Наше призвание (1981 год). Цитаты и фразы из фильма
«Наше призвание» — советский 3-серийный телевизионный художественный
фильм 1981 года, поставленный режиссёром Геннадием Полокой по мотивам
произведений писателя и педагога Н. Огнёва (Михаила Розанова) «Дневник
Кости Рябцева» и «Исход Никпетожа», а также его писем и воспоминаний.
Все фразы и цитаты
Серия 1
(поют "Гимн учителей")
(хоровое пение)
(музыка)
(марш)
(пионеры поют: "На улице
мира...")
-Привет Комлеву и Данилову!
-Привет!
-Варенька! Тебя Гундобин целый
час уже ищет, понимаешь?
-Да, что ты! Правда? Спасибо.
-Поздравляю вас, Варвара
Алексеевна.
Сегодня на летучке главный очень
хвалил ваш "Кирпичный перезвон".
-Это не мой перезвон.
Это Комлева и Данилова.
-А, да-да. Но ваш материал
тоже очень хвалили.
-Спасибо, Александр Арнольдович.
-Срочно нужен большой материал
о судьбе делегата
Третьего съезда учителей.
Главный хотел поручить эту работу
кому-нибудь из штатных корифеев,
но я настоял, чтобы ее доверили
вам. -Спасибо.
-Ваш герой должен быть из первых
выпускников советского педвуза.
-Ясно.
-Ну, короче, человек моего
поколения.
-Так, может быть, вы сами?
-Что - сам?
-Ну что-нибудь вспомните
и напишите. -Это еще зачем?
-Кстати, Александр Арнольдович,
давно хочу вас спросить:
а что это за фотография?
-Эта? Давно делал материал
в одной школе.
В 20-е годы.
Кстати, вы с вашим педагогическим
дипломом
могли бы работать в школе,
а не просиживать штаны в Домжуре.
-Вам не нравятся мои джинсы?
-В мое время эта ткань называлась
чертовой кожей.
-Александр Арнольдович!
-Что?
-Вы кому-нибудь еще поручили эту
тему?
-Сделайте работу на достойном
уровне
и станете сотрудником нашего
журнала.
-Александр Арнольдович!
-Ну что еще?!
-А когда был напечатан ваш
материал?
Я хочу посмотреть в подшивке.
-Не трудитесь. Его там нет.
Я хочу посмотреть в подшивке.
Да и писал я тогда
под псевдонимом.
-Вот что, Валерик. Пора разделить
сферы влияния.
"Светофор" и "Заметки фенолога"
оставьте себе. Остальное - мое.
Вопросы есть?
-Вопросов нет.
-Гоша, отпустите его.
Он больше не будет.
(музыка)
(песня: Руки рабочих!
Вы даете движенье планете!
Руки рабочих,
Мы о вас эту песню поем!)
Руки рабочих,
-Закончено. Я повторяю -
закончено.
-И никаких гвоздей!
-Четыре три два восемь.
-Как?
-Восемь?
-Кулиш и Тарханов пришли.
-У, мотаем отсюда. -Тсс!
(музыка)
-Вот что. Снимай его целиком и
издалека. Ясно? -Угу.
-Когда и в каком возрасте
вы полюбили свою профессию?
Хотелось бы, чтобы вы рассказали
развернуто,
с конкретными деталями
и психологическими подробностями.
Пожалуйста.
-Когда полюбил?
Да еще с деталями
и подробностями?
Да...
(звонок)
-Давайте мы с вами
так договоримся.
До перерыва я все быстренько
напишу,
вам останется вставить только
какие-то конкретности.
-Я... -Я благодарна судьбе,
что познакомилась с вами,
Николай Иванович.
Сухарь и зануда. Главное -
другого искать поздно.
(песня: Мы школу старую разрушим,
Не дрогнет сердце и рука,
Довольно ей калечить души...)
-Личность! Хоть бы раз улыбнулся.
-Галиматья! Чушь собачья!
Ну что вы пишите?!
"Наши замечательные достижения
в области педагогики,
как то: кабинетная система,
сегодня грянули для меня
как гром среди ясного неба".
А я эту систему на своей шее
испытал.
Еще когда вашей мамы на свете
не было.
-Черт! Николай Иванович!
Простите меня!
Бог с ним, с этим местом
в штате,
с этим дурацким интервью!
Простите меня!
-Подождите!
Перестаньте реветь.
Насколько я понимаю,
вы сейчас на вольных хлебах?
-Да. -А за мое интервью вам
обещают место?
-Да, в штате, да.
(музыка)
-Ваша?
-Моя.
(наигрывает)
-Никогда бы не подумала,
что вы умеете играть на гитаре.
-А вы умеете?
-Кто сейчас не умеет?
-Да уж, повальное увлечение.
Выучат один-два примитивных
аккорда и поют.
Горланят, где попало.
Мы, школьники тех лет,
были ужасными максималистами.
Мы, например, бойкотировали слово
"спасибо",
потому что оно происходит
от выражения "спаси Бог".
Мы даже пытались воспитывать
своих учителей,
у которых было гимназическое
прошлое. -Хм! Да!..
-Должен вас огорчить, уважаемая.
Я не изобрел ни одного
методического приема.
Я использовал только то,
что получил
от своего любимого учителя
Михаила Гавриловича Григорьева.
А не почитать ли мне вам свои
записи?
Я их веду лет с пятнадцати.
-Почитайте.
-Да нет, пожалуй, это долго
и скучно. -Нет, что вы...
-Да нет, пожалуй, это долго
-Лет сорок не открывал.
Не могли бы вы меня узнать
на этой фотографии?
(музыка)
-Вот!
И вот.
-Садитесь!
"1923 год. 31 августа.
Каникулы осточертели.
Завтра первое сентября,
всепролетарский праздник
учащихся.
По школе соскучился страсть как.
Папаньку съедает любопытство,
чего я катаю в тетрадку?
А я твердо решил записывать
про свою жизнь голую правду.
И ни одна живая душа никогда
не прочтет этот дневник".
-От имени учкома поздравляю вас,
ребята,
с всероссийским праздником
Первое сентября! -Ура!
-Ты что, сынок, так рано?
-Саботажники!
Перенесли первое сентября
на пятое.
-Это кто же саботажники?
-Шкрабы.
-Кто-кто? -Школьные работники.
-Учителя, что ли?
-Учителя остались в старорежимных
гимназиях, а у нас - шкрабы.
(Гудков:) -"Папанька не может
привыкнуть
к революционным сокращениям:
"ревком", "комбет", "комэск",
"шкраб". А привыкать придется".
-Колюшка, ты уважай своих
школьных работников,
коль они работники. Не ввязывайся
в свары.
-Это как же не ввязываться,
когда они в старой школе ребят
угнетали?!
А теперь мы можем вполне с ними
бороться,
как говорит Сашка Гундобин.
-Опять Сашка Гундобин!
-Да Сашка - мой лучший друг
и товарищ!
-Друг-то он друг, но только зачем
с учителями бороться?
-А если шкраб проявит уклонизм?
-Да ты что!
-Как с ними не бороться, если они
такие характеристики составляют?
-"Николай Гудков. 1908 года".
Верно!
-Ты, папанька, дальше читай!
-"Общее развитие для возраста..."
-"Абсолютно недостаточное".
-Что ж ты, сынок,
не развиваешься?
-Читай же ты, читай!
-"Учение дается с трудом".
Горек корень учения, зато плоды
его сладкие.
-Ты будешь читать или нет?!
-"Самоуверенность колоссальная.
Груб и резок до крайности".
-Ну!
-Ох...
"К общественной работе относится
слишком нервозно".
-Вот! Не нравится шкрабам,
что мы активные.
"Инстинкты преобладают..."
Преобладают...
-Ну!
-"...и в силу темперамента
требуют немедленного выхода".
-Видал! Читай дальше!
-"Исключительная по силе
возбудимость сен...
сенсор..."
-"Возбудимость сенсорных
и моторных центров
создают болезненный и колючий
эгоцентризм.
Полусознательное отношение
к предстоящей взрослой жизни
дает пищу интеллекту в его работе
над инстинктами". Понаписали!
"Сенсорная"! "Моторная"!
"Эгоцентризм"! Слова-то не наши!
Да скажи ты мне их в 17-м,
к стенке бы поставил!
-Ребят! А что это они парты
выкидывают, а столы вносят?
(Гудков:) -"В шкрабе произвол
продолжается.
Теперь они уже перенесли праздник
Первого сентября
с пятого на десятое".
-Граждане школьные работники!
Зачем вы это делаете?
(Гудков:) - "Михаил Гаврилович,
по-революционному сокращенно -
- Михгав. Обществоведение
талдычит. Появился у нас недавно.
- Михгав. Обществоведение
Социальное происхождение -
загадочное".
-Начнутся занятия - узнаете,
Гундобин.
(Гудков:) -"Наша заведующая -
Маргарита Анатольевна,
или Маргаритища. Еще мы зовем ее
Каланчой.
Как-нибудь опишу почему".
-Вы бы лучше помогли, чем
задавать вопросы на ходу.
-Ишь чего захотели! Это вам
не старорежимная гимназия,
чтобы угнетать угнетенных
учеников.
-Может, они собрались красить,
Сашка? -Красят парты летом.
Зачем они столько столов навезли?
Они что-то противучкома
задумали,
поэтому темнят и занятия
откладывают.
(женский крик: Коля, он опять
ко мне пристает!)
-Всего лишь обниму и поцелую.
Это будет так быстро,
что не успеешь заметить.
-Да отстань ты!
(Гудков:) -"Это Тина Г".
-Тебя как зовут, Сулькин?
-Вениамин.
-Врешь! Тебя зовут За Битого Двух
Небитых Дают.
Получи залп гаубиц по казенной
части. На! -Ой!
-Жених и невеста! Тьфу!
(Гудков:) -"1 сентября шкрабы
перенесли еще на пять дней.
Сашка назначил внеочередное
заседание учкома
прямо на воротах. А Тина Г. опять
позвала меня в синематограф".
-Коля! "Вино любовной страсти"
показывают. -Сашка! Пойдем, а?
-Ваши мещанские страсти отцвели
уж давно хризантемой.
Плевал я с Эйфелевой башни.
(Гудков:) -"Девчачья фракция.
Им на наши тревоги наплевать.
А Сулькин - будто заведующий
гаремом "Бахчисарайский фонтан".
Рядом Кастуська Фиалковская.
И Валька Марукова по кличке
Пончик.
За ними все ребята ухлестывают.
А по мне - Тина Г. лучше".
-Не шейся с ней. Я узнал, ее отец
- служитель культа.
И тебе как сыну трудящегося
элемента
довольно стыдно обращать на себя
всеобщее внимание.
-Тина мне просто одногруппница.
-Если не хочешь идеологически
прогнить,
шитье с девчонками, как
с таковыми, надо прекратить.
(Гудков:) -"Сашка, как всегда,
прав!
