Планета Максимус (2023 год). Все фразы и цитаты из фильма

Режиссёр: Александр Петров

Киноверсия драматического шоу Саши Петрова, вдохновленного трагической судьбой его друга Макса. Это история о настоящей любви, бесконечности жизни и о том, где обитают наши мечты после нас. Постановка объединила в себе кино, театр, поэзию и музыку.

Все фразы и цитаты

Что?
Люблюсь, влюбляюсь.
Люблю, любя, полюблю.
И разлюбила.
Разлюбить вообще нельзя.
Нужно только не любить сначала.
Я люблю.
Любила, люблю.
Но это я
Это я изначально любила.
И ты тебя
Тебя я полюбила.
Сумбурдом, круглородом, женщинами.
Свойство вполне.
Такое еще слово, литературное.
Как будто из спектакля.
Вполне.
Полным.
Полно всех разного.
Полюбил я тебя.
И чувствовала, что полюблю я до тебя, до встречи.
Хотя я помню, это был приятный летний вечер.
Я помню, как увидела тебя и вроде испугалась, что узнала.
Но знала я, что знала тебя.
Знала, знала, знала.
Почему-то женщины всё знают наперёд, что произойдёт.
И всё равно бегут в какую-то пустыню.
И там растения находят.
Похожи с собой, но только наполовину.
Я знала, знала, знала.
И знаю, я теперь не зря жила.
Поверила.
И каждый раз хочу, чтобы каждый верил.
При встрече каждому я говорю теперь.
Просто успокойся и верь.
Вера.
Знал.
Просто все.
Спокойно мне от этого всегда.
Это будет
последняя запись у моего дневника.
Постскрипт.
Даже если на соседней ветке нет похожего лепестка,
он есть.
А следующий ли он другой?
И сразу как упадёшь в него, в него, почувствуешь,
что этот лепесток,
лепесток твой.
А если наступит весна, что тогда будет?
Листьев сухих метель, вода, которая спустя года
Всё, всё, забудет, забудет.
Двор,
маленький двор, лавочка вжила, Это слишком сильно
ударили в челюсть, Сказал я,
вставая, это детство не забуду.
И тогда всюду были люди, не преклоняясь
Христу или будешь, ждали, радовались,
В снежки играли, в подъездах курили.
И просто так, потому что ты, ты Любили, любили.
Клады искали,
мозоли царапали.
Помню, жарко было однажды, и хорошо.
И тут я спросил себя
Я кто?
И ответ пришел
Я
Это всё моё
Да, я это всё
Я это всё
Это всё
Моё
Не спится утро, в подъезде сухо, на улице дождь,
зонтика нет, видимо не придёшь, поэтому
не придёшь, испугаешься намочиться.
Утро, главное, не спится, не спится, в подъезде
сухо и во рту тоже,
на меня это всё не похоже, вот она идёт, нет,
это просто прохожий.
Не могу думать остановиться, дождь всё сильней,
я был бы сегодня всех добрей, если бы она
пришла или я пришёл.
Но я не знаю маршрута, и там внутри неё меня не поймут,
и она не поймёт.
Попал я в какой-то водоворот, солнце проснулся, улыбнулся.
Кофе, сигареты, ну где же ты, где ты?
Тогда было моё любимое лето, не повторится.
Город немного больно,
как же хочется снова в неё влюбиться, но спокойно,
без крика и жжения в сердце.
Так не бывает, в старости буду его вспоминать,
это лето.
Тогда ты была в майке, а сейчас ты тепло одета.
И не повторится, и не украсть.
Закурю.
Пусть это будет сигарета со вкусом того-того
самого-самого лета.
Тёплые руки окутывают,
как будто кружевом, Когда влюблённые нельзя
никакого дружества.
Руки,
руки, руки, руки тёплые окутали, Спина тёпла,
нельзя смотреть, вдруг на друга,
Без мысли о замужестве.
Руки, руки, руки, руки тёплые руки окутали,
Как свитер, как шарф, как ребёнка закутали.
Смерти нет, это ты сразу понимаешь, Когда смотришь на неё.
Ты сразу улыбаешься и не страдаешь.
Руки тёплые, мороз по коже.
На улице холод, надоел внутренний голод.
Руки, руки, руки тёплые.
Чувствуешь мурашки, ни к чему мне этот голод, Холод.
Повод.
Дайте повод.
Слово сказать.
Прошептать на ушко.
Серега мешается.
Мочка в ухо тебе и мне сейчас твоя.
Улыбается.
Слова любимые надо шептать.
Всё остальное одно слово.
Врать.
Я шёл в эту жизнь за счастьем,
и его никак не измерить и не проверить, и не наработать, и не надобиться.
Остаётся только одно, по-настоящему однажды случайно влюбиться.
А если то, значит почувствуешь сразу твоё, а своё не отпускают никогда.
Ну как можно, например, выкинуть любимый свитер?
Никак.
Чайник скипел, и сонные влюблённые глаза говорят тебе привет.
В этом есть жизнь.
Всё остальное просто от солнца.
Каждодневная тень и свет.
Свет и тень, тень и свет.
Планета Максимус попала куда-то под кожу,
где-то бездушно, и шепчется ты в этой жизни только прохожей.
А я останусь как Сухоруков дядя Витя в брате,
мне хочется жить по понятиям.
Хулиганской верой я и пусть своеобразно
читал стихи в Волгограде.
Поверьте, я это я.
А вы спрашивали, который час, а как вас зовут?
Марина?
Марина, идите-ка вы нахер, Марина, у меня беда.
Я невеликий человек, Марина, и, возможно, мученик.
У вас обида, Марина?
Да что же вы все обижаетесь?
А если под капот залить тротил и включить
машину, вы все еще обижаетесь?
машина, вы всегда несчастью восхищаетесь.
Нет, вы стесняетесь.
Марина, мысли свои поберегите, опомнитесь.
Не знаю я сколько времени, Марина.
Сначала тараканов своих победите.
Помните,
я вам говорил, любовь, да не можно она быть без боли.
Да, я прохожий, и
что?
