Опасные джентельмены (2022 год). Все фразы и цитаты из фильма

Niebezpieczni dzentelmeni

Тадеуш Бой-Желеньский, Виткацы, Джозеф Конрад и Бронислав Малиновский — четыре ведущие фигуры закопанской богемы, просыпаются после вечеринки.

Все фразы и цитаты

1914 год. Закопане. Польша
в составе Австрии.
Эта история могла произойти на самом деле...
но не произошла.
Здесь должна прозвучать
какая-то важная речь, речь,
которая может выступить началом в этой истории,
но мне нечего сказать.
Я думал, что есть,
но, судя по всему, нет.
Нет ничего, что можно
было бы записать.
Тадеуш Желеньский, врач.
Вам знакома такая ситуация, когда человек просыпается после
вечеринки без пальто
и к тому же ещё и без памяти
перед домом самого заядлого наркомана и безумца
в стране,
а три организации под предводительством
других безумцев приказали вас убить.
Вам это знакомо?
Я до этого дня тоже такого не встречал.
ОПАСНЫЕ ДЖЕНТЛЬМЕНЫ
Сташек.
- Стасюшка.
- Ты приехал.
Ты не поверишь, что случилось. Мне нужна
помощь. Ты должен мне помочь.
Я ничего не должен.
Никто не поверит силе любви в моем сердце. Никто не узнает.
Ради тебя, Одива. Ради тебя, дорогая.
Виткевич. Виткевич.
О, Тадю. Ты что, жив?
Станислав Виткевич. Виткаци. Художник.
Кажется, да.
Ну раз жив, то хорошо.
Скажи мне, будь добр, что я здесь делаю?
Так это ты что-то делаешь? Откуда мне знать?
Я в твоей голове не хозяин.
Тогда скажи мне, где моё пальто?
Ну ты даёшь, Тадю!
Твое пальто – это твоя проблема, нет?
О, Вульваха! Усуаха!
О, Вульваха! Суаха!
Пан Джозеф, вы не видели моё пальто?
Я, наконец, увидел Курца посреди дикарей.
Извините.
Мне, естественно, не хотелось бить эту тень.
Это измученное существо.
Джозеф Конрад, писатель.
А вы же погибли,
вы окончательно погибли...
Пан Джозеф, пан...
- Броня, ты не видел моё пальто?
- Алиса...
Бронислав Малиновский, антрополог.
какая алиса вы
Какая Алиса?
Вы меня с ума сведёте.
Мне нужно в больницу.
А ты что, заболел?
У меня дежурство.
Поэтому ты хочешь в больницу?
На работу?
Возьми да прогуляй.
Кто сказал, что я хочу?
Ты вообще бывал в больнице?
Ужасное место.
Вот я смотрю на него...
Вот смотрю я на тебя смотрю, и вижу
какой ты организованный, и такой кошмарно
порядочный мужик с заработком,
что мне становится тебя жалко.
Хорошо, что ты выше
этого, Стас. Очень хорошо.
Настоящий художник.
Сразу легче на душе становится.
А теперь, если бы у меня и было Твое
пальто, я бы его тебе не отдал.
Да?
Да.
Очень интересно. Где моё пальто?
Соберись. Есть люди, которые работают, а не
вечно ищут вдохновения.
Кучка идиотов.
Броня!
Броня, черт тебя подери!
Да.
Ты не знаешь, куда делись деньги на экспедицию?
Лежат в ящичке с табаком.
Если бы они были бы в ящике с табаком,
я бы, наверное, тебя не спрашивал!
Виткевич, не драматизируй.
Помни о том, что ты выше этого.
Куда ты дел деньги?
Какие деньги?
Сначала дай мне пальто.
Там было сорок тысяч.
Их нет.
А я тут при чём?
Вот я и спрашиваю.
Нельзя так обвинять.
Захлопни рыло!
Желеньский всегда приезжает, когда намели.
Пропали деньги?
Он первый подозреваемый.
Проиграл деньги на экскурсию и решил свалить все на меня?
Ой, прости, конечно, Тадеуш, но это не экскурсия, это научная экспедиция.
Покажи карманы.
Что, прости?
Покажи, Тадеуш.
Покажи.
Покажи, он успокоится.
Господа, не истерите. Если не Тадеуш,
то, может, этот джентльмен что-то знает.
Вставай давай!
Твою ж мать!
А вы с ним чем-то похожи.
Да ладно тебе, прекращай.
Кто-нибудь что-то помнит?
Господин с дырочками,
наверное, ничего.
- С дырочками?
- Как вам не стыдно смеяться?
- Думаю, ему уже все равно.
- Ну, надо вспомнить.
А что мы должны помнить?
Как это, что должны
помнить? На полу труп лежит.
- Кто он, откуда здесь взялся?
- Как умер?
Кто его убил?
Может, по одному вопросу за раз, а то мозг взорвётся.
Пан Тадеуш. Да.
Нам нужно применить методологию...
Иди ты со своей методологией.
Так, так, так.
Загадка.
Можно даже написать детектив.
Господа, соберитесь.
Как?
Как возможно, что никто из нас ничего не помнит?
Тут лежит труп.
Может, ты нам скажешь, докторишка Желеньский.
Ты его оперировал, у тебя не вышло и решил подкинуть нам?
Наркотики уже совсем мозги пожрали, Виткевич?
Две пули в сердце похожи на врачебную ошибку?
Да, это, конечно, аргумент.
У нас пробелы в памяти.
И мы забыли не какую-нибудь
театральную постановку,
а дело, о котором забыть
вообще очень трудно,
учитывая наличие трупа.
Господа... Да-да, Тадеуш всё верно говорит.
Почему никто из нас не
- помнит чего-то столь серьёзного...
- Петой.
Мы вкусили петой.
Галлюциногенный кактус,
от которого могут наступить провалы в памяти.
Стась, что ты нам дал?
А что я? Что я?
Мы сожрали какое-то галлюциногенное дерьмо.
Это твоих рук дело, Виткевич.
Я не могу не согласиться с Тадеушем, Стась.
Мескалин — это метапсихический наркотик.
Других аналогов ему нет.
Быстро в клювик.
Может и угостил. Подумаешь, большое дело.
Но это не значит, что я как-то связан со всем этим.
Отсюда вопрос, что нам со всем этим делать?
Когда я был моряком, мы бросали таких в море и старались забыть.
Это хорошая идея, но до моря нам далеко.
Может, рядом есть колодец?
Хватит.
Вы себя слышите?
Вы, видите погиб человек. Если это сделали мы...
Тогда тем более нужно избавиться от тела.
Перестаньте меня разочаровывать.
Вы чего - если если это сделал кто-то из нас,
нужно пойти в жандармерию,
чтобы провели расследование.
Может совсем умом тронулся.
Желеньский, осмотри его.
Если это мы сделали, мы
должны понести наказание.
Я бы предпочёл не вверять
справедливость жандармерии.
Да, это верно. Если там такая же система,
как и в больнице, то, господа, мы пропали.
Отхивать, шандармеки!
Ну, пожалуйста, выпросил.
Я ничего не просил.
Ну, хотел же. Хотел, получай.
Я хотел.
Ага.
Я предупреждать последний раз.
Открывай.
Почему я?
Потому что ты врач. Открывай.
Но это же твой дом.
