«Петерлоо» (англ. Peterloo) — кинофильм режиссёра Майка Ли, вышедший
на экраны в 2018 году. Лента приурочена к 200-летней годовщине разгона
мирной демонстрации в Манчестере, вошедшей в историю под названием бойни
при Петерлоо.
Все фразы и цитаты
ПЕТЕРЛОО
После 20 лет побед в Европе,
Наполеон Бонапарт потерпел поражение
в битве при Ватерлоо от армии союзников,
под началом герцога Веллингтона, и прусской армии,
под началом фельдмаршала Блюхера.
Слово премьер-министру.
Господа, полагаю, что решение
вопроса, который я сейчас подниму,
не отнимет много времени
у членов парламента.
Его Королевское высочество,
принц-регент, поручил мне
обсудить размер награды, которую следует
пожаловать герцогу Веллингтону.
За подвиг, совершённый им 18 июня...
за победу, которая продемонстрировала,
что ему присущи все
качества великого генерала.
Как в обороне, так и в наступлении,
как в защите, так и в нападении,
он проявил беспримерные
отвагу, стойкость и мастерство.
И после столь выдающейся победы,
не имеющей аналогов в истории,
я прошу парламент выполнить свой долг,
и, не отделываясь
пустой благодарностью,
представить более
весомые доказательства
народной признательности
доблестному полководцу
за столь знаменательную победу,
и назначить достойное содержание
славному победителю и его семье.
Предлагаю от имени парламента
наградить его светлость,
герцога Веллингтона,
в знак глубочайшей
признательности всех британцев…
суммой 750 тысяч фунтов.
– Ей-ей!
– Ей-ей!
Генерал Бинг, сэр,
лорд Сидмут освободился.
Не запнитесь, сэр.
Войдите!
Генерал Бинг, ваша светлость.
Сэр Джон.
– Министр.
– Приветствую, сэр.
Присаживайтесь.
Благодарю.
Позвольте припомнить...
Ах да, ваш отец.
Надеюсь, он в добром здравии?
К сожалению, нет, сэр.
Ну да, прошу прощения.
Мы с ним приятельствовали,
несмотря на разногласия.
– Прекрасный человек.
– Спасибо, сэр.
Ваш визит – большая честь для меня.
Взаимно, ваша светлость.
Вы достигли прямо-таки
олимпийских высот.
Вы льстите мне, сэр.
Войдите.
Доброе утро, ваша светлость.
Доброе утро, сэр.
Не желаете ли чаю, сэр?
Нет, благодарю, мадам.
Как самочувствие, лорд Сидмут?
Намного лучше.
Спасибо, миссис Мосс.
Отрадно слышать.
Пожалуйста.
Оставляю вас, господа.
Должен признать, ваша светлость,
что мои познания в жизни
ограничены армейской службой.
Не сочтите за дерзость,
но я слабо разбираюсь в политике.
Замечательно, сэр.
Я тоже в ней слабо разбираюсь.
Поэтому, сэр…
вы - идеальный кандидат,
позвольте заметить.
Скажите, чем я могу быть полезен?
Я хотел бы назначить вас
командующим Северной Англией.
Северной Англией? Не Ирландией?
– Нет, сэр, не Ирландией.
– Ясно.
Вы бывали на севере Англии?
Проездом, сэр.
Покойная матушка
родом из Йоркшира.
Её родовое имение - замок Вентворт.
Веллингтон о вас
очень высоко отзывался.
Благодарю, сэр.
Я удостоился чести воевать под началом
его милости во многих кампаниях.
Йоркшир - спокойное местечко.
А вот по другую сторону
Пеннинских гор,
в Манчестере,
и ближайших к нему
поселениях Ланкашира,
назревает смута.
Велика угроза вооружённого мятежа.
Понимаю, сэр.
Войдите.
А, Хобхаус.
Генерал Джон Бинг,
мистер Хобхаус,
мой личный секретарь.
Это честь для меня, сэр Джон.
Итак, Хобхаус, отныне сэр Джон
получает полный доступ
ко всем бумагам
относительно крамольной
активности на севере.
– Будет исполнено.
– Как я понимаю,
вы желаете, чтобы я
приступил немедленно?
Разумеется.
– Есть, сэр.
– Чудесно.
Это дорога на Манчестер?
Ты на верном пути, парень.
– Не сворачивай.
– Спасибо.
Джозеф!
Сейчас я тебя усажу, сынок.
Вот так.
Давай сюда.
Куда бы поставить?
Надо тебя раздеть.
Давай, сынок.
Вот так.
Открой ротик.
Тебе надо попить.
Давай, сынок.
Успокойся!
Пей.
Ну всё.
Мама здесь.
Мама рядом.
Привет, сынок.
Он был весь в крови.
– Ты идёшь, Эгги?
– Да, отец.
Аж по лицу стекала.
– Правда?
– Ага.
Сам виноват.
Опоздал три раза за неделю.
До крови избили.
Страх какой.
Спит как убитый.
Напугал меня до смерти.
– Сказал что-нибудь?
– Ни слова.
– Совсем не изменился.
– Ага.
Поставь на место.
– Джордж!
– Нет-нет-нет.
Надо убрать подальше.
Посиди хоть минуту спокойно.
Скоро будем пить чай.
Ну вот, мы его разбудили.
Джо?
Вся семья в сборе.
Давай, садись.
– Есть хочешь, Джозеф?
– Я приготовила тебе бульон.
– Как ты, папа?
– Потихоньку.
Садись за стол, отец.
Сядь, сынок.
– Эстер?
– Да?
Подай ложку.
Осторожно, горячо.
Держи.
– Это Джордж?
– Да, вымахал.
И не говори.
Большой.
А малыш?
Это Сарочка.
Твоя племянница.
Это твой дядя Джозеф.
Привет.
Ну как там на войне, Джо?
Ты был при Ватерлоо?
Отстань от него, Роберт.
Ничего, оклемается.
Наполеона видел?
Ладно, пошли домой, пострел.
– Доброй ночи, отец.
– Доброй ночи.
– Доброй ночи, Джордж.
– Доброй ночи, дедушка.
До завтра, Джо.
С возвращением, Джозеф.
Увидимся завтра.
– Утром.
– Пока, остряки.
– Пока.
– Пока.
Пирог за пенни, половина
за полпенни! Свежие!
Дамы? Мистер?
Пирог за пенни!
Половина за полпенни!
Пирог за пенни, мистер?
Половина за полпенни!
С пылу с жару!
Пирог за пенни, дамы!
Половина за полпенни!
– С пылу с жару!
– Нелл! Нелл!
Мне половину.
– Полпенни.
– Сейчас, милая.
Сейчас, погоди.
Свежие яйца!
Фартинг за одно!
Фартинг и пенни за полдюжины.
Привет, Нелли, как дела?
Хорошо, а твои?
Сама видишь.
– Как обычно?
– Да.
– Что слышно?
– Он вернулся.
– Да ладно?
– Да.
Поздравляю!
И как он?
– Сам не свой.
– Ясно.
Дам тебе одно в подарок.
Приготовишь ему.
Спасибо.
Твой пирог.
Спасибо.
– До скорого.
– Ага.
Свежие яйца!
Фартинг за одно!
Фартинг и пенни
за полдюжины.
Свежие яйца!
Фартинг за одно!
Фартинг и пенни
за полдюжины.
Добрые люди, послушайте:
Времена нынче тяжёлые,
И приходится петь,
Чтоб на хлеб заработать.
Торговля не идёт
И ткачество в упадке,
Но, надеюсь, скоро
Всё наладится.
И ткачам, что не видят
белого света
Снова яркое солнце
будет светить,
И ткачам, что не видят
белого света
Снова яркое солнце
будет светить,
Будет светить…
Энни, пожалуйста.
Не могу.
– Сколько тебе надо?
– Полдюжины.
– Два.
– Четыре.
Три.
С меня пирог с картошкой.
Улыбнись, Сара.
– Держи.
– Спасибо.
Идём, детка.
Есть работа?
Нет, никакой.
Прости, парень.
Есть работа?
Ходил на ту сторону канала.
Ничего не нашёл.
Работы нигде нет.
Говорят, в следующем
месяце жалованье урежут.
– Куда ещё-то?
– До последнего, мать.
И цены на хлеб жизни не дают.
– Кому-то дают.
– Кому?
– Богатеям.
– Проклятые фермеры.
Не только они виноваты, Роберт.
– А кто же ещё?
– Правительство, Мэри.
Правительство?
Помещики давно
купили его с потрохами.
Большая часть правительства
сами помещики.
Наживаются с земли,
которую у нас же украли.
Это точно.
Как прожить с такой ценой на хлеб?
Урожай был плохой,
мало пшеницы собрали.
Зачем ввозить
из Франции или Америки?
Проще взвинтить цены
и заставить нас, бедняков,
платить в пять раз больше
за краюху хлеба.
– Ты про хлебные законы?
– Про них.
Они должны помогать нам,
но делают только хуже.
Разве правительство
когда-нибудь нам помогало?
Никогда.
Жирные лондонские пиявки.
Хотят заморить нас голодом.
11 пенсов и полпенни.
Возьми, Эстер.
Как-нибудь проживём.
Не трожь.
На ренту и дрова
Уходит ползарплаты,
Остаются сущие гроши
На пропитанье.
Голодные и холодные...
Наши щёки так впали,
Что даже нет сил
Жевать табак.
Маргарет Миклтвэйт,
вы совершили дурной,
безответственный
и аморальный поступок.
Учитывая, что вас обнаружили
в состоянии опьянения
в погребе вашей хозяйки,
не может быть никаких сомнений,
что вы были и останетесь
решительно дурной,
несомненно безответственной
и аморальной особой.
Что касается самого
преступления,
а именно кражи двух бутылок
превосходного кларета,
прежде, чем я вынесу решение,
утолите моё любопытство,
миссис Миклтвэйт,
и расскажите, какой же
надуманный предлог
заставил вас спуститься в погреб?
Я была на чердаке
и увидела привидение.
Я побежала в погреб с перепугу, честно.
Ну конечно!
Растеряв весь дух на чердаке,
вы решили поднять его в погребе!
Учитывая двойственную
природу вашего преступления,
я склонен передать это дело
суду квартальных сессий,
с рекомендацией отправить
вас на ближайшие семь лет
размышлять о своих грехах,
созерцая экзотическую
панораму залива Ботани.
Нет, сэр, нет!
У меня маленький ребёнок!
Молчать!
Я вынужден возложить
на Корону оплату вашей перевозки.
