Прекрасная эпоха (2019 год). Цитаты и фразы из фильма
«Прекрасная эпоха» (фр. La belle époque) — драматическая комедия
французского режиссёра Николя Бедоса. В главных ролях — Даниэль Отёй,
Гийом Кане, Фанни Ардан и Дория Тилье. Мировая премьера фильма
состоялась 20 мая 2019 года на Каннском кинофестивале. В российский
прокат вышел 28 ноября того же года (кинокомпания «Вольга»).
Все фразы и цитаты
Это – дар от Императора?
Вы же знаете, он дарит
мне лишь своё ложе.
Дарит, но не даром!
Ваше Величество, чем
провинилось бедное создание?
Это полукровка-бастард. Как мсье
де Льюин, он заслуживает того же.
Ваше величество, как остроумно!
Ничего не отняв,
Власть лишь разожгла ваше...
Сядь, подстилка.
Лесть мужеложца мне неприятна.
Мужчин я и правда люблю.
Итак, чтоб разжечь ваш аппетит,
самые сладкие угощения уже на местах.
А кстати, ваш негр вас удовлетворяет?
- Весьма!
- Можно потрогать?
Сюда-сюда! Подойди!
Давай, давай-давай.
Быстрее, идиот. Ближе.
- Он пачкает руки?
- Чуть-чуть.
А, нет.
Только представьте, сколько
наслаждений могут подарить эти губы...
- Вы кто?
- Заткнись!
- Это по сценарию?
- На пол!
Что вы делаете?
Не убивайте, я артистка!
- О, Боже!
- Брось телефон, брось!
Это он – заказчик, деньги у него.
- Нет... Нет, нет... Нет.
- Гони бабло! Живо!
Он заплатил, чтоб нам
воссоздали эту эпоху!
Они от этого тащатся, уроды.
Глумятся над неграми и арабами.
Да заткнись ты!
Я управляющий экспортной
компанией в Монпелье.
Зачем убивать такое ничтожество?
Пощадите: я мусульманин!
- И я!
- И я!
- А я еврей!
- Боже мой.
Мой рот тебе, значит, понравился?
Нет, нет...
О, нет!
Чёрт!
Флэшбэк.
- Смотри на своего отца.
- Не понимает?
Ничего! Смотри:
мучается, так мучается.
Как будто его за яйца собака укусила.
Смотри, он сейчас
поднимет голову и скажет:
«Но... что это такое, я ничего
не понял, это кино, сериал?
Это как-то стрёмно.
И это страшный расизм!»
- Я не понимаю...
- Чего?
Я ничего не понял. Это что такое?
- Не понравилось, пап?
- Что ты сказал?
- Сними наушники.
- Зачем ты мне это всё показал?
Это промо-ролик пилота мини-сериала,
мой проект для Старнета.
Я вообще ни слова не
понял в последней фразе.
Он для цифровой платформы
продюсирует кино.
А. Ну да, ладно, но это
же расизм какой-то!
- Расизм...
- Да ну что ты.
- Это юмор такой? Чего он смеётся?
- Потому что это сатира, папа!
А-а, ну, ну да... конечно, «сатира»
Прости болвана.
Ну, должен же быть за столом
хоть один идиот, правда?
Нет.
Но это очень дешёвый приёмчик -
обращаться с чёрными, как с собаками.
- Папа!
- Кто это будет смотреть?
- Все будут!
- Мам, успокойся.
- Все, миллионы людей.
- По Интернету, что ли?
Да, по Интернету.
На планшетах, по Ви-О-Ди, стриминг –
ты и слов таких не знаешь!
- Ну, извините.
- Не извиняйся, тебе похрен.
- Мам! О!
- А что, неправда?
Ему плевать – чем мы занимаемся.
- А можно мне ещё вина?
- С алкоголем или без?
- А что – уже придумали безалкогольное?
- Да-да.
Надо ускоряться. У нас полчаса
дороги до следующего объекта.
Да, а там бабы сисястые?
Он в курсе, что мы
не снимаем порно?
Кстати, этот пилот вдохновлён
реально существующей кампанией.
Мой друг детства организует такие
исторические вечера на заказ.
Папа? Папа?
- Что?
- Ты помнишь Антуана?
- Кого?
- Антуан Бэк, помнишь... друг детства,
невезучий такой.
Виктор, неправда, ты его обожал.
Подсовывал ему книжки...
Нет, извините, я...
Я... я не помню.
В общем, короче, десять
лет назад он основал
совершенно бомбическую компанию.
Он исходил из того, что классический
фикшн уже не работает,
и дал своим клиентам возможность
физически погрузиться
в любую эпоху: Средние века,
Вторая мировая, в общем... что угодно.
Отлично. Добрый вечер.
Туфли покажите. Ага, отлично.
Это самое... можно тут слегка...
добавить как-то? Э, Пьеро. Пьеро.
Свечку зажги, быстренько.
Добрый вечер. Это хорошо.
Так. Отлично. Очень хорошо.
Э, Матьё Моле, я уже говорил –
он ещё не родился.
Что «но», что «но» - ничего не знаю.
- Добрый вечер.
- Добрый.
- Это ваше?
- Да.
Ага, снимаем. Так, внимание,
будьте добры,
уберите все мобильники,
вас строго предупреждали!
Соберитесь, пожалуйста.
- Где Поль?
- Здесь.
- Как тебя зовут?
- Поль.
Нет, завтра!
Ханс Аксель фон Ферзен,
шведский граф и офицер,
который в тыща... восемьсот...
Не надо мне Википедию цитировать,
нормально давай. Так, год рождения?
Тысяча девятьсот...
- Забыл?
- Нет.
- Забыл.
- Я вы... Я выучу.
Так. Повторяю: завтрашняя клиентка
знает ВСЁ о Марие-Антуанетте,
и мечтала побыть в её шкуре,
стерва дотошней меня.
Всё знать назубок:
биографию, характер,
привычки, все диалоги –
здрасте – все диалоги...
Это, наверное, дорого?
Да... зависит от клиента,
но вообще – да.
Дела идут очень-очень хорошо, он
купил участок - две тыщи квадратов -
работа идёт круглые сутки.
Он ещё арендует небольшой замок.
Да, всё так. Ностальгия сейчас
продаётся всё лучше и лучше.
- Прекрасно!
- Да-да, это правда.
А вы, Виктор?
Если выбирать любую эпоху –
только на один вечер –
вы бы какую выбрали?
Доисторическую.
Когда я ещё спал с моей женой.
Марго?
- Марго? Скорей, зрители идут.
- Иду.
Зарезервировано: Антуан.
Завтра работаем без уха, вас
сорок – на всех не напасёшься.
А он всё ещё с Марго?
Ну, нет. Ты не в курсе?
Она же вернулась в свой театр.
- И что?
- Просто он не хочет,
чтоб она жила своей жизнью.
Значит, это он её бросил?
Пфф, честно – не знаю.
Он её, или она его.
- Ты позвала Антуана?
- Нет.
- Не ври, я видела его имя.
- Где?
- В списке.
- Просто из вежливости.
- Ты - вежливая?
- И улыбчивая!
А то я не вижу, как ты
каждый вечер рыдаешь.
Это всё из-за этой роли.
Текст у меня дебильный.
Ты плачешь по его
большим детским глазам...
- Хорош!
- И по его хромоте...
- Заткнись.
- Его большому, влажному члену...
Ты что-то об этом знаешь?
Я угадала. А как же твоя вежливость?
- Так, теперь куда?
- В тридцатые годы.
- Вечер с Хемингуэем через полчаса.
- А кто у нас Хемингуэй?
- Ну, Сильван нас кинул.
- Она позвала Мориса.
Мориса? Это который был
Де Голлем на Новый Год?
- Да.
- Он же старый.
Других актёров с английским – нет.
И всё вам нипочём - те звёзды, небеса.
Молчите, ешьте, пейте, рвите паруса...
Подставьте любое лицо,
любой возраст, любой... пол...
- И он что, будет мне отвечать?
- А, нет, вам не будет.
Да, пока система распознаёт
только английский и французский.
То есть, у вас больше нет пациентов?
- Напротив. У меня их три тысячи.
- Drei Tausend?
В день.
Да, мы с мамой разработали
онлайн-психоанализ.
Он работает с базой
повторяющихся вопросов.
Это гениально. Клиенты тоже довольны?
Да, но денег в долг у него не возьмёшь.
- Красиво.
- Какая-то выставка Эдипова комплекса.
Извините, а можно попросить ваш..?
Что вы, конечно, можно.
Я и продал-то всего три экземпляра.
- А зовут вас..?
- Бриджит.
Это для бабушки, она мне в детстве
её читала. А я сидел на горшке.
Брюно, очень приятно.
Я – работаю у вашего сына.
Он лучший босс на свете.
Очень добрый.
Ещё бы он был злой –
с его-то деньгами...
А вы сейчас чем занимаетесь?
- Я сейчас... сижу на стуле. Держите.
- Спасибо.
- Он отрубился.
- Как-как?
Мой муж... устроил сиесту.
- Наверное, устал.
- Нет, мы его утомили.
Это что такое: томатный сок?
Там ни грамма водки.