А вы что, с Марса?
По-другому живете?
Ответьте, вот вы или вы?
Вы все в итоге, если надо, меня просто сожрёте,
и вы жрёте, и жрёте, и жрёте.
А потом себя вселенной не равно земле,
и людям после смерти поймёте.
Себя обретёте,
и не сказать уже земным ни слова, и не загадать желания,
и не простить.
Или простить!
А, Марина?
Или любить просто так, ни за что, слабо, сможете?
Ай, ладно, не прикидывайте.
Всё, что было человечкое, всё равно сожжёте.
Поджог снова, чувствовать привыкни сердце макожий.
Знаю, что стухнет, знаю, что я просто прохожий.
Как и мы все, миллиарды прохожих, главное встретить,
не пройти мимо среди похожих, прохожих,
своих непохожих и самому с ней стать.
Не похож, не похож, прохож, прохож.
Всем добрый вечер.
Дай бог всё получится.
Хорошего вечера и приятного просмотра.
Я не хочу наверх, там мне не место.
Я не хочу вниз, там мне будет тесно.
И посередине не хочу, любить хочу.
Вот тут моё место.
Сегодня, к сожалению, в пекле.
Завтра, возможно, в свободе.
Послезавтра будем купаться в тёплом высохшем море.
В этом придётся жить.
Но главное, не расставаясь с мечтами, хочу
Хочу
Хочу собой быть.
Меня зовут Макс, я обычный парень, в общем-то,
за всю свою жизнь
Ну, скажем так, ничего примечательного ты не сделал.
Так бывает.
Ну а скажите, а кто из нас вообще, ну,
сделал что-то такое?
Да маленький,
наверное, процент людей.
Ну вот я сделал вообще ничего не сделал.
Так бывает.
Но знаете, я всегда хотел в детстве
И я всегда думал, а когда же этот момент настанет, когда
Ну, когда это произойдет?
Когда этот момент настанет,
когда я стану этим супер
Когда я себя почувствую этим супергероем?
Когда я кого-то спасу?
Мне всегда хотелось кого-то спасать в детстве!
И вы знаете, я даже как-то представлял, там, ну
Ну как, ну вот в школе, когда я учился, ну вот
Идет Танюха, и она переходит дорогу.
И
Я смотрю на неё,
у неё такой розовенький какой-то рюкзачок,
она лямочки постоянно поправляет,
и я думаю, а я где-то вот рядом иду, ну тоже в школу,
ну за ней, например, и смотрю, из-за
поворота какая-то машина вылетает,
и вдруг я вот таким яростным прыжком, раз, и спасаю Танюху,
и вдруг Танюха здесь, и я с ней, мы, я спас Танюху.
Танюха, ты как?
Нормально всё?
Нормально.
Вот урод, зачем он так?
Да, пойдём в школу, пойдём.
С Танюхой, кстати, получилось.
Такой истории, конечно, не было.
Ну как, мы гуляли, и
Знаете, как я ей признался в любви?
Очень просто, я
Я очень долго сидел в подъезде,
на первом этаже, и этот лифт, этот скрипучий лифт,
и ничего другого я не смог придумать, как написать
на открытке «Я тебя люблю».
Это было моё первое признание.
Я очень долго думал,
а как же нажать в этот самый красный, сука, звонок, чтобы она открыла,
или мама её, если мама её открыла, ну это
вообще страх какой-то невероятный.
И тут выходит Танюха в халате, и я
С этой открыткой, какая-то большая открытка,
я не помню, что там было написано,
ну типа того, что с юмилеем, например.
Любую попавшуюся взял, и я это просто вручил,
и сбежал по этой лестнице вниз.
С Танюхой, ну что-то было такое какое-то
Первое, что ли.
Я так это ценил, я думал, что
В этот момент думал, а может быть это на всю жизнь?
Может быть это на всю жизнь получится?
Но однажды я почувствовал с Танюхой себя супергероем,
мы шли, я провожал ее до дома.
И в какой-то момент мы идем, вечер, уже лето.
И какой-то мужик почему-то топором прорубает окно.
Я думаю, странно.
Тут я бы начал искать какой-то, думаю, палка,
камень, что, как спасти Танюху.
Но я сделал одно самое важное, я взял её
просто за руку и мы пошли.
Этот человек с топором нас не заметил,
когда я проводил Танюху.
Обратно возвращаясь, я возвращался, конечно же,
другим путём.
декабря.
декабря.
Зима.
Не знаю, сколько было времени, может быть
Часа два ночи.
В принципе, мы были уже взрослыми, могли так
И вы знаете, я смотрел на Танюху,
и шел потихонечку снег,
а она смотрела на меня.
И он не прекращался, такой
Какой-то
Который запомнится тебе на всю жизнь, вот такой снег.
И он идёт, и идёт.
И мы поцеловались тогда с Танюхой.
Рядом была какая-то пожарная станция,
какая-то заправка, какие-то пьяные люди.
А мы просто смотрели друг на друга и целовались.
А потом танцевали, как могли.
Но как-то вот раз и
И как-то мы начали двигаться.
Как-то что-то с нами происходило.
Нет, в моём понимании это было какой-то
вальс или что-то такое.
Нет!
Как будто я её подбрасываю, ловлю!
Но это была какая-то нелепая такая штука, но она была такая настоящая!
У нас ничего не было, кроме этого снега, вообще ничего!
Ничего!
Вообще ничего!
И этот Анюха
Потом мы играли в снежки.
И так до утра.
И прогуляли.
Дерево
Это было большое такое дерево, лето.
И вдруг я понимаю, что стоит какой-то человек,
который мне до боли знаком.
Я просто на него смотрю, и она смотрит на меня.
И я еще мысли какие-то вертятся в голове.
Не помню,
сколько мне было лет там 17.
Не знаю, не помню, не помню, не помню, не помню.
И это дерево и вертятся мысли.
Девочка в белой коротенькой юбке,
я не помню её глаз.
Девочка в белой коротенькой юбке.
Что-то там погас.
Девочка в белой коротенькой юбке.
