Побег из Претории (2020 год). Цитаты и фразы из фильма

«Побег из Претории» (англ. Escape from Pretoria) — австралийско-британский фильм режиссёра Фрэнсиса Аннана. Мировая премьера состоялась 6 марта 2020 года в Великобритании

Все фразы и цитаты

 ФИЛЬМ ОСНОВАН НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ
К тому времени, когда мы
со Стивеном закончили школу в 73-м,
половина Южной Африки была в огне.
Полиция отстреливала
чернокожих детей, как кроликов,
в то время как другая половина
потягивала Пина коладу
на своих пляжах «только для белых».
Взросление в условиях апартеида
означало разделение людей
по цвету кожи.
И когда наши глаза открылись,
перед нами предстала
голая реальность апартеида.
Я таким родился!
Я не стыжусь того, что страдаю.
Спросите на глазах у Господа!
То, что мы всегда принимали,
теперь бы отверги.
Мы не хотели жизнь,
построенную на лжи и безразличии.
Мы хотели присоединиться
к продолжающейся борьбе
за демократическую и
свободную Южную Африку,
в основе которой
не лежит расовая дискриминация.
Но пока мы не начали выбираться из
наших привилегированных белых жизней
и делать что-нибудь,
наши слова были бессмысленны.
И тот путь, который мы выбрали,
был самым радикальным
и, без сомнения,
самым взрывоопасным.
Мы присоединились к запрещённому
Африканскому Национальному Конгрессу…
и проводили акции против апартеида
вместе с нашими чернокожими
и азиатскими братьями и сестрами,
распространяя новости о том,
что за свободу и равенство для всех рас
нужно бороться любой ценой.
– Пойдём!
– Мы что, даже не посмотрим?
Нет, Стивен,
у нас нет времени на это, ясно?
Давай просто...
Они приближаются к нам.
Эй, вы! Не двигаться!
И цена оказалась гораздо больше,
чем мы оба себе представляли.
Я принесла тебе деньги.
Не попадись с ними.
Они добавят тебе ещё 12 лет.
– И не подавай апелляцию.
– Не буду.
Я не собираюсь молить
какого-то фашистского ублюдка-судью
о пощаде.
Давай я.
Что бы ни случилось здесь,
не сдавайся.
Не сдамся.
Иди, иди, иди.
Я люблю тебя.
Хорошо.
Всем встать.
Южно-Африканская Республика
против Тимоти Дженкина и Стивена Ли.
Кейптаун, июнь 1978.
Моя благодарность обвинению.
Дело составлено очень хорошо.
Изъятие семнадцати специально
изготовленных устройств
для двадцати шести отдельных взрывов –
дело нешуточное.
Но изложенные здесь
наиболее опасные аспекты
идеологии АНК...
Что все расы равны,
и всё в таком духе,
стали самой серьёзной
частью вашего дела.
И, если я всё правильно понимаю,
отец одного из подсудимых –
выдающийся фармаколог,
а другого – учёный
в области гуманитарных наук.
Эта страна вас вырастила.
Подарила вам жизнь
и обеспечивала все
ваши мирские потребности.
И вот как вы решили ей отплатить?
Государство Южная Африка
говорит вам теперь
цену, которую вы заплатите взамен.
Итак,
подсудимый номер один и
главный производитель бомб, Тимоти Дженкин,
Вы приговорены к тюремному заключению
сроком на 12 лет.
И подсудимый номер два,
соучастник, Стивен Ли,
вы приговорены к тюремному заключению
сроком на 8 лет.
Отбывать срок вы будете
в политической тюрьме
Претории для белых мужчин.
Ну... вот и всё.
Всем встать.
Сиди здесь!
Чёрт! Не стреляй! Не стреляй!
Давай поговорим об этом,
мужик, ладно?
Давай поговорим.
Позволь мне сбежать...
Рты держать здесь закрытыми!
Понятно?!
– Как дела?
– Как дела?
Наконец-то,
и подрывники листовок здесь, да?
И после всех ваших
изощрённых трюков,
вам пришлось прыгать из окон,
как крысам, а?
Эй!
Никто не заставлял вас
предавать свою страну и свою расу!
Вы – белые Манделы.
И вы самые обманутые из всех.
Ван дер Мерв!
Зачитайте!