- Я не пью алкоголь, Антуан.
- Ты? Хемингуэй не пьёт алкоголь?
- Но я не Хемингуэй...
- Хемингуэй пах перегаром!
Да, но меня зовут Морис...
Антуан, это неважно -
«Блади Мэри» не пахнет -
сок и табаско
маскируют запах водки.
Да, я в курсе, но... тут нет табаско.
У меня расстройство, Антуан.
Желудок весь растревоженный.
- Плесните ему водки в стакан.
- Его правда три дня рвало.
Значит, переживёт и четвёртый.
Гости заказали попойку
с тремя алкашами.
- Добрый вечер.
- Добрый.
Значит, им нужна водка
и табаско побольше.
Помучаются – не умрут. Так, господа...
Это что за картина?
Я... я не знаю. Просто... красивая.
- Очень красивая. Умная женщина.
- Забавная.
- Я бы - да.
- Я бы тоже.
Это вы её сюда повесили?
- Нет.
- Да.
А я – инертная, стальная,
всё наслажденье выну из огня их плача.
- О-ла-ла.
- Рада была повидаться.
Да-да-да, хорошо посидели.
Давай. Осторожно.
Ну, всё! До встречи!
Выспался?
Двери закрываются.
Заткнись. Это... это я машине.
Папа, когда обсудим проект,
про который я говорил?
А, да-да, забыл, ну-у...
завтра наберу. Поехали.
Ладно. Э, а это – держи...
на – это тебе.
- Что это?
- Подарок, увидишь.
- Спасибо.
- Счастливо!
Всё, поехали.
Не откроешь подарок, не интересно?
Слушай, это наверняка
очередной кретинский гаджет.
Тебе не кажется, что он
стал какой-то неприятный?
Ты завидуешь его
красоте или богатству?
- Просто ты ревнуешь...
- Кого ревную? Моего сына?
Через триста метров поверните налево.
Просто ты так в него влюблена, что мы
скоро докатимся до любви втроём.
Поверните налево.
Так! Выключи её,
мы живём на углу!
- Нет, предпочитаю голос Джи-Пи-Эс.
- Моему?
Не беси меня: сын хочет помочь,
предлагает работу.
Я не хочу работать на видеоиграх.
Это не игра, это анимационный сериал.
Но это не моё, я сочиняю комиксы!
И что, это одно и тоже: рисунки,
персонажи, диалоги, сценарий...
Только в этот раз,
наконец-то, тебе заплатят.
А, деньги, деньги...
Действуй! Ты Фрейда почитай:
«Вначале было действие».
- Действие?! Понимаешь?
- Ты лучше на дорогу смотри.
Не обязательно!
Это Тесла, она сама едет!
Да, этого я и боюсь.
Да ты ВСЕГО боишься, мой дорогой!
- Поверните налево.
- Заткнись, сука!
- О, чёрт!
- Что?
Я забыла молоко на утро, сходишь?
- Ну да, если...
- Двери открываются.
А, да, спасибо!
Выпьем за алкоголь!
Сорри. Простите... А, простите.
Да, дорогая?
- Я больше не могу, Франсуа.
- Что случилось?
Я превращаюсь в гадюку,
я чувствую, что начинаю
находить удовольствие в
самом примитивном садизме.
Дорогая, я тут на вечеринке...
исторической, с Фолкнером и Хемингуэем.
Я не могу говорить.
- Когда увидимся?
- Когда хочешь.
А, отключаюсь. Люблю тебя.
То есть, кристаллизирую интеллект.
Извини... это, у меня почему-то
карточка не проходит.
Какой-то кошмар.
Мы точно договорились: все
патроны холостые, правильно?
Чёрт! Чёрт!
«Дорогой мсье Дрюмон,
ваш сын и я счастливы предложить вам
провести вечер в любой эпохе с
«Путешественниками во времени»...
Зафиксировано задымление...
Да пошла ты!
Твою мать!
Твою мать!
Твою мать!
Твою мать!
- Курнем перед сном?
- Нет, большое спасибо.
Чем ты там так занята?
Тестирую приложение для сна.
При каждом моргании меняется
пейзаж, это очень мило. А ты?
Тестирую книгу из бумаги, тут надо
страницы переворачивать, очень забавно.
Знаешь, я предпочитаю рисовать
карандашом, писать красками...
И люблю, когда ты меня целуешь губами.
Руками себя потрогай.
- Как она выключается?
- Разберись.
- Ч-чёрт... Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
- А, нет!
- На пять минут. Я расслабляюсь.
- А я зубами стучу.
- Стучи отсюда!
Что?
Вот: гостевая для друзей.
Гости к нам больше не ходят,
спи здесь. Если мы ещё друзья.
Ты не хочешь спать вместе?
Не хочу, я быстрее старею,
если сплю с тобой.
А ты продолжаешь принимать этого гада,
который вышвырнул меня из газеты.
Ты уже от всех пациентов отказалась,
но от этого – почему-то никак.
- Но он - твой лучший друг.
- Был!
Кто-то из нас должен
работать, твою мать!
Извини, маску снять не хочешь?
Очень мешает ругаться.
Нет, так я не вижу
твою дедовскую пижаму.
Но... Я и есть дед! А ты – бабка!
- Но я на неё непохожа.
- А ну снимай!
- А ну снимай!
- Нет!
Оставь меня в покое! Уйди!
- Почему?
- Потому что ты всё критикуешь.
Всё! И меня это разрушает!
Поначалу было забавно, но всему
есть предел. Знаешь, что я думаю?
Ты уже зажился на этом свете.
Я думала, что ты покончишь с собой:
люди ему не нравятся, прогресс
ненавидит, работы нет,
сын его бесит, жена его не выносит - он
просто должен покончить с собой!
Но, нет. Ты тут, в полном порядке,
и ты всех ненавидишь.
Даже не повезло стать вдовой!
- Что значит – я не работаю?
- Ты имеешь в виду комикс?
Да-да, всё движется.
Куда движется – назад?
Четыре года прошло.
- Никто не покупает книг.
- Не покупают ТВОИХ книг.
Хватит пить.
Я пью, живу, иду вперёд!
И тебе надо выпивать почаще!
- Что ты делаешь?
- Выкидываю твои вещи.
Я тебя выкинула, с работы тебя
выкинули, ты просто выкидыш!
- А почему я должен уйти!?
- Потому, что я плачу за квартиру!
- У тебя даже мобильника нет.
- Ну и что? Хочешь, чтоб я был как ты?
С утра до ночи тыкаешь пальцами,
всё по интернету:
за едой мы не ходим, в кино не ходим.
Мой книжный закрылся,
магазин пластинок исчез,
а рисунки покупают старьёвщики.
- Потому что время изменилось!
- Да, и мне это всё не нра-вит-ся!
Вот и проваливай!
Стой один, выпятив грудь,
под вражеским огнём,
с гордо поднятой головой!
Напилась?
Я даже твою одежду не
переношу, всё серое, чёрное,
даже после стирки оно словно вонючее.
Так... Осторожно, Марианна, продолжай
в таком тоне, и ты меня достанешь.
А, да? Вот! И-и... вот!
Прошу!
Я хочу уточнить: если я сейчас уйду...
- Быстрее.
- Подумай...
Хорошо. Подумала. Ты сможешь,
тут буквально два метра,
я в тебя верю.
«Вначале было действие».
А... жить я на что буду?
- Пора задуматься о проституции.
- Знаешь что, всё.
Марианна, я ухожу.
Я клянусь, я сейчас уйду.
Мне это и надо!
Браво!
Гадина. Гадина.
Май Семьдесят четвёртого
- Где он ночевал?
- Не знаю.
Когда увидимся?
- Ты ему рассказала?
- Нет. Пока нет.
- Мсье Жиро?
- А ты? Как себя чувствуешь?
Не знаю. Хорошо. Свободно.
Путешественники во времени.
Знаешь, любимая, я хочу,
чтоб ты была уверена... А!
Чёрт, ты меня напугал!
Извини.
Ты что здесь делаешь?
Я чуть не описался.
Или даже описался.
Так, пару капель. Одну-две...
Ну и что? Что он сказал?
- Как дела с газетой?
- О, ну ты знаешь...
Мне наплевать.
Я понимаю.
Совесть тебя, вижу, не мучает,
что ты двадцать человек уволил.
Ну да... Виски?
А что у тебя с моей женой?
В смысле, как ваш психоанализ?
Да... замечательно.
Думаю, она изменяет.
- Нет! Марианна?!
- Да.
- И с кем?
- Со всеми.
Ей любой сгодится, неважно кто.
Любой кретин, любое дерьмо, любой урод...
Главное, моложе меня.
Ей нужно всё новое.
Она хоть памперсы готова жрать,
если от этого помолодеешь.
- Ой, ну это ты...
- Жизни ей захотелось.
- А тебе - нет?
- Ха... В этих условиях?
Я понимаю.
Ты всё понимаешь, да...
Сам-то жене изменяешь?
- Я? Нет-нет-нет, давно уже.
- Ну и супер.
- В смысле?
- У тебя была эта маленькая студия,
помнишь, холостяцкая такая?
- Ему негде, я дал ему ключи.
- Мой муж теперь живёт у тебя?