Почему какая-то вдруг складывается, складывалась какая-то стихотворная штука?
И стояла просто девочка, реально, в белой
коротенькой юбке, звали её Марина.
И мы просто
Мы просто влюбились друг в друга,
ну, я не знаю, до какого-то умопомрачения, ну
Мы гуляли, целовались в подъездах, и всё было как-то
как-то было
И я подумал, ну вот, наверное, вот она вот сейчас, вот эта!
Ну, наверное, вот эта!
Ну вот она, точно она!
Я думал, как поразить её, что сделать?
Я как бы ничем особо не отличался, но не знаю
Я всегда представлял,
знаете, вот ты играешь там в школе или где-то
в баскетбол, и вот Марина
проходит где-то рядом,
и ты как раз забрасываешь этот трёхочковый, смотря на неё,
она смотрит на тебя,
и ты так немножко ей подмигиваешь, и куда-то дальше уходишь.
Такого не было.
Я не отличался спортивными талантами, ни в футболе,
ни в хоккее,
ни в чём, но не было.
Я думал, ну а как же?
И как-то всё начало как-то
Становится обыденным, что ли, не знаю, я думаю,
ну как же поразить её,
ну я же не мог её поразить, там, тем, что у меня есть какая-то,
не знаю, классная тачка, восьмёрка, белая, привет,
Марина, я за тобой приехал,
не было такого, или там, я не был каким-то, там у нас был один товарищ, он был,
ну как бы накачанный,
он мог как бы ходить и сказать привет Марине.
Я так не мог
сделать,
я не мог сказать так привет Марине, нет конечно,
я думал что же сделать,
что же сделать Марине и так как вот эти строчки
всегда вертелись в голове,
я решил написать ей стихотворение и был каток,
опять была зима, мы как-то общались, встречались,
что-то с нами происходило, понятное дело,
я написал ей стихотворение и думаю
Ну, нужно тогда,
наверное, прочитать это на всеуслышание,
но взять и прочитать просто на катке!
Я решился.
Мы катаемся на коньках,
каток городской, там какие-то ребята, всё здорово, классно.
Я всё решался, решался, решался, думаю, всё.
Я говорю, Марина, остановись!
И Марина еле останавливается.
Что случилось?
Я говорю, я написал тебе стихотворение, готов тебе прочитать.
И люди вокруг собираются так немножко, кто-то так поглядывает.
И я начал его читать.
Одиночество.
Это когда температура,
а лечиться не хочется.
Это когда не думаешь о прибыли времени.
Это когда потратил зарплату на бутылку вина,
а не спрашиваешь себя, верно ли.
Это когда понимаешь, что дырка в носке важнее,
чем в душе.
Это когда предпридаёшь себя, сбиваясь со счёта сколько раз уже.
Это когда вдвоём, но не вместе.
Это когда ненавидишь любимые песни.
Это когда смотришь не на людей, а на их тени.
Это когда пепельница заполняется, а ты берешь следующую.
Куришь в окно и радуешься сильной метели,
потому что нет никого на улице, и свет от фонаря, как и твой
пульс, мерцает в холодильнике только одна замороженная
курица, а тебе спокойнее, что кто-то сейчас,
как и ты, страдает.
Одиночество — это когда зимой сидишь один долго
на лавочке и не мерзнешь, а когда-то
Для нас падали звёзды, ты помнишь?
И я это всё прочитал, и Марина говорит
Прикольно.
Какие-то люди, которые слушали так, разъехались.
И она уехала.
Я думаю, прикольно.
А что тут прикольного?
Когда сидишь один на лавочке и не мёрзнешь.
Ну что может быть прикольного в стихотворении.
Ну, кроссовка может быть прикольной.
Что может быть прикольного?
Пиджак может быть прикольный.
Вот эта камера она прикольная?
Ты можешь так сказать, она прикольная.
Стихотворение она не может быть прикольным.
Но никак!
Потом была другая, там была страсть,
там было что-то невероятное!
Там носило из стороны в сторону, там было всё,
там что только не было!
И один раз её звали Эля.
Я говорю, Элечка,
родная, я тебе написал стихотворение.
Она говорит, так интересно послушать.
Я говорю, слушай.
Она говорит, ты серьёзно написал мне стихотворение?
Я говорю, да.
Ты можешь послушать?
Это было дома.
Я говорю, да.
Сейчас.
Я говорю,
я вот написал, хотел, чтобы ты послушала.
Она говорит, ну давай читай.
Я говорю, подожди.
Подожди, это важно.
Это важно.
Подожди.
Я собрался и начал читать.
Вы помните, вы все прекрасно помните,
как бегали с ножом за мной по комнате,
как били в сердце кровти.
Смотрю на нее, вроде нормально.
Реагирует.
И знали вы, что я был на коне,
но без седла, а вы, любя, изрезали меня,
маня с собой, но проклина
Смотрю на нее, чё-то меняется, думаю, здорово.
Попадает.
Забывая, как были счастливы,
значения этому не придавая, нам на земле
даны были ключи от калитки рая.
И трудно было удержаться от ваших ног и губ!
Прослезилась.
И как хотелось,
и как хотелось, и как хотелось мне расстаться
с вами вновь и вновь!
Но я был предан вам, как своим корням, тысячелетней ду
Нормально.
И я смотрел на вас,
не узнавая ваших глаз, а вы всё дальше,
руку отпуская, не думали про нас.
И вот молчимый фильм закончился.
В кинотеатре только мы, и свет погас.
Так и не смогли мы перейти на «ты», но помнили друг друга.
С этим по отдельности и жили,
и, как ни странно, больше никого так
так сильно не любили.
И она...
она...
Она сказала
Она сказала
Она сказала
Я не помню, что она сказала.
Да, здравствуйте, Вячеслав Михайлович.
Я
Да, я
Здрасте.
Привет, Максим.
Я говорю, здрасте, да.
Я говорю, Вячеслав Михайлович,
хотел вас спросить давно,
а у вас в кабинете вот цветок сзади вас,
он вянет постоянно.
Вы могли бы его поливать хотя бы иногда?