- Поэтому, вас следует выпороть…
- Нет, сэр, нет!
…в наказание вам
и в назидание другим.
Следующие 2 недели
вы проведёте в тюрьме,
раздумывая о своих преступлениях.
Уведите её.
Эдвард Уайлд,
с какой целью вы находились
в районе Тиб-стрит,
в Манчестере, третьего дня
прошедшего ноября?
Мы сносили стену.
– Зачем? Кто вы?
– Рабочий.
Вы были пьяны?
Нет, сэр.
Тогда будьте добры объяснить,
что же побудило вас зайти
в галантерейный магазин
– в указанный день?
– Это мои часы, сэр.
Это не ваши часы.
Эти серебряные часы
стоимостью пять гиней
принадлежат владельцу
магазина, мистеру Арнольду.
Более того, его имя выгравировано
на обратной стороне корпуса.
Я выиграл их в кости.
– Где?
– В «Кабаньей голове».
Когда?
Я не помню, сэр.
Вы зря тратите время суда.
Я рекомендую
отправить вас в ссылку
на территорию Австралии
сроком на 14 лет.
Господь Бог владеет
всем на этой земле,
и когда вы крадёте –
вы крадёте у него.
– Джеймс Махоун?
– Да.
Снимите шляпу.
– Чё?
– Вы в зале суда.
Вы обвиняетесь в краже
сюртука у своего хозяина.
Нет, я его не крал,
а позаимствовал.
Поясните разницу.
У него два, у меня ни одного.
Теперь поровну.
Мне было холодно.
– Вы – англичанин?
– Да, сэр.
Чему учит Библия?
Читать умеете?
«Не укради».
Восьмая заповедь.
Я – протестант.
– Протестант?
– Да.
И это даёт вам право воровать?
Это не воровство, а делёжка.
Что моё - то ваше,
что ваше - то моё.
– Это тот сюртук?
– Да.
Снимайте.
Снимайте сюртук.
Подавитесь.
Я передам вас суду
квартальных сессий.
И порекомендую виселицу.
Уведите его.
Виселицу?
За сюртук?
Узнай, где он живёт.
Мы глубоко убеждены,
что находимся на пороге
нового, свободного мира.
Мы вот-вот выберемся
из выгребных ям и болот,
в которые нас загнало
наше правительство.
Нас больше нельзя игнорировать.
Оплоты правительства трещат,
вода прибывает,
дамба вот-вот рухнет.
Волны поднимаются,
окружают их со всех сторон.
Позолоченные рептилии уже не в силах
противостоять общественному мнению.
Эти важные обезьяны…
Да!
Самопровозглашённые пророки,
жиреющие от безделья
в этой адской геенне,
называемой парламентом,
трясутся от страха!
Да!
Сторонники радикальных реформ
должны быть упорными.
Если будем смелыми и стойкими,
то обязательно победим.
Наши враги отступят пред
гласом всемогущей истины.
Узурпаторы, отрицающие
всеобщее избирательное право,
лишают нас права на безопасность,
свободу и имущество.
Что за люди способны
на подобные злодеяния?
Друзья, я призываю вас,
прийдя домой к своим семьям,
убедить их присоединиться
к нам сердцем и делом.
Скажите им, что наше
спасение в мужестве.
Скажите им, что в наших силах
исправить эту несправедливость.
Да!
Каждый гражданин должен выйти.
Можно понять ребёнка,
который боится темноты...
но нет ничего печальнее
взрослых, боящихся света.
Хорошо сказано, Джон.
Золотые слова, Джон Сакстон!
– Да будет свет!
– Да!
Господа, я давно и глубоко
сочувствую рабочему классу.
И одно это побуждает меня
содействовать конституционной реформе
за представление интересов
народа в палате общин.
Да!
Ибо бедствия народа слишком велики,
и исправить это под силу
только парламенту.
– Да!
– Верно!
Парламент должен
заботиться о всеобщем благе,
равной защите прав,
безопасности каждого
гражданина и его имущества.
– Да.
– Верно.
Следовательно, труд -
единственное имущество бедняка,
должен быть столь же священен,
как и любое другое имущество.
Да!
Считаю своим долгом сообщить,
что пару недель назад
несколько джентльменов
из Манчестера,
глубоко понимающих
и высоко ценящих чувства народа,
направили наместнику
и главному констеблю
заявку о созыве открытого собрания
для обсуждения петиции в палату общин
об отмене всех законов,
ограничивающих ввоз
пшеницы и других злаков.
– Да, это дело.
– Но эту заявку
наместник и главный констебль
отказались принять!
– Позор!
– Негодяи!
– Позор.
– Мерзавцы!
Но это ещё не всё, господа.
Если кто-либо когда-либо
пытался возмущаться
от лица жителей нашего
города и окрестностей,
что правительство обложило
нас непосильными налогами,
или пытался предотвратить
введение новых,
или требовал отмены старых,
они поносили этих людей
и клеветали на них
самым скандальным
и постыдным образом.
Да!
Но этим, как известно,
дело не обошлось,
и большая часть этих людей
брошена в тюрьмы…
– Именно!
– …и претерпевает
все виды страданий,
на которые способна их злоба.
Я лично, господа,
дважды удостоился чести
быть объектом их подлой мстительности,
подвергшись унизительному
заключению в темнице.
Чистая правда!
После окончания недавней войны
люди ожидали, что мир
принесёт перемены,
но всё стало ещё хуже, чем раньше.
И, по мнению большинства
мыслящих людей,
при таком положении дел
народу остаётся лишь восстать
против нанимателей или торговцев,
или тех, и других,
чтобы добиться парламентской реформы.
– Верно.
– Да.
Конституция нашей страны
наделяет народ правом
избирать членов палаты общин.
Поэтому, мы должны открыто и корректно,
вежливым конституционным языком,
но твёрдо и чётко,
потребовать этих реформ.
Разделить всё население
Соединённого Королевства
– на равные части.
– Да!
Эти части должны быть равны
количеству представителей.
Да!
Каждый представитель
должен быть жителем области,
которую представляет.
Да!
Каждый мужчина имеет право
голосовать за своего представителя.
Да!
И парламент должен
переизбираться ежегодно.
– Да!
– Верно!
Доктор Джозеф Хили,
представитель
Олдема и Ланкашира –
избран единогласно!
Спасибо, мистер Хили.
Сэмюэл Бэмфорд,
представитель Миддлтона.
Я бы хотел поддержать
своего друга, мистера Найта.
Спасибо, мистер Бэмфорд.
Мы видели своими глазами,
как наместники и констебли,
призванные защищать
наши интересы
и охранять порядок,
на самом деле закрывают
глаза на преступления
и беззаконие, отравляющие нам жизнь.
Истину глаголишь, Сэм!
Они заботятся лишь о своём благе,
а простых людей притесняют.
Разве наш парламент
делает не то же самое,
но в более широких масштабах?
Да!
Чем скорее мы сможем
представлять себя
во всех вопросах местного
и государственного плана,
тем достойнее мы будем
выполнять свою работу!
Да!
Мы должны разоблачить
коррупционеров,
пролить свет на их
коварство раз и навсегда!
– Да!
– Да, Джон, да!
Истинно так, Джон!
Ей-ей!
– Всё хорошо, милый?
– Да.
Ну и…
что надо сделать,
чтобы спасти мир, а?
Сказали готовиться.
– К чему?
– К переменам.
Каким образом?
Так они сказали, верно?
Да, отец. Нам велено
известить всех.
О чём они говорили?
Что мы должны иметь право
выбирать представителя.
Пустая болтовня.
– Нет, речь идёт о голосовании.
– Я знаю, о чём идёт речь,
но что было сделано для этого?
Чтобы это было сделано,
они и стараются.
Устраивают сходки.
Чтобы люди встречались, общались,
поддерживали друг друга.
Ладно, не горячись. Я к тому,
что надо меньше слов, больше дела.
Давай, Джордж, просыпайся.
Они никогда не дадут
нам право голоса.
С таким настроем
ничего не выйдет, Нелли.
Люди считают,
что у нас есть шанс, мама.
– Какие люди?
– Разные.
– Рабочие?
– Да.
– Гляну, как там Сара.
– Пошли домой.
Доброй ночи, Джордж.
– До завтра, мама.
– Доброй ночи, милый.
Мужчины, женщины и дети,
неустанно вращающие
шестерни промышленности
и работающие день и ночь,
получают жалкие гроши!
Они едва держатся на ногах.
Да!
Исторические хроники говорят,
что король Яков II
был жутким деспотом.
Да.
...но наши предки смогли
отстоять свои свободы
без единой потери!
Как так вышло?
Просто народ единодушно решил
положить конец тирании!
– Да!
– Именно!
Точно!
Эти свободы обеспечены
биллем о правах 1689 года.
Сей билль о правах сделал
парламент независимым.
Но что хорошего в парламенте,
не представляющем интересы народа?
Верно!
Разве справедливо, что король
получает от правительства
2 миллиона фунтов ежегодно?
Нет!
Король, который выжил из ума,
если вообще его имел.
Какое право имеет наш добрый,
милостливый и славный,
вернее, большой жирный принц,
на полтора миллиона фунтов?
Никакого!
Какое право они имеют
купаться в золоте,
когда те, кого они грабят, терпят нужду?
Никакого! Совсем никакого!
Да, сэр, они не имеют права!
Нет!
– А мы имеем.
– Да!
Мы имеем право представить петицию
этому большому жирному принцу.
Вот что мы должны сделать!
Да!
В ней мы, наконец, потребуем
честного, достойного
и полного представления
– всех англичан.
– Да!
И если спустя сорок
дней и сорок ночей
ответа от нашего дражайшего
принца не последует…
мы направим петицию королю.
Если и он нас проигнорирует,
то у нас есть гражданское право
бросить в тюрьму его и всю его семью.
Всё, чего мы хотим, –
чтобы нас услышали,
а наши страдания прекратились.
Мы находимся на грани
чудовищного катаклизма!
Пришло время покончить
с людскими страданиями!
Я призываю потоп,
который очистит эту страну
от разъедающей её коррупции.
Господь всемогущий,
сделай нас Ноями,
Девкалионами и Пиррами,
которые создадут новый мир!
Мистер Найт.
Друзья, я хочу дать слово
мистеру Джону Найту.
Мистер Найт.
Господа, давайте
поблагодарим мистера Баггли,
мистера Драммонда
и мистера Джонстона
с их страстную речь.
Хоть я и не согласен с мнением,
что заключение короля в тюрьму
будет способствовать делу.
