Плохой хирург: Любовь под скальпелем (2023 год). Все фразы и цитаты из фильма

Bad Surgeon: Love Under the Knife

Доктор Паоло Маккиарини получил всемирную известность благодаря пересадкам трахеи, выращенной из стволовых клеток. Но есть одна проблема — его пациенты продолжают умирать.

Все фразы и цитаты

НЬЮ-ЙОРК
Понадобилось время, чтобы фильм,
который я сняла о Паоло, увидел свет.
Нас с Паоло это немного расстраивало,
ведь мы ждали, когда выйдет фильм,
чтобы мы могли
рассказать всем о наших отношениях.
На тот момент мои близкие знали о том,
что мы парой и что мы обручены,
но конечно мы не объявляли об этом
во всеуслышание.
То обстоятельство,
что я была журналисткой,
в итоге оказалось
очень удобным для Паоло.
Сюжет наконец-то
вышел в эфир летом 2014 года.
Я ждала этого момента
и устроила о этому поводу вечеринку.
ИДЕТ ПОКАЗ
Мы все сидели в кинозале
и смотрели фильм.
Я просто хочу помочь своим пациентам.
Чем больше человек я могу спасти,
тем лучше.
В этом вся прелесть моей миссии.
Мне не нужно ни зарабатывать деньги,
ни быть знаменитым.
Люди плакали. Они были очень тронуты.
МЫ СМОТРИМ «ПРЫЖОК ВЕРЫ» НА NBC… А ВЫ?
ТАК ТРОГАТЕЛЬНО
ПАОЛО ВЕЛИКОЛЕПЕН!
БЛАГОСЛОВИ ВАС БОГ!
После показа мы собрались на ужин.
Сначала я произнесла речь,
а потом слово взял Паоло.
Это была очень красивая речь
о том, как сильно он меня любит,
как ему не терпится на мне жениться.
Многие были тронуты его словами.
Некоторые из моих подруг
были ошеломлены:
«Этот мужчина великолепен».
Он очень харизматичен.
Стоило попасться ему на крючок —
соскочить было невозможно.
Он, как паук, плел свою паутину.
И он знал, как тебя туда затащить.
Безусловно.
ПЛОХОЙ ХИРУРГ
ЛЮБОВЬ ПОД СКАЛЬПЕЛЕМ
ПАОЛО МАККИАРИНИ
Я искал в сети репортажи,
документальные фильмы о Маккиарини.
Было совершенно ясно,
что смерти подавались как успехи
в международных СМИ.
Я не мог этого объяснить,
потому стал копать дальше.
СУПЕРКЛЕТКИ
Это последний консилиум
перед операцией.
Проговорим, что мы делаем
на каждом этапе.
Полагаю, вы все видели пациента.
Это славная девушка.
В фильме о пересадке,
которую Паоло проводил Юлии Туулик,
говорилось, что это был большой успех.
Однако Юлия умерла,
и, похоже, произошло нечто ужасное.
В моей работе есть доля скептицизма.
В этом конкретном случае с Маккиарини
было ясно, что кто-то говорил неправду.
Но я не знал кто.
САНКТ- ПЕТЕРБУРГ, РОССИЯ
2015 ГОД
Мы прилетели в Санкт-Петербург,
чтобы встретиться с матерью Юлии.
Она сказала,
что Юлия перед смертью хотела,
чтобы кто-то рассказал ее историю.
Это помогло бы предостеречь людей.
Мать Юлии
очень волновалась перед операцией,
потому что она не доверяла Маккиарини.
- Вы красавица.
- Спасибо.
Она видела,
насколько очарована им была ее дочь.
Мать Юлии ясно дала понять нам,
что Паоло постоянно был рядом
с ее дочерью до операции.
После пересадки
он перестал выходить на связь.
Конечно, это вызывало тревогу,
потому что у Юлии
начались серьезные проблемы
уже через две-три недели
после операции.
В конце концов она умерла.
Если ваш пациент умирает
из-за новой технологии,
вы спрашиваете себя:
«Я сделал что-то не так?
Имею ли я право продолжать?
Стоит ли это того?»
И всё же на ошибках учатся.
Мы прогрессируем, и со временем
прогресс будет более очевиден.
Лишь в движении возможно развитие.
Мы узнали, что новые пациенты
становятся в очередь за этим имплантом.
Маккиарини получил одобрение
правительства России.
Это был один из любимых
проектов Путина.
В России он получил широкую огласку.
С самого начала эта история
показалась мне подозрительной.
2014 ГОД
Мы с Паоло улетели в Калифорнию,
где живет мой младший брат с женой.
Мэтт и Сара очень классные.
Паоло разу нашел с ними общий язык.
Знаете, я помню,
что выходные прошли очень весело.
