Плавание, пока море не станет синим (2020 год). Цитаты и фразы из мультфильма

Swimming Out Till the Sea Turns Blue (2020)

Все фразы и цитаты

Раз, два, раз -
- дружно в ногу!
- Три, четыре -
твёрже шаг!
Наш девиз: «Всегда готов!
Больше дела, меньше слов!»
ГЛАВА 1: ПИТАНИЕ
СУН ШУСЮНЬ,
житель деревни Цзяджуан
В 1949 году...
наша деревня считалась гиблым местом.
Люди здесь болели и голодали
из-за щелочной почвы и плохой воды.
Ценных растений было всего три.
Осот, плакучая ива... и тростник.
Почему они были ценными?
Осот можно было есть.
Все эти растения съедобны.
Но осот - главный из трёх.
Тростник тоже съедобен.
Мы кормили им скотину.
В общем, эти растения...
были основой нашего питания.
Больше здесь ничего не росло.
Земля была бесплодна.
Мы не могли её возделывать.
Из-за солей в почве.
Не буду вдаваться в подробности.
Сразу перейду к собранию,
созванному Ма Фэном.
Общественному.
Это стало началом великих перемен.
Как-то вечером
мы толковали с Ма Фэном,
и он предложил...
собрать двадцать-тридцать...
толковых людей.
Умных, с хорошей памятью...
для группового обсуждения.
И мы бросили клич по округе.
Пришло больше сорока человек.
Ма Фэн предложил
фильтровать воду перед поливом.
Проблема была в плохой воде.
Это она вызывала защелачивание почвы.
Почва в этом плане похожа на одежду.
Ткань, пропитанную потом,
сложно как следует отстирать.
Остаются пятна,
которые невозможно вывести.
Ма Фэн сослался на слова
председателя Мао о том,
что наша сила - в единстве.
Одна семья
не сможет справиться
с защелачиванием
самостоятельно.
Как же решить проблему?
Необходимо мобилизовать всю деревню.
И мы последовали его совету.
Сперва было три семьи,
потом пять, потом десять...
которые сформировали
так называемые "группы взаимопомощи".
Мы составили план работ.
Разбились на группы
по тридцать-сорок человек.
Каждой понадобилось
около десяти дней
на подготовку.
Мы начали фильтровать воду
и дренировать солончаки -
остальное делало солнце.
Это было всё равно,
что сушить одежду на улице.
Постепенно саженцы приживались,
пускали корни.
Они больше не гибли, а стали расти.
И плодоносить.
Группы взаимопомощи
ускорили этот процесс.
Позже мы сформировали
производственный кооператив.
Он состоял из отдельных
производственных артелей.
Мы были высоко мотивированы.
Весть о наших достижениях
разнеслась по всей округе.
Люди приходили на нас посмотреть.
Соседние деревни терпели нужду,
не могли себя прокормить,
получали пайки по талонам.
А у нас закрома были полны.
Даже излишки образовались.
В итоге мы стали сдавать их государству.
В общей сложности мы сдали
государству тысячу тонн зерна.
"Он крепко стоит на земле,
Высоко вздымая мотыгу,
Держа её гордо,
Словно трудовое знамя".
"Держа её гордо,
Словно трудовое знамя".
Юй Хуа
Ты мне нравишься.
И ты мне тоже.
- За свои прямоту и оптимизм.
- И ты мне!
Ему нужно надеть слуховой аппарат.
Сколько вам лет?
- Девяносто один.
- Девяносто один?
Подай мой аппарат.
Теперь я вас слышу.
У ШИСЮН,
житель деревни Цзяджуан
Раньше в нашей деревне
было три "слишком":
слишком много холостых мужчин,
слишком много проданных детей
и слишком много бедняков.
Жизнь здесь была так тяжела,
что никто не хотел идти за наших парней.
Даже говорили: "Хороший отец
не отдаст дочь за цзяджуанца".
Всё равно, что отправить её в ад.
Поэтому у нас было полно бобылей.
С Ма Фэном
мы впервые встретились в 53-м.
Ранней весной.
Я тогда был председателем
комсомольской ячейки.
Вечером у нас было собрание.
Мы обсуждали задачи,
поставленные перед нами
Центральным комитетом.
Первая - пропаганда Закона о браке.
Он как раз вступил в силу в 1953-м.
Вторая - пропаганда коллективной
заготовки и распределения зерна.
И третья - пропаганда коллективизации.
Агитировать людей объединяться
в производственные кооперативы.
В самом разгаре обсуждения
поставленных задач
пришли Старый Цзя с Ма Фэном.
Старый Цзя сразу меня представил:
"Это председатель нашей ячейки".
Мы знали, что он писатель,
но не знали, насколько он известен.
Знали лишь, что есть такой писатель.
У него было прекрасное чувство юмора.
Мы обожали его слушать.
Он курил вот такущие сигары.
Толстые, но очень короткие.
И нам тоже предлагал.
Даже девушкам!
Мы были подростками,
но ему было всё равно.
Мы отказывались,
говоря, что не умеем курить.
Было очень весело.
Там была почти вся наша молодёжь.
Он сказал, что для продвижения
Закона о браке
надо взять инициативу в свои руки
и первыми найти себе пару!
"Может, тебе выйти за него?
А тебе - жениться на ней?"
Он и над нами подтрунивал:
"По-моему, вы прекрасная пара,
чудесно смотритесь вместе".
ГЛАВА 2: ЛЮБОВЬ
Прямо комсомольская сваха.
Свёл нас с ней.
Вообще-то, на том собрании
он свёл целых три пары.
Мы сошлись и поженились.
Он, так сказать,
посеял в наших умах семена.
Семена любви.
С тех пор люди у нас начали
ходить на свидания, создавать пары.
- Любовь стала свободной.
- Да.
Договорные браки стали незаконными.
Мы стали сами выбирать себе супругов.
"Среди рек и гор высится мост,
который я хочу перейти
с тобой рука об руку.
Он увит зелёными листьями
и красными цветами,
Наши родные стоят на берегу.
На этой стороне волосы черны,
А на той побелеют, как снег".
"На этой стороне волосы черны,
А на той побелеют, как снег".
Шэнь Цунвэнь
ГЛАВА 3: МА ФЭН
Мой отец, Ма Фэн, родился в 1922 году,
23 мая по лунному календарю.
В деревне Цзюйи, уезда Сяои.
Дедушке тогда было
уже больше пятидесяти,
а бабушке лишь слегка за двадцать.
Когда дедушка умер,
дела семьи пошли под откос.
Они терпели нужду.
Но бабушка хотела воспитать папу сама.
Не хотела снова идти замуж,
несмотря на молодость.
Она продала дом и землю,
и вместе с деньгами
переехала в Фыньян, в деревню Даван.
Так что отец с шести-семи лет
рос с Даване.
ДУАНЬ ХУЭЙФАН, дочь Ма Фэна
Он только окончил школу,
как началась Японо-китайская война.
В армии командиром
его отряда был Сунь Цянь.
Известный писатель.
В мир искусства отец
попал благодаря случайности.
В юности он увлекался рисованием.
И вдруг у них среди взводов
решили провести конкурс боевых листков.
Он вспомнил журнал,
который когда-то видел.
Иллюстрации в нём были
выполнены в виде гравюр.
На них были изображены солдаты,
сидящие в засаде с автоматами,
и целящиеся во врага.
Красок у него не было, только чернила.
