вам сказала уже: двадцать
пять штук это стоит.
Да только потому что мы
рекламный план закрыли.
Отлично, вот так бы сразу.
Все супер. Вы молодцы.
Не-не. Мы текст сами напишем.
Обрыдаетесь.
– Это кого ты так?
– Да нищеброды какие-то.
Фонд помощи жертвам домашнего насилия.
Хотели сначала бесплатно встать.
Потом за полценника.
Но не на ту напали.
Угу.
А где тебя вчера носило?
В смысле?
Ну, в смысле я тебе весь вечер
звонила. Ты трубку не берешь,
в чате нет ни ночью, ни утром.
И в этом странном платье ты была вчера.
Громова, выдохни.
Я, конечно, понимаю, ты нам заработала
двадцать пять тыщ.
Так, стоп.
Ты же должна была с ментом
встречаться, да? Вчера.
Какой, какой кошмар.
Моя подруга трахнула мента.
Хах! Вот это вот уже реально
последние времена наступают.
Ира, пожалуйста, успокойся.
– Мне тоже щас непросто.
– Так, вопрос номер два.
Вот этот вот твой,
так называемый издатель...
Угу.
Это вчера что такое было по радио?
Я, мы, наша аудитория.
Ты ж вроде обещала с ним поговорить.
Сказать ему, что, мол, спасибо большое,
нам издатель не нужен. Успехов.
Я сказала.
Такое ощущение, что он не понял.
Может, я ему позвоню, поговорю?
Не, не, не. Я сама позвоню.
Позвони.
Так, дальше.
Пока ты мента трахала, нам пришло
пять разных наводок на педофилов.
Там же хрен разберешь,
где правда, где нет.
Знаешь, мне кажется, с этой темы
надо съезжать потихонечку.
А, кстати, есть классный
разгон про эту Лебедеву.
Ну, артистка, сиськи, блондинка,
в "Последнем министре" играет…
– У меня телека нет.
– Ну, неважно. Известная, в общем.
– Угу.
– Её приняли ночью
за рулем по дороге
из одного караоке в другое
с граммом кокаина.
Она пыталась объяснить ППСникам,
что это... гомеопатия.
У меня подруга вместе с ней долбит.
– Если че, она может как-то попробовать…
– Не надо.
Ну да. Слишком желтуха. Даже для нас.
Так, слушай. А Ксюша-то где?
Может у нее че-нить есть?
Да, есть.
Но мрачняк. Как обычно.
Я те че звонила-то вчера!
Она ночью пыталась слиться
в Ёбург, этой своей
несчастной Сычевой заниматься.
А это, во-первых, мрачняк.
А во-вторых, протухло уже все.
Угу.
А я её остановить без тебя не могу.
Она меня игнорирует.
А что значит "канал"?
– Вы с телевидения?
– Нет, это в интернете.
Мы можем встретиться?
Я в Екатеринбурге сейчас.
Прилетела специально.
Потому что считаю ситуацию
совершенно вопиющей.
И что, вы мне теперь ребенка вернете?
Мне адвокат сказал
с журналистами не общаться.
Меня и так уже замучили со всех сторон.
– Разумеется, я все понимаю.
– Всё, извините,
не могу. Не звоните больше.
Кнопку жали?
А-а. Ой, да, простите.
Там просто на ресепшене никто
не отвечает, а я халат не могу найти.
Надо было в анкете указывать,
что вам с халатом.
Ну, так давайте я сейчас укажу,
вы мне его принесете.
Анкета – онлайн на сайте при бронировании.
Сейчас это невозможно, поскольку
бронирование совершено.
Поесть-то можно заказать?
Свинина под ананасом с яичком.
Шестьсот шестьдесят шесть рублей.
А салат какой-нибудь?
Салат «весенний»,
двести семьдесят рублей.
– Вам два?
– Нет, один.
Минимальная сумма заказа
в номер – пятьсот рублей.
Два салата берем?
Меня зовут Наталья Сычева.
Мне сорок два года.
Я работаю бухгалтером в АО
"Свердловская Теплосетевая Компания".
Месяц назад я родила сына,
Сашеньку.
А неделю назад у меня его забрали.
Органы опеки ворвались в квартиру.
Вот, я могу показать.
Ворвались, а...
С полицией или это приставы были,
не разбираюсь.
Кричали на меня, толкнули
и забрали Сашу.
Сказали, что забирают,
потому что угроза жизни ребенка.
Потому что у меня ВИЧ.
Ну, а какая угроза?
У человека отняли трехнедельного младенца
на основании того, что...
у матери, видите ли, ВИЧ.
Начнем с того, что ВИЧ – это миф,
придуманный и распространяемый
Всемирной организацией здравоохранения
при активной поддержке США.
И немалую роль в этом
сыграли наши псевдодемократы,
патриоты, которые впустили
эту заразу в Россию
и всячески потворствуют
развитию этой ювенальной…
Это уже не первый случай,
когда органы опеки в нашем городе
напрямую нарушают закон.
Мы, разумеется, уже обратились в суд
и к уполномоченным по правам
ребенка при президенте, но,
понимаете, процесс долгий…
А ребенок грудной,
находится вдали от матери.
Уже две недели непонятно где.
Мы вынуждены обратиться к СМИ
с просьбой рассказать об эт…
Я же говорила – мрачняк.
Ну да.
Ну, может, есть смысл?
– Это адвокатша её?
– Угу.
Хваткая.
С такими обычно легко работать.
Да, только проблема в том,
что этой истории уже месяц.
Ролик февральский.
К ним уже и НТВ ездило.
И даже... это не то чтобы не эксклюзив.