Тем не менее, я уважаю
их искренность
и самоотверженность.
Спасибо, господа.
Спасибо, мистер Найт.
Спасибо, мистер Найт.
– Они едут в Лондон.
– Кто, Баггли и остальные?
Хотят встретиться с принцем.
– Что?
– Да ладно!
– Да, мэм.
– С принцем-регентом.
Да.
Они едут к нему с…
Как это называется?
– Петиция.
– Да, с петицией.
– И что в ней сказано?
– Это список требований.
– Ну да.
– Наших прав.
Аллилуйя!
Принц как-его-там плевать хотел
на какой-то клочок
бумаги из Ланкашира.
Если он не примет,
они отнесут её королю.
А толку? Он же безумен,
как мартовский заяц!
Если он не примет мер,
тогда они его арестуют.
– Кого, короля?
– Да, короля и всю его семью.
И кто же его арестует?
Трое деревенщин?
Нет, народная воля.
И как народ это сделает?
Полнейший вздор.
Они хоть что-то делают.
Ни черта они не делают,
только болтают.
Чего они точно не делают, Нелли,
так это не сидят на заднице.
Ну да, ну да.
Я понимаю, что ты уже
не надеешься, мама.
Я надеюсь, сынок.
И никогда не перестану.
Нам нельзя терять надежду.
Это всё, что у нас есть.
Но начинать надо с малого.
Как говорится,
из маленького жёлудя
вырастает могучий дуб.
Их нужно немедля арестовать.
– Согласен.
– Ей-ей.
Они сеют смуту на улицах.
Безусловно. Мы должны
вытащить главных смутьянов
из-за их раскольничьих кафедр,
но посадить всё
их безбожное стадо не сможем.
Три тысячи дуралеев,
набитые в Нью-Бейли,
как анчоусы в бочку?
Нет, господа.
Сброд надо проучить.
Простая демонстрация силы
сделает их покорными овечками
и пригонит обратно к станку.
Невежественные люди.
Сами не знают, чего хотят.
– Они как дети.
– Невинные младенцы.
Младенцы – возможно.
Невинные – вряд ли.
Они понимают только кнут.
«Сын мой, почитай Господа и царя,
и не присоединяйся
к тем, кто против них».
Господа, будьте снисходительнее.
Рабочим классом правят их желудки.
Чтобы усмирить ткачей,
достаточно поднять зарплату
всего на шиллинг в неделю.
Их голод будет утолен,
и волнения утихнут.
Сегодня они получат шиллинг,
завтра потребуют два,
а к Рождеству уже гинею.
Не надо ни денег,
ни избирательного права,
ни свобод и прочего.
Лучшее средство, господа, –
железная рука закона.
Мы пришли к консенсусу. Чудно!
Господа, а если это временное явление,
которое само утихнет,
если его не трогать?
Нет, не утихнет.
Подсаживайтесь к нам, Нэйдин.
Это опасные люди.
Бунтари.
Нужно найти предлог,
чтобы арестовать их.
Верно. Но вопрос в том,
есть ли у нас доказательства,
что они подстрекают народ
к вооружённому восстанию?
Мы не знаем, есть ли у них оружие.
Они вооружены, полковник?
Чиппендейл?
Господа, я не видел
никаких признаков оружия.
То, что вы его не видели, Чиппендейл,
не значит, что у них его нет.
– По моему мнению…
– Твоему мнению?
До него никому нет дела.
Ты лишь доносчик.
Доноси… или прижми зад.
Хочу напомнить вам,
главный констебль Нэйдин,
что этот человек работает на меня.
Полковник Флетчер, сэр.
Господа,
нельзя действовать
без доказательств.
Доказательства найдутся.
Надо лишь знать, где искать.
А если не найдутся –
разбить пару голов.
Когда ты снова едешь
в Манчестер, Уильям?
В среду утром.
У меня слушание.
Можно поехать с тобой?
Если хочешь.
Надо проведать Арабеллу.
Её парализовало.
Правда?
Послушай.
«За все 20 лет службы магистратом,
хранящим покой мирных граждан,
я не встречал у этих людей
амбиций такого масштаба.
Бузотёры ставят более пугающие цели,
чем право голоса для рабочего класса.
Мы наблюдаем большое количество
людей, готовых к восстанию.
И они не намерены отступать,
пока их курс не будет признан
республиканским судом».
Боже.
«С прискорбием вынужден сообщить…»
«...что наиболее гневные проповеди
исходят из уст демагогов,
стремящихся кремнём реформ
ударить по кресалу алчности –
алчности рабочего класса,
желающего поменьше
работать и побольше получать.
Возникшая искра грозит
превратиться в пламя,
которое может охватить все округу.
Подобные собрания
и настроения исходят
из одного источника,
от пары десятков
оппозиционеров-бездельников,
тайно распространяющих крамолу
в подсобках методистских
воскресных школ
и убогих грязных тавернах.
Эти встречи проходят
дерзко и открыто,
зачастую привлекая по три,
четыре, пять тысяч человек!
Там мятежные вопли Баггли
и его грязной шайки
подхватываются безбожной
невежественной толпой,
подстрекаемой к насилию
и кровавой расправе.
Речь идёт не о реформе,
а о крушении основ.
Я смиренно прошу
вашу светлость
применить всю свою власть
и призвать на их головы великий потоп,
который раз и навсегда погасит
искру лютой, кровавой угрозы
миру и гармонии нашей великой страны».
Нет.
«Нашей любимой страны.
Ваш самый смиренный
и преданный слуга,
преподобный Чарльз
Уикстед Этельстон».
Поэма.
МАНЧЕСТЕР-ЛОНДОН
КОРОЛЕВСКАЯ ПОЧТА
Доброе утро, мистер Рук.
Мистер Граут, сэр.
Лорд Сидмут и мистер Хобхаус.
Благодарю, мистер Кобб.
Мистер Голайтли?
Преподобный Этельстон.
«Мятежные вопли Баггли
и его грязной шайки
– подхватываются…»
– Подхватываются?
– Подхватываются.
– Подхватываются!
«…безбожной невежественной толпой,
подстрекаемой к насилию
и кровавой расправе».
Боже, храни его паству, мистер Граут.
Ей-богу, мистер Голайтли.
Этельстон.
«…призвать на их головы потоп…»
Манчестерский бард.
Баггли собирает по пять тысяч!
Баггли? Думаю, пришло время
отрубить голову этой гадине.
– Сколько ему?
– Девятнадцать.
– Ох уж эти школяры…
– Не говорите.
Мы дали этому молодчику
достаточно верёвки,
чтобы повеситься.
Предлагаю затянуть узел.
Эта чума расползается по стране.
Надо действовать сурово, но осторожно.
Безусловно.
Ещё одно послание
из Манчестера от судьи.
Господа, откровенно говоря,
я несказанно горд.
Великая честь и невыразимый восторг
встретить сегодня здесь,
в столице нашей страны,
такое количество преданных
сторонников реформы.
Да!
Уверен, что многим из нас,
борящимся с могучими силами тирании,
сосредоточенными
в руках власть имущих,
то и дело казалось, что наши усилия -
не больше, чем рябь на воде,
от камешка, брошенного в море.
Да!
Но когда я вижу собравшихся здесь...
смотрю в глаза своим соратникам,
то понимаю, что мы действуем
во имя защиты настоящих
и будущих интересов
десятков, нет, сотен тысяч душ,
которых имеем честь представлять!
И, благодаря вам, эта рябь
может и будет расти!
– Да!
– Ей-ей!
Она будет расти вместе с нами.
Да!
И если мы объединим
наши мужество, веру и солидарность…
Да!
...эта рябь превратится в поток.
– Мы станем волной…
– Да!
…которая будет неумолимо расти,
пока не накроет всю страну
и не заставит рухнуть
старый гнилой порядок!
Да! Отлично сказано, сэр!
Ей-богу!
Чтобы из щедро удобренной земли,
оставленной этими великими,
могучими волнами...
поднялись чистейшие побеги
возрождения и обновления!
– Да! Ура!
– Ей-ей!
Ей-ей!
Результатом наших действий,
вызванных нуждой,
слезами и мольбами
о помощи простого народа,
должно стать присутствие
их представителя
в палате общин
государственного парламента!
– Хорошо сказано, сэр!
– Ей-ей!
Право голоса каждому
свободному человеку!
Проведение ежегодного
тайного голосования!
Вот чего мы должны добиться!
Ибо нет никаких сомнений…
что невозможно далее
откладывать реформу,
которая является
законной и справедливой,
и служит интересам
подавляющего большинства!
Мистер Хант, сэр.
Простите, что прерываем, сэр,
но хочется сказать вам,
что отрадно слышать человека,
столь сочувствующего нашему делу.
Да.
Спасибо за добрые слова.
Мы - товарищи-реформаторы, сэр.
Из Ланкашира.
Ясно.
Сэмюэл Бэмфорд
и мистер Джозеф Хили.
Доктор Хили.
Господа.
Не хотите ли выпить с нами
по пинте эля, мистер Хант?
Вы окажете нам большую честь.
К сожалению, я спешу,
но спасибо, джентльмены.
– Доброго дня, сэр.
– Доброго дня, сэр.
Не могли бы вы встать, сэр?
Спасибо, сэр.
Что-то потеряли, миссис?
Мышиный помёт.
Вы – мистер…
– Ричардс.
– Мистер Ричардс.
Чем можем служить, мистер Ричардс?
Скорее, чем я могу вам
служить, господа?
И чем вы можете нам
служить, мистер Ричардс?
Можно?
Прошу, но будьте кратки.
Спасибо.
Я – патриот, как и вы,
джентльмены.
И готов отдать жизнь за страну.
У меня есть информация,
которая может быть вам полезна.
У меня есть контакты…
навыки, связи и средства.
Откуда вы, мистер Ричардс?
Отовсюду. Из Лондона.
Долгая история.
Вы бывали на севере Англии?
И да, и нет.
Но я неплохо с ним знаком.
Эти контакты… они на севере?
Возможно.
Дискуссионные клубы?
Профсоюзы?
Сходки реформаторов?
Может быть.
Где? Когда?
Скоро.
Они навещают вас в Лондоне?
– Время от времени.
– Сколько?
Трудно сосчитать.
Постарайтесь, мистер Ричардс.
Нам нужны количество и имена.
Разумеется.
Только платите.
«Милорды и джентльмены,
с глубоким сожалением
вынужден снова
объявить вам, что в состоянии
моего дорогого отца
нет никаких изменений.
Его величество король
в плачевном состоянии.