Мы встретили их в аэропорту.
И, честно говоря, я был напуган тем,
что мне сообщили о Паоло.
«Это всемирно известный хирург».
У него дар овладевать
вниманием присутствующих.
Да.
Я не знал, как с ним разговаривать,
но он оказался очень милым.
С ним было очень легко.
Он был обаятельным.
Да, обаятельным,
но что-то в нём настораживало.
Он разу поладил с моими детьми.
Он хорошо относился к Бените.
Они танцевали у нас на кухне,
и он называл ее «моя любовь».
Ни у кого из близких ей людей
не было сомнений в том,
как сильно он ее любит.
Как-то раз он приготовил нам ужин.
За столом он начал рассказывать
истории из своей жизни.
Но история о леди Диане
была самой поразительной из всех.
Он сказал, что его вызвали,
когда леди Диана попала в аварию.
Стойте!
Он не добрался на место вовремя,
но если бы он успел, она была бы жива.
Мы слушали его, разинув рты, как дети.
О нём снимали сюжеты
для телевидения,
в которых его прославляли
за достижения в медицине.
Кто-то ведь должен
лечить знаменитостей,
и это вполне может быть он.
СТОКГОЛЬМ, ШВЕЦИЯ
КАРОЛИНСКИЙ ИНСТИТУТ
Паоло очень мне доверял,
но мы с ним не были друзьями.
Не знаю, подпускали ли он
к себе хоть кого-то.
Он всегда держал дистанцию.
Мы иногда ужинали с коллегами.
Вообще-то, это не связано с операцией…
За ужином он всегда утыкался в телефон,
так что было трудно понять,
какой Паоло человек.
Быть хирургом, который летает по миру,
у которого нет дома…
Честно говоря,
я никогда о таком не слышал.
Это очень странно,
но в институте все знали,
что Паоло никогда нет на месте.
И когда Паоло наконец там появился,
это было похоже на то,
будто хозяин пса пришел домой
с костью в руке.
Все в этом микрокосмосе
старались угодить Паоло.
ТЕХНОЛОГИИ И ЗДОРОВЬЕ
Мы стали обсуждать дату свадьбы
и выбрали 11 июля 2015 года.
Паоло сказал мне:
«Я сам займусь планированием свадьбы,
ни о чём не спрашивай.
Кое-какие детали я тебе раскрою,
но в целом оставь это мне.
Доверься мне.
Моей первой мыслью было: «Что? Нет».
Но все вокруг повторяли мне:
«У него потрясающий вкус.
«Все его сюрпризы безупречны,
продуманны, романтичны.
Он всё сделает как надо».
И я согласилась.
Почему бы и нет?
Когда Паоло сделал предложение,
он сказал, что хочет устроить большую
католическую свадьбу в Италии.
Привет, любимая
Я увидел твои прекрасные фотографии.
Спасибо тебе большое. Ух ты.
Они очень красивые,
и мне так приятно на них смотреть.
Я…
Для меня самой трогательной была та,
на которой мы с тобой
и священником в церкви.
Шикарная фотография.
И…
Я замечтался.
Я думала: «Как это будет?
Ведь я не католичка».
Я мало знаю о католичестве,
но в католической церкви
сложно пожениться,
если ты не католик.
К тому же мы оба в разводе.
Паоло сказал:
«Не волнуйся. Я поеду в Рим
и поговорю с моим человеком».
«Хорошо. С кем?»
И он сказал, что собирается в Ватикан.
Я такая: «Ясно».
Он сказал, у него есть связи.
Его, как ведущего кардиохирурга,
несколько раз вызывали
в Ватикан для консультаций.
Я спросила, какой у него план.
Он сказал: «Попрошу их
найти священника, который поженит нас».
Он позвонил и сказал:
«У меня отличные новости».
Я встречался с самим Папой Франциском.
Я такая: «Стой, что?»
Я думала, это шутка.
Но он сказал: «Помнишь, я говорил тебе
о тайном сообществе врачей?
Папа — один из моих пациентов.
И я ему нравлюсь».
А я говорю ему: «Паоло, не глупи.
Папа не проводит обряд».
А он: «Нет, любовь моя,
он нас обвенчает».
Я стала гуглить,
может ли папа обвенчать пару.
И оказалось,
что месяцем ранее
папа обвенчал в Ватикане 20 пар.
это были пары, которые «жили в грехе»,
у которых были внебрачные дети.
Так что папа может
провести обряд венчания.
Это звучало так дико,
что сложно было поверить.
Но Паоло объяснил,
что связывает его с Ватиканом.
И учитывая
его уровень профессионализма,
его происхождение…
- Это казалось логичным.
- Верно.
- И мы…
- Да, мы просто…
Наш будущий зять — врач папы римского.