Никаких ручек, радио, газет.
Политические беседы запрещены.
Никаких посылок больше,
чем размер конверта.
Посетители допускаются раз в месяц
после государственной проверки.
И никакой половой активности
ни в одном из помещений.
Встаньте на линию.
Переступите линию.
Откройте решётку.
Двигайтесь.
На линию.
Дальше.
Шевелитесь.
Давайте, шевелитесь!
Заходите.
39378.
Заходи.
Повернись.
Шевелись!
Ладно, вошки!
Отбой в 11:00, подъём в 5:00,
завтрак в 7:30.
Люблю, чтобы мои камеры
были вылизаны, как тарелка.
Помните об этом,
и проживёте долгую и успешную жизнь.
А теперь... абсолютная тишина!
ДЕНЬ 1
Отойди от решётки.
Отоспался за все прошедшие годы.
К этому можно привыкнуть.
Выходите!
Идиот.
Вперёд. Идите. Идите!
Хорошо, парни, шевелитесь.
Ладно, теперь потише.
Давайте потише, ребята.
Иди. Иди.
Вперёд.
Садись.
Спасибо.
Не садись туда.
Мы разделены, друг мой.
Они носят синие рубашки
не просто так.
Если только ты не хочешь
сидеть рядом с убийцей.
Нет. Тут хорошо.
Китсон.
Ладно, потише.
Что это было?
Могу я к вам
присоединиться, господа?
– Можно…?
– Прошу.
Мы наслышаны о вас двоих.
– А мы о вас.
– Да. Такая честь.
Сколько дали?
Восемь – мне.
Двенадцать – ему.
Ага, но мы не планируем
так долго тут пробыть.
Держитесь за свой гнев.
Он напомнит вам,
что есть и другой мир.
Никто не говорил останавливаться.
Шевелись!
Успокоились.
Боже мой.
Боже мой.
Дамы, мы будем называть его Пайка.
Удар за каждый всплеск, мой друг.
Чёртовы ублюдки!
Давай. Тащи дальше.
Хороший мальчик.
Кажется, вас что-то тяготит.
Вы собираетесь?
По тому, как вы бежите,
можно сказать,
что у вас уже есть бутылка
пива и пара стаканчиков.
Сигарные трубки.
Дорогие привычки.
Давайте проведу вам тур.
На случай, если вам интересно,
высота – 6 метров.
Колючая проволока намотана так,
чтобы впиваться прямо вам в кожу.
Прожектора.
Включены от заката до рассвета.
Освещают каждый уголок двора.
Буры с ружьями
из карцера стоят до рассвета.
Больше всего они хотят
наделать в вас дырок.
И проходы в любом направлении,
просто приведут вас
обратно на территорию тюрьмы.
Кроме этой стены.
Она тянется вдоль улицы.
Знавал я одного парня.
Как бы он ни старался,
деньги ему было не вытащить.
И всё у него там загноилось.
Я просто хочу сказать,
что все, кто сюда приходит,
собираются сбежать уже
на следующей неделе.
Мы – узники совести.
Так что для нас всё по-другому.
Но мы же узники войны.
Всё равно, у меня есть,
где спрятаться.
И я сберегу для вас это место.
Вытаскивай их,
пока они не сгнили у тебя внутри.
Он ссыт в уши всем бедолагам,
у которых есть план.
Я с ним не разговариваю.
Значит, попытки были?
Кто-то прошёл немного...
кто-то дальше,
но никто не выбрался наружу.
Всё бывает в первый раз.
Я думаю точно также.
Это наш долг.
Я не верю в это херню
об узниках совести.
Если у вас есть план, то я с вами.
Время!
Камера – бетонная могила.
Единственный выход – через решётку.
Скажете мне,
когда что-нибудь придумаете.
Возвращайтесь в камеры.
В каждой тюрьме есть авторитет,
и для нас, политзаключённых,
это был Денис Голдберг.
Он был приговорён
к четырём пожизненным срокам
за попытку свергнуть
правительство апартеида
путём насильственной революции...
на том же процессе,
что и Мандела и Сисулу.
Он был авторитетом.
ДЕНЬ 23
Сколько ночей я просидел,
пялясь на замок.
Сотни идей приходили мне на ум…
…а потом ещё сотни.
И он пялился на меня
в ответ каждую ночь.