Бедствия, связанные
с окончанием столько трудной
и продолжительной войны,
в той или иной степени
коснулись всех стран Европы.
Вы, нисколько не сомневаюсь,
испытываете негодование
из-за личностей, которые
пользуясь ситуацией
хотят извлечь выгоду
из бедствий страны,
с целью разжечь пожар
мятежа и насилия.
Но я убеждён в верности
и здравомыслии
подавляющего числа
подданных его величества,
что они не прельстятся лживыми речами,
которыми их пытаются соблазнить.
Поэтому я не намерен
принимать никаких мер
для сохранения
общественного спокойствия
и противодействия
замыслам недовольных.
Я целиком полагаюсь
на вашу искреннюю
и деятельную поддержку
в сохранении нашей
государственной системы,
которую я считаю
самой совершенной из всех,
когда-либо выпадавших
на долю любой нации».
Да!
– Дай картошку.
– Что?
– Дай, говорю.
– Зачем?
Боже, храни принца-регента!
Что ты делаешь, это наш ужин!
Билли!
Лорд-канцлер!
Милорды!
У меня одно из самых
важных сообщений
для ваших светлостей,
что когда-либо имели
место в парламенте.
Его королевское
высочество по пути домой
подвергся жестокому
нападению с камнем,
хотя есть сведения, что это был
выстрел из пневматического ружья.
Или какого-то другого
гнусного орудия.
Тлетворный дух
одиозной Французской революции
прямо внушает нашему народу,
что лишь при помощи открытого насилия
их чаяния будут удовлетворены.
С глубочайшим прискорбием
я вынужден требовать
приостановления
Habeas Corpus Act.
Меры нужно принять безотлагательно.
Да!
Дальнейшее промедление
приведёт к гибели страны.
Да!
РЕДАКЦИЯ ГАЗЕТЫ
"МАНЧЕСТЕРСКИЙ ОБОЗРЕВАТЕЛЬ"
Доброе утро, джентльмены!
Доброе утро, Джозеф.
Принёс талисман на удачу.
– Она нам не помешает.
– Да.
Нашёл на Динсгейте.
Как дела? Что нового?
– Как торговля щётками, Джо?
– Неплохо, неплохо.
Процветает, Джон, процветает.
Джентльмены, мы должны
ответить на это злодеяние.
– Как можно проще.
– Согласен.
Мы должны объяснить читателям
значение этого варварского акта.
Не каждый из них может знать,
что означает «habeas corpus».
– Да.
– Именно.
Мы должны им напомнить.
«Habeas Сorpus закрепляет право
каждого британца на защиту
от ареста и задержания
без законных оснований».
– Хорошо.
– Это краеугольный камень конституции.
- Да.
Без него гражданин низводится до раба.
Да. Пиши. «Существует три класса людей:
сословие мудрецов, сословие
воинов и сословие кормильцев».
Платон.
Мы знаем мнение Платона,
Джон, но был ли он прав?
По-моему, да.
Не в данное время.
– Джек ещё не приходил?
– Он на закупках.
– Чудно, чудно.
– Послушай, Джеймс.
«Это краеугольный камень
нашей конституции,
без которого нас низведут до…»
Приветствую, парни.
– Доброе утро, джентльмены.
– Сэм.
Доктор.
Как жизнь в этом конце страны?
Лучше расскажите,
как поживают в другом.
– Мы только из Лондона.
– Когда вернулись?
– Вчера вечером.
– Дилижансом.
– Сидели внутри.
– Да, не вымокли.
Прошу вас, джентльмены,
располагайтесь.
Да.
В Лондоне, как обычно,
дымно и мрачно.
Надеюсь, не скоро туда вернусь.
– Там переполох.
– На принца напали.
– Слыхали?
– Да, слышали.
Говорят, что в него стреляли.
– Из пистолета или ружья…
– Типа того.
Говорят, в него кинули картошку.
Бедный толстяк,
не знал, что делать
с сырой картошкой.
Но это ещё не всё.
Мы видели выступление
мистера Генри Ханта.
Вы видели оратора Ханта?
Как вас сейчас.
Подтвердите, доктор.
Да, мы его видели, слышали,
и он нас очень вдохновил.
– Верно, Сэм?
– Да, в «Слоне и замке».
Я ещё не видел человека,
так владеющего даром слова,
а я их немало повидал.
Включая вас, Джон.
Ты тоже недурной оратор, Сэм.
Есть кое-какие способности.
Но не такие, как у него.
Он словно рождён для этого.
– Мы все владеем словом.
– Не пойми меня неправильно, Джон.
Я не говорю, что ты не можешь
блеснуть красноречием,
но этот парень умеет
объединять людей.
– Разве мы не умеем?
– Да, но он…
говорит с такой страстью и пылом
о вопросах и проблемах,
которые мы поднимаем все эти годы,
что люди готовы встать и идти за ним.
Готовы есть у него из рук.
Слышал, он не из простых.
Да, его называют тщеславным.
Признаю, он не идеален.
– А кто из нас таков?
– Он был в своей белой шляпе?
– Да.
– Да.
Он носит белую шляпу,
чтобы быть видным издалека.
Не затеряться в толпе.
– Джек.
– Добрый день, господа.
– Джек, как дела?
– Хорошо.
Вот и он.
– Он же помещик?
– Да, Джеймс.
Землевладелец, причём, богатый.
Это даёт ему необходимые
средства и возможности
для борьбы за свободу и реформу.
– Верно, верно.
– Подумайте вот о чём.
Если вы, братцы, через вашу газету
и Манчестерский
патриотический союз
планируете собрать общественное
собрание на Петровом поле
для обсуждения всеобщего
избирательного права
и выборов представителя
от Манчестера в парламент,
тогда вам просто
необходим Генри Хант,
чтобы он обратился
к народу вместе с нами.
Нам не нужен денди со стороны,
оттягивающий на себя внимание.
Джон Сакстон, я говорю то,
что видел своими глазами.
Свои предубеждения оставь при себе.
Но произведёт ли он
на местных тот же эффект,
что и на лондонских?
– Да.
– Он произведёт эффект в любом месте,
где есть толпа, готовая его слушать.
От Джон-о'Гротс до мыса Лендс-Энд.
Вы с ним говорили?
Мы представились...
– и рассказали про наши дела.
– И какой он?
Из себя?
Трудно сказать.
Да.
– Круглое лицо.
– Да.
Я бы сказал, пухлое.
Да, но я слышал, что у него
собственная пивоварня.
Точно, точно.
Что ж, если мы закончили,
моя жёнушка обещала мне
горячий картофельный пирог
при возвращении в Мидлтон.
Так что, если ты не против, Джон,
я, пожалуй, пойду домой
и отдам ему должное.
Мы подумаем над твоим предложением.
– Подумайте.
– Доброго дня, джентльмены.
– Доброго дня.
– До встречи, парни.
Доброго дня.
– Сколько уже, Джек?
– Пока три сотни.
Нельзя ли побыстрее?
Печатника быстрее него
нет во всём Манчестере.
Спасибо, сэр.
Ладно, джентльмены, мне пора.
– Доброго дня.
– Доброго дня.
Доброго дня.
Твоё пиво, Джозеф.
– Кому ты пишешь?
– Тихо, женщина.
Я пишу великому оратору,
мистеру Генри Ханту…
эсквайру.
Перехваченные письма, мистер Граут.
Спасибо, мистер Кобб.
Это оно.
Определённо, мистер Граут.
Согласен, мистер Голайтли.
Кто этот Джонсон?
Занимает влиятельную позицию
среди манчестерских
радикалов из среднего класса.
Производитель щёток.
Производитель щёток?
Судя по всему.
Практически нет сомнений,
что это массовое
собрание состоится.
– Законно его не запретить.
– К сожалению.
Оратор-любитель
из рабочего класса – это одно,
но землевладелец и человек
с положением вроде Ханта –
совсем другое.
Нельзя допустить,
чтобы этот уилтширский павлин
подстрекал недовольные массы
под предлогом парламентской реформы.
Эта пороховая бочка
рванёт при малейшей искре.
Я считаю благоразумным
немедленно написать генералу Бингу.
Согласен. Пусть привлечёт все силы,
какие только возможно.
– Уже бегу, милорд.
– И, Хобхаус,
подчеркните, чтобы местные магистраты
действовали с величайшей осторожностью.
Хорошо, милорд.
Дорогие сёстры,
приветствую вас в Манчестерском
обществе женщин-реформаторов.
Сказали взнос платить,
но я не стану, потому что нечем.
Не нужно платить,
если у вас нет денег.
Прошу, присаживайтесь.
Я постою, спасибо.
Как угодно.
Уверена, вы все уже в курсе,
что на Петровом поле
состоится большое собрание
для обсуждения реформы.
Мы уже долгое время сталкиваемся
с оскорбительным равнодушием
к нашим угнетённым соотечественникам
со стороны коррумпированной
аристократии!
И для того, чтобы ускорить эмансипацию
нашей страдающей нации,
мы заявляем, что будем помогать
мужскому союзу,
сформированному в этом городе,
всеми нашими силами и энергией
для достижения результата
нашей общей заботы.
Ни слова не поняла!
– Успокойтесь и сядьте.
– Нет, она права.
Я тоже ни слова не поняла.
– Да!
– Дамы, прошу вас,
позже вам дадут слово.
Дайте сказать нашей
председательнице, миссис Филдс.
Спасибо, Сюзанна.
Один человек – один голос.
Представляющий всех нас,
каждую семью в округе.
Да!
Мы не стыдимся и не боимся
поддерживать наших мужчин.
И делаем это не из жалкого тщеславия.
Мы собрались здесь как жёны,
матери, дочери и сёстры,
чтобы объединить наши социальные,
бытовые и моральные навыки.
Да!
Пусть наш флаг поднимется
во имя святого дела свободы,
порядка и реформ,
и пусть наше проклятие падёт на того,
кто трусливо бросит сей штандарт!
Да!
А сейчас, дамы, наш секретарь
миссис Сюзанна Сакстон
скажет вам несколько слов.
Соотечественницы,
сколько можно держать
у груди младенца,
который высасывает из тебя
последние капли крови
вместо питания,
положенного природой?
А средств хватает
лишь на кружку сырой воды?
Невозможно смотреть,
как целые семьи
заключают в работные дома,
где отцов отделяют от матерей
в прямом противоречии
с людскими и божьими законами,
где наши сыновья теряют
человеческий облик,
а наши мужья и дети,
одетые в лохмотья,
чахнут вдали от родины.
Наши враги решили уничтожить
остатки естественных прав человека,
но мы этого не допустим.