СТОКГОЛЬМ
2012 ГОД
Люди доверяют своему хирургу.
А доверие, особенно в нашей работе,
когда на кону жизнь пациента, —
это главное.
Будучи частью команды Паоло Маккиарини,
я хотел верить в идею
об искусственных дыхательных путях
со стволовыми клетками.
Не я один — многие другие люди тоже.
Мы на 100% доверяли Паоло Маккиарини.
Но к весне 2013 года
всё шло уже не так хорошо.
ПАЦИЕНТ 1: АНДЕМАРИАМ БЕЙЕНЕ
ИЗ ИСЛАНДИИ
ПАЦИЕНТ 2: КРИСТОФЕР ЛАЙЛС
ИЗ США
Паоло Маккиарини
пересадил искусственную трахею
трем пациентам.
ПАЦИЕНТ 3: ЕШИМ СЕТИР
ИЗ ТУРЦИИ
Первым, кого он оперировал,
был мужчина из Исландии
по имени Андемариам Бейене.
Следующим был Крис Лайлс из США.
Он умер вскоре после операции.
А третьим пациентом была Ешим Сетир.
Она приехала в Швецию из Турции.
У всех возникли серьезные осложнения
после пересадки трахеи.
Ешим Сетир буквально задыхалась.
А после операции
ее состояние лишь усугубилось.
Впервые я увидел Ешим,
когда у нее случился приступ
в отделении интенсивной терапии.
Меня срочно вызвали к ней.
Ее сердце остановилось,
и она не дышала.
Мы с Калле подключили ее
к сердечно-легочному аппарату.
Честным людям сложно распознать обман.
Вот почему он провел нас.
Паоло познакомился с Ешим в Турции
и пригласил ее в Каролинский институт,
чтобы провести ей пересадку
пластиковой трахеи.
Из-за проблем с горлом,
ей было сложно откашливаться,
у нее выделялась слизь,
и это доставляло ей неудобства.
Однако она вполне могла жить
абсолютно нормальной жизнью.
Она прилетела
коммерческими авиалиниями,
пошла в «Бургер Кинг», съела бургер,
затем села на автобус,
который привез ее в институт.
И тогда началась ее страшная история.
Паоло потерял интерес к ее случаю
после начала лечения.
Его почти никогда не было на месте.
Он не признавал, что есть сложности.
Он не видел никаких проблем
с искусственными дыхательными путями.
Для него всё прошло хорошо.
Паоло бросил Ешим на произвол судьбы.
Видеть, как Ешим страдает
из-за проблем с пластиковой трахеей
и от последствий этой операции,
мне было очень тяжело.
Чисто по-человечески.
Первый пациент, Андемариам,
тоже чувствовал себя неважно.
Но он находился в Исландии,
так что никто из нас не знал об этом.
Паоло ничего не сказал нам.
От Паоло и других людей
в институте исходил посыл,
что всё прекрасно, метод работает,
он продолжает исследования.
Всё как в сказке.
Но потом Андемариам снова оказался
у нас в клинике.
Когда нам представили его случай,
мы поняли, что у него те же проблемы,
от которых страдала Ешим Сетир.
Ему делали несколько операций,
чтобы восстановить проходимость трахеи.
Он скончался после нескольких месяцев
борьбы с осложнениями,
которые спровоцировала
искусственная трахея.
Ешим Сетир провела в реанимации
более четырех с половиной лет.
Всего в нашем отделении
ей провели 191 операцию.
В течение нескольких лет
каждые четыре часа
ей нужно было прочищать
дыхательные пути.
Это очень болезненная процедура.
Когда я узнал, что Ешим Сетир умерла,
я ощутил облегчение.
Наконец-то ее страдания закончились.
НЬЮ-ЙОРК
2014 ГОД
Паоло попросил меня
никому не рассказывать
о свадьбе и о папе.
Он сказал,
что Ватикан не объявит об этом
до самого дня нашего венчания.
Это нужно сохранить в тайне.
Если кто-то узнает о том,
что папа собирается обвенчать
двух разведенных людей,
ему может грозить опасность:
вопрос слишком спорный.
Он очень настаивал на секретности.
Можно рассказать близким,
но они должны молчать.
Я согласилась с тем,
что нас обвенчает папа,
и спросила, где это будет.
Паоло сказал, что под Римом
есть городок Кастель-Гандольфо.
Это летняя резиденция папы,
очаровательное место,
там безумно красиво.
И он сказал,
что папа обвенчает нас там.
И еще Паоло сказал,
что он арендует замок для наших гостей.
Об этом я могу рассказать
членам семьи и близким друзьям.
Это было как гром среди ясного неба.
Ситуация становилась
всё более странной.
Это было похоже на королевскую свадьбу.
Потом к списку гостей
добавились мировые лидеры.