Если бы за сплетни сажали
в тюрьму,
то в нашей группе не осталось бы
ни одной девчонки".
-Ребята! Призовем старорежимных
школьных работников к ответу!
-Ура! Девчачья фракция! За мной!
(Гудков:) -"19 дней и ночей
продолжалась
загадочная шкрабья возня в школе.
Любой ценой узнаем, что они
еще придумали на нашу голову!"
(музыка)
(крики)
(бодрая музыка)
-От имени губернского отдела
приветствую
и поздравляю вас с началом
учебного года!
Растите достойными борцами
за социализм! Ура!
-Требуем объяснить, почему Первое
сентября перенесено на двадцатое!
(кричат: Требуем! Требуем!
Требуем!)
-Как представительница со стороны
рабоче-крестьянской милиции
заявляю: выучивайтесь поскорее
и айда к нам! Места всем хватит.
-В каком это смысле, Клавдия
Вульфовна? (все смеются)
-Это в смысле работы. Непочатый
край:
и медвежатники, и щипачи,
и вокзальные воры,
и беспризорники еще
не перевелися.
Да и мальцов, которые торгуют
папиросами без патентов,
тоже гонять приходиться.
Вроде вот этого, кучерявенького.
-Шухер, шухер!
(свист)
-Наша республика
ох как изголодалась
по образованным выходцам
со стороны рабочего класса.
Я как секретарь заводской
комячейки,
к которой приписана ваша школа,
рационально,
я повторяю, рационально
посодействую,
чтобы вас приняли.
Ваша учеба - это мощный удар
в хилое сердце капитализма.
-Так! -Тьфу!
-Ура! Ура!
(крики, свист)
-Товарищ Сыровегин! А когда же
наконец школьные работники
ответят за поломанное Первое
сентября?
-Точно! Когда?
-Требуем! Когда?
-Да, нет, я боюся.
-Смелее, милый, смелей.
-От родителев я!
Робяты! Вы не анчутки какие
безпятые!
А сыночки и дочки нашей
республики!
Последнюю рубашку она готова
с себя снять
и на толкучку отнесть, только бы
вы училися.
Так учитеся как черти
и становитеся инженерами!
Больше не могу, не могу я больше.
-Ребята! -Тихо, сейчас мы узнаем,
что шкрабы затеяли.
-Прошу внимания! Ребята!
Мы начинаем в нашей школе новый
метод обучения - карпантер.
-У нас в школе самоуправление,
и вы не имеете права
вводить ваши методы без согласия
учкома.
(кричат: Не имеете права!
-Не имеете права!) (свистят)
-Гудкову - замечание в штрафной
журнал!
Прошу вас, Михаил Гаврилович!
(Гудков:) -"Из каковских он?
До пояса вроде из красноармейцев.
Сапоги, галифе..."
-Карпантер...
(Гудков:) -"А выше - из бывших.
Галстук, "велосипед"
на переносице.
Он втолковывал про этот карпантер
долго.
Но мы поняли одно - нам придется
все узнавать самим.
Дадут тебе задание на месяц
и учи.
А приготовил - иди сдавай зачет".
-А школьные работники в это время
будут прохлаждаться!
(Гудков:) -"Когда Маргаритище
нечем крыть,
она заводит наш любимый "Школьный
гимн".
Знает, что от него мы приходим
в такой раж,
что начисто теряем классовую
бдительность".
(поют: Мы школу старую разрушим,
Не дрогнет сердце и рука,
Довольно ей калечить души!
Учитель - друг ученика!
Со всех доктрин, со всех учений
Стряхнем ее тлетворный прах.
И вновь в храме просвещенья
Да будет свет, да сгинет мрак.
-Они думают, что они - пауки,
а мы - только мухи.
(Гудков:) -"Карпантер начался.
В ответ на этот шкрабий произвол,
Сашка как председательучкома
решил узнать социальное
происхождение карпантера.
Математик - Сергей Вениаминович
Туманов,
по-революционному сокращенно
Сервентум.
Интересно, как же он себя поведет
по этому методу".
(смеются)
-Гудков! Подберите книги с пола!
-Стол - не парта, спрятать
некуда.
-По карпантеру книги должны быть
в шкафу! -А шкафов пока нет.
-Сергей Вениаминович, можно
вопрос? -Рано! -А когда не рано?
-Сергей Вениаминович, можно
-Когда поработаете собственными
мозгами.
-Надзиратель гимназический!
-Эй вы, третья группа! У вас
шкрабы тоже молчат?
-Как в обществе глухонемых.
(смеются)
-Старухин, вон
из класса!
-Теперь это не класс.
-По карпантеру это лаборатория.
-Гудков! Замечание в штрафной
журнал!
(лирическая музыка)
-Коля, что с тобой?
-"Иже еси на небеси!
Господи, помилуй!" Понятно?
(лирическая музыка)
(Гудков:) -"И все же - до чего
она мне нравится!
Напоровшись на нашу активную
бдительность,
школьные работники засели
в шкрабиловке.
Сейчас занятие по литературе,
а Маргаритищи нет.
Обсуждают чертового карпантера".
-Опять учком не позвали!
-Который раз!
-На заводах еще в 18-м введен
рабочий контроль.
Почему же мы какучком не можем
контролировать
старорежимных учителей?
-Почему?
(кричат, поют)
(стонет, воет)
(музыка)
(Гудков:) -"Отсела поповская
дочка. Нашла, чем меня удержать.
Прошло уже ползанятия, а шкрабы
все еще в шкрабиловке".
(свистит)
-Новенькие!
(Гудков:) -"В первой новенькой
мое классовое чутье
взбаламутил бант на затылке -
буржуйское украшение царских
гимназисток".
(музыка)
-Тебя как зовут?
-Матильда.
-Тебя как зовут?
-Матильда! А может, ты из
заграничных, а, Матильда?
(напевает: Кто может сравниться
с Матильдой моей?)
(напевает: Кто может сравниться
-Никто!
-За битого двух небитых дают.
(Гудков:) -"Вторую новенькую,
Розу Малинову,
мы прозвали Черной Розой.
Она сразу начала проповедовать,
будто покойники встают по ночам
Она сразу начала проповедовать,
и являются к живым".
-Ты что же, их сама видела?
-Видела.
-Ага! А к-какие они из себя-то?
-Такие синие, бледные,
будто не евши долго.
И завывают, как он.
(ученик воет)
-Чего?
-Нет, ты все врешь!
Покойники - они
серо-буро-малиновые и хрюкают.
Вот так. (издает хрюкающие звуки,
все смеются)
-"Фу-фу, - пропаровозила Черная
Роза до самого звонка,
а Маргаритища так и не появилась.
На этом наше самостоятельное
занятие по литературе кончилось".
(кричит: Шкрабы отзаседались!)
(музыка)
-"Ты напрасно интересничаешь.
Все девчонки не хотят иметь
с тобой ничего общего".
(Гудков:) -"Я не знаю, как это -
интересничаю.
Им очень хочется, чтобы я к ним
прилез, черт их побери совсем.
И это сейчас, когда шкрабы
готовят новые каверзы"!
-Сотрите, кто написал.
(Гудков:) -"Спокойный, а мог бы
разозлиться.
Притопал прямо из шкрабиловки.
Чем же его там вооружили"?
-Я прочту вам из "Очерков бурсы"
Помяловского.
(Гудков:) -"Чудик! Вместо того
чтобы дрыхнуть,
пока мы пыхтим над учебниками,
запрягся читать книжку".
-Это поможет вам понять
преимущество
нового метода обучения перед
старым.
"Главное в бурсе - это долбня,
долбня ужасающая и мертвящая.
Пропустить букву, переставить
слово считалось преступлением.
Учитель рассвирепел,
и раздалось грозное
"на воздусях!"
Четверо парней схватили бурсака
за руки и за ноги,
и он повис в горизонтальном
положении.
Справа и слева начался свист лоз.
-Не могу больше учиться! -
завопил бурсак.
-Положите ему под нос книгу!
Положили. -Учи!
-Ей-богу, не могу!
Так он лежал под розгами,
и учитель продержал его висящим
над книгой предостаточно".
Вот вам, ребята, старая школа.
-Михаил Гаврилович, вы надергали
из книги выгодные для вас слова.
-Михаил Гаврилович, вы надергали
Разрешите?
Лобов - это бурсацкий школьный
работник, понятно?
Никогда не объяснял заданий -
жирно, дескать, будет, -
а отмечал в книге ногтем:
"от энтих до энтих".
Вот откуда пошел ваш карпантер.
-Наша школа - не бурса!
(Гудков:) -"Конечно, Сашка прав,
но я почему-то не мог смотреть
в глаза Михгаву".
-Послушайте, бурса -
это принудительная,
бессмысленная зубрежка.
Карпантер же, наоборот,
основан на доверии
к самостоятельности учащихся.
(Гудков:) -"Из каковских он все
же?
Во всяком случае, гимназических
замашек у него - нуль".
(музыка)
-Девочки! Ну помогите же!
(Гудков:) -"Если Михгав защищал
карпантер пряником,
то естественница Клара Петровна
Кашкина, Кларпетка, - кнутом".
(музыка)
-Членистоногие!
(удивленные возгласы)
-Снимите картуз!
А вы перестаньте жевать! Дети!
-Мы не дети!
-Мы не дети!
-Нет, вы дети! И по-другому
называть я вас не стану.
-Потрудитесь, товарищ школьный
работник, быть вежливой.
А то можно и к черту послать.
-Можно!
-Замечание в штрафной журнал.
И вон!
-В революционной школе
не выгоняют. -Не выгоняют.
-Вон!
-Наденьте, пожалуйста!
Вы так больше похожи на классную
надзирательницу.
А этим педагогическим оружием
вы в старорежимных гимназиях
угнетали закабаленных учеников.
(все смеются)
(Гудков:) -"Теперь она позовет
Маргаритищу, и пойдет канитель".
-Я не забыл здесь свой штрафной
журнал?
-Ну, знаете!
(ученики кричат, стучат)
-Что здесь произошло?
-Она обозвала нас детьми.
Мы перенесли голод и холод.
Нам семьи кормить приходилось,
за тысячу верст ездили за хлебом.
А некоторые и в Гражданской
участвовали. Дети мы или не дети?
-Все это доказывает
количественное изобилие эпохи,
а качественное стоит по ту
сторону добра и зла.
(Гудков:) -"К чему это он?
И что это значит?
В такое обалдение пришли,
что начисто забыли,
что вот-вот нагрянет
Маргаритища".
-Купите мыло - намылить рыло!
-Папиросы "Ира"-"Ява", налетайте
Зец: облава!..
-Парижский сахарин! Покупайте,
гражданин!
(кричат)
(Гудков:) -"Маргаритища
так радовалась,
что младшегруппники не озоруют,
а играют,
что позабыла, зачем ее позвала
Кларпетка.
И не понимала она, что они
из нее каланчу разыгрывают.