Это даже не новость.
Ну, окей, тогда отбой.
Но странно, что я про это не знала.
Ну, потому что кто-то должен сидеть
всё время и инфоповоды мониторить.
Угу.
У нас денег нет.
Где Ксюша?
Не знаю. Может, тоже
с ментом познакомилась?
Ну вот, ведь я же понимаю, что я чувствую,
когда ты трубку не берешь.
Опа.
О-о. Это чё, за ночь?
Мать, я те давно говорила,
те надо в эскорте работать
с твоими-то данными.
Громова, а вот сейчас
ты реально перегибаешь.
По лицам вижу – деньги дошли.
Это Папин прощальный подарок нам с вами.
Ну, на первое время хватит.
Аренду закроете, и что там
у вас еще срочного.
Я впервые в жизни внимательно слушаю,
что вы нам скажете дальше, Евгений.
Можно "Женя". И на "ты".
А скажу я…
Деньги мы с вами найдем,
вообще не проблема.
Но главное – честно сформулировать запрос,
чтобы потенциальный инвестор
понимал, что мы сами не идиоты и...
и его за идиота не считаем.
А, да, да, да. Вы там вчера про... по радио
что-то про рекламную модель...
Это я врал.
У вас крутая штука, но…
Слушайте, зарабатывать она не будет.
Никогда.
Ну или... Или будет, но уже без вас.
Ваше,
как говорят маркетологи, УТП,
оно в чем?
В том, что вы – отморозки.
Пишете про кого хотите что хотите.
Это и есть ваше уникальное
торговое предложение.
И оно же, по совместительству, – гарантия
того, что рекламы у вас не будет.
Никогда.
Просто забудьте об этом.
Ну…
Вам напомнить историю с "Крикет Банком"?
М-м? Который к вам зимой
с нативной рекламой зашел.
А вы ровно через неделю
запилили серию постов
про то, как они своих
клиентов нагревают.
– Но ведь они правда нагревают.
– Да, и у нас после нативки
их чат обратной связи порвался.
И там такие истории были.
Вот. И вот после этих историй...
К вам серьезный, большой
никто не придет никогда.
И не только банки.
Ну, слушайте, ну их можно понять.
Ну реально вы…
Вы сегодня у людей деньги
за рекламу берете,
а завтра про них же пишете,
что на самом деле они говно.
М-м?
Вы не бизнес.
Вы…
не знаю…
Арт-проект.
Панк-группа, банда, что угодно.
Ну, это надо просто. Это надо принять.
И жить с этим, и... и радоваться.
А, радоваться. Окей.
А жрать мы будем что?
Э-э. Я думаю об этом.
Твою ж мать-то, а…
– Это она к Сычевой?
– Да, говорила, вчера еще порывалась.
Э, что-то случилось?
Ксюша.
Сама себя в командировку отправила.
Панк-группа.
Извини, задержали немного.
В администрации.
Ты че, в Москве до сих пор?
М-м.
– А это проблема?
– Не знаю, тебе видней.
Георг Хенрикович,
я давно в эти игры не играл,
а правила помню.
Вас просили мне что-то передать, да?
Ты, Малышев, преувеличиваешь
свое место на глобусе.
В администрации уже даже и никто
не помнит, кто ты такой.
Я чисто по-дружески.
Тут...
возня какая-то вокруг
твоего старого приятеля.
Может, ты не в курсе?
Хм.
Вы про Илью?
Про Илью, про Илью.
Он же мужчина вальсирующий.
Щас не на ту ногу наступил.
Он купил себе канал дециметровый
и в процессе обидел одного миноритария.
И механизмы включились. Вяло пока.
СК что-то мутит.
Мне даже журналистское расследование
принес один журналист.
Про его старые строительные приключения.
Обманутые дольщики.
Это торговый центр в Балашихе
на людей рухнул, помнишь?
Угу.
Я не взял.
– А че не взяли?
– А я не люблю такое.
Мы же про жизнь пишем.
М-м.
Кто-то кого-то трахнул.
Вагон денег украл.
Зарезал. Но по любви.
– М-м.
– Жизнь.
А тут мертвечина одна.
Слияние, поглощение.
Да и говно расследование. А Илья...
А у тебя что-то было на него?
Купить хотите?
Э-э, смысл есть?
Ну, если б был, я бы
пять лет назад уже книгу написал.
На английском.
Второго Пулитцера за нее получил бы и…
Но… увы.
А он знает, что у тебя там увы?
Может, ему стоит сказать?
А то он нервный какой-то стал.
Перестраховаться может.
Георг Хенрикович,
спасибо вам большое за заботу.
Зря так.
Мне ведь и правда жалко тебя, дурака.
Я же не знаю текущую
динамику ваших отношений.
То он твою машину взорвет,
то твоей жене на спасение мира денег даст.
Ну, в принципе, ваше с ним дело.
Но то, что ты в Москве нарисовался
ровно в тот момент, когда
за Илью взяться решили...
Даже, если это совпадение просто...
Я бы на твоем месте по улице
осторожней ходил.
А то так в графе "причина смерти" и напишут...
Совпадение.
Ну, и че, может, вылезешь? Поговорим?
Ты старался, я оценила, спасибо.
Но не жру после шести,
тем более, быстрые углеводы.
Вина можно еще?
Алябьев твой телефон просит.
Кто?
Юрец Алябьев – однокурсник мой.
М-м.
Я вас знакомил.
Он, это, пиарщик.
– Работает в основном на Ростех.
– М-м.
Я ему сказал, что у вас
с рекламой проблемы.
Он сказал, что может одну тему подогнать.