Приедут Клинтоны, что логично,
ведь Паоло и Билл Клинтон — друзья.
Семья Обама.
Саркози из Франции.
Мы спорили о Путине из России.
Я не хотела, чтобы он был на свадьбе.
Я спросила: «Думаешь, Путин приедет,
если будут Обамы и Клинтоны?»
Паоло сказал: «Да, ты права.
Но я провожу в России
клинические испытания,
это многомиллионный грант.
Я обязан его пригласить».
И Паоло дополнял список.
Он договорился о том,
что для нас будет петь Андреа Бочелли,
года я буду идти к алтарю,
и это чудесно.
Он сказал,
что для нас выступит Элтон Джон.
Список гостей был ошеломляющим.
Свадьба превращалась
в грандиозное событие.
Меня в шутку
называли принцессой Дианой.
Я чувствовала себя принцессой.
Мы пригласили
не только наших друзей и родных
политиков и знаменитостей,
но также членов семей
пациентов Паоло, которые умерли,
потому что Паоло сблизился с ними.
Спустя пару лет после смерти Криса
я открыла почтовый ящик
и увидела там белую коробочку,
на которой золотом
было написано мое имя.
Это было прекрасно.
Это событие обещало стать
свадьбой века.
Нам нужно было купить наряды
для нескольких дней торжества.
Ведь там будут знаменитости,
президенты, первые лица.
Я подумала: «Ух ты, свадьба в Италии».
А потом: «Ура, я еду в Италию.
Мне понадобится красивое платье».
И я нашла его.
Я купила красивое платье
и была готова к поездке.
Я была так рада за них.
Я была ошеломлена.
Ведь кто я такая,
чтобы получить подобное приглашение?
Я была на седьмом небе от счастья.
Даже не могла мыслить здраво.
Мы планировали свадьбу,
и нам предстояло решить,
где мы будем жить.
Ведь у на были отношения на расстоянии.
Паоло сказал:
«Подумай о переезде в Барселону».
Сначала я сомневалась,
потому что это означало забрать дочь
из школы, из привычного ей мира.
Кроме того,
мне пришлось бы уйти с работы,
а это серьезный шаг для меня.
Но мы обсудили возможный переезд,
и он не давил на меня.
Привет, любовь моя.
У меня не было возможности…
…написать тебе
или прислать видео раньше,
потому что я был занят,
но это не значит,
что я не думал о тебе.
Он присылал мне видео из Барселоны.
У него прекрасный дом.
Он расположен на вершине холма
в приморском районе,
из дома открывается потрясающий вид.
Желаю тебе чудесного, доброго утра
и хочу, чтобы ты увидела место,
которое будет твоим, любовь моя.
Здесь мы с тобой проживем
всю оставшуюся жизнь.
Я люблю тебя.
В конце концов я сказала ему:
«Знаешь что?
Я приняла решение.
Мы переезжаем в Барселону».
Он был в восторге. И я тоже.
Жизнь с Паоло казалась
захватывающим приключением.
СТОКГОЛЬМ
Я помню момент, когда я наконец понял,
что всё это — обман.
Это было на лекции
о его операциях на трахее,
которую Паоло читал
для группы приглашенных ученых.
Естественный прогресс —
это переход от животных к людям.
В течение долгого времени
вы испытываете методику на животных,
а затем проводите
эксперименты на людях.
Он показывал данные
и рассказывал о своих исследованиях.
Если он проводил испытания на животных,
он представил бы результаты.
Но он сразу перешел
к результатам своих операций на людях.
Я сразу понял,
что он пропустил важную главу.
ЖИВОТНЫЕ ВЫЖИВАЮТ
Он должен был показать нам
пластиковую трахею,
которую пересадили животному
и которое выжило,
прежде чем переходить к людям.
Всё пропало.
НЕТ ДАННЫХ О ЖИВОТНЫХ
Это был ключевой момент,
когда меня осенило: «О боже.
Он еще не делал этого с животными».
Когда мы начали копаться
в архивах медицинских публикаций,
мы ничего не нашли.
Ничего.
Не было ни одной статьи,
в которой рассказывалось бы о том,
как это работает на животных.
Данные об этом отсутствовали.
Мы все почувствовали,
как по спине пробежал холодок.
Паоло обошел все законы,
правила, нормативы,
но также он пересек
моральные и этические границы.
У нас была информация о пациентах,
которые оперировали здесь, в институте,
но я знал, что Паоло также
оперировал пациентов в России.
Их судьба была неизвестна.
Я договорился о встрече с Паоло.
Мы встретились
один на один в библиотеке.
Мне обычно не свойственна нервозность,
но тогда я очень нервничал.
Для меня он был человеком,
на которого можно было равняться.
Я хотел набраться смелости
и задать ему вопросы,
которые меня беспокоили.