И он придумал выход:
сделать рисунок под гравюру.
Если красок нет - обойдусь чернилами!
На следующий день
состоялся конкурс работ.
И его взвод стал победителем.
Жюри единогласно признало его талант.
Это было ясно уже тогда.
И отца перевели в агитбригаду,
в самодеятельный коллектив.
В сороковом они перешли Хуанхэ
и оказались в Яньани.
Этот город его чрезвычайно впечатлил.
Там была прекрасная библиотека
и богатая культурная жизнь.
Потом кто-то сказал ему,
что в Академию искусств Лу Сюнь
принимают военных.
Отец подал заявление - и его приняли.
Он поступил на курс живописи.
И стал позировать для всего курса.
Почему он любил позировать?
Потому что параллельно
можно было читать.
Знаете, какая книга оказала
на него самое большое влияние?
"Тихий Дон" Шолохова.
Выпустившись из академии,
он устроился журналистом.
В начале 45-го...
или конце 44-го, точно не помню...
на горе Ляншаньбо состоялся
съезд выдающихся деятелей.
Они делились своим героическим опытом.
Моего отца с коллегой послали туда
в качестве журналистов и волонтёров.
После этого они с Сижуном
приступили к работе
над "Героями горы Ляншаньбо".
Писали по очереди:
один - сегодня, другой - завтра.
Это была серия статей
в «Народной газете Цзиньси».
Первое время они выходили ежедневно.
Потом напарники решили
сделать небольшой перерыв,
буквально на пару дней,
но читатели требовали продолжения,
и они продолжили цикл.
Так набралась целая книга.
Они начали писать в 45-м,
когда Япония ещё не капитулировала.
Война всё ещё шла.
Накануне октября 1949-го
отец, будучи комсоргом,
отправился в Пекин
на съезд комсомола.
И остался работать там.
Так он вошёл в литературный мир.
Ему было тогда почти тридцать,
но он не имел ни жены, ни девушки.
Как-то раз отец поехал
в Сяои проведать бабушку
и увидел свадебную процессию.
В результате наблюдения
за нею у него родилась идея,
вылившаяся в итоге в рассказ "Брак".
История о том, как брак
влияет на жизнь молодых людей.
После публикации рассказ
привлёк внимание одного режиссёра.
Он захотел снять по нему фильм.
Когда этот человек узнал
что отец до сих пор холост,
он решил принять участие в его судьбе.
Этим режиссёром был Го Вэй.
В то время он был худруком
хэбэйского театра,
где работала моя мать.
Он решил свести их с отцом,
но у него не было её фотографии.
Только групповое фото
театральной труппы.
Тогда он решил показать
отцу групповое фото
и сказал: "Хочу познакомить тебя
с одной из этих девушек.
Угадай, с которой?"
Отец посмотрел на фото.
Девушки были милые, но он подумал...
что большинство ему не подходит.
Одни слишком красивые,
другие старше него,
третьи, скорее всего, замужем.
В итоге он ткнул в одну из них
наугад и спросил: "Эта?"
И он угадал.
Он пробовал писать
о городской жизни в Пекине,
но результат его не устраивал.
Только переехав из Пекина в Шаньси
и начав писать о деревенской жизни,
он постепенно обрёл известность.
"Скотовод дядюшка Чжао", например,
и "Хань Меймей" стали очень популярны.
Оба этих рассказа были выбраны
для школьных учебников
китайского языка.
И он решил переключиться
на сельскую тематику.
Поэтому он вернулся в Шаньси,
в родную деревню.
ГЛАВА 4: ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ
Мой дед решительно
возражал против этого.
Он был родом из Хэбэя.
Бросить работу и квартиру в Пекине,
чтобы поселиться в деревне?
Какой смысл переезжать в Шаньси?
Что там может быть хорошего?
Где Пекин, а где Шаньси?!
Сменить столицу на глухую провинцию -
это серьёзный шаг.
Первое время было тяжеловато.
Наша жизнь кардинально изменилась.
Здешний диалект был другим.
Будучи родом из Хэбэя,
отец понимал пекинский диалект,
но практически не понимал тот,
на котором говорили в Шаньси.
Я была совсем маленькой,
когда мы с родителями
переехали в Цзяджуан.
Вот как мы здесь оказались.
Его творчество очень тесно
связано с этим местом.
Он писал без остановки.
Его героями были односельчане.
Когда местные читали его рассказы,
то узнавали в них себя.
"О, это же ты!",
"А это - про тебя!" - и всё такое.
В "Молодёжи нашего села" изображено
первое поколение образованных крестьян.
Каким должен быть
новый крестьянин? - Грамотным.
И персонажи являли собой
образец таковых.
Приближался десятилетний юбилей КНР.
Образованных становилось всё больше.
Как складывалась их жизнь
после возвращения домой, в деревню?
ЦЗЯДЖУАН, 1979
ГЛАВА 5: СТАРОЕ И НОВОЕ
ЦЗЯДЖУАН, 2019
Здесь изображён общий вид Цзяджуани.
Как её нынешнее состояние,
так и перспективы будущего развития.
- Что вы здесь делаете?
- Ничего.
- Просто говорим.
- Говорите?
А ну покажите, что у вас в сумке!
ФЫНЬЯН, 1997
ФЫНЬЯН, 2019
Я еду на литературный фестиваль,
чтобы послушать
своих любимых писателей...
задать им вопросы.
Здорово, когда читатель
может пообщаться с автором.
Я не строю никаких планов.
Еду приятно провести время.
Цзя Чжанкэ обещал,
что будет интересно.
Цзяджуан...
ПЕРВЫЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ
-
Здравствуйте, дорогие гости
нашего фестиваля.
Сейчас перед вами выступит
первый из участников.
Попривествуйте Юя Хуа!
Мне очень приятно быть Фыньяне.
Оказавшись здесь,
я испытываю чувства,
подобные тем, что испытывал Брамс,
когда навещал Шумана
в его загородном поместье.
ЮЙ ХУА
Все мы, оказавшись здесь,
будь то авторы или читатели...
подобны Брамсу.
Мы в Цзяджуани, в уезде Фыньян.
СУ ТУН
Это как вернуться к своим истокам.
Наши индивидуальные голоса
сливаются в общий хор,
стремящийся оживить
погибающую деревню.
ГЛАВА 6: ЗВУК
Деревню создали боги.
ГЭ ФЭЙ
Города создали люди.
Дом моего детства...
ЛИ ЦЗИНЦЗЭ
...был построен ещё моим дедом.
Он находился там, где сейчас дамба.
С тех пор здесь многое изменилось.
А ЛАЙ
Сегодня здесь неоднократно
звучало слово "ностальгия"...
Женщине в провинции,
даже с учётом равноправия,
очень сложно получить высокий пост.
ЛЯН ХОНГ
Посёлок настолько разросся,
что стал совершенно неузнаваемым.
ИНЬ СЮЭЮНЬ
Я едва ориентируюсь.
Родные места сродни аэропортам.
ЛУ СИНЬ
Вы улетаете из них,
но всё равно возвращаетесь назад.
Опера в чём-то похожа на школу.
МО ЯНЬ
Актёры - это загримированные учителя.
Если ты превратишься в зайца,
ЧЖАН ШИШАН
Я превращусь в орла,
чтобы тебя поймать!
Мы всегда скучаем об утраченном.
Е ЧЖАОЯНЬ
Модернизацию нужно проводить иначе.
