Праведник (2023 год). Все фразы и цитаты из фильма

Режиссёр: Сергей Урсуляк

1942 год. Офицер Красной армии Николай Киселев получает приказ вывести с оккупированных белорусских земель за линию фронта свыше двухсот евреев — стариков, женщин и детей, чудом избежавших расправы. Этим измученным голодом людям, потерявшим родных и едва не сошедшим с ума от пережитого ужаса, предстоит пройти пешком по лесным тропам сотни километров, чтобы обрести надежду на спасение и веру в будущее.

Все фразы и цитаты

(Слышен треск граммофона)
(Слышно насвистывание)
(Слышен треск кинопроектора)
(Слышна речь на иностранном языке)
(Слышен звук грома)
(Говорит по-немецки)
-Русские солдаты!
(Говорит по-немецки)
-А то… трубка есть, а табачка нет.
[Переводчик] -Вы подчинялись
жидовским командирам и комиссарам,
которые заминировали эту дорогу.
-Браток, табачку не найдется?
(Слышна немецкая речь)
-Братишка, табачку…
(Говорит по-немецки)
[Переводчик] -Вы хотели остановить наступление
германской армии, но были разбиты.
(Говорит по-немецки)
-Землячок...
Угости табачком напоследок.
А то трубка есть, а табачка нет.
[Переводчик] -Вы должны искупить свою
вину и разминировать эту дорогу и поле.
-Немцы... в Киеве.
Днепр в крови.
На сотню - дюжина предателей.
(Говорит по-немецки)
-Добровольцы будут прощены и отпущены.
-Как же мы с тобой такое
допустили, землячок?
-Неправильная у тебя статистика.
-Чего?
-Цифры у тебя, говорю, неправильные.
На сотню где-то двое. А
на тысячу - всего двадцать.
А то, что мы их побьем,
можешь не сомневаться.
Шансы у нас повыше будут.
Три к одному.
Такой у меня прогноз.
-Добровольцы должны
встать и отойти в сторону…
-Ну, тогда и мои шансы подсчитай.
На. Держи.
- Я не курю.
- Возьми. Хорошая вещь.
Сменяешь на что-нибудь.
-Полундра!
-Ходу, братцы!
-Пошли, пошли! Пошли вперед!
-За мной!
(Говорит по-немецки)
-Иду.
-Быстрее, быстрее.
-Арцимович...
Ты говорил, что вроде местный.
-Хата близко.
Крох ступить.
Всяго только через лесок перясти…
Боже, ты поможи…
Святый боже, никогда не дай.
Не дай сгинуть на
пороге родной хаты.
Не дай, Господи, не дай.
Не дай, Господи, не дай.
-Арцимович...
Если до той машины живыми доберемся...
Можем сбежать.
-Як?
-Оттуда до леса метров двести.
А там дом, говоришь.
Главное, быстро бежать…
-Не… Мы подорвемся.
-Не, не подорвемся.
Там, где я побегу, мин нет.
Я дорогу знаю.
Главное, меня слушай!
-Давай!
(Слышны крики на немецком
языке, звук выстрелов)
-Хорошо! Ручеек!
Киселев, разумишь?!
Ешчо пять километров и дома!
А ты як про стеженку
на поле узнал? А?
Тебе кто казал?
- У… Никто.
-А откуда знал?
-Я не знал.
- Не знал?
- Не.
-Не знал?!
Ты не знал, а я поверил!
Я поверил! Я бегу,
бегу! А ты не знал?!
-Рано мне помирать, Арцимович.
Мало я повоевал.
Поэтому, рано.
-Не, я все!
Я уже навоевался! Все! Хватит.
-Задело меня, кажись.
-Киселев, Ты чего?
Киселев! Киселев!
Киселев!
Ты чего? Вставай, давай!
Вставай! Живый?
Вставай, немцы близко!
Вставай.
ПРАВЕДНИК
(Слышен звук телефонного звонка)
-Центральный
корпус. Здравствуйте.
Моше Таль?
Моше Таль… Да, он у нас.
Минуточку, я посмотрю.
-Ваша старая рана воспалилась.
Почему вы не даете
себя бинтовать?
-Я сказал, я не хочу.
-Это из-за нас.
Он говорит, что мы
женщины. А он хочет мужчину.
Их не надо стесняться. Это просто врачи!
Стесняюсь, не стесняюсь…
Я сказал, не женщины.
Только мужчина.
-К нему приходил медбрат
Махмуд. Он от него тоже отказался.
-Он араб.
-Он - медбрат!
-Мне все равно, чей он брат.
-Он и меня выгнал…
Сказал, что у меня крашеная голова.
Таль! Если вы не дадите
нам обработать рану,
могут быть серьезные
последствия!
- Очень хорошо.
- Что?
-Я сказал: очень хорошо!
Вы плохо слышите?
-Господин Таль, с вами хочет
поговорить Ноа Гольдберг.
Из центра памяти жертв
Холокоста. Вы можете поговорить?
-Нет.
-Это для них очень важно.
По поводу какого-то
Киселева, русского офицера…
-Ты что, не слышала,
что я сказал?
Я не буду ни с кем говорить…
Махмуд, Таль из шестой палаты...
у него перевязка второй
день стоит по плану.
Так сделай это, наконец.
-У тебя с собой фото Киселева?
-Да. Да.
Это перед отправкой на фронт.
Июль сорок первого года.
-Сколько евреев он вывел в тыл?
-Более двухсот.
В разных источниках цифры
разнятся, но не менее двухсот.
Это подтверждено официально.
-А этот свидетель, Таль... Ты
сказала, что поговоришь с ним.
-Да. Но он не хочет…
Он не отвечает на наши
письма. Не берет телефон.
Не хочет об этом говорить.
-Сколько ему тогда было лет?
-Семнадцать. Может, чуть меньше.
После выхода в тыл с отрядом
Киселева, сбежал на фронт.
Воевал…
После войны в СССР не
вернулся. Репатриировался…
Близких нет.
Объяснений тоже.
-Это странно.
Человек спас тебе жизнь, а
ты не хочешь о нем говорить.
Мы можем созвать заседание Суда,
но дерево праведника не вырастет...
Если есть хоть одно сомнение…
Ты знаешь наш принцип.
Сомнений быть не
должно. Даже намека.
-Дедушка, можно я
сменю вам повязку?
Если я вас не перебинтую,
у меня будут неприятности.
Скажут, что мне не
доверяют пациенты евреи.
- У тебя есть табак?
- Что?
-Здесь все плохо слышат?
Мне нужен табак.
Трубка есть, табака нет.
(Слышен звук сигнала автомобиля)
(Слышен звук сирены)
-Кто?
- Только двоих?
- Да, только двоих.
-Я не могу…
-Рита, я прошу тебя.
- Нам нужно решить.
- Хорошо.
-Тогда, пусть идет Шия.
-Шия? Хорошо.
-Шия!
- Шия!
- Нет.
-Рувим.
Он самый умный, добрый…
Он любит учиться… Он
будет большим человеком…
Пусть идет Рувим…
-Рувим не сможет, Рита…
Он...
Не такой смелый…
Не такой ловкий…
Может, кто-то из девочек?
Эстер, Сима… Дорка… Мириам? А?
А где Моше?
Ты где был?
-Да, я… Да… Во двор бегал.
-Курил?
-Собери все свои вещи.
Пойдешь на русскую сторону…
-Когда?
-Сейчас.
- Ты решил?
- Я решил.
- Пойдет Моше?
- Да. Он сможет. Кто еще?
- Я не могу.
- Рита…
-Мам, пап, скоро утро.
Они не будут ждать.
-Дин, а вдруг немцы
не войдут сегодня?
Они войдут. С ними
литовцы и украинцы.
Юденрат отказался выдать пять тысяч евреев.
И они за это убьют
в пять раз больше…
-А ты?
И твои дети?
-Я уже все решила…
У меня есть мышьяк.
Детям надо совсем немного…
(Слышна речь на немецком языке)
(Слышна речь на немецком
языке, звуки выстрелов)
-Господа.
Меня зовут Эрнст Рудольф Шмюкер.
ЭсЭс оберштурмбаннфюрер.
-С этой минуты я регламентирую
вашу жизнедеятельность на Земле.
То есть в известном смысле
я - наместник вашего Бога.
А может, и сам Бог.
Поэтому сразу к делу.
Председатель
Юденрата Мышкин здесь?
-Это я.
-Мне сообщили…
Вы отказались...
Дать пять тысяч
евреев для депортации.
Это правда?
Пять тысяч евреев из
девяноста пяти, живущих здесь.
-Их хабе… м… Я…
Я пытался…
Я ценю ваше нежелание торговать
еврейскими душами, Мышкин.
Поэтому, если вы сможете
воспользоваться своей древней каббалой
и превратиться в мышь...
Я вас отпущу.
На русском Мышкин - значит мышь.
Я так и думал.
-Вам нужно попасть в Долгиново.
В мое старое лесничество…
Помнишь, где это?
Там вам помогут. На.
Вот этим ты будешь платить.
На.
А вот это сохрани.
-Что это?
-Это то, что ты всегда
пытался поломать.
-Ух, ты…
- Помни, это мы никогда не теряли.
Даже в самые плохие времена.
Говорят, пятьсот лет.
Ну, все.
Идите.
Мама, я хочу с тобой. И с папой.
Я не хочу с ним
идти. Он меня лупит.
-Кто лупит? Что ты врешь?
-Он не будет. Мы так решили.
- Дина! Я не хочу с ним идти!
- Мириам, так надо.
-Мириам не давай в обиду.
Евреев рожают девочки.
И… главное... штаны
не спускай, где не надо.
Все. Идите, идите, идите, идите…
-Все.
За руку возьми её. За руку.
Идите, идите.
(Слышен раскат грома)
- Стой…
- Тише…
-Давай сюда.
(Слышен звук сирены)
-Уходите со света.
-Прячьтесь. Прижмитесь к стене.
(Слышны звуки выстрелов)
-Началось!
Срывайте латки.
Бегом!
- Быстрее, быстрее, не отставайте!
- Мириам, пойдем!
- Нам нельзя отставать. Быстрее!
- Я хочу домой, к маме.
Я не хочу с тобой
идти! Ты меня лупишь!
- Нет, я тебя защищаю.
- Что ты глупости болтаешь?
-Так…
-Готовьте деньги и золото.
-Стой, стой! Так…
Добре. Добре. Стой! Стой! Стой!