А у нас базар вокруг слободской
каланчи".
-Шухер!
-Прекратить!
(Гудков:) -"Чуть что, топает!
Это у нее такая старорежимная
привычка."
-Кто это сделал? Я думала,
у нас в школе поддерживается
благородное правило - виноватый
сознается.
-В чем же он виноват?
-В том, что позволил себе резкие
движения,
не считаясь с возможностью
повреждений!
-Зафутболил мяч я.
-Так, опять Гудков отличился.
(Гудков:) -"Тут она принялась
меня пилить,
а я это хуже всего не люблю".
-Да на что же у нас
самоуправление,
если шкрабы во все вмешиваются?!
Обратитесь в учком, пусть он меня
подтянет.
-Вы, Гудков, еще не человек,
а личинка. -Я - личинка? Тьфу!
-И за ваше поведение пока еще
отвечаем мы. -А учком?
-И за ваше поведение пока еще
(Гудков:) -"Восемь замечаний
в штрафнике.
Могут исключить на все четыре
стороны.
Папаньку жалко до нестерпимости.
Категорически надо
самообуздаться.
Конечно, на время.
Одна книжка на троих, как
винтовка в Гражданскую.
А зачеты надвигаются.
Все трясутся, ведь мы их ни разу
не сдавали. Чертов карпантер!
Сейчас они мне со своими
воздыханиями поперек мозгов".
-Чего хватаешь?
-Книжки у нас общие.
-Что ты наделал?!
(Гудков:) -"Буржуйка заграничная,
пользуется тем,
что дела у меня аховые. Даже
к черту послать не могу".
-Квашнина, что за безобразие?
-Гудков ругает меня всякими
словами, как в очередях.
-Чего ты врешь?!
-Гудков!
Десятое замечание в штрафной
журнал.
-Девятое! Считать надо уметь!
-Хулиган.
Вас надо отправить в
исправительное заведение.
-Вас бы туда с вашим карпантером!
(смеются)
(учительница:) -Гудков!
Десятое замечание!
(Гудков:) -"Терпеть больше нет
никакой возможности".
-Устали?
-А вы?
-Ни капли.
(поет:) -"Мы школу старую
разрушим,
Не дрогнет сердце и рука.
Довольно ей калечить души:
Учитель - друг ученика".
-Гимн школы?
-Да.
-А кто его сочинил?
-Музыка во всех школах была
одинакова.
А вот слова в каждой школе свои.
-А в вашей школе кто написал
слова?
-Михгав... Михаил Гаврилович.
Вот он.
-Породистое лицо.
-В мое время, уважаемая, такой
эпитет прилагался к лошадям.
-Да... Извините.
-Почитайте еще, если не устали.
-"Итак, терпеть больше нет
никакой возможности.
Все началось со стенгазет.
Их у нас издают все,
кому не лень.
Например, "Красную школу" - Сашка
Гундобин.
Например, "Красную школу" - Сашка
"Утренний штык" - Коська Полухин,
а "Вечернюю хризантему" - Герка
Фрадкина.
Газеты грызлись между собой
как собаки.
Но в одном их голоса сливались
в единый вопль:
"Дальше так продолжаться
не может".
(голос из толпы:)
-Дорогие товарищи!
(Гудков читает:) -"Маргаритища
вынуждена была объявить
общее собрание. За зеленым сукном
- совет шкрабов,
за красным - учком.
Два председателя, один
колокольчик на двоих.
Шкрабы притащились все.
Даже из младших групп, например,
Эльза Густавовна Канцель,
Эльгуста, известная
соглашательница,
музыку у нас талдычит".
-Еще одним недостатком в нашей
жизни является штрафной журнал,
этот постыдный аппендикс царской
гимназии!
Может, кое-кому по привычке
и нравятся ее нравы,
но мы, революционные учащиеся,
не потерпим этого!
(Гудков:) -"Сашка среди нас как
Степан Разин среди казаков -
кумир и оратор, говорливее сотни
Цицеронов".
-Долой штрафной журнал!
(ребята кричат:) -Долой!
(кричат, свистят)
-Долой наказания всех видов!
-Долой отметки!
Доло-о-ой!!!
-Ура Гундобину!
(ребята кричат:) -Ура!
(кричат, свистят)
-Ах! Что там такое?
-Там в муках рождается новая
школа!
(поют:) -Мы строим школу,
чтобы грызть науку дерзко.
Мы все разрушим изнутри и оживим,
Мы серость выбелим,
Мы выскоблим до блеска,
Все теневое перекроем световым.
Так взрасти же нам школу,
строитель!
Для душ наших детских теплицу,
парник.
Где учатся все, где учитель -
сам в чем-то еще ученик.
Да здравствует новая школа!
Учитель уронит, а ты подними!
Здесь дети обоего пола
Огромными станут людьми.
Из класса в класс мы вверх пойдем
как по ступеням,
И самым главным будет здесь
рабочий класс.
И первым делом мы, естественно,
отменим
Эксплуатацию учителями нас!
-Хорошо, мы решили отменить
штрафной журнал.
-Ура! Качать Маргариту
Анатольевну!
-Но отменить только на месяц.
(ребята:
-У-у-у!)
-Посмотрим, что из этого выйдет.
-Вы хотите усыпить нашу
бдительность?!
-И, может быть, отменим навсегда.
-А я не согласная! Наших
мальчишек только могила исправит!
Я предлагаю сажать их в темный
карцер, где вот такенные крысы!
Они все!.. -Черная Роза,
империалистка!
(кричат, свистят)
-Я пошутила. (Гудков:) -"Хороши
шутки, нечего сказать".
(звучит колокольчик)
-Кто следующий?
-Я! Я! Давно язык чешется!
-Гудков. (Гудков:) -"Он все
расписал как по нотам".
-Приготовиться Бычкову.
(звук падения)
(все смеются)
-Я...
выступаю... в первый раз.
-Это вам не с места
ораторствовать.
-Да, в первый раз! Но этот первый
раз вы на всю жизнь запомните.
Этот мир от карпантера школьные
работники без нас,
без учкома ввели!
Навалили заданий! Каждому по 10
докладов да по 20 диаграмм,
да по 100 схем! Да устные зачеты,
да еще практические!
Проработать задания по физике,
химии, электротехнике!
Проработать задания по физике,
А лаборатории пустопорожние,
без пособий!
Мы выяснили социальное
происхождение карпантера.
Это маркиз чистокровной
буржуйской породы!
(свистят в зале)
-Какой маркиз?
-Я вам слова не давал!!!
Продолжай, Гудков.
-На кой шут нам этот дворянский
метод?
Говорят, когда проклятый маркиз
изобретал,
его кормили гусиной печенкой
и студнем из свиных ножек!
Посадить бы его на осьмушку или
по деревням заставить побираться.
На печенке и я даже вечный
двигатель изобрету!
-Факт! Изобретешь, Гудков!
-От этого карпантера у меня
дрожание в ногах.
Что здесь смешного, что?
Этот метод у меня вот здесь,
постоянно висит,
как мешок с утюгами.
Голова будто ватой набита.
-У кого это голова ватой набита?
-Ватой - у него одного. А у нас
головы набиты мозгами.
(все смеются)
(Гудков:) -"Так я сел в галошу
и ботиком прикрылся".
(Гудков:) -"Так я сел в галошу
(звонит колокольчик)
-Идите вы!
-Ребята, Гудков действительно
выступил неподготовленным,
но он заслуживает не насмешек,
а сожаления.
(Гудков:) -"Нуждаюсь
я в ее жалости!"
-Видите ли...
-Собрание закрыто!
(Гудков:) -"Мы проиграли,
и все из-за меня.
Теперь Сашка даст мне жару.
-Опять пристаешь, Сулькин.
Серия 2
(поют песню "Гимн учителей")
(музыка)
(бой часов, звонок в дверь)
-Простите меня.
-Так.
-Это Мишка Бурмакин отхватил
премию Союза журналистов.
Назвал всех именитых. Одна я -
внештатное светило.
За неделю предупредил. Отказаться
было невозможно.
Я все-таки никак не могу понять,
как вы с вашей горячностью
и нетерпимостью решили податься
в педагогику?
-Я тоже не знал тогда,
когда вы меня спросили об этом
первый раз.
А вот теперь понял, что я был
обречен на это.
А вот теперь понял, что я был
-Обречен? Странно.
-Давайте читать.
"Сегодня ударил первый мороз.
Только пришел после болезни,
сразу вляпался в зачеты.
Откладывать их было уже нельзя.
Успел засыпаться по физике.
Теперь математика".
(читают хором) -При нагревании
объем воздуха увеличивается,
а при охлаждении уменьшается.
Длина пути равна скорости,
умноженной на время.
"Тебе ужасно внимательно
сочувствует одна Д, угадай, кто".
-И угадывать не стану.
-Ну что, засыпался?
-Засыпался.
-Следующий. Придете еще раз,
Полухин.
(Гудков) -"Сдавать впускают
поодиночке.
Боятся, что будем шпаргалить".
-Какими теоремами Сервентум
пытает? -Стал спрашивать...
(Гудков:) -"Федька физику сдал,
но как!
В первый день разнюхал, какие
шкрабы больше всего
вопросы задают, - вызубрил.
И на следующий день благополучно
сунулся".
-А, по-моему, Федька, так только
гимназисты сдавали.
Из этого костер не разгорится.
Надо до всего своим мозгом
доходить.
Тогда что-нибудь в черепушке
останется.
-Сервентум меня терпеть не может.
Завалил. По банту прохаживался,
вроде тебя.
-Мне можно, я твой товарищ.
А он сам в гимназии с бантом
ходил.
Мы его на учкоме обсудим.
На литературе Федьке
хитромудрость не помогла.
Маргаритище трясется, когда его
видит.
Считает, что если он торгует
с лотка папиросами,
значит, и самогонку пьет,
и марафет нюхает,
карты и прочее моральное
развратство.
-По всему материалу гоняла!
-Раскусила твой способ?
-Да нет, из-за Сашки.
Говорит, что я ее любимчика
курить научил.
А он сам профессор курения.
-А когда вы, гражданин Гудков,
собираетесь сдавать зачет?
-А вот выучу, гражданка Кашкина,
тогда и сдам.
(Гудков:) -"Кларпетка меня
терпеть не может.
Маргаритище - Федьку, Сервентум -
Матильду.
Надо будет это обсудить
на учкоме".
-Осторожней! Дурак.
(Гудков:) -"Обществоведение
сдавали все вместе.
Так предложил Михгав. И никто
не шпаргалил".
-Я горжусь вашей группой.
У вас очень развито коллективное
самосознание.
-Дело не в нашей группе, а в том,
что вы -
не то, что другие школьные
работники,
обходитесь без любимчиков,
доверяете нам.
Поэтому и мы к вам с доверием.
-Спасибо.
Свою же неправоту в отношении
моих коллег вы скоро поймете.