Угу.
Окей. Позвонит.
Мы с Инной разводимся.
В смысле?
Зачем?
Она же классная.
– Ну, я подумал, ты…
– Подожди, она тебя,
чё, из дома выперла?
Ну я…
Так, Муравьев,
я тебя к себе жить не пущу.
Ради твоей же безопасности.
Сейчас дико неподходящий момент.
Щас Собянин нас всех на карантин
по домам запрет, и...
Мы с тобой просто убьем друг друга.
Не делай только вид,
что тебя это не бесит.
Что, прости?
Я говорю, тебя не бесит,
что я час уже сижу в телефоне.
Ну, ты ж по работе наверняка.
А мы договорились вчера работу
не обсуждать, а то посремся.
Мне как-то не хочется.
Чё, спал уже, да?
Да.
Я тебя разбудила, прости.
Ну можем еще.
Все равно проснулся.
Простите, а можем сначала еще раз?
– Я запись включу.
– Да, конечно.
А, мы женаты с Натальей девять лет…
были...
Мы женаты и сейчас, но формально.
Мы очень хотели детей.
А она особенно.
Я, конечно, тоже.
Но не получалось.
Четыре выкидыша было у нее.
Кучу денег потратили, там врачи…
Да и то не только врачи.
А тут вдруг чудо.
Шестой месяц.
И на сохранение не стали класть,
потому что, ну,
все хорошо.
И вдруг приходят результаты анализов.
Ее ночью на скорой привезли, и она никому
не сказала, что у нее код 113.
То есть ВИЧ?
Хотя им всем, когда диагноз ставят,
говорят: надо обязательно предупреждать.
Ну, не конец же света…
И есть эти курсы... АРВ?
И специальные для беременных.
И рожают здоровых детей.
Но Наташа отказалась.
Отказалась лечиться.
Родила нормально.
Это в пятницу ночью было,
и бумаги ее пришли из районной
в понедельник только. Ну и выяснилось.
Начиталась где-то, что это
американцы СПИД специально придумали,
чтоб сократить рождаемость и…
Что после этих таблеток
она не сможет родить.
И ни в какую.
Она ребенка все грудью кормит.
Ей пытаются объяснить что-то про риск
передачи инфекции. А она – в крик.
Я пытался ее убедить.
Уговорить, ну, сходи ты к врачу.
Ну, просто поговори.
А она меня выгнала.
Сказала, что я хочу убить ребенка,
которого никогда не хотел.
А я хотел.
А на следующий день убежала домой с ним.
Ну, естественно, в таких случаях
в опеку звонят. Сразу. Ну вот.
А скажите, а почему про то, что
вы рассказываете, никто не писал?
Так нам запретили с журналистами общаться.
Руководство.
Погорелова, ты мой сладкий
котик, ты знаешь об этом?
Нет, ты мой сладкий котик,
а вот это я отговаривала
тебя ехать в Екатеринбург.
И говорила тухлая история.
Я не говорила "тухлая", я сказала,
ее отработали уже все.
В общем, ты наш общий с Мамбетовой
сладкий котик.
Хех! Давай скидывай все.
Ребят, мне тут день еще нужен.
А, не поняла ничего.
Ну, во-первых, я с самой Сычевой
ещё не говорила.
Тут ее адвокатша себя
достаточно странно ведет.
Ну так она к ней тебя и не пустит.
Та рот откроет, и все поймут,
что она сумасшедшая.
Ксюш, у нас тут как бы не «Нью-Йорк Таймс».
Тебя по полгода никто ждать не будет.
Нароешь еще, дадим еще.
Короче, Белл, мне день еще нужен.
Не давай ничего выкладывать.
Вечером отпишусь.
Ваще не классно.
Сперва она сама себя
в командировку отправляет...
Но за свой же счет, не за наш.
Потом – не давай ей выкладывать.
Нормальная такая формулировка, да?
Ты помнишь, что мы ей
вообще не платим, да?
Проблемы, конечно, с людьми,
которые себе в жизни на кусок хлеба
ни разу не заработали сами.
Все им, сука, должны.
Машину папа купил. Квартира
в центре сама за себя платит.
Еще и баба – тренер по фитнесу.
Но Марина-то тебе чем не угодила?
Классная баба. Готовит вкусно.
А может, я себе тоже такую бабу
хочу, а не Муравьева.
А, кстати, он нам пиарщика из Ростеха
подогнал, завтра встречаюсь.
Может хоть лифчик себе новый куплю.
Ну вот от Муравьева тоже
какая-то польза есть.
Ой, там ситуация SOS вообще.
Он разводиться собрался.
Нужно его срочно сливать, а то еще
на мне жениться попробует.
Роднуль,
он те зачем нужен-то?
Роднуль, хороший вопрос.
Стоп.
А она тебе не сказала?
Да сказала.
Но у меня просто
оповещения так настроены в телефоне, что
если про меня или про нее
что-то в новостях появляется,
– то у меня пищит.
– Ты больной?
Но я так и не поняла, что у тебя
с Хамагановым за проблемы.
Я его видела, может быть, пару раз.
Не знаю почти,
но производит впечатление нормальное.
Даже пару книжек прочел –
что достижение для олигарха.
Вполне себе культурно ориентированный.
Или ты думаешь, что у них
с Катей что-то было?
Я тя умоляю.
Ну, только не говори,
что я ее знаю плохо.
Она же живой человек.
Хоть и ангел.
Ну ладно, все, все, все, прости.
Прости.
Расскажи про Хамаганова.
Что за проблемы?
Я...
Мы.
Мы тогда из-за него уехали в пятнадцатом.