Да. По крайней мере,
мы знаем, где он. Да я шучу.
- А мы где теперь?
- Да у тебя.
- Издеваешься?
- Вовсе нет. Наоборот.
Я хочу любить тебя везде.
Любить по-настоящему.
В нашем возрасте?
- У тебя нет возраста.
- Правда?
Ты самая молодая из всех моих женщин.
Ладно, продолжим сеанс.
Как самочувствие?
Знаешь, вполне. Не помню, я
рассказал, что мне снится брат?
Что ты так смотришь на меня?
Просто я рад тебя видеть, папа.
Знаешь, когда ты умер, мама дала
почитать твои письма к ней.
Оказалось, ты добрый, чувствительный.
Знаю, надо было прийти на похороны.
Так жалко, прости меня.
Я боялся, что расплачусь,
а ты встанешь из гроба и скажешь:
«соберись, что ты, как голубой».
Да-да, ты так выражался.
Я расплакался лишь через 15 лет.
Поплачь, сынок, поплачь.
- Можно?
- Нужно.
Да... Они сегодня в ударе.
Прямо фильм Лелюша.
Жерар, если можешь заплакать –
будет супер.
Я очень стараюсь.
Может, музыку включить,
чтоб было легче?
Да, спасибо.
Я всю жизнь профукал.
Прокутил твоё наследство.
Уж это-то я умею. Это - и горевать.
А у тебя была цель в жизни.
Ты был сложный. Но устремлённый.
Сыночек...
О, пошло-пошло... Получилось.
Класс, правда? А?
Да, они супер.
Пройдёмте.
А, заходите, месье. Я вас ждал.
Садитесь. Очень приятно.
Спасибо.
Позвольте задать вам пару вопросов...
Итак, мсье, чем вы
занимаетесь по жизни?
Позволяю.
Так чем вы занимаетесь?
Ничем. Вообще-то, я карикатурист,
рисую для газеты.
- Политические карикатуры разные...
- Круто.
Но... газеты больше нет, так что...
Да, то есть, она... существует,
но только... в интернете.
А там рисунки не нужны. Хрень
всякая нужна, а вот рисунки – нет.
О-окей. Так, с этим всё хорошо...
- Это он?
- Теперь скажите мне...
- ...когда вы хотите начать?
- Ну... Чем раньше, тем лучше.
Сейчас у меня... никаких
срочных дел. Проектов...
Ничего в жизни не осталось.
Супер. Вас интересует
какой-то период или...
выберете из наших предложений?
Да... мне... вообще-то...
нравится семьдесят четвёртый.
Девятьсот семьдесят четвёртый?
Да, тысяча девятьсот
семьдесят четвёртый.
Шестнадцатого мая семьдесят
четвёртого, в Лионе.
А, вы очень конкретны.
Да, потому что в этот день, я встретил
девушку и сильно её полюбил.
Мы ходили в одно кафе,
там теперь аптека.
А эта женщина ещё жива?
Нет. Она... умерла...
Умерла уже... очень... очень давно.
- Это проблема?
- Нет-нет, вовсе нет. Наоборот.
«Наоборот»?
А, извините. Неудачно
выразился, простите.
Так... теперь: кем вы хотите
быть в этом дне?
- Да... собой.
- А, вы... хотите остаться собой?
Ну... да... не то, что мне это нравится,
но... в тот момент, в то время,
быть мной было неплохо.
Не то чтобы «здорово», но не...
Было лучше.
Вас это не убедило, да?
Почему? Вполне.
Да-да-а... Так, я вам объясню,
как всё устроено.
Мы с вами свяжемся через несколько
дней и, если вы готовы, вас заберут.
И отвезут в Лион или..?
Нет, это вряд ли.
У нас несколько павильонов,
главный – совсем недалеко.
Пошла!
Если это поможет...
у меня все задокументировано.
Нашёл тут наброски к старому комиксу.
- Отлично.
- Это вот то самое кафе.
- А-а... Отлично, спасибо.
- Я был моложе, да?
Просто отлично. И рисунки и всё...
Поосторожней с ними, они мне
очень дороги, эти рисунки.
Хорошо.
Мсье...
Здрасте.
Здравствуйте, мсье Дрюмон. Рады вас
видеть. Легко до нас добрались?
С ума сойти.
Отель снесли в восьмидесятых.
А всё, как настоящее.
Всё и есть настоящее.
Ваш ключ. Номер четырнадцать, да?
Четырнадцать, точно.
Мы уже развесили ваши вещи в шкафах.
Мои вещи? Какие?
Кроме этих рисунков, есть
какие-то фото, сувениры, или..?
А... Я ушёл из дома, так что...
выбор небогатый.
«Развлечение по вашей мерке» -
не просто рекламный слоган!
Нет.
- Марго...
- Нет.
- Погоди!
- Что тебе надо?
- Ты была гениальна.
- Ты пришёл в самом конце.
- Прости, не было времени.
- У меня тоже нет времени.
- Как спектакль?
- Ты ж видел: битком.
- Подумываем о стадионах.
- Поэтому ты должна вернуться.
- Как ты меня достал. Что тебе надо?
- Мне нужна ты.
А ты мне – нет.
Видеть тебя не хочу, ясно?
Я не в личном плане, я по работе.
Неважно. От неё тоже тошнит.
Слушай, это правда важно.
Думаешь, я опять соглашусь?
- Нет, не думаю.
- Да, думаешь, скажу «да».
- Всегда говорю «да».
- Нет.
А, да... Вот так... вот так...
Да... Да... Да...
Нет. На этот раз что? Кто клиент?
Мой хороший знакомый.
Он очень для меня важен.
Для тебя ещё кто-то важен?
Прямо живой человек?
Я знал его в детстве...
Его книга спасла мне жизнь.
Спасибо ему не скажу.
Там целый сценарий: есть, что играть.
Импровизировать можно?
Зачем вечно «импровизировать»?
Почему все актеры
хотят импровизировать?
Не надо, забудь про это.
Я не буду работать.
- Со мной?
- Ты будешь орать.
Да! Ты его не слушаешь! Пустой взгляд!
Я клянусь, нет!
Да что «нет», у тебя и сейчас взгляд
пустой! Ты не с нами. Ты где?
Марго? Марго? Вы Марго не видели?
Давайте наберём, где она. Позвоните
кто-нибудь – 06 12 45 27 15.
Два дня репетиций – и как об
стену горох! Что тут сложного?
Чем мы тут занимаемся?
Вам сколько лет, мадам?
Восемьдесят пять.
Восемьдесят пять, мадам
восемьдесят пять лет!
Думаешь, ей делать больше
нечего – сидеть и ждать,
когда ты тут настрадаешься фигней и
начнёшь нормально играть, мать твою!
О, нет...
А потом извинишься...
Солнышко, не плачь, умоляю,
на это нет времени.
Мы работаем. Ну, извини.
Я же не на тебя ору, а...
на актрису, на персонажа.
И всё начнётся снова...
Что мне теперь – сапоги тебе лизать
в знак прощенья? Я уже не знаю...
Я должен за каждым словом следить,
потому что «Осторожно! У нас...
Мадам из фарфора, ей что ни скажи, как
ни дотронься, она обижается, дуется»...
Смени тогда профессию, дорогая,
если тебя что-то не устраивает.
Осторожно, она чувствительная...
Актрисуля!
Нет-нет-нет-нет-нет-нет и нет!
Два дня это долбаную сцену репетируем,
а ты не знаешь, как на него смотреть?
И снова извинишься...
Ты была прекрасна, клиент
в тебя просто влюбился.
Прости меня за всё. Сцена не готова,
я тороплюсь, в общем...
Не проблема.
Тебе нужен психиатр.
Мне? Мне нужен психиатр?
Ты мне сломала нос.
Ты всегда что-то найдёшь -
взгляд не тот, сказала не так:
я тебя не устраиваю.
- Ты прекрасна.
- А ведёшь ты себя ужасно.
- Ай, нога! Не надо!
- А? Почему?
Я очень стараюсь, ты знаешь.
Я и медитирую, и к специалисту
ходил, но не знаю, я...
Стой, погоди, ты всё водой залила.
Медитируешь?
Он – художник. Очень
популярный в восьмидесятые.
А я кого играю?
Любовь его жизни.
Это ты играешь отлично.
Это ты своим шлюхам расскажи.
- Не останешься?
- Да не могу.
Надо срочно строить семидесятые.
Интерьеры берём из пятидесятых,
но фасады и всё такое...
Ну и вали отсюда.
На, не забудь. Спокойной ночи.
- Боишься врезаться в мебель?
- Нет.
А в прошлый раз ты комод опрокинул.
- А теперь я медитирую.
- Вау...
- Привет, красотка.
- Салют.
- Я рада, что ты вернулась.
- Да уж... Повезло тебе.
- Марго? Ты меня слышишь?
- К несчастью, да.
...вас в нашей новой студии.
Смотрите, какой интерьер, надеюсь
вам нравится это буйство цвета...
- Клиент на подходе.
- Да, пора начинать.
У всех есть сценарий?
Алё, я кого спрашиваю.
Да-да.
- Слушайте... Эту пару надо менять.
- Да, а что не так?
