Сюжет повествует о мелком колумбийском бандите Пинки, который после
убийства пускается в бега, всё глубже погружаясь в ауру мрачного
апокалиптического мегаполиса. Но помимо желающих всадить пулю в героя,
его преследуют и призраки собственного подсознания.
Все фразы и цитаты
ПРОТОКИ
Я рисую, чтобы убить время.
Когда-то я охранял склад вроде этого.
День и ночь следил за дверью,
мог закрыть глаза и всё равно её видеть.
Через несколько дней после переезда,
я начал спать в обнимку с пистолетом.
38 калибр, 6 мест в обойме.
Занято было 4.
Коротая время,
я начал просто играть с ним.
Вырезал на рукояти надпись
"Это жизнь моя",
так, будто это револьвер Реванша.
Склад был весь наш.
У нас их было несколько.
Какие-то мы сдавали,
какие-то держали свободными,
чтобы заниматься там своими делами.
Я вступил в банду, потому что
мне было одиноко.
Нас было так много,
и все были объединены
этим чувством неприкаянности.
Там был парень, которого все уважали.
Мы признали его нашим лидером,
звали его “отец",
хотя он и был явно
младше некоторых из нас.
Отец был нашим голосом
и нашей совестью.
Знал, как разговаривать
с каждым из нас.
Он говорил нам, что мы наконец-то нашли
любовь, которую так долго искали.
Но все мы знали,
что оказались здесь
не из-за поисков любви,
а потому что
общество нас отвергло.
Всю нашу ненависть к окружающим
отец обернул любовью к нам самим.
Он говорил нам то,
что мы хотели услышать.
Всё, что оставалось
за пределами нашей банды,
другие вещи,
другие люди,
всё это мы называли "миром".
Весь мир был только для нас.
Мир был подобен материи,
которую мы могли
использовать как угодно,
потому что мы, "избранные",
были единственными,
кто точно знал, как ею распоряжаться.
Убивать,
красть,
отбирать,
всё это было
не более чем демонстрацией силы,
необходимой для трансформации,
ковки железа, закалки стали.
Со временем банда разрослась,
денег стало не хватать.
Так что мы организовали бизнес,
который, впрочем, был всего
лишь прикрытием для других наших дел,
менее честных, зато более прибыльных.
Большинство членов банды
были отличными людьми,
людьми чести.
Истинно верующими,
Бог не был для них пустым звуком.
Мы послушно выполняли приказы отца,
убежденные, что делаем это
во имя справедливости,
даже если это было сопряжено с насилием.
Отец вёл нас по дороге
жизни прямо и четко,
не позволяя нам сомневаться в себе,
так что мы долго закрывали глаза
на собственное варварство.
С момента вступления,
каждый был готов пожертвовать собой.
За отца и за общее благо.
Со временем мы стали
единым организмом.
Огромным, сильным,
с руками и ногами,
разящими каждого,
кто осмеливался сомневаться в нас.
Организмом, чьи глаза и уши
постоянно следили за другими частями тела,
не позволяя им выйти из-под контроля.
Все органы были объединены
той верой, что связывала всех нас,
верой в отца, верой в Бога.
Верой, что придавала нам сил,
заставляла чувствовать
себя причастными к чуду
выживания в мире, который всегда
считал нас ни на что не годными.
Извините, сеньор,
не могли бы вы заплатить
мне за те дни, что я уже отработал?
Я никого здесь не знаю,
мне нужны наличные,
чтобы заплатить за комнату.
Это было ровно тем,
чего мы и хотели.
Жить в иллюзии избранности.
Отмеченные отцом,
а через него и Богом.
"Избранные".
Мы устраняли каждого,
кто был с нами не согласен.
Это последний раз.
Ещё один - и я убью тебя.
Сраный нарколыга, я же тебе говорил.
Забирай своё барахло и выметайся.
Где ты набрал этих футболок?
Впрочем, ладно.
Слушай, во-первых, это липа.
Во-вторых, ты их наверняка украл.
Я сейчас могу набрать
копам и всё на этом.
Но я добрый.
Бери 20,000 и сваливай.
Однажды всё изменилось.
Я обнаружил себя там,
где мне было не место.
И увидел его,
его,
отца,
занимающегося тем,
что я предпочел бы забыть.