Ю ЦЗЯНЬ
Фыньянская школа
существует уже 113 лет.
ОУЯН ЦЗЯНХУ
Она на двенадцать лет старше
современной китайской поэзии.
Настоящая жизнь - в деревне.
ХАНЬ ДУН
Я обратил внимание,
как люди ждут поезда.
Кое-кто до сих пор сидит на корточках.
СИ ЧУАНЬ
ХУАН ДЭН
Многие из моих земляков
и даже кое-кто из членов моей семьи
ездит на работу в Гуандун.
ГЛАВА 7: ПОЕЗДКА
СИАНЬ
Обычно мы пьём чай из Ханьчжу.
Есть ещё белый из Анжи.
Мне не нравится из Анжи.
Предпочитаю из Шанло.
В Шанло делают белый чай?
Да, и очень хороший.
Как-то раз я общалась с преподавателями
из Сианьского университета.
Один из них сказал,
что уговорил вас выпить чай из Анжи.
Неправда.
- Я принесла свой сборник.
- Второй?
Второй и третий выйдут
позже в этом году.
В них войдут ранее
неопубликованные стихи?
Нет, это всё новые,
написанные после выхода
первого сборника.
Стихи - это, конечно, хорошо.
Не имею ничего против.
Но прежде всего...
женщина должна быть женщиной.
В первую очередь, она должна быть
хорошей женой и матерью,
- а потом уже писать стихи.
- И хорошей дочерью.
Шучу, конечно.
Я к тому,
что писать стихи -
не значит вести богемную жизнь.
Дихуа расположена у подножия
Циньлинского хребта.
Рядом протекает река.
Сейчас она называется Данцзян.
Раньше она носила другое название.
Мы звали её Большой рекой.
Тот же иероглиф,
что у слова "большой".
Ещё в моём детстве
местные плавали по ней на лодках.
Теперь это уже невозможно.
Река слишком обмелела.
ГЛАВА 8: ЦЗЯ ПИНВА
Когда я был в начальной школе...
в третьем или четвёртом классе...
мы приехали в гости к тёте.
И у неё был "Сон в красном тереме".
В твёрдом переплёте.
Не знаю, где она его достала.
В четырёх томах.
Так он впервые попал ко мне в руки.
Все эти стихотворные вставки
и мифологическое вступление
тогда были мне непонятны.
Но когда я дошёл
до основного сюжета,
который был о повседневной жизни,
мне сразу стало интересно.
Я погрузился в чтение.
Хотя речь шла о жизни
во дворце, а я жил в деревне,
история меня очень увлекла.
Я не мог оторваться.
Поскольку мы приехали лишь на сутки,
уезжая, я "позаимствовал"
два первых тома.
Вернувшись домой,
двоюродный брат
обнаружил пропажу книг.
Он сразу догадался, кто их взял,
зная, что я люблю читать,
и потребовал вернуть книги.
До школы в нашей семье
было больше двадцати человек.
А когда я пошёл в школу,
нас уже было двадцать три.
Все обедали вместе,
так что приходилось
готовить целый котёл еды.
В то время
моя "по" ещё была жива.
Мы так называли бабушку.
У отца было три брата,
у каждого из которых
больше одного ребёнка.
Двадцать с лишним человек
ютились вместе.
Жить такому количеству людей
в одном доме было сложновато.
Представляете, огромная семья
наподобие той, что описана
в "Сне в красном тереме".
Все невестки поколения моего отца,
все мои тётушки, включая маму,
по очереди готовили на всю семью.
Каждой приходилось
целую неделю стоять у плиты.
И та, у кого был черпак,
норовила наложить своим детям
побольше и повкуснее.
Остальные должны были
довольствоваться остатками.
Все ели из одного котла,
каждый накладывал себе сам.
В итоге все пытались
этот черпак спрятать.
Почему?
Потому что черпак доставал до дна,
где было самое вкусное.
Пригоревший рис, пропитанный жиром.
Каждый пытался достать его первым.
В общем, хоть и было тяжеловато,
мы не разъезжались.
"По" держала всю нашу семью вместе.
До 1958-го, когда вышел указ
об обязательном общепите.
Мы больше не могли выживать,
и наша семья распалась.
Когда я пошёл в среднюю школу,
началась Культурная революция.
В 66-м, как вы помните,
школы распустили.
Мы только начали проходить уравнения.
Мой отец был учителем.
Тогда была система хукоу.
Разделение деревенских и городских.
А мать была домохозяйкой.
Если мать была зарегистрирована
как "житель села",
дети автоматически
наследовали этот статус.
Городская регистрация позволяла
получать льготы и талоны на питание.
Без неё ты даже в гостинице
не мог остановиться.
А без талонов тебе было нечего есть.
"Есть старая поговорка:
"Где ты родился -
там ты наполовину похоронен".
Поэтому место рождения
называют "кровавой землёй".
"Поэтому место рождения
называют "кровавой землёй".
Цзя Пинва
Колледж, который окончил мой отец,
сейчас называется Шэньсийский
педагогический университет.
После окончания его направили
по распределению в Сиань,
в Тианьцзяваньскую начальную школу.
Гражданская война близилась к концу.
В 1949-м власть в стране
перешла в руки коммунистов.
Сианью тогда заправлял Ху Цзуннань.
Он был генералом НРА
и весь регион был под его властью.
Современники называли его
"князем Северо-Запада".
Он имел большое военное
и политическое влияние.
Незадолго до отступления Гоминьдана
он созвал большое собрание в Сиани.
Во времена Культурной революции
эта встреча классифицировалась,
как вербовка агентов Гоминьдана.
А все присутствовавшие на ней
считались гоминьданскими шпионами.
Моего отца вместе
с пятью-шестью другими учителями
заставили идти туда
пешком из Тианьцзявани.
Но по дороге
ему вместе с ещё одним
учителем удалось улизнуть.
Они отправились в театр Ису
на шэньсийскую оперу.
Он не был на этой встрече,
но его имя было в списке участников.
Во время Культурной революции
списки были подняты -
и там оказалось его имя.
По документам он там был.
Об этом доложили сианьским властям.
Поскольку встреча теперь
считалась вербовкой агентов,
отца обвинили в шпионаже
в пользу Гоминьдана.
Его выгнали из школы
и отправили на родину
на исправительные работы.
Нам тоже пришлось уехать.
Когда он, наконец, вернулся
с исправительных работ,
я находился в поле.
И, стоя на пригорке, вдруг увидел его.
Он шёл по дороге
в сопровождении двух конвоиров.
Я тут же помчался домой.
Его перевели в местную
производственную бригаду.
Когда я вошёл, он лежал на кане.
При виде меня он заплакал.
Я никогда не видел его плачущим.
Он мечтал, что я получу
образование и стану учёным.
Что я закончу среднюю школу,
а затем поступлю в университет.
Но меня тоже отправили в деревню.
Университет мне,
как сыну контры, был заказан.
Он думал, что у меня нет будущего.
Мой брат, на три года младше,
был такого же роста, как я.
Мы с ним стали работать
в производственной бригаде.
В день получали по три балла.
Один балл в то время
стоил двадцать фэней.
Норма для взрослого мужчины
была десять баллов в день.
По двадцать фэней за балл.
Для женщин норма была восемь баллов.
В день выходил один юань
и шестьдесят фыней.
Я мог заработать только три балла.
Это было очень мало.