-Так, проходьте. Так… Добре. Добре.
Стой!
Добре. Добре. Добре.
Мало. Мало. Это за одного.
- Это за двух.
- За одного.
- У меня больше нет, пан офицер!
- Мало!
- Немцы едут!
- Это за двух!
-Каратели! Каратели! Бегите!
Бегите! Вперед!
-Назад, жиды!
(Слышен звук сирены,
звуки выстрелов)
-Мириам! Мириам,
ты меня слышишь?
Мириам, скажи что-нибудь!
(Слышны звуки выстрелов)
(Слышен раскат грома)
(Слышно насвистывание)
-Никишин, стой!
Покажись!
- Почему не побрился?
- Да брился я, товарищ Киселев.
- Просто за ночь отросло.
- У меня быстро растет.
-Побрейся еще. Тебе
немца изображать надо.
-Да изображай, не
изображай, не похож.
Только морду царапать.
-Ферзь, дай дерну…
-А кличка «Ферзь» у
тебя почему, Никишин?
В шахматы играешь?
-Не… В карты…
Нет в мире такого человека,
который мог бы меня в карты обыграть.
Фартовый я очень,
товарищ командир…
-Про карты не знаю...
А вот в шахматах есть такое
выражение: «порядок бьет класс».
Это значит, что когда...
У шахматиста правильное
расположение фигур на доске...
Он может побить противника
намного сильнее его.
Расположимся
правильно и побьем врага…
-А вы… шахматист?
-Нет, я экономист.
Ну… бухгалтер.
-Понятно.
Зря волновался.
-Побрейся, Никишин…
Немцы небритыми не ездят…
(Слышен стрекот
сверчков, лай собак)
-Не стреляйте!
Здесь немецкий солдат!
-Что это значит?
-Че он там? Не видит, что свои?
-Он ранен!
Помощь!
-Что здесь, черт
возьми, происходит?
-Давай!
-Выстрел!
- Вперед!
- Вперед!
-Давай, давай, ребят!
-Прикрывай!
(Слышны крики на немецком языке)
- Давай, давай!
- Быстрее! Поджигай!
-Товарищ Киселев,
погоди поджигать!
А вдруг там лошади?
(Слышен лай собак)
- Поджигай ворота!
-Товарищи, вы кто?
Вы откуда?
-Мы из Жидомли. Из местечка.
Нас сюда привезли. Мы
кладем шпалы на станции.
Все! Не надо больше
класть… Бегите.
Немцы вот-вот
вернутся! Убьют вас.
Давайте быстрее!
-А куда бежать? Некуда бежать…
-Да вы че, не поняли, мы щас все
взорвем здесь к чертовой матери!
-Поджигай, Ферзь! Давай!
-Давай, быстро!
-Шевелись! Давайте, быстрее!
Быстро! Бегом!
-К лесу! К лесу беги!
-Пошли, пошли, пошли!
-Быстрее!
- Стой!
- П-ру!
-Здесь давайте.
-Взяли, давай.
Так, осторожно.
(Слышен хруст веток)
(Слышен звук взлета птицы)
-Извините, товарищи партизаны.
Хотели с вами поговорить.
Нам очень жаль, что в
бою погиб ваш товарищ.
Я, Рувим Янкель.
Сторож и хазн в
синагоге, то есть певчий.
Это Абба Ровнер.
Он был учителем математики.
Это Това.
-А это кто?
-А это даже не
обращайте внимания.
Хотели спросить.
Можно ли нам остаться с вами?
Нам некуда идти.
Мы не можем вернуться
домой. Нас там убьют...
Как вы правильно сказали.
-Нет, нельзя.
Нам певчие не нужны.
-Това может научиться стрелять.
Я - тоже.
Могу чинить вам обув.
-Нет, я сказал.
-Так, давай.
-Че, немцы шакалят?
-Лапником прикройте.
И метку поставьте.
-Жиды какие эти наглые. А?
А у этой жидовки
глаза какие, видели?
Как у ведьмы.
Сглазить может.
-Принес?
Давай.
Это сигареты.
- Дедушка, тут нельзя курить.
Мне из-за вас сильно
влетит, если увидят…
-У вас странная трубка.
Очень старая?
-Это самая дорогая
трубка на свете.
-Почему?
-У нас в семье была
одна ценная реликвия.
У меня её отняли.
А в залог оставили эту трубку.
Обещали вернуть.
Но не вернули.
Так что теперь...
Это самая дорогая трубка в мире.
-Вас обманули?
-Можно сказать и так.
Меня обманули…
Вызови мне такси.
Или я скажу, что
ты принёс мне табак.
(Слышен лай собак)
(Слышен стрекот сверчков)
(Слышен звук телефонного звонка)
[Женский голос] -Здравствуйте,
господин Таль.
Меня зовут Ноа Гольдберг.
Я из центра памяти
жертв Холокоста.
Я рада вам сообщить,
что наш центр приглашает
вас в качестве свидетеля
на слушание по делу
Николая Яковлевича Киселева.
Мы собираемся ему присвоить
звание Праведника Мира.
В любое удобное для
Вас время, мы готовы…
(Слышен звук окончания звонка)
(Слышен звук баяна)
-Эй, отдай!
-Мириам!
Мириам!
-Мальчик, ты с ней?
Почему она не разговаривает?
-Ее контузило. Она не говорит.
-Вы евреи?
-Нет. Мы белорусы!
Наш дом разбомбило.
Документы сгорели.
-Меня зовут Люба. Я вам помогу.
Идите за мной. У
меня мало времени!
- С вами еще есть кто-то?
- Ваши родные, знакомые?
-Нет. Никого.
-Как тебя зовут?
-Миша.
-А её?
-Маша.
-Ладно, Миша и Маша…
-Давайте быстрее.
-Дина… Дина…
-Пойдём, пока вода не остыла.
Мне скоро уходить.
-Сколько тебе лет?
Шестнадцать?
-Восемнадцать...
Скоро стукнет.
Тогда мне сорок скоро стукнет.
Девочка назвала меня Диной.
Это ваша мать? Или сестра?
- Не знаю.
Она не в себе. Она заболела.
-Послушай...
Она такая же Маша, как я Люба.
Я еврейка.
Меня зовут Хая-Лея.
Мой отец преподавал историю.
В университете в Ровно.
Я такая же, как вы.
(Слышен звук сигнала автомобиля)
-Это за мной.
Вытирайся.
Я работаю у немцев.
На железной дороге.
Думаешь, мне легко
скрывать это почти год?
Я же знаю, откуда вы.
Вчера в гетто была
большая акция.
Говорят, убили несколько тысяч.
Ты не веришь мне?
Ладно.
Я все равно вам помогу.
-Меня зовут Моше Таль.
Она - Мириам.
Мы бежали из гетто.
-А Дина?
Кто это? Она с вами?
-Она наша сестра.
-Хорошо.
(Слышен звук паровозного гудка)
-Ешьте, пейте.
Потом ложитесь спать.
Я скоро вернусь.
(Слышен звук сигнала автомобиля)
-Хочешь посмотреть?
Это астролябия.
Очень красивый прибор.
Его дарили королям и принцессам.
Это сделал наш родственник.
В Толедо. В Испании.
Пятьсот лет назад.
Он был один из нас.
Из нашей семьи.
А это наша семья.
Дедушка Мотл.
Бабушка Фани.
Мама Рита.
Папа Авигдор.
Наши братья - Шия и Рувим.
Наши сестры - Эстер, Сима...
Дорка.
Дина.
Ты.
И я.
Ты должна всех помнить, Мириам.
Я спасу тебя.
-Во мне пропадает
великий фотограф.
Даже философский факультет в Геттингене
не смог отбить у меня тягу к искусству.
И ты хорошо выглядишь на снимке.
Ты стала хуже работать, Люба.
Что случилось?
В Минске кончились евреи?
Ты совсем никого не приводишь!
Ты забыла наш уговор?
Почему ты не хочешь
спасти свою семью?
-Ты все равно их убьешь.
Ты всех убьешь…
-Ваш дряхлый бог спас семью Ноя.
Этого пропойцы.
Прежде, чем потопить всю землю.
Почему бы мне тоже
кого-нибудь не спасти?
-Но ты плохо работаешь.
Тебе не жаль своих родных?
Покажи с кого начать...
Или я выберу сам.
Начну с отца.
Он умрет первый.
-Сегодня я подобрала двоих.
-Почему молчала?
-Хотела узнать, есть
ли с ними кто-то еще.
-Почему ты молчала, Люба?
-Потому что я боюсь!
Я боюсь, что меня убьют!
Они найдут меня…
И убьют!
Партизаны меня убьют!
Я боюсь их!
Я боюсь тебя!
-Они у меня дома.
Их двое.
Мальчик...
И девочка.
(Слышен грохот мебели)
-Где они?!
Где евреи?
Где евреи, Люба?
-Они были здесь!
Они сбежали!
Я клянусь, они сбежали!
-Они сбежали.
(Слышен )
(Слышен молебен хасидов)
-Тойка-то где?
-На.
-Гуд морген, хавер Киселев.
Шолом алейхем…
-Все, норма.
Иди.
Следующий.
(Слышен детский плач)
-Шолом алейхем,
товарищ командир.
-Здрасьте…
-Здравствуйте, товарищ Киселев!
-Конек!
-А?
-Эта девушка из штаба, она
к нам за оружием приехала?
-А… Анька? За оружием.
А еще она евреев жалеет.
Собирает по всему
лесу и переписывает.
Переписывать скоро некого
будет, гребанный конек.
-Может, она у нас их заберет?
-Ага…
-Товарищ Киселев!
Огромное вам спасибо.
И всему вашему отряду «Победа».
Вы спасли сорок семь человек.
Они теперь будут с вами.
-Нет, не будут.
-Товарищ Киселев, разрешите им
хотя бы недолго побыть в отряде.
Товарищ Киселев, разрешите!
Они истощены. Они
даже идти не могут.
Нет, не разрешу.
Они сами себя должны спасать.
- Товарищ Ровнер?
- Да, это я.
-Товарищ Ровнер.
Что они делают?
Они молятся, товарищ Киселев.
Встречают субботу.
-Скажите им, что мы щас выходим.
Хватит встречать.
Суббота и так настанет...
-Это невозможно,
товарищ Киселев.
Они молятся об
этом две тысячи лет.
-Начальнику Центрального Штаба
Партизан Белоруссии товарищу Пономаренко
от командира партизанского отряда
«Народные мстители» Воронянского.