А он мне так спокойно говорит, да он обычно выкарабкивается.
Я еще подумал, как это так?
Цветок сам может выкарабкиваться.
Интересно.
Ну я, говорит, забываю его поливать, но он всегда оживает.
Короче, говорит, Макс,
а там рядом стоит его, ну я не знаю кто, стажер,
ассистент, Андрей, лаборант.
Он говорит, Макс, ситуация такая,
она не очень простая.
Я говорю, Вячеслав Иванович, ну говорите, как там, что?
В общем, пошли осложнения после перелома, и есть опасность.
Есть большая опасность, что все может быть не очень хорошо.
Я говорю, так, и что?
Он говорит, нужна ампутация, Макс, руки.
Я говорю, а
И я как-то сразу сказал, да, хорошо.
Я почему-то сразу всё понял.
Я говорю, да, окей.
Да, когда?
Сейчас?
Он засмеялся, он говорит, нет, не сейчас.
Я почему-то в этот момент подумал про вот этих супергероев,
про вот этих маленьких человечков,
когда ты играешь в них в детстве, но отрывается рука
или там нога, и ты раз, прикрутил, привинтил
и нормально, и всё как бы работает.
Тут я, наверное, начал понимать что-то.
И смотрел на цветок.
Сзади всегда стоял этот Андрей,
который почему-то меня раздражал,
не знаю, с нашатырём.
Может, он думал, что я в обморок упаду или что-то.
Я говорю, да, да.
Я говорю, да, а когда?
Он говорит, ну, если ты готов, ты точно готов.
А я всё это время смотрел на цветок и думал о том,
что я же супергерой.
Если он выкарабкивается, то я тоже смогу.
Он говорит, да, сейчас, одну секундочку.
И он открыл книжку,
у него такая книжка была простая, там были фамилии,
имена и там еще что-то.
И он говорит, понедельник в 8 утра ты придешь,
а днем мы все тебе сделаем.
Я говорю, да, хорошо.
И я вышел в коридор.
Я выхожу в коридор, и Вячеслав Михайлович
вместе с Андреем выходят за мной.
И такой пустой коридор, и пыльный, знаете, от
лета, что ли, пыльный,
или это того, что просто пыль не убирали, я не знаю.
И они садятся напротив
со мной напротив, на другую лавочку.
И я, вы знаете, я в этот момент,
а рука болела, но она не болела, она
как бы была просто сломана.
И я ее какую-то даже внутреннюю эйфорию почувствовал о том,
что я ее сейчас могу как-то почувствовать.
Ну, в смысле, понять, что это такое.
И там была стенка какая-то такая вот
Ну, вот как эта, наверное.
Я как-то начал в эту стенку
Тут сразу срывается Андрей и говорит, типа
И Вячеслав Михайлович говорит, подожди, подожди.
А я
Мне хотелось понять, а что это?
А что это?
А что это?
А что это?
А что это?
Вячеслав Михайлович сидел очень спокойно и смотрел на меня.
Вячеслав Михайлович сидел спокойно, очень
спокойно смотрел на меня.
Андрей в этот момент был в шоке.
Он, говорит, успокоился.
Я говорю, да.
Я говорю, Вячеслав Михайлович, а у вас есть листок и ручка?
Он говорит, зачем?
Я говорю, дайте, пожалуйста.
Он говорит, да, конечно.
Сейчас дам.
Сейчас, одну секунду, сейчас я дам.
Он спокойно зашел в кабинет свой, вытащил мне листок и ручку.
Я начал писать.
И быстро написал какое-то стихотворение.
Не знаю зачем, не знаю почему,
но написал стихотворение и отдал ему.
Я говорю, ну, до понедельника.
И вдруг Вячеслав Михайлович говорит, может, прочитаешь?
Ну, ты же стихотворение написал, как-никак.
Интересно услышать от тебя.
Я говорю, ну
Пустой коридор, говорит, ну попробуй.
Я говорю, ну
И тут Андрей что-то на ушко ему шепнул.
И Вячеслав Михайлович отмахнулся.
Я еще подумал, да пошел ты в жопу, стихи не любишь.
И я как-то так встал в этом коридоре
как-то нелепо и начал читать.
Как будто на небесах считается что-то
Есть какая-то книга или компьютер или база данных,
сейчас кто-то умер, а кто-то скоро.
Нет, не уверен, там этого нет.
И не думаю, что все лежат из облаков в ваннах,
таких, знаете, как в иллюминаторе, спонтанных.
Я думаю, там все просто.
Счета нет личностей,
тоже только прохожие.
Каждый день вам встречаются прохожие.
Вроде бы невзрачные и неприметные.
А в раю уверен, все яркие и конкретные.
Рай, скорее всего, место очень простое и конкретное.
Для тебя только, не для кого.
Может быть, всего одна сцена из жизни,
не договорённая или мысли выкинутые.
Каким на земле его создал таким?
И там забирай твой рай, твой, забирай.
Да нет там ничего.
Только любовь настоящая, подлинная, глиняная,
бредовая.
Вот она там валюта, а ты всё твердишь.
Вот бы где намутить деньжат!
Минуту!
Вот они, вот они, вот они!
Вот они, секунды мои, вот они!
У каждого из нас их ограниченное количество настоящие!
Правда, без печати и порой спящие, но ты их разбуди!
Да, они невидимы, а ты поищи!
Кто их видит?
Те люди
всесильные!
И я отдал ему эту бумажку спокойно.
Я говорю, это вам.
Врач сказал спасибо.
А я ушел.
Слышь, сердце, мне на месте ты
Закрой рукой
Бояться не смей
Слезы не лей
Скоро я вернусь домой
Но душу мою не сбросишь
Никому её менее она
Безнадёжность льётся из вен,
как будто порезали.
Мир не исправить, не пробуйте, даже по требованию.
Бога, кого угодно, дьявола, чёрта, лучшего человека на земле.
Нельзя, вы слышите, нельзя, потому что мир живёт в полутьме.
Не всегда между добром и злом будет ничья.
И не важно, в свете ты или во тьме.