Всего шестьдесят фыней в день.
Мы тогда ещё готовились
к войне с СССР.
Всех молодых людей
записали в ополчение.
Мы каждый день занимались
боевой подготовкой,
пока отца не обвинили в шпионаже
и не отправили на родину.
Это лишило меня права
служить в ополчении.
Меня выставили.
Я подавал повторные заявки,
но их каждый раз заворачивали.
По здоровью я был пригоден.
Слух, зрение и прочее
было в полном порядке.
Я проходил все проверки,
но в список не попадал.
Позже требовались горные рабочие.
Я сунулся туда.
Мою заявку приняли,
но завернули на втором-третьем
этапе проверок.
Потом искали дорожных рабочих.
Асфальта тогда ещё не было,
только грунтовка.
Всегда требовались рабочие,
чтобы закапывать ямы
и выравнивать дороги.
Такая была работа.
Частенько дороги находились
в отдалённых районах.
Я подал заявку,
её очень долго рассматривали,
но в итоге мне всё равно отказали.
Затем, в 69-м, людей мобилизовали
на строительство водохранилищ.
Председатель Мао сказал:
"Вода - это кровь сельского хозяйства".
И все начали строить водохранилища.
В нашем уезде планировалось три,
одно из них - в моей родной деревне.
Несмотря на дождь, я притащил
целый мешок кукурузной крупы.
Хотя это был государственный проект,
ты должен был приносить
своё зерно для питания коммуны.
Я очень хотел получить эту работу.
Ходил туда-сюда перед конторой,
надеясь, что меня заметят.
В итоге начальник меня подозвал.
Я сказал, что ищу работу.
Он увидел, что у меня хороший почерк,
и спросил, не хочу ли я
работать в конторе.
Я был более, чем счастлив.
Он дал мне ведро с краской и кисть -
и отправил писать лозунги на скале.
Я взобрался на скалу,
обвязался верёвкой, свесился
и написал всё, что требовалось.
Начальник остался доволен.
Так я устроился на работу
в стройконтору.
Это мне сильно помогло с университетом.
Тогда туда брали исключительно
по рекомендациям с работы.
И только относящихся к категории
"рабочий-крестьянин-солдат".
Тех, кто был детьми рабочих,
крестьян и солдат.
Отсюда и название.
Дело моего отца ещё
не было пересмотрено,
но по всем признакам
он мог быть реабилитирован.
Меня квалифицировали,
как сына "исправляющегося",
и приняли в унивеситет.
Так я оказался в Сиани.
"Гляди на мир трезво".
Я поступил в Северо-западный университет
и опубликовал двадцать два
рассказа за время учёбы.
В сентябре 75-го меня приняли
в Союз писателей Шаньси.
Культурная революция
тогда ещё не закончилась.
Выбор литературы был невелик.
С учётом времени,
я писал революционные рассказы,
очерки, романы...
Песни в народном стиле.
Стихи. Я пробовал себя во всём.
В восьмидесятых
у нас стала появляться
так называемая "авангардная проза",
положившая начало
всей современной литературе.
Потому что мы познакомились
с зарубежной литературой.
Постмодернистской.
Появились её переводы на китайский.
С западной культурой
я познакомился через искусство.
Книги о европейской живописи.
Ван Гог,
Поль Гоген, Пабло Пикассо...
Кубизм, фовизм,
импрессионизм, структурализм...
У нас появились книги
обо всех этих направлениях.
Изучив всё это,
я рассчитывал стать художником.
Потому что у меня
начался творческий кризис.
Я не знал, куда двигаться.
В то время вы либо подражали
западным образцам, либо...
Когда появляется что-то новое,
люди начинают это копировать.
Таким образом они пытаются
расширить старые границы.
Выйти за уже установленные рамки.
Но моя проблема была в другом.
Я не знал, о чём хочу писать.
Я был молод, горяч и пытлив.
И писал обо всём, что видел.
Оглядываясь назад,
я бы назвал себя акыном.
Под этим не было почвы.
Что видел, то и пел.
Боясь, что это не сработает,
я хотел подстраховаться.
Но где-то между 82-м и 84-м
меня вдруг осенило.
Я должен вернуться в деревню.
На родину, в Шанло.
В итоге я нашёл соратников,
которые согласились сопровождать меня.
Общественного транспорта не было.
Попасть куда-то - целая история.
Для передвижения за пределами лагеря
у нас были только велосипеды.
С утра мы наугад выбирали
близлежащую деревню и ехали туда.
Это было чудесное время.
В провинции не было полиции.
Нас никто не контролировал.
Мы ехали, куда хотели.
Настоящая свобода!
С едой тоже проблем не было.
Когда мы были голодны,
то покупали еду у местных
или платили им,
чтобы они готовили для нас.
А на ночёвку
останавливались в поле.
Но тут меня подвело здоровье.
Я тяжело заболел.
Таких мучений я ни до,
ни после не испытывал.
То время было для меня как самым
счастливым, так и самым мучительным.
ГЛАВА 9: БОЛЕЗНЬ
Я простудился и обратился в больницу.
У них там стояла спиртовка,
а на ней кастрюля, где кипятили иглы.
Тогда инструмент
стерилизовали в кипятке.
Всем, кто приходил с простудой,
ставили прививку одной из этих игл.
Мне тоже поставили прививку
и заразили опасной инфекцией.
Вирусом гепатита B.
Позже выяснилось, что в тех краях
случилась эпидемия гепатита.
Я очень долго лечился от этого.
На выздоровление ушло 15 лет.
В этот период я много писал.
Рассказы, повести, очерки...
Из крупного - цикл очерков
"Три записи о Шанчжоу".
Но, в основном, рассказы.
Включая "Людей долины Куриное гнездо".
Потом...
с 85-го по 86-й
я работал над романом
"Смятение".
Тогда-то я и осознал,
о чём хочу писать.
О Шанло.
Через малую родину, я вижу всю страну.
Весь мир.
ХУАНХЭ
ГЛАВА 10: ЮЙ ХУА
Я родился 3 апреля 1960 года в Ханчжоу.
Отец работал в Центре по контролю
и профилактике заболеваний,
а мать была медсестрой
в Чжэцзянском госпитале.
Мне было три года,
когда отца перевели туда.
В Чжэцзяне произошла
крупная вспышка шистосомоза.
Потом его перевели в Сямынь,
а оттуда уже в Хайян.
В Хайяне открыли новую больницу,
и он решил остаться там.
Написал матери,
что здесь очень здорово,
так что пусть берёт
нас с братом и приезжает.
Позже она сказала мне,
что в Хайяне тогда
даже велосипедов не было.
Мы жили в больничном городке.
Морг был прямо напротив приёмной.
Все отделения располагались
в небольших домиках.
Мы с братом могли зайти куда угодно.
Операционная тоже была
в отдельном домике.
Мы даже могли зайти туда,
когда отец проводил операцию.
По ночам очень часто
раздавались крики больных,
от которых мы просыпались.
А ещё в Хайяне было очень жарко летом.
Когда я вставал утром,
на циновке оставался
потный силуэт моего тела.
У нас в домике не было туалета.
Приходилось ходить в общий.
А он был рядом с моргом.
В морге стоял бетонный стол
примерно такой ширины.
И он был идеально чистым.
Если вы спросите меня,
какое самое чистом месте в мире,
я назову не пятизвёздочный отель,
а тот бетонный стол в морге.