Срочно.
Доводим до вашего сведения,
что в настоящий момент
ситуация с еврейским населением
Виленского района Западной Белоруссии
близка к катастрофической.
Еврейское население района
почти полностью уничтожено
немецкими карателями.
Однако, небольшой части
евреев удалось выжить
и укрыться в местных лесах.
Выжившие ютятся около отрядов
и своими действиями
мешают им работать и воевать.
Они одеваются...
и питаются за счет
местных крестьян.
Нищенствуют, мародерствуют,
воруют домашнюю птицу и скот.
Шо негативно сказывается на
отношении крестьян к партизанам.
И сильно увеличивает
риск их обнаружения
при посредничестве
местного населения.
В самой партизанской среде к
евреям часто относятся негативно.
Еврейскую молодежь
принимают неохотно...
вследствие сильной
немецкой пропаганды
и малого присутствия Советской
власти на этой территории.
Решить судьбу еврейского населения...
Нужно не только...
для того, шобы облегчить их страдания,
но и шобы избавить
боевые отряды и
местное крестьянство
от ничего не производящей массы.
Все.
Командир партизанской бригады
«Народные мстители» Воронянский В.
- О! Киселев!
- Разрешите?
-От кого рад видеть!
Герой!
Две телеги оружия
для нас отгрузил!
Наградной лист на
тебя будем составлять!
А ты как думал? Вон
и комиссар не против!
-Хорошо воюешь!
Молодец!
- Все у него просчитано!
- Вот, точно бухгалтер!
- Разрешите?
- Чего тебе?
-Товарищ Воронянский.
Там евреев толпа.
-Чего?!
-Куда прешь?
-Киселев.
А ты зачем этих сюда привёл?
-А куда мне их девать?
Мне или воевать или их кормить.
-А мне шо с ними делать?
-Я не знаю.
Вы командир бригады. У вас шесть
отрядов в бригаде. Распределяйте.
- Кого распределяйте?
- Стариков со старухами?
Но ты не думай, я
хорошо к ним отношусь.
Хотя и не люблю, как
потомственный казак.
Да у меня у самого начальник
особого отдела - еврей.
Товарищ Косой! Слыхал?
-Я людей по
национальности не различаю.
Мне главное, чтобы немцев били.
-Молодец, Киселев. Это главное.
-А эти воевать не могут.
Разрешите идти? Мне еще
в отряд возвращаться надо.
-Киселев, стой!
А хочешь звание Героя
Советского Союза получить?
-Хочу.
-Тогда такое дело…
Если евреев отсюда выведешь,
представим тебя к званию.
Слово комиссара.
Командир подтвердит.
-Подтверждаю! Представим!
Вот так вот собрать
всех, кто тут вокруг,
и вывести отсюда
к чертовой матери!
Да их там всего человек
двести-триста не больше, Киселев!
- А куда их вывести?
- Им же идти некуда.
- Есть как раз куда!
- Садися. Садися.
Вот так.
Вот смотри.
- Вот это мы!
- Угу.
-Вот это линия фронта!
Вот сюда и вывести!
-К нашим! Через
Суражские ворота.
Там ситуация сейчас уникальная…
Большая дыра! Между фронтами!
Сорок километров!
Целые обозы проходят!
Ты с ними легко проскочишь.
-А карандашик
можно на секундочку?
- Карандашик? Пожалуйста. Я всецело
поддерживаю комиссара, Киселев!
Всецело!
Вот ты возглавишь
операцию по спасению
советского население Белоруссии.
Вот, евреи - это
ж советские люди?
- Советские.
- О!
-И ты будешь Герой
Советского Союза!
-Лучшей кандидатуры не найдем.
-А и искать нечего.
Да, Киселев все рассчитает, все
вычислит, все по полочкам разложит!
Комиссар!
Я не могу его в
шахматы обыграть. Никак.
Он на четыре хода вперед видит!
-Нет.
Мне посмертно не надо.
-Че не надо?
-Звание Героя.
Шансов почти нет. Вот, глядите…
Восемьсот километров по прямой,
это на деле все тысячу двести.
Даже если идти по
двенадцать километров в день,
что вряд ли, это сто дней.
По немецким тылам…
Нет, товарищ комиссар.
Разрешите отказаться,
если это не приказ.
-А если приказ?
-Ой, ладно…
Тут, к сожалению, дело такое…
Добровольное.
Ну, ладно…
Мы тогда Сергееву
предложим, да, комиссар?
Из «Борьбы». Он пойдет.
Он хлопчик четкий, боевой.
А нам еще лучше!
А этот пускай...
шансы считает!
А-а!
Криворучко согласится из «Буденного»!
Точно, я уверен.
Он вообще местный. Он и доведет!
- Это-то, конечно.
- Криворучко не откажется.
- Тогда разрешите идти?
- Да, да. Иди, иди…
-Ну, шо, комиссар...
Может, правда, Криворучко?
Он их на другой день бросит.
Или в болоте утопит,
Криворучко твой…
-Поехали отсюда.
А Ферзь где?
А он это… к евреям пошел.
-Зачем?
-Сказал, попрощаться.
-Оська! Отойди от телеги!
-Стой ты!
Ведьма глазастая…
Стой, поговорить хочу!
Стой, тебе говорят!
Поцелую разок, тебе говорят!
Да, разок!
-Нет!
-Здравия желаю, товарищ Киселев.
-Я тя пристрелю, Ферзь!
Без суда, просто пристрелю.
(Слышна речь на немецком языке)
-Быстрей, быстрей!
(Слышны звуки ночи)
- В общем, куды их сдевать?
- Нам уже некуда их сховать.
-Да, что мне теперь,
их в лес выгнать?
Ти что?
Молися Богу, Ядя, как бы
все добре было, каб пронесло.
Збирайся.
Моше, я зараз тебя отведу.
Посидишь в хлеве в подполье.
Там еще нескольки семей.
И к лесу ближей.
-А она?
-Я её в покойчик
покладу. Нехай спить.
Пойдём, пойдем, пойдем…
-А сколько вы
прячете, дядя Янык?
-А, сховаешь одного,
потом уже неважно кольки.
Ответ один.
(Слышен лай собак)
-Моше,
гри, что ты мой
племянник с Вильни…
Имя твоего батьки - Адам.
Твое имя - Тадеуш.
Запомни.
Твой батька - Адам.
Мой брат.
Ну, дякуй Богу, пронесло.
(Слышен стук в дверь)
-Доброй ночи.
Простите, что без спроса…
Я мимо ехал…
Дай, думаю, заеду…
Так поздно,
…а вы не спите?
-А мы как раз вечерили.
Хочете з нами? Коли
ласков. Прошу пана.
-Вы очень добрый
человек, пан Фицевский.
Ваши соседи именно
так про Вас и писали…
А это кто?
-Тадеуш.
Мой племянник. Сын
моего брата из Вильни.
Тадеуш.
-Тадеуш.
Очень приятно…
А кто еще в доме?
Моя племянница.
Спит в соседнем покойчику.
-Красивая девочка.
Как зовут?
-Аделя.
Дочка моего брата Адама.
Аделя.
-Пусть она сама скажет.
-А она не говорить, пан офицер.
-Не говорит?
-Перестала говорить
после бомбежки.
-Ай-ай-ай…
Она твоя сестра?
-Да.
-А где другие евреи?
-Не знаю…
Не знаю. Здесь
нет никаких евреев…
-Слава Богу.
-Здесь нет евреев!
Заходите. Не бойтесь!
Соседи писали, что вы в
день выпекаете по пять хлебов.
Пять хлебов.
Наверное, это очень вкусно,
…если их съедают двое детей.
Дайте я тоже попробую…
Начинайте.
-У вас с сестрой хороший аппетит?
Мой мальчик…
Я думаю…
Ну, же, ешь.
Ты не Тадеуш.
У тебя другое имя.
Снимите с него штаны.
-Нет, не надо! Не надо!
Прекратите! А-а!
Не надо! А! А!
Отпустите меня!
Отпустите же!
Я не знал!
Я не знал!
Отпустите!
-Твой уговор со старым
Богом уже не действителен.
Ты заключишь новый, со
мной, Эрнстом Шмюкером.
Теперь я буду твоим Богом.
И мне нужно знать
твоё настоящее имя.
Скажи своё имя, Юде!
Я обрежу тебя еще раз.
-А-а-а!
Моше! Меня зовут Моше Таль!
Я вам все врал, я… А-а! А-а!
-А-а… Приятно
познакомиться, Моше.
Кроме тебя и сестры
здесь есть еще евреи?
-Нет, нет! Она не моя сестра!
Я соврал! Пан офицер.
Я не знаю! Она родств... А-а!
…пана Фицевского! А-а!
-Где прячутся евреи, Моше?
-Я не знаю…
Я сказал пану Фицевскому, что
сожгу его дом, если…
Если он меня не спрячет! А-а!
-Придется его сжечь.
Пан Фицевский.
Вам не жалко мальчика?
А вам, пани Фицевский, не жалко?
Увести их.
-Так, не рухайся, бабка!
-Наме?
-Арцимович, господин гауптштурмфюрер.
-Гут.
-Не бойся.
Моше - твой брат?
Он хотел тебя забрать.
Но разве я могу отдать
кому-то такую хорошую девочку?
Так не пойдет.
Пойдём.
Я не сделаю тебе больно.
(Слышны выстрелы)
-Пан командир!
(Слышно ржание коня)
(Слышен звук льющейся
на пол жидкости)
-Не стреляй… Не стреляй!
Не стреляй!
-Мириам!
Мириам!
-Пру-у…
-Прими.
-Здесь побудь.
-Не помешали?
-Милости просим.
- Всегда рады гостям.
- Это точно.
-Нет такого человека, который бы не
рад был бы начальнику особого отдела.
Я правильно говорю,
товарищ Косой?
-Присаживайтесь.
-Товарищ Воронянский сказал...
ты отказался вести евреев?
-Так точно, отказался.
Товарищ Воронянский сказал,
что это дело добровольное.
-Было добровольное.
Но обстоятельства меняются…
-И в очень хреновую
сторону, Киселев.
-Есть такая информация…
Садись.
Пойдут на нас.
Не зондеркоманды,
которые в деревнях...
А регулярные войска.
Командира группы
зовут Эрнст Шмюкер.
Гитлера я не видел, но
этот, говорят, еще хуже.
