Прыжок богомола (2019 год). Цитаты и фразы из фильма

Режиссёр: Владимир Балкашинов

1942 год. Управление особых отделов НКВД начинает операцию по выявлению агентов, заброшенных на советскую территорию из разведцентра абвера. По заданию командования офицер НКВД разведчик Константин Богомолов под маской уголовника проникает в разведцентр и становится там лучшим курсантом. Постоянные проверки и провокации зачастую ставят Богомолова на грань провала. И вот, когда успех уже близок, и личные дела шпионов уже почти в руках, гитлеровцы забрасывают Богомолова, уже как своего агента, на советскую территорию. Руководство НКВД считает, что Богомолов перевербован, и арестовывает Богомолова и его командира – майора НКВД Маркелова. В последний момент Богомолов бежит. Теперь уже только он сам, в одиночку, без поддержки Большой Земли, должен выполнить задание и тем самым обелить себя и своего командира.

Все фразы и цитаты

- Не спи, Мирон.
По-украински: - Та хто ж спит?
(Слышны выстрелы, звуки взрывов)
- Вот же ж, а...
Ни тебе месяца, ни тебе звезды.
А у нас под Полтавой всегда ясно.
- У нас говорят: светит месяц
и луна - ищут девки...
- Смотри, смотри!
- Опа!
Это ко мне. Ну-ка стоим.
Это откуда ж мы такие?
- А вот это уже ко мне. Руки вверх.
- Спокойно, дядя, свои.
- Командира зовите, скажите:
"Богомол прыгнул".
ПРЫЖОК БОГОМОЛА
- О!
- Богомол!
Ну, прыгнул?
- Прыгнул.
- Молодец. А дивчину в целости вывел?
- Вот. Она?
- С рацией?
- Раиса Свиридова
в качестве радистки.
Молодец, девка! Тут пока отдыхай
в качестве радистки.
Ну а этого орла я у вас забираю.
- Товарищ майор госбезопасности,
куда же вы? Сейчас баня поспеет.
- Какая баня, родной?
За ним уже самолет из Москвы выслали.
Пошли, Богомол.
- Костя...
- Спасибо тебе за все,
товарищ сержант.
Береги себя.
- Костя, спасибо тебе за все.
Если я тебе когда-нибудь
понадоблюсь...
(Стук в дверь.)
- Войдите.
- Товарищ комиссар государственной...
- Отставить!
Вот фрицев я еще не обнимал грязных.
Что, они в части не могли
тебе одежду выдать, что ли?
Вот жмоты, мамины дети!
Но ничего, я им бошки-то
пооткручиваю.
Специально поеду и буду откручивать.
- Иван Захарович, я ж баню ждал.
Я думал, что после бани -
в свое прям чистым. А тут самолет,
трам-бам - и не успел.
- Правильно, трам-бам.
Только трам-бам - это у нас.
Дело такое.
Попался нам один паразит,
мамина кака.
Ну как попался...
Неудачно выбросился -
вот и попался. Повезло, считай.
Взяли, привезли сюда,
стали допрашивать. В общем,
оказался матерый диверсант.
Есть у командования один план.
- Я весь внимание.
Богомол, давай выпьем.
За твое мужество,
твою доблесть
и твой ум.
- Мне уже страшно.
Будет так: мы этого Девяткина
повезем в другую тюрьму,
по дороге дадим ему сбежать.
Он побежит, но по нашему маршруту.
За ним погоня. Загоним его,
как крысу, в такой угол,
откуда ему выбраться
будет невозможно.
Тут ему на помощь придет
уголовник, вор.
Вытащит его и спрячет
на своей малине.
Все будет выглядеть очень достоверно.
- Товарищ комиссар
государственной безопасности,
на роль уголовника кто назначен?
- Ну а ты как думаешь?
Зря, что ли, за тобой
целый самолет гоняли?
Ты агент ловкий, изворотливый,
способный к перевоплощению -
вон фрицев целый месяц
за нос водил,
пока радистку вытаскивал.