Слишком красивые и молодые,
реклама сайта знакомств.
- Некогда уже менять...
- Все готовы? Он идёт.
Стой, Амели, дело есть! Видишь,
за тобой девушка.
- Здрасьте.
- Ты не против её заменить?
- Я? Я ж не актриса!
- Да-да, ты подойдёшь. А?
- Класс.
- Класс.
- Иди, переоденься.
- Ну ладно... хоть посмеюсь.
Да, я тоже. Всё, давайте
начинать, пожалуйста.
Быстренько-быстренько!
Так, все закуриваем.
Быстро-быстро, я сказал!
- Приветствую! Как жизнь?
- Отлично. Да, всё отлично...
В этом бистро прошло полжизни,
это был и офис, и дом,
я бы там ночевал, если б Ивон разрешил.
Ну что, Мерин, живой?
Для меня ты вечно живой.
Что вам особо нравилось в семидесятых?
То, то, что всё было как-то проще,
были богатые, бедные, левые, правые.
Иммигрантов защищали
без урона для экономики,
религиозные... не трогали
нас со своими религиями.
Люди разговаривали друг с другом,
не пялясь в телефоны.
И потом я был моложе, вот...
Ну что? Твои старики в порядке?
Нет. То есть, да.
Наверное, я запутался.
Если ты поесть, столик будет
готов через пять минут.
О, супер.
Выпьешь пока что-нибудь? Может, «Сюз»?
О, конечно, «Сюз»!
Отличный был «Сюз», да-да.
- Подайте «Сюз» юноше.
- «Юноше»...
Алло.
- А что вы читаете?
- Франс-суар.
Спасибо. Напомните, как вас зовут?
Кретин.
Жан-Клод. Тебя зовут Жан-Клод.
- Жан-Клод.
- А, Жан-Клод!
Точно! С усиками...
и тулузским акцентом.
Жан-Клод. Мы потом узнали, что он
кололся, умер от передозировки.
Это совсем не смешно, не знаю, чего
я ржу... Просто... увидеть всё это...
Потрясающая работа,
здорово они всё сделали...
- А можно задать вопрос?
- Да, пожалуйста.
- Кто у нас министр финансов?
- Ба...
Министр финансов, семьдесят
четвертый. Живо, живо.
- Семьдесят четвертый, быстрей!
- Сейчас соображу...
«Ба-ба», и... ну?
Фуркад! Фуркад!
Жан-Пьер Фуркад.
- Фуркад.
- Попался! Если сейчас 16 мая,
то Фуркада назначат через
пару недель. А пока, это Жискар.
Ах, гад. Скажи, «плевать на политику».
Я, в общем-то, знаете,
плевал на эту политику.
И правильно – видите,
до чего она нас довела.
Мозгов ни у кого, кроме Колюша.
Ему б в президенты.
Рагу за двадцать франков?
Это я понимаю.
К тому же, вкуснейшее.
Ну да! Свинина с чечевицей, жаркое из
ягнёнка, петух в вине, фрикадельки.
Вот это еда! Помрём рано,
зато с улыбкой.
А, извините, не хочу обидеть, но вы,
вы настоящий или... вы тоже актёр?
А, нет, я клиент,
за всё плачу, как и вы.
И мы с вами в одном
и том же периоде?
Да... Это похоже на моё прошлое, так что
я решил сэкономить. Вы не против?
- Нет, пожалуйста.
- Только я был в Лилле.
- Какой возраст вы заказали?
- 25.
- А вы?
- 18.
- А, прямо так!
- Ну а как же? Чего мелочиться?
- Что, молодежь, повторить?
- Нет-нет, спасибо.
- Молодежь, обхохочешься.
- А мне нравится. Прекрасно.
И вы в это всё верите?
О, да... Да-да. Вы будете удивлены.
Да, вначале... мы сомневаемся,
а потом – помаленьку...
- Я тут вторую неделю.
- Вторую неделю. Да вы богач.
Да, отец оставил мне
большое наследство.
Кстати, я с ним сегодня и встречаюсь.
И не только сегодня.
Да. Изо дня в день проживаю
одну и ту же встречу.
- А, вот и он. Папа! Всего хорошего.
- Да-да, и вам.
- Папа...
- Больной, да?
Почему?
Приятель, хочешь есть –
твой столик свободен.
Класс.
Десерт?
Э... да... не сочтите за странность,
но можно яйцо вкрутую? С сахаром?
Одну минуточку.
- Я его бросила.
- Кого?
Твоего отца. И, раз уж ты
спрашиваешь, я нашла другого.
Да-да. Он моложе, позитивнее, и
в общем, ты понимаешь.
Скорее всего, мы будем жить вместе.
И, раз уж ты спросил, да – у нас дома.
Обожаю квартиру, не хочу ей жертвовать.
Да...
Да, я знаю, ты думаешь:
поздновато уже влюбляться,
но, во-первых, я не согласна,
во-вторых, не влюблена, на мой взгляд,
но это неважно, вопрос не в этом.
И не надо так мелкобуржуазно
на меня смотреть.
Не забывай, что говорил Фрейд:
«Наибольшую радость человеку
может принести нарушение
существующих запретов».
Так что не надо мне мешать, я же не
мешала тебе жениться на этой стерве.
А тут миленько. Ты тут часто бываешь?
- Держи, Виктор.
- Спасибо, Люси.
- Пожалуйста.
- Люси, погоди секундочку.
- Что?
- Когда смену заканчиваешь?
- А что?
- А то, люблю тебя.
- Песню вот ночью написал.
- Ладно, не валяй дурака.
Да я зуб даю. Называется:
«Официанточка моя»
Она несёт вино,
И глаз не оторвать,
А я уже хочу
Скорей с ней переспать.
Где певца взял?
А вечером её
Я затащу в кровать.
- Ну как я?
- Класс.
Марго там что, с ума сошла?
Фредди уже начал... где она?
Успокойся. Иду я!
Выпей таблетки, или пусть
тебе отсосёт кто-нибудь,
только в ухо мне не ори.
Ладно.
Если он любит трансов,
будет в восторге.
Эй-эй-эй, Джонни Холидэй
хренов, уши уже болят!
- Проблемы с молодёжью?
- Проблемы с дебилами.
Это почти тоже самое.
- Старый Фашист!
- Юный Педик!
Ой, простите... Простите, извините.
Да ладно, не страшно.
Когда я её впервые увидел,
я подумал, что она пьяная.
Она сшибала всё на пути,
как шар в боулинге.
- Салют, крошка!
- «Крошка»?
Я думала, ты заболел. Ты сказал,
что у тебя температура сорок.
Если она сердилась, казалось,
что дрожит всё здание.
Готовы? Поехали.
Непохож на больного.
Значит, поправился.
А, да... Отличный заход, пупсик.
Очень я люблю
Попочку твою
Гладенький живот
И твой пухлый рот...
Больно же!
- И на это дерьмо повелась Натали?
- Да ладно, это просто песня...
- Да ладно, это просто яйца.
- Мне правда очень больно.
С подругами - запрещено.
Да, но эта подруга, она же такая...
Сучка!
- Нет! Шлюшка!
- Чего?
Если мне не изменяет память,
он назвал её не сучкой, а шлюшкой.
Он прав.
Ещё одна ошибка - яйца оторву.
Продолжай.
- Чего он докопался?
- Это правда, я придираюсь.
В глаза смотри, урод.
Тебе сорок один, а у тебя ни
одной пластинки за душой.
И ни одна гитара в мире не
спасёт твой мелкий писюн.
Да, литературно звучит.
Она так не говорила. Но...
в воспоминаниях всё
слегка преувеличено.
- Заткнуться не хочешь?
- А у вас всё отлично, продолжайте.
- А вы кто такой?
- Я, никто, пока ещё никто.
Ладно, мне пора валить.
Да, давай, проваливай.
- Молодой человек.
- Что?
- А-а, если позволите...
- Твою мать!
- Она плеснула в вас вином.
- Козёл.
Придурки, вы не видите, что это вино?
У вас глаза есть, это что?
Совсем уже, они обалдели.
Это моя личная куртка...
- Жаль.
- Да... И не предупредили.
- Да успокойся.
- На фиг меня успокаивать.
Мне эта сцена обошлась
в тридцать пять штук!
Три дня репетиций с пятью персонажами.
А завтра у нас – Мюнхенское соглашение.
Достали эти фашисты. Мать вашу...
Кретины...
Что она творит?
Это ухо за восемьсот евро.
Ну а как ей играть, если ты
всё время орёшь ей в ухо?
Я вечно играю каких-то кретинов.
У меня что, лицо тупое?
- Ну...
- Что «ну»?
Не лицо... а вообще в целом.
Хотите гадость сказать?
Это иногда помогает отвести душу.
- Да, можно?
- Конечно!
Вы – мерзкий.
Мужчины – обманщики,
непостоянны, лживы,
болтливы, лицемерны, и трусливы.
- И презренны, так?
- Именно так.
Мюссэ. Её любимый монолог.
Но вы добавили «мерзкий» -
немного не по тексту.
Да, это ваш унылый вид навеял.
Я просто шучу.
Я тоже. Душу отвели?
- Надоела эта череда мерзких мужиков.