Может вы скажете, что это ерунда.
Мы привыкли слышать вещи и похуже.
Но если бы вы там были,
если бы увидели его,
то сразу бы осознали, что я потерял.
Неожиданно я почувствовал
жуткое отвращение к нему,
к себе, к банде.
Я будто бы разом вернул
себе человеческий облик.
Я понял, что быть "избранным"
означало отказаться от человечности.
В тот день я осознал, что я единственный,
кто может это сделать.
Потому что только я знал,
как это можно остановить.
Так что я дождался правильного
момента и использовал свой шанс.
Я был одним из его приближенных,
тех, кому он позволял работать
на складе в одиночестве.
Я знал, что скоро он придёт и
даст мне новое задание.
Целыми днями я пялился
на дверь, на стены,
едва волоча ноги по коридорам.
Ждал его, чтобы всё закончить.
Как долго они будут искать меня?
Надеюсь, что не очень долго.
Кто-то же должен перехватить ситуацию,
стать новым отцом.
На юге Боготы
группа преступников ворвалась
на заброшенный склад.
Когда сработала сигнализация,
они попытались скрыться через крышу.
Один из них сорвался.
Когда прибыла полиция,
он был уже мертв.
Их было трое:
отец и двое сыновей.
Отца звали Болт.
Детей - Псих и Малыш.
Каждое воскресенье их
показывали по телевизору.
Они ходили по рабочим кварталам
и измеряли там ямы на дорогах.
И каждая яма
была символом того,
сколько денег сжирает коррупция.
Они пользовались огромными рулетками
и громко хохотали, получая новые и новые,
совершенно невероятные результаты.
Смысл их жизни был в том,
чтобы заставлять людей смеяться
над коррупционерами,
ворами, над их жизнью.
Они считались чуть ли не рыцарями,
но на деле были, конечно, шутами.
Некоторые ямы были
настолько огромными,
что автомобили могли бы
провалиться в них,
а потом еще ехать под землей
по паралельной улице
и выехать через следующую яму,
так они время от времени
показывались бы на поверхности,
сигналили друг другу,
а потом снова ныряли.
Но однажды
люди прознали, что Псих
с 7 лет употребляет наркотики.
Вскоре после этого разоблачения
Псих оказался на улице,
опустошенный наркотиками,
занимающийся попрошайничеством.
Все его узнавали.
Самый известный из попрошаек,
он был воплощением
образа неудачника,
морального падения,
он стал отбросом.
Такой была его жизнь.
Вплоть до того момента,
как дилер четырежды пырнул его ножом.
Его отец, Болт,
сказал врачам,
чтобы они позволили ему умереть.
Говорил, что его сын не достоин жизни,
что он всего лишь мелкий воришка,
способный только долбить наркоту.
Но Псих не умер.
В агонии,
он молился о спасении
и Бог его услышал.
С тех пор Бог за ним приглядывал,
Псих бросил наркотики.
Спустя какое-то время
он вернулся на телевидение,
и первыми его словами были:
Дилер убил наркомана.
Четыре ножевых ранения
высвободили мои пороки.
Кинжал вернул мне жизнь
и теперь я живу ради Господа.
Много кто хотел убить меня,
но никому это так и не удалось.
Знаешь, почему меня зовут Реванш?
Потому что если кто-то пытается меня наебать,
то в итоге я всегда сам его наебываю.
Вот тот закон, который я уважаю.
Свет, который ведет меня.
Ночи бывают такие темные,
что никто нихера не видит.
Только нищие и бандиты.
Они единственные, кто хоть что-то видит,
потому что именно они
и погружают нас во тьму,
плюют в глаза честным гражданам.
Знаешь, что от одного плевка нищего
ты можешь ослепнуть?
Уж поверь.
Это люди-змеи,
люди-крысы, вечно сидят по канавам
и ждут момента, чтобы напасть.
Скребут когтями стены,
чтобы смешать дозы
с кирпичной пылью.
Все боятся, что однажды они
соскребут стены окончательно.
Что весь чертов город
отправится на небеса в клубах дыма.
Никто не знает, кто они такие,
и вообще, "кто" они или "что".
Они скуривают своё прошлое
и живут только ради того,
чтобы продолжать курить.
Грязные зомби.