А уж с ролью нашего уголовника,
думаю, справишься великолепно.
Воровать мы тебя научим.
А чего? Может, пригодится,
если вдруг тебя из органов попрут.
Чудо, а не задание. Сам пошел бы.
Ну говори прямо - согласен или нет?
- Так я-то что, Иван Захарович?
Я - так точно.
- Ну, раз "так точно",
тогда вперед под танки.
Первая задача:
обрести уголовную достоверность.
Учителя мы тебе найдем.
На все про все два дня.
Зовут тебя теперь Гоша Сапрыкин.
Погоняло - Мопс.
- Вечер в хату, чефир в радость.
Тебя, что ли, фраер, учить будем?
- Меня. Здорово.
- А ты че мне краба суешь?
Я че, твою масть знаю?
Может, ты чухан, козел?
Я вор, мне главное -
чтобы все гладенько было.
Угощайся, фраер.
Понял? Это был урок номер один.
А это урок номер два.
Я щипач, меня Валей зовут.
А погоняло - Утюг,
потому как люблю,
чтобы всё гладенько было.
А тебя как, фраер?
- Меня как?
Ну вот, ты меня уж и назвал.
- Фраер, что ли?
Ну ладно, фраер.
А вы чего зенки выкатили?
Тоже учеными хотите стать?
За вас базара не было.
Ставьте дуру и канайте отседова.
- Не борзей, Утюг.
- Машке своей скажешь.
А мне работать надо. Отвлекаете.
- Че встали? Делайте, что смотрящий
по хате сказал, цветные.
- О, ништяк. По фене ботаем,
нигде не работаем.
Времени мало, фраер.
Наряжай дуру - и чтоб не звенела.
А я пока прочту теоретическую часть.
- Вопросы по досье есть?
- Вопросов по досье нет.
- Нельзя взять бабки,
если лох о них думает.
Главная задача -
отвлечь лоха от его мыслей.
Вариантов - тьма.
(На пиджаке звенят колокольчики.)
Толкаем. Ну, это ты уже видел.
Закос под приезжего.
"Алло, дядя, где Мавзолей?"
Карту лоху под нос,
другой рукой работаем.
"Заботливый".
Порошочку зубного на плечико сыпанул.
"Алло, дядя, испачкались".
И отряхаем.
а другой рукой работаем.
Главное - отвлечь.
О двух вещах сразу - о своем
лопатнике и твоем концерте -
ни один лох думать не сможет.
В ушах у меня уже звенит, фраер.
Кол тебе.
Переходим к практическим занятиям.
Учимся бить по ширме.
Мальчики сложили.
И втыкаемся, втыкаемся.
А листочки достаем.
Главное - чтоб гладенько было.
Разбудишь - огорчу.
(Звучит музыка.)
(Звон колокольчиков.)
(Смеется.)
(Звон колокольчиков.)
(Смеется.)
- Корабль - на место, и продолжим.
- Я первый раз шмеля у выдры одной
срубил в овощном на Маркса,
бывшая Покровка.
Ну знаешь там овощной?
- Слышь, сапог, а фраер где?
- Не твое дело.
- Держи, чекист. Скучно мне.
Ну хоть высплюсь.
- На каком трамвае в центр ездил?
- Да ты что, родный, какой трамвай?
Там автобус был, второй номер -
"двоечка".
Там еще кондукторша работала - Зойка.
За стакан портвейна прям в депо
давала, ее весь город знал.
- Ну ладно. Предположим.
(Звон колокольчиков.)
- Эх!
Больно.
- Показывай.
- Принимаю его здесь,
сразу ныряем во двор.
Черный ход заперт - открываю ключом.
- Работать, фраер.
(Телефонный звонок.)
- Слушаю.
- Товарищ комиссар, у нас ЧП.
Утюг кидается ботинками -
разбил окно.
- Агент тревогу объявлял?
- Никак нет, тревоги не было.
- Ну а чего ты колготишься,
мамино горе?