По сути, ответы я уже знал,
но боялся услышать их.
Я спросил его:
«Как дела у пациентов из России?»
Он спросил: «У каких?»
«У тех, которым ты пересадил
искусственную трахею».
Атмосфера была очень напряженной.
Он ответил:
«Это не твое дело».
А потом он встал
и просто вышел из библиотеки.
Получив такой ответ,
я почувствовал себя опустошенным.
Тогда мне стало очевидно,
что Паоло что-то скрывает.
И в тот момент я решил,
что я должен доказать
всему миру,
что искусственные трахеи —
это фикция.
2015 ГОД
После нашего визита в Россию
мы поняли,
что мы наткнулись на нечто такое,
что требует дальнейшего изучения.
Мы решили снять документальный фильм
о деятельности Маккиарини.
Я позвонил продюсеру
документального фильма о Юлии Туулик
и попросил доступ к видеоматериалам.
Он сказал:
«Это история успеха. Почему нет?»
Я спросил: «Вы сохранили
не редактированный материал?
Исходники?»
«Да, всё есть. Пятьдесят часов».
Мы просмотрели все записи.
Очень часто, когда ты готовишь фильм,
микрофон включен
и камера работает,
даже если ты не снимаешь.
И мы поняли,
что за кулисами происходило то,
что не было показано в фильме.
Возможно, это вышло случайно,
но мы увидели совсем другую историю
произошедшего с Юлией.
Я помню, как впервые увидел запись.
Мы видеть, как Паоло
в реальном времени ходит по пляжу,
рассказывая о своих операциях,
когда всё это происходило.
Снимали в апреле 2012 года.
В Стокгольме уже сделали две операции.
Одну из них — Андемариаму Бейене.
В то время
Маккиарини утверждал,
что у Андемариама всё хорошо.
Но в этом видео
он говорит совсем другое.
Когда я увидел скаффолд,
я понял, что что-то не так.
Было похоже на материал, который мы
имплантировали мистеру Бейене.
Думаю, нам нужно всё переделать.
Мы потеряли две недели.
Это доказывало, что он знал,
что его операции неэффективны.
У Андемариама были серьезные проблемы.
Еще до того как Юлия
получила свой имплант,
Паоло знал, что методика не работает.
Что вам предложить? Чай? Кофе?
Было много записей за три дня,
которые предшествовали операции Юлии.
За пару дней до операции
состоялось срочное совещание.
- Перейдем к…
- Сделаем перерыв.
Нам нужно принять решение.
Знаете, в чём проблема?
Нет. В чём?
Перед операцией Юлии
они как раз получили
партию новых имплантов,
и ни один из них
не был таким, как нужно.
Один из протезов слишком короткий.
Другой — слишком тонкий.
Третий, вероятно, поврежден,
потому что в нём нашли дыры.
Идем вниз.
Идем.
Проблема в том,
что он на три миллиметра короче.
- Дистально? Или проксимально?
- Дистально.
Мне плевать.
- Тебе плевать?
- Да.
Можно зашить хрящи.
Перед камерой Паоло решает продолжать.
Зная, что импланты не в порядке.
И его коллеги, очевидно,
доверяли его мнению.
А второй?
Второй — мягче с дистальной стороны,
но там восемь миллиметров.
- Он слишком мягкий?
- Да.
Я бы не тал его использовать.
- Возьмем второй.
- Трехмиллиметровый?
Хочешь взглянуть?
У нас нет выбора.
Это был пример
почти преступного бессердечия.
Даже смотреть на это было противно.
Начнем с отсоса.
- Скальпель.
- Скальпель.
До этого момента я считал,
что его имплантаты
не работали должным образом.
Но это не означало,
что он плохой человек,
или что его идея была плохой.
Нет, не плачь.
Не плачь.
Я не ожидал,
что Паоло сознательно вставит
не функциональный
кусок пластика кому-то в горло.
Наблюдать за тем,
как Юлия проходит через эту процедуру —
это как наблюдать за жертвоприношением.
Вот верхняя часть.
Что это за складка?
Это то место, где она изгибалась
и вот так вот встала вниз.
Что можно сделать?
Ничего.
Он в норме.
Я просто…
Он просто согнулся.
Немного. Но это не страшно.
С протезом есть проблема?
С ним всё в полном порядке.
Почему он?..
Протез плохо сложился?
Хорошо.
У меня нет воздуха, я задыхаюсь.
Мы понимали,
какой ущерб был нанесен пациентке,
знали, каким будет результат,
знали, что осложнения
приведут к смерти.
НЬЮ-ЙОРК
2014 ГОД
Я принял решение
начать новую жизнь в Испании.
Это было так романтично.
Мы с дочерью были в восторге
от этого приключения.
И всё же я переживала.