Мне тогда про него кое-что подвернулось.
Случайно. Я вообще...
другой историей занимался,
просто наткнулся.
Повезло.
Угу.
А он...
выводил что-то очередное.
На IPO,
и ему очень не кстати это было.
Ну, позвонил сам.
Предложил поужинать.
Был страшно любезный.
Данте цитировал.
Ну, и предлагал варианты.
Вот тупо денег тогда у него взять.
А я отказался.
М-м.
Идеалист тогда был.
Ну, он очень спокойно это все воспринял.
Дальше разговаривали, кофе пили.
А, и десерт.
А через два дня
у меня машина взорвалась.
Да ладно?
Хамаганов?
Никогда бы не подумала.
Угу.
Катя знала?
Да знала, конечно.
А она меня тогда и утащила,
я уезжать не хотел.
Хотел бороться.
Я же говорю, я идеалист был.
Ну, тогда это предательство, конечно.
Мне тебя нужно утешать сейчас?
Я могу, если хочешь.
Не. Нет, не надо.
Как хочешь.
Да.
Илья Андреич, простите, что поздно.
А я не сплю.
Вы просто просили…
Джетлаг уже третьи сутки.
В жизни такого не было никогда.
Как там он?
В общем, домой он не собирается.
Был билет на вторник утром.
Сегодня отменил.
Квартиру смотрел,
встречался опять с клоуном этим
из «Постновостей».
То есть он теперь в курсе
нашей ситуации, да?
Ну, в общих чертах, да.
Плюс ваша знакомая с радио.
Александра.
Впрочем, это тоже предсказуемо.
Илья Андреич, мы по нему
работаем как работали?
Или какие-то новые вводные будут?
Пройдитесь по комнате,
сжимая пальцы ног в кулаки.
Бред какой-то.
Не помогает вообще.
Нет. Никаких новых вводных.


Серия 4

Ну вмазала и вмазала. В конце концов,
зачем мы ее на тхэквондо отдавали?
Слушай, этот дебил на год старше ее и…
Он ей не сделал ничего.
Он сказал, что она жирная!
Ты хочешь, чтобы у ребенка в девять лет
начались комплексы из-за внешности?
Потом, она не жирная. Она самая красивая.
– Вот ты всегда…
– Что? На ее стороне? Да!
Ниче, скоро начнется переходный возраст,
будет обоих нас одинаково ненавидеть.
Угу!
Ладно, всё, давай, я в машину сажусь.
Целую. Набери, когда долетишь.
Ну вот что с вами делать, а?
Простить! Целую, пока.
Ну, вы, я так понимаю, знакомы?
Я пойду на работу схожу для разнообразия.
Йогурт в холодильнике, вино ты знаешь.
А, будете драться, мебель не ломайте.
Столик "Нина Кэмпбел".
Всё. Пока.
Муравьев говорил, вы в Ростехе работаете.
Не в, а на них.
Это наш самый любимый клиент.
Но речь сейчас не о них.
– А о ком?
– НТК.
М, знаем таких.
Что у них опять?
Национальный поисковик "Сусанин"?
Хм.
Хрен че найдется, да
вам этого и не надо.
Простите, я, конечно, тот еще сейлз.
Прекрасная компания,
лидер в своей области.
Не, ну ты же без иллюзий
на их счет абсолютно.
Но у них есть деньги.
Что ж, у нас стандартный
прайс за рекламный пост.
У нас щас не... не про рекламу
пойдет речь.
Ирин, смотрите, мы не только с НТК работаем.
И не только с Ростехом. И нам интересно
на постоянной основе сотрудничество.
Вам, я думаю, тоже.
Между нами.
Они хотят оплатить блок на негатив.
На месяц-полтора.
Инфоповод не факт, что случится.
Но если случится,
вы же не деловое издание,
а они про технологии.
Можете пропустить.
Ага, то есть, это...
мы такие страшные стали,
что нам за молчание платят?
Ну полмиллиона подписчиков —
это не жук лапкой почесал.
И после того, как вы «Крикет Банк»
в феврале вздрючили…
Да, индустрия заметила.
Понятно!
М, а… детали?
Детали… Конечно.
Нарядно.
– Мне нужно с партнером поговорить.
– Да, Сережа говорил, вас же двое.
Как мама?
Нормально.
Денек валокордин попила,
а теперь все в порядке.
Ругает Навального, хвалит Путина,
тебе привет передает.
Ну и слава богу.
Жень, вот сейчас помоги
мне немножко.
Я тоже хочу на диван и в одну
точку смотреть.
Так нельзя.
Кто-то из нас должен…
должен спокойно все озвучить.
Да я только за.
Мне кажется, у тебя лучше получится.
Окей.
Мы с тобой оба выступили –
ты себе каникулы устроил, я…
я тоже переговоры с Ильей должна ин…
Предупредить тебя, объяснить.
И я собиралась, честно.
Но ты сначала свалил.
Потом решил не возвращаться, а потом
трубки стал бросать.
А там тоже, понимаешь, вопрос
нужно было срочно решить.
Да понимаю, понимаю.
Но только он тогда
не только мне угрожал, но и тебе, и Тасе.
Интересно, вы это с ним
за шампанским обсуждали?
А ты правда в эту сторону хочешь идти?
Серьезно, да?
Нет, нет.
Не, не хочу ни секунды.
Ну это тебе же в голову пришло
у него денег взять.
А ко мне не то чтобы очередь
с деньгами выстроилась…
Что я должна была делать?
Что? Уволить всех?
Пять лет работы коту под хвост?