Однажды я решил там вздремнуть.
Точнее, попытался.
Там было хорошо, прохладно.
Сейчас люди сочли бы это немыслимым,
но моё поколение из другого теста.
Мы не верим в призраков.
Мы - атеисты.
Уже в зрелом возрасте я прочёл
одно стихотворение Гейне.
"Смерть - прохладной ночи тень".
Прочитав его, я подумал:
это же я тогда в морге!
Именно это я чувствовал.
В начальной школе у меня был
одноклассник, отец которого...
покончил с собой, прыгнув в колодец.
Колодцы на юге вот такой ширины.
Если ухнуть туда вниз головой,
назад уже не вылезти.
Они очень узкие.
Прыгнув в северный колодец,
у вас ещё есть шанс передумать.
Можно держать голову над водой,
барахтаться и грести.
С южным такое не прокатит.
В общем, так он покончил с собой.
Мы об этом не знали.
Тот мальчик просто пришёл в класс,
бросил ранец на парту,
встал в угол и заплакал.
Позже мы узнали, что его отец
ночью покончил с собой.
Тогда мы позвали его
играть с нами в пинг-понг.
Он не сразу пошёл,
пришлось упрашивать.
Ожидая своей очереди, он плакал.
Плакал во время игры.
Даже когда победил, плакал.
Но победив ещё раз, он улыбнулся.
В старшей школе
мне попалось несколько романов.
Классических,
чудом переживших
Культурную революцию,
которые не удалось
конфисковать и сжечь.
Их смогли спрятать.
Они прошли через многие руки.
К тому времени, как они дошли до меня,
у них не хватало страниц в конце и начале.
Вы не представляли,
чем всё началось и закончилось.
Не было ни названия, ни автора.
Так я понял, что имя автора
и название не имеют значения.
Можно пережить и отсутствие начала.
Но отсутствие конца -
это просто невыносимо.
Ты кое-как с этим справляешься,
но следующая книга оказывается
в точно таком же состоянии.
А через пару месяцев к тебе в руки
попадает ещё одна подобная книга.
Я так страдал, что буквально бредил
этими отсутствующими финалами.
И нашёл выход из положения.
Как поётся в "Интернационале":
"Никто не даст нам избавленья".
Мы должны помочь себе сами.
Когда я не спал по ночам,
гадая, чем всё кончилось,
я придумывал собственный финал.
А если он меня не устраивал,
придумывал другой.
В то время парни и девушки
почти не общались другом с другом.
Но иногда девчонки
были смелее мальчишек.
Одна из одноклассниц
написала мне записку.
Она исполняла
обязанности библиотекаря
в нашей школе.
В записке она отчитала меня за то,
что я испортил книгу, которую брал.
Якобы страницы были порваны,
но она всё равно её приняла.
Меня это потрясло до глубины души.
Мало того, что девушка
написала мне записку,
так ещё и раскритиковала.
В конце говорилось,
что на этот раз она меня прощает,
но если это случится снова,
она не примет у меня книгу назад.
Мне придётся возмещать
ущерб и всё такое.
Я сразу понял, что это намёк.
Тогда никто не писал прямым текстом:
"Ты мне нравишься". Ничего подобного.
На привязанность можно было
только вскользь намекнуть.
Симпатия выражалась
завуалированно, между строк.
С виду всё выглядело невинно.
Не представляете,
как всё это было запутанно.
А ещё она сложила...
эту записку в крошечный квадратик.
У неё на это ушла примерно минута,
а мне понадобились все двадцать,
чтобы развернуть листок.
Я боялся его порвать.
Там могло быть что-то важное,
что я мог потерять!
Поэтому я был очень осторожен.
Боялся сделать резкое движение.
А там меня чихвостили!
Но я понял, что она хочет сказать.
В последующие дни я замечал,
как она смотрит на меня.
Прямо сердце замирало.
В итоге я решил сказать ей,
что она тоже мне нравится.
Но она сказала,
что потеряла ко мне интерес.
Через некоторое время
мы переехали в местечко
под названием Ганпу.
Мы занимались боевой подготовкой,
когда по громкоговорителю объявили,
что арестована "Банда четырёх".
После этого снова открылись
вступительные экзамены в ВУЗы.
Я поступал в 77-м и 78-м,
и оба раза пролетел.
Так что я бросил попытки
и решил стать дантистом.
В 1977-м правительство
начало сворачивать политику
"Равнение на рабочих и крестьян".
Провинциалы после ВУЗов
всё ещё должны были ехать домой,
но никого больше не отправляли
в отдалённые села.
Некоторые из одноклассников
устроились на фабрики.
Другие - в сферу обслуживания.
А я - в Уюаньскую областную больницу.
Кто-то скажет, что мне
суждено было стать врачом,
но я ненавидел эту работу.
Целыми днями глядеть людям в рот.
Хуже зрелища и представить нельзя.
Я был молод,
хотел повидать страну и мир.
Я ведь ничего не видел,
кроме провинции.
Мне хотелось путешествовать.
У моей больницы было
лишь одно преимущество:
она находилась в центре города.
Окно моего кабинета
выходило прямо на мост
и пролегающую дорогу.
Когда у меня не было приёма,
я просто стоял и смотрел в окно.
Я был ужасно подавлен.
Неужели вся моя жизнь так пройдёт?
Я отчаянно нуждался в переменах.
И тут я заметил, что по улице
туда-сюда гуляют люди
из Управления культуры.
Город у нас был маленький.
Всего восемь тысяч человек,
все друг друга знают.
Я спросил, почему они не работают.
Они ответили, что гулять
по улицам - это и есть их работа.
Ничего себе!
Я тоже хочу такую работу!
Спросил, как попасть
в Управление культуры...
Так я и начал писать.
Не имея ни образования,
ни знаний о литературном труде.
Я даже пунктуацией толком не владел.
Взял какой-то рассказ
в качестве образца,
разобрался, как строить абзацы, -
и приступил.
У меня были большие амбиции.
Не думая, хороши мои рассказы или нет,
я сразу отправлял их в журналы
"Народная литература" и "Жатва".
Когда те их отвергали,
писал в менее популярные издания.
Такие, как "Пекинская литература"
и "Шанхайская литература".
Если и они не брали рассказ,
отправлял его в какой-нибудь "Люлян".
Местный почтальон...
даже заходить во двор перестал.
Просто перебрасывал
письма с отказами через забор.
Каждый раз, слыша этот звук,
отец говорил: "Тебе опять отказали".
Но я не сдавался.
Отказы, конечно, расстраивали,
но я хотел знать,
кто отверг мой рассказ,
чтобы в следующий раз метить пониже.
И вот в ноябре 83-го...
уже поздним вечером...
мне позвонили по межгороду.
У нас тогда ещё не было прямого набора.
Междугородние звонки
шли через коммутатор.
А оператор был один на весь Хайян.
Звонила редактор
из "Пекинской литературы".
Ответственный редактор.
Главредом был Ян Мо,
заместителем главреда - Ван Мэн,
а ответственным редактором
была Чжоу Янру.
Когда я взял трубку,
оператор попросил Юй Хуа.
Я ответил, что это я.
Он сказал, мне звонят из Пекина.
Прошло полчаса,
прежде чем нас соединили.
Это была Чжоу Янру.
Она хотела, чтобы я приехал в Пекин
отредактировать рассказ.
Первым делом я подумал:
"Где я возьму деньги
на поездку и проживание?"