С тем же успехом они могут
запретить Солнцу светить,
а Земле вращаться,
как и мешать стремлению
наших просвещённых друзей
к свободе и истине.
Вы несёте какую-то чушь!
– Замолчи!
– Сама замолчи!
Нет, сядь и прекрати пререкаться.
Тихо, дамы, прошу вас!
Мы больше не можем
таскать на себе эти цепи.
Мы должны разорвать их
и бросить в лицо
безжалостным угнетателям,
готовым отнять последний кусок
у трудового народа.
- Верно, верно!
- Верно!
Основатель христианства, Иисус Христос,
был величайшим реформатором.
Сёстры, горькая чаша угнетения
переполнилась до краёв!
Молодец, Сюзанна.
Верно! Истинно так!
Мы бастовали в прошлом году.
Семь недель не работали, верно?
Да, так и было.
Они загнали нас обратно -
и мы ничего не добились, ничего!
У меня двое детей,
мне их нечем кормить.
- Замолчите вы обе!
- Нет, сама молчи!
- Сама молчи!
- Не затыкай меня!
Дамы!
Перейдём к следующему вопросу.
Правильно ли я поняла?
Будет большое собрание.
- Да.
- На Петровом поле.
- Открытое?
- Да.
- Не тайное?
- Нет.
- Средь бела дня?
- Да!
- В понедельник.
- В понедельник?
- Чистое безумие!
- Второй понедельник августа.
- Вместо работы?
- Да!
Как-нибудь переживут.
Нас же уволят!
Нет, если все не выйдут.
Это игра с огнём.
Нет, мам, в этот раз всё по-другому.
Да неужели?
Соберутся все,
даже женщины и дети.
Надо одеться во всё лучшее.
Придётся за иглу браться.
Конечно, вся улица там будет.
Ну да,
а также эта свинья Нэйдин
со своими громилами.
Они нас не пропустят!
Люди потихоньку готовятся к маршу.
Верно, отец?
Да, на Керсальской пустоши.
- С детьми?
- Да, целыми семьями.
Никто не выйдет на работу.
Мы должны постоять за себя, Эстер.
Сколько можно бояться?
Да, милый, но надо быть осторожнее.
Джон? Джон Баггли?
Да.
Это честь встретить вас, сэр.
Ваша репутация вас опережает.
Вас считают великим оратором.
Да?
Ваши речи сильны, ясны и правдивы.
Вы не местный, верно?
Я - радикал, Джон, как и вы.
- Приветствую, друг.
- Приветствую.
Можно вас спросить, Джон?
Вы столько же злы, как и я?
Да, я зол.
Насколько?
Люди должны узреть наш гнев, Джон.
Восстаньте.
Сражайтесь.
Насилие, ненависть...
разрушение.
Мы к этому готовы.
У нас есть оружие.
Так пустите его в ход.
Когда время придёт...
пустим.
Время пришло, Джон.
До скорой встречи.
Зовите меня Оливер.
Друзья, спасибо, что пришли.
Сразу подчеркну,
собрание будет коротким,
поскольку действие
Habeas Corpus приостановлено.
Но это не конец.
Нет, это лишь начало.
Да!
Хочу лишь сказать...
что когда власть, любая власть...
находится в руках
определённого числа лиц,
чьи интересы совпадают
с правительственными,
но бесконечно далеки от народных...
В таком случае,
раскол в обществе неизбежен.
Ей-ей! Ей-ей!
Спасибо за внимание.
Передаю слово моему другу,
Сэмюэлю Драммонду.
Спасибо, мистер Джон Баггли.
Друзья, сегодня я буду краток.
Сказано уже достаточно.
Пришло, пришло время действовать.
Наше главное намерение -
вооружившись,
вернуть себе давно
утраченную свободу.
Мы решительно настроены
отвоевать свои древние права.
- Да!
- Точно!
Пришло время действовать!
Не завтра, не через неделю.
- Сейчас!
- Да!
В свою очередь,
я буду стоять за вас
до последней капли крови.
Если всё войско ада
выступит против меня,
я не отступлю ни на дюйм,
потому что знаю,
что наше дело правое,
и сам Господь Бог тому свидетель!
Да!
К оружию!
Дайте мне свободу или убейте.
Свобода или смерть!
Свобода или смерть!
Свобода или смерть!
Свобода или смерть!
Свобода или смерть!
Благодарю.
А сейчас выступит
мой друг, Джон Джонстон.
Соотечественники...
пришло время очнуться от долгого сна.
- Да!
- Да.
Доколе за счёт наших
крови, пота и труда
будут набивать карманы алчные
аристократы и помещики?
Доколе леденящие кровь
крики голодных детей
будут разноситься по улицам
Манчестера и окрест?
Наши французские
братья указали нам путь.
Следует наказать нашего безумного
короля и его прожорливое потомство,
сняв им головы с плеч!
- Точно!
- Да!
Я объявляю перед Богом,
создавшим меня,
наблюдающим за мной с небес,
перед которым мне когда-то
придётся держать ответ
за свои деяния на этой земле,
что всякий раз, когда это
будет в моих силах,
- я буду их убивать!
- Да!
А если у меня не получится,
надеюсь, что женщины
этой великой нации
разорвут их на части,
как вакханки на горе Киферон!
- Да!
- Вооружайтесь!
Хватайте пистолеты,
ружья, сабли и штыки,
а за неимением настоящего оружия -
раскалённые клещи и кочергу!
Готовьтесь постоять за себя, парни!
Дайте мне свободу или убейте!
Свобода или смерть!
Свобода или смерть!
Свобода или смерть!
Свобода или смерть!
Идём.
Убери свои лапы, ублюдок!
- Вам меня не победить!
- Нас не заткнуть!
- Мы не отступим!
- Подлец!
Мы будем стоять до последнего!
Свобода или смерть!
Свобода или смерть!
Вам не заточить всех нас
в свои каменные мешки!
Шагай!
Я тебе зубы в глотку вобью!
Шагай!
Нет! Нет!
Пошёл ты, мерзавец!
Пошёл ты!
Скотина!
Сам Иисус Христос
был величайшим реформатором!
Вы не заставите нас молчать!
Не надо!
Левой-правой, левой-правой.
Смирно!
Кругом, джентльмены!
Равняйсь!
Шагом марш!
В ритме барабана!
Не забываем про руки!
Направо!
Поворот направо! Направо!
Держим строй!
Правой, левой!
Равнение направо!
Двигаем руками!
Мистер Хант?
Джозеф Джонсон,
"Манчестерский обозреватель".
А, мистер Джонсон.
Это мистер Найт, мистер Сакстон
и миссис Сакстон -
секретарь Манчестерского
общества женщин-реформаторов.
- Добрый вечер, мистер Хант.
- Мадам.
- С приездом.
- Как мило.
- Добрый день, сэр.
- Мистер Хант.
Наконец-то, господа.
Спасибо, что согласились
проделать столь долгий путь.
Добро пожаловать в Манчестер.
Хотелось бы как следует отдохнуть
перед завтрашним мероприятием.
Мистер Хант, вынужден сообщить,
что завтра собрание не состоится.
Перенесено на следующую
неделю, на 16-е число.
По какой причине?
По независящим от нас обстоятельствам.
Каким обстоятельствам?
Наше намерение состояло в том,
чтобы рассмотреть
возможность избрания
парламентского представителя
от нашего округа.
Мистер Джонсон, разве я не говорил,
что выступлю в Манчестере при условии,
что не будет никаких
незаконных выборов?
Мы не планировали
проводить выборы, сэр,
лишь обсудить их возможность.
Да. Но магистраты неверно
поняли наши намерения.
Потому что это была глупейшая идея.
Мистер Хант, вам хорошо известно,
что у Манчестера нет
представителя в парламенте.
- Никакого. Это позор.
- Время поджимает.
И вы это знаете, как никто.
Да, мистер Сакстон,
я в курсе, что время поджимает.
Поэтому не собираюсь тратить
неделю своей жизни в Манчестере.
Но тысячи людей жаждут вас услышать.
Тогда сами объясняйте
им причину моего отсутствия.
Сэр, если вы не появитесь,
люди озвереют.
- Будет побоище.
- Только ваше присутствие
сможет обеспечить
спокойствие и порядок.
Позвольте сопроводить
вас в гостиницу.
Это даже не обсуждается.
С моей славой, после ночи
в любой гостинице этой страны,
весь город будет кишеть шпионами.
Тогда нужно подыскать
более спокойное место.
Моё скромное жилище, мистер Хант.
Ставьте сюда.
Мистер Хант.
Добрый вечер, мадам.
Это моя супруга, миссис Джонсон.
Мистер Генри Хант.
Мистер Джонсон, можете
показать мои комнаты?
Разумеется. Сара, отведи
мистер Ханта наверх.
Идёмте, мистер Хант.
Принесите письменные принадлежности.
- Хорошо.
- И мой сундук.
Миссис Джонсон, можете
организовать лёгкий перекус?
Что это значит?
- Благодарю, сэр Джон.
- Не за что.
Всегда рад тебя видеть.
К сожалению,
сам я не смогу
присутствовать на собрании.
Да, я понимаю.
У меня есть другие важные дела,
но я полностью доверяю тебе, старина.
Сделаю всё от меня зависящее, сэр.
Молодчина. Твоя лошадь.
Здорово.
Доброе утро, Джозеф.
Выйди.
Вот.
- Ещё не готово?
- Нет.
Вы же говорили к полудню.
- Верно.
- Дай взглянуть.
Я не закончил.
Пойдёт.
Отлично.
Мы в состоянии мучительной
неопределённости, сэр Джон.
- Да.
- Несомненно.
Ваше присутствие весьма успокаивает,
а ваш опыт в борьбе с беспорядками,
даёт уверенность,
что мы в надёжных руках.
- Да-да.
- Безусловно.
Благодарю, господа.
Но на данном этапе,
советую проявлять осторожность
и воздерживаться
от поспешных действий.
Генерал, при всём уважении, -
сейчас не время осторожничать.
Сэр, я считаю, что одно присутствие
гражданских и военных сил
в полной боеготовности -
достаточно для подавления
любого потенциального мятежа.
Речь идёт о восстании!
Да. Мы не можем допустить,
чтобы эти радикалы
последовали примеру
своих французских собратьев
16 августа.
Мистер Норрис, присутствие
генерала на месте гарантирует,
что никакой катастрофы не случится.
Что касается моего
присутствия в означенный день,
то меня могут вызвать в другое место,
так что я не могу гарантировать,
что буду находиться поблизости.