Его главная цель - сделать
из Белоруссии юденфрай.
Землю, свободную от евреев.
Понимаешь, о чем я?
- Нет.
- Смотри сюда.
- Мы идем… Так?
- Так.
-Евреи за нами. Так?
Немцы - за евреями.
И если ты евреев уведешь.
То и их спасёшь,
и наших бойцов сохранишь.
Все. Возьмешь с собой три-четыре
человека на твоё усмотрение.
От нас пойдет особист
Рогов и девушка-связная.
Идиш знает с детства, так что с ней
можешь обсуждать любые детали похода.
-Это приказ?
-Вот это уже приказ.
-У тебя неделя, чтоб
собраться и двинуть.
Сиротина, заходи!
Анна Ивановна Сиротина.
Будет тебе хорошим помощником.
Вот… прошу любить и жаловать.
Чего?
А вы чего, знакомы, что ль?
-Виделись.
-Я хочу сразу сказать, что выступаю
против кандидатуры товарища Киселева.
По моему мнению, товарищ
Киселев не тот человек,
который может
справиться с этим заданием.
Его отношение к лицам
еврейской национальности…
-Значит, сработаетесь.
Все.
Пошли, товарищ Косой.
Не будем им мешать.
-Откуда ты знаешь их язык?
-Мама в еврейской школе
русский преподавала.
-Мама жива?
-Нет.
-А еще кто-нибудь есть?
Муж, жених?
-Нет ни мужа, ни жениха.
К чему эти вопросы?
-Просто…
Семейные люди дольше живут.
Статистика.
-Не понимаю, какое это
имеет отношение к делу?
-Так это оно и есть.
Дело.
Чем больше мы друг друга
будем знать, тем для дела лучше.
-Я предлагаю взять с собой доктора
Меера Анцля. Из госпиталя бригады.
Его нам дадут. Он
еврей к тому же.
-Надо же...
Всю жизнь прожил и никогда
не знал, кто еврей, а кто нет.
И на рабфаке не знал,
и в институте не знал.
-И в детстве?
И в детстве.
У меня в детстве,
в моей деревне...
Не было только двух
вещей - евреев и помидоров.
-Запиши самые распространённые
слова на еврейском.
Самые простые…
Спасибо, здравствуйте.
Пригодится…
-Здравствуйте - Шолом-Алейхем.
Мир вам.
-Вот и запиши.
Мир вам. Шолом-Алейхем.
(Слышно ржание коня)
(Слышен звон)
-Товарищи евреи.
Во-первых...
Шолом алейхем.
-Алейхем шолом…
-Дальше буду по-русски…
Анна переведет.
Меня зовут Киселев.
Если кто не знает.
Вас собрали здесь всех вместе,
чтобы провести по
немецким тылам.
И вывести за линию фронта.
На советскую территорию!
В дружную семью
братских народов.
Поведем вас туда
я и мои товарищи!
(Говорит на идише)
-Можно спросить?
Идти по тылам в
братскую семью народов...
Это приказ или добровольно?
-Да. Это приказ.
Верховного командования.
-И товарища Сталина?
-К-кх… И товарища Сталина.
Сейчас вас всех
занесут в списки.
И согласно им, выдадут
временное довольствие!
Впереди трудный путь.
И назад дороги нет!
Приступайте, товарищи.
(Говорит на идише)
-Меня зовут доктор Анцль.
-Евреи местечек Долгиново, Нивки,
Красного и Гнездичи подходите ко мне..
Вначале семьи с детьми!
-Жители этих местечек подходят ко мне.
(Говорит на плохом немецком)
-Повторяю.
Иностранцы идут
ко мне. Ферштейн?
-Гутен абен, гер офицер.
- Нойманы?
- Йа.
-Из Гамбурга?
Так вы евреи или немцы?
-Нет, нет, мы евреи.
Я же вам все рассказал.
Я жил Россия.
Мы из Хамбович.
Я часовщик. Работал
на крупной фабрик.
-А вот унд... фрау…
- Жена…
- Не мешай!
-Загд… зи дойч.
Бист ду дойч?
Я. Их бин дойче, гер офицер.
-Послушайте, она
ничего не понимает.
Она не немка. Она моя жена!
Мама моих детей!
Она русского не знает!
-Берта, ничего
страшного. Не кричи.
-Геля, Иосиф!
Вы меня узнаете?
Я Брайна Гольц!
Вы не знаете, что с моими
дочками Идой и Кларой?
С моими внуками? С моим мужем?
-Мы видели их в последний раз,
когда немцы всех сгоняли на площадь.
-Наверняка, они живы.
Они сбежали, сумели, наверняка.
Какое счастье, что вы живы.
И Берточка с вами!
А маленький Берл?
-Он умер, Брайна.
У Гели не было молока.
Геля, хватит…
Берта, успокойся!
Если ты будешь
плакать, нас не возьмут.
Ч-ч-ч… Геля, пойдем.
-Товарищ Киселев.
Дай Вам Бог
здоровья за такой паек.
Это почти царское
блюдо «Гефилте фиш»!
Вы ели когда-нибудь
«гефилте фиш»?
-Нет, не приходилось.
-А редьку с луком
и гусиным жиром?
-Это тушенка, гребаный конек!
-Товарищ Янкель!
Они тушенку не будут?
-Нет, её никто не
будет, это большой грех.
Нет, от голода будут
все. Но они - не будут.
-Нет. Ничего другого нет.
-Товарищ Киселев!
Я слышал, вам нужны
ответственные товарищи для похода!
Оперитесь об меня,
товарищ Киселев!
-А… Музыкант?
Наме. Нах наме.
-Йони Гершман.
-Аух дойч?
-Нет, нет, боже упаси. Еврей.
Я из Кишинева, из Румынии.
Играл там в
симфоническом оркестре.
-Кишинев...
Это не Румыния, Гершман.
А столица Советской
Молдавии. Чтоб ты знал!
Где еще жили?
-А-м… В Бухаресте, в Будапесте.
В Вене играл в
венском оперном театре.
-В Вене?
А ты знаешь, что в Вене...
Гитлер родился?
-Да.
Но я там его уже не застал.
-Гражданин Бакшт, это он?
- Да, Ребе. Почти Гений, Гоин.
Высший знаток
талмудических законов.
Выше его здесь никого нет.
-Они его послушают?
-Товарищ Киселев, видите
ли, если начинать издалека…
С рассеяния евреев…
-Не надо с рассеяния,
товарищ Ровнер.
Скажите, они его
послушают? Просто да или нет.
-Тогда - да.
-Товарищ Бакшт?
Вы говорите по-русски?
-Я говорить э…
По-польски, по-немецки, по-идиш,
по-иврит, по-русски я хуже говорю.
-Это ничего.
Надо будет как-то попытаться…
Это что за рог?
-В него трубят.
-Часто?
-Иногда.
На Роша Шона.
Когда Всевышний собирает
евреев пред лицом своим.
Как пастух своё стадо.
-Товарищ Ребе, я
слышал, они поют.
Это почему?
-А, это знак радости от
общении со Всевышним.
-А можно сделать так, чтобы они
не радовались во время похода?
В лесу далеко слышно.
Немцы нас выследят и убьют.
-Хм… Что-то еще?
-Да.
Кошер.
Я правильно произнес?
-А что вы хочете с кошер?
-Я ничего не хочу с кошер.
Я хочу, чтобы они
ели все подряд.
Все, что найдется.
Если будет что.
Из любой посуды любую еду.
Чтобы в субботу
они могли работать.
Разводить огонь, ползать, залезать
на деревья, если понадобится.
Я буду вам благодарен, если они не
будут соблюдать все эти ваши правила.
Посты, траур.
И, по возможности, не будут трубить
в этот рог, без моего приказа…
Я хочу вас попросить,
чтобы Вы все это отменили.
На время нашего похода.
-ПикУах-нЕфеш..
-Что?
- Разрешение иудею
нарушать законы
Торы
в дни смертельной опасности.
Вы этого хочете?
-Да.
Потому что это именно
тот случай, Ребе.
Именно тот, поверьте мне.
-Вы… коммунист?
Советский человек?
-Да.
Я коммунист. Советский человек.
-Я не хочу Вас обидеть...
но, когда пришли ваши
советские, они запретили все.
Они разогнали общины,
еврейские школы.
Они отобрали у людей
лавочки, мельницы.
Посадили в тюрьму раввинов.
Умных людей, цвет еврейства.
Почти миллион выслали на Восток.
Поэтому...
О доверии говорить трудно.
-Понимаю.
Но сейчас их могут спасти
только советские люди, Ребе.
Других здесь нет..
А когда спасем, может тогда
и разберемся, как нам жить?
Если будет кому…
Договорились?
А пока, скажите им,
чтобы они взяли из
пайка свиную тушенку.
-Эрчик-Перчик, почему
тебя вчера не было в школе?
Ребе, я был кино, шел
кино Атаман Биндицкий…
Выхожу на улицу, идет трамвай,
битком набитый. Не хочу...
иметь дело кондуктором.
Иду пешком домой.
Щас будет больно.
-Ай!
-Прихожу домой.
Эрчик-Перчик, где ты был?
Сымай штаны, будем бить морду.
Был в шаге от
гангрены. Но не дошел.
И это очень хорошо.
Чем лечился?
-Муравьями.
-Тю! Никогда
такого не слышал...
Но если помогает - это
хорошо… По-моему, это глупо…
-Ааа!
-Ну что? Жить будет?
-А! И не только.
С него мясо снимали
живьем, товарищ Киселев.
Но он легко отделался.
Придумал новый способ.
Когда нету лекарств,
надо сунуть рану в муравейник.
Но лучше не надо!
-Ты - Моше Таль?
-Да.
-Немногие приходят
к нам с оружием.
Пользоваться приходилось?
-Приходилось.
Но если вы хотите
забрать, я лучше уйду.
-Ясно.
Пойдём.
Там кое-кто говорит,
что знает тебя.
-Она приходила с немцами в
ресторан, она сидела с ними.
Пила и смеялась,
а нас били палками.
-Евреи, послушайте,
я не скрывала,
что работала у них.
Я просто хотела жить.
Как и вы!
Но я старалась помогать
другим! Я спасала людей!
-Кого ты спасала?
Где они?
Их всех убили!
-Она меня спасла.
-Моше…
Моше, скажи им!
Они не верят мне! Скажи им!
-Моше. Эта девушка, Люба, она
говорит, что прятала тебя в Минске?