Я хотел бы начать сначала, Каждый день задавая вопрос.
Почему же мне всегда мало В этом мире срезанных роз?
И зачем я родился и вырос, Для чего судьбу я прожил?
Как же так получилось, Что всевышнего я разозлил?
Слушайте, а не знаете, кто здесь клоун?
Наверное, и я, потому что стою на сцене и читаю про себя.
А какой я человек?
Нет, не так, а какой я человек?
Человек великий, в деревенской одежде,
не боясь ни дождя, ни грозы.
Я бежал за надеждой, не страшился тоски, а теперь
прожил жизнь напрасно.
Или, может быть,
не всерьез, я бегу от себя и от счастья.
Мне сам Бог его много занес.
Продавец на кассе спросит у меня,
Который час?
Я отвечу, последний.
Она, я не вам.
Я ему.
Я говорю, кому?
За мной
За мной никого нет.
Только голос внутри говорит тебе одному.
И потом я пойму, не нужно усилий.
Не нужно усилий, чтобы спросить у смерти в глаза.
И нет никакого кассира.
Только я у тебя!
Только я у тебя!
Только я!
Товарищи!
Братья и сёстры!
Христос нам всем просто
соврал, что когда-то его душу, как штаны, Бог руками постирал.
Мы всего лишь живые создания,
смертны все я и ты.
Нет ни одного заклинания, чтобы душу с собой унести.
Душа — это твое тело, оно умирает.
Как бы, как бы ты не дрожал, душа, как будто написана мелом.
Это то, что ты своей душе при жизни обещал.
А потом рассвет и свет, и ничего внутри, никаких эмоций.
Светил ты изнутри.
Теперь тебе нечего терять.
И на любом перекрестке родное сердце тебе быстро сыскать.
Только так можно думать о вере.
Только так.
Когда ты мёртв, кровь хлынула резко в горло.
Тепло и хорошо.
И она, как свитер, легонько сотворила внутри волшебство.
Я не знаю, почему так бывает.
Наверное, так бывает.
К сожалению, операция прошла не очень успешно.
Пошла возможность страшных вещей, типа метастаз и прочее.
Но не суть.
У меня была только бабушка и квартира в Питере.
И я в какой-то момент понимал, что
Нет, конечно, мне помогали и фонды, и так далее.
Всё было как-то понятно.
Но в какой-то момент я понял, что нужно что-то делать,
как-то что-то действовать.
Вы знаете, хотелось просто
Да блин, да хотелось, когда проходил мимо мясного ресторана,
где люди едят, разрезая аккуратненько мясо.
Просто продать эту сраную квартиру и сесть
в этом ресторане и сожрать это мясо
и выпить самую дорогую бутылку вина.
Вот что хотелось.
Я решил, думаю, да продам я эту квартиру,
уеду куда-нибудь, я не знаю, в Таиланд, да куда угодно.
Там на эти деньги можно прожить какое-то время.
И я думаю, ну как, надо какого-то риэлтора.
И риэлтор нашел там той, что пятьдесят.
И она говорит, слушай,
ну когда люди действительно готовы будут
покупать, ты должен будешь приходить.
Собственно говоря, эту квартиру представлять
и документы подписывать,
если вдруг сразу сделка.
Я говорю, да, конечно.
А у тебя протез.
Я понимаю, как бы внутри я понимал,
что, наверное, это будет, ну, так сразу
человека будет отпугивать,
что приходит человек с протезом, у которого
почти нет волос и прочее, и прочее.
И думаю,
ну, что-то, наверное, нужно придумать.
И ничего нелепее я не придумал, как
У меня была кожаная куртка.
Да, у меня была кожаная куртка.
И я мечтал о мотоцикле, я всю жизнь мечтал водить байк.
И на какой-то барахолке я купил шлем.
И я придумал такую историю, было лето, жарко.
И я придумал такую историю,
что если будет какой-то покупатель,
и я в это, значит, перчатку надеваю.
И рука, но она в кармане.
Там или где-то.
И здесь моциклитный шлем.
Я весь в поту, как будто только припарковался
и как бы такой красивый захожу.
Значит, здрасте, покупаете, не покупаете?
Ничего, идиот, но дебильнее я не придумал, кроме этого.
Я так сделал.
Приходили какие-то люди, я говорил,
ну вот, извините, я опоздал.
Пробки там и прочее, и прочее.
И в какой-то момент, в какой-то момент приходит девушка.
И я говорю, ну вот я с этим шлемом, как идиот стою,
так немножко его положил куда-то в этой куртке,
в этих перчатках.
Она говорит,
а продаешь почему?
Я говорю, да у меня там много квартир, знаешь, вот мне
нравится фильм один, Духлес там, есть такой артист
Данила Козловский, вот он там едет на байке у него там.
Дауншифтером, короче,
хочу стать, на серфе кататься.
У меня много квартир, хочу просто отдыхать.
Она говорит, ну окей, понятно, да, конечно, здорово.
Она говорит, ну я сейчас приду,
можно мне там минут 10-15, мне там нужно отлучиться.
Я говорю, ну да, конечно.
Я почему-то подумал, что она не придет, почему-то я так
Она пришла, и она приходит, мы даже не познакомились с ней.
Она приходит с бутылкой вина и какая-то
колбаса, сыр, что-то такое.
Я говорю
Она говорит, Макс, слушай, снимай эту всю лабуду.
Как, Макс?
Откуда ты меня знаешь?
Она говорит, перестань.
Я работаю волонтером в хосписе.
Я тебя там видела, я знаю, как тебя зовут.
Меня Катя.
У тебя штопор есть?
И она так деловито проходит по квартире.
Я говорю, так а мне нельзя наверное?
Она говорит,
да можно, можно, все тебе можно.
Штопор-то где?
Она такая, о, а тут бокалы?
Я говорю, хрупкое написано.
Я говорю, нет, тут не бокалы, тут стихи.
Так назвал просто.
Она говорит, ты стихи пишешь что ли?
Я говорю, ну да, иногда бывает.
Она говорит, а, ну понятно.
Так где Штопор-то?