И тут меня осенило.
Не нужно знать абсолютно всё.
Нужно знать то,
что тебе пригодится.
Теперь, тишина!
Начинаешь с того, что знаешь,
и продолжаешь работать в обратном направлении.
У нас кое-что есть.
Мы не будем ничего копать.
Нет. Мы сделаем ключи.
Что?
Стой, стой. Послушай.
Я измерил замок
карандашом и бумагой…
Ты хочешь сделать ключ
из карандаша и бумаги?
Нет, нет. Из дерева.
Ты с ума сошёл.
Он сломается.
Не сломается,
если сделать его против волокна.
Ключи сделаны из металла
не просто так.
Я думал, что всё
бывает в первый раз..
Ладно.
Где ты возьмёшь дерево?
– Из мастерской.
– Шухер, ребята.
Три минуты.
Двигайтесь дальше, ребята.
Тишина.
Смотри на ключи, когда он подойдёт.
Смотри внимательно.
Нет, нет, нет!
Ты сошёл с ума!
О чём ты говоришь?!
– Что происходит?
– О, ничего.
Никакой драки.
Мы просто разговариваем.
Ни мира, ни гармонии
среди вас, белых Мандел, да?
Нет, нет.
Каффир поработает.
Вы оба отправляетесь
в свои камеры. Сейчас же!
Это просто смешно.
Уберёте здесь?
Монго за тобой присмотрит, да?
Он ничего не сделал.
Хочешь поиграть с ним, да?
Ну так поиграй!
Пайка! Тащи сюда свою
чёрную жирную задницу!
Сюда!
Ладно, ребята, шевелитесь.
Тишина! Угомонитесь!
Тишина!
А ты, уберись здесь!
Дальше! Двигайтесь!
Следующий!
Следующий! Шевелись!
Следующий!
ДЕНЬ 74
Закончили!
Твою мать!
Что за кретин!
Стоп!
Ли останется.
Остальные на выход.
В шеренгу!
Сюда!
Выглядишь напряжённым, Дженкин.
Прошу прощения.
«Прошу прощения, господин».
Прошу прощения, господин.
Так нам всего лишь
нужно сделать очень сложный ключ…
Тишина.
…очень сложный ключ,
а потом попытаться дотянуться им
до замочной скважины на другой стороне
8-сантиметровой железной двери,
к которой у нас нет абсолютно
никакого доступа?
Чокнуться.
Круто.
ДЕНЬ 100
Да!
Да, да!
Нет, нет! Нет!
Тим. Тим, Тим, Тим!
Кто-то идёт. Быстрее!
Нет, нет. Давай. Вылезай!
Тим, Тим!
Быстрее!
Я побил мальчика в школе.
Зачем?
Он назвал меня выродком,
и сказал, что у меня нет папы...
Но это неправда.
Извини.
Что же я натворил?
Ты злишься на меня, папа?
Нет.
Не злюсь.
Сегодня лучший день в году,
ведь я смог
увидеть тебя.
Мама говорит,
что когда тебя выпустят,
мне будет 23, и у меня будет борода.
Это правда?
Обещаю…
Я здесь не задержусь.
Руки убрал!
Что с тобой не так?
Ты пугаешь его!
Сиди смирно и отодвинься,
иначе больше не увидишь его.
Да что с вами не так?!
Встреча окончена.
Позовите женщину.
Ладно. Ладно. Извините.
Уведите его. Встреча окончена.
Иди ко мне, Антуан!
Пожалуйста.
Полчаса ещё не прошло. Пожалуйста.
– Нет, прошу! Пожалуйста!
– Вперёд, Антуан. Идём.
Что с её визой?
Очередной отказ.
Будем подавать снова.
– Встреча окончена! Хватит!
– Как она?
Как она? Всё в порядке?
Поздравляет с 50-й
годовщиной свадьбы.
Хватит этого французского трёпа.
Выметайтесь! Немедленно!
Она переезжает в Бордо.
Мне жаль.
– Папа!
– Прости, Леонард!
– Папа!
– Не кричи.
Папа! Папа!
Отвали!
17. Вперёд!
ДЕНЬ 142
15 секунд.
Как твой сын?
Так. Заново.
Вперёд!
– Визит не удался.
– Да, я слышал.
А как у твоего отца дела?