Ты подтверждаешь это?
-Да. Я подтверждаю.
-Ты, подумай, парень!
Эта дамочка работала
машинисткой у немцев.
На нее наткнулись в лесу.
Говорит, искала партизан.
Может, она шпионка,
предательница?
-Нет. Она прятала меня.
Она прятала меня и мою
сестру. Она дала нам еду.
Она не предательница!
Она спасла нас.
-Если бы не ты...
Они бы меня убили.
-Ты меня спас.
Что это?
Это амулет?
-Не…
Это прибор, по
которому находят дорогу.
По звездам на небе можно
узнать, где ты находишься.
Мой брат, Рувим...
Он говорил, главное правильно
установить стрелки и буквы.
Но я не такой умный
как он. Я не могу.
Но ты не бойся.
Я буду с тобой.
Мириам, сказала, что ты Дина.
Значит ты тоже, моя сестра.
-Ты ничего не понимаешь, Моше…
Мне не верят.
Меня убьют.
Здесь или там.
Рано или поздно. Я знаю…
(Слышно кваканье лягушек)
-Ну че?
Бегите в отряд, сообщите
Крамаренко про немцев.
- А ты?
- Догоню.
-Давай, давай, давай…
Ниже…
(Слышен звон)
-Вставайте!
-Иво, Держи Берту.
-Конек! Держи!
- Быстрее.
- Сюда, сюда.
-Уводи первую группу.
-Ком цу мир!
-Спокойно, не отставайте!
-Туда, туда…
-Не отставайте!
- Собирай остальных, уходи в лес!
- Идите друг за другом!
- Не отпускайте детей!
- Держите детей за руки!
(Слышна речь на немецком языке)
-Товарищ Бакшт, надо идти.
-Мальчик забыл талит…
-Товарищи евреи!
Нужно уйти как можно
дальше от лагеря!
-Василь!!!
-Василь!!!
- Ямамбиев!
- Я!
Уводи их вглубь леса,
а потом вдоль реки.
-Есть!
-А где Таль?
-Не знаю.
-Туда.
-Таль!
-Немцы!
- Ваня!
- Гребаный конек, давай, пошла!
Стасик! Каминский, уходи!
-Грета, ком!
Грета, ком, битте, ком!
(Слышны звуки выстрелов)
(Слышны звуки выстрелов)
-Шайзе…
-Вставай.
За мной.
-Тише!
Берта, замолчи!
Тише!
- Мама, где бабушка?
- Куда она делась?
-Она идет там, сзади.
С твоей теткой.
-Они, наверное, сильно отстали.
-Роза, стой!
Стой, Роза, вернись!
- Не останавливайтесь!
- Вперед! Вперед! Вперед!
Не отставайте!
-Бабушка!
Бабушка! Бабушка! Где вы?
Бабушка!
-Тище, деточка, тише.
Сюда иди.
Сюда. Розочка, тише.
(Слышна речь на немецком языке)
-Юден! Ком цу мир!
-Сюда!
-Ходу! Ходу, скрипач!
Пойдём! Пойдём! Пойдём!
-Уходим! Уходим!
-Унылая пора,
очей очарованье.
Приятна мне твоя
прощальная краса.
-Господин гауптштурмфюрер!
Евреи ушли в последний момент!
Ушли прямо из-под носа.
Люблю я пышное...
Природы увяданье...
В багрец и золото одетые леса…
-Простите?
-Это Пушкин.
-Тоже еврей?
-Конечно.
И коммунист.
И ни одного хорошего кадра…
(Слышен раскат грома)
(Слышен детский плач)
-Зря.
Редька горькая, это хорошо.
Горечь нужна человеку.
Дождь тоже хорошо.
Собаки не возьмут след.
А Киселев, он выберется.
Это не человек,
а счетная машина.
Не знаю, нравится ли такое
девушкам, но для нас это очень хорошо.
-Анцль, почему эта
девочка все время плачет?
Ты смотрел её?
-Ничего необычного…
Голод, страх…
Было бы странно, если
б эти дети смеялись.
Кстати, ты тоже
никогда не смеешься.
Надо смеяться, Аня.
Смеяться - полезно.
-В июне сорок первого мы везли
детей из пионерского лагеря.
У нас было двенадцать
еврейских мальчиков и девочек.
Попали на немецкий десант.
Мама не хотела их
отдавать и её убили…
А меня двое суток они возили
с собой. Потом выкинули.
Так что...
Анцль...
Смеяться не получится.
(Слышен раскат грома)
-Роза не з вами?
Она побежала к бабушке!
Не виделы их?
Мою матку и сестру?
Кто-нибудь видел мою дочь?
-Сынок!
-Пошли, пошли, пошли…
-Товарищ Киселев!
-Не виделы их?
-Товарищ Киселев!
Стасик мой где?
Я пытаю, все оны молчат.
-Погиб твой Стасик, Степан.
Последних выводил.
А сам не успел.
Пал смертью храбрых. Вот так.
(Слышен раскат грома)
-Ой… Никишин.
Ты мне все-таки объясни
эту темную часть истории.
Кто тебя ко мне отпустил?
-Я же вам докладывал,
товарищ командир.
Младший политрук,
товарищ Крамаренко,
непосредственный мой командир,
которого вы сами назначили,
отпустил меня по моей просьбе.
Я же вам рассказывал,
товарищ командир..
Между прочим, эта… еврейка...
Това, глазастая.
Она меня простила.
Можете, спросить.
Ну, разрешите с вами остаться!
-Смотри Ферзь, если что…
Ладно. Иди…
Стой.
Передай Рогову - мне
нужны добровольцы.
Пять-шесть человек,
умеющих стрелять.
-Есть.
-Иди.
Аня…
Нужно раздать мешки.
Семьям с маленькими детьми.
Для быстроты хода.
-Хорошо… И я хотела
доложить, товарищ Киселев.
Перекличка произведена.
Потери - тридцать пять человек.
Убитыми и пропавшими.
Ну, в основном пожилые и дети.
Но ели б не вы...
В общем...
Хотела сказать, что была
неправа. И, рада, что вы…
В общем, рада, что
мы оторвались, ушли.
-Аня!
Мы от них не ушли.
- Ты должна знать.
- они идут за нами.
-За нами?
-Да. За нами.
-Это война.
Это военная операция.
И мы её часть.
На войне шеренгу не выбирают.
И евреи здесь - не мирные люди.
Их убивают враги. И значит,
они должны воевать с врагами.
Их задача том,
чтобы выжить и дойти.
И выбора нет.
-А шанс - есть.
-Това!
Поговорить можно?
- Можно.
- А угостить?
-Можно?
Собрал сегодня.
Кисловатая, но ничего.
-А мне можно?
-Можно.
Немного.
Сам откуда?
-Я из Кишенева, из столицы
Советской Молдавии.
-А я с Нижнего Тагила. Понял?
Это город такой.
Нижний Тагил.
Там на скрипочках не
играют. Там сталь льют.
Кругом, буквально!
Такие трубы дымят!
Огромные печи!
У всех лица черные.
А зубы белые.
Вот так по улице ходишь,
подумаешь негры…
-А у нас в Вене в оркестре
был настоящий негр.
-Слышь, скрипач.
Ты ягоду больше не хочешь?
-Нет, спасибо, очень кисло.
-Ну, и ступай, погуляй.
Нам поговорить надо.
Това, я скрывать не буду.
У меня одна ходка была!
По малолетке пырнул
одного. Ну… что было, то было.
Ну, а потом...
На заводе сталь лил.
На машине шоферил.
Вообще, я руками все
могу. Вот, буквально все.
Могу из метала… Могу из дерева…
Из дерева даже лучше могу…
-А у меня отец плотником был.
- Да?
- Мастерская в местечке была.
-Так вот, я чувствую
родственные души!
-А потом русские
пришли - отобрали.
-О чем это я говорил?
Да. Мы с командиром
сейчас уходим…
- Уходите?
- Ненадолго.
-Скоро нагоним вас…
Так что я…
В том смысле…
Ну, что бы ты, как то, ну..
Вот, пистолет.. Возьми.
Ну, вдруг чего…
Возьми, возьми.
Тут просто все.
Вот так, взводишь.
Так вот целишь.
Вот так стреляешь.
Вот.
Ты вот, когда на меня смотришь,
у меня земля под ногами плывет.
Так что, лучше не смотри.
-Товарищи добровольцы, я посмотрю,
не все здесь призывного возраста.
Бабушка, это ваши внуки?
-Бабушка у тебя
дома сидит. На печке!
Это мои сыновья. Барух и Шломо…
-Темно. Не приметил.
У нас есть гранаты. Шлеймо, покажи.
-Он обращаться с ней умеет?
- Не волнуйтесь.
- Он далеко кидает.
Он хочет кинуть за своего папу.
За своего старшего брата.
За всех Кофманов.
За все местечко Новогрудки
он хочет кинуть эту гранату.
-Хорошо.
Товарищи.
Мне нужны двое,
которые умеют стрелять.
Я из всего умею,
товарищ командир!
Вы только покажите, как?
-Трубка есть, табачка нет.
Хочешь попробовать? На.
Разок.
Пальцем прикрой.
-Вкусно. Деревом пахнет.
-Вот…
Самое ценное, что есть у меня.
Ни на что не променяю.
Насчет этой Любы…
Никто тебя не обвиняет,
парень. Ты знать не мог.
-Но она не предательница.
Я ей верю.
-Часто стреляли, товарищ Ровнер?
-Практически не
очень. Но я справлюсь.
-А зачем тогда вызвались?
-У меня очень большая теоретическая
подготовка, товарищ Киселев.
Как математик, я специалист
по вопросам баллистики.
-Стреляйте без баллистики, Ровнер.
Если будете думать про
баллистику, вас быстро убьют.
Просто ловите немца на
мушку и стреляйте. Как в тире.
Договорились?
-Договорились.
-Мы эти бомбы детками называем.
Товарищ командир.
А как будет жених по-еврейски?
Вы не знаете?
Вроде слова записывали.
А?
-Хусн.
Тебе зачем?
Да так, просто...
Думаю, как у них жених будет?
Хусн и хусн.
-Товарищи.
Стратегически задача такая…
Ку...
Стратегически задача такая…
Задержать их как можно
дольше, до темноты.
Тактически действуем как
татаро-монгольская конница.
Ударили-откатились,
ударили-откатились.
Пленных не берем.
Сами в плен не сдаемся.
- Вопросы есть?
- Есть.