Я говорю, ну здесь где-то был, раз, что-то нашел.
Она говорит, ну ладно, давай я сама открою, тебе неудобно.
Открыла вино, мы начали пить это вино,
просто начали как-то сидеть.
Она не спрашивала меня, как ты себя чувствуешь?
А как так получилось?
А почему так вот здесь?
А почему у тебя вот так?
Нет, мы просто сидели, пили вино, болтали, просто ни о чем.
У меня вся квартира была в коробках.
Я говорю,
а ты квартиру-то будешь покупать?
Она говорит, ну посмотрим, поживем, увидим.
Сейчас пока только первая бутылка у нас.
Я говорю, ну окей, хорошо.
И мы, значит, пьем это вино, допили это вино.
Господи, как она ела колбасу!
Вы себе представить не можете.
Я просто смотрел на нее и понимал, что
я не могу оторваться от человека, который просто ест колбасу.
Мне кажется
Понять,
любишь ты человека или нет, можно только
по одному признаку, как он ест.
Например,
колбасу.
Это было так сексуально, это было так здорово,
так круто, что я
Я
Я залип.
Закончилась бутылка вина, она говорит, слушай,
сейчас, Макс,
давай я еще за одной схожу.
Я говорю, слушай, давай я с тобой.
И мы пошли гулять, и было лето.
И мы гуляли, дошли до магазина, купили вино,
пошли на набережную.
Я говорю,
слушай, тебя пока не было, я тут тебе
стихотворение одно написал.
Она говорит,
ты как успел?
Я говорю, ну вот, решил, вдруг если вернёшься, прочитаю.
Я говорю, если честно, ты мне
Ну
Ну
Ну ты мне понравилась.
Она говорит, да ладно тебе, ты мне тоже.
И как-то всё просто было, и
И неожиданно, что ли.
И стоим, какие-то люди ходят вокруг.
Редька, бордюрка, ну, я не знаю, какой-то парапет там был.
Она говорит, ну, давай свой стих.
Я говорю, что, прямо здесь, что ли?
А там много-много-много народу.
Ну, как имного люди ходят, ну, стеснительно
читать при людях что-то.
Я говорю, ну, ладно, хорошо.
Я собрался, нашел этот какой-то парапет,
забрался на него на этот парапет.
И она смеется, улыбается.
Я говорю, ну, подожди ты, дай, дай прочитать.
Она говорит, ну давай.
Я говорю, ладно, давай.
И я начал читать.
Нам с тобой голубых небес навес,
Нам с тобой станет лес глухой стеной,
Нам с тобой заплеванных колодцев не пить!
План такой!
Нам с тобой!
Она говорит, ты прикалываешься ли?
Цой!
Я говорю, серьезно?
Как мысли у гения сходятся?
Я даже не знал об этом.
Ну, конечно, мы посмеялись, пошутили о чем-то.
Прогуляли всю ночь.
Не знаю, сколько вина мы выпили.
Несчитанное количество.
И потом на какой-то лавочке уже под утро
в обычном питерском дворике она говорит, так ты стихотворение
написал?
Я говорю, написал, написал.
Она говорит, ну читай, не ссы.
Я говорю, ну.
Ладно.
Я достал листочек, он был весь какой-то перекоцанный,
что-то я быстро это все делал.
Она говорит, да ладно, читай, ну что ты хочешь.
И такая тишина, лавочка.
Я думаю,
ну, я, наверное, встану.
Она говорит, да сиди.
Я говорю, нет, я встану.
Она говорит, ну давай.
Я прочитал.
Хочу тишину услышать в водопаде,
Людей увидеть улыбающихся мне на МКАДе или КАДе,
Душ из дождя принять в пустыне,
Брэда Питта случайно встретить в Зеленограде,
Избавиться от мозолей, от любви, Ногти не забывать обстригать длинные,
Стихи писать короткие, как у Цоя,
Молитвы читать не в унынии.
И хочу, чтобы ты улыбалась.
Бесконечно со мной целовалась.
Мне всегда тебя будет мало.
Я хочу, чтобы только красивое тебе обо мне вспоминалось.
Представьте,
что вам ни завтра, ни послезавтра,
ни послепослезавтра не надо на работу.
Вам вообще не надо работать.
У вас всё есть.
У вас даже понятия такого нет, что такое работа,
зачем, для чего.
Представьте, что вам не надо выносить мусор,
заниматься какими-то делами, вам не надо нервничать.
Представьте, что вас любят, ну, какой-то
вселенской любовью и просто так.
Представьте, что вам не надо, не знаю, есть, пить.
Вам не нужен паспорт.
Вы можете оказаться в любой точке вселенной, когда захотите.
Представьте, что вам всегда хорошо.
Представьте, что вы можете ходить босиком по улице.
Симой, летом, неважно.
И с вами ничего не будет.
Ну вот, вам не будет ни жарко,
ни холодно.
Никакие камни и стекла не будут в вас попадать.
Представьте, что вам просто очень сильно хорошо.
Всегда.
Каждую секунду.
Представили?
Вы в утробе матери.
В самом безопасном месте в этой вселенной.
Где вас любят просто так.
Вы знаете, когда встречаешь человека, девушку,
ты же помнишь каким-то подсознательным уровнем эти чувства,
но как-то ты должен это помнить, что с тобой было там.
И если это хоть как-то похоже на это,
значит это то, значит это оно.
Вы знаете, как говорил мой любимый артист Серёжа Бодров,
если любовь проходит, значит это не она.
Давно хотел тебя спросить, а что такое для женщины любовь?
Я знаю ответ.
Какой?
Потому что ты.
Как это?
И что?
И как?
Ничто.
Ничто.
Никак.
Просто.
Просто.
То, что
То, что ты.
Что
Что дальше?
Что это мешает?
Ну, если меня не станет
Как?
Ты тот же.
Потому что ты
Молодец.
Мне объяснили, как
Как и то, что мы сейчас с вами лежим.
Просто вот так, тут, вот вместе.
Это
Это не важно.
Главное, что мы вместе.
Но мы же не всегда были вместе.
Нет, Макс.