У вас могут возникнуть
более важные дела?
Такая вероятность есть,
но я абсолютно уверен
в своём помощнике,
полковнике Лестрейндже.
Он прекрасный солдат.
Ясно.
Лестрейндж?
Да, сэр.
Мистер Тьюк, долго
мне ещё так сидеть?
Нет, мистер Хант.
Чем меньше будете двигаться,
тем быстрее закончим.
Опустите руку.
А правую использовать можно?
Можете использовать правую, если это
не будет мешать работе над левой рукой.
Можно узнать, о чём будет
ваша речь, мистер Хант?
О неотъемлемых гражданских
правах всех свободных людей.
Неужели?
Моя жена выразила желание
сходить на ваше выступление
в понедельник.
Вы не будете её сопровождать?
Нет, я не любитель болтовни.
Мистер Хант, прошу вас.
Мисс?
Будьте добры, придержите бумагу.
Придержать бумагу?
Верхний левый угол.
У меня руки грязные.
Ничего.
Это черновик.
Я тоже буду на картине?
Нет, дорогуша, тебя там не будет.
Бесси, не мешай господам!
Юная леди мне ассистирует,
миссис Джонсон.
Прошу прощения, мистер Хант.
Я всё понимаю, но нет.
Я вам не зверь,
чтобы меня выставлять.
Принести тебе выпить, Сэм?
Нет, дорогая, спасибо.
Кто это?
Мистер Хант.
Точно.
Сэм.
Можно узнать, что ты хочешь
обсудить с мистером Хантом?
То, что я хочу обсудить
с мистером Хантом, Джо,
я хотел бы обсудить
с мистером Хантом.
Ясно. Но, похоже, мистер Хант
в настоящее время занят.
Что ж, все мы люди занятые, Джо.
Уверен, мистер Хант найдёт пару минут
для товарища-реформатора.
- Мистер Бэмфорд.
- Мистер Хант.
Что у вас за дело, которое не может
ждать до понедельника?
Как вам наш медвежий угол, сэр?
К сожалению, всё это время
я был заперт в четырёх стенах.
Но я благодарен этим добрым людям
- за гостеприимство.
- Рад это слышать.
Они и правда добрые люди.
Насчёт собрания в понедельник...
Мы уже около месяца учим
наших людей маршировать,
чтобы они чувствовали себя тысячью,
будучи сотней, сэр.
Отрадно слышать, мистер Бэмфорд.
Мне сказали, что ожидается
большое количество народа.
Да.
Придёт вся округа, сэр.
Мы вас не подведём.
Мы прививаем нашим парням
принципы опрятности,
трезвости и порядка,
а также мирного протеста,
которое, кажется, было вашим
личным требованием, сэр,
и которое я глубоко уважаю.
Эти идеи глубоко
отозвались в душах людей
всех званий и сословий, сэр.
Не терпится увидеть это своими
глазами, мистер Бэмфорд.
Уверен, они вас не подведут.
Касательно этого, сэр...
Не будет ли разумно
иметь небольшой контингент мужчин -
скажем, пару десятков на тысячу -
вооружённых дубинками для защиты...
Мистер Джонсон,
проводите мистера Бэмфорда.
Мистер Хант, я пришёл обсудить
с вами, как мужчина с мужчиной,
весьма важный вопрос!
Тогда я отвечу вам, как мужчина
мужчине, мистер Бэмфорд.
Если в понедельник кто-то будет
вооружён хотя бы камнем -
можете на меня не рассчитывать.
В Манчестере большое ополчение.
И женщины, и дети.
Их я и пытаюсь защитить.
Речь идёт о йоменской кавалерии, сэр.
Они наняли целую армию
и вооружили их до зубов!
Именно по этой причине
нам не стоит их провоцировать.
Но эти люди настроены против нас
не только по политическим мотивам,
но и по личным, сэр.
- Мистер Бэмфорд...
- Повести нашу молодёжь,
наших жён и наших детей
прямо в пасть ко льву
безо всякой защиты?
Мистер Бэмфорд,
мне понятны ваши опасения.
Но у вас нет опыта
массовых собраний,
подобных предстоящему.
А у меня есть.
В Лондоне мои выступления
собирали свыше тысячи людей,
и на этих собраниях
ни единый волосок не упал с головы,
не было ни единой жертвы насилия.
Имей оно место,
власти восприняли бы это,
как повод запретить
не только собрания,
но и всё наше движение.
Я не желаю, чтобы моя репутация, имя
и добродетели, что я проповедую,
были запятнаны поведением
отдельной группы людей...
Это Ланкашир, сэр.
Здешним властям нет никакого дело
ни до вашей, ни до чьей репутации.
Здесь собрания такого рода
неизменно кончаются насилием.
Потому что они проводились не мной.
У вас есть дети, сэр?
Есть, сэр.
Вы бы подвергли своих
детей такой опасности?
Я привёл бы своих детей за руку,
без малейшей тени сомнения,
на любое своё выступление.
Не могу с вами согласиться.
Но раз уж комитет
решил не вооружаться,
я вынужден уступить его требованиям.
Буду молить Бога,
чтобы хоть он защитил
самых слабых из нас.
До понедельника, сэр.
Будем надеяться, что не придётся
вспоминать этот день с сожалением.
Будем надеяться.
Ага.
Хорошего дня.
Джозеф.
Миссис Джонсон.
Прошу прощения, мистер Хант.
Присматривайте за ним
до самого понедельника.
Нельзя допустить насилия.
Я позабочусь об этом.
Оружия не будет, уверяю вас.
Продолжим трапезу.
Но всё остыло, мистер Хант.
Ничего, миссис Джонсон.
Господа, надеюсь, вы позволите
обойтись без формальностей?
Вы не нуждаетесь
в представлениях, мистер Хант.
Абсолютно.
Тогда я спрошу прямо:
это правда, что существуют,
как меня заверили,
обвинения в мой адрес?
Полагаю, вас неверно
проинформировали, мистер Хант.
Сейчас вы ни в чём не обвиняетесь.
Сейчас я ни в чём не обвиняюсь?
- Нет, сэр.
- К сожалению, мистер Хант.
К счастью для вас, сэр,
я без всякого сопротивления
позволю себя арестовать.
Я не собираюсь бегать от закона.
Хорошего вечера, джентльмены.
Вы остаётесь на свободе, мистер Хант,
но хочу вам напомнить,
что на нашей стороне полная
и всесторонняя поддержка
правительства и армии Его Величества.
А на моей стороне поддержка народа.
Вы - мерзавец, сэр!
Фигляр.
Его следует заковать в кандалы.
Выписать ордер на арест -
дело нескольких минут.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер, мадам. И сэр.
Я ищу Генри Ханта.
Мне сказали, что я смогу
найти его по этому адресу.
Кто вы?
Ричард Карлайл, из газеты
"Шервинс Политикал Реджистер".
Мистер Карлайл! Джозеф Джонсон,
"Манчестерский обозреватель".
Мистер Джонсон.
- Проходите.
- Благодарю.
- О, Генри!
- Ричард?
Что ты делаешь в Манчестере?
Хочу присутствовать на завтрашнем
великом событии, естественно.
Но кто тебя пригласил?
Как кто? Мистер Ро и мистер Найт
из "Манчестерского обозревателя".
Почему вы меня не известили?
Ну...
Я приготовил небольшую речь
для обращения к массам.
Ричард, боюсь, мы уже решили,
что количество выступающих
будет сведено к минимуму.
Генри, я привёз с собой сто экземпляров
твоей знаменитой смитфилдской речи
о гражданской и всеобщей свободах,
чтобы завтра их распространить.
Это было месяц назад.
Я не намерен повторяться.
Местные должны знать,
что мы боремся не только
за всеобщее избирательное право,
но и за освобождение
от церковной тирании
и свержение монархии.
Ричард, будет обсуждаться
только всеобщее избирательное право.
Больше ничего.
Не стоило беспокоиться.
Генри, что ты намерен предпринять
в случае возможного насилия?
Оно весьма вероятно.
Ричард, сперва ты
советуешь мне, что говорить,
теперь советуешь, как вести себя.
Я нахожу твои замечания
излишними и ненужными.
Позволь хотя бы
сопровождать тебя завтра.
Мистер Джонсон, в ландо
найдётся лишнее место?
Полагаю, что да, мистер Хант.
В таком случае, оставайся.
Поедешь с нами.
Спасибо.
Наши цепи уже трещат, Генри.
И скоро сломаются.
За сим откланиваюсь.
Приятного вечера.
- И вам тоже.
- Вам тоже, сэр.
Прошу прощения за бесконечные
визиты, миссис Джонсон.
Уверяю вас, во вторник ваша жизнь
вернётся в прежнее русло.
Иди домой, Бесси.
Да, миссис Джонсон.
Доброй ночи, мистер Джонсон.
- Как ты?
- Ничего.
- Разморило её в тепле.
- Слишком натопили.
Ага.
- Я сегодня не засну.
- Быстро выветрится.
Ага.
- Доброй ночи.
- Доброй ночи, милая.
Доброй ночи, папа.
Готова к завтрашнему дню?
Да, пожалуй.
Всё будет хорошо, мама.
Надеюсь.
Доброй ночи.
Доброй ночи, милая.
Как ты?
Ничего.
Глянь на неё.
Спит как ангелок.
Представляешь, в 1900 году
ей будет восемьдесят пять.
- А она доживёт?
- Конечно доживёт.
Будет уже прабабкой.
- Не загадывай.
- Я просто говорю.
Надеюсь, она увидит лучшую жизнь.
Что-то станет лучше,
а что-то останется как было.
Говорят, завтра соберётся много народа.
Будут махать флагами, бить в барабаны.
Надеюсь.
Доброй ночи, мать.
Доброй ночи, отец.
СВОБОДА ИЛИ СМЕРТЬ
СВОБОДА И ВЕРНОСТЬ
ВСЕ ЛЮДИ - БРАТЬЯ
Так, строимся по пять в ряд.
Да, командир.
Дамы, по пять в ряд!
Давайте, девушки,
становитесь по пять в ряд.
Давайте.
Кто там несёт флаги?
Держите, парни.
И второй.
Отлично.
Встаньте ровными рядами.
Сдвиньтесь вправо.
- Мэри.
- Что ж, посмотрим.
Итак...
сегодняшнее собрание
по поводу реформы -
самое большое и самое важное
из всех, что были до этого.
Соблюдайте порядок!
Чем спокойнее и организованнее мы будем,
тем сильнее посрамим наших врагов,
выставлявших нас всё это время
сборищем бунтующей черни.