Стекло вставить
и продолжить наблюдение. Что еще?
- Утюг водки требует и шалав.
Говорит, хорошо учит - заслужил.
- Выдать пару пива и воблу.
- Отвернулся.
Фраер, поехали.
- Здорово, Петруха! Не узнал,
сто лет в обед - богатым будешь!
- Стоп. Обхлопал, лопатник где?
Ха! Гладенько.
Поехали. Да я не Петруха!
Что ты пристал ко мне, а?
- Ай, прости, дядь, не узнал!
Так на знакомого моего похож -
на Петруху на одного!
- Стоп. Лопатник.
- Лопатник?
Угощайся.
- Ну все, фраер, наблатыкался.
Уходи из органов - воровать будем.
- Что ты лепишь-то?
Из каких органов, а?
- Стоп. Начали.
Выходим! Дальше идем пешком!
- Давай винтовки, а потом этого.
Делай, как я говорю.
- Тпру!
(Свисток.)
(Выстрел.)
(Свисток и выстрел.)
(Выстрелы.)
- Стой! Стой, кому говорят!
- Ни хрена себе!
В тебя, что ль, стреляют, а?
Чего рога-то заломил? Давай сюда,
быстрее! Быстрее, быстрее! Давай!
- Что такое?
- Давай-давай, вопросов не задавай!
За мной, сюда, быстро!
- Ты кто такой? Тебе чего надо?
- Не бзди, оторвемся.
Еще не родился цветной,
чтобы Гошу Мопса принял.
(Собачий лай.)
Прячемся.
Давай, давай, давай!
Ух ты! Да тебе кость перебило.
- А ты кто такой? Откуда взялся?
- Я? Я Гоша Мопс. Я живу здесь.
- Ну и чего ты, Гоша Мопс,
за меня вписался?
- Да вот смотрю: хороший человек
от легавых подорвался.
Дай, думаю, кореша из тины вытащу.
Слышь, тебе что-то не нравится?
Вон дверь - доползешь сам?
- Стой! Ты куда?
- В аптечку надо.
А то ласты склеишь -
что мне с тобой делать?
- Перо мне оставь.
Лепилу не надо, не зови.
(Слышен свист.)
- Ну чего, купил лекарства, Мопс?
- Купил. Зачем стреляли?
Его ранили, меня в расход
чуть не пустили.
- Я же тебе говорил,
что все будет достоверно.
Не боись, работали лучшие снайпера.
- Спасибо вам большое за заботу,
Иван Захарович. Что мне теперь
с ним, раненым, делать?
Горшки за ним выносить?
- Что скажут, то и будешь делать,
мамина сися.
И сразу докладывай, ясно?
- Так точно.
- Главное, помни:
он теперь без тебя никуда.
(Скрип двери.)
- Очухался?
Рану обрабатывать надо,
а то дуба дашь.
Тебя как зовут-то, кореш?
- Славик.
- Ну и кто ты, Славик,
по жизни будешь?
- Так, барыга.
- Чего ты, барыга,
от легавых-то подорвался?
- А они меня мордой к стенке
прислонить хотели.
По беспределу.
А у меня, миль пардон,
на эту жизнь другие планы.
А ты сам-то, Гоша, кто такой? А?
- Я-то?
- Ты.
- А вот кто.
- Махру у меня попер.
- Кто тебя знает.
Может, у тебя там рыжье.
- Вот что...
Гоша...
Я смотрю, ты свой кореш.
Бирку мне надо новую справить.
Сгоняешь по адресочку?
Колобовский переулок,
дом 3, квартира 42.
- А что мне за этот гемор-то будет?
- Заплачу.
- Заплатишь ты.
У тебя в кармане вошь на аркане.
- Сделаешь все, как я говорю -
я за все с тобой рассчитаюсь.
За хавиру, за подработку.
Доволен будешь.
- Ну смотри.
(Телефонный звонок.)
- Да, слушаю.
Так...
Понял. Отбой.