-Надо обсудить сдачу зачетов
по-Михгавски на учкоме.
-Ренегаты Каутские!
(Гудков:)- "Объясняться с ним не
стану.
Вчера Федька припер журнал с
революционным рассказом,
подписанный М.Г. Григорьевым.
Неужели наш Михгав?
Кончились зачеты, начались
кражи".
Кончились зачеты, начались
-Шесть лимардов - капитал!
Обещал сеструхам гребешков
на палочке купить.
-Гарюхин тут крутился во время
занятий.
-На что ж завтра хлеб буду
покупать?
-Сам виноват, не оставляй денег
в пальто.
-Сам виноват, не оставляй денег
(Гудков:) -"Ему бы только
со шкрабами воевать.
А на Федькины лимарды плевал
он с 16-го этажа".
-Кто видел Гарюхина?
-Да он еще на прошлой переменке
ускакал.
-Пойдем, Кушнина! А ты, Сережка,
Гешка, Федька,
поищите его в школе.
(поют) -Боже царя храни...
(Гудков:) -"Гордостью Гарюхинской
семьи был двуспальный бильярд.
Еще в 18-м революция передала
буржуйскую роскошь
в рабочие казармы тем, у кого
ни стола, ни койки.
-Здравствуйте! Мы как
представители учкома
пришли к вашему сыну Ивану.
-Данного индивидуя дома нет-с.
Не препятствуйте трудиться.
-Нам он очень нужен.
-Украл?
Дома тоже тырит. У брательника
любимую ложку спер.
Шкуру спущу!
-Мы требуем, чтобы вы оставили
свои старорежимные привычки,
вроде "шкуру спущу".
-Это мой сын единокровный.
Захочу - пожалею, а захочу -
раздеру до смертного вида.
-Если вы еще хоть раз тронете
Ивана, попадете под народный суд.
-Нам нарсуда еще не хватало!
Да, чтоб тебе оглоблей
подавиться, пьянчуга окаянный,
чтобы ты на шило сел, ирод
проклятый.
Да чтобы у тебя вожжи поперек
горла застряли, парша вонючая!
-Чтоб ты, ведьма дурацкая,
кочергой подавилась,
чтоб ты в горячих щах утопла,
чтобы ты своим гузном...
(ругань, шум драки)
-Подождем Ваньку здесь.
-А у нас дома тоже отец является
выпивши, мать кричит:
"Мотька, на помощь!" А отец орет:
"Матильда, детям не место,
когда ликуют взрослые".
-Вон, идет. Прячься.
-Стой!
-Ты почему рано
из школы смотался?
-А тебе какое дело?
-А такое, что у Бычкова
деньги пропали.
-Пустите, я на квартиру иду.
-Не ходи, отец ремень точит.
-А, налегавили уже!
Подумаешь, деньги. Всего
6 лиматов.
Подумаешь, деньги. Всего
На три кино не хватит. А мне
на чем сидеть?
Вся задница излупцована. Заживать
не успевает. Пусти!
-Своих, гад! Откуда ты знаешь,
что было 6 лиманов?
Мы же тебе не говорили.
-Пусти! Заплюю!
-Ты что, дурак!
-Ты что плюешься?
-Ванька!
(Гудков:) -"Только бы шкрабы в
это дело не ввязались!"
-А, и вы здесь!
Чтобы он лопнул, ваш проклятый
учком!
Чтобы вы подавились вашими
вонючими лимардами!
Ноги моей больше не будет в вашей
школе, гниды! Слышите?
Ноги моей больше не будет в вашей
школе!
Чтобы вы в чернилах утопли!
-...гражданка заведующая.
Премного благодарны.
Благодарствуйте, гражданка
заведующая.
Премного благодарны, гражданка
заведующая.
-Ванька, свинячье отродье!
-На каком основании, Маргарита
Анатольевна,
-На каком основании, Маргарита
вы помимо самоуправления
ввязываетесь в вопросы,
касающиеся учащихся?
-Во-первых, я не ввязываюсь,
а пытаюсь оказать на Гарюхина
моральное воздействие, потому что
он не ночевал дома.
А, во-вторых, за порядок в школе
отвечаю я.
-Во-первых, не только вы.
А, во-вторых,
из-за вашего воздействия Гарюхин
бросил школу.
(Гудков:) -"На чьей стороне
Михгав?
Если на нашей, то душевно было бы
легче".
-Найдем с помощью милиции.
-Подождите! Я созываю учком.
(Гудков:) -Мы вынуждены были
разрешить шкрабам
искать Ваньку через милицию,
но с условием,
не сообщать туда, что он украл
деньги.
Во что бы то ни стало надо найти
Ваньку раньше милиции.
Докажем шкрабам, что мы можем
разобраться в своих делах сами.
У Федьки давние связи
с беспризорниками".
(песня беспризорников)
-Федька, даешь сказку?
-Может, про американских
домушников
и ихних же легавых прочитать, а?
-Сами они легавые. Бей их!
Ну, погоди учкомовец! Живым
отсюда не уйдешь.
-За что ты меня, Ванька? Мы хотим
тебя в школу вернуть,
от отца спасти.
-Убью, гад!
Сиди, Гунька! -А ты, Федька?
-Беги! Отобьюсь!
-Убью, не подходи!
Бегите, ребята, я отобьюсь,
бегите!
За подмогой, скорее за подмогой!
-Собирай ребят по домам,
а я сгоняю в школу.
-Беспризорные, а ну, выходи
по-одному.
Ваша "малина" окружена.
А ну-ка, Калягин, проверь.
-Тихо, не толкайся. Скорей!
Квашнина.
-Тихо, не толкайся. Скорей!
-Маркова здесь? -Здесь.
-Пончик здесь? -Здесь.
-Субботин здесь? -Здесь я, здесь.
А чего Субботин? -Да ничего.
А где Бычков? -Не знаю.
-Не знаешь? За мной.
-А чего Субботин?
-Так что нет никого. Опоздали
немного.
Костры еще тлеются.
-Стой. Милиция.
-А чего? -Тихо!
-У, раззява, Поршнев.
-Сундук ты, Шишкин!
-У, раззява, Поршнев.
-Мозоли гудут. -Плохой из меня
Нат Пинкертон.
Только два фонаря на афишу
заработал.
Между прочим, шкрабы
интересовались,
откуда у тебя синяки.
-Айда к Федьке. Мы с Квашниной
к Бычковой домой,
а вы, Пончик и Субботин, дуйте
в школу, может, он там.
-Пойдем, Субботин.
-Че, Субботин! -Филька! Субботин!
-Ну, че Субботин?
-Да тише ты, стой, Марлен. Больше
не могу.
Дома находиться нет никакой
возможности.
Мать с отцом разводятся. Не знаю,
с кем жить.
И вообще, зачем жить?
-Как зачем?
Прожить с пользой для себя и для
других.
А потом бороться за всеобщий
коммунизм.
-Так тяжело, хоть самоубивайся.
-Самоубиваться - форменная
интеллигентщина.
Раньше самоубивались кисейные
барышни из-за несчастной любви.
Раньше самоубивались кисейные
А теперь-то зачем? У нас есть
комсомол.
-Туда не всех принимают.
В прошлый раз восемь подали,
а приняли двух. -Ничего, главное,
сдать зачеты.
А социальное происхождение у нас
в порядке.
-Пропал мой товар.
На фабрику поступать надо.
-А как же насчет учения?
-А кто их кормить станет? Я один
их кормилец.
-Выздоровеешь, снова будешь
торговать и учиться.
-Темнота. За папиросы задаток
нужен.
А где его теперь взять-то?
-Я говорю, весной надо было
на биржу труда записаться.
А теперь как устроишься?
(Гудков) -Прощай наш милый
товарищ Федька, учкомовец.
Теперь уже бывший.
Вот и с Сашкой разошлись, а ведь
дружить с парнем -
это не то, что с какой-нибудь
сердцеедкой Валькой Пончик,
или даже с Матильдой.
-А это традиционный сбор 34-го
года.
-А Бычков тут есть?
-Вот он, в белой фуражке.
В 35 лет стал директором
крупнейшего завода.
-А сейчас министр?
-Умер от инфаркта 8 лет тому
назад.
Я сейчас в том возрасте,
в котором люди
ходят на кладбище хоронить
друзей гораздо чаще,
скажем, чем вы в театр.
Прошло полмесяца, как исчез
Ванька,
и о нем уже начали забывать.
-Женщина при социализме будет
счастливой и свободной,
и она будет сама выбирать себе
мужей.
У нее будет много времени для
общественной работы, понимаете?
(звонок)
-Все в зал, все в зал!
-Женщина будет счастливой, пока.
-Кто дал звонок?
-На каком основании во время
занятий?
-На том основании, что школа
только что узнала
страшную несправедливость.
Милиция приводила в школу
Гарюхина.
Вы же отказались его принять.
Теперь он отправлен
в колонию за колючую проволоку.
-Во-первых, Гарюхина приводили
в школу только для опознания.
-Гарюхин наш товарищ, и вы были
обязаны вызвать нас.
А, во-вторых, Гарюхин захвачен
вместе с шайкой беспризорников,
воришек и останется в милиции
до конца следствия.
-Мы берем его на поруки. Верните
его в школу.
-Где он будет жить в школе? Это
же не детский дом.
-Пусть живет дома.
-Домой Гарюхина отправлять
нельзя.
Отец Ваньку обязательно убьет.
-Отец у Ваньки выдающийся
пьяница.
Видать, ему не сладко жилось,
если он
в кладбищенский подвал удрал.
-Какой подвал?
-Такой, в котором я был и его
видел.
(голоса) -Браво Гудков! Молоток
Гудков! Браво Гудков!
-Кончай орать без толку. Раз
я учком, значит обязан.
-Мы настаиваем, верните в школу
Гарюхина.
-Да что вы с ним будете делать?
-Там будет видно.
-Возьмем у Гарюхинского отца
письменную гарантию,
-Возьмем у Гарюхинского отца
чтобы уважал достоинство сына.
-Так он вас и послушает!
-Скорее нас, чем вас.
Во всяком случае, мы требуем,
пусть школьные работники ответят,
имеет ли какое-нибудь значение
в нашей школе самоуправление,
или оно так, дырка от бублика.
-Удивляюсь вашей
неорганизованности.
Сорвали занятие, устроили
собрание,
но с этим еще можно примириться,
коль вышел экстренный случай.
Но как ведется собрание?
Председателя нет!
Ставится вопрос о Гарюхине.
Не решается.
Перескакиваете к другому вопросу.
Такое собрание - позор для школы.
(крики) -Топайте отсюда, вы нам
не нужны, завтра матросы придут.
Больше не пускать!
-Председатели всякие - пережиток.
Кто не согласен с этим, катись!
-Катись колбасой.
(крики) -Глупец! -Задрыги!
-А остальных школьных работников
тоже прошу.
-Я уйду.