Взгляни на меня. Мне ему открывать?
Я представляю милостивого кайзера, Франса Иосифа!
Я приеду приезжать в последний раз! Открывать!
О, это наша доблестная жандармерия.
Я сразу стал чувствовать себя безопаснее.
Я могу вам чем-то помочь?
Да.
А чем? Чем?
Кажется, здесь был доктор Тадеш Целенский.
Он не просто тут был, он до сих пор здесь.
Доктор Соленский здесь?
Да, он здесь.
А где же доктор Соленский?
Собственной персоной. Рад встрече.
Доктора Соленского вчера застрелили. Он убит.
Вы что-то знаете, да?
Вы не понимаете, доктора
Желеньского не могли вчера застрелить,
потому что ей есть доктор Желеньский.
Это вы доктор Желеньский?
Да, я доктор Желеньский.
У вас есть какие-то документы?
Да, конечно, есть.
Есть, но в пальто.
Где ваше пальто?
Ну, у меня его временно нет.
Значит, у вас нет документов.
Нет, но они есть, они есть, но...
Выходите.
Да, конечно. Пройдёмте внутрь.
Документы! Быстро!
К чему этот шум? Мы просто играем в карты.
Садись.
Пара карт осталось.
Да-да, все же мы скоро.
Ой, я проиграл. Ну ладно, с кем не бывает.
Давай документы.
Показывать.
Мои в пальто.
Всё-всё-всё.
Руки вверх!
Руки!
Вверх!
Руки ты подними.
Сташек.
Когда мы пришли, он уже был мёртв.
Он с утра себя плохо чувствовал, я вам как врач говорю.
Я говорил ему не пить.
Мы начали играть и...
Как-то, слово за слово, мы даже ничего не поняли, и...
Я с самого начала понял, что здесь что-то не так.
Так и есть. Вы попались.
Вы... Просто артисты-проходимцы.
Вы все арестованы!
Это скульптура Замойского. Их всего две в мире.
Выберешь бюст или арест?
Спорить не буду.
Ну и пожалуйста, теперь надо спрятать двоих.
Теперь, господа, нам нужно разгадать загадку.
Или мы все закончим на виселице за убийство.
Но я уверен в том, что это не мы.
Только из-за этого кактуса никто ничего не помнит.
Поэтому любой судья решит, что мы скрываем правду и признает...
Нас виновными
То есть, мы виновны
Только не Замойским.
Прости.
Это последний бюст.
Большое спасибо.
Скульптура или виселица.
Я с тебя ещё за них спрошу.
Засуньте ему кляп и заприте на кухне.
Бронек.
Пан Тадеуш пусть осматривает труп.
Броня!
Прошу прощения.
А почему я?
Ты же доктор.
Да что тут вообще осматривать?
Две пули в сердце, следов разложения нет.
- Ригосмортис.
- Насильственная смерть.
Ну ладно.
Зачем тебе это?
А что, может пригодится.
Он же мёртвый, боже.
Что ты за доктор такой, Желеньский?
Педиатр, чёрт тебя подери, Виткевич.
Я педиатр, так что это не мой обычный пациент.
Тише.
Он и правда на тебя похож.
Бери его за руку.
Давай кверху.
Что ты нашёл?
Это, может быть, какой-то шифр или код?
Погоди, что это такое?
Что это может быть?
Номерок из гардероба в театре.
Уверен?
Обижаешь.
Я полжизни прокрутил в театре.
Это факт.
А если так присмотреться?
Погоди, погоди, погоди-ка.
Та-да.
О, интрига набирает обороты.
Кто мог его убить?
А кто украл деньги на экспедицию?
Верно.
Ещё одно.
Тадек, если жандарм думал, что ты умер, то...
То что?
Тебе придётся притвориться другим.
Что?
Ты должен притворяться этим джентльменом,
чтобы у нас было время на следствие.
О нет, нет, это уже слишком.
Я не буду носить усы из трупа, не буду, перестаньте.
Не вертись.
Прекратите!
Броня, а который час? Дилижанс не опаздывает?
Уже двенадцать. Должен приехать.
Это тот самый Виткацы?
Сумасшедший художник.
Но он как-то не очень похож на сумасшедшего.
Может, слухи?
Его невеста покончила жизнь самоубийством.
Не выдержала жизни с ним.
Да что вы говорите?
Да, да.
Говорят, у этого
композитора, такой известный,
ну, этот, которого
называют вторым Шопеном...
Но ведь не сам Шимановский?
Да, именно он.
Именно он.
Говорят, у Шимановского был с ней роман.
Да что вы говорите?
Кар!
Кар!
Что вы творите?
Кар!
Стас, это обязательно?
Обязательно.
Идём.
Мы начинаем следствие.
Большое спасибо.
Едем.
На смотровую.
Да ладно тебе, Стас.
На Каспаровой.
Думаю, они точно будут.
Я ношу одежду с трупа.
Лучше усы или виселица?
Ведь Миткевич говорил, ты пишешь.
Ну, я бы не сказал, что пишу.
Не так, как ты. Вот ты пишешь.
А я так, всякую ерунду в перерывах на работе.
О том, что меня в стране не устраивает.
Я ведь долгие годы был моряком, прежде чем стал писателем.
Ты должен дать шанс своему писательству.
Ну, я и дал, просто как-то...
Что это ещё за ерунда?
И вы здесь писали этот вздор?
Господин профессор...
Тише! Я прошу вас подумать.
Вы хотите быть доктором или шутом, чёрт?
Стыд!
И что ты подумал?
Ты доктор или всё-таки шут?
А ты скажешь, что ты делаешь в Закопане?
Я хочу выехать.
Ну, удачи тебе.
Раз уж зашла речь, как там дела с документами?
С документами? Какими документами?
Моими документами.
А я что, как-то осведомлен о твоих документах?
Вдох.
Джозеф, умоляю, встаю на коленях. Прошу тебя.
Здесь адрес Светкевича. Приходи вечером.
Я обещаю, что организую
тебе все печати, разрешения,
документы, подписи, что
захочешь, только приходи.
Приди и помоги мне отговорить их от экспедиции.
Если они поедут, я труп, я труп, понимаешь?
Ну и выдох.
Не то чтобы забыл, но...
Ты бы не мог мне хоть немножечко намекнуть?
Да, конечно.
Разрешение на выезд
от власти Галиции для
интернированного
британского подданного.
- Ну как я мог забыть об этом твоём...
- Разрешении.
Разрешении.
Вот ты умница. Ну всё, ну всё.
Вот, пожалуйста, театр.
Ты уверен, Тадек,
что ты ни во что не ввязывался?
Нет, не думаю.
Нет.
Пойдём проверим театр.
Вы погибли. Вы окончательно погибли.
Титаны духа. Мне аж дурно становится, когда их всех вижу.
А я думал, что ты, Стас, тоже художник, разве нет?
Не равняй меня с этим сбродом.
Где они, а где я?
Я был о тебе лучшего мнения, Малиновский.
Мне даже жаль этого
доктора Желеньского.
- Он был таким хорошим.
- Таким смешным.
Слушай, у моего Яцека, как-то
были колики.
Доктор пришёл, осмотрел его и говорит:
"Может, он съел несвежей рыбы?"
А я ему: "Пан доктор, ну как,
младенец, съел рыбу?"