Чжоу Янру была милой старушкой,
но очень опытным редактором.
Её первыми словами были: "Юй Хуа,
я звоню вам с самого утра.
Уже собиралась сдаться.
Думала, если сегодня
не получится, попробую завтра.
Но всё-таки нас соединили".
Она говорила о трёх рассказах,
которые я им отправил.
Я уже и забыл, что отправил три.
"Один из них требует редактирования".
И добавила:
"Мы оплатим вам дорогу, проживание,
а также карманные расходы".
На следующее утро
я сел на автобус до Шанхая.
Потом купил билет на поезд
на стоячее место
и простоял всю дорогу до Пекина.
Там меня встретила Чжоу Янру.
Мы обсудили с ней редактуру.
"Вы очень хорошо пишите,
но вот здесь слишком мрачный финал.
В стране победившего
социализма такое невозможно".
Я спросил: "Мадам Чжоу,
на что вы намекаете?"
Она ответила: "Финал нужно изменить".
"Хотите, чтобы я написал
счастливый финал?"
Она: "Да".
"А со счастливым концом
вы его точно напечатаете?"
Решил поторговаться.
Наглость - второе счастье.
Слух об этом дошёл
даже до редакции "Жатвы".
Она ответила:
"Да, со счастливым напечатаем".
"Если вы его напечатаете,
я могу весь рассказ сделать счастливым!"
А она такая: "Ох, молодёжь..."
"Не надо весь рассказ делать счастливым -
достаточно счастливого финала.
Начало очень даже неплохое,
только концовка мрачная.
Исправь только концовку,
не надо всё переписывать".
И я за день переписал финал.
Был там один писатель из Хэнани.
Очень известный в то время.
Прямо раздувался от гордости,
что получил Национальную
премию за свой рассказ.
Чжоу Янру познакомила меня с ним.
"Это начинающий писатель Юй Хуа,
ему всего двадцать три.
Тоже пишет рассказы.
Очень одарённый.
За день написал новый финал.
У многих на это уходит пара недель,
у кого-то - месяц или даже два,
а он справился всего за день!"
Я даже не думал, что это сложно.
Просто переписал финал - и всё.
Она сказала, что мои рассказы
выйдут в первом номере за 1984 год.
Я собирался тут же отправиться домой,
но Чжоу Янру была очень добра.
"Ты приехал из такой дали.
Хотя бы Пекин посмотри".
Я даже мечтать не мог,
что вообще там окажусь.
Я такой: "Ладно".
Она сказала: "Развлекайся".
И я остался там на месяц.
Я побывал везде, где только мог.
В итоге начал спрашивать её,
куда здесь ещё можно пойти.
Во всех местах,
которые она называла, я уже побывал.
Наконец, она сказала:
"Тебе пора домой".
Она выдала мне гонорар
за мои рассказы.
Я впервые почувствовал себя богатым.
Так как я возвращался на поезде,
мне купили билет до Шанхая.
Поскольку это была командировка,
я имел право на государственные льготы.
То есть, мне полагалось спальное место.
Но я поменялся на стоячий билет.
Даже не на сидячий!
И разницу положил себе в карман.
Я пробыл в Пекине целый месяц.
Суточные составляли два юаня.
В 83-м это были хорошие деньги.
Когда я вернулся, у меня в кошельке было
восемьдесят с лишним юаней, почти девяносто.
Я чувствовал себя миллионером.
На станции в Шаньдуне
купил отцу четыре жареных курицы.
Да, целых четыре.
Потому что он был оттуда родом.
После этого я стал
знаменитостью в Хайяне.
Редактор обо всём позаботилась.
Спросила, не нужна ли мне
справка для работы.
Ещё как нужна!
Я пропадал целый месяц.
В больнице даже не знали, где я.
Поэтому она дала мне письмо,
поясняющее причину моего отсутствия.
Главврач сперва был в ярости,
но письмо убедило его,
что я пропадал не просто так.
Руководство обсудило вопрос
и пришло к выводу, что это большое дело.
За всё существование КНР,
я был первым местным писателем,
опубликованным в Пекине.
И они предложили мне
перевод в Управление культуры.
Так я, наконец, сменил работу.
Где-то в конце 87-го
или начале 88-го
мне пришло несколько писем.
Три или четыре, кажется.
Все хотели купить у меня рассказы.
Причём, срочно.
Одно было из журнала "Октябрь".
Я показал эти письма отцу.
Разложил перед ним на столе: "Гляди".
Он посмотрел на них
и спросил, что это значит.
Я ответил: "Это слава".
Сперва я рассылал им свои работы,
теперь они сами просят их прислать.
"Твой сын теперь знаменитость".
Меня часто спрашивают,
каково быть знаменитым.
Я говорю, что ощутил себя таковым
только в тот раз. Больше никогда.
"Воспоминания о прошлом
и ностальгия по родине
в действительности
утешают и поддерживают нас,
когда мы чувствуем себя
потерянными в жизни.
Даже если это чистая
сентиментальщина".
"Воспоминания о прошлом
и ностальгия по родине
в действительности
утешают и поддерживают нас".
Юй Хуа
В детстве мы купались
здесь каждое лето.
Однажды я решил проверить,
как далеко смогу заплыть.
И меня подхватило течением.
Я знал, что бороться нельзя.
Надо позволить ему нести себя.
Меня унесло где-то на 20 километров,
прежде чем я смог выбраться на берег.
Обратно пришлось идти босиком.
Вернулся только под утро.
УЕЗД ХАЙЯН, ПРОВИНЦИЯ ЧЖЭЦЗЯН
В октябре 89-го я поступил
в Пекинский университет.
Жизнь в кампусе была
весёлой и беспечной.
Через открытые окна раздавался
стук костяшек маджонга.
Вокруг озера Вэймин
прогуливались парочки.
Но в 90-х, после того, как Дэн Сяопин
совершил поездку по югу Китая,
вся страна ударилась в бизнес,
что привело к расцвету экономики.
Некоторые из моих коллег-писателей
ушли из литературы,
став предпринимателями.
Бывшие соратники
разошлись в разные стороны
в поисках собственного пути.
Я написал "Крик среди дождя",
а в 93-м вышел "Жить".
Они о судьбе простого человека.
ГЛАВА 11: ЖИТЬ
"РАЗЫСКИВАЮТСЯ"
Слушайте.
Звоните.
Народное радио Хайяна, 106 FM.
ДЭНЧЖОУ, ПРОВИНЦИЯ ХЭНАНЬ
Физика - противоположность метафизики.
Почему?
Сократ так считал.
- Но это ведь тоже философия?
- Нет.
Раз уж ты вспомнил Сократа...
Кто был его учеником?
Платон.
Сократ и Платон.
Платон был учеником Сократа.
ГЛАВА 12: ЛЯН ХОНГ
В сентябре 97-го
я изучала китайскую филологию
в Университете Чжэнчжоу.
В том же году Гонконг
был передан обратно Китаю,
но я тогда не осознавала
важности данного события.
Была поглощена своими личными делами.
В Пекин я переехала в сентябре 2000-го.
Первое впечатление
о городе было малоприятным.
Я поступала в докторантуру
Пекинского педагогического.
Ранняя осень -
лучшее время года в Пекине.
Не жарко, солнечно, небо голубое.
Но в апреле, когда я подавала
заявку в докторантуру,
здесь были сильнейшие песчаные бури.
В апреле 2000-го.