Но прежде я хочу услышать,
что бы вы сказали,
если бы кто-нибудь явился в школу
измазанным в навозе
и с насекомыми?
-По-моему, это допускать нельзя.
Похабные слова и ругательства,
которыми вы пользуетесь,
такая же зараза, только
умственная.
В старой школе ученики вынуждены
были
хотя бы матерщиной выражать свой
протест.
Но вы-то!
Почему в такой форме протестуете?
-Здоровканье отменить,
обязательное вставание тоже.
В аудиторию входить, кто хочет
в шапке, кто хочет, без.
Никто никому не подчиняется.
Гудковский учком не признавать!
-Кто за? -Стой!
Из-за чего ты начал бузу,
Гундобин?
-Из-за Ваньки Гарюхина.
-А в твоей резолюции
о нем ни слова. Наплевать тебе
на Ваньку
как на Федькины лимарды.
Поп Гапон ты. И даже хуже.
-Я Гапон?
(Гудков:) -"Мы дискутировали
до поздней ночи.
Надо будет спросить у Михгава про
рассказ: он писал или нет.
Сегодня мы пересдавали
октябрьские "хвосты".
Теперь сдаем не по одному, а все
вместе.
Результат обсуждения Михгавского
опыта на учкоме".
-Молодец, Матильда. Теоремы
щелкает как орехи.
-Это у вас плюс или минус?
-Плюс-минус.
-А? -Минус.
-Ха-ха! Минус. Очень хорошо.
В таком случае, милая барышня,
вам придется прийти еще раз.
-Если по два часа спрашивать,
то и Пифагор споткнется. -Точно!
-Вы меня "сыпете" из-за митинга,
потому что я одна
из девочек осталась, когда
Гундобин вытурил вас.
-Ваши гадкие слова -
по ту сторону добра и зла.
Распустилась махровым цветом
дрянная девчонка, вон!
-Говорить ругательные слова,
Сергей Вениаминович,
в том числе "дрянная девчонка",
это все равно,
что явиться в школу с насекомыми
и вымазанным в навозе.
что явиться в школу с насекомыми
-Убирайтесь к чертовой бабушке!
Грубиян! Вон!
-Хорошо. Ребята, пошли
к заведующей.
(крики) -Я знаю, он при царе
сенатором был.
-Не лезьте в наши партийные
взаимоотношения.
Никто вам на это прав не давал.
-Обогнал-с!
Квашнина смеет подозревать, что
я придираюсь к ней,
потому что у меня какая-то
эротическая тяга к ней.
-Извините.
-Мы требуем, чтобы школьный
работник Туманов извинился бы
перед Квашниной, которую
преследует и обзывает.
-Хорошо, я извинюсь.
Я погорячился.
Но я требую, чтобы товарищ
Квашнина раньше извинилась
передо мной за то, что
подозревает во мне
посторонние мотивы.
-А чем же тогда объяснить, что вы
ее все время преследуете?
-Маргарита Анатольевна, уймите
этого грубияна.
Если не уймете, я уйду из школы.
Уйду куда угодно, хоть
в ассенизаторы.
-Ребята!
Вы так увлеклись вашим
самоуправлением,
что забыли свою главную цель -
учебу.
-Но и школьные работники
забывают,
что мы тоже люди, только молодые.
А нас обзывают "дрянными
девчонками", "барышнями"
и даже "детьми".
-Однако Сергей Вениаминович
пытался извиниться перед вами.
Хорошо бы, Гудков, и вам
с Квашниной сделать то же самое.
-Пора нам вместе с учкомом
обсудить,
как прекратить грызню между
ребятами и школьными работниками.
Может быть, создадим объединенную
комиссию?
(крики) -Верните Гарюхина!
Руки прочь от Гарюхина!
Верните Гарюхина!
-Слышите? Конечно, Ванька после
кражи дома не ночевал,
но утром явился на занятия,
не мог без учения.
Так что если бы вы в это дело
не встряли, не пришлось бы
Ваньку по беспризорным малинам
разыскивать,
и эти Сашкины горлопаны
не базарили бы.
Сперва с Гарюхинским делом
закончим, а потом поговорим
и о комиссии, и об извинениях.
(Гудков:) -"Через несколько дней
Михгав привел в школу Гарюхина -
историческая победа учкома. А
Сашка вопит, что это победил он".
(причитает) -Ой, люди, усоп
невинный красавец непорочный.
Господи, на кого же ты меня
покинул?
Тихоня ты мой ненаглядный.
Худого слова от тебя не слыхала,
соколик ты мой ясный.
Бывалоче, козы не обидит,
сердечный.
-В пьянственной задумчивомсти
возвращался.
Тут грузовик колхоза на него
и наехал.
Гарюхин на тот свет, а грузовик -
по частям в капитальный ремонт.
-Ой!
-Сам виноват, нечего было столько
пить.
(мать) -Ой, Господи, горе-то
какое, Господи.
Такой красавец невозможный,
и вдруг усох.
На кого же ты меня покинул?
Ванечка, сыночек мой родименький,
солнышко мое.
На кого же папка нас покинул?
Как жить-то будем?
Ты чего не плачешь? Тебе отца
не жалко?
Плачь, плачь. Папке на том свете
легче станет.
(голоса) -Ух ты, мать честная!
-Хватит, на всю жизнь наплакался.
(весело поет)
-За что же мне такое, Господи,
Божье наказание!
-Не надо было так лупцевать! Как
аукнется - так и откликнется.
-Ванька! -Пусти! Пусти, говорю!
-Не надо, Ванька! - Пусти!
-Ой, соседи! Фершалов покличьте!
(Гудков:) -"Михгав сказал, что
у Ваньки нервное потрясение
и оставлять его дома нельзя, а
Маргаритище взяла Ваньку к себе.
Учком это утвердил.
"Это она из тщеславия", - звонит
по всей школе Сашка".
-Благодарствую Маргарита
Анатольевна, за пособие.
Колхоз никогда бы не дал, а вы
постарались.
Хлопотали за меня, за вдову
безутешную.
-Встаньте! Как вам не стыдно!
-Чтоб тебе за турецкого
принца-королевича выйтить.
Чтоб в твоих хоромах клопы
никогда б не заводилися.
(Гудков:) -"Через несколько дней
состоялось объединенное заседание
учкома и совета школьных
работников".
-Дела учеников должны решаться
только учкомом.
(Гудков:) -"Теперь Ванька ходит
за Маргаритищей как живая тень".
-Мы согласны.
-Я протестую!
Дела не только учеников, но
и школьных работников тоже.
Мы должны контролировать их.
-Нерационально гнешь, Гундобин.
И это теперь, когда права учкома
так рационально расширены.
(Гудков:) -"И все же после
многочасовой дискуссии
Сашке удалось протащить отмену
обязательного вставания
и здоровканья при входе шкрабов".
(поют) -Нас держит старое зубами,
Родится новое в крови.
И все ж ликует над гробами
Эпоха правды и любви.
Идем на труд, как на распятье,
Дается с боем каждый шаг.
И все ж - вперед коллеги, братья,
Да будет свет, да сгинет мрак.
И все ж - вперед коллеги, братья,
Да будет свет, да сгинет мрак.
-Сообщаю вам, что 16 декабря,
послезавтра,
пересдача "хвостов" за октябрь.
-Ну, да!
-Через 4 дня сдача зачетов
за ноябрь.
Еще через 4 дня - за декабрь.
(Гудков:) -"Ее слова
подействовали на нас
как появление ревизора на
городничего и его банду.
Но мы взяли себя в руки и активно
задвигались.
Как же сдержать слово, данное
Михгаву?
Не разгорается костер знаний,
хоть лопни".
-Последний раз тебя спрашиваю,
будешь со мной разговаривать?
-Последний раз отвечаю - так же,
как со всеми девчонками.
(Гудков:) -"Вот дуреха-то!
Никогда раньше
меня не спрашивала, а тут
прилезла. "Последний раз!"
За октябрь многие свои зачеты
не сдали.
За октябрь многие свои зачеты
Сегодня зачеты за ноябрь.
Никто сдавать не пошел, хотя у
некоторых было приготовлено.
(поют)
Музыка народная, слова мои.
Всю ночь пыхтел.
(поют)
-"Мы больше не хотим
жить.
Одна из нас хочет переселиться
в загробную жизнь,
другая из-за несчастной любви.
Мы всех прощаем, и пусть мой
завтрак съест Коля Гудков.
Мы всех прощаем, и пусть мой
Просим похоронить нас по
церковному обряду
в одном гробу валетом.
До встречи, друзья, в загробном
мире".
-Хотите собрание, или разойдемся
по домам?
-Общее собрание! Общее собрание!
(голоса) -Что мы, крепостные
крестьяне, что ли?
-"Прощайте все, все, все,
родители и ребята, человечество.
Наши скорбные тела в физической
лаборатории.
Тина и Роза".
-Ребята, там девчата
самоубиваются!
-Уже мертвые, наверное.
(кашель)
-Где же они?
-Да здесь они, в естественной.
-Были ж люди!
-Валерьянку!
-Сейчас, сейчас.
-Почему же они ушли из
физической? -Испугались.
-Какой самоубийца будет
разбрасывать записки с адресом?
-Верно.
-Они прекрасно знали, что прежде
чем они угорят, их найдут.
Просто хотели обратить на себя
внимание.
Придется им расстаться со школой.
-Мы с вами строим новую свободную
школу,
которая растет бурно,
с препятствиями.
Эти девочки хотели поставить нам
новое препятствие.
Но... несознательно,
по глупости.
Исключить их или простить?
-Простить! -Помиловать.
-Простить.
-Другого ответа я и не ожидал
от вас,
свободных людей, растущих
из революции.
И я, ребята, уверен, что мы с
вами сможем повлиять на них так,
что девочки эти придут
к сознанию,
что в новой свободной школе
нет места мраку и отчаянию.
Маргарита Анатольевна, Николай
Гудков, уважаемые судьи.
Мы просим простить Розу и Тину.
-Да. -Повлияем.
-Воспитаем.
-Эти девицы должны быть
исключены.
(Гудков:) -"Вчера спросил у
Михаила Гавриловича,
он написал рассказ "Фонари" или
нет.
Он сказал: "Да". Оказывается,
наш Михгав
был писателем.
-Ну я, пожалуй, оставила бы их,
если б вы, ребята,
согласились выполнить одно
маленькое условие.
-Какое условие?
-Не срывать метод Карпантера
бессмысленными выходками.
-Не срывать метод Карпантера
(свист)
-Ребята, это условие можно
принять.
Закончим учебный год, подведем
итоги и решим,
что нам делать с нашим
карпантером.
Кто - за? -Я! -Я! -Я! За!
-Я тоже - за!
-В таком случае я их прощаю.
(крики) -Ура!
(аплодисменты, свист)
(музыка)
-Ребята!
Отпустите скорее!
-Погодите! Погодите!