Мы всегда вместе.
Когда-то же мы были вместе.
Но
Тебя же
может и будет другой.
И
И
Макс.
Макс, запомни.
Если девушка любит
Она нас ещё любит.
Даже если ты там
В блевоте валяешься, в канаве
Висила говня в саплях
Она всё равно
Тебя любит.
Даже если ты там, не знаю
Стоишь, пытаешься ударить какого-то бомжа,
обнять его, потом снова ударить
Она всё равно тебя любит.
Если мужчина любит духа,
он любит тело, ноги, глаза, волосы, платье какое-то такое.
Но он никогда не будет любить, любить.
Умрающая в Канаве женщина с волосатыми кладбищами,
с, не знаю, синяками, глазами коцаной, некрасивой,
еле стоящей, которая умрёт через четыре дня перед воздухом.
Любить, любить у неё не будет.
Нет,
там, может, воспоминания какие-то, они там тепло,
но любить, любить не будет.
Откуда?
Ус.
Если женщина чего-то хочет, настоящего хочет,
то у неё это будет.
Или она это придумает.
А можно, чтобы эта секунда никогда не заканчивалась?
Можно.
А можно
Салют.
Салют.
Так что же такое?
Что же такое эта планета Максимус?
Вы знаете, существует огромное количество планет.
И никто не знает сколько.
Никто не знает сколько систем.
Никто не знает.
Ни один ученый тебе не скажет.
Существует во Вселенной вот точное количество планет.
Нет, такого нет количества.
Вы знаете, мне кажется, что у каждого
из нас после жизни есть своя планета,
на которой мы переживаем самые,
ну как сказать, самые счастливые моменты в нашей жизни.
Например, на своей я буду переживать вот этот момент.
Ну и еще куча других.
На ваших планетах вы будете переживать свои.
Я считаю, что у каждого из нас, каждому из нас заготовлена эта планета.
И самое главное, зачем вообще мы сюда приходим?
Чтобы этих счастливых моментов в нашей
жизни было как можно больше.
Я ищу, и я нашел.
Я никогда такого не сделаю.
И я пытаюсь выяснить.
Это может показаться, что я в него закреплен.
Я просто в него закреплен, чтобы кричать.
Я тебе сказал, что у меня есть.
Я просто хочу, чтобы ты знал.
Внутри меня.
Сделайте работу.
У меня был друг, звали его Максим,
он умер от рака, ему ампутировали руку, он очень легко на это согласился.
И когда он встретил Катю, он ей об этом сразу сказал.
И они начали встречаться.
Она с ним была до самого последнего конца.
Они друг друга полюбили, я с ними провел долгое время.
Они приходили ко мне на спектакли.
Жили они в Питере.
Они приходили на заново родиться и так далее.
На другие спектакли мы с ними общались.
Чем поразил меня этот человек?
Тем, что он всегда улыбался, несмотря на то,
что у него был страшный диагноз.
И каждый раз он смотрел меня с улыбкой,
снимая какую-то штуку очередную с шеи.
Просто смотрел в него слойку и говорю, ну как ты, Сань?
Я говорю, да слушай, что-то какие-то проблемы там.
Он говорит, да всё, херня всё, нормально всё будет, что-то.
Нормально всё будет.
Не ссы.
Я говорю, да-да, наверное.
Мы с ним много раз гуляли по Питеру,
и когда я приезжал, например, на гастроли
в Петербург, или сниматься,
я звонил ему, и он очень удивлялся всегда, и говорил, слушай
Ты известный человек, у тебя,
наверное, очень много друзей, тебе что, больше
позвонить некому, как бы?
Я говорю, ты знаешь, некому.
Мы много с ним гуляли,
разговаривали, и он очень прямо и говорил
про то, что с ним будет происходить.
Невероятная сила человек.
Он занимался боксом с одной рукой и говорил всегда,
типа, слушай, если там что в Питере надо, я подскочу.
Я говорю «Нормально всё».
И он всегда улыбался.
Хотя знаете, если говорить про то, что такое химиотерапия,
то, ну так, в трёх словах, то, наверное, это
Представьте себя, не знаю, на Мальдивах,
на каких-то, в каких-то
какой-то пляж.
Вам классно, коктейль, светит солнце.
Вокруг ходят красивые женщины в купальниках.
Тепло, хорошо.
Замечательная жизнь.
Вот всё так же,
только вокруг вас кишит тараканы, пауки, саранча.
И всё это залезает к вам куда-то.
То есть жизнь, она вокруг прекрасна.
Ну так он мне это объяснил.
Он очень чётко мне говорил о том,
что с ним будет дальше происходить.
Вот это, вот это, и вот это, и вот это.
Однажды он мне сказал, что просто позаботься
о Кате, и больше я позаботился.
Меня поразило в этой истории то, что они любили просто так.
И она знала прекрасно, что будет происходить дальше.
Но они просто так друг друга любили.
Не за что-то.
Не потому что.
Не потому что он умный, сильный, смелый,
красивый и так далее.
Просто так.
Вы знаете, я был однажды на другом конце света.
В очень крутом отеле.
В бассейне.
Всё супер здорово.
И это был Новый год.
И мне Катя пишет о том, что
Слушай, вот у Макса такая мечта,
он никогда не пробовал там раков или крабов, я не знаю что.
Они уже в хосписе были, вдвоем естественно.
И я говорю, да конечно,
сейчас все будет, сейчас пришлю, там кому-то
позвонил, что-то сделал.
Им прислали этих раков или крабов, и они мне
прислали эту фотографию.
Но суть не в этом.
Суть в том, что когда я увидел эту фотографию,
я увидел на фотографии двух счастливых людей.
Очень счастливых.
А я в тот момент был не такой счастливый, как они.
Когда мы играли «Заново родиться» в городе Санкт-Петербурге,
мы отыграли два спектакля,
и утром я уже понимал, что Макс уходит,
и он уже был прям совсем плохой.
И я собрал всю команду.
Там на завтраке люди собирались, кто-то еще не ложился.
Ну, понятно, что такое гастроли, что такое
рок-н-ролл и так далее.