Город встретил меня песком в лицо.
Именно 23 апреля,
в день вступительного экзамена.
Несмотря на песчаную бурю,
я не понимала,
почему у всех девушек на улице
лица замотаны шарфами.
Степень я получила только 2007-м,
потому что в процессе учёбы
у меня родился сын.
Ему тогда исполнилось два.
Я поняла, что эта глава
моей жизни окончена.
Пора переходить на новый этап.
Но это оказалось непросто.
Трудно объяснить.
У меня всё было прекрасно,
условия жизни улучшались,
но меня это не радовало.
В голове всё время звучало
слово "предательница".
И во время летних каникул
я решила поехать домой.
Не знаю, что меня подтолкнуло.
Сама до сих пор этого не понимаю.
Мне вдруг захотелось писать,
хотя я не знала, что именно.
Но мне было просто необходимо
хоть ненадолго вернуться домой.
Эта поездка отличалась от предыдущих.
То были краткие визиты.
Посиделки с родными,
купание в речке и всё такое.
Но в этот раз у меня была другая,
более серьёзная цель.
Я хотела писать.
Книга "Весь Китай в одном селе"
написана о посёлке Лян.
О стариках, женщинах и детях.
Реке, которая здесь протекает,
окружающей среде,
нынешней ситуации в селе...
Когда я брала интервью
у местных стариков,
и звонил кто-то из детей,
находящихся на заработках,
было столько радости.
А когда от них приходили деньги -
вообще настоящий праздник.
И я постепенно поняла,
что уехавшие в другие
места на заработки
остаются частью деревенской жизни,
даже находясь далеко оттуда.
Я родилась в 70-х.
Сельский быт тогда потихоньку
начал восстанавливаться.
Я ещё помню времена
производственных артелей,
но довольно смутно.
Более чёткие ранние воспоминания
у меня сохранились о 80-х годах.
Все мои сёстры и брат ходили в школу.
Наша семья была очень бедной,
но на что отец денег не жалел,
так это на наше образование.
Внутренняя миграция
тогда была запрещена.
Люди ели, в основном,
то, что выращивали сами.
Все жили своими хозяйствами.
Питание было очень скудное.
Приходилось собирать
съедобные дикие растения,
выращивать табак и перец,
которые можно было продать,
чтобы хоть как-то заработать.
На Новый год и другие
большие праздники
областной центр выдавал
всего по кило мяса на семью.
А нас было шесть девочек,
и у мамы плохо со здоровьем.
Задолго до того,
как я стала самостоятельной,
она уже была парализована.
В старшую школу
я поступила в пятнадцать.
До этого...
мне казалось,
что время идёт очень медленно.
Ещё были проблемы со старшей сестрой.
Она рано вступила в половые отношения.
Я знала, к чему это может привести.
А у младшей сестры была астма.
В общем,
жизнь была очень тяжёлой.
До сих пор нелегко
об этом вспоминать.
Не говоря уже о матери.
Она почти не говорила.
Это словно незаживающая
рана в моём сердце.
Даже теперь, когда я уже взрослая,
мне всё ещё трудно об этом говорить.
ГЛАВА 13: МАТЬ
В жизни есть такие вещи,
которые невозможно забыть.
Если наступит день, когда я смогу
свободно и открыто
говорить о моей матери,
это будет значить, что рана у меня
в сердце, наконец, затянулась.
Но этот день пока не настал.
Мне было шесть,
когда у мамы случился инсульт.
Это было распространённое
явление в сельской местности.
Вероятно, из-за высокого давления,
но тогда мы ничего об этом не знали.
Фельдшер мог провести
простейшие манипуляции,
на хороших врачей денег не было.
Сперва парализовало лишь полтела.
Она ещё могла передвигаться,
хоть и с огромным трудом.
Когда я ходила в начальную школу
мама каждое утро делала зарядку.
Возвращаясь домой из школы,
я часто сталкивалась с ней на дороге.
Позже я поняла, что она меня встречала.
Возможно, она хотела
забрать меня из школы,
но стеснялась своей инвалидности.
Она была очень скромной.
В любом случае, мы шли домой вместе.
Потом паралич стал полным,
и мама оказалась прикована к постели.
Она была в полувегетативном состоянии,
но всё равно нуждалась в общении.
Мы старались оказывать ей
элементарные знаки внимания.
Уходя в школу, говорили: "Пока, мам!"
Но ответить она уже не могла.
Она могла лишь заплакать,
чтобы дать понять, что слышит.
Это оказало на меня
неизгладимое впечатление.
Простите...
Её состояние...
Она жила, дышала,
но не могла сказать ни слова.
На неё было больно смотреть.
Отец был прекрасным мужем.
Он отвёз её в больницу,
когда это случилось,
преданно заботился о ней.
И всех нас он такими же воспитал.
Несмотря на все проблемы,
я всё равно ходила в школу.
Помню, как-то раз у нас
совсем не было денег,
чтобы заплатить за школу.
Где-то шесть-восемь юаней.
И взять их было негде.
Мне пришлось стоять
за классной дверью,
пока отец не достал деньги.
Учитель не имел права нас впускать.
Он заставил меня стоять снаружи.
И так я простояла целый месяц.
Это был самый долгий период,
когда меня не пускали в класс.
Насколько помню,
стыда я не испытывала,
просто мне было грустно.
Потом отец взял меня
и всех моих сестёр
и пошёл по деревне занимать деньги.
Где двадцать фыней, где тридцать,
а где-то и целый юань.
Он искал любые способы заработка,
стремился вырваться из бедности,
но все его бизнес-начинания провалились.
А после смерти матери
окончательно залез в долги.
Ему тогда было сорок.
Столько же, сколько мне сейчас.
Он мог снова жениться
и завести ещё детей.
Хотя куда ещё...
В те времена в деревнях
любили посплетничать.
В подростковом возрасте
мы с сёстрами
постоянно дрались
с другими детьми из-за этого.
ГЛАВА 14: ОТЕЦ
Отец уехал на заработки.
Мы не знали, где он находится.
А он был в Шаньси.
У какого-то друга.
Не помню, где именно.
Этот друг познакомил его
с местной женщиной.
Мы ничего не знали
о том, что с ней было.
Эта женщина была
жертвой домашнего насилия.
Муж постоянно избивал её.
Она хотела уйти от него.
И друг попросил моего отца помочь.
А поскольку Хэнань
находится на равнине,
он просил отца забрать её с гор сюда.
Он не просил на ней жениться.
В итоге...
отец привёл её к нам домой.
Она прожила у нас около месяца.
Потом мы сказали,
что пора найти ей мужа.
Но она не хотела идти
ни за кого, кроме отца.
Говорила, что он лучше всех.
Он правда был очень добр к женщинам.
Люди даже считали его слабым
за то, что он так любил жену.
Он был очень нежен с ней.
Когда отец привёл
эту женщину в наш дом,
я разревелась.
Начались ссоры.
Местные жители
нашли новую тему для сплетен.
Они наблюдали за нашей семьей,
как за персонажами мыльной оперы.
На нас все косились и тыкали пальцем.
Я так этого боялась,
что старалась не попадаться
никому на глаза.
Старшему брату тогда было
пятнадцать-шестнадцать.
Он был очень упрямый.
А старшим сёстрам - 18 и 17.
Ситуация была сложная со всех сторон.
Мы постоянно ссорились
с отцом и с его женщиной.