-Ребята, как же можно так быстро
сдаваться?
Без карпантера у нас не было
отстающих, а теперь полно.
-Кто же?
-Я!...
(смех)
-Нечего смеяться!
Будто у вас этот маркиз не сидит
в печенках!
За что не возьмусь, все о своих
"хвостах" думаю.
-Однако по вашему любимому
обществоведению
вы "хвостов" не имеете.
-По обществоведению у нас все
"бесхвостые",
потому что Михаил Гаврилович
карпантера нарушает.
-То есть как?
-Так!
Проводит обычные уроки и все.
-Не уроки, а консультации.
Кстати, чего вы все время
твердите о каком-то маркизе?
Карпантер - это сокращенное
обозначение метода
Карпа Антоновича Терентьева,
ученика и последователя великого
российского педагога Ушинского.
(Гудков:) -"Нехорошо, я на
Михгава вроде набарабанил.
Сашка же - провокатор, это он
русского карпантера
в иностранного маркиза
переделал".
-Все равно! Не обижайтесь, Михаил
Гаврилович.
Я пробовал костром гореть, ночами
занимался,
ни тебе почитать, ни в футбол
поиграть.
-А я часто видела, как вы
в футбол гоняли.
-Что ж я, по-вашему, должен целый
год в четырех стенах сидеть?
-Почему ж ты, Гудков,
своевременно не сдаешь зачеты?
-Сутки не резиновые!
Я председатель учкома.
-Товарищ заведующая, как сдают
зачеты председатели
быткома, совкома, групкопа
и других комов?
-Большинство - нормально.
-Нерационально гнешь, Гудков.
-Молчите, пескари! Ну и ладно,
я выхожу из вашего учкома!
Без вас проживу!
-Коля, погоди! Погоди, Гудков!
-Гудков, вы неправы.
-Больше времени свободного будет.
-Ты еще пожалеешь об этом,
Гудков.
-Подожди, Коль, не горячись.
(Гудков:) -"Вслед за мной ушли
другие мои товарищи,
осталась только ренегатка Валька
Пончик.
В новый учком выбрали Кастуську
Фиалковскую,
Герку Фрадкину
и даже Черную Розу.
Председателем - девчачьего
укротителя Веньку Сулькина.
-Отстань, говорю!
-А этот щеголеватый, в сторонке,
кто?
-Вот этот, в шляпе? -Ага.
-Похоже, это Мешалкин.
-Что-то вы ни разу о нем
не упоминали.
-Он был старше нас на три года
и сыграл в моей судьбе,
так сказать, роковую роль.
Да и не только в моей.
-Эй, Гудков!
(Гудков:) -"Сдал хвосты
за октябрь и ноябрь".
-Отойдем-ка.
за октябрь и ноябрь".
-Свободного времени больше,
а живется тоскливо.
-Что? -Есть дело.
Только побожись, что никому
не скажешь.
-Чтоб мне на второй год остаться.
-Страшная тайна.
-Я председатель учкома! Товарищи
и члены учкома!
-Пусть покричит.
Мы затеваем огуречники.
-А что такое "огуречники"?
(Гудков:) -"У Геньки Мешалкина
богатая фантазия.
Говорит, что был в Америке,
стрелял с индейцами бизонов,
но для этого надо знать
по-американски,
а Генька не может сдать зачет
по русскому".
-Я председатель учкома, и никто
другой!
(Гудков:) -"Краснопролетарцы
пригласили нашу школу
в свой клуб на встречу Нового
года.
Я пошел только потому, что хотел
увидеть Федьку,
ведь он теперь в учениках
на Краснопролетарском".
-А почему Гудков один?
-Противопоставил себя коллективу,
вот и расплачивается.
-Здравствуй, Марлен.
-Почему не начинаем, секретарь?
-Почему не начинаем? Начинайте!
-Цельный час сидим!
-Почему не начинаем? Начинайте!
Давай-давай!
-Тихо! Без вступительной лекции
праздник потеряет идейный накал.
Лектора ждем.
Товарищи кузнецы нового мира,
предлагаю вместо старорежимного
Рождества
отметить рождество красного
Нового года!
-Товарищи, извините.
-Пожалуйста.
(аплодисменты)
-Ой, а Сыроегин-то какой
красивый!
-Рождество - важнейший
религиозный праздник,
дурманящий сознание трудящихся.
(стук в окно) -Закругляйся!
-Товарищи, извините, мне в пять
мест поспеть в этом году надоть.
-Извините. Компривет!
-Товарищ, товарищ!
А, по-моему, можно было
и не выступать, товарищ.
Такие лекции только отталкивают
от антирелигиозной пропаганды.
-Это возмутительное хамство!
-А ты чего встреваешь? Ты больше
не учком,
ну и не суйся! Он больше
не учком.
-Узурпатор? -Ага.
Серия 3
(поют песню "Гимн учителей")
(музыка)
-Ой, простите,
начальство вызывало.
Между прочим, интересовалось
материалом о вас.
-А мне в школу пора: там ребята
исторический кабинет делают.
У них каникулы, они работают.
Добрый день.
(все вместе)
-Здравствуйте, Николай Иванович!
-Как у тебя?
-Работы еще недели на полторы.
-Да ты что, да ты что?!
Иди сюда.
-Здравствуйте, Николай Иванович.
-А, телефончик у вас имеется?
-Допустим.
-Тараховский, как вам не стыдно!
-Извините, Николай Иванович,
хотел у товарища экземплярчик
журнала взять про вас, чтобы вы,
значит, автограф на нем оставили.
Извиняюсь.
-Не "извиняюсь", а "извините".
-Ну, зачем это?
Так вот, это аллоскопы для
прокручивания диафильмов
с древними летописями.
А это ребята мастерят - ворота...
-Феодального замка.
-Каравелла Колумба,
метательная машина...
-Чингисхана.
-Михаил Гаврилович считал,
что интерес к предмету надо
пробуждать любым способом.
А как вы относитесь, кстати,
к методу Карпантера?
-После всех этих
ультрасовременных кабинетов,
честно говоря, он мне
представляется наивным архаизмом.
-Ну, об этом я вам еще напомню.
-Не идите так быстро,
я не успеваю.
(музыка)
Славный чаек.
Ваша фирменная смесь?
-Плюс отцовский метод заварки.
-Папанькин.
-Но все-таки,
что же стало с Тиной Г.?
Да, и про этого, как его..?
-Мешалкина?
-Да, Мешалкина.
Хотелось бы услышать.
-Вот.
Михгав разукрасил карпантера,
как бог черепаху.
По его заветам ввели консультации
по остальным предметам.
Свободного времени еще больше.
Ну, что?
-Наши классные барышни опять
затевают бузу насчет огуречников.
И твоя Матильда с ними.
-Она не моя.
(Гудков:) -"Неужели потеряю
Матильду насовсем?
Последний друг, хоть и девчонка".
-Пока не поздно нужно найти
анонимщика.
Врежем ему, чтобы он не болтал.
(Гудков:) -"Филька тоже бывал на
огуречниках.
И чернила у него такого же цвета.
И почерк похож.
Правда, там печатный".
-Ты написал анонимки?
-Да ты что?!
-Я про тебя все знаю.
-Здравствуйте!
Друзья, снова вернемся
к прекраснейшей теме
отряда членистоногих.
Членистоногие это самое...
(Гудков:) -"Я ахнул - почерк,
как в анонимке.
До самого звонка
ворочал мозгами и понял,
что у Фильки ко мне, пожалуй,
старого чувства нет".
-Самая нервная цепочка, а...
(звонок)
...здесь еще очень много
очаровательнейших подробностей.
Вы постарайтесь на перемене
посмотреть.
До свидания, друзья.
Что ты про меня знаешь?!
Гуд...
Гудков, что ты про меня знаешь?!
-Гудков!
(смех)
Субботин, здравствуй!
Что произошло Гудков?
-Пытаюсь разузнать,
кто же писал анонимки.
-Брать на себя добровольно роль
сыщика за товарищем -
занятие неблаговидное.
Дело предано забвению.
Зачем же его воскрешать?
Не согласны со мной?
Эх, Гудков.
Смотрю я на ваше добровольное
отшельничество...
Надоело оно вам.
Может, поговорим, а?
Ну, ладно.
(Гудков:)
-"Теперь я понимаю,
что причину собственных неудач
надо искать в себе самом.
А то взял и разобиделся на весь
белый свет.
Стыдно вспомнить свою дурацкую
спесивость".
-Михаил Гаврилович, прочтите мои
записные книжки, прошу вас.
В них есть такое, что я никогда,
никому не решусь сказать словами.
(Гудков:) -"Спросил у Михгава,
почему он перекинулся
из писателей в школьные
работники, а он:
после революции все интеллигенты
должны внести лепту
в уничтожение неграмотности.
Сказал и больше ни гу-гу".
-Гудков, я переменила о тебе
мнение.
Раньше думала,
ты верен идеологии,
а теперь вижу:
ты просто претворяешься
и настоящая твоя идеология
не соответствует комсомолу.
-Я никогда не притворялся.
-Мне известно, что вы устраивали
на своих огуречниках.
-Ничего я не устраивал.
Просто ходил.
Значит, ты написала анонимки?
-Ах ты, дрянь!
И ты мог сказать такое?!
Хорош гусь.
-Стой, Матильда,
ты действительно думаешь,
что у меня не комсомольская
идеология?
-Мне с тобой разговаривать
противно.
(Гудков:)
-"Мне до крайности было обидно.
Она, конечно, отчасти права
и все-таки я не притворялся".
-Матильда, Пончик,
а вот это Тина.
-Нет.
Тина никогда не бывала на наших
традиционных сборах.
Сколько прошло лет, а меня все
еще не покидает чувство вины
перед ней.
-Вины, да в чем?
Старая как мир история:
обыкновенная мальчишеская
грубоватость в ответ
на девчоночью влюбленность и все.
-Вы же еще не знаете, чем
кончилась история с Тиной.
-А чем?
-Между прочим, вот эта женщина,
которую вы приняли за Тину,
это Роза Малинова,
знаменитая киноактриса.
Странно, что вы ее не узнали: для
журналистки это непростительно.
-В мое время
она уже не снималась.
Так почему все-таки Тина исчезла
из вашей жизни?
А вам знаком такой термин -
"нравственное невежество"?
-Знаком.
-Я и сейчас учусь
у Михаила Гавриловича
его мужественной терпимости.
Так вот, иногда все это
не помогало.
А вы строчите диссертации,
с легкостью списываете в архив
великолепные традиции
российской педагогики.
-Да ничего я в архив не списываю!
-А карпантер?
Видите ли, им - анахронизм!
А прибавьте к этому современное
оборудование, которое вы видели,
и получится новомодная
кабинетная система.
Ну, ладно, ладно.
Давайте читать дальше.
(музыка)
(Гудков:)
-"Все на свете кончилось.
На землю опустился мрак.