Он ещё раз на него
посмотрел и такой: "Ну-ну-ну."
Нужно вызвать врача.
Нет.
Зофья Стрыенская, художница.
Мария Павликовская, поэтесса.
Дорогие пани, прошу вас серьёзней отнестись к этому вопросу.
Это важное дело.
Прошу вас по очереди объяснить, что случилось.
О, Желеньский!
Вы не видели Виткевича?
Виткевича?
Ты пришел?
Привет, дорогая.
Он застрелил Желеньского?
Застрелил. Взял и убил.
Был доктор.
И вдруг - бах!
И нет доктора.
Артур Рубинштейн, пианист.
Его застрелил Замойский.
Ты уверен, Артурчик?
Нет. Да.
Я в этом вообще сомневаюсь.
Я считаю, дорогая пани, что Шекспир был рождён для вас.
Желеньский!
Захотелось быть искусствоведом?
Надо было оставаться врачом.
Ты чего это, Замойский?
А из-за чего спор?
Ну как из-за чего?
Желеньский раскритиковал его скульптуру,
а для него это был вопрос чести.
За честь нужно бороться, так что он просто взял его и укокошил.
Укокошил его пулей в сердце?
А что ему было делать?
Август Замойский, скульптор.
Я? Жилинского?
Во-первых, он скульптуру очень хвалил.
Как и все, кстати говоря.
А во-вторых, его убил...
Его убил Шимановский, это всем известно.
Как Шимановский?
Тадеуш?
Макараль, как ты там поживаешь?
Привет! Хватит!
Опусти пистолет!
Кароль Шимановский, композитор.
Говори честно, ты имеешь что-то общее с убийством?
Кароль...
Я не могу...
Кароль...
Слушать эту ерунду, Броня, не могу.
Его убила завистливая Едвига Морозовская. Вот тебе правда.
Меня ведь даже здесь не было. Я играла в театре.
В святыне искусств. В Вене.
Едвига Морозовская. Актриса.
Но это было вчера вечером.
Да, и...
Вы вчера вечером были в Вене?
Театр - это моя жизнь.
Тридцать человек видели вас в Закопане.
А вы что думаете, что в Закопане я не играю?
За кого вы меня принимаете?
Видеть не могу этих остолопов.
Я сейчас взорвусь.
Слушайте сюда, дурни!
Кто был вчера на вечеринке?
Хорошо. Начинаете меня понимать. А теперь внимание!
Кто был трезвым и точно знает, что произошло с Желеньским?
Банда, мать вашу, пьяниц и наркоманов!
Кто знает? Кто из вас знает?
Шимановский. Шимановский точно знает того, кто знает.
Да.
Он водится с комендантом, у которого везде есть разведчики.
Невероятно.
Тут есть кто?
Простите.
Здравствуйте.
Добрый день. Здесь кто-нибудь есть? Простите.
Тадек, тут написано о тебе.
На банкете в театре был убит
выстрелом в сердце доктор Желеньский.
Его тело неизвестные преступники выкрали из морга.
Загадочное дело поставило следователей в тупик.
Они просто не стали разбираться.
Тадю.
О, здравствуйте, господин директор.
Приветствуем.
Впечатляет.
Браво.
Извините.
Держите, это вам.
Это что?
Ну как что это?
Это номерок из гардеробной.
Ну почему у вас этот номерок?
Как это почему?
Потому что я оставил у вас свою верхнюю одежду.
Что за бардак тут творится?
Ой, что за день, что за день!
- Ваше?
- Ну, конечно, моё. А чьё ещё?
Значит, вы этот...
Писатель?
Писатель? Да, писатель, да.
А можно... Автограф?
Мой?
Да, ваш, ваш.
Наш?
Твой.
Да, ваш личный.
Конечно.
Принесите бумагу и карандаш.
Будет у вас автограф.
Давайте, идите.
Быстрее проверяй.
Да, да, да.
Здесь, смотри.
Что ты Нашел?
Доставай.
Это дипломатический паспорт.
Тогда мы в полной жопе.
Маркиз Бла...
Бой де Мопассан.
Просто прекрасно.
Интересно.
У нас дома не просто труп.
Он может оказаться чертовым аристократом.
Ой, ой, ну вы...
Ну вы меня и напугали.
Автограф, эм...
Эм...
Бой.
Бой.
Бой.
Вы хорошо говорите по-польски, как для француза.
Спасибо.
А чтения будут на каком языке?
Какие чтения?
Ну, ваши чтения.
Смотрите, весь город придёт.
Бой. Чтение избранной поэзии.
Я тоже к вам приду.
Петь я буду, петь я буду
Буду петь так громко, как...
А как Стас вообще рисует?
А о тебе ничего я не знаю...
Я не могу забыть тебя.
Ой, Сташек, Сташек, он когда-нибудь вырастет.
Ах, если бы не эта песня.
Ну, очень неплохо.
Почти как картина пана Сташека.
Далеко ещё до твоего информатора, Карль?
Все, почти пришли.
База там, за этим холмом.
Пошёл Яцек-Баран ставить виселицу,
чтобы хорошо с горы, чтобы хорошо с горы было видно.
Было видно камышницу, чтобы хорошо.
Я не знал, что ты так хорошо поёшь, Сташек.
Вот и всё уже проходит.
Последний молодец остался.
Вот и всё уже проходит. Последний молодец остался.
И на всё смотрит ручья.
Сам Иисус Христос.
У тебя талант.
Сташек.
Да, Броня.
Дорогой, с тобой говорит Шимановский.
Ты опять за своё, Виткевич.
Опять?
Чтобы я ещё раз, Броня, говорил с Шимановским,
никому не пожелаю.
Это крайне противное обстоятельство.
Передай ему, что он у меня в девятой категории.
Сташек.
Станислав.
Это не я привёл Ядвигу к самоубийству.
Передай ему, что он сволочь!
И что я запрещаю ему
обращаться ко мне первым!
Даже если это срочное дело.
Стасю.
Не советую.
Уже нет тех сердец,
скорбящих о том прошлом.
Так давайте повеселимся.
Так давайте повеселимся.
Музыкой и песней.
Так давайте повеселимся,
так давайте повеселимся
Можешь себе представить
что это кто-то носит?
Что это за цвет? Оно такое пёстрое.
Похоже на обивку. Я точно видел
такой диван. надевает
- Надевай, Тадек.
- Мне вовсе не нужно изображать маркиза.
Мне нужно в больницу а не играть в маскарад...
Маскарад или виселица. Давай, живее.
Не устраивай сцен,
Тадек. Красавчик.
Красавчик, красавчик.
Джозеф, ты не знаешь этих двоих?
Не думаю.
А ты?
У меня пробегала пара мыслей.
Но точно не помню.
Петой.
Может, их спросишь?
Нет-нет.
Или вы платите по долгам, или будете гнить в земле.
Сорок тысяч крон, знахаришка.
Твой выбор.
Чёрный выход.
Ты что-то вспомнил?
Да нет, но лучше найти чёрный выход, ну или любой другой.
Ох, мы встретились вновь. А ты чего это?
Делаешь вид, что меня не знаешь?
Здравствуйте, мадам. Здравствуйте.
Здравствуйте. Здравствуй. Я неравнодушна
к таким писателям, как ты, дорогой.