Товарищ Олейников,
все, выставляем наружку.
Адрес: Колобовского, 3, квартира 42.
Да, первый таракан от Богомола.
- Чего надо? - Привет вам
от Дмитрия Владимировича.
- Дмитрий Владимирович
давно в эвакуации.
- Сын его здесь.
И довольно-таки сильно замерз.
Держи.
- Чего, даже себе лавэ
не прикарманил?
- Нет. А зачем?
Ты же немощный, беспомощный.
Я всегда успею.
Мне больше интересно,
как ты рассчитываться будешь.
- На.
Нормально для часа работы?
- Неслабо. Вопросов больше нет.
- Слушай, Гоша,
если сработаемся,
я... я за все рассчитаюсь.
Только ты смотри не...
не про... не прошлепайся никому.
А то я плыву что-то.
- Ну так вот и лепилу надо,
а то скопытишься.
- Я сказал, не надо!
- Так есть у меня один прикормленный.
Он не сдаст.
Ну ладно, отдыхай, болезный.
А я гулять буду.
Имею право.
Богомол: - Сейчас погазуем, кореш!
- Мопс, а песни будут?
- Заходи!
- Опачки!
Чего за фраер?
- Тебе-то что?
- Через плечо не горячо?
Может, он стукачок. А я в розыске.
Мне светиться нельзя.
- Ах ты, гнус.
В мою хату пришел,
мою ханку жрать собираешься
и моих же гостей чморишь.
- Ладно.
Гляди, загнется он у тебя тут.
- Да я сам переживаю.
- Доктор! Там огнестрел.
- Я должен сообщить в милицию.
- Не надо в милицию.
- Слушаю вас, товарищ.
- Вечер в хату! Ну что, живой?
Какие радости?
Слышь, фраерок,
в коридорчик выйди, погуляй.
Мне с корешем перетереть надо.
- Инвалида из меня сделали.
Теперь без костылей никуда, вот как.
Был я - и нету.
Заместо меня - нищий вонючий
советский инвалид...
Должен был процветать.
- Ладно, не плачь.
Инвалидам пенсию платят.
- Пенсию!
Это сор, Гоша. Не для меня.
И не для тебя.
Дело есть. Платят жирно.
Сам я теперь не смогу.
С тобой поделюсь.
- А кто платит?
- Тебе не важно. Главное - жирно.
Делов-то всего:
скатаешься в Новосибирск,
передашь кое-что человечку на словах
и деньги,
которые я у тебя оставил.
- Какие деньги?
Я про деньги ничего как-то и не знаю.
- Не бажбань, Гоша, вернешься - в два
раза больше огребешь, чем отвез.
Да и еще дел много.
Большой куш нам светит.
- А что за человечек-то, а?
- Инженер один
с эвакуированного завода.
Ты вопросов-то лишних не задавай!
Поедешь - тогда скажу, куда,
к кому, о чем спрашивать.
- Фамилия его Коровин.
Он ведущий инженер
по наладке оборудования.
Только вы мне смотрите, пока наш
агент там, вы даже не высовывайтесь.
Я вас не учу, дорогой товарищ,
а предупредить хочу.
Да, мамина радость, все.
- Как же мне его увидеть, товарищ, а?
- Не положено. И вообще, иди отсюда,
а то наряд вызову.
- Ну что, и поговорить мне нельзя
с родным дядей?!
- Нельзя. Рабочий день.
- Да понимаю я это,
но и ты пойми, товарищ:
бабка у нас при смерти,
только дядька и может помочь.
Мне доктор прямо так и сказал:
"Езжай прямо сразу к дядьке,
только он помочь и может.
Лекарства какие-нибудь достанет".
- Да сейчас многие помирают. Война!
- Так бабку-то спасти еще можно!
Хорошая бабка, нежная, ласковая.
Очень ее любил мой дядька,
то есть любит. Здрасте.
- Так, ладно.
Как фамилия твоего дядьки?
- Коровин Платон Сергеевич.
- Угу.