Наши школьные дела кажутся
маленькими и противными,
словно козявки, которые можно
рассмотреть только в микроскоп".
(музыка)
-Обращение Центрального комитета
Российской...
Российского коммунистического
союза молодежи
ко всем пролетарским детям
Советского Союза.
В эти тяжелые дни ваш долг
скрепить свои звенья
в единой железной цепи.
Ваш долг ободрить
своих отцов,
матерей,
вселить в них веру
в светлое будущее.
(Гудков:)
-"Сегодня кандидатами в члены
Ленинского комсомола стали:
Вячеслав Анисимов,
Филипп Субботин, Валентина
Марукова, Иван Гарюхин,
Матильда Квашнина, Игорь Ахмедов,
Татьяна Попова,
Вениамин Сулькин, Роза Малинова,
Сергей Подшивалов,
Николай Гудков, Сергей Третьяков,
Василий Беляев".
(музыка)
-Товарищи, предлагаю написать
письмо верному другу и товарищу
-Товарищи, предлагаю написать
Владимира Ильича Надежде
Константиновне.
Кто за?
-А кто напишет?
-Фиалковская.
Учкомовцы должны писать.
-Да вы что, она такое напишет!
-Да?
Пока писала то,
что нужно, и хорошо.
-Интересно, почему я?
-Пусть пишет Фиалковская.
(Гудков:) -"Они базарили, как
всегда, будто ничего в мире
не произошло, будто забыли
причину спора.
У меня стало скверно на душе,
и я не стал терять время.
-Тихо!
-Предлагаю написать так:
Дорогая Надежда Константиновна,
хочется утешить вас в вашем горе,
но это невозможно.
С полным правом говорим,
что мы потеряли не меньше.
Мы - сыновья скорбящего
трудового народа.
Могучей силы был Владимир Ильич.
Но он взвалил на свои плечи весь
мир и, вытянув из буржуазного
болота пролетарский воз,
надорвал силы.
Товарищ Ленин - это кровная часть
нас самих.
Говорят, что его похоронят
отдельно,
в стороне от героических
народных масс.
Это оскорбление для него
и горькая обида для нас.
И мертвые не хотим с ним
разлучаться.
Товарищ Ленин заслуживает высокой
чести быть похороненным
в братской могиле под Перекопом,
где мы десятками тысяч полегли,
воодушевленные его идеей.
Он умер, но у нас не льются
слезы.
Кровавые давно их высушили грозы.
Пускай печальней марш играют
трубы.
Сожмем ряды, сильнее сдавим зубы.
(музыка)
-Отправили ребята ваше письмо?
-Отправили.
Даже опубликовали.
Тогда все газеты были заполнены
отрывками из подобных писем.
Позднее Второй съезд Советов
принял решение
о сохранении гроба с телом
Владимира Ильича Ленина
среди братских могил борцов
революции у Кремлевской стены.
Им ведь по 15,
как и мне было тогда.
Правда, мы были не такие
акселераты, как они.
Ну что, кончили?
-Закончили.
-Тогда по домам.
А ну-ка, дай.
Мы спины горбили недаром,
но так начертано судьбой,
что было новым,
станет старым,
и постареем мы с тобой.
И как же надо жить,
учиться,
как надо яростно гореть,
чтоб в тормоз дней
не превратиться
и, постарев, не устареть.
Чтоб в тормоз дней
не превратиться
и, постарев, не устареть.
Постаршел за эти дни лет на 10,
и слов, какие выдумал мальчишкой,
теперь у меня нет.
А Сыровегин говорит:
"Сейчас главное -
учиться, учиться и учиться.
(свист, крики)
-Дай за пуговицу подержаться!
-За свою держись!
(Гудков:) -"Сегодня
я впервые увидел отца Тины".
-Поп, держитесь за пуговицы,
а то несчастье будет.
-Ой, а у меня много!
-А у меня нет пуговицы!
-Пришел Маргаритищу в религию
совращать!
(Гудков:)
-"И вдруг мне показалось,
что он на моего папаньку
смахивает".
-Вы уж, уважаемая
гражданка заведующая,
в сопроводиловке всего-то
не пишите.
Дочка-то у меня единственная.
(поют) -У попа была собака,
он ее любил!
она съела кусок мяса, он ее убил!
В землю закопал,
надпись написал, что...
-Гудков, прошу вас, зайдите.
-Я председатель учкома!
-Гудков, будете говорить
начистоту?
Гудков, вы бывали на сборищах,
которые устраивал Мешалкин?
-Бывал.
-Вам не приходило в голову,
что вы подводите школу?
-Не приходило.
Даю честное
кандидатско-комсомольское.
-Что же вы думали о связи школы
с этим явлением?
-Раз это было вне школы,
то не имеет к ней отношение.
-Но вы-то, Гудков, имеете
отношение к нашей школе.
(Гудков:) -"Прочел Михгав мою
тетрадку или нет.
Смотреть в его сторону
страшновато".
-Что случилось с Тиной,
вы знаете?
-Я знал,
что она не ходит на занятия
и что это как-то связано
с "огуречниками".
Но даю честное слово,
больше ничего.
-Тине придется уехать из нашего
города.
Надеюсь, вы будете молчать
о нашем разговоре,
как молчали о ваших
"огуречниках"?
-Буду.
-Можете идти.
(Гудков:)
-"Только бы в это дело не влез
своими грязными лапами
сулькинский учком".
своими грязными лапами
-Ну, в чем дело?
-Маргарита Анатольевна,
то, что случилось с Тиной,
имеет отношение к половому
вопросу?
-Да.
Теперь идите.
(крики с улицы)
-Эй, Колюшка, вот тебе.
(женский голос) -"Коля Гудков,
когда ты получишь это письмо,
я буду далеко
и мне не будет стыдно.
я буду далеко
Знай, что я сошлась с Генькой
Мешалкиным с отчаяния,
что ты перестал со мной водиться
и что так глупо получилось
наше с Розой самоубивание.
Я советую тебе тоже бросить
"огуречную" жизнь,
потому что, кроме беспросветного
мрака, ты ничего не получишь.
Знай, что письма писала
родителям я.
Мучилась, страдала и хотела все
это прекратить, но не знала как.
Вот и выдумала письма.
От этого мне стало еще тяжелее.
Только теперь я поняла,
как была глупа.
Прощай, Коля.
Живи счастливо.
Помирись с Матильдой,
а меня забудь навсегда.
Тина".
-Ты что-то сказал?
Эх, опять не застегнувши.
(Гудков:)
-"К черту тайны!
Что такое "огуречники"!
Это выпивка с девчатами.
Правда другого я ничего не видел,
но теперь знаю, было и похуже".
-Ну хам!
-Ну, что, людей не видишь?
-Ну, ты, осторожнее!
-Что прешь-то!
(песня) -Тебя, как пирожок,
я надломил
и там внутри увидел фарш мясной.
Зачем я звал тебя своей весной?
Ты мне казалась нимфой - это сон.
Не та натура и не тот фасон.
Ведь нимфы бестелесны, как заря.
-Эй, Гудков явился!
-Налейте ему со встречей.
-И винегретику.
-Выпей, дядя!
А теперь закуси!
(крики)
-Бескультурное хулиганство!
-Скобарь краснопузый.
-Ты что, с ума спятил, что ли?!
-Нет, Генька, я с ума не спятил.
Наоборот,
ум в мою черепушку вернулся.
Ты сосчитал Генька,
сколько вредности принес
своими "огуречниками"?
-Ой!
-Ты сосчитал, что одной дивчине,
ты знаешь, о ком я говорю,
искалечил жизнь?
Нет уж, развратствуй со своими
тетями-мотями,
а нашу школу не трожь.
А ну, дорогие мои одногруппники,
топай отсюда!
-Хулиган!
-А ты знаешь,
я и сам хотел давно уйти.
Надоело.
-Я тебе рожу растворожу!
-Что?!
(крики)
-Сволочь, мы с тобой еще
встретимся!
Тварь несчастная,
учкомовская паразитина!
(Гудков:)
-"Истек кандидатский стаж.
И сегодня нас переводили в члены
комсомола".
-А, Гудков!
Вручая удостоверение члена
Российского коммунистического
союза молодежи...
-Дело не в вывеске, не в том,
чтобы называться комсомольцами.
В последнее время
я совершил много такого,
что не позволяет мне считать себя
комсомольцем.
Тут и мое участие в этих самых
"огуречниках",
и вранье,
которое за этим случилось,
и сулькинский учком из-за меня
тоже образовался.
Поэтому прошу продлить мне
кандидатский стаж.
(музыка)
(Гудков:)
-"Наконец-то я "бесхвостый".
Все-таки здорово до всего
собственным мозгом доехать,
Хотя и при консультации шкрабов".
-Поздравляю вас, ребята.
Счастлива назвать вас учениками
четвертой группы.
(все вместе) -Ура!
(Гудков:) -"А ведь у него два
хвоста до осени.
-А, начхать на ветер!
Не сдам, в кавалерию подамся.
Там галифе с кожаным задом
выдают!
(Гудков:)
-"На лето едем в деревню.
Будем записывать народные песни,
сказки, поверья.
А может быть, даже проведем
электрификацию и кооперацию".
-Ребята, я отказываюсь от отпуска
и еду с вами в деревню.
(Все вместе) -Ура!
-Это она из тщеславия.
-Убью, зараза!
Пустите, загрызу гада!
Я тебе за Маргариту Анатольевну
глотку разорву!
Подожди перемены.
-Такое желание изъявили и другие
школьные работники.
Не поедет лишь Михаил Гаврилович,
он заболел.
-Дезертирует с агитационного
фронта.
Шкраб имеет право болеть,
а мы нет.
У меня здоровье тоже подорвано
революционной борьбой.
-Работа в деревне -
дело добровольное.
(Гудков:) -"Прочел Михгав мою
тетрадку или нет?
Полная группа народа, а мне
словом перекинуться не с кем".
-Убежден, что в деревне
шкрабы продемонстрируют
полное несоответствие
своему назначению.
(Гудков:)
-"Месяц с лишком его не видел.
Охота подойти, да ноги онемели.
Страшно.
Что он скажет о моей тетрадке?"
-Стойте, товарищ, стойте.
Вот все, что у меня есть.
-Да нечто это деньги, а?
-Ладно.
-С такими деньгами пешком ходят,
интеллигент недобитый.
-Извините.
-Михаил Гаврилович, здравствуйте.
Позвольте подмогну?
-Здравствуйте, Гудков.
-Езжай, езжай, дядя, езжай.
-Небось, на книжке деньги имеет,
вон сколько накупил!
-Почему вы, Гудков, перестали
дружить с Квашниной?
-Я просто ходил на "огуречники",
а ей наболтали,
будто я виновен в чем-то большем.
-И она поверила?
-Да.
-И все же она очень хорошая
девочка.
-Да в чем же ее хорошесть?
-Строго относится к себе и
другим.