Зофья Налковская, писательница.
Мне очень жаль, но это наверняка какая-то ошибка.
Никакой ошибки. Нет, никакой ошибки.
Возьми меня ещё раз.
Что вы делаете? Вы чего?
А что я? Что я?
А вчера ты пел по-другому.
Тоже мне, Маркиз нашёлся! Маркиз!
Просто неслыханно! Сволочь, а не аристократ!
Посмешище!
Как наша Родина колоритна!
Знаешь, чтобы увидеть дикарей, я плыл до самого Конга.
А можно было съездить в Закопане.
Тадек, вставай!
Что это? Кандид Вольтера? Браво!
Больно?
А это что?
А на что это похоже?
На кофемолку?
Стась!
А что Стась? Что Стась? Ты нормально скажи!
Оружие проносить нельзя!
А не задавай идиотских вопросов!
Если я и так чуть не в морду ткнул пистолетом!
Оружие проносить нельзя.
Вот и славно, какой молодец.
Неделю бы его поучил, он бы докладывал и давал лапу.
Стась.
Держи.
И дайте мне номерок.
Стась, прекрати уже.
У меня ничего нет.
Аккуратно.
Что за разбойники тут водятся?
Стрелки.
Какие стрелки?
В кого они собрались стрелять?
Черт подери, я ответил Шимановскому.
Аж во рту горько стало.
Огонь!
Господин комендант. Господин комендант.
Вот наш псевдо Шопен. Браво!
Развед музыки.
Юзеф Пилсудский, революционер.
Пан комендант, я предпочитаю,
чтобы моё творчество ни с кем не сравнивали.
Но вы ведь немного подражаете Шопену.
Копируйте.
Слизывайте.
Как там клавесин?
Фортепиано.
Я так и сказал.
О, господа!
Приветствую вас.
Редко встретишь таких патриотов.
Вы свободны.
Простите, что не можем посидеть, потолковать.
Много дел.
Мы постоянно тренируемся.
Смотрите.
Огонь!
В любом случае, врага мы одолеем.
Слеповицы? Холодно, как на псарне.
Пан комендант, курьер приехал.
Ох, это хорошо.
Все за мной.
Берегите головы.
Манлихер.
Чуть подороже обычных.
Ну что уж там.
Кто богатому запретит?
Штыки!
Гранаты!
Аккордеон?
Янек, зачем нам аккордеон?
Сдишек хотел.
Сдишек захотел.
Вы можете хотя бы спрашивать, прежде чем что-то заказать?
Банда мошенников.
Все надо делать самому.
Ага, Нашел!
Пулемёт Шварцлозе. 400 пуль в минуту.
Увеличенная воронка. Удлинённый ствол.
И всё это за ваш счёт.
Как это за наш?
За наш счёт?
Да, за наш!
Поздравляю!
Если я проиграю, вы выиграете!
Юзеф, в награду.
Бери, пока я не протрезвел.
Отлично!
Не часто встретится такая щедрость.
Вы можете вернуть нам деньги?
Нет.
Постойте, постойте.
Это же наш бюджет на всю экспедицию.
Господа.
Мои дорогие.
Патриотизм работает только в одну сторону.
Если вы уже помогли народу,
нельзя пойти на попятную.
Иначе это измена.
А изменщиков мы того.
Но мы в большей беде.
Родина тоже в большой беде.
Но...
Но нам... Нам нужно завтра выдвигаться в
Австралию, у нас научная экспедиция.
За то, что нашей стране не нужны учёные и их открытия.
И прошу прощения, художники, это же Виткацы.
Мы не можем остаться с одними гранатами.
Нельзя вернуть независимость картинками, при всем уважении.
Есть ещё одно непростое дело, я тут вспомнил.
Дело в том, что невеста Стася, Едвига...
Слушаю, что с ней?
Она красавица?
Красивая, правда.
Если что, про местность.
Сколько камней?
Ну да, легко спутать.
Постой, а чего это она...
Ай-яй-яй-яй-яй.
И чего ты вспомнил?
Я вписал его в экспедицию,
чтобы он не...
Он не изменял? Они поссорились?
Сташек!
Сташек!
Сумасшедший!
Так вы мне поможете или нет?
Сташек!
Ну как?
Все хорошо, можно идти, пошли.
Лучше скажи, что ты вспомнил.
Кто, я?
Нет.
А почему-то никогда…
Да, да хватит валять дурака.
Раз уж мы вместе в этом дерьме, говори.
Джозеф, перестань.
Ничего не было.
Иначе будешь решать всё сам.
40 тысяч крон, знахаришка, или знаешь что?
Не знаю, как ты, но я с удовольствием воспользуюсь
возможностью зубы или ещё что-нибудь поломать.
Может, Берсалисманус подрежем для начала?
Ты же знаешь, как хорошо она кровоточит.
Знаешь, что быстро не заживает.
А если мы ещё...
Если мы подрежем нервы Сумитианус,
тогда закончится Твое врачевание.
А я смотрю, вы изучали медицину.
Я любитель.
А может, пойдём в мой кабинет?
Потому что я вас ждал.
Так сложилось, что наличные уже ждут вас в моём столе.
На сей раз без шуток.
Я уже собирался и подумал о том, чтобы...
Моё почтение.
Известный специалист мирового класса.
Отец польской педиатрии, профессор Мачелион Якубовский.
Только, господа, один маленький нюансик.
Как я уже говорил, мне нужно закончить осмотр.
Меня ждёт пациентка.
О, пани Илонка, эти господа
подождут меня в коридоре.
Я могу вас попросить принести
им по стаканчику воды?
Они так обезвожены, все на нервах.
Кто знает, возможно, даже придётся им поставить капельницы.
Шутка, шутка,
я пошутил. Я на минутку, к пациентке.
Но у вас нет...
Есть, есть.
Я вернулся, пани Радивилова.
Извините, что так долго. Сейчас я вас осмотрю, и мы закончим.
Нам осталось проверить ваши лёгкие.
Можно вас попросить немножко покашлять, пожалуйста?
Очень хорошо. Ещё разок.
А теперь скажите...
Хотя нет, лучше ничего не говорите.
Вроде все.
Не торопитесь, одевайтесь в своём темпе.
Да, не торопитесь. В своём темпе. Никто никуда не торопится.
Спокойно, спокойно.
Доктор Желеньский, вы как будто с неба упали.
Похоже на то.
Доктор, дорогой, у меня в
последнее время что-то болит.
Вот здесь.
Где?
На лестнице, особенно по утрам.
Паня Лещинская, сейчас мне срочно нужно бежать на вокзал.
Если вы запишетесь...
Нет, нет, нет, нет. Я вас никуда не отпущу.
Раз я вас нашла, буду за вас держаться.
Все эти трубочки заполнены кровью?
Да, все.
Вы пышете здоровьем.
Убью его!
Вот, держите эти таблеточки. Раз в день.
Капелька на ложку сахара. Хорошо?
Ну всё. Моё почтение.
Так побежал,
как бы смерть не догнал.
Ты проиграл в карте сорок тысяч?
Что было потом?
Не знаю.
Нет, я клянусь.
Желеньский.
Клянусь, я не знаю.
Я сбежал в Закопане.
Потом ночью была вечеринка у Виткевича.
После неё я помню то же, что и ты.