Ой, ладно… ну давай начни мне сейчас еще
про детей больных рассказывать,
которых ты спасти хочешь
при помощи приложения, для которого
ты пять лет не можешь шрифт выбрать.
И в которое денег вбухано столько,
что можно было полмира уже вылечить.
А второй половине протезы купить.
То есть, так ты себе все это видишь?
Да ладно, хорош! Как бы…
Да нет, я верю.
Я понимаю, что намерения у тебя хорошие.
Как всегда, впрочем.
А показательно очень, что ты
из всех способов мир спасти
выбираешь вот
тот, который заключается в пьянстве
со мразью всякой на яхтах.
И всё
для спасения инвалидов.
А ты расскажи мне, как инвалидов спасать?
У тебя же свой способ есть?
Нет, малыш, я понимаю, если б ты нашел
себе какую-нибудь телочку двадцатилетнюю.
С сиськами,
которая тебе в рот заглядывает.
Но это престарелая бл...ь на колесах…
Сука живёт, какой-то испанский стыд!
Катюш, скажи, ты вообще зачем приехала?
Вообще, за тобой.
Я просто думала, что мы взрослые
люди и можем…
Но, видимо, нет.
Захочешь увидеть детей – пиши.
Погоди! Да чего ты подрываешься?
Катюш!
Ну ты же понимаешь прекрасно, что
нам из этой истории не уйти.
Обоим.
Ты не выспалась наверное.
Ты же не спишь в самолетах никогда.
Здесь ложись,
здесь диван удобный.
А я пойду.
– Я же не говорю "нет"!
– А что ты тогда говоришь?
У тебя опять этические метания?
Ну давай по-тихому пробьем,
что там за история и…
Да, мы пробьем, они про
это узнают – и все,
плакали наши деньги.
И пиарщик обидится.
Я тебе про это минуту назад говорила!
О чем спор?
– Привет.
– Привет.
Мы не деловое издание,
не под технологии.
Будем писать про педофилов.
Сейчас еще Погорелова из Ёбурга своего
притащит про несчастную.
Ты дома опять не ночевала?
Отстань.
Ты просто как мужика завела себе, реально
с тобой трудно стало общаться.
По идее, наоборот должно быть.
Че, запереть забыла опять?
И вообще, НТК – айтишники.
Что у них ужасного может быть?
Не детей же они там едят.
Максимум там кого-то поглощают и…
Здрасьте!
Чего, теперь у нас жить будете?
Да нет, я боюсь, здесь холодновато зимой.
А кто кого поглощает?
Смешно.
В нулевых это называлось "стоп-лист".
Запрет на упоминание клиента
в негативном ключе.
Большие игроки на год вперед проплачивали.
У всех
в рекламном отделе прайс-лист
на это дело был.
Ну… Кроме нас. Еще "Ведомости".
А смешно почему?
Ну потому что это имело смысл,
пока интернета нормального не было.
А! Что, были такие времена?
М, да.
Когда деревья были большими и...
и пломбир по сорок восемь копеек,
и Фаина Раневская
по телевизору.
А теперь бездуховность и "Фейсбук".
Куда все равно самое
интересное проникнет,
разлетится и все прочтут.
А за что они тогда такие огромные
бабки предлагают?
За сорок процентов от суммы.
Ну как минимум.
Чем больше корпорация...
тем больше мха на пнях, который там
решения принимает.
Приходит пиарщик,
обещает организовать тишину.
В государственных СМИ
это через админку делается,
а для частных есть отдельный бюджет.
Откуда пиарщик половину
бюджета себе, а
вторую половину, ну, всем, кто возьмет.
В итоге заказчику на стол ложится газета
"Лесной комсомолец". В котором про него
действительно ни слова дурного не сказано.
Мож, даже хорошее что-нибудь.
Но то, что в интернете шумят, ну так
заказчик в основном интернет
только на бумаге видит.
После того, как референт уже все распечатал
и в папочке на стол положил.
Ну НТК не настолько замшелые.
Поэтому к вам и пришли.
Тоже глупость, но продвинутая.
Ну чего, уже выяснили?
Чего они там скрывать собираются?
– Э… в процессе.
– В процессе.
Замечательно.
Я сделаль.
Панки!
Я когда в конце второго триместра
пришла в консультацию на осмотр,
УЗИ отличное, все прекрасное,
я вся счастливая такая…
И только в анализе крови буквы
ИФА – "имуно что-то".
И красным обведено «положительно».
Я спрашиваю: "А что за ИФА?"
А врач такой сразу – ну вы только
не переживайте,
с этим живут, и ребенку может
не передаться.
И что-то еще мне говорит,
а у меня в глазах потемнело,
я ни слова не слышу.
Ну в общем, дали мне брошюру,
сказали, там сайт, ссылка
и все написано, что делать.
Но дома у меня компьютера нет,
только на работе. Ну я на работу и…
И на этом сайте, который вам
в консультации посоветовали,
написано, что ВИЧ – это выдумка.
Да, что это придумали американцы.
И распространяют специально,
чтобы наши люди боялись
и детей меньше рожали.
А на самом деле это не вирус.
Ну, просто может иммунитет слабый быть.
Зимой особенно. И надо...
витамины попить, фруктов побольше…
Ну че, все будет хорошо.
Ну я обрадовалась, потому что страшно же.
И к врачу вы больше не обращались?
Ну там было написано, что
врачам платят
специально. Фонд Сороса.
Чтобы они всех обманывали.
Я поэтому в роддом не хотела.
Рожают же люди дома.
И, потом, страшно стало,
потому что я одна и муж ушел.
А когда вам в роддоме сказали?
Девушка, милая, ну если б они сказали!