Зато, если к кому привяжется,
то на всю жизнь.
А, как, по-вашему, Гудков,
я - счастливый человек?
-Конечно, счастливый.
(про себя) К чему он клонит?
-А что такое, по-вашему,
несчастный человек?
-Человек, которому даже
посоветоваться не с кем,
который совершенно одинок.
-А вы, Гудков, счастливый?
-Меня на эту удочку не поймаешь,
Михаил Гаврилович.
Ну ладно, завтра вечером
я уезжаю в семь часов.
Найдете время, приходите
на Савеловский вокзал.
А ваш дневник стал для меня
откровением.
Теперь бы мне о многом хотелось
с вами поговорить.
(Гудков:) -"Скорее бы наступил
завтрашний день.
Приду на Савеловский пораньше".
-Приходите, поговорим.
-Через несколько лет Михаил
Гаврилович написал
нашумевшую книгу о школе.
Книга была написана в форме
дневника одного из учеников.
Правда, большинство фактов,
событий было мне не знакомо,
но все-таки некоторую
причастность к его замыслу
я почувствовал.
(Гудков:) -"Так вот почему Михгав
пригласил меня.
Жаль, что опять не придется
поговорить о моей тетрадке.
(музыка)
На следующий день с того же
вокзала мы уезжали в деревню.
Наконец я узнал,
чем болен Михаил Гаврилович:
застудил суставы
при штурме Перекопа.
У многих, кто шел по дну Сиваша,
ревматизм".
(музыка)
-Не встревай там, Колюшка, ни во
что, ребра переломают.
-Не хнычь, старшее поколение.
-Да у нас там электрификация и
кооперация.
-Тоже вдовый?
И жизнь-то наша ерундова.
А ты, я вижу, видный мужчина.
-Может, ты не заметишь,
ну, Матильдочка.
Вот смотри,
вот так быстренько обнимаю!
-Гудков, защити!
Марлен, помоги!
-Кто это у нас здесь за Марлен
такой обнаружился, а?
Уж не ты ли Гудков, а?
-Может, соединимся?
Не пожалеешь.
(крики)
-Вот тебе, Сулькин,
залп гаубицы по ребрам!
-А это тебе краснофлотский паек!
-Паразит отставной!
Не видать тебе учкома
как своих ушей!
Ты мне просто завидуешь -
моему мужскому успеху!
-Я перед тобой виновата.
Теперь я все знаю.
-Небось, и раньше знала.
-Нет, нет.
Я только вчера узнала
от Михаила Гавриловича.
Пришел бы его проводить,
услышал бы.
-Прежней дружбы быть не может.
(музыка)
(Гудков:) -"В деревне мы с утра
до ночи строили социализм".
(музыка)
После того, как мы защитили
сердцеедку Пончика
и наших младшегруппников
от кулацкого напора,
все будто позабыли,
что председатель учкома Сулькин,
а не я.
Сегодня мне в голову пришла
чудная мысль: быть председателем
учкома и шкрабом в чем-то схоже -
и тот и этот отвечает за других".
(музыка)
-Колюшка пришел.
Вот что фукбол с людьми делает!
-На, папанька.
-Ой!
(Гудков:) -"За месяц
строительства социализма,
электрификации и кооперации
деревни мне показалось,
что я снова
в пекле общественной жизни,
а вернулся -
и снова девать себя некуда.
Остается футбол".
-А правда, что ваша Маргтольна
гарюхинским пособием пользуется?
-Да ты что, папанька, охлопел?
Да никогда в жизни Маргаритища
так не позволит
у одинокой старухи отнимать.
Плюнь тому в глаза,
кто это болтает!
-Плюну, плюну.
(Гудков:) -"Сегодня
с южного отдыха вернулся
озверелый от безделья Сашка".
-Какая прелесть!
-Здрасте.
-Здрасте.
-Скройтесь!
-Привет!
-Привет!
-Я решил окончательно произвести
в школе революцию.
В деревне шкрабы показали полное
несоответствие своему назначению.
Я же докажу, что я прежде всего
революционер,
а потом уже школьник.
Предлагаю это и тебе.
-Это не по-ленински.
-Это по-ленински.
-По-ленински мы должны учиться,
учиться и учиться.
-По-ленински мы должны учиться,
-Может, в шкрабы рвешься,
вечный кандидат?
(Гудков:) -"Мне жутко захотелось
влепить ему
пулеметную выдачу, но это было бы
несправедливо: Сашка дерется хуже
меня, поэтому его надо победить
его же оружием - речами".
-А может,
и в школьные работники,
потому что революционные учащиеся
должны влить
в гимназические шкрабьи ряды
могучую пролетарскую струю.
-Колюшка.
Футбольничай!
Опять встринул в керасинной лавке
гарюхинскую родительницу.
-Что-то ты часто стал про эту
мадам заговаривать, а?
-Да ты что, Колюшка, Бог с тобой!
Совестно.
Так вот,
она всему околотку трезвонит,
будто сама сумеет Ваньку обуть,
одеть и мармеладом накормить,
ежели пособие будет идти ей
полностью.
-Да Маргтольевна копеечки чужой
не возьмет.
-Да я-то что!
А вот она грозится до нарсуда
дело довести.
(Гудков:)
-"Вот дура неотесанная!
то Маргаритище поклоны била,
как в церкви,
а теперь собачью чушь про нее
несет.
Как бы не засудила!"
-Здравствуйте!
(Гудков:) -"Сегодня началась
ревизия школы.
Будут участвовать: от школьных
работников почему-то Кларпетка,
а от учащихся кое-кому
удалось протащить Сашку".
-Комната школьных работников
слишком изолирована
от учащихся масс.
(Гудков:) -"Если бы я тогда не
вышел из учкома,
сейчас бы меня вместо Сашки
выбрали".
-Отдельный кабинет заведующей -
недопустимая роскошь
для революционной школы,
элемент монархизма.
(Гудков:) -"Шкрабов из
шкрабиловки выперли.
Там заперлась ревизионная
комиссия.
Не могу больше сидеть в жутком
болоте одиночества".
-Так, нужно отделить Гудкова
от школьных работников.
-Я тебе говорю - рвется.
-Ребята, знаете, почему у нас
ревизия?
На нашу школу подан предательский
донос, будто наши школьные
работники не соответствуют своему
назначению.
Теперь нам ясно, кто всадил нож
в спину нашей школы!
-Вечный кандидат!
-Со своими школьными работниками
мы сами разберемся.
Я, например, убежден,
что Маргтольевна и Михгав
вполне соответствуют, даже
Кларпетка и Сервентум приносят
некоторую пользу!
Почему этот брат и соратник
против школьных работников?
Да потому что обвешан хвостами,
как осьминог,
и оставлен на второй год.
-Да пустите меня!
Мы с тобой еще встретимся!
(Гудков:) -"Инспекторша вызывает
ребят исключительно
из Гришкиной компании.
Школьные работники трясутся.
Раньше обещанного вернулся
Михаил Гаврилович".
-Если один из учеников пишет
заявление на всех
школьных работников, инспектор
обязан предъявить это
общему собранию и выяснить мнение
остальных учеников!
Поэтому никаких объяснений
один на один!
(Гудков:) -"Гришкина компания не
спускает с меня глаз.
Понятно, почему я сразу же был
вызван к инспекторше.
-Кларпетка-то после вышибона
птичницей устраивается в зоосад".
-Сами себя учить будем!
-Маргаритищу уж точно вышибли,
теперь устраивается
не то сиделкой в родильный дом,
не то уборщицей.
(Гудков:) -"А ведь недавно
Матильда была мне
верной помощницей.
Что она в этом Сулькине нашла?"
-Четвертая группа за нас, ура!
-Хорошо, действуйте.
-Премного благодарны,
гражданка инспекторша!
Чистая Клеопатра.
Передай родителю:
встретимся в керасинной лавке.
Грехи наши тяжкие!
-А завтра инспекторша приведет
новых шкрабов.
Говорят, злющие!
(Гудков:)
-"Как я мог подражать
этому махновскому горлопану
Сашке, когда в нашей школе есть
такой человек,
как Михаил Гаврилович?"
-А Кларпетку посадят, говорят!
-За что?
(крики)
-Гудков, товарища инспектора
интересует,
что вы знаете об отношении
вашей заведующей к учащимся?
-На общем собрании я отвечу
товарищу инспектору.
-У товарища инспектора есть
полномочия.
-Вот пусть их и предъявит общему
собранию.
(Гудков:)
-"Неужто Матильда не видит,
что Сулькин со всеми девчатами
шьется?"
-За битого двух небитых дают.
(Гудков:) -"А ведь она гордее
всех девчат".
-Что ты к нам с Квашниной
вяжешься, Николашка?
-Коля!
Коля!
"Вечерние хризантемы" за нас!
Ура!
-А за кого "Хризантемы",
за Кольку или за Гришку?
-Может, это глупо,
но я начал писать стихи.
-Прочти.
Я вспомнил наш с тобою
светлый час,
Мы были средь других,
но был контакт у нас.
Но был контакт, и жизнь моя
вокруг кипела яркими людьми,
Где каждый брат и друг.
Сегодня ты с другим,
и опустел мой свет,
Ты из него ушла,
и никого в нем нет.
-Ну как, твое мнение?
Что, хочешь выучить наизусть?
-Ты не имел права давать мне
стихи, которые посвящены другой.
-Что?
-Другой!
(Гудков:)
-"К черту личное!
Надо быть Печориным
или Максимом Горьким,
чтобы понять наших девчонок.
Ничто теперь не вышибет меня
из седла общественной жизни.
Отвертеться от общего собрания
инспекторше и Сашке не удалось.
Я приготовил для Сашки сюрприз:
президиум поставил в центре,
а скамейки вокруг, как в цирке.
Своих ребят я решил усадить
в первый ряд".
-Орать только по команде.
Проведу ладонью по волосам -
даешь изо всех сил.
Проведу ладонью второй раз -
сразу тихо, как в могиле.
Ты, как самый горластый, садись
под самое ухо инспекторши.
-Идет.
-Елки-моталки!
Да второй ряд ставь амфитеатром.
-Пончик, куда ты прешь!
(свист, крики)
-Прошу вас!
(крики)
(Гудков:) -"Сегодняшний день для
школьных работников
хуже Варфоломеевской ночи:
на бирже труда их как собак
нерезаных,
устроиться на работу трудно".
-Ревизионная комиссия
под моим председательством
с великим прискорбием вынесла
постановление,
что ваша школа приобрела
нежелательный политический уклон.
-Я не подписывала этого!
-Школьные работники
вашей школы
не соответствуют своему
назначению!
(свист, крики)
Предоставлен материал - Nataleksa.
-Долой!
-Нахальство, Гудков!
-Прошу не касаться личностей!
-Я тебе слова не давал.
Я ему слова не давал.
-Товарищи!
Могут ли оставаться в школе
потерявшие авторитет
школьные работники?