Покажем им, что умеем себя вести.
Мы идём сегодня в город не для того,
чтобы просить и умолять...
Это наши законные права!
Дарованные от рождения
самим Господом Богом
всем порядочным англичанам.
И в подтверждение этого,
на марше запрещено любое оружие,
в соответствии с требованием комитета.
Парни, выбросьте палки и дубинки.
А также ножи и штыки.
В насилии нет необходимости.
Молодцы.
Итак...
первая остановка - пивная
Сэма Огдена в Харперхее...
...а конечная - Манчестер...
...и свобода!
С левой ноги, марш!
Левой!
Левой!
Левой!
Левой!
ВСЕОБЩЕЕ ИЗБИРАТЕЛЬНОЕ ПРАВО
СВОБОДА И БРАТСТВО
Вон, там ещё лежат.
Поскорее, здесь полно камней.
Надо всё собрать и увезти отсюда.
Скот.
- Вот кто они. Скот.
- Согласен с вами, сэр.
Я их кормлю и пою -
и вот чем они мне платят.
Они не имели права, сэр.
- Все готовы?
- Да, Нелли.
Ага.
Тогда пошли.
- Доброе утро, Илай.
- Доброе утро, Нелли.
- Волнуешься?
- Да.
- Готов?
- Ага.
С добрым утром.
- Свобода или смерть.
- Ежегодные выборы!
Нет налогам без представительства!
Тайное голосование!
- Нет хлебным законам!
- Всеобщее избирательное право!
- Домой, к мужьям!
- Позор!
Шлюхи! Потаскухи!
Блудницы, идите детей нянчить!
- Вы ничего не добьётесь.
- Друзья, вместе за свободу!
Господа, за короля и отечество!
- Да, сэр. За короля и отечество.
- За короля и отечество!
За короля и отечество!
За короля и отечество!
- Ещё раз!
- За короля и отечество!
- Ещё раз!
- За короля и отечество!
Мы их прижмём к ногтю!
- Свобода!
- Свобода!
Свобода!
Свобода!
Погоди, скоро будем на площади.
Приветствую, мистер Норрис.
- Только посмотрите.
- Беспрецедентно.
Комната готова?
- Да.
- Чудно.
Я посылал к вам слугу с вином.
- Да, сэр, оно здесь.
- Превосходно.
- Можно вас на пару слов?
- Разумеется.
Не знаю, чем всё это кончится...
Мистер Бакстон, не могли бы
вы убрать покрывало?
Конечно, сэр.
Господа, для желающих освежиться
есть прекрасный кларет.
Угощайтесь.
Господа, желаю приятно
провести время.
Для оправления нужд
в углу имеется судно.
- Хорошего дня, сэр.
- Покорно благодарим.
И что теперь?
Не знаю, пока ждём.
И сколько нам ждать?
Недолго.
- Откуда вы?
- Из Чаддертона.
- Это в Олдеме, верно?
- Да.
- Далеко забрались.
- То-то и оно.
Даже слишком.
Папа, что вы делаете?
Куда вы идёте?
- Надоело ждать?
- Ещё надо вернуться.
- Далеко идти?
- Девять миль.
- Всего доброго.
- И вам тоже.
Полковник Флетчер,
где наша Йоменская кавалерия?
Стоят во дворе на Портленд-стрит.
Ждут моих приказов.
Нужно их немедленно вызвать.
Завидев их, толпа тут же разбежится.
На мой взгляд, ваша тактика
в корне неверная.
Следует арестовать
Ханта ещё на подходе.
И конвоировать его
куда-нибудь подальше отсюда.
Эти люди крайне воодушевлены.
Мужчины привели с собой жён и детей.
В присутствии женщин
они не станут буянить.
Мужчины, женщины,
жёны, дети - без разницы!
Мы - их духовные наставники.
И наш христианский долг -
поставить на место этих смутьянов!
Хорошо сказано, сэр!
Они не дикие звери, Мэллори.
Это простые, доверчивые люди.
Я согласен с мистером Уормли.
Арестуйте Ханта до прибытия на площадь.
Если заткнуть ему рот сегодня -
он за пару недель взбаламутит
- ещё больше черни!
- Согласен!
Лучше дать ему достаточно верёвки,
на которой он сам же и повесится.
Мы здесь власть, господа,
поэтому не стоит отдавать
Ханту бразды правления.
- Да-да!
- Это бесспорно, сэр.
С юридической точки зрения,
для нас крайне важно
дать истинному характеру этого собрания
проявиться в полной мере.
"Один человек – один голос",
"парламентское представительство"...
Безобразие.
- Что за нелепый вздор!
- Мятеж!
Мы дадим Ханту выступить,
чтобы поймать его
на подстрекательстве
легковерных обывателей к бунту.
Тогда наши руки будут
полностью развязаны.
Мы должны немедленно
зачитать акт о беспорядках.
Поддерживаю!
Это даст нам законное право
очистить площадь.
Вот он, этот акт.
И услышат они голос мой,
и будет одно стадо и один пастырь!
Прекрасный день!
А будут ещё лучше!
Во-первых, наша задача - наблюдать.
Во-вторых, мы должны выполнять
прямые указания
министерства внутренних дел,
которое велело не мешать
проведению собрания.
Это незаконное собрание!
- Полно вам.
- Пока всё законно, господа.
Мы должны дать Ханту слово
и вмешаться лишь в том случае,
если он начнёт подстрекать к бунту.
То есть, пока не дойдёт
до кровопролития, мистер Норрис?
Господа, позвольте напомнить,
что сегодня не суббота, а понедельник.
А понедельник - рабочий день,
когда всем этим бездельникам
надлежит трудиться в поте лица.
И чем они заняты вместе этого?
"Сын Анхиза, поверь:
в Аверн спуститься нетрудно.
День и ночь распахнута
дверь в обиталище Дита".
Вы хоть представляете,
как внедрение парового ткацкого станка
изменило жизнь этого города?
- Представляю, сэр.
- Может, помолчите?
Может, вам примкнуть к ним?
- Паровой станок...
- Всё это пустая болтовня!
Мистер Хант!
Мистер Хант!
Джон Тайас, "Лондон Таймс".
- Тайас?
- Тот самый?
Можно быть рядом с вами на трибуне?
Зачем? Чтобы вы опять
понаписали небылиц?
Только правду, сэр.
- Залезайте.
- Премного обязан, мистер Хант.
Господа.
Господа! Господа!
Господа, у всех вас сильные доводы.
Но позвольте мне, как председателю
особого комитета магистратов...
Прошу прощения, мистер Халтон.
- Вы сказали "председатель"?
- Именно так, сэр.
- Но вы не председатель.
- Председатель.
Я - председатель.
Вы ошибаетесь, сэр.
Я занял это кресло.
На каком основании?
На том основании, сэр,
что я - лорд-наместник Ланкашира.
- Уступите, сэр.
- Мистер Норрис, не надо!
- Не спорьте!
- Уступите.
Продолжим?
Как вам угодно, мистер Халтон.
С дороги!
С дороги! С дороги!
Прочь! Прочь!
Сделайте проход!
Назад!
Всеобщее избирательное право!
Тайное голосование!
Белая шляпа, вон там, смотрите.
- Это он, сэр.
- И с ним женщины.
- Тайное голосование!
- Видишь?
Маши им, маши!
Вместе за свободу!
Хант и свобода!
Кто там? Кто там?
Господа!
Господа, вы намерены
что-нибудь с этим делать?!
С кем имею честь говорить?
Вы прекрасно знаете,
с кем говорите, сэр.
- Нет.
- Мы, сэр,
боимся за своих людей
и свою собственность!
- Да!
- Не говоря уже про жизнь!
Я сочувствую вашим страхам
и разделяю ваши опасения,
но подобное поведение неприемлемо!
Наши люди наготове,
и в должное время мы их вызовем.
В вашем распоряжении
Йоменская кавалерия.
И армия Его Величества!
- Пустите их в дело.
- Мы - представители закона.
И пустим их в дело,
когда сочтём нужным!
Ха!
Да здравствует Хант!
- Ей дурно.
- Сейчас упадёт.
Посадите её в коляску.
Спасибо.
Спасибо, мистер Найт.
Свобода или смерть.
Сколько народу, Генри!
Всеобщая свобода!
Никогда не видел столько людей сразу.
Да, сегодня великий день, Джон.
- Иди, Мэри, иди!
- Давай шляпку.
- Иди.
- И жакет.
- Всеобщая свобода!
- Как я и обещал, мистер Хант,
это самое большое собрание
в истории Манчестера.
С таким ветром было бы лучше
расположить сцену в том углу площади.
Меня уверили, что это
лучшее место, мистер Хант.
Ничего.
Я выступал в местах и похуже.
Как вам Манчестер?
О, я в полном восторге, миссис Сакстон.
Эта моя первая поездка на север
в интересах реформы.
Сэр?
Эдвард Бэйнс, "Лидс Меркьюри".
О, мистер Бэйнс.
Присоединяйтесь, добро пожаловать.
Спасибо, сэр.
- Откуда он?
- "Лидс Меркьюри".
Паршивая газетёнка.
Джон Тайас, "Лондон Таймс".
- Из самого Лондона?
- А вы, мадам?
Сюзанна Сакстон.
Манчестерское общество
женщин-реформаторов.
Надеюсь, вы хорошо о нас
напишете, мистер Тайас.
- Мистер Найт.
- О, мистер Смит.
– Кто это?
– Мистер Сакстон.
- Добро пожаловать.
- Мистер Ро.
А мне сказали, что вы
не сможете прийти.
Как я мог пропустить такое, сэр!
Только посмотрите!
- О, мистер Хили.
- Доктор.
Мистер Бэйнс.
Джон Тайас, "Лондон Таймс".
Эдвард Бэйнс, "Лидс Меркьюри".
Не забудьте дать нам слово.
- Да-да.
- Джон Смит,
редактор "Ливерпуль Меркьюри"
и политический глашатай.
Спасибо, что пришли, сэр.
Рад познакомиться, сэр.
- Я за вас болею.
- Спасибо, сэр.
Надо было держаться вместе.
Да. Попробуем их найти?
Нет, это бесполезно.
- Встретимся дома.
- Да.
- Где они?
- Не знаю.
- Ты их видишь, Джозеф?
- Нет.
- Они где-то рядом.
- Да.
- Столько народу.
- Да уж.
Главное, что хлеб у нас.
Сэм идёт. Дорогу миддлтонцам!
Дорогу Сэму Бэмфорду!