Так, жди на улице, сейчас позову.
- Спасибочки.
(Свистит.)
- А вы товарищ Коровин?
- Да, это я.
- Привет вам от доктора.
Интересуется, как вы спите
в последнее время.
- Передайте доктору,
что я всегда просыпаюсь вовремя.
А сейчас я занят, мне нужно идти.
- Куда же вы так спешите,
я же вам денег привез.
- Значит так, парк Сталина,
в обеденный перерыв, в 13 часов.
Я могу идти?
- Ступайте.
Топорно работаете.
- Так, значит, вас Доктор прислал?
Добрался до меня даже и здесь.
Или Гюнтер? Кто?
- А кто вам больше нравится?
- Не задавайте глупых вопросов.
Они одним миром мазаны.
Давайте-давайте.
- Что давать-то?
- Деньги.
- Ну? Мне от вас вроде как
тоже что-то нужно получить.
- Да, конечно.
Вам же 20 лет от меня что-то нужно.
Господи, почему я такой трус, а?
- Вы трус?
- Да, я трус. Нормальный человек
давно бы это все закончил, а я боюсь.
Боюсь этих чекистов,
потому что арестуют, бить начнут.
А Доктор, он еще страшнее:
пришлет какого-нибудь бандита,
вот как вы, и прирежет меня.
- Да ладно, брось,
не такие уж мы и страшные.
- Я Доктора знаю с 18-го года,
еще с Украины. Страшней человека нет!
Даже Гюнтер куда человечнее.
- А что в нем такого страшного
по сравнению с Гюнтером
- Ненависть. Ладно,
давайте перейдем к делу.
- Давайте.
- В Москве найдете
Дегтярный переулок, 8. Там сапожник.
Передадите привет от Анатолия
и скажете:
встречаться ни с кем не стану,
опасно.
Сведения о самолетах,
выработке на заводе
и отправке самолетов на фронт
буду оставлять здесь:
бумажный шарик, 2 раза в месяц
по средам с 13 до 14.
Пусть сами забирают как хотят.
И еще.
Мусор из парка вывозят каждый день
в 6 часов вечера.
Все. До свидания.
- Сапожника трогать не будем.
Будем наблюдать
и так выйдем на всю его ячейку.
Закладку в Новосибирске
пусть вынимают сами,
а вот закладывать будем ее мы
вместо Коровина.
Так немцам попадет нужная нам деза
по нашим самолетам Як.
- Один момент.
Разрешите, Виктор Семенович?
Я тут не понял.
Выходит, все ложится на мой отдел?
А если вдруг мы кого-нибудь упустим?
- Товарищ Алейников, да с вашими
орлами ни одна мышь не проскочит!
- Не надо паясничать,
товарищ Маркелов.
Виктор Семенович,
это преступное легкомыслие.
- Ну, преступное.
Иван Захарович, чем возразите?
- А что тут возражать?
Если уж товарищ Алейников
в своих силах не уверен...
Я не договорил,
мы арестуем, но только Коровина.
- А если к нему еще кто-то явится?
Тот же Доктор? Все сразу и откроется.
- Тут даны жесткие указания.
Гонцу скажут, что Коровин
отбыл в Москву в командировку.
Будет сообщение в Управление,
там подключатся местные товарищи.
- Согласен.
Операцию "Физгармония" начинаем.
Агенту Богомолу
объявляю благодарность.
- Слушаю.
- Товарищи офицеры, все свободны.
Иван Захарович, задержись.
Доктор. Я думал, мы тогда его
на Украине прихлопнули.
- Я тоже так думал. Как услышал
о нем - прямо нога заныла.
Видимо, уполз вместе с фрицами. Он
многих тогда зацепил, теперь будит.
Ну ничего, мамина кака, буди,
как бы он сам мертвым сном не заснул.
- Корешок, вечер в хату!
- Фраерок?
- Ну что, съездил, все передал.
Про Доктора послушал, про Гюнтера.
К сапожнику сходил
с приветом от Толика.