Не знаю.
Он болеет.
Нужно выбираться отсюда.
Кажется, у меня есть идея.
Антуан сделал мне воздушного змея.
К нему прикреплена катушка ниток.
Можно привязать ключ
и протянуть нить.
Вот так.
Мне нравится.
– Нет.
– Что?
Его нельзя повернуть,
это совершенно бессмысленно.
Совершенно бессмысленно?
Ладно.
Как нам дотянуться отсюда досюда?
И сделать это из камеры.
Вот именно.
Поэтому верёвка – хороший вариант.
Они никогда не догадаются…
Добрый день, господин.
О чём болтали?
Ничего такого.
Просто разговаривали.
– Да.
– Убирали.
Чистая камера –
чистое сердце, господин.
Возможно.
– Так, он ушёл.
– Сколько он там простоял?
Он слышал нас, о чём мы говорили?
Мы не говорили ни о чём криминальном.
Ладно. Если спросит,
мы говорили... О верёвке?
Как подвесить метлу. Да?
– Больше ничего не помним.
– Стой, стой стой.
О да. Дай мне.
Да.
Подходит…
Ну как?
– Не очень.
– Ещё сможешь?
Нет.
Дерьмо!
Хорошо. Ладно.
Да.
И?
Слушайте.
Я всю ночь не спал.
Но ты всё сделал?
– Ага. Обе двери.
– Правда?
Ты правда открыл обе двери?
Да. Представь себе.
Очень хорошо.
Мусор?
Отличная работа.
Надеюсь, не прорастёт.
Там улица.
Что за шум?
Внимание.
Твою мать.
Что он здесь делал?
Забрал у меня мусор, господин.
Это я видел, хер моржовый.
Это не его работа.
Почему он забрал мусор?
Почему не он?
С этого момента...
…своё дерьмо убираешь сам.
Да, господин.
Капитан приказал ужесточить меры.
Поэтому все на нервах.
Чтобы вы там ни делали,
сначала избавьтесь от снайперов.
– Да. Как раз разбираемся.
– Аккуратнее.
Если облажаетесь, в лучшем случае
вам накинут 25 лет.
Ну или всадят пулю в лоб.
Тот снайпер – настоящий психопат.
Я слышал, он пристрелил
пару детишек в Йоханнесбурге.
И его закинули сюда,
чтобы успокоился.
Я присмотрю за вами.
Но ваш план обречён.
Надеюсь, в одно прекрасное утро
вы это поймёте.
Ты молод. И ты мне нравишься.
Но ты часть механизма.
Твои действия влияют на всех.
Тогда помоги нам.
Открыли 3 двери, откроем и 20…
Ты даже не знаешь сколько их.
Да хоть 100.
Есть замок – сделаем ключ.
Что будем делать с улицей?
Нам нужна одежда.
Место, где можно спрятаться.
Как мы выберемся из страны?
Пока думаем. Не всё сразу.
Слишком много неизвестных!
Мы всё решим. Терпение.
Сами потерпите.
Хватит ныть.
Я здесь уже 20 лет!
И раз в год мне дают полчаса,
полчаса наедине с сыном.
Они хотят сломать нас.
Моё терпение кончилось.
Дадим отпор!
Странный он.
Он сделал свой выбор. А ты?
– Ты…
– Слушайте!
Мы все на одной стороне.
ДЕНЬ 206
В тюрьме нет ничего постоянного,
и всё же ничего не меняется.
Рутина – единственное,
что имеет смысл.
Приходится использовать её.
Ты используешь всё, что можно.
Находишь брешь в их обороне.
Пытаешься выжать из этого максимум.
День за днём.
И сквозь эту брешь
в монотонной жизни тюрьмы…
…ты наносишь удар.
Так ты побеждаешь нацистов.
Шаг за шагом.
– Китсон.
– Как дела?
Ты ещё заведуешь гардеробом?
Сегодня иду туда.
Когда тебе дают ключ?
ДЕНЬ 296
Твой заказ.
Отлично видно.
Придурок.
Кстати!
Твою чёрную крысу
подвесили три дня назад.
Слышал, его пришлось
два раза подвешивать.
Дёргался и брыкался в петле.
Вооружённое ограбление,
а он получает бесплатное образование
и официальные похороны.
Это больше, чем он получил бы
от своих.