Черт бы побрал этот петой.
Вперёд за мной!
Ну?
Здравствуйте.
Все, что вы сейчас услышите, нужно хранить в тайне.
Хоть слово скажите...
Здравствуйте.
По нашим данным, в Воронине большевик, некий Владимир Ленин
рассуждает о том, как испортить людям жизнь.
И на сей раз он решил испортить её нам.
В Закопане приехал французский аристократ,
некий маркиз Бой.
Большевики решили его убить
и подкинуть улики, якобы это сделали наши из ППС.
Умри, негодяй!!! ППС.
Но зачем?
Зачем-зачем?
Как это зачем?
Устроить политическую провокацию.
Так вышло, что мы в Стрелецком Союзе
узнали об этом заговоре и подготовили свой ответ.
Умри, капиталист!!! Ленин.
Но в этом есть смысл.
Гениальный план.
Да, да, мы тоже были им очень довольны.
Но случилось непредвиденное.
Большевики вместо аристократа застрелили
какого-то докторишку.
Тадеуша Жильмовского.
Желеньского.
Ну, или Жельновского. Как звали, так звали.
Проблема в том, что они не убили маркиза,
а значит, попробуют снова.
И это даёт нам шанс.
Значит, если убили доктора, скандала не будет?
Именно.
Беднягу Желеньского можно взять и расстрелять.
Поймите, господа, никому нет дела до какого-то
доктора Жельмовского.
Желеньского.
Ну, или Жельновского. Погрустят минутку. И забудут.
Ведь это не связано с политикой.
Вы что, идёте на попятную?
Дело в том, что маркиза...
Ой-ёй-ёй-ёй, если об этом узнают, будет скандал похуже.
В два раза хуже.
Французского аристократа застрелили в Галиции.
Просто кошмар.
Что делать? Газеты всегда врут.
Это ведь может закончиться войной.
Я всё придумал.
Чтения должны состояться.
Это дело государственной важности.
А у вас есть на примете кто-то,
кто может прикинуться этим маркизом?
Вы не понимаете.
Маркиз жив.
Это же Льновскего застрелили.
Так написали в газете.
Это главное.
Вы же артисты.
Мне не нужно вас всему учить.
Но какое это имеет отношение?
Банда мошенников.
Всё надо делать самому.
Нужно провести докторишку на чтение.
Большевики опять попытаются его убить.
А мы это покушение остановим!
И будем в выигрыше!
А если не получится остановить покушение, то что?
Тогда Желимовского и правда убьют.
Ха!
Конечно, это в какой-то степени рискованно.
Но за такую операцию
организация готова заплатить
двадцать тысяч крон.
Ха!
Прошу прощения, но риск здесь огромен, просто огромен.
А Желеньский, он гад, но он наш гад.
Да.
Сорок тысяч.
Сташек.
Молчи, Малиновский, молчи.
Нельзя терять ни минуты.
Нужно сейчас же перехватить Виткевича и Малиновского,
пока они не попали в большую авантюру.
Едем.
Гутен так.
Чем мы... без резких движений, Тадек? Чем мы можем вам помочь?
Это вы тот поэт?
Да, да.
Это он тот самый поэт.
Фантастический поэт.
Да-да, я тот поэт, о котором все говорят.
Чем могу быть полезен?
Комендант звать на разговор.
Мы бы с радостью заскочили,
но у господина поэта очень важная встреча.
Не представляете, сколько у меня дел.
Тогда хорошего вам дня. Ауфидерзейн.
- Оревуар.
- Найн, я привезти вас сейчас же.
Прошу меня извинить.
Джозеф, бежим!
Стоять! Стоять!
Стоять!
Ой, что вы творите?
Джозеф, быстрее!
Стоять! Ловите их!
Вы тут, заберите пальто.
Прошу прощения.
Джозеф!
Быстрее, Джозеф.
Разошлись все.
Ну-ка, разойтись. Быстрей, быстрей.
Вон все отсюда.
Скорей, скорей.
А я почём знаю, сколько стоит?
Я сама взяла старую ткань, так и не поняла.
А эти что?
С дороги!
Убежали!
Ты же сказал, без резких движений.
Разве кто-то был резок?
Господи!
Стоять! Стоять, я сказал!
Джозеф, забирайся. Это наш последний шанс. Быстрее!
Едем.
Не спите. Едем. Быстрее.
Вот черт. Нас чуть не поймали.
Я давно не чувствовал себя таким живым.
Я должен тебе сказать... нет, Джозеф, обязан. Я всегда
считал тебя таким дедулей с палочкой.
Я простой моряк, который всегда носит с собой нож.
Хотя когда-то я думал, что если я стал бы врачом?
Перестань.
Ты столько раз объездил весь мир, пишешь книги, а так
бы закопал талант.
Разве не прекрасно, что ты
своей работой помогаешь людям?
В теории, да.
В теории.
А на практике?
А на практике?
На практике больница меня душит.
Система неэффективна, она не для людей.
Не спишь тридцатый час, а люди всё идут и идут с
такими лицами, будто ты виноват в их болезнях.
А потом ты понимаешь, что
они на самом деле хотят болеть.
Веришь?
Там, внутри, в своей голове.
Они хотят быть больными.
Потому что они много жрут, пьют, не заботятся о себе.
А для тех, кто правда нуждается,
нет коек, нет денег, нет персонала.
Да, я понимаю, о чем ты.
И в то же время, я правда люблю всех этих людей.
Мне жаль, что они болеют, страдают.
- Так может стоит это описать?
- Я пытаюсь. Пытаюсь, но меня
берет такой сильный гнев от бессилия,
что этими руками ничего не могу изменить.
Меня просто парализует и
я теряюсь, убегаю в азартные игры.
- В картах забываюсь.
- Не истязай себя, Тадю.
Но как себя не истязать?
Если это всё из-за меня, я тону в долгах,
за нами гоняются какие-то бандиты, как за убийцами.
Умер какой-то человек, Джозеф.
Я правда не знаю, кто я такой.
Из моего первого рейса в горы Конго почти никто не вернулся.
В какой-то момент на судне остались только я и мой боцман.
И мы оба умирали.
От страшной малярии. Нас двое и один последний
флакончик хинина,
дающий возможность выжить.
И что вы сделали? Флакончика
на двоих бы не хватило.
Мы вдруг поняли, я и мой близкий друг,
что тот кто быстрее схватится за нож,
получит шанс на жизнь.
И что?
Сижу здесь я, а не он. Я
никогда никому об этом не рассказывал,
не записал ни в одном дневнике.
Понимаешь, чем больше мы погружаемся в человеческую природу,
тем меньше нам
может понравиться то, что мы там найдём.
Извините, мы не туда едем.
Слышите, мы не туда едем.
Мы едем куда нужно.
Дом Виткевича был слева.
Но мы не едем к Виткевичу.
Вся вот эта красота
перейдёт в руки рабочего класса.
А горное эхо понесёт повсюду:
"Да здравствует пролетариат!"
"Да здравствует коммунизм!"
"Да здравствует товарищ Ленин!"
Ой, Володя, ты меня тронул до глубины души,
у меня аж мурашки по коже.
Моя революционерка!
На колени, сволочь!
Опять работа, Володя! Ну мы постоянно работаем, ты же обещал.