С ним я облетела весь мир.
У нас было множество
волшебных путешествий.
Но я еще не была в Барселоне.
Как бы я ни радовалась идее
переехать в Европу
и жить в его прекрасном доме
в Барселоне,
у меня была куча вопросов.
И я хотела увидеть дом.
Мы с дочерью собирались
отказаться от нашей жизни в Нью-Йорке,
я планировала уволится с работы,
которой отдала 17 лет,
ради счастливой жизни с Паоло.
Это серьезный шаг.
Я говорила ему: «Как можно выйти замуж,
не видя дома, в котором ты будешь жить?
Это же бред».
Но каждый раз, когда мы планировали
поездку в Барселону, она срывалась.
Три или четыре раза
у него были срочные операции.
Я начала беспокоиться.
День свадьбы всё ближе,
но далеко не всё еще ясно.
Оставалось много незавершенных дел.
Мы с радостью начали готовиться
к свадьбе в Италии.
Мы были в предвкушении.
Я всегда была
очень внимательна к деталям.
Я хотела точно знать, куда мы едем,
где мы остановимся, как всё будет.
И я связалась с…
Не знаю, был ли это отель.
Похоже было на замок.
Какой-то невероятный замок.
И они понятия не имели, о чём я говорю.
Как раз тогда мы купили авиабилеты, и…
Я сказала: «Я хочу получить информацию
о месте, в котором мы будем жить».
А мне ответили:
«Я не понимаю, о чём вы говорите.
У нас нет такого бронирования».
Я написала Бените.
Я получила сообщение от Эрики.
Показала его Паоло, и он сказал:
«В отеле поменялся персонал.
Ничего такого. Она просто говорила
не с тем человеком».
Что ж, ладно, но все эти мелочи
уже начинали мне надоедать.
2014 ГОД
Справа — больница
Каролинского института.
А слева, большое здание,
похожее на корабль, —
главный корпус института.
Там офис ректора.
Огромнейшая территория.
Это как Ватикан,
государство внутри государства.
Это самая дорогая больница в мире.
Я решил поговорить
со своими коллегами,
Маттиасом и Оскаром.
Мы собрались вместе.
Нам нужно было собрать информацию,
которая обличала бы Паоло Маккиарини.
Доказательства,
которые убедят руководство института
уволить Паоло.
Мы понимали,
что мосты сожжены, пути назад нет.
Мы не могли действовать в открытую.
Это был очень деликатный вопрос.
Мы посмели усомниться
в компетентности руководства,
ведь, в конце концов,
эти люди наняли Паоло.
Если ему удалось провести их,
значит, они некомпетентны.
Мы рисковали своей работой.
Каролинский институт —
учреждение, имеющее вес в Швеции.
Ели они против тебя,
тебе придется несладко.
УВАЖАЕМЫЙ МИСТЕР
Мы придумали себе псевдонимы
и зарегистрировали
фальшивые электронные ящики.
В ФАЙЛЕ
МОЖЕМ ЛИ МЫ ВСТРЕТИТЬСЯ
Мы больше не могли общаться,
используя настоящие имена.
Я чувствовал себя
героем шпионского романа.
Это моя старая квартира.
Она вон там, на верхнем этаже.
Там мы встречались.
Мы сидели на диване.
Там мы делали всю грязную работу.
Мы просмотрели все записи
в медкартах пациентов Паоло.
Мы обнаружили,
что при проведении биопсии
первому пациенту, Андемариаму,
Паоло поменял образцы.
Это позволило ему приукрасить данные.
Он фальсифицировал результаты.
Мы боялись, что институт
решит уничтожить доказательства.
Однажды вечером мы пошли в больницу
и сделали копии записей.
Мы достали видеофрагменты
исследования дыхательных путей.
Смотреть видео с осмотра Андемариама
было очень тяжело.
Невозможно было смотреть
на эту голую пластиковую трубку.
Она была вся белёсая.
Мы не вообще видели слизистых.
Пластиковая трахея разрушалась
и гнила в теле Андемариама.
Как утверждал Паоло,
на пластиковый имплант
высаживались стволовые клетки,
которые размножались
в дыхательных путях,
формируя здоровую ткань.
Но там не было стволовых клеток.
Это была просто пластиковая трубка.
Пациенты с самого начала были обречены.
По сути, во всём был обман..
То, о чём говорилось
в публикациях, не было правдой.
Это была ложь.
Мы написали отчет, в котором рассказали
о фальсификации результатов
и составе преступлений,
и отправили его проректору института.
Результат нулевой.
Полная тишина.
Я чувствовал себя дураком,
что поверил Паоло и в этот метод.
Как клиницист,
я также чувствовал себя очень одиноким,
потому что был
одним из немногих оптимистов,
которые верили, что мы сможем
создавать новые органы.