Все с жуткого похмела.
Я говорю, ребят, так, нужно организовать там автобусы.
Пожалуйста, давайте съездим в хоспис.
Мы поехали в хоспис.
Мы туда приезжаем.
И там лежит Макс и Катя.
Нас встречает, естественно.
И он улыбается.
Он всегда улыбался.
Он был очень умным человеком.
И сильным.
И мы туда заходим, и какая-то неловкая пауза.
И уже как-то непонятно, что говорить в связи с этим.
Ну, правда, что тут скажешь.
И наш прекрасный товарищ, ну что говорить, наш лидер
нашего всего движения, Максим, вдруг произносит фразу.
Ну, это такая забавная,
на самом деле, история, которая разрядила
всю обстановку, атмосферу.
И Макс говорит, слушайте, а у вас тут из развлечений
только икона, что ли?
А там иконка такая маленькая, они с ней все.
Реально, и больше ничего не было.
И все засмеялись.
И Макс засмеялся.
Он спрашивал, как прошел спектакль.
Катя переводила.
Знаете, как вот мама переводит от детей.
Вот было примерно то же самое.
И он спрашивал про нас.
Он не говорил про себя ни в коем случае.
И в какой-то момент я всех выгнал.
И мы с ним
Я понимал, что это последний разговор.
И мы с ним поговорили.
Я его услышал.
Он сказал мне несколько советов, которыми
я пользуюсь до сих пор.
Это говорит,
наверно, не буду, но суть в том, что он
говорил про меня, а не про себя.
Я его обнял и ушел.
И мне кажется, я вот вначале читал одно из,
там, два стихотворения.
Мне кажется, это про Катю и про Макса.
Тёплые руки окутывают, как будто кружево,
Когда влюблённые, нельзя никакого дружества.
Руки тёплые окутали.
Спина тёплая.
Нельзя смотреть друг на друга без мысли о замужестве.
Руки.
Тёплые руки окутали, как свитер,
как шарф, как ребёнка закутали.
И смерти нет.
Это ты сразу понимаешь, когда смотришь на неё.
Ты сразу улыбаешься и не страдаешь.
Руки тёплые.
Мороз по коже.
На улице холод.
Надоел этот внутренний голод.
Руки.
Руки теплые.
Чувствуешь мурашками?
Ни к чему мне этот голод.
Холод.
Повод.
Дайте повод.
Слово сказать.
Прошептать на ушко.
Серьга мешается.
Мочка уха тебе, и мне сейчас твоя улыбается.
Слова любимые надо шептать.
Все остальное одно слово.
Врать.
В руке рука?
Если через год, то да.
Если через два, возможно,
но уже отпускаешь иногда.
Если через три уже совсем мало, и понимаешь, какая ты ерунда.
А если не про года?
Если через меня и тебя уверен,
это будет навсегда.
Ты сделал кораблик?
А где он?
А!
Ну что ж, встретились мы.
И что ж?
Увидаемся, да забудем.
Да, мы, конечно, люди.
Но, например, свиньи, лошади или крокодилы
не сильно спорят с жизнью,
живут, а потом внезапно оказываются у кого-то на блюде.
Не думают о разводах черепахи,
когда долго идут куда-то, через секунду
забывая друг друга и свои страхи.
О любви не думают совсем, просто живут,
умирают и нет никаких проблем.
Так чем же мы, люди, так хороши?
Мы разрушаем землю!
Убиваем друг друга не по нужде, а за деньги!
В нас есть и боль, и любовь, и молодость, и старость!
Мы такие же, как черепахи!
И если отличаемся, то по сути совсем малость!
Мы много философствуем и рассуждаем,
но по сути, например, о смерти, как и птицы,
ничего не знаем и сможем ли когда-то понять!
Создать вечный двигатель, повернуть время вспять!
Но почему-то мы чувствуем себя нужнее!
Ну какая разница,
прожил ты как человек 80 или как бабочка,
прожила всего-ничего 15 секунд,
например, сбила машина, а другая где-то
крыльями махнула и ураган сотворила!
Ну никакой разницы нет!
Восемьдесят пятьсот тысяч секунд или
Или даже ничего, но через тысячу лет о тебе
всё равно не вспомнят.
Да какая тысяча?
Тебе всё равно не вспомнит никто.
Да и зачем же думать о себе или материальном?
Бабочка не думает о своих крыльях, уверен,
она не думает ни о чём!
Может быть кто-то сейчас счастливый
в степи скачет верхом!
А кто-то от голода страдает, кто-то шампанское
с устрицами пьет,
кто-то на сцене стихи читает, кто-то
в зале смотрит спектакль,
кто-то прямо сейчас рождается, а кто-то умирает.
Да, все скажут, есть цели, миссии,
но какая у бабочки миссия?
Сесть кому-то на плечо!
И подарить улыбку!
Или попасть в биологическую книгу!
Она, скорее всего, не думает ни о чем, просто летает!
Маленький мальчик в Африке босиком жонглирует мечом!
И его только это и питает!
Живи!
И совершай ошибки!
Как бабочка, черепаха, или тигр, или даже всевидящий пророк!
Но знай одно!
Нет такого вида на земле, который
был бы один, а значит, одино!
У каждого лепестка есть похожий лепесток.
Ну что ж, встретились мы, и что ж, повидаемся.
Нет, не забудем.
Да, мы, конечно, люди.
Мы, конечно, счастливые люди.
Живи!
И совершай ошибки, как бабочка, черепаха, или тигр, или даже всевидящий пророк.
Но знай одно, нет такого вида на земле, который был бы один.
А значит одинок.
У каждого лепестка есть похожий лепесток.
Ну что ж, встретились мы, что ж.
Повидаемся, не забудь.
Да, мы, конечно, люди.
Мы, конечно
Мы, конечно, счастливые люди.
Земля в борт!
Земля в борт!
Параметры конструкции ракеты-носителя в норме.
Стабилизация изделия устойчивая.
Транспортный пилотируемый аэродром
Найор-ПМС-17 выведен на аркедуре.
 

////////////////////////////