Они впятером вбежали в палату,
кричать стали, начали ребенка вырывать.
Господи!
А сейчас вы врачу показаться хотели бы?
Девушка, милая, да я все, что угодно!
Хоть врачу, хоть…
Лишь бы мне
ребенка отдали.
Я про брошюрку не поняла, ей реально
ее в поликлинике дали?
Не, не, не. Там она мне показала —
обычная брошюрка минздравовская.
С сайтом беда.
Поэтому адрес был раньше —
сайт СПИД-центра екатеринбургского.
А потом они не то домен забыли
оплатить, не то еще чего-то, и теперь
такая вот ситуация
– Твою мать, а!
– Ага.
И отдельная история с этой
адвокатшей ее, которая ей говорит,
что к врачу не надо идти.
Потому что если диагноз подтвердится,
то ее суд сразу лишит родительских прав.
Там, кажется, чисто про деньги история.
Бедная баба.
Ага. Слава богу, я до нее добралась.
А не как некоторые предлагали.
Очень хорошая история. Правда.
Жалко, не для вас.
В смысле?
Ну, как говорил мой первый
самый главный редактор:
"В заметке должна быть или одна мысль,
или ни одной". А здесь...
слишком много всего.
Кто за эти сайты фальшивые платит?
Почему Роскомнадзор их не закрывает?
Куда деньги идут, которые
адвокат этот собирает?
Ну и с мужем там все как-то непонятно.
Тут работы на месяц.
У нее в пятницу суд по лишению
родительских прав.
Ну да, ну вы в тыщу знаков
это не впихнете.
А если будет больше,
никто читать не будет.
Просто ролик посмотрят и решат, что...
тетка маленько ку-ку.
Не, правда, очень… очень крутая история.
Срез русской жизни, мать его.
Че с НТК делаем? Я подтверждаю?
Стой! Дай я попробую инсайдера намутить.
– Так значит, вы не из «Форбс»?
– Не-а.
И рейтинг "Сорок перспективных
менеджеров младше сорока" тоже…
Тоже наврала.
У "Форбса" только тридцать до тридцати.
Прикольно.
Прикольно.
Зачем?
Инсайд от вас хочу.
Про эту фигню.
Какую фигню?
Ну ту, которую ваши на этой неделе
планируют или на следующей, не знаю.
И прежде, чем вы сейчас уйдете,
не заплатив за мою минералку,
которая здесь, между прочим,
восемьсот рублей стоит…
Совсем охренели.
Ха-ха, вы все-таки меня дослушайте.
Хорошо?
– Пока счет несут.
– Вы же из Новосиба, да?
Я знаю, на "Фейсбуке" написано.
Физмат лицей, золотая медаль, Физтех,
стажировка в MIT.
И, наверное, MBA еще
в каком-нибудь Голдсмите получили?
Stern School.
Голдсмит – говно, там одни мажоры учатся.
Ну вот, а вы же сами себе
на учебу заработали.
В детстве, наверное, хотели стать Джобсом?
На худой конец Брином.
А стали вице-президентом
по продуктам
в этой помойке.
В которой рулят мудаки.
У которых, если собрать весь топ-менеджмент
и вскрыть им черепные коробки,
мозгов суммарно
окажется меньше, чем вон у этой.
И они сами ничего не могут придумать,
они только дотации сосут.
И пропихивают законы о запрете айфонов,
чтоб продавать свое неликвидное говно.
А вы попали туда случайно.
И залипли.
И тратите там лучшие свои годы,
ненавидите их всем сердцем.
И страшно боитесь стать как они.
Ну со временем, так, постепенно.
Верно все?
Ну так вот это сейчас – ваш шанс.
Ну так чего у вас там происходит?
Да!
Мне этот Кононов сейчас все
в деталях, я сама не ожидала.
Сейчас, погоди.
Привет, а ты тут…
Про НТК все выяснила, там такое…
Это замечательно. У меня встреча.
Короче!
– Привет!
– Привет.
– Малышев.
– Сергей.
– Очень приятно.
– Я наслышан.
Короче! Есть эта «Энигма» —
стартап российско-канадский.
Чувак из Питера делает, фамилия Никифоров.
Что-то там про диагностику рака
с помощью искусственного интеллекта.
Я не все поняла, но не суть.
Суть в том, что этот НТК
что-то подобное делал
за огромные бабки.
Но только у него получалось, а у них – нет.
Ага.
Сперва они его хотели купить,
он их послал.
Тогда они у него решили
эту «Энигму» отжать.
Да! С ментами договорились,
но сам Никифоров сейчас в Канаде.
Он на выходных прилетает,
его прям в аэропорту принимают,
а параллельно СК выламывает
ему дверь в офис. Все выносит.
В общем, если компанию он им не отдаст…
– Зашибись.
– Короче, классика.
Ну че, денег жалко, конечно, до слез.
– Но надо делать.
– Да, я сейчас еду в контору.
Угу.
Ко мне Муравьев приперся.
На полчаса, не больше.
Пиши тогда, если срочное что.
Угу.
О, винишко принес.
А "ППЧМЗ" как расшифровывается?
Понятия не имею.
Ну, может, вам, как инвестору,
расскажут. А мне не говорят.
Они вообще такие немножко странные.
Да?
Так! Давайте финализируем.
А… А можно на "ты"?
– Теперь все можно.
– Отлично.
Значит, смотри.
Триста тысяч в год на два года.
Потом посмотрим.
Если что-то сверху,
ну, если вас там засудят
на миллиард – не моя боль.
К девушкам не лезу.
Вопросы – ты мне звонишь, я – тебе.