Именно тогда я понял, что Паоло был
безжалостным аферистом.
«НЬЮ-ЙОРК ТАЙМС»
ПОНЕДЕЛЬНИК, 24 НОЯБРЯ 2014 ГОДА
ВЕДУЩИЙ ХИРУРГ
ОБВИНЯЕТСЯ
В ПРОТИВОПРАВНОМ ПОВЕДЕНИИ
Каким-то образом эта история
просочилась в «Нью-Йорк Таймс».
Это статья могла разрушить
репутацию института.
Это был один из определяющих моментов.
Мы верили, что наконец
Паоло будет осужден
за противоправное поведение.
«НЬЮ-ЙОРК ТАЙМС»
Я просыпаюсь и вижу
в «Нью-Йорк Таймс» стать о том,
что Паоло обвиняется
в нарушении научной этики.
Это было похоже на сон,
я не могла поверить своим глазам.
Я прочла статью,
и мне она не понравилась.
Он намекал на проблемы,
которые возникли у него в Швеции,
но прямо не говорил.
Просто сказал, что у него есть враги,
и что есть люди,
которые хотят его уничтожить.
Он всегда говорил о том,
что когда ты первопроходец в чём-то,
и особенно в науке,
имеет место профессиональная ревность,
и иногда это выглядит отвратительно.
Но я впервые услышала об обвинениях
в нарушении научной этики,
и я подумала:
«Что это значит? Чем это ему грозит?
Что это значит
в контексте наших отношений и свадьбы?»
На День благодарения
Паоло прилетел ко мне в Калифорнию.
Такие статьи обычно
получают широкий охват.
Его завалили письмами,
звонками и запросами на интервью.
Я никогда не видела Паоло таким.
Его поведение изменилось.
Он был подавлен, удручен.
Его беспокоили возможные последствия.
Он всё повторял:
«Это разрушит мою репутацию,
мою карьеру».
Я поддерживала его как могла.
Я считал, что его оклеветали,
и что мой долг — помочь ему.
Он на одном компьютере,
я на другом, отвечаю за него.
СПАСИБО ЗА ЗАПРОС
ОБВИНЕНИЯ
БЕЗОСНОВАТЕЛЬНЫ
Я подсказываю ему, что говорить,
что не говорить, как отвечать,
а он совершенно не в себе.
Пару раз он начинал рыдать,
он был раздавлен.
Мне было ужасно жаль его.
Я люблю его и волнуюсь за него.
Думаю, тогда он был в отчаянии.
Он чувствовал, что мир вокруг него
начинает рушиться,
и ему было страшно.
Я держала его за руку и говорила:
«Мы справимся. Мы. этим справимся».
Это тяжело, когда на тебя нападают
с первых полос газет.
Если бы мы делали что-то не то,
тогда я бы понял,
но это не тот случай.
Когда вышла та статья,
я решил, что для Паоло всё кончено.
Я думал, на этом всё.
Но дело приняло неожиданный оборот.
После этого институт объявил нам войну.
Это превратилось в настоящий кошмар.
Они пытались нас уволить.
Мы начали понимать,
что в институте будут защищать Паоло
любой ценой, несмотря на правду.
Руководство института
всецело поддержало Паоло.
Они продолжали покрывать его.
Всё лето 2015 года я потратили на то,
чтобы придумать сказку о том,
что Паоло не подделывал
результаты исследований.
Эту историю представили медиа.
Нам пообещали,
что институт наймет службу охраны,
чтоб не допустить нас
на пресс-конференцию.
Я предполагал,
что совет ректоров обелит Паоло.
Так и вышло.
Проведя расследование,
мы получили более четкое представление
о происходящем.
Основываясь на собранных материалах,
Каролинский институт пришел к выводу,
что он не виновен
в противоправных действиях.
Они сказали, что причина кроется
в моём желании отомстить Паоло.
«Не обращайте на это внимания».
Они осознанно солгали.
Думаю, важно отметить,
что Паоло Маккиарини
не был признан виновным
в противоправных действиях.
А это значит,
что мы полностью ему доверяем.
Мы были вне себя от злости.
Я сказал: «К чёрту институт».
Это было непростое время.
Они подали на нас жалобу в полицию.
Якобы мы слили
конфиденциальные данные о пациентах.
Меня вызвали в полицейский участок.
Завели в комнату для допросов.
Я ожидал, что меня уволят.
Но я не думал,
что окажусь в полицейском участке
и что меня будут допрашивать.
Это был один из худших моментов
в моей жизни.
Я потерял всякую надежду.
В то время мне было очень одиноко.
Мне казалось, что это конец.
Я стал…
…изгоем…
…в Каролинском институте.
Казалось, выхода нет.
Я подумал,
может, мне стоит всё бросить?