-Конница, это что?
-Конница, Шломо, это явно не ты.
Просто гранаты кидай далеко.
И беги за нами.
- Виктора!
- А?
-На куроку нажимай…
Тихо, тихо, тихо,
тихо, тихо, тихо, тихо...
Как девушка трогай...
Знаешь, как девушка трогать?
-Не знаю. Убили они у нас всех девушек.
Не было у меня девушки.
И не будет.
-А ты Аллаха просил?
-Нет еще.
-Дурака человек.
Аллаха надо просить.
И девушка тебе будет…
-Слушай, Шломо.
"А как на вашем языке будет ""невеста""?"
Невеста... Ну…
Ну, девушка такая красивая.
А парень хочет на ней жениться.
Любит, понимаешь?
Ну, вот я - парень.
Хочу жениться.
А ты тогда кто?
-Я тогда…
Шломо!
-Да не о тебе речь!
Я - жених, это…
- Хусн.
- Хусн.
-Хусн. Во-о…
А ты - невеста.
Ну, и как?
Слушай, невесты есть у вас?
-Ааа! Калэ.
- Калэ?
- Калэ.
-Хусн и калэ.
Ужас.
(Слышна речь на немецком языке)
-Уходим на вторую позицию!
-Уходим!
-Они убегают.
Давай, Мартин, догони их!
-Приготовились!
Вперед!
(Слышна речь на немецком языке)
-Товарищ командир…
-Беги!
Беги, я сказал!
-Ты молодец.
Ты хорошо кидал.
-Как мама сказал…
-Да. Как мама сказал.
Только мы тебя не утянем.
Не сможем.
Ты большой.
- Я большой.
- Ага.
-Ты не должен к ним попасть.
Понимаешь?
Будет очень плохо.
Сможешь сам?
Теперь кидать не надо.
Просто держи.
-Просто держи.
-Просто держи, Шломо...
-Товарищ Киселев.
Может его того...?
Замучают ведь.
-Нет.
Он справится.
-Мы тоже умрем?
Возможно, но не обязательно.
-Извините, товарищ
Киселев, но мне страшно.
-Это нормально.
Всем страшно.
Когда страшно, нужно
думать о чем-то хорошем.
О доме…
О жене…
- О жене?
- О жене.
-Она меня бросила.
Когда русские вошли в
Вильно, она сбежала в Варшаву.
Я сказал, там Гитлер,
куда ты бежишь?
Она сказала ты добрый, но жить
с тобой хуже, чем с Гитлером…
Вот.
Я подумал о хорошем.
Легче не стало.
У вас есть жена?
-Пока нет.
-Токо не повторяйте моих ошибок.
Выберите себе хорошую девушку.
-Я постараюсь.
-Извините, но…
Я в них не выстрелил,
товарищ Киселев.
Я не смог... по людям.
Мне очень стыдно. Простите.
-Понятно.
Моше!
Ты с Ровнером бежишь в
траншею. Ждите нас там.
- Не.
- Это приказ! Бегите быстрее!
(Шломо напевает «Шма Исраэл»)
(Слышен грохот взрыва)
-Все.
Ферзь.
Ты прикрываешь наш
правый фланг. Я левый.
Ямамбиев. Виктор.
Дуйте сюда. Вот ваша позиция.
Подпускайте их очень
близко. Чтобы наверняка.
Потом, в траншею.
- Ясно?
- Ясно.
-Держи.
(Слышна речь на немецком языке)
-Ровнер. Слушай.
Я вернусь, Ровнер.
Будь здесь. Понял?
Просто, будь здесь!
(Слышен звук выстрелов)
-Думать о хорошем.
Думать о хорошем.
И не бояться.
-Я попал!
Я попал!
Я смог!
-Их не очень много, но они
грамотно выбрали место.
- Здесь наша зона.
- Здесь нет партизан.
-Трудно поверить, но
там был хасид с гранатой.
Он подорвался...
И убил двоих.
-Вы хотите, чтобы я доложил,
что мы не смогли
догнать двести евреев,
потому что на нас
напал хасид с гранатой?
-Мартин, ты был прав.
Они напали на нас. Они напали.
-Санитара сюда! Быстрее!
-Что?
-Отложили.
Нет, ни у кого нет сомнений,
что мы имеем дело с
абсолютно героическим случаем.
-Так что же?
-Есть три главных вопроса.
Во-первых, Киселев коммунист!
-Аарон! Коммунисты воевали
против Гитлера лучше социалистов,
сионистов, монархистов,
демократов вместе взятых.
-Ноа, дослушай. Пожалуйста.
-Ладно.
-Во-вторых. Он выполнял
приказ командования.
Приказ командования является
препятствием к присвоению звания.
-А если бы ему приказал не товарищ
Воронянский, а Господь Бог, что тогда?
-И самое главное - Таль.
Его отказ говорить...
Рождает сомнения.
-Но он не хочет говорить.
Он не будет.
(Слышна речь на идише)
- Сюда кладем. Сюда. Вот так. А!
Простите.
-А че делать-то?
Ну, жить-то надо?
Ты ж не конек.
Ты ж полковой конек!
(Слышна молитва)
- Тот очень равнодушно,
точно давно уже был знаком...
…сложеной лодочкой.
И вдруг упал животом
на землю и хлопнул…
…и хлопнул лодочкой по траве.
-Това!
- Я тебя не увидела.
- Подумала, что-то случилось.
Думаю...
Кому теперь пистолет отдавать?
-Ничего, пусть
пока у тебя побудет.
-Угу.
-Хочу на тебе жениться, Това...
Хочу стать твоим хусн.
А ты будешь моей калэ!
Правильно?
Прими...
…в знак моей любви.
От меня.
- Хусн.
- Угу.
-Когда?
-Сейчас.
А чего тянуть-то?
Ну, можем завтра.
Киселев нас поженит.
Он как командир имеет право.
-Мне он не командир.
Это невозможно. Нет. Нельзя.
-Почему нет?
Я фартовый. Меня точно не убьют.
Я буду с тобой до конца жизни.
Я очень тебя полюбил, Това.
Сам не знаю, как это произошло…
-Ты русский.
-Не страшно, если я ради
тебя на еврейке женюсь.
-Ты русский. А я еврейка.
-Не понял.
Так да или нет?
-Нет.
-В каком смысле - нет?
Не пойдешь? Не хочешь хусн?
-Ты совсем ничего не понимаешь?
-Да все я понимаю.
- Давай пистолет!
- Бери.
-Ладно. Пусть у
тебя пока побудет.
Слушай, а давай карты скажут!
Если туз - поженимся.
Давай?
Ну, я тебя прошу…
Ну, вытяни карту.
Любую.
Тяни.
У?
-Туз?
-Дама.
-Точно ведьма.
-Утром в пятницу, можно
было бы испечь две халы,
чтобы вечером положить
их на белую простынь.
Зажечь субботние свечи.
Прочесть молитву.
Ваша жена пекла халы?
-Нет.
Она работала на часовом
заводе вместе со мной.
Она была секретерем директора.
Директор был немец.
Но она...
Выбирала меня.
-Она не жалеет?
Как вы думаете?
Я был фюрендо специалист…
Ведущий специалист,
гордость фабрики.
Если бы у вас были
приличные часы...
Вы меня понимали бы.
-Да.
Приличных часов у меня нет.
И неприличных тоже.
-Я вам больше скажу…
Если бы не Гитлер...
Год-два...
И я уже был бы
хозяин часовой лавочки.
Я вам еще больше скажу…
Весь этот...
Ситуасьон с евреями...
Это просто...
Нихт ферштейн нис.
Недоразумение.
Германия шел правильной дорогой.
Йа, йа.
-А знаете, Исаак.
Жаль...
Что жена не пекла вам халы.
Вы были бы немножко умнее.
-Я хотел, чтобы Анна
рассказала тебе все.
На твоем родном языке.
-Не надо.
Он хорошо все сделал?
За папа? За сестра?
-За всех.
-Бросал далеко?
-Очень, Нехама.
Лучше всех бросал.
Если нужны добровольцы, скажи.
Мы пойдем.
Я и Борух.
И все мы.
-Еды нет совсем.
- Платить за еду нечем.
- евреи все отдали…
- Если Моше убил Шмюкера.
- может, полегче будет…
- Может и убил…
- Может и полегче...
Только вот девушка
эта, Люба, то ли не Люба,
Шпионка, я считаю.
Она ночью сбежала,
а утром немцы пришли.
А он её защищает.
-Вставайте. Мы не
сможем вас ждать.
-Я больше не могу, извините.
Что-то с ногой.
-Ладно. Я щас приведу доктора.
-Не надо, товарищ Киселев.
Я не пойду. Я больше не
могу. Я не хочу мучиться.
Я хочу остаться здесь.
-Мы прошли почти половину.
- Больше нет сил.
- Я вас очень прошу.
Это все.
Я не пойду. Я не хочу.
Простите меня.
-Вас как зовут?
-Брайна. Брайна Гольц.
-Брайна, могу предложить выбор.
Остаться здесь,
или вблизи деревни.
Здесь вы можете
умереть от голода или...
Вас могут съесть дикие звери.
А вблизи деревни,
возможно, вас кто-то спасет.
Но скорее, выдадут немцам.
-Уж лучше дикие звери.
Хотя оба случая хороши,
как моя жизнь, сынок.
Я остаюсь здесь.
-Вот, возьмите.
Все, что есть.
Вдруг вас спасут партизаны.
Главное, не терять надежду.
-Я желаю вам хорошей дороги.
Я желаю вам всем дойти.
И если по пути вы встретите
моих детей, моих внуков...
Передайте им,
что Брайна Гольц...
Очень их любит.
Очень сильно их любит.
Очень скучает по ним.
И очень хотела бы их увидеть.
Но у нее нет сил.
У нее совсем нет сил…
Запомните.
Брайна Гольц из Пинска.
Да, хранит вас Бог.
(Слышны разговоры)
-Вас из лос? Что вы
на меня смотрит так?
-Я хочу, чтоб вы все сдохли.
Ты и жена твоя, сучка немецкая.
И ваши дети.
-Что она говорит?
-Ничего. Она сумасшедшая.
Вы сумасшедшая!
Я буду жаловаться
геноссе Киселеву!
Все в порядке. Давай мне платье.
-Я иду!
(Слышен детский плач)
-Подымайся!
Подымайся, замерзнешь.
-Пошли, пошли, пошли, пошли…
-Руку, руку давай!