И у меня еще будет просьбица маленькая.
А, про галерею, да, Саша говорила.
Угу.
Ну, если это не проблема.
Так-то очень хорошее дело делаем.
Вот Кабакова летом привозим.
Вот.
Так что, ну, три строчки буквально анонс.
Да, конечно, нет проблем.
Ну все тогда.
Мы сейчас уезжаем на месяц где-то, да?
Угу.
Но завтра будет звонить Злата.
И с ней тогда все
формальности скучные, да?
Угу.
Спасибо!
Юрец, он вообще в полном
восторге от тебя.
М.
Ну вы же все, да? Вы же обо всем?
Ну… не совсем.
Да…
Он сказал, что ты посоветоваться пошла.
Ты же цену набиваешь, да?
Слушай, они там просто морально готовы.
У них там денег, как…
Слушай, а ты голодный?
Я да.
Может, закажем?
Пожрать.
Ну сейчас… сколько сейчас,
уже двенадцать.
Ты же не ешь после шести.
Слушай, а может, выйдем куда-нибудь?
Сто лет никуда не ходили.
А че происходит?
Так, Муравьев!
Я же не спрашиваю, за кого ты
в своей Мосгордуме голосуешь.
Вот и ты в работу мою не лезь.
Окей? Хорошо?
Нет, просто… ну я так и знал.
Ты, ну, ты понимаешь, как ты
меня подставишь просто сейчас?
Алябьев, он же…
Я за тебя поручился.
Я сказал, что с тобой дело можно иметь.
Потому что у вас рекламы нет,
вы разоритесь скоро.
Вот пр… просто почему?
Ну... Ну каждый раз, когда я хочу вот
что-то хорошее для тебя сделать…
Сереж, не скули.
Там серьезная история оказалась.
Они реально хотят человека посадить.
Ир! Ну! Ир!
Вот... ну скажи честно,
вот я тебе нахрена?
А знаешь, ты не первый этот вопрос задаешь.
Нет, ну, подожди, нет, серьезно.
Серьезно.
Я скучный, я женатый, со мной,
ну, поговорить не о чем.
Заметь, не я сейчас это говорю.
Слушай, хватит!
Ну не шути ты!
Вот эти твои шутки, знаешь, они
только тебе кажутся смешными.
А так они, по сути, просто
все об одном и том же.
Какая я классная,
а все кругом вы вообще говно.
Угу.
Тогда скажи, вот зачем тогда все?
Ну у нас секс отличный.
Да, хорошо, что есть – то есть.
Но ты, знаешь, ты же можешь
просто легко найти себе другого, да?
А нет – так можешь
на Камбербэтча подрочить.
А…
– А... а откуда ты это знаешь?
– Да откуда… от верблюда!
– Сереж.
– Э… Дай, дай, дай…
Пиджак дай мне!
Сереж, ты чего? Ты серьезно сейчас?
Да.
Прости, да. Потому что, знаешь,
вот это все, вот это вот…
Вот, вот, вот это вот… Вот это вот
тоже все. Ну не зн… не стоит...
вот этого всего.
Понимаешь?
Ну в общем, этот Никифоров
создал эту «Энигму»,
на чем, кстати, дико поднялся.
Им стало завидно, и они решили ее отжать.
Под предлогом того, что у них, якобы,
что-то похожее уже было запатентовано,
ну, не суть.
Э, мешаю, да?
Да я пытаюсь Сычеву эту как-то расписать.
Чтоб понятно было.
Все, поняла.
Ты про Гусятинского слышала?
Про кого?
А, этот…
А… а что про него?
Да умер вчера.
Не приходя в сознание.
О господи!
Ну только не начинай сейчас,
что это мы его убили.
По крайней мере, он теперь
хотя бы не будет насиловать детей.
Еще раз повторю – ни о каком
рейдерском захвате речи не шло
и идти, собственно, не могло.
Был спор по поводу интеллектуальной
собственности,
который уже разрешился, кстати,
нормальным переговорным путем.
И вот этот вот вброс не соответствующей
действительности информации…
Ну… Я пока в Торонто.
Большая часть команды тоже.
Должны были сегодня с утра домой,
но пока решили повременить.
Можно вас понять.
Ну да, я слышал про НТК,
что они нас хотят.
Но, честно, до последнего не верил,
сейчас все-таки не девяностые.
А был не прав. Если бы не ваша публикация,
сидел бы сейчас в КПЗ.
Ну посмотрим, как эти мудаки
дальше себя поведут.
Нам-то, в принципе, все равно,
откуда работать.
Козлов, ну нет. Мы не можем
сейчас тебя себе позволить.
Так вы же финансирование получили.
Ну да.
Ну не так, чтобы пятьдесят
человек в штат брать.
Зачем пятьдесят? Меня. Одного.
Козлов, ну вот ты мне скажи,
тебе зачем это надо?
Мы тебя заставим ходить
в офис с восьми до шести.
– А ты у нас стрелок вольный...
– Так я готов с восьми до шести.
И в офис готов ходить, мы хотя бы
общаться нормально будем.
А то мы сколько, два года уже работаем,
а ты даже не знаешь, как я выгляжу.
А я, между прочим…
Козлов, ты знаешь, вот прям сейчас
тебя стало почему-то
– очень плохо слышно.
– Так, Мамбетова,
– не пытайся делать так…
– Что-то со связью, Козлов!
Мы с тобой про деньги начинаем…
Удивительные пингвины.
Текст от автора читает
Бенедикт Камбербэтч.
А я Земфиру люблю очень.
У нее есть такая песня про ноги.
М, Матильда вообще в музыке разбирается.