Умаялся. Рассчитаться надо.
Давай, гони лавешки.
- У меня денег нет.
- Как - нет?
Ты мне че, сука, задвигаешь?
Ты, пес, кого, фаршмачишь?!
Я тебя прямо здесь закатаю!
- Тихо! Ты выслушай сперва.
При себе нет, но это ерунда.
Заказчик серьезный, платит щедро.
И заплатит с лихвой.
- Ну, назови адресок, я сбегаю.
- Третий рейх. Беги.
- Немцы, что ли?
- Да.
Платят щедро, а уж когда победят,
должность теплую для своих найдут.
Это тебе, миль пардон,
не мелочь по карманам тырить
и потом на Колыме
кровью отхаркивать.
Мне например, должность начальника
полиции в Кимрах обещали.
- Фартовый ты коммерс.
- Был бы я фартовый, тебя б не знал.
Это ты фартовый. Ну что, хочешь
такую же должность, как у меня, а?
- Ну а что ж? Не отказался бы.
Я тертый, битый, мытый, катаный.
- Я могу тебе с этим помочь.
Заодно и деньги заберешь, свои и мои.
- Это как же?
- Кверху каком!
Пойдешь к немцам,
отнесешь маляву от меня, доложишь.
что со мной случилось,
и как ты героически все сделал сам.
Треть моих денег заберешь.
Только решать надо сейчас,
а выходить уже утром.
- Ну погоди, что за спешка-то?
Что, понос, что ли?
- Время ушло!
Если к крайнему сроку не вернусь,
они подумают, что дело провалено,
вышлют другого агента.
Плакали тогда мои денежки.
Ну? Пойдешь за деньгами
заместо меня?
- Нет.
Я честный вор, а не шпион.
И не дурачок: тебе просто так
туда-сюда через линию фронта шастать.
- Ну, это я расскажу как.
- За треть? Половина.
- Больно жирно будет.
- Фофане, половина лучше, чем ничего!
- Нет.
Поет: - Раз щипал я в трамвае.
День стоял очень жаркий...
- Стой!
Ладно.
- Разрешите приступить
к выполнению задания?
- Разрешите?
- Свободных радистов нет,
готовых тоже.
По словам начальника курсов,
все сырые.
Вопрос закрыт. Без радиста,
без связи начинать нет смысла.
- Есть радист, готовый.
Раиса Свиридова,
девушка смелая и проверенная.
- И где она?
- В части, куда вывел.
Там и осталась.
- Сведения о радистке
Раисе Свиридовой, немедленно.
- Ну что, я погнал. Готова малява?
- Все, все написал.
Пароль повтори.
По-немецки: - Люди хотят ездить
в открытом автомобиле.
- Деревня! Что за произношение?
Может, хоть обнимемся на прощание, а?
- Перетопчешься.
Работайте.
- Ну вот и все, гражданин Девяткин,
или как вас там еще. Вы арестованы.
(Смеется.)
- Многострадальная деревня. Наша
часть вырвалась вперед, захватила ее.
Немцы постоянно атакуют, пытаются
выбить. Ребята сопротивляются.
Теперь вот еще приказа требуют.
Может, в этот раз
придется нам отступить...
- Что ж, из-за меня, что ли?
- Ну не из-за меня же.
Вот здесь отсидишься.
(Гул приближающихся самолетов.)
Сейчас попрут.
Ну ладно, в этот раз им удастся:
отдадим деревню ненадолго. Давай.
(Слышны взрывы, звуки перестрелки,
немецкая речь.)
- Я скажу честно:
операция очень рискованная.
- Готова приступить немедленно.
- Ты отказаться можешь.
- Не могу.
Костя мне жизнь спас.
- Ну если так...
Чего стоишь? Давай приступай.
- Есть.
Лейтенант Кузьмин.
Вы будете жить у моего отца.
Отец, конечно, не подарок.
Сейчас я вам все расскажу.
(Слышен лай собак.)