- Прямо череда?
- Есть грех, каждый раз ошибаюсь.
- У вас плохой вкус?
- Жуткий. Вы кажетесь очень милым.
- О-о, как всё запущено.
- Выходите за меня.
- Вы что, серьёзно?
Да-да, с этим пора кончать.
Вы точно козёл, но вы будете
последний в моей жизни.
- Она импровизирует?
- Нет-нет. У неё хорошая память.
А чем вы занимаетесь?
В Меде... твою мать, ты - студентка...
Пусть Люси несёт новое «ухо».
Притушим свет...
Может, вы провалили
вступительные в Мединститут?
- Откуда вы это знаете?
- Да так. Интуиция.
Впечатляет. Продолжайте.
Думаю, вы родились... в Гренобле, да?
- Вы родились недоношенной.
- Ай.
- Да, чуть не умерли, мне повезло.
- А родители?
О-ла-ла... Жуткие, особенно -
папа, тяжёлый мужик,
мечтал, чтоб вы были хирургом...
Но на курсах...
в Бордо... вы внезапно влюбились.
- В козла?
- Конечно. Ревнивого.
- Злого?
- До жути.
Он требовал, чтоб вы
жили лишь его интересами.
- И не давал мне учиться?
- Постоянно.
Променял вас на блондинку,
«очь-очь» высокую.
Вы всегда так быстро
говорили «очь-очь».
И с тех пор вы носите
каблуки «очь-очь» высокие.
- Вы «очь-очь» хорошо знаете меня.
- Мне тоже так кажется.
Блеск. Она гениальна.
И это всё?
Нет: вам не нравится быть рыжей...
через несколько лет вы даже
перекраситесь в брюнетку.
Я расстроился, но
вам это тоже очень шло и...
А в плане политики?
Очень странная.
Сейчас вы за коммунистов,
а через тридцать лет –
будете за Саркози.
- Кто это?
- Э-э, неважно.
- А вы?
- Я? Я вам всем обязан.
- Прямо всем?
- Всем.
Взять хоть рисование.
С вашей поддержкой, хобби
через два года стало работой.
Вы спасли меня от алкоголизма.
Познакомили с книгами,
людьми, городами... Всем.
Хороший текст у деда.
Как это хорошо...
Вот бы мне так кто-то сказал.
Она уже должна заказать яйца вкрутую...
А, с сахаром. Добавьте чуть света.
Могу забрать, Виктор?
- Может, десерт?
- Да!
Не сочтите за странность, но
можно яйцо вкрутую? С сахаром?
Да, да, можно...
- Спасибо.
- Пожалуйста.
Не знаю, я их обожаю.
- Да не надо, у них специфический вкус.
- М-м. Я их обожаю.
Ой, бедняжка...
- А вы артистка?
- Я?
А вы попробуйте, отлично выходит.
Вы несколько реплик так сказали...
- Э-э, просто обалдеть...
- Я не понимаю, о чём вы.
А платят хорошо?
Работа у вас очень сложная,
вам же каждый вечер надо
учить новые реплики.
И потом - вам тут никто не хлопает.
Если хотите – я могу вам похлопать?
Он ломает четвёртую стену.
Смени тему, Марго.
Скажи, какие у него руки.
Мужики это обожают.
Любые комплименты.
Но ты этого не умеешь.
Мы всё ещё были бы вместе,
если б ты иногда...
- Ты издеваешься?
- Простите?
Нет, вы как будто издеваетесь.
Не приглашаете присоединится, выпить,
а то у меня только пиво этого козла...
Прошу вас.
Переход. Отойди.
Что хотите выпить?
У вас красивые зубы. М!
А уши – просто прекрасные.
- Мои уши?
- Да, зашибенные.
Не большие, не маленькие.
Но руки у вас...
Боже мой, эти руки...
Ты полегче, детка, секс с ним не нужен.
- Я тебе не детка.
- Я не называл вас деткой...
- Они всегда такие нежные?
- Э, я... не знаю, я...
- Да?
- Виски, пожалуйста.
Нет, она пила водку.
А я хочу пить виски.
У меня нет выбора?
- Конечно, есть.
- Конечно, есть.
«Зазвонил телефон».
- Телефон!
- Телефон.
А! Кажется, это вам.
Алло? Сейчас позову. Марианна!
Секунду.
Алло?
Я сразу возненавидел звонившего.
Я рисовал в воображении мужчин,
красивее, сильнее меня...
Это было несложно.
- Хорошо! Всё, мне пора. На свидание.
- С другим?
- Да, с «другим».
- А папа где ночует?
- Дома у друга.
- Какого?
- Ты его не знаешь.
- Бедняга.
Ну что ты, малыш. Не расстраивайся.
Раньше мы оба были зануды.
Теперь, только он, его нытьё
останется с тобой навсегда.
Я тебя просто не узнаю, мама.
Я думаю, ты ещё об этом пожалеешь.
Ну-ка! Туди-дуди-да.
Эй, ну-ка, не унывай! И не
смотри так, я не тебя бросила.
Не надо было кормить тебя грудью.
А Фрейд предупреждал:
«Всякая сексуальная жизнь
начинается с материнской груди».
Только он забыл сказать, что и
кончается там же. Пока, дорогой.
- Да, алло.
- У вас там всё хорошо?
- Да, всё движется. Поверь мне.
- Он хоть счастлив? У него стоит?
- Что?
- Скажи - у него член стоит?
Сейчас сбегаю-проверю. Всё, пока.
Извините, это был мой брат.
Да, так и сказала. Позже я узнал,
что этот «брат» был итальянец,
с которым она спала по средам.
Думаете, я шлюха?
Сейчас семьдесят четвёртый.
Безумный период в вашей жизни.
И потом, люди меняются.
Это вряд ли.
Неправда. Люди меняются, он прав.
- Заткнись.
- Хорошо.
Ты никогда не была так прекрасна.
Мы – нет? – мы вам не мешаем?
- Ты прекрасна, Марго.
- Заткнись.
Я могу смотреть на твою игру вечно.
Извини... я... меня понесло.
Что-то не так?
Нет. Нет, всё так.
Просто мне надоело вечно
наступать на одни и те же грабли.
Всё, извини, не вовремя...
Продолжай сцену.
Я устала... ждать нежности,
какой-то гармонии.
Настоящего. Я устала ждать.
Что она делает?
Извините.
Так, выпускайте певицу.
И потом, сразу – Жизель.
Окей. Пускайте певицу
и потом сразу Жизель.
Певцы у тебя на подбор.
Кукуся. Ты идёшь, нас все ждут.
- Мне пора.
- Уже?
Прекрасно. Громче музыку.
О, да. Какая деталь!
Ты жалкий извращенец, Антуан.
Кончаешь от собственной режиссуры.
- Мадмуазель!
- Да?
- Вы это обронили.
- А, спасибо.
Очень приятно познакомиться, знаю, что...
всё не вправду, но было приятно.
А завтра вы придёте? Я - да.
Ладно.
По-моему, шёл дождь.
Не, он лажанулся,
в тот вечер дождя не было.
Неважно, включите ему дождь.
Спасибо!
Выключай этот чёртов дождь,
пока я не простыла.
Какие планы на вечер?
Может, увидимся?
Красотка.
Да, но такая молодая,
мне в дочки годится.
Мы выбираем свой возраст. Мне
едва 18. Познакомьтесь – мой отец.
Очень приятно.
И мне, молодой человек.
До скорого, сынок.
Пока, папа!
Только без глупостей, у него
завтра утром важный экзамен.
Обещаю.
- Как прошло?
- Хорошо.
Учитывая, что через пять
часов он умрёт от инфаркта.
- Ещё по одной?
- Не откажусь.
- Мы будем вместе смеяться.
- Да.
- Будем радоваться.
- Да.
Посмотри на меня,
как будто ты попал в рай.
Мне надо надеть очки.
О, да...
Когда его спросили, что такое
счастье, Энгельс ответил:
«глоток Шато Марго
тыща-восемьсот-сорок-восьмого».
Хватит уже. Ты же знаешь,
что я не люблю вино. Пива нет?
- Пива!?
- Ненавижу эту картину.
Я тут, как мёртвая. Прямо,
как когда мы жили вместе.
Мы не были так несчастны.
Ты не устал ещё от всего этого барахла?
Я тут боялась повернуться.
Сразу хотелось в кедики, жратву
из макдачной и слушать рэп.
- Кто ж тебе мешал?
- Я просто тебя боялась.
Притворялась, что читаю
стихи и люблю оперу.
Во время секса, я задумывалась,
как девушки брали в рот в 1841-ом.
Я расскажу, это легко...
Извините... Я просто хотела
оставить программу на завтра.
Спасибо.
А, да – завтра мне не
надо быть артисткой?
Просто мне лично... показалось,
что это был интересный опыт, и...
Ладно, завтра обсудим.
До завтра, спасибо.
- Она вздрогнула! Ты с ней спал?
- Нет.
Да, спал. А с этими двумя?
С каждой, хотя бы по разу.
Это как паранойя.
Ты всё отыгрываешься за период
кривых жёлтых зубов и прыщей.
Ты что делаешь? Уходишь?