Надюша, милая моя, мы их только быстренько
отстрелим и я опять буду только твой.
А вы ещё кто такой?
Ленин.
Кто?
Ленин.
Это и должно было пробудить воспоминания?
Нет, ничего.
Бей!
Давай ещё раз.
Надюша, мне надо.
Я есть революция.
Надежда Крупская, Владимир Ленин. Русские революционеры.
Да, да.
Один раз вам повезло, но два счастливое число.
Постойте. Во-первых, у нас, говорят, три счастливое число.
Ты прав, ты прав. Неважно, сколько там. Два, три.
Важно другое. Зачем
вам в меня стрелять?
Не то, чтобы нет
других желающих, но...
Мы же вообще не знакомы.
Вы нас не знаете.
Видите, вы начинаете меня поневол...
Зато мы вас знаем, маркиз Бой!
Стоп.
Не стреляйте, умоляю.
Ну что вы растягиваете? Мне ещё революцию начинать.
А у меня очень нетерпеливая жена.
Давайте обсудим.
Только сядьте за стол.
Потом у меня уже шея боится смотреть наверх.
Давайте.
Если я вас правильно понял,
вы собираетесь...
Застрелить некого маркиза Боя, да?
Да.
У вас всё получилось.
Поздравляю. Понимаете, этот маркиз
уже мёртв, а в газете просто ошиблись и написали,
что это умер доктор Желеньский...
Вкусно. Обалдеть. Сто свинина, обычно я не ем свинину.
Она очень вредная. Но
сегодня такой день, что...
А, да, в общем, это же я,
доктор Желеньский.
Видите сходство?
Так что, понимаете, это ерунда, недоразумение.
Простите, что я так набросился, но мы
сегодня с утра весь день от кого-то убегаем.
Так или иначе, Боя застрелили, поздравляю.
И передайте повару привет.
А мы с Джозефом уже пойдём,
потому что у меня... У
меня дежурство в больнице.
Господин Бой, вы принимаете меня за идиота?
Да?
За кретина?
Что ж...
Один раз тебе удалось сбежать, но сейчас тебя ждёт смерть.
Извините, пожалуйста, а даже если вдруг он и правда Бой,
то какая рабочему классу выгода от того, что умрёт этот шут?
Зачем его отстреливать?
Ну как это зачем?
Потому что это станет началом конца капитализма.
Это станет огнём, который разожжёт революцию.
Французский аристократ падёт от рук,
как всем покажется, польских террористов под началом...
Пилсут... Пилсутско...
Польским товарищи!
Европа напоминает бочку с порохом!
Не хватает маленькой искорки, она тут же взорвётся,
распадётся на маленькие кусочки.
Но из этого пепла возродится новая коммунистическая Европа!
А этой искоркой будем мы.
Именно мы.
Ты и я.
Ура!
Ура!
Вам всё ясно?
Конечно, конечно.
Одним словом, вы хотите устроить провокацию, верно?
Они начинают меня раздражать.
Да.
Будет скандал, будет война.
Что ещё?
- Можно уже стрелять?
- Но нельзя же стрелять прямо здесь, в тайне, в горах.
И почему же нельзя? Можно.
Чёрт.
Адьяна, мы же договаривались.
Да надоело уже.
Сколько можно?
Тошнит уже от этой калинки, калинка и калинка.
Где русские появляются, там обязательно калинка.
Они других песен не знают.
Хотите скандал?
Тогда его нужно убить в публичном месте.
Иначе не считается.
Как это считается?
Не считается, не считается.
Без аудитории не будет огласки.
А без огласки и не считается.
Тогда что вы предлагаете?
Ладно, возвращаемся в исходную точку.
Извините.
У него сегодня чтение.
Какие ещё чтения?
Тадю, покажи им.
А, да.
Ну и как это связано?
Вам нужен скандал?
Лучше застрелить его там.
Гениальная идея.
А для чего вы нам помогаете?
Ну, я в душе тоже революционер!
Вот он, революционер.
Отвезите товарища Боя на его чтения.
Джозеф, едем.
Нет, этого мы оставим себе.
Так, на всякий случай.
Если вдруг передумаешь идти на жертву.
Но ты что-нибудь придумаешь.
Надеюсь.
Я подошла и спросила, что ему дать, дорогая, дать бы...
Сташек, чёрт возьми, послал же Бог на мою голову.
Сташек!
Стасю!
Ладно, раз-два и ломаем.
Ой, Сташек, во что ты ввязался?
Сейчас там вечно какие-то сюрпризы.
А что это ещё за парень?
Симпатичный.
Для меня честь вас застрелить.
Горжусь тобой.
Ещё этих здесь не хватало.
Налейте, я вам заплачу.
Осторожно.
Хорошо, что парень заплатил за эту деликацию, да?
Хотя бы на что-то докторишка сгодился.
Я должен поверить то, что
какие-то русские держат какого-то английского писателя,
который вообще-то поляк, в домике, в горах, и застрелят его,
если не застрелят вас.
Именно.
Если бы я работал здесь год, то, может быть, и поверил.
Если вы туда не поедете, русские застрелят Конрада.
А я здесь работаю уже пять лет.
Герр комендант,
говорят, что у Морске-Око летает дракон.
Просят его арестовать.
Скажите, что мы заняты Василиссом.
Так точно.
Вы не видите?
У меня таких в день по пять штук.
Если хотите организовать представление, то не здесь.
Прощайте.
Отдайте гусара.
Не отдам.
Краска не высохла.
Вы мне всё измажете.
Прошу вас, выслушайте меня.
Ладно, говорите.
Они хотят начать революцию, в их главе стоит Нелин...
Лемин...
Нет, Нин...
Ленин.
Нин.
Хотят устроить провокацию.
Это будет начало конца
капитализма и испорченной буржуазии.
Они хотят развязать войну.
Есть ещё какие-нибудь сенсации?
Да.
Да.
Это я на самом деле, Тадеуш Желеньский.
Доктор, которого убили?
Да, да, это я.
А доказательства есть у вас?
Да.
Ой-яй.
Ну уж простите.
А это смешно. Это у вас хорошо получилось.
Я требую от вас действий.
И не выйду отсюда, пока вы не начнёте выполнять свою работу.
Вы меня слышите?
Я не выйду отсюда, пока вы не начнёте что-нибудь делать!
Не выйду!
Господа, прошу вас, нет!
И не возвращайся! Вон!
Я выгляжу как набивной мяч.
А это...
Это ещё что такое?
О, нет.
О, нет, нет, нет.
Нет.
Хотя да.
Я понимаю, что она от меня ушла.
Но чтобы оставить меня с мелким...
Ему нужна нежность, объятия.
Я же мужчина.
Я ему этого не дам.
У кота должен быть и отец, и мать.
А знаешь, он тут начал писать в постель
именно там, где она спала.
Ладно, давай его.
Засовывай.
Как так может быть? Только наденешь чистую рубашку и в миг
её испачкаешь. Это какой-то магнетизм.
Просто вселенское зло.
Бабушка говорила, что надо посыпать солью.
Господа. Господа. Господа.
Что такое?
Вы как с неба свалились.
А ты ещё кто такой?
Вы же за мной из Кракова гонитесь.
Это... Это же... Он.
У меня к вам дело.
В Пороне большевики держат моего друга.
Нужно на них напасть и его освободить.