Наслаждайся очками.
Я не сдамся.
День суда
И воздаянья
В прах повергнет мирозданье.
То – Сибиллы предвещанье.
Что за трепет в души снидет
В час, как Судия приидет,
Всё рассудит, всё увидит.
День суда и воздаянья
В прах повергнет мирозданье.
То – Сибиллы предвещанье.
Что за трепет в души снидет
В час, как Судия приидет,
Всё рассудит, всё увидит.
День суда и воздаянья
В прах повергнет мирозданье.
То – Сибиллы предвещанье.
Что за трепет в души снидет
В час, как Судия приидет,
Всё рассудит, всё увидит.
Что за трепет в души снидет
День суда и воздаянья
В прах повергнет мирозданье.
День суда и воздаянья
В прах повергнет мирозданье.
В час, как Судия приидет,
Всё рассудит, всё увидит.
Всё рассудит, всё рассудит.
Всё рассудит, всё увидит.
Всё рассудит, всё рассудит.
Всё рассудит, всё увидит.
Давай, давай.
Забирайся, быстрее.
Нет, нет, нет!
Хорошо.
– Попробуем.
– Хорошо, хорошо.
Смотри, чтобы не сломался.
– Хватит, достаточно.
– Стой. Подожди!
Хватит. Давай.
Твою мать!
Не надо. Оставь. Идём.
Идём. Давай, бежим!
Выйти из камеры.
Ты болен, Дженкин?
Нет, капитан.
У тебя какие-то проблемы со слухом?
Может, инфекция какая-то?
Нет, капитан.
Ладно. Хорошо.
Колокол прозвенел, и ты услышал.
Почему ты не проснулся?
Простите, капитан.
Простите?
Это так трогательно.
Позволь кое-что сказать.
Когда ты услышишь колокол,
звонящий на обед,
и колокол, звонящий на ужин,
ты останешься в камере,
и я не дам тебе ни крошки еды.
Как тебе такое?
Мне очень жаль, капитан.
Теперь тебе очень жаль?
Ты вступил в террористическую банду
грязных чёрных ротвейлеров,
они тебя пережевали и выплюнули,
и теперь ты застрял тут, со мной!
И двадцать лет практики
подсказывают мне,
что ты проспал,
потому что не выспался,
а не выспался ты,
потому что не спишь.
Почему ты не спишь?
Я задал тебе вопрос.
Простите, капитан.
Нет, нет, нет, нет.
Я чувствую, что-то не так.
Простите, кап...
Не смей никогда просыпать,
когда я звоню!
Теперь ты меня услышал, Дженкин?
– Да, капитан.
– Отлично.
Теперь выйди из камеры.
Давай. Иди.
Нет, стой там.
Смотри на меня, когда я говорю.
Пожалуйста.
Это мой сын.
Смотри на меня, когда я говорю!
Стой там!
– Пожалуйста…
– Не двигаться!
Пожалуйста. Это мой сын.
Мне разрешено хранить фото.
Это мой сын.
Нет. Нет, не надо...
Не трогайте их!
– Не трогайте меня!
– На колени!
– Нет, нет! Нет!
– Заткнись!
Они мои!
Они мои! Вы фашисты!
Фашисты! Они мои, фашисты!
Не трогайте их! Они мои!
Они мои! Они мои!
Не смейте! Не смейте!
Они мои!
– Они мои!
– Заткнись!
Они мои! Они мои!
И больше никакого
подобного собачьего дерьма!
Эй! Дженкин! Сюда!
Они мои!
Больше никакого дерьма.
Понятно?
Да, капитан.
Мне никогда не понять,
зачем вы себя окружаете
этими глупыми картинками.
И ты пропустил посещение,
как я слышал. Верно?
Да, капитан. Из-за болезни.
Так вот что тебе сказали.
Что это?
Это...
Это для фотографий, капитан.
Какая глупая идея.
Да, ты та ещё хозяюшка.
Достаточно.
Тут что-то нечисто.
Что-то нечисто, и я выясню что.
А теперь прибери весь этот мусор.
Ещё один?
Ладно, идём.
Я запрятал свои переживания
так глубоко, как только смог.
Но то, что хранится внутри,
должно найти выход.
И ночные панические атаки
стали более жёсткими
с течением времени.