Она считала, что мы несправедливы,
потому что она старалась для нас.
Вспоминая об этом сейчас,
я понимаю, как это было глупо,
но никто из нас не умел
держать себя в руках.
Мы не знали,
как разобраться в этой ситуации,
а отец метался между двух огней.
Поскольку он был добрым человеком,
то пытался угодить и новой "жене",
и нам.
В итоге ничего не разрешилось,
и он столкнулся с серьёзной дилеммой.
Я долго на него злилась и не понимала.
Но когда стала того же возраста
и приехала писать о нашей деревне,
он мне очень помог с моими книгами.
Помогал собирать материал
для "Весь Китай в одном селе"
и сопровождал в поездках по стране,
когда я готовила "Покидая село".
Записывал интервью,
искал тех, кто уехал из деревни.
За это время мы заново
узнали и поняли друг друга.
Та женщина в итоге ушла от нас.
Думаю, она больше не могла
выносить этот конфликт.
Когда мы выросли, то решили её найти.
Все уже тогда были в браке.
Отец сильно скучал по ней.
Всё время нас упрекал.
Мы решили отвезти его к ней.
Я не ездила.
Сёстры его сопровождали.
Они разрыдались,
когда увидели друг друга.
"Отец всегда был для меня загадкой.
И больше всего вопросов
вызывала его белая рубашка.
В те времена
старая дорога, ведущая из уезда Усян
в нашу деревню, была ровной и хорошей.
По обеим сторонам от неё
стояли высокие тополя.
Утром, когда отец возвращался
из округа с работы, я шла в школу.
Мы всегда пересекались по пути.
В тени деревьев
отцовская рубашка
казалась белоснежной.
Чистая, выглаженная...
она сияла подобно лучу света".
"Отец всегда был
для меня загадкой".
Лян Хонг
"Сколько же ему пришлось копить деньги,
чтобы потратиться на такую дорогую,
ненужную, роскошную белую рубашку?
И как ему удаётся всегда
сохранять столь безупречный вид?"
Одна из сестёр была старшей в семье.
Есть в деревне такая поговорка...
Отец любил её повторять.
"Лучше быть лошадью или ослом,
чем старшим сыном или дочкой".
Наша семья - тому пример.
Моя старшая сестра
окончила медучилище.
Тогда это считалось очень престижным.
После окончания учёбы
она могла выбирать работу
либо в Пекине, либо в Чжэнчжоу.
У неё был большой выбор.
Но из-за нас
она вернулась и устроилась
в областную поликлинику.
ГЛАВА 15: СЕСТРА
Это были 80-е. Даже диплом
о среднем образовании много значил.
Она зарабатывала 12 юаней в месяц.
Для нас это были большие деньги.
Себе она оставляла всего два юаня,
а остальное тратила на нас.
Каждый раз, когда она приходила,
всегда приносила мне подарок.
Пару кед, к примеру.
Они стоили больше юаня.
Я сразу же их надевала
и довольная бегала по деревне.
У меня сохранилась
переписка отца с сестрой.
Они зависели друг от друга
и пытались вместе решать
семейные проблемы.
В каком-то смысле
отец возложил на неё
обязанности матери.
Мы во всём на неё рассчитывали.
Могли спрятаться
за её спиной, поплакаться ей,
а она не могла.
Ей приходилось быть взрослой.
Нужно было зарабатывать деньги,
которых нам вечно не хватало,
заботиться о больной матери,
нашем образовании,
питании, одежде...
Это было похоже на чёрную дыру,
которую постоянно нужно наполнять.
Она занималась этим много лет.
Но у моей сестры большое сердце.
Как бы ни было тяжело, она всегда
следила за собой и сохраняла оптимизм.
Но поскольку мы были
так зависимы от неё,
парни из хороших семей,
узнавая о нас, не хотели жениться.
Но в итоге...
она встретила мужчину.
Мой зять - прекрасный человек.
Его семья была столь же бедной,
так что никто ни на кого не смотрит свысока.
Сестра сама организовала
свадьбу и банкет.
Отец, как обычно,
был в долгах как в шелках,
так что она облегчила ему задачу.
Накануне свадьбы
мы спали с ней вместе,
и ночью я впервые
услышала, как она плачет.
Простите.
ЛЯН СЮМЭЙ, старшая сестра Лян Хонг
"Сюмэй, получил твоё письмо
и внимательно прочитал.
Когда я пишу это, у меня текут
слёзы и падают на бумагу.
Ты напомнила мне о стольких вещах.
Я долго плакал над твоим письмом.
Ты пишешь, что я должен
поговорить с вами начистоту.
Ты права.
Откровенный разговор
может пойти всем нам на пользу.
Прошло много времени с тех пор,
как я в последний раз слышал твой голос.
Жизнь кажется беспросветной.
Я как машина, в которой кончился бензин.
Моя семейная жизнь будто зашла в тупик.
Доченька, ты такая умница.
Учишься, ведёшь хозяйство,
следишь за братом и сестёрами,
заботишься о матери
и утешаешь своего отца.
Спасибо тебе за всё.
Такое чувство...
что я твоё дитя, а не ты моё".
"Мы не замечаем,
как растёт пшеница.
Жизнь - это вечный цикл.
В поле тихо стоят три вяза,
Словно отец, мать и дитя".
"В поле тихо стоят три вяза,
Словно отец, мать и дитя".
Си Чуань
ГЛАВА 16: ЖАТВА
ГЛАВА 17: СЫН
Меня зовут Ван Илян.
Я родился в Хэнани, но вырос в Пекине.
Моя мама - Лян Хонг,
а отец - Ван Хэнтао.
Мне четырнадцать лет,
учусь в средней школе Ренда.
Любимый предмет - физика.
В свободное время люблю
смотреть телик и играть в видеоигры.
Я читал об этой реке в маминой книге.
Раньше она была
намного ближе к деревне,
но за последние годы
постепенно сменила русло.
"30 лет на восточном берегу реки -
30 лет на западном*".
*всё течёт, всё меняется.
Мне очень нравится эта поговорка.
В детстве я не представлял,
как сильно время влияет на вещи.
Когда я приезжал сюда,
то всё время играл с кузенами.
С дедом почти не общался.
Мы очень редко виделись.
А теперь он умер,
и у меня нет возможности
с ним поговорить.
Я бы спросил у него,
хватало ли ему еды в молодости?
Я бы спросил у него,
хотел ли он поездить по миру,
увидеть, как живут другие люди?
Можешь представиться
на хэнаньском диалекте?
Я почти забыл хэнаньский диалект.
Попробуй.
Повторяй за мной.
Меня зовут Ван Илян.
Мне четырнадцать лет.
Я родился в Хэнани,
но вырос в Пекине.
Учусь в средней школе Ренда.
Любимый предмет - физика.
В будущем хочу стать учёным.
Теперь сам.
Меня зовут Ван Илян.
Мне четырнадцать лет.
Я родился в Хэнани,
но вырос в Пекине.
Учусь в средней школе Ренда.
Любимый предмет - физика.
В будущем хочу стать учёным.
ГЛАВА 18: ПЛАВАНЬЕ
В моём детстве
море здесь было жёлтым.
А в учебниках писали, что оно синее.
Мы любили здесь купаться.
И однажды я решил плыть...
пока море не станет синим.
ПЛЫТЬ, ПОКА МОРЕ НЕ СТАНЕТ СИНИМ
 

////////////////////////////