Скажи: а хромота просто
придаёт тебе загадочность или...?
Пока. Дверь за собой захлопни.
Прямо 19-й век,
Лорд Байрон на пляже Лидо. Клоун.
Сучка.
О, чёрт...
Ты храпишь.
- Ну да.
- Прекращай!
Мсье Дрюмон? Мсье Дрюмон?
Извините, но нам придётся
забрать ваш костюм.
Да? А почему?
Я напомню вам, что сегодня
вы должны съехать.
Но это невозможно, у меня
сегодня свидание, как это...
Да-да, понял, сколько будет
стоить продление на день-два?
Подождите, надо посчитать,
не могу так сходу сказать.
Две ночи... это будет...
да, двадцать тысяч.
Как вы сказали? Это в евро?
Так дорого?!
Ну ладно. Знаете, что: пусть так.
Мсье Дрюмон, ваш костюм.
Что мой костюм? Да, он мой, самый
дорогой костюм в моей жизни. Я остаюсь.
И где он теперь найдёт нужную сумму?
- За это не беспокойся.
- Начинать репетицию?
Да, давай.
Это что за клоун?
Мой отец.
Видишь, ты тут повсюду.
Ты хоть почитай контракт.
Давай познакомлю тебя с командой?
Нет-нет, не стоит, я вижу –
они отличные ребята.
Ладно. Я ужасно рад,
давно хотел с тобой вместе...
Слушай: я тоже. Честно.
Наконец-то. Но у меня
есть ещё одна просьба...
Да?
- Мы что, будем с ним работать?
- Очень необычный лук.
Это... очень крупная сумма.
- Да, но это же в счёт зарплаты...
- Ладно, пап, просто...
Не заставляй тебя умолять, я до
25 лет тебя кормил и содержал.
Скажем, это компенсация
за все твои каникулы.
Ладно, пусть так.
Он выписывает чек?!
С мамой как? Нормально?
Отлично! Супер! Правда!
Я её словно открыл заново.
Держи.
- Алло?
- Это мне уже влетает в копеечку.
- Думаешь, того не стоит?
- Нет, думаю - стоит.
Всё, до скорого.
Покажите дождь из лепестков?
Эй, пацаны. Трава должна
быть повсюду – и тут и там.
Это ковёр из травы. Свет
притушите. Готовы?
Неплохо. Должно сработать.
Шевелись!
- Что-нибудь будешь?
- Нет, просто жду кого-то.
- Ту крошку?
- Знаешь, сколько ей лет?
... знаешь, я считаю, у подлинной
красоты нет возраста.
А ты ещё зелёный пацан.
Ты в него влюблён, что ли?
А, это... Это было давным-давно.
Мне 13 или 14. Мы жили в конуре,
я учился на двойки.
Отец вечно орал, что у меня нет мозгов.
Метр с кепкой, вся морда в прыщах.
И у тебя. Это приятно.
И в один прекрасный день я узнал,
что моя любимая променяла меня на
парня по имени Жером Корсоле.
Жером Корсоле. Ублюдок.
Я открыл окно, заглянул в бездну,
и сделал страшную глупость.
У меня поехала крыша.
А, вот почему ты хромаешь.
Нет, это не то. Мы жили на втором,
я только вывихнул руку.
Через пару месяцев, мы познакомились
с его сыном. Подружились.
Он пригласил меня провести
каникулы вместе.
У них в семье всё было наоборот –
милые, живые люди.
И так влюблены друг в друга.
Я никогда не видел такой пары.
А однажды он мне подарил
свою последнюю книжку.
Я перечитываю её каждый год.
А с ногой тогда что?
Катался на лыжах в Вальмореле,
сломал голень, его подлатали,
но через два месяца...
- Куда она пропала?
- Я откуда знаю.
Мы на вечеринку к другу моего
брата. Давай с нами!
- Но... я...
- Поехали, тут близко.
Ну ладно...
Так, поехали! Быстрей! Быстрей!
- Держи.
- Спасибо, но нет.
- А?
- Ничего.
Давай, я не против.
Я просто стараюсь не мешать...
алкоголь с... ну...
- Алкоголь с чем?
- Ну, с... с...
Это и есть – твой красавец!
Очень приятно, Жизель.
А, да, Жизель! Наша чокнутая Жизель.
А, как я рад тебя снова видеть.
Она мне нравилась, эта Жизель. Да...
- Пупсик, вечер только начинается.
- Ладно...
Угомонись, детка.
Щас, две секунды – надо башку...
прочистить.
А! Извини.
Да нет, за что? И потом,
она была очень нежная:
пила, чтоб маскировать скромность.
- Выпьем?
- Лучше б была скромная.
- Здрасте.
- Приветик!
Подумать только – она теперь советник
министра внутренних дел, а?
Травка словно росла под ногами...
Это был целый лес наслаждений.
Вот живут же люди.
А я тут в какой-то тюрьме.
Стойте, это – настоящая трава?
Смесь... шишек с листьями, да, настоящая.
- Его стандарты. Сплошной реализм.
- Пять дилеров обзвонила.
А если что-то останется,
можно себе взять?
Да, конечно... Губы заверни.
Самое удивительное с
параллельными рынками,
что мы воскрешаем дух коммуны,
как в семидесятые годы.
Люди всем де-лят-ся,
всё смешивают,
нет социокультурных границ.
Это и есть – свобода,
равенство, братство.
Как Виктор? Всё хорошо?
Ему жаль, что не смог прийти –
работает,
с нашим сыном, большой сериал...
- М, да? Для какой платформы?
- Старнет.
А если его трипанёт – он нас засудит?
Он? Ты глянь на него.
Такие по судам не ходят.
- Как ты танцуешь.
- Что?
Говорю, ты классно танцуешь.
Дорогая моя, полегче давай с пивом.
Да пошёл ты.
Знаешь, его жена не была
раньше стриптизёршей...
А, да?
- Давайте розы.
- Не-не, забудь о розах...
Ты дурак совсем?
- Какая красивая...
- Да вообще.
Да, она очень-очень красивая.
Что вы решили?
А вы, кстати, не пробовали
чистку кофейной клизмой?
Клизму из кофе?
Да. Я прочёл в блоге Гвинэт Пэлтроу.
Вводите клизмой кофе себе в задний
проход – детокс толстой кишки.
Очень любопытно.
Марианна? Марианна?
- Извини...
- Всё хорошо?
Да, всё отлично. То есть,
нет - с вами очень скучно.
- Что ты сказала?
- Да, скучно, разве нет?
Ну, признайтесь: это же всё
какая-то тоска зелёная.
Диана, признайся. Это что, мой муж?
Он вам заплатил, чтоб вы так себя вели?
Жалко, что его нет, не с кем будет на
обратном пути перемыть вам кости.
Я пойду, ладно? Думаю, мне пора.
А это я заберу. Это вкусно.
Очень вкусно.
Может, тебе такси вызвать?
Я бросила Виктора.
Новостей от него нет.
Я даже не знаю, чем он занят. Вот так...
Пока!
Классные волосы. Настоящие?
Конечно, настоящие. Всё - настоящее.
А... куда... подевались такие...
люди, как вы, куда вас спрятали?
- Вы не знаете, где моя жена?
- Кто?
Пойду её поищу...
- Хватит с него травы.
- Ой, а мне он таким нравится.
- Извините.
- Иди к нам.
Может быть, позже.
- Обожаю свою работу.
- Уходим.
Всё, оргия, заканчивайте.
Не помешала?
Нет-нет, наоборот, просто всё кружится...
О-ля-ля, сильный какой у них ковёр.
О, да!
Главное – помнить,
нельзя закрывать глаза.
Дыши.
Глубже.
Поглубже...
Кажется... стало хуже.
Да, правда.
Смотри на меня.
У тебя эти духи,
я их обожал, с бергамотом.
Я так скучаю.
Правда?
С ума сошла, чего она делает?
Тут так написано: «Мы целовались
с небывалой уверенностью».
Нет, но мы же решили это выкинуть!
Что ты делаешь? Я же старый.
Я тоже. Очень старая.
Марго, не заходи так далеко,
не надо мстить.
Имеет право.
- Что сказала?
- Ничего.
Я пойду, задам вопрос.
Нафиг эти поцелуи?
Да успокойся ты.
Всё, стоп танцы. Стоп.
- Да дай ты ей поимпровизировать.
- Что импровизировать? Минет? Анал?
Успокойся. Оставь её в покое.
Это вода, твою мать...
Тут что – всё фуфло? А? Это – фуфло.
Это – фуфло. Это – фуфло.
Всё, всё! И я – фуфло!
Возможно.
- Ну, у вас же должно быть имя?
- Нет!
Должно! У всех вещей на свете есть имя!
Мы тут срежем и, я очень надеюсь,
попадём в павильон Е.
Мсье, думаю переговоры
идут в позитивном ключе...
Да.
Не знаю, как вы, господа,
но я проголодался.
Как думаете, что нам приготовила
эта чудная кухарка? Надеюсь - рулет!
Осторожно!
Извините, мсье, мы...
- Простите, мсье, у нас сцена идёт.
- Да-да, две секунды.
Ого! Не может быть...
С у-ма сойти.
- А вы кто?