Но каждое препятствие давало
возможность увидеть всё в новом свете.
И целая тюрьма стала
площадкой для пряток.
Книжные шкафы.
Трещины в стенах.
Вёдра в прачечной,
полные мыльной воды.
Они стали агентами свободы.
И когда закрылась одна дверь,
открылась другая.
Многие из них – ключами,
которые я сделал.
Свобода - весьма простая идея.
Может, поэтому
её так легко потерять.
ДЕНЬ 404
Ладно.
Тут заражение.
Больно, когда касаетесь
стенки зуба.
Ему нужно в операционную.
Необходимо немедленно удалить.
Опять, что ли?
Стой!
Логги! Электрическая дверь!
Мы ждём.
Логги!
Открой эту дверь! Нажми кнопку!
Открой чёртову дверь!
Логги! Проснись!
Прекрасно!
Ладно.
Вперёд!
Блядь! Поднимайся!
За последние несколько месяцев
мы сделали тридцать девять ключей
для пятнадцати разных
дверей по всей тюрьме.
Мы незамеченными пробрались из камер
по коридору вниз
и до административной секции
за четыреста четыре дня.
Мы хотим поделиться этим с вами.
Почему бы вам не присоединиться?
Ты сам сказал. Они строят
снаружи стрелковую башню.
– Она ещё не используется.
– Ты так думаешь.
Прятаться по шкафам здесь
и выживать там –
абсолютно разные вещи.
Мы не пойдём с тобой,
потому что идти некуда.
Мы можем добраться
до Мозамбика, а оттуда в Танзанию.
Ты нас не слушаешь.
Я достаточно уже слышал от вас.
– Эй! Поуважительнее!
– С чего бы?
Ладно, достаточно!
И я предлагаю…
Мы все знаем твоё решение
поднять флаг за прутьями решётки.
– Мы не согласны.
– Нам всё бросить и слушать тебя?
– Слушайте свою совесть.
– Ты моя совесть?
Да. Если придётся.
Любой выход, кроме побега –
это сделка с самим дьяволом.
Ты это знаешь!
Постепенно правительство разрушает
всё, за что мы боремся,
и наше бездействие – это соучастие!
Каждый проведённый здесь день
оправдывает подобный режим.
Но, возможно, все белые
южноафриканцы одинаковы?
Только говорите.
И ничего не делаете.
Эй, хватит! Успокойтесь!
Дерзкий сукин сын!
Помни, с кем разговариваешь,
мальчишка!
Я прекрасно это знаю.
– Вот как?
– Да!
Ничего не делаем?
Скажи это Манделе! Или Сисулу!
Любому в Ривонии! Мы сделали всё,
что смогли в шестьдесят четвёртом.
Я горд стоять со своими братьями
на Роббенэйланд!
Арестованы вместе,
приговорены вместе,
понадобится, так и умрём вместе.
Это всё хрень!
Они бы сбежали, все они!
Только они не могут, ведь у них
нет нашего оружия.
У нас есть дух единства.
А так они будут допрашивать нас,
возможно, пытать месяцами,
даже годами, и всё из-за вас.
Так идём с нами.
Если хотите удвоить
свой срок – идите,
но мы с вами точно сейчас не пойдём.
И не смей думать,
что можешь приехать
в мою страну и учить меня жизни!
Я был в тюрьме задолго до того,
как ты узнал об апартеиде!
Я тоже смотрел, как растут мои дети
через узкое окошко для посетителей.
Я уже пятнадцать лет
отбываю свой срок.
Легче не становится.
Но семя должно
пустить корни в землю,
прежде чем
на дереве вырастут фрукты.
Это цена, которую
все мы должны заплатить.
– А не бежать.
– Мы не бежим.
– Так оставайтесь. Боритесь.
– Вот так мы боремся.
Мы можем все уйти сегодня.
И когда вас поймают?
Когда нас поймают,
можете восстать из мёртвых
ради всех братьев,
о которых вы говорите.
Но вы этого не сделаете.
Думаю, вы вспомните этот момент
и будете жалеть о принятом решении
до конца своих дней.
Идём. Мы пытались.
Счастливого Рождества.
И тебе.
Заходите.
Блядь!
Думаю, уже поздно
спасать от выпадения
твои гнилые зубы.
Или это для обмена
с этими чёрными обезьянами.