(Слышна немецкая речь
по репродуктору.)
По-русски: - Че зыришь?
- Здорово, дядя! Ты русский?
- Волк в лесу тебе дядя.
Иди за мной.
(Стук в дверь.)
По-немецки: - Войдите.
- Ну, гутен пукен, или как там у вас.
Я за лавешками приехал,
рассчитываться надо.
Вот тут написано.
- Я еще нужен?
- Закурить дашь?
По-русски: - Нет.
- Ладно, если жалко,
свои курить буду.
- Я прочитал.
- Гони лавешки.
- Это все липа, обман.
Бабки тебе в НКВД платят, -
а мы таких вешаем.
- Поганку мне задвигаешь.
Да ты че? Чтобы я, Гоша Мопс,
на цветных работал? Тьфу!
Я на вас работал!
Барыга обещал, что щедро заплатите.
Давай гони лавешки!
Давай-давай, плати.
- Нам сообщили, что Девяткин
арестован. Ваша игра раскрыта.
Советую признаться, товарищ:
избежите пыток.
- Жуть, значит, гоним? Что,
ты думаешь, я не понимаю для чего?
Да чтоб бабки мне не платить!
Все вы, немцы, жулики.
По-русски: - Прохиндей!
Прямо из кармана попер.
Кого в школу тащим,
с кем войну выигрывать будем?
По-немецки: - Все? Пошел вон.
По-русски: За воровство у нас вешают.
- Это мне неинтересно.
Мне интересно,
за что у вас лавешки дают.
- За правду, за старание,
за честную работу на Третий рейх.
- Я-то как раз честно сработал -
а тут вон чего получается.
Правильно мне фраер говорил
в Новосибирске.
Говорит: "Доктор и Гюнтер -
страшные люди".
Если ты такой, то о них подумать -
вообще очко играет.
- Я гауптман Гюнтер.
Я директор этого центра.
- Это чего, получается, хана мне, да?
- Садись.
Пиши.
Кто такой?
Где сидел? Почему оказался
в том месте и в то время,
когда наш агент бежал?
Как ездил в Новосибирск?
Как перешел линию фронта? Все пиши.
Напишешь честно - может, помилуем.
- А лавешки когда?
- Ты дурак?
Ты попал на секретный объект.
Просто так отсюда уже не выйдешь.
Поэтому и платить тебе нет смысла.
Зачем?
- Я хотел серьезно сблатоваться.
Если так, все честь по чести.
Сколько башлять будете?
По-немецки: - Понимаешь по-немецки?
- Че?
По-русски: - Ты понимаешь по-немецки?
- Нет. А! "Дас фольк вилль фарен
им ауфинентен авто", во.
Пароль типа, барыга сказал.
Еще сказал,
что должность теплую дадите.
Я вот, например, могу
в Ярославле руководить. Я тертый.
- А ты наглый. Прилежным ученикам
мы выдаем недельное жалованье
и отпускаем в город.
На ресторан и девочек им хватает.
- Да, не забалуешь.
- Твое дело сейчас - не наглеть,
а спасти шею от веревки.
Складно изложено.
По-немецки: - Шнабель, идите сюда.
По-русски: Этого человека поместите
в спецкомнату под присмотр.
По-немецки:
Повесить сегодня же ночью.
Не верю ни единому его слову.
- О, полное обеспечение!
Поет: Жил я, бойкий мальчонка,
В школе плохо учился!
Бил меня мой папашка,
Чтоб хорошим я стал!
Но связался я с бандой,
захотел сладкой...
Братка! Але-мале, как жизнь?
Инструктор: - Айн, цвай, драй, фир!..
- Ну, сука жлобсивая...
По-русски: - Подъем! Подъем!
Пошли. Можешь не одеваться.
- Куда? Зачем?
- Ты что, приказа не слышал?
Гюнтер сказал повесить.
- Ха. Шутник, дядя.
Он сказал: "Поработаем вместе".
- Нет, он сказал: "Повесить".