- Извините, мсье, я... Бежим-бежим!
- Вы что тут, заснули?
- У нас совещание.
А мне можно?
- Нет.
- Э-э, нет.
- Крутая лестница...
- Да.
Заходите, я сейчас.
- Всё хорошо?
- А, скажите, этот... этот парень...
Несильно изменился.
А вы... живёте в павильоне?
Нет, это временно. Я вам сделаю...
чай с имбирём, вам сразу станет
получше. Есть хочется, да?
О, я бы слона съел.
- По отцу я – Пиотровска.
- Пиотровска?
Мои родители поляки. А меня
зовут Камилла Пиотровска.
У вас акцент?
Да нет, шучу. Мне было
полтора, когда они уехали.
- Знаете, я просто обожаю Польшу.
- А, да?
Тогда... скажите, Виктор,
а что вы знаете о Польше?
Я жил под Варшавой в
деревеньке с названием Добрэ.
А, да, Добрэ, я её знаю.
Я даже написал комикс про
Польшу в двадцатые годы.
- Правда? Хочу почитать.
- Я тоже, но я его потерял.
Как вы сказали?
Вы всегда хотели стать актрисой?
Нет. Я играла на пианино.
У поляков – без знания
Шопена в ясли не берут.
И - хорошо играли?
А потом бросила.
Таланта не хватило.
- Кто так решил?
- Я.
Сыграйте ещё, это приятно...
Вам пора домой.
- А остаться нельзя?
- Нет, конечно.
Проверьте свои рисунки.
Вы переспали
только на четвёртую ночь.
Но мы с вами про сейчас разговариваем.
Но это запрещено.
Если узнают, что вы
здесь – меня выгонят.
А мне нужна работа.
Когда увидимся?
В тысяча девятьсот семьдесят четвёртом.
Мсье Дрюмон? Вставьте
это в ухо, пожалуйста.
Привет, Виктор.
Надеюсь, вам меня слышно.
Хотел сказать, что я вчера счастлив
был видеть вас улыбающимся.
Мне кажется, за эти
дни вам стало легче...
Для меня это бесценно.
Давным-давно, вы мне помогли.
Я уже ни во что не верил.
А... вы мне сказали:
«будь любопытным,
развивай воображение».
И я... последовал вашему совету.
Счастья я так и не нашёл, но...
могло быть хуже.
Теперь мой черёд сказать:
«продолжайте творить».
Не знаю, что вас ждёт, и когда, но...
живите на полную.
Чёрт, несу пошлятину.
Привет.
Ку-ку. Прости за беспокойство,
я тут за вещами зашёл, ухожу.
- Ничего страшного. Всё хорошо?
- Отлично, у тебя?
- Побрился? Тебе идёт.
- А, да? Правда?
Стой. Не хочешь кофе?
Нет, спасибо, мне пора на работу.
Ясно...
- А... Скажи...
- Да?
- Ты помнишь Жизель?
- Кто это?
- Жизель. Ну, твоя подруга – Жизель.
- А, моя Жизель.
Выйди с ней на связь,
она хорошая девочка.
Друзья, знакомьтесь - Виктор,
мой папа, теперь он с нами. Итак...
Поль, Стефан, Луиза...
А так особо не жалуюсь...
Но в первый раз было неприятно...
В общем...
У нас с женой есть маленькая
квартирка на берегу, в Биаррице,
и мы решили, что её лучше продать.
Отлично. Конечно.
Принципиальный вопрос: жена согласна?
- Да, она всегда со мной согласна.
- Как же вам повезло.
- Ты что там делаешь?
- Ничего... продолжай, пожалуйста.
И я давно хотел сказать,
что несмотря ни на что,
я очень тебя люблю, папа.
Заходите, друзья мои! Проходите!
Пожалуйста, можно вон там садиться.
Алло?
Можете... расхохотаться, пожалуйста?
А... чуть противнее можно?
Супер. А теперь посмотрите, пожалуйста,
очень порочно на моего коллегу.
- Супер, спасибо.
- Ещё.
Нет.
- Извините, опоздала.
- А вы - кто?
Я – Марианна, солнышко.
О, нет-нет, так не пойдёт.
Это какая-то ошибка.
Я не знаю, что делать.
Я тем более, поскольку... А где она?
Не знаю, мсье,
я просила у них текст... но...
Что случилось?
Я целое состояние потратил!
Вы даже не представляете – чего мне
это стоило. Скажите мне, где она!
Я не могу, мсье Дрюмон, у актеров
есть право на личную жизнь.
- Да, а когда она вернётся?
- Она не вернётся, мсье Дрюмон.
Она вышла из проекта по
личным обстоятельствам.
Ладно-ладно, спасибо.
А вы что тут делаете?
Я тут работаю, мсье.
Убрать в вашем номере?
- Но... вы...
- Что?
Я работаю, мне велели играть
другую роль. Я заменяю...
- Вы – тоже актёр?
- Актёр – это громко сказано...
- А ваш отец, это всё?
- Это часть игры, мсье.
Другие клиенты придают
вам уверенности, и-и...
Что?
Итак, мсье Дрюмон, скажите -
вы хотите сдать ключ...
Слушай, я тебе щас в
глотку засуну этот ключ.
Я просто пешка, Виктор,
я работаю, это работа...
- Где она?
- Кто?
- Девушка!
- Да пусти ты, придурок!
- Где она?
- Скажу, если отпустишь.
Так. Сейчас я дам вам...
адрес хорошего парикмахера...
на набережной... в Левалуа. Вот!
- Да?
- Извините, я ищу Камиллу Пиотровску.
- Кого?
- Ничего, мам, это меня.
- Что вы здесь делаете?
- Не понимаю, надо поговорить.
- Но что вы тут забыли?
- Мама! Я там каку сделала!
Опять? Заходите.
- Здрасте.
- Здрасте.
Заходите. Тут бардак, вчера
был детский день рождения.
Солнышко, знакомься – Виктор, мы
сейчас вместе работаем на проекте.
А, конечно-конечно. Очень приятно.
- Про... семидесятые, да?
- Да.
- Садитесь сюда.
- Да, садитесь, Виктор, я на секунду.
- И кого... вы там играете?
- Отца. Моего отца.
А, ясно! Да-да, похож.
Может, мы с вами что-нибудь выпьем?
Сильви, принеси, пожалуйста, бокалы.
Можете её подержать?
Вот... Уф... Держите...
У вас детей не было, да?
Были... давно.
Я не могу, Антуан. Я не справлюсь.
Почему вдруг не справишься?
Ты такого ещё не играла.
- Нет, но...
- «Нет, но» что?
- Ты бы видел его глаза...
- Да я вижу его глаза. Ты спала с ним?
Хватит.
Что? Гоу-про общее в гостиной.
- Как вас зовут?
- Клаус Барби.
Какое красивое имя.
Клаус Барби...
Что это такое?
Это моя жизнь. Вы знали, что я актриса.
Да, но брюнетка, полонез,
пианино, что это было?
Я думала, это всё вы написали,
сто лет назад...
Тут где-то... а, вот...
«Варшавский скрипач»...
Я просто немного импровизировала.
Я играю роли, понимаете.
Это иногда нелегко.
Молодец.
- Мама...
- Что?
Сильви.
Да снимите ваш плащ, расслабьтесь.
Можете подержать?
Нет! Я это ненавижу.
Поддай жару, Жозиана.
Такая грустная мордочка!
Хо-хо, прямо, как лабрадор.
Вы мне кого-то напоминаете...
Потрогай его, давай.
- А мы раньше не встречались?
- Нет, не думаю.
- Мам, пожалуйста...
- Что? Я отвечу.
А вы какая-то извращенка, да?
Ах, так это я извращенка.
Вы себя видели?
Посторонний человек
изображает вашу жену,
- вы ей платите...
- Нет, но я...
А потом требуете великую
историю любви!
- Да, без печали, как в жизни.
- Ах, да...
- Я... Не помешаю, извините?
- Нет, мы репетируем.
Хорошо дурака играет. Молодец.
Давайте заберу,
а то она вас испачкает...
И ребёнок удачный.
Зачем же печалиться? О чём ты?
Ты меня даже не знаешь.
Музыку, музыку...
Я - куски рисунков, обрывки реплик...
- ...фрагменты твоей любви.
- ...фрагменты твоей любви.
А я думаю, ты её любишь.
Ты её бросил, но ты её любишь.
Ты говоришь, она изменилась,
но ты ведь тоже.
Так не ройся в обрывках воспоминаний...
- найди в ней красоту...
- найди в ней красоту...
печаль, удивись ей,
сегодня – здесь и сейчас.
Мы не можем постоянно
переписывать людей по своей воле.
Не всё можно сыграть.
Да, люди разочаровывают,
критикуют,
бывают предсказуемы,
не такие блестящие, я не знаю.
Иначе в жизни будут лишь прелюдии...
- Почему она плачет?
- ... этюды, и интересные...
- Я не просил её тут плакать.
- ...наброски, но жизни не будет.
Это гениально. Дико убедительно.
Извини, если я тебя расстроила, папа...
Клянусь, я этого не хотела.
Я тем более, дочь моя.
Я вас покину.
Я что-то не так сказала?