Она мне такой плейлист
для тренировок сделала.
Не про ноги, а про коленки.
Мои коленки замерзли...
Нам кажется, что она поет о мужчине,
но мы же все понимаем.
Что значит "неизвестно когда"?
То и значит. Мы из Венеции когда
выходили, все нормально было,
в обед в Римини хотели пристать.
Уже нельзя.
И в Милане какой-то совсем ад начался.
Из-за этого вроде побережье закрыли.
И что вы собираетесь делать?
Не знаю пока. В Монако идем.
Там вроде можно на берег сойти.
Но как дойдем, неизвестно, что будет.
Мне кажется, все это красиво и смело.
Ну, то, что вы вместе
и не стесняетесь этого.
Я вообще супертолерантна.
Я даже сама с девушкой целовалась.
Ну, это давно там было, правда. Ну…
Ой…
Марин, а чем вы занимаетесь?
Я – тренер по фитнесу.
Тренерка!
Надо позвонить.
Ну еды-то у вас хоть хватит на яхте?
Да тут еды на год.
И алкоголя тоже. Что важно.
Главное, чтобы Сережа меня
в какой-то момент за борт не выкинул,
мы же надолго так вместе
не оставались с ним никогда.
Бремя белых людей.
Да я знаю, что сочувствия
от тебя не дождешься.
Но я тебе, кстати, не за этим звоню.
Мы вчера перед самолетом с Марго ужинали.
Она говорит, в админке про "Телеграм" твой
решение приняли наконец.
А к выборам окончательно?
Не-а. Наоборот.
В июле уже. Даже вроде число точное есть.
Снимают запрет официально.
А… Фига себе!
А чего?
Оттепель?
Хм, да нет, ну какая оттепель?
Больной что ли?
Его просто заблокировать не получается,
и два года прошло уже.
До сих пор не придумали как.
Проще разрешить уже,
чем дальше позориться.
– А почему в июле, а не сейчас?
– Ты меня спрашиваешь?
Так, ладно, мне кажется, меня
опять сейчас тошнить будет.
– Я не хочу, чтобы ты это слышал.
– Угу, Сереже привет.
Еще и куришь.
Понимаю, гомосексуализм.
Но вот это вот реально вредно.
– Шучу, шучу.
– Смешно.
Опять ускачешь, не поговорим?
Слушай, я не понимаю, что ты
со своей Мариной в Москве торчишь?
Поехали бы там в Лондон или там...
Барселону.
По крайней мере, я не буду переживать,
что тебе гопники голову проломят,
когда ты по улице с девчонкой
за руку идешь.
Ну так ты хотя бы помнишь,
что я у тебя есть.
Прости, на работе проблемы просто.
Че, прям орал?
Люблю, когда Папа орет.
Да, выстроил всю редакцию.
Кричал, уволит всех нахер,
а на все сэкономленные деньги наймет тебя,
потому что ты одна.
Прости, мне идти надо.
Слушай, я не понял, у вас там
внизу бордель что ли?
Да, собственно, и наверху.
Да?
Ты долго еще?
Да, стулья должны приехать.
Стулья?
Ну, может, черт с ними?
Пойдем, пожрем?
– Так давно не жрала.
– Пойдем.
Во сколько точно у тебя самолет?
Я не помню.
Для протокола – я больше с тобой не пью.
Принято.
Плохо, что ты без Малыша уезжаешь.
Не, ну там семейные дела —
это одно, понятно.
Но ему лучше в Москве надолго
не задерживаться.
Слишком близко к…
Ты про Илью щас?
М, да.
Никто же не знает, что Малыш на него
тогда нарыл и насколько это актуально
на сегодняшний день.
У Ильи положение нервное,
он может перестраховаться.
И кроме того еще… ну…
Ну?
Говори, раз уж начал. Я не обижусь.
Не, я, конечно, в этих ваших
гетеросексуальных делах
я не очень разбираюсь, но
надо было умудриться завести
роман с человеком,
который твоего мужа
в свое время чуть не убил.
Я тебя умоляю.
Я в этом любовном треугольнике
вообще сбоку.
Господи, Тёма...
Какой же ты очаровательный,
доверчивый идиот.
А ты никогда не задавался вопросом,
на что мы этот дом купили
в Брентвуде за миллион почти?
На что жили все это время,
пока у меня проект не пошел?
На те восемь зарплат, которые
ему с барского плеча дали,
когда он из «Коммерса» уволился?
И почему он фамилию Ильи
ни разу вслух не назвал?
Ни следакам, которые дело
о взрыве машины вели,
ни Майклу, который хотел
это хваленое его расследование.
М?
Господи!
Как же он вас развел всех!
Как детей!
Вот ведь, знаешь, у человека талант.
Что бы он ни говорил, вы все ему верите.
А, привет! Прости, секунду буквально.
У тебя проблемы, я слышал?
Ну, проблемы – это возможности,
которые мы еще пока не разглядели.
Я-то думал в Лондоне тебя застать.
Катерина сказала, мы буквально
полдня с тобой разминулись.
– Да, тут возникло…
– Да, да, да…
Тебя же здесь хоронили заживо.
Хм…
Я знаю, ты новый проект в Москве
делаешь? Новые медиа, да?
Не я,
дети делают. Девчонки три.
Я им...
помогаю по мере.
Дико, кстати, конечно.
Но в контексте того, о чем
я хотел с тобой поговорить.
Курить ужасно хочется.
Илюх, скажи, а я же тебя
могу на х...й послать?
У-у.
Выпей лучше со мной.
"Maker’s Mark", я же правильно помню?
 

////////////////////////////