-Дай руку!
-Давай! Давай!
-Ну, что, выйдешь за меня?
-Нет.
-А если б я был евреем?
-Евреев «Если бы» - не бывает.
Пусти!
-Как холодно.
-Че случилось-то? Давай помогу!
-Эй, вытащи!
(Слышна речь на немецком языке)
(Слышен детский плач)
-Тише! Я прошу тебя,
пожалуйста, успокойся.
Ч-ч… Тише, тише, тише…
Ну, пожалуйста, ну
тише. Все. Ч-ч-ч… Ч-ч…
-Делайте что-нибудь!
Из-за нее все погибают!
-Она ребенок. Она не понимает. Ч-ч-ч…
-У нас у всех дети.
Заставьте её замолчать.
Или я это сделаю!
Геля, сделай что-нибудь.
Пожалуйста. Я тебя прошу!
Берта!
Ч-ч-ч… Тише!
Я просил тебя тише!
Я просил тебя тише!
Тише! Я просил тебя тише!
Я просил тебя… тише!
Я просил тебя… тише!
-Вы в своем уме?
Вставай…
Вы с ума сошли? А?
-Она плачет…
Плачет все время.
-Не бойся меня. Не плачь.
Я тебя в обиду не дам.
Ты боишься в мешке сидеть?
А на руках не будешь плакать?
Точно?
Пойдём со мной? Хочешь?
Или с папой останешься?
-Давай… Вот так правильно.
Ч-ч-ч… Папа
хороший. Просто устал.
Скажи ему, что не будешь
плакать. И все будет хорошо.
(говорит на идише)
-Боже мой…
Доченька…
Я просто устал…
Прости меня, пожалуйста.
(Говорит на идише)
-Ребе спрашивает, Эрчик-Пэрчик,
дай примерчик аллегории с понижением.
Ребе, поцелуйте мне в спину и
немножечко пониже.
Вот вам примерчик.
-Болюше!
-Когда это случилось?
-Дней двенадцать назад
его зацепило осколком.
-Рука совсем не
отвалилась, это уже хорошо.
Посмотрим, шо
будет через два дня.
Поехали.
Аня, у парня гангрена.
У меня ничего нет,
кроме соляного раствора.
Это значит, ничего вообще.
-Что же делать?
-Хе! Хороший вопрос.
Хороший вопрос, уже хорошо.
Когда ничего нет,
может помочь сахар.
Сахара нет.
Сахар способен
остановить гангрену.
Я не пробовал, но
есть такая практика.
Всего полкило сахара.
-Всего полкило?
Анцль!
Три килограмма сахара - это
одна корова. Или много золота.
Что еще можно сделать?
-Что сделать я сказал.
Ищите корову, ищите золото,
ищите сахар, ищите что-нибудь.
Ну, или молитесь,
чтоб само прошло.
(Слышен детский плач)
-Моше.
Я у всех спрашивал. Ни
у кого нет. Только у тебя.
Помоги. Дай мне золото.
-Какое золото?
-У тебя есть. Я
видел. Вот здесь.
Круглое золото. Ты
смотришь через него в небо.
Думаешь, никто не видит?
-Я не могу.
Нет! Я не могу.
Моему сыну плохо.
Нам нужен сахар. Анцль
сказал, сахар может помочь.
Помоги мне!
Дай мне его.
Ты его украл! Ты его украл
вместе со своей Любой!
Ты с ней заодно!
Ты не отдал!
Он прячет его!
Ты с ней заодно!
Товарищи партизаны!
Товарищ Киселев!
У него есть золото!
Пусть он отдаст,
товарищ Киселев!
Товарищ Анцль!
-У тебя есть золото?
-Я не отдам.
Я это…Это не золото. Это мне отец дал.
Я не могу. Я не отдам. Это моей семьи.
-Киселев, пусть он покажет!
-Покажи, что у тебя есть?
- Я не могу…
- Мне покажи!
-Я не могу отдать это.
-Просто покажи.
Я верну.
-Это что?
Часы?
-Нет, это астролябия, сложный
астрономический механизм.
Дорогая вещь, геноссе Киселев.
-Это золото?
-Вероятно золото.
-Анцль, это точно поможет?
-Может помочь.
-Киселев!
Ты сказал, что вернешь!
Все слышали! Ты
сказал, что вернешь!
-За говяжью тушу,
жир гусиный пол-литра,
мешок пшеничной муки,
полмешка ржаной.
-Почти полный! Какие полмешка?
Полмешка ржаной.
Два мешка картошки и два мешка сухарей,
мною получена полная оплата в
оккупационных марках,
количеством триста
и партизанской кобылой.
- Ты как её называл?
- Да, никак. Кобыла и кобыла.
-Сам ты кобыла! Хороший кобыла.
-Партизанской кобылой.
В обмен на полкило сахара,
Мною получена
круглая золотая вещь...
- С еврейскими буквами…
- Не части!
-Обязуюсь её не продавать.
И вернуть в обмен на кило
сахара по окончанию войны.
-По окончании войны… Война
может идти еще будет десять лет…
-Не будет.
Мы раньше победим.
-Победим…
Какой срок конкретно?
-Ладно, пиши…
Срок - по окончании войны,
но не раньше, чем через 10 лет.
-Чего?
- Ты ж сам сказал десять лет.
- Тогда мешок!
Мешок сахара! И все!
-Ладно. Пиши мешок.
-Ну, смотри, вернёшься
без мешка, продам!
-Я вернусь.
Я тебя не забуду.
Ты меня, главное, запомни…
Число, подпись.
-Держи его крепко, Абрам.
Изо всех сил.
Будет очень больно.
Больно это хорошо.
Болит живое. Мертвое не болит.
А ты, боец, терпи.
-АААААААААА!
-Все хорошо. Хорошо.
Все, все, все, все…
-Он потерял сознание.
-Должно помочь.
- Вот мох.
- Мох.
-Должно помочь.
- Я тебе говорил, что эта трубка.
- самая дорогая вещь для меня?
Держи.
Это тебе не взамен,
Моше. Это в залог.
Простейший пример
экономических отношений.
Способ обеспечения
взятых на себя обязательств.
Возьми.
Астролябию я верну.
Не щас. Но верну. Обещаю.
А это в залог.
(Слышен звук телефонного звонка)
-Господин Таль.
Это Ноа Гольдберг.
Из центра памяти
жертв Холокоста.
Мы не можем до вас дозвониться.
И вы не открываете
двери нашим посыльным.
(Слышен звук телефонного звонка)
-Алло.
-Это Моше Таль. Ты Ноа?
-Да. Да. Здравствуйте
Господин Таль.
-Я хочу узнать…
Этот, Киселев…
Он жив?
-К сожалению умер. Давно.
-А семья?
-Да. Он был женат.
Двое детей.
-Жена?!
Дети.
За него можно
только порадоваться.
-Господин Таль. Я могу к вам приехать
в любое время, чтобы поговорить.
Он спас от смерти сотни
людей. И вас в том числе.
Разве не так?
-Так - не так! Зачем
в этом копаться?
Чтобы посадить еще одно дерево?
- Много деревьев - это лес.
- Этот лес защищает нашу жизнь.
-Только мою не защитил.
Незачем ехать!
Мне нечего говорить!
(Слышна речь на немецком языке)
-Прошу вас.
-Зачем меня привезли сюда?
-Я же обещал...
что ты скоро увидишь свою семью.
-Мою семью?
Господи, боже!
Это правда?
Где они?
-Ты увидишь их совсем скоро.
Но прежде...
Ты должна вернуться
в лес, к своим евреям.
И помочь нам их поймать.
-Ты шутишь?
Они меня сразу убьют!
Зачем?
Я твой самый ценный агент!
Ты сам говорил!
И где я их найду?
Они совсем рядом.
В районе Сироткино.
Идут к Суражском воротам/.
И туда нет другой дороги.
Но я не хочу снова нарваться
на засаду хитрых маккавеев.
Я хочу,
чтобы ты их нашла.
И сказала нам, где они.
Мы будем рядом.
-Зачем они тебе?
Эрнст?
Зачем они тебе?
Ты уже столько убил.
Пусть эти уйдут!
(Слышен шум дождя)
-Хочешь, я сделаю
фотографию твоей семьи?
И вместо той,
Такую!
Хочешь или нет?
-Нет.
-Связь установлена,
господи Гауптштурмфюрер.
-Да.
Переодевайся.
Я сейчас вернусь.
- [Мириам]
- Моше!
Дина!
Моше!
(Слышна речь на немецком языке)
- [Мириам]
- Моше!
- [Мириам]
- Дина!
Моше!
Дина!
Дина?!
-Господи.
-Дина! Дина!
-Ты жива…
Ты жива.
Тише! Слышишь?
Мы сбежим.
Мы найдем твоего брата.
И будем всегда вместе,
как одна семья. Слышишь?
Я, ты и Моше!
-Товарищ Ребе.
Я хочу жениться на Тове
Липницкой из Жидомли.
Она согласна.
Только если это будет
по еврейскому закону.
Товарищ Киселев не против.
Он будет моим свидетелем.
Товарищ Аня будет
свидетелем со стороны невесты.
-А у вас для этого все есть?
-Да. Уже есть…
ХупА
…и кольцо.
Очень красивое.
Э… День уже назначили. Завтра.
Вы можете? Свободны завтра?
Два свидетеля, стакан разбить,
сказать Мазл Тов!
Все есть.
-А то, что - вы еврей, есть?
-Конечно…
Конечно, еврей.
Отец еврей.
Документов щас
предоставить не могу.
Вырос в детдоме.
Но еврей, еврей.
Сто процентов.
-Еврей считается по матери.
-Так и мать еврей.
Ту, еврейка…
Чистая еврейка. Чистая.
Там… вообще, никаких сомнений.
-А кто-нибудь может подтвердить?
-Конечно…
Товарищ Киселев
может подтвердить.
Этого же достаточно?
Товарищ Киселев…
-Товарищ Бакшт..
А может мы это, как то…
Без этого...
Как, другое…
-Нет.
То - да.
Это...
Нет.
-Това…
Если ты настаиваешь...
Александр готов совершить э…
Завет...
Как сказал Ребе.
-Он готов на Брис?
Ради меня?
Он сам сказал?
-Това, он на все готов.
Но я просил отложить.
- Свадьбу?
- Да нет…
-Этот…
Завет.
Анцль говорит,
что кроме муравейника другого способа
дезинфекции предложить не сможет.