Пропустите Сэма!
Сэм Бэмфорд идёт!
Пропустите Сэма!
Всё-всё-всё-всё! Мы на месте!
Так, народ.
Не ломайте строй и держитесь
ближе к знаменосцам.
Давай, Сэм!
- Ура, мистер Бэмфорд!
- Мистер Бэмфорд!
- Приветствую, мистер Бэмфорд.
- Ну как, Сэм?
- Мы это сделали.
- Узри!
Глазам не верю, Джон.
- Доктор!
- Вот это день, Сэм!
- Вот это день!
- Мистер Джонсон.
Удалите мистера Бэмфорда с трибуны.
Джон, как настрой?
Это только начало, Сэм.
Воистину.
Мистер Хант.
Джозеф.
Кто бы мог подумать, правда?
И не говори, Сэм.
Я выступаю перед
или после мистера Ханта?
Уговор таков, что оратор
будет только один, Сэм.
Был заявлен только
один оратор, мистер Бэмфорд,
и это я.
Что ж, публика сегодня
ваша, оратор Хант.
Но помните, что они
заслуживают большего,
чем красивые слова и пустые обещания.
А я, пожалуй, пойду вон в ту пивнушку,
где дам отдых уставшим ногам,
которыми я шёл сюда очень-очень долго.
Ибо то, что вы собираетесь сказать,
я слышал уже много раз, сэр.
Много раз.
Мистер Бэмфорд, куда же вы?
Не буду портить вам праздник.
Очень жаль, Сэмюэль.
- Сэм! Сэмюэль!
- Мистер Бэмфорд!
- Он уходит.
- Он на что-то обиделся.
Подожди меня!
Ну что, мистер Джонсон, начинаем?
Если вы готовы, мистер Хант.
Отлично.
Соберите волю в кулак,
вдохните как можно глубже
и говорите как можно громче.
Сограждане!
С превеликой честью
представляю вам мистера
Генри Ханта, эсквайра,
председателя нашего собрания.
Послушаем, что он скажет, да?
Послушаем, что он скажет!
Давайте, Генри!
Господа!
Друзья мои!
Акт о беспорядках, мистер Этельстон.
Я буду вашим свидетелем.
"Его Величество король...
повелевает вам немедленно..."
Не знаю, стоит ли...
"...разойтись по своим домам
и законным делам..."
...учитывая невероятное число людей,
мирно собравшихся здесь сегодня...
"...в соответствии с актом,
принятым в первый год
правления короля Георга
для предотвращения мятежей
и массовых беспорядков.
Боже, храни короля!"
Боже, храни короля!
Это кавалерии,
а это полковнику Лестрейнджу.
Кликните моего слугу.
Мандли!
- Да, сэр?
- Мандли, депеши.
Готовься.
Мандли!
Скачи во весь опор.
Хватит возиться, живее!
- Ордер, сэр!
- Ордер!
Да, господа, я помню.
- Генри Хант.
- Джон Найт.
Джонсон.
Но помните, что наши
сегодняшние действия
будут иметь серьёзные последствия.
Мистер Норрис, прошу вас.
Я не хочу оказаться
на скамье подсудимых.
На ней окажется та кучка
мерзавцев с трибуны.
Нельзя ли погромче?
Ничего не слышно.
- Вам что-нибудь видно?
- Не особо.
- Откуда вы?
- Из Уигана.
Да, неблизкий путь.
- Это твой брат?
- Ага.
Вы очень похожи.
Встали, наверное, до петухов.
Да, вышли в шесть.
И съестного ничего не взяли?
Как-то не подумали.
Могу поделиться хлебом.
- Нет, ну что вы.
- Берите!
Оголодали, поди,
пока топали из Уигана.
- Вы уверены?
- Конечно.
- Спасибо.
- Спасибо.
Держи, Мэри. Раздай детям.
Остальное отцу с Робертом.
Если снова их увидим.
- Господа!
- Пятнадцатый!
По коням!
Мистер Нэйдин!
...несмотря на многочисленные
гнусные средства,
- ...используемые...
- Нэйдин!
- ...властями...
- Помягче с ними.
...наше дружное собрание!
И, могу вас заверить,
они потерпели полное поражение!
Мистер Хант, здесь кавалерия.
- Это не к добру.
- Мистер Найт, не мешайте.
И они продолжат его терпеть...
Это кавалерия.
Нужно держаться вместе
и постараться не паниковать.
...во имя мира,
единства и надежды.
Изверги.
Господа,
крикнем же троекратное "ура"!
- Ура!
- Ура!
- Ура!
- Ура!
- Хант!
- Ура!
Генри Хант!
У меня ордер на ваш арест.
Вы ставите эту встречу
и жизни всех собравшихся...
А ну пошли!
Мистер Хант!
- Джон! Джон!
- И ты тоже!
Это мирный протест!
Я - Джон Тайас из "Лондон Таймс"!
Мне плевать!
Вперёд!
Позор вам!
Позор! Позор!
Бог вас накажет!
С дороги, сброд!
Что делать?
- Как нам быть?
- Надо уходить, мама.
Давайте-давайте, скорее!
Бежим.
Вы меня не заткнуть, сэр.
Вам меня не заткнуть!
Моя шляпа!
Прошу, не надо!
Помогите, кто-нибудь!
- Пустите меня!
- А ну пошли!
Нет!
Джон, Джон, Джон!
Как вам не стыдно, выродки проклятые!
- Полковник Лестрейндж!
- Да, сэр?
Сделайте что-нибудь, бога ради!
- Что я должен делать?
- Разгоните толпу!
Видите, они напали
на йоменскую кавалерию!
- Сэр.
- Слушай меня!
Левой!
Левой!
Правой, левой, правой!
Левой, правой!
Стой!
Сабли наголо!
В наступление!
Шагом...
марш!
Разогнать толпу!
Вперёд!
Левой, правой, левой!
Правой, левой, правой!
Назад! Назад!
Держать строй!
- Назад!
- Тесните их!
Вперёд, вперёд!
- Держать строй!
- Назад!
- Держать строй!
- Назад!
Держать строй! Держать строй!
- Назад!
- Равняйсь!
Равняйсь, чёрт побери!
Равняйсь!
- Назад!
- Осади назад!
Расчищайте путь!
- Назад!
- Держать строй!
Держать строй!
Назад! Назад!
Назад!
Я тебя знаю!
Ты - Джо Ломакс-младший.
Умри!
Вы трус, сэр.
Позор вам.
Но!
Где же его носит?
- Перестань ныть!
- Я не ною, папа!
- Я переживаю!
- Вон отсюда, гад.
Сука!
Иди сюда, жирная свинья!
Но! Но! Вперёд!
Но! Но!
Эй, солдатик!
Джо!
Джо! Джо!
Джо!
Роберт!
Роберт!
Отец!
Роберт!
Роберт!
Роберт!
Роберт!
Назад!
Мэри!
- Со мной всё нормально.
- Мэри!
Мы с тобой, сынок.
Безумие!
Терпение, господа!
Терпение!
Люди не могут уйти!
- Вперёд, сэр Артур!
- Поднажми!
- Не повезло вам, Бинг.
- Сочувствую, старина.
У сэра Артура прекрасная лошадь.
- По всей видимости.
- Он был великолепен.
Вынужден откланяться, господа.
Леди Фитцуильям.
Генерал.
Не повезло вояке.
Джон, как ты?
Мне пришлось несладко, господа.
- По тебе видно.
- Кошмар.
- Они за это ответят.
- Не сомневаюсь.
Настоящее побоище.
Но это лишь начало.
Мы должны описать это гнусное
варварство во всех подробностях.
- Должны.
- И опишем.
- Когда выйдет ваша статья?
- В среду утром.
Я сегодня отбываю обратно
в Лондон с почтовой каретой.
Удачи вам, господа.
- Это поле битвы.
- Да.
Ватерлоо на Петровом поле.
Битва при Петровом поле.
Петерлоо.
- Битва при Петерлоо.
- Именно!
Нет, бойня.
- Бойня при Петерлоо.
- Это надо напечатать.
Да. Напишу об этом в свежем выпуске.
Я тоже. Идём отсюда.
Здесь небезопасно.
- Конфетку, принц?
- О, да!
О, мои дорогие премьер
и министр внутренних дел.
- Ваше высочество.
- Сэр.
Леди Конингэм.
Господа, пристраивайте свои зады.
Они, должно быть,
окаменели с дороги.
Леди Конингэм, вижу,
вы уже оправились от...
Окаменели...
Я пропустил утреннее купание.
Ну ещё бы, дорогой.
Вы умеете плавать, Ливерпуль?
К сожалению, нет.
Сидмут?
Ну да, с чего бы.
Будь проклята вся эта катавасия!
Да, сэр, весьма прискорбная ситуация.
"Прискорбная", Ливерпуль?
Ей конца не видно!
Когда это кончится?
Куда идёшь ты, дорогая Англия,
мне сердце разбивая?
Наш державный остров,
страна зелёных пастбищ,
- Аркадия, в опасности!
- Аркадия...
Да, леди Конингэм.
Коварный Альбион обречён.
Гибнет под натиском
оппозиционной заразы.
Ползучей холеры революции.
Час от часу не легче.
Я начинаю опасаться за свою шею.
Боже упаси, сэр.
Я знаю, что хорошо для моего
народа, лучше него самого.
Чернь не смеет ставить нам условия!
- Ни в коем случае.
- Сэр.
В этой стране революции не будет.
Ваше правительство гарантирует.
Благодарю.
Господа, прошу вас
передать магистратам...
- Чего?
- Манчестера.
Да-да, точно, Манчестера.
Сообщите им о моей
глубочайшей признательности
и полной удовлетворённости результатами
их быстрых, решительных
и эффективных мер
для охраны общественного спокойствия.
Спокойствия...
- Будет исполнено, сэр.
- Безусловно.
Хорошо.
- За Англию!
- За Англию!
Спокойствия...
И услышал я голос
с неба, говорящий мне:
"Напиши: отныне
блаженны мёртвые,
в Господе почившие,
ибо теперь, говорит Дух,
они отдохнут от трудов своих".
Господи Иисусе Христе,
Сыне Божий,
помилуй нас, грешных.
Отче наш, сущий на небесах,
да святится имя Твоё,
да приидет Царствие Твоё,
да будет воля Твоя
и на земле, как на небе.
Хлеб наш насущный
дай нам на сей день;
и прости нам долги наши,
как и мы прощаем должникам нашим.
И не введи нас в искушение,
но избавь нас от лукавого.
Аминь.