Поет: - Был я бойкий мальчонка,
В школе плохо учился,
Бил меня мой папаша,
Чтоб хорошим я стал.
Но попался я в банду...
- Сейчас умрешь.
Готовь последнее слово.
Поет: - ...Захотел сладкой жизни,
Стал щипать по карманам,
Дома жить перестал.
- Ну, как там у вас? Смерть фашистам,
всех не перевешаете... Ну?
Поет: - И я зажил как в сказке.
Уважали парнишку...
- Герр гауптман,
к казни коммуниста все готово.
Прикажете начать?
Явно ни о чем не догадывался.
Спал как убитый, раздетым.
Еле разбудил.
- Мы проверили твою биографию.
Она нас устраивает.
Поздравляю, ты принят на службу.
Снимите его, пусть отдыхает.
(Стук в дверь.)
- Да!
- Разрешите?
- Что, Андрей?
- Иван Захарович, Клякса приземлился
удачно. Вышел на связь.
Ждет дальнейших указаний.
Что стучать?
- Чтобы рацию с собой не таскала,
пока не устроилась, -
велика степень опасности.
Пусть в лесу спрячет.
- Есть.
- Давай.
(Присвистывает.)
- Подпись везде, где галочки.
- Ага.
- Будешь лентяй - уедешь в лагерь.
Лентяев и дураков мы не держим.
- Да что ты, милый!
- На неделю.
- А деньги?
- Сдашь экзамен, будут деньги.
На занятия марш!
- Курсант Сапрыкин, он же Гоша Мопс?
Следуй за мной на занятия.
- А отнести?
- Не советую:
за опоздание будет наказание.
- Ой...
Ну где у вас тут занятия?
Шифровка:
"Приказ поняла. Конец связи".
- Что стоишь? Клади сюда.
- Ага.
А остальным курсантам не помешает?
- Не помешает.
Садись сюда.
Водка?
- Ага.
- Надо же, какую выдали.
- Хочешь попробовать?
- К преподавателям
обращаться только на вы.
- Я вас понял. Пробовать-то будешь?
- Неплохо.
Все-таки немцы культурная нация.
- Так наша вроде водка.
- Культура, Мопс, не в водке,
а в том, чтобы ее культурно баловать.
Балуют немцы вас, прохиндеев.
- Ну пусть балуют.
А я угощаю. Глотни.
- Не "глотни", а "глотните".
Меня зовут господин Зобов
Савелий Евгеньевич.
Я буду учить тебя радиоделу,
шифрованию, другим важным наукам.
- А только меня? Других нет, что ли?
- Не задавай лишних вопросов.
Задача номер один:
изучить азбуку Морзе.
- Это еще что такое?
- Азбука для радистов. Даю пример.
(Выстукивает азбукой Морзе.)
Что я передал? Вот чтобы понять,
нужно изучить азбуку Морзе.
- Да я и без азбуки знаю,
что ты еще выпить хочешь, Евгенич.
Ну на, глотни за мое здоровье.
- Немедленно сядь за стол
и начни изучать азбуку, прохиндей.
- Да пожалуйста.
- Стой. Иди сюда.
Вот для тебя самый нужный урок.
- Ахтунг! Файер!
- А кто это? За что их?
- Это прохиндеи, лодыри и лоботрясы.
Учиться не желали.
Думали: обдурят немца,
вместо лагеря тут отсидятся.
Только немца-то не обдурить,
немец и на хрену сухарик найдет.
Ты мотай себе на ус. Постараешься -
и получишь выход в город,
а там кино, кабак, веселые девочки...
Или вот так.
- Чтобы сделать нормальный снимок,
выучи это.
Горизонталь - диафрагма,
вертикаль - выдержка,
пересечение - число экспозиций.
Здесь экспозиции для разных задач.
Учи. Будет экзамен.
Слышен разговор:
- Сказал - не дам. Отстань, мокрица.
- Прохиндей! Прохиндос!
- А, братка, здорово.
Меня Гоша Мопс зовут. Тебя