Однажды они все сдохнут,
перережут друг друга,
перестреляют,
перебьют,
а мафия, полиция и
"санитары улиц" им помогут,
проследят, чтобы было чисто.
Маленькие помощники медной мафии.
Тысячи рук вырывают
провода из уличных фонарей,
воруют со складов.
Они способны погрузить
целые города во тьму.
Пойди и продай это.
Подо всем течет магма,
в ней всё теряет форму
и перерождается.
Звезды плавятся вместе,
рождая новую материю.
Бесконечно воскресая,
мы забываем, кто мы есть.
Мир был бы проще,
если бы оставался бесформенным,
бесцветным, беззвучным,
без взаимообозначений,
без памяти о прошлых жизнях.
Ничего кроме света.
Я носил его с собой годами.
Без него моя жизнь
была бы совсем другой.
Пора меняться.
Забирай, он твой.
Я отдаю тебе свою жизнь
и взамен забираю твою.
Садись, брат.
Знаю, ты предпочел бы
быть нищим, а не убийцей,
но я не нищий.
Я Реванш.
У меня ничего нет,
потому что мне ничего и не нужно.
Псих.
Там метров 30 или 40.
Погоди, Малыш.
У нас нет подходящей рулетки.
Послушай. Слышишь?
Там внизу что-то есть.
Нет. Ты бредишь.
Завязывай с наркотой.
Это шум города.
Теперь слышу.
Остается только
спуститься на самое дно.
Может быть там даже есть машины,
может быть они гоняют по улицам,
параллельно нашим?
Классная музыка.
Без неё мне было бы грустно.
А тебе?
А куда мы, Малыш?
Псих, ты мне доверяешь?
Конечно!
Мы же одна семья,
а семьи должны держаться вместе.
Мы едем в Хайтс.
Но чтобы туда добраться,
нужно ехать по этой подземной дороге.
Малыш, смотри сколько машин.
Какая-нибудь точно провалилась.
Как бы нам самим
не упасть куда не надо.
Дороги ужасные.
Да, осторожнее надо!
И сделай погромче!
А я был прав, а?
Красота какая.
Давай наберем веток для костра.
Заночуем здесь.
Давай.
Хромой Дьявол был первым из ангелов,
кто восстал против Господа.
Первым был низвергнут в ад.
Он покалечился из-за ангелов,
которые падали вслед за ним,
все они падали ему на ногу.
Поскольку он был умен,
ему удалось спастись из пламени.
Но он почти сразу же угодил в темницу.
Был заточён там на века,
а потом один человек спас его.
Он был в бегах.
Только что совершил преступление.
Пока искал куда приткнуться,
попал в дьяволово узилище.
Когда он открывал дверь,
Дьявол не знал, что произошла ошибка.
Он был уверен, что это за ним,
что это ради его освобождения.
Сказав спасибо, Дьявол
поднял человека над городом,
чтобы показать ему мир таким,
каким его могли видеть
только Бог и Дьявол.
И в какой-то момент
Дьявол спустился на крышу,
чтобы показать человеку,
что такое человечество.
Вся грязь и лицемерие
мира открылись ему.
Дома без крыш стали
похожи на маленькие театры,
представления были полны преступлений,
грехов и мелочной жестокости.
И с этой точки зрения
преступление человека
сразу стало незначительным.
Дьяволов подарок был отравлен.
Вознесшись надо всеми,
человек понял, что нет ему больше
места среди людей.
Небеса его тоже не принимали.
Падение его было совсем коротким.
Знаешь, Псих.
Отец был прав.
Такие ничтожества как ты и
правда не заслуживают жизни.
Нет, Малыш, он ошибался.
Если он сам и заслуживает смерти,
то я единственный,
кто может его убить.
Элегия Реваншу.
Солдаты, что его казнили,
Были размером с его пули.
На рукояти пистолета
Ножом взрезал он надпись.
Она гласила:
"Это жизнь моя".
И жизнь была та столь зловеща,
Что стоя у могилы той,
Изрытой в толще гор,
Я у себя спросил:
Когда же жизнь сынов Колумбии
Будет стоить того, чтобы её жить?
Пока Колумбия молчит,
Сказать могу я лишь одно:
Реванш вернется,
Земля будет утоплена в крови,
В слезах и в боли.
Гонсало Аранго.
ПРОТОКИ
Перевод