Выводите их!
Ладно, зубная фея. Вышел!
Убирайся из моей камеры. Живо!
Это смешно!
Я трачу тут своё время!
Я тебе обещаю!
Слава богу!
Рыдал как девчонка.
Удачи, парни.
Ещё не поздно пойти с нами.
Постарайся выбраться отсюда.
Понял?
Давай, давай, быстрее.
Как здесь можно что-то найти?
Стой.
Что это?
Идём. Заходим, давайте.
Где скрепка? Скрепка?
– Где она?
– Должна быть здесь.
Да закрывай уже!
Господин! Я вас зову!
Господин!
Господин!
Ладно, ладно! Хватит!
– Стой.
– Что?
Мне нужно вернуться.
– Зачем?
– За пультом.
За пультом для электронной двери.
Отлично.
Да!
Идём!
Давайте, давайте, бежим скорее.
Ладно.
Давай.
Хорошо. Идём.
Ключ из мастерской.
С круглым концом.
Ключ из мастерской.
Комната посещений.
С круглым концом.
Нет, не то.
Нам сейчас нужен другой.
– Он с круглым концом.
– Парни! Попробуйте оба.
Нет.
Видишь?
Спасибо.
Порядок. Давай, продолжай.
Дай мне.
Давай, вперёд.
Надо до конца толкать, мой друг.
Ворота открыты.
Видно улицу.
Получилось.
Боже мой.
Я никогда не забуду этот момент.
– Ладно.
– Хорошо.
Следующий.
Следующий.
Следующий.
– Ты до конца вставляешь?
– Да!
Да, вставляю до конца.
Дай мне другой.
Это всё.
Это был наш последний.
- Что мы будем делать?
- Нам надо вернуться.
Вернуться? Пусть лучше подстрелят.
У нас нет другого выбора!
Стойте, ребята, погодите.
Да, возможно.
– Что?
– Долото.
Что происходит?
Что ты делаешь?
Нет!
Нет! Прекрати!
Леонард!
Нас поймают!
Они поймут, что это были мы!
Отвёртку.
Надо пробить глубже.
Это слышно и в коридоре!
Пора взглянуть.
Видишь? Получается.
Мы уже близко.
Да. Хорошо. Дай отвёртку.
Давайте, продолжаем.
Тише. Держи.
Ладно. Хватит.
Этого достаточно.
Вуаля.
Ладно. Идём.
Ладно.
– Да.
– Хорошо.
Ладно. Нет, стойте.
Что...?
Ладно. Идём.
Парни, хочу сказать, нет ничего…
Тим, просто открой сраную дверь!
Нет! Стой! Нет!
Ага.
Видишь?
– Господи.
– Дай взглянуть.
Он идёт...
Он идёт...
Давай, иди.
Карта. Дай мне карту.
Иди.
Давай.
– Хорошо.
– Идём.
Три до Йоханнесбурга.
Очередь для белых там.
Нет, нам и здесь подойдёт.
Нам подойдёт.
Давай же.
Ладно.
Замок не работает.
Да. И не говори.
Давайте.
Забирайтесь.
Просыпаемся, дамочки!
Вставайте, девочки!
– Доброе утро, дедуля.
– Доброе утро, господин.
– Подъём!
– Доброе утро, господин.
Господин?
Эй! Вставай!
Эй!
Блядь! Пиз*ец!
Нет...
Нет.
Включить сигнал тревоги.
Боже...
Мы сделали это!
Мы сделали это!
В Южной Африке развернулась
крупнейшая охота.
Они пересекли границу Мозамбика,
Танзании, а затем и Лондона,
где присоединились снова к АНК
и продолжили борьбу против апартеида.
Они были в бегах,
пока в 1991 их не оправдали.
После 22 лет заключения Денис Голдберг был выпущен на свободу
в 1985 году и вернулся к своей жене Эсме и их двум детям.
Девушку Тима, Дафни, арестовали
и удерживали девять дней после его побега.
Тим больше никогда её не видел...
В результате всемирной борьбы против давления
и несправедливости, режим апартеида пал в 1982 году.
В 1994 году Нельсон Мандела, лидер АНК,
был избран президентом Южной Африки.
ПОБЕГ ИЗ ПРЕТОРИИ
 

////////////////////////////