Вы же таким занимаетесь, да?
Нет, ты ведь не живой.
Ты же умер.
Уйди, призрак. Я прошу тебя, Господи.
В имя Иисуса Христа.
Да вы чего? Это же я, доктор Желеньский.
Черт подери.
Твою мать, это же призрак.
Эй, вы чего? Что такое?
Твою мать, твою мать.
У него, кажется, инфаркт.
Сгинь, нечистая сила.
Иисус Христос.
Не стой. Помогите мне.
Нет.
Но у твоего друга инфаркт. Помоги мне.
Тебе меня не провести.
Нет.
Покорми.
Пушка.
Засвидетельствована смерть.
Зачем нам вас арестовывать?
Они были преступниками.
Одного сбила карета, у второго инфаркт.
Не повезло.
Ну, я там был.
Такой статьи у нас нет.
Большевики хотят меня убить.
Опять со своими русскими!
Вы должны меня арестовать и отправить людей в Поронин.
Согласно закону, вы невиновны.
А на основании доводов, что кто-то где-то,
я ничего не могу сделать.
Так что вы можете идти.
У меня дел полно.
Вы должны меня арестовать, потому что это
я убил доктора Тадеуша Желеньского.
Это вы его убили?
Да, я его убил, да.
Я вам ни капельки не верю.
Но теперь я не могу вас отпустить.
Так точно.
Я ещё ничего не сказал.
Так точно.
Вы видите, с кем я работаю?
Тело в Поронине, в доме у старой мельницы.
Езжайте проверить этот адрес.
С оружием на всякий случай.
Так точно.
И ещё одно.
Куда, черт возьми, делся Йохан?
Йохан?
Да, да.
Йохан!
Йохан!
Ну, почему вы не сказали, что у вас чтения?
Какие чтения?
Ну, я...
Это же...
Какое это имеет значение?
Ну, вот такие.
Мы обязаны вас на эти чтения проводить.
Как это проводить?
Вы меня арестовали.
Я же преступник.
Но сам граф Замойский хочет послушать ваши стихи.
Так что вы идёте на чтения.
Всё.
Прошу на выход.
Не выйду.
На выход.
Увести его.
Постойте, стойте.
Мне к графу Замойскому в таком виде?
Ты, высокий.
Выпрямись.
Раздевайся.
Господа, вы ведёте меня на смерть.
Так точно.
Я вообще не тот Бой, я врач, которого убили.
Так точно.
Мне просто нужно было пальто, чтобы поехать на работу.
Мон шерр, мы скоро уедем.
Куда уедем?
Все готово, можно ехать хоть сейчас.
Вы меня, наверное, с кем-то перепутали.
Ну, ты шутник.
Мой маркиз, теперь все будет по-другому.
Париж.
Как я хочу увидеть Париж.
Да это всё так волнительно.
Прошу прощения.
Прошу прощения.
Чем отличается...
А может, что общего?
Нет, чем отличается Лаго-Маджоре от Врубелька?
Тем, что Лаго-Маджоре — это чудесное озеро-море,
а в Врубельках даже мажоры не плещутся.
Давайте поприветствуем маркиза Боя!
Браво, да.
Браво.
Браво.
Простите, минутка тишины.
Простите, но, с вашего позволения,
я бы хотел поговорить с маркизом Боем,
перед его чтением.
Граф хочет поговорить с ним
с глазу на глаз.
Я серьёзно, прошу всех
шевелить задницами.
Живей, живей, шевелитесь.
Сдавайте! Быстрее!
Все вон из зала! Все-все-все!
До свидания.
Все-все-все-все-все-все!
Скандал.
Не скандал, а проваливайте!
А вы что? Может, глухие?
Он... Он может быть опасен.
Живее проваливайте, я сказал!
Так точно.
Дорогой граф, произошла ужасная ошибка.
Все принимают меня за другого человека.
На самом деле я не маркиз.
Разуй глаза, Желеньский, дурачина.
Виткацы, ты с ума сошел?
Совсем мозгов не осталось, Виткацы?
Дорогой граф.
У тебя тоже, Броня?
Ах вот так ты благодаришь за нашу дружбу.
Ты чего несёшь?
Снова что-то курил?
Может и курил.
Глупый вопрос.
Очень глупый. Очень глупый.
Ладно, нужно бежать.
Нет, нет, нет, мы никуда не пойдём, пока не послушаем твоего выступления.
Весь город о тебе говорит.
Прекратите.
Доверься нам туда уж.
Мы сделали невозможное, чтобы освободить тебя из-под ареста.
Вы что сделали?
Да, мы.
Там граф Замойский вмешался, чтобы тебя освободить.
Да, точно.
Нам всё, всё испортили эти большевики.
И они сейчас во время чтения меня застрелят.
Чудесный план.
А мы это покушение остановим
и будет контрпровокация.
Да я вижу как вы его останавливаете
Немного веры в своих
друзей, пан Желеньский.
В смысле, мсье Бой.
Мы даже не знаем, что писал этот маркиз.
Так расскажи что-нибудь из своих произведений.
Тех, социальных.
Я раньше их никогда
никому не показывал.
Но как Тадеуш? Ты должен открыть свой талант миру, должен.
- Второго шанса у тебя может и не быть.
- Ну, время пришло.
Они не знают, кто я такой на самом деле.
Откуда им знать, кто ты такой, если
ты сам не знаешь кто ты, дорогой друг?
Граф.
Сташек, останови чтение.
Тадеуш, жизнь остановить нельзя.
А если ты не выйдешь, то всё, война.
Никто не настаивает, не переживай.
Вот он, наш писатель. Мое почтение.
Я доктор.
Договоримся, что писатель.
Одно и то же.
Так или иначе, поздравляю.
Это ещё с чем?
Такая жертва ради Родины. Вы герой, без всяких сомнений.
Но мне обещали, что жертв не будет.
Мы, конечно, будем стараться, но сами понимаете.
Если что-то пойдёт не так, то после чтения
я не смогу вас поздравить.
Уважаемые господа, впереди особенный вечер.
За фортепиано Шопен мирового класса.
Карль Шимановский.
А также гвоздь программы и сенсация сезона — маркиз Бой!
Уважаемые господа. Как мне все уже надоели.
Мне уже плевать. Мне надоели все эти заумные разговоры,
которые ни к чему не приводят.
Мне надоел весь
этот напускной восторг.
Какие мы все осознанные. Какие мы все прогрессивные.
Какие мы все бездеятельные.
Мы постоянно разрешаем себя обманывать банде лицемеров
и псевдохранителям нравственности.
Люди здесь умирают из-за простейших,
совершенно ерундовых болезней.
Умирают от болезней, которые мы давно умеем лечить.
От голода.
От холода.
От отсутствия перспектив.
От того, что были забыты.
От...
А вы чего сидите и киваете?
Я говорю вам, вам, церковный служитель.
Вы лучше не кивайте,
потому что такие, как вы, превращают
судьбы простых людей в ещё больший ад.
Сколько раз всюду, где появляется острая проблема,
в которой люди размышляют, советуют, что делать,
чтобы жить в мире было хоть немного лучше, немного легче,
хоть немного понятнее.
В ту же минуту тянется зловещая
чёрная рука, и с амвона раздаётся голос:
"Нет! Нельзя!"