Но в данном случае,
муравейник, это…
Это не очень хорошо,
сама понимаешь.
Но Ферзь готов и на муравейник.
В общем, на твоё усмотрение.
-Йони!
Скажи...
Ты хотел бы сыграть
на моей свадьбе?
-Конечно.
-Тогда завтра.
Я выхожу замуж...
За Ферзя…
-За Ферзя? Завтра?
-Утром.
Ребе сказал, что
нельзя жениться в Шабат,
на РОша-ШОне, в Йом-КИпер, на ШвУэс,
вся неделя СУкес все неделя ПЕйсах
в дни постов, трауров, на семнадцатые
ТаммУза, на все дни БЕйна-МецОрим,
девятое Ава, третье Тишрей, на десятое
ТевЕта, на пост Эстер, на дни счета Омера…
А завтра утром как раз можно.
-На месте стой.
Кепку сними.
Кипу надень.
(слышна молитва на идиш)
-Пей.
-Мне.
-Арей ад…
-Арей ад…
- Арей ад…
- Арей ад…
- Микудышес.
- Микудышес.
-Либе тобас.
-Либе тобас.
- Жакидас.
- Жакидас.
-Микудышес.
-Мазл Тов.
(Звучит песня «Ломир але инейнем»)
-Да, это мы написали.
Вернее, наш дядя.
Но это было года три назад.
Йося, слышишь?
-Слышу.
-Там написано, что вы её нашли.
-Там написано «возможно».
Но это написал наш дядя.
-Так спросите его.
-Уже не можем. Он умер.
-Послушайте,
а вы можете её нарисовать?
Попробуйте.
Может быть, она имеет какие-то
индивидуальные особенности?
Может быть, мы её
найдем? Если её нашел дядя.
-А это что вы написали?
Толедо. Город в Испании.
Там было написано.
Она оттуда.
- Господи, конечно!
Толедо! Я вспомнил!
Еврейская астролябия
из Толедо! Дяди говорил!
Господи, конечно!
Единственный экземпляр!
Сейчас мы её вытащим!
Сейчас!
-Ну что, она есть?
-Сейчас! Одну минутку!
Астролябия из Толедо. Вот!
Америка. Антикварный
салон на Брайтоне.
Астролябия из Толедо.
Приблизительно
четырнадцатый век!
Если её до сих не продали - двадцать
тысяч долларов и весь разговор!
-Это не она.
-Как не она? Почему не она?
-Звезда Давида…
В центре круга. А здесь её нет.
-Господин Таль!
Я её видел!
Эту астролябию! Именно её.
С магендовидом в центре.
- Где? Когда?
-В Герцлии. Около года назад.
Я держал там мастерскую.
-У кого видел?
-Ко мне заходила молодая пара.
Они спрашивали, можно
ли восстановить стрелки.
Они там были отломаны.
Честно говоря, я не уверен,
что они точно понимали,
что это такое. Но я на всякий
случай попросил у них адрес.
-Адрес сохранился?
-Конечно.
-Еще немного до того сарая.
(Слышен звук мотора)
- Мириам…
- У?
-Мне надо уйти.
Я должна найти Моше.
Я с тобой не дойду.
У тебя есть немного еды.
Вернемся с Моше...
И будем всегда втроем.
Как одна семья.
И никогда не расстанемся.
Ты должна поспать.
Поспишь, а мы вернемся.
Поспишь, а мы уже здесь.
Только никуда не уходи.
Жди нас здесь.
-Дина… Дина…
-Я приведу Моше.
Он обрадуется.
Обнимет тебя.
Будет счастлив.
Поспи.
-Моше…
Это Люба. Не останавливайся,
не смотри на меня…
Мириам жива… Я нашла её.
- Она со мной.
- Где она?
-Не останавливайся.
Мы должны отстать.
-Моше. Ты жив.
Бог уберег тебя.
Нам надо бежать.
-Подожди… Что с Мириам? Где она?
-Она жива, Моше. Я спрятала её.
Она была у Шмюкера, я её украла.
-Как у Шмюкера? Он жив?
-Жив!
Ты мне не веришь?
У меня её фотография..
Я украла её. Вот, смотри!
Она ждет нас, Моше! Надо бежать.
Немцы скоро будут здесь!
Они всех убьют,
Моше. Я прошу тебя!
-Что ты здесь делаешь, Люба?
-Не стреляйте! Товарищ Киселев!
Не стреляйте! Пожалуйста!
Она знает, где моя сестра!
Пожалуйста, не стреляйте!
Только не стреляйте! Я прошу!
-Что ты здесь делаешь?
-Она… Она искала меня.
Она сказала, что немцы близко.
-Где близко?
-Я не знаю.
Я, правда, не знаю.
Я от них сбежала!
Шмюкер сказал, что
знает, где вы. И куда идете…
-Сказал кому? Тебе?
- Я никого не предавала!
- Я пришла к Моше!
У меня его сестра! Она ждет нас!
Я никого не предавала!
Я спасла его сестру…
-Пожалуйста, не стре...
-Ложись!
-Киселев!
Люба!
Люба…
Люба…
Она одна знала…
Он знала, где моя сестра…
-Ложитесь! Ложитесь!
-Каминский, Рогов, за мной!
-Ложись!
-Маккавеев не видно.
-Им некуда деваться.
Если они побегут на тебя,
просто стреляй и дави.
(Слышен шум мотора)
-Стоят, черти!
- Каминский…
- А?
А другой дороги
на тот берег нет?
-Нету.
Тольки мост.
-А если вброд?
-Брода я тут не знаю.
-Может, мост рвануть?
-Взрывчатки не хватить.
-Мост не взорвем.
А танк можем.
(Слышен плач младенца)
-Надо успеть перейти мост!
Отставать нельзя!
Мы не сможем за вами вернуться!
Постарайтесь успеть!
Вперед пошли!
Вперед! Вперед!
(Слышен звук взрыва)
Лежать!
-Нехама.
Вы в своем местечке
ели булочки с Истурово?
- Зачем нам чужие?
- У нас свои есть.
(Звучит музыка)
-Вперед! Пошли! Вперед!
Вперед!
(Слышен звук взрыва)
-Веселый дождик мая
— О нем молились мы,
Ты видишь, дорогая,
Пролился на холмы.
И в голубом ненастье,
Что манит жадно взор,
Растет одно лишь счастье,
Живет любви простор.
(Слышна речь на немецком языке)
-Дети.
Ищите отца.
Простите меня.
-И тысячи печатей
Скрепили наш союз.
В лесу, на вольном скате,
В кустах, в приюте муз,
В пещерах под скалами,
В ущельях на реке,
Где сам Амур пред нами
Шел с факелом в руке.
Смотри, кустарник колко
Вкруг церкви сплел намет,
Где горестная елка
На холмике растет.
И где, к отчизне милой
Зовя наш смертный взгляд…
-Родимые могилы
О вечном говорят.
Вы немка?
-Нет.
Я еврейка.
(Слышен звук взрыва)
-Андреа! Андреа!
-Ты чего на меня так смотришь?
-Если хочешь, чтобы
ребенок был похож на мужа,
смотреть надо все время.
(Слышна речь на немецком языке)
-Пошли!
-Ребе спрашивает:
Эрчик Перчик,
а почему ты вчера
не был в школе?
А он:
Я был в кино.
А там шло кино
«Атаман Бендицкий».
-Это что?
-Анекдот про Эрчика Перчика.
-Наверное, очень смешной…
Жаль, что я не
понимаю по-румынски…
А Эрчик Перчик - это кто?
-Не знаю.
Я не успел спросить…
-Это ваш адрес?
-Хеллоу…
-Я тебя раньше не видела.
Ты живешь здесь?
-Нет, нет.
Мы тоже вообще
недавно сюда приехали.
Из Бостона. Знаешь, такой город?
-Слышал.
-Как тебя зовут?
-Дина.
-Дина?
Почему…
Дина?
-В честь бабушкиной сестры.
А как тебя?
-Моше.
Моше Таль.
А твоя бабушка...
Где?
-В Америке. Она
жила в России раньше.
А потом уехала в Америку.
-Одна?
-Да.
У нее всех убили.
Ты, что не знаешь, что ли?
В России была война.
-Еще у тебя кто-нибудь есть?
-Полно.
(Слышна речь на английском языке)
-Дина.
Дина.
-Если ты хочешь
помочь, пойдем со мной.
Видишь, какая маленькая?
Это пальма.
Мама мне её поручила.
Будет как та.
Когда я буду как ты.
Ладно, Моше, я побегу.
Приходи.
Будешь мне помогать.
Ты придешь?
-Я приду.
(Слышен звук телефонного звонка)
-Алло.
-Ноа.
Это Моше Таль.
Я буду говорить о Киселеве.
-В обмен за полкило сахара
мною получена золотая вещь
с еврейскими буквами.
-Дальше.
-Обязуюсь её не продавать
и вернуть в обмен
на один мешок сахару.
Срок - десять лет
по окончании войны.
-Видишь, пораньше получилось.
[Радио] …всех трудящихся. Женщина в нашей
стране всеми правами наравне с мужчиной,
идет нога в ногу с
ним на всех участках.
Участвует в государственной
и общественной жизни…
-А где стрелки, фигурки?
-Ничего не было,
она такая и была.
Ничего не было.
Она такая и была.
-Вот видишь, Ферзь.
В договоре нужно всегда описывать
предмет договора детально.
Подробно...
Чтобы не было разночтений
и желания сжулить.
-Пришить их надо было
тогда еще вместо сахара.
-Ну, ладно, чего уж
там. Кто старое помянет…
Товарищ Киселев…
Тут на хуторе девчонку нашли.
Без документов.
Ну, как раз, когда
вы здесь были.
Может из ваших?
О, здесь недалеко. У Санько.
Только они от нее скрывают.
-Поехали.
-Ты чего?
-Не думал, что смогу
сюда вернуться...
Где-то здесь она…
Моя царица.
Глазастая.
-Здрасьте…
Соседи сказали, что летом сорок
второго вы подобрали девочку.
-Да.
-Ее имя Мириам. Фамилия Таль.
Это их семейная
реликвия. Возьмите.
Возьмите, возьмите.
Сохраните. Это их
семейная реликвия.
-Думаете, она?
-Ее лицо. Я помню фотографию.
Так что залог я
ему, считай, вернул.
Может, и он мне
трубку, когда-нибудь…
 

////////////////////////////