Нет-нет, просто Виктор устал:
работали допоздна.
Я влюбился в тебя.
Думаю, что взаправду.
- Чего-чего?
- Нет, ничего. Репетируем. До встречи.
Пока! До встречи!
Она никогда так не играла,
что случилось, объясните?
Да ничего.
Ну что, ушёл? Эта штука
мне уже всё ухо натёрла.
Чей ребёнок, заберите. Может
ты заткнёшься на секунду, а?
Да уж знаете, сцена была
не для слабонервных.
Ты с ним спала? Ты с ним спала?
Марго, ты с ним спала или нет?
Это уже слишком...
Застрелится - не рассказывайте.
Да хватит, всё в порядке.
Он пойдёт домой, найдёт свою жену,
посмотрит на неё, как моряк
на землю после крушения,
обнимет, встанет на колени,
попросит прощения...
- Откуда ты знаешь: ты господь Бог?
- Я сценарист.
Я знал, что тебе пойдёт ребёнок...
я хотел это увидеть...
Музыку.
Ты просто больной. Подержи, я сейчас!
О нет, чёрт, нет, ну зачем...
Ну и где тут твои чёртовы камеры, а?
Где они? Они там? Ты видишь
меня? Ты меня видишь или нет?
- Зеркало – пятьсот евро.
- Э! О! О! Марго!
О, чёрт...
Марго! Марго!
Марго, стой!
Стой!
- Я так не могу! Я больше не могу!
- Я знаю, я не буду, я больше не буду,
- Я не могу! Не могу!
- Больше не буду. Я клянусь - прекращу.
Я клянусь тебе,
я больше не буду.
Я клянусь, я не буду... я люблю тебя...
Я люблю тебя... Я люблю тебя...
Я люблю тебя...
- Здравствуй, дорогая.
- Здравствуй.
Садись, я яйца сварил.
Вот, и немножко сахара.
Вы не представляете, что со мной было.
Я так рад вас видеть, всё сложно...
- Ну что, кофе, да?
- Да.
В общем, что случилось,
я вернулся в семидесятые,
я хотел встретить тебя,
заново встретить тебя,
когда я тебе нравился, или был хорошим,
в общем, короче,
там я встретил актрису,
которая играла тебя,
она на тебя совсем непохожа.
Но – твоя причёска, и ещё - твои
слова. Рыжие, как в молодости.
Да. Через несколько дней,
она стала пианисткой,
брюнеткой, жгучей, но не как ты, она
от рождения брюнетка, так бывает!
И вдруг - стала блондинкой.
И у неё дети, дом, всё, что надо.
Но я про это не знал, и я решил:
ну... а вдруг... я ей нравлюсь, массе
людей на свете нравятся старики.
Но всё было фальшивкой.
Теперь я разорён.
Из-за фикции.
Кстати, пришлось
продать нашу квартиру в Биаррице...
- Что-что?
- Я её продал.
- Ты ненормальный?
- Нет, просто бедный.
Пижама тебе идёт.
- Она твоя.
- Да, я знаю. Хочешь?
Да. Спасибо...
Но есть и хорошие новости:
я стал снова рисовать.
- А, да?
- Да, держи.
Франсуа, не возражаешь, я поживу
опять в твоей холостяцкой квартире.
- Конечно.
- Спасибо большое, ты настоящий друг.
- Да, пожалуйста...
- Виктор? Виктор?
О, я...
Ты побриться не хочешь?
Алло? Алло?
Жизель?
- Мы уже две недели не орём...
- Серьёзно?
Я тебя не бросила, ты меня
не бросил. Что это всё значит?
Не знаю... У нас каникулы.
Обожаю каникулы.
У меня их уже тыщу лет не было.
Ты спала с ним, когда играла польку?
Вот каникулы и закончились.
Представляешь? Да!
- О чём вы думаете?
- Это сложно...
Всё сложно. Не стоит ничего упрощать,
надо принять сложность.
Какой же ты бываешь дурой иногда.
Да что такое? Что ты делаешь?
С ума сошла?
Пап?
Алло?
Вот, держите.
- Спасибо, Люси.
- Пожалуйста.
- Люси, погоди секундочку.
- Что?
- Когда смену заканчиваешь?
- А что?
А то, люблю тебя.
Песню вот ночью написал.
Ладно, не валяй дурака.
Да я зуб даю. Называется:
«Официанточка моя»
Она несёт вино,
И глаз не оторвать,
А я уже хочу
Скорей с ней переспать.
Пускай несёт ещё,
Мне хочется бухать.
А вечером её
Я затащу в кровать.
- Салют, крошка!
- «Крошка»?
- Совсем его не помнишь?
- Нет. А надо?
О, нет. Нет-нет.
Да... Вспоминаю...
О, какой ужас, как хорошо,
что мы такие забывчивые.
Ты был певцом, да?
Иногда получалось.
Знаешь, как я скучал
по тебе, крошка...
- На!
- Ну, ты коза!
- А, вспоминаешь!
- О, да, с удовольствием.
Держи.
- Нет-нет-нет, нет-нет, нет-нет, нет...
- Пфф... Какой болван!
Да вы меня достали. Нет,
серьёзно, достали. Я ухожу.
Так будет лучше.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
Значит, здесь ты... пропадал?
Я лично об этом времени
не жалею: псевдосвобода.
Насильникам всё сходило с рук,
аборты были кошмаром,
и мне казалось, что
я живу в пепельнице.
Разрешаю всем бросить сигареты.
А! Наконец-то.
Ты... мог выбрать... наш отпуск
в Ульгате, уикенд в Берлине...
Да, у нас были свои моменты.
О чём мы в тот вечер... разговаривали?
А, да! Вы – обманщики, непостоянны,
лживы, болтливы, лицемерны,
надменны, трусливы и что-то ещё,
не помню, но... выходите за меня.
- Нет.
- Почему же нет?
Через двадцать пять лет
я тебе разонравлюсь.
Но двадцать пять лет – это неплохо.
И потом - я не согласна.
Это я себе разонравилась.
- Что-нибудь будете?
- Да, водку, пожалуйста.
- Две.
- Ну ладно, три.
Проходи. Уступи ему место, пожалуйста.
- Спасибо.
- Спасибо, Амели.
Садись, возьми наушники.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
- Всё хорошо?
- Ага.
А, кстати, тебе идёт так одеваться.
Носи галстуки почаще в реальной жизни.
Вряд ли это что-то поменяет.
Мелочи становятся огромны
после сорока лет знакомства.
А чем вы занимаетесь?
У меня ещё всё впереди, мсье.
Дети, брак, карьера, всё.
И этим надо... пользоваться, пока
я не начну... тихо сходить с ума.
- Вы что, сойдёте с ума?
- Да, однажды, да.
Однажды я проснусь, мой
сын будет старым занудой,
работа мне надоест,
мой муж будет в депрессии.
И у меня сорвёт крышу.
Но вы потом пожалеете об этом?
Да. Очень сильно.
Держите.
- Спасибо.
- Спасибо.
Я посмотрела твои рисунки.
- И как?
- Это невыносимо.
Они прекрасны.
Я уже очь-очь-очень
давно так не ревновала.
Ужасное чувство, но это хорошо.
Мне как будто... снова 12 лет.
Я готова её убить,
с особой жестокостью.
Я соскучилась.
- По мне?
- Да.
- Только познакомились, а я уже скучаю.
- Почему?
Так, просто.
Какие у тебя руки.
Эта гадина
была права. Такие нежные руки.
Прибавьте света.
Пьер!
- Познакомься – моя жена.
- Очень приятно.
- Добрый вечер.
- Так вот вы какая.
- Да, я играю старую версию.
- Нет, не говорите так, вы прекрасны.
- А вы сегодня кого играете?
- Никого. Зашёл выпить, выходной.
- А можно один вопрос?
- Да-да, конечно.
Как ваш отец? В смысле, ваш, настоящий...
А, мой отец. Мой отец покинул
нас несколько лет назад.
Я его очень любил и надо сказать, эти
несколько вечеров пошли мне на пользу.
Я растворился в роли.
Забавная работа, знаете ли...
- Представляю.
- Всего хорошего, мадмуазель.
До свидания.
Он прав: вы прекрасны.
Если они займутся любовью –
смотреть будете?
Телефон.
Алло? Сейчас позову.
- Марианна!
- Меня нет!
- А на вас те же духи, да?
- Да.
Эй, кукуся. Ты идёшь? Нас все ждут.
А, да. Мне пора.
Уже?
- Позвоните мне?
- Хорошо. Когда?
Скоро. Как можно скорее.
Время летит, знаете ли...
- Ивон?
- Да, здоровяк.
- Счёт, пожалуйста.
- Сейчас.
Так, стойте, стойте, всё не так.
Так, вы сюда, давай.
Вы там, сзади, хватит рожи
корчить, вы как на похоронах.
А ты что устроила – у нас тут
не комедия, хватит ржать.
Опять не знаешь, куда руки девать, да?
Покажи, как ты будешь целовать клиента?
Давай, покажи. Ясно. Хорошо.
Погоди, покажи ещё раз, было неплохо.
Так, ну что-что-что? За работу,
давайте! Дружненько!