Это было темное время.
Мой последний рабочий день
был 13 мая 2015 года.
Меня переполняли эмоции.
На следующий день
я договорилась с подругами
устроить девичник.
Мы отложили телефоны.
Я сходила на массаж, расслабилась,
а когда подошла к стойке регистрации,
чтобы заплатить,
я вытаскиваю телефон из сумочки,
бегло просмотрела почту,
и мое внимание привлекло письмо
с темой «папа».
ПАПА
Оно было от коллеги,
и в нём говорилось:
«Одиннадцатого июля
папа будет в Южной Америке.
Его не будет в Италии».
Это была запланированная поездка.
Когда я прочла письмо, мне стало плохо.
Меня как будто ударили под дых.
Паоло должен прилететь в Нью-Йорк,
а я вся на нервах.
У меня столько вопросов.
Любовь слепа,
и нужно время, чтобы сердце и голова
поладили.
В глубине души я давно знала,
что что-то не так,
но не хотела в это верить.
И в этот самый момент
я поняла, что весь мой мир
вот-вот рухнет.
С 5 ПО 12 ИЮЛЯ
ПАПА БУДЕТ В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ
ВСЁ РУХНУЛО?
Я В ЗАМЕШАТЕЛЬСТВЕ
МНЕ ФИЗИЧЕСКИ БОЛЬНО
Я СЛОВНО В СТРАШНОМ СНЕ
СТАРЫЙ ПАПА ПОДСТРОИЛ ЭТО,
ПОТОМУ ЧТО Я НЕ ПРИГЛАСИЛ ЕГО!
Я БУДУ БОРОТЬСЯ ЗА НАС
БУДУ ПРОСИТЬ ЗА НАС ДЬЯВОЛА!
ЛЮБОВЬ МОЯ, НИ О ЧЁМ НЕ СПРАШИВАЙ
Я звоню ему,
и через пару минут
он мне перезванивает.
Я говорю: «Что,
чёрт возьми, происходит?»
А он: «Успокойся, любовь моя.
Я сам только что узнал.
Я понятия не имею, что происходит.
Я так же расстроен,
как и ты. Я всё улажу.
Не знаю. Мне так жаль.
Успокойся и держись».
Он пишет мне, что выходит из такси.
А я стою у себя на кухне,
глубоко дышу и пытаюсь собраться,
потому что не знаю, что будет.
Раздается звонок, и я открываю дверь.
За дверью Паоло
в одном из своих красивых пиджаков.
Он говорит: «Привет, любимая».
«Привет любимая»? Какого чёрта?
Я начинаю кричать.
Эмоции захлестывают меня.
«Зачем ты мне врешь? Кто ты?
Что с тобой? Зачем ты так со мной?»
Он пытается подойти поближе,
протягивает руку,
чтобы коснуться меня, а я кричу.
Я буквально кричу: «Отвали от меня!
Не прикасайся ко мне!»
Я прислоняюсь спиной к холодильнику,
а он медленно приближается ко мне,
шаг за шагом,
и вот он уже прямо передо мной.
Больше всего меня тогда поразила
его невозмутимость.
Он был совершенно спокоен.
Просто ждал, когда утихнет буря.
Ничто не могло поколебать его.
«Зачем мне тебе врать?
Назови хоть одну причину.
Ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо.
Я не собирался рассказывать тебе это,
и мне, наверное, не стоит этого делать,
но я всё же расскажу тебе всю правду».
Он спросил: «Помнишь я рассказывал
о тайном сообществе врачей?»
Я сказала: «Да».
«Я упустил одну очень важную деталь».
Это тайное сообщество —
проект ЦРУ*
ЦЕНТРАЛЬНО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ
«Есть кое-что еще.
Не знаю, как это сказать.
Работа врачом — это прикрытие.
На самом деле я работаю на ЦРУ».
Это какая-то дикость, безумие.
И в тот момент мне всё стало ясно.
Я смотрела на него и думала:
«Я понятия не имею, кто этот человек».
Здесь что-то не так.
Я спросила его:
«Почему ты выбрал меня?
Почему я?
Это было неизбежно.
Рано или поздно
я начала бы задавать вопросы.
Это моя работа. Я журналистка».
И в следующий момент
он поднял голову,
улыбнулся мне кокетливо,
как в нашу первую встречу в Бостоне,
посмотрел на меня и сказал: «Я знаю.
Именно поэтому я так тебя люблю».
Я почувствовала холодок.
По моему телу пробежал холодок:
от макушки до кончиков пальцев ног.
Я была в ужасе.
Я подумала: «Какого чёрта?»
А потом: «Ему это нравится.
Ему это в кайф».
Он выбрал меня,
потому что я журналистка.
И мне нужно выяснить зачем.
 

////////////////////////////