"Мы запрещаем вам что-либо менять, что-либо исправлять."
"Всё должно остаться по-старому в этой обители
тьмы и угнетения."
Несмотря на весь авторитет этих специалистов, которые пытаются объяснить волю Творца,
я не могу поверить в то, чтобы Божья воля
всегда и везде была благосклонна к богачам
и немилостива к бедным.
Да, да, да. Чтобы прикрывала своим плашем ложь, жестокость и жадность.
Нам не нужна религия.
Да, он все правильно говорит.
Дайте ему сказать.
И вы.
Во имя равенства и благородной идеи вы хотите
причинить людям неизмеримые страдания,
которые ни к чему не приведут,
ничего не построят, ничего не достигнут.
Ещё один бессмысленный жест,
из-за которого начнётся... я не о том.
А он хорош, черт возьми.
Жаль, если застрелят.
Давай, бросай платок.
Уважаемые зрители, я просто хотел вам сказать,
конечно, пользуясь случаем,
прежде всего я хотел вам искренне сказать...
Сукины дети!
Желеньский!
Я тебе помогу!
Постойте! Прекратите!
Извините, прекратите пожалуйста. Извините, вы...
Извините.
Не стреляйте, пожалуйста, я прошу вас.
Там мои друзья, прекратите.
Да здравствует коммунизм!
Нужно их арестовать.
Найн, нужно сваливать.
Так точно.
Они нас обстреливают в
нашей провокации. Какая наглость.
Слушай, приятель, у вас нет шансов.
Ты уверен? Может это у вас их нет?
Какой упрямец. Дорогуша я тебе зла
не желаю, но по мордам
вы получите как дважды два четыре.
А он смешной. Может это вы получите от нас
Я говорил, что он слишком высокий.
Тадю, ты жив? Живи, живи.
Живи! Живи! Не умирай, мать твою! Что я буду без тебя делать, дружище?!
А я уж думал, что ты откинулся.
Думал, что избавился от тебя.
Тебе меня не одурачить, ты настоящий добряк.
Что?
Ты добряк, просто притворяешься. Можешь не стараться.
Никакой я не добряк.
Добряк, Стась.
Ты тот, кто прикрывает своим телом друзей.
Каких ещё друзей?
У меня нет друзей.
Ты только строишь из себя эгоиста.
А в глубине души ты на самом деле добрый.
Я не добрый.
Добрый, Стась.
Нет, я злой.
Стасюшка.
Я демон во плоти.
Ручная работа.
Фигурки привозят из Милана.
А пушку я всегда оставляю на конец.
Это вы правильно, это вы правильно.
Битва под Сальферином.
Впечатляет, правда?
Впечатляет.
А это кто?
А это, уважаемые господа, главный персонаж всей битвы.
Мой дедушка.
Вот он.
Встал.
Тадек.
Медленно.
Не торопись.
Ох.
Всё хорошо.
Всё хорошо.
Всё в порядке, Тадек.
Всё отлично.
Ну и хорошо.
Раз всем всё понятно, попрошу вас расписаться в протоколе.
Стойте.
А почему это, если всё понятно?
Ничего не понятно?
Тадек, успокойся.
Ясно.
Ну как же успокойся?
Не переживай.
Что вообще произошло?
Вот кто, например, убил того парня, что был у нас дома?
А вы не можете просто подписать протокол и пойти домой?
Нет, не могу.
Слишком много людей пробовали убить меня
за последние двадцать четыре часа, так что извините.
Тогда начну с маркиза.
- Месье Бой.
- Конечно, побыстрее.
Это не моё. Моё без воротника.
- Простите.
- Можно быстрее? Я тороплюсь.
Я тебя уже месяц не видела, и ничего.
Не возненавидела тебя, освободителя.
И ваш саквояж.
Да, конечно.
Как видно, можно жить и без воздуха.
Значит, они правда хотели меня...
Да, похоже на то.
В Кракове подтвердили, что у обоих было полно судимостей.
Так что даже хорошо вышло с этим...
Ну раз мы уже обсуждаем
маркиза, позвольте спросить,
каким образом он оказался у нас?
- Господа, он умер.
- Оставьте Желеньского нам, мы его заберём.
Это ведь я.
Значит, это мы меня выкрали.
Да, похоже на то.
Хотя зачем?
Не знаю.
Такие ситуации меня больше не удивляют.
Был какой-то скандал, провокация.
Ведь маркиза убили.
Я даже...
Маркиз.
Вернёмся к маркизу.
Он остановился в пансионате "У разбойника".
Маркиз Бой де Мо-па-сан оказался обычным мошенником.
Рассредоточиться.
Казнокрад и фальсификатор.
Подделывал документы и менял личности.
Да, его никто не будет оплакивать.
За попытку устроить провокацию,
мы арестовали господина Ленина.
Он сидит в тюрьме в Новы-Тарге.
Вы ещё вспомните!
Володя, возьми себя в руки. Самое главное –
дисциплина мысли. Железная дисциплина.
Джозеф, а как тебе удалось сбежать?
- Солдаты.
- Бей его!
В благодарность за поимку шайки революционеров,
пан Конрад получает
документы на выезд и приказ немедленно покинуть Галицию.
Большое спасибо.
Простите, раз всё теперь разъяснили,
это значит, что я могу взять своё пальто
и просто поехать в больницу?
Почему бы и нет? Если вам так угодно.
Так значит, ты всё-таки врач?
Да пошёл ты, Виткевич!
- Тадек, Тадек!
- Вы ж мои засранцы!
Сташек!
Ну?
Господа, не хочу говорить, что было приятно,
но так было.
Спасибо.
Здравствуйте.
Здравствуйте.
Уважаемые присутствующие, сегодня мы прощаемся с
трагически погибшим доктором Тадеушем Желеньским.
Польская медицина понесла
большую, невосполнимую потерю.
В лице жестоко застреленного в Закопане доктора Желеньского.
Но... Стойте! Дорогой коллега! Дорогой коллега!
Дорогой коллега, вы живы!
А в газете написали, что доктора Желеньского застрелили.
Правильно написали. Доктора Желеньского застрелили.
Я просто зашёл за машинкой.
Но... Но...
Коллега...
Вы уходите?
Разве так можно, уважаемый коллега?
У вас же полно обязанностей.
Вы должны помогать здесь людям.
А я хочу помогать им так.
Вы очень легкомысленный.
До свидания.
До свидания.
Тадеуш Бой-Желеньский в конце концов нашёл слова, которые ему хотелось записать.
Он ушёл из медицины и стал одним из самых
выдающихся критиков периода молодой Польши,
а также переводчиком, публицистом и сатириком.
Сам он называл себя Шутом.
Но другие видели в нём сознание нации.
Виткацы и Малиновский вместе уплыли в Австралию.
Но рассорились там не на жизнь, а на смерть.
Малиновский стал одним из самых выдающихся
антропологов 20-го века.
А Виткацы вернулся в Закопане, чтобы стать
полноценным артистом.
Писателем, художником, философом, драматургом.
Гением и сумасшедшим в одном флаконе.
Конрад покончил с мореходством
и всю оставшуюся жизнь посвятил писательству.
Он стал одним из самых выдающихся писателей всех времён.
А Марыся вышла за Йохана, и жили они коротко и счастливо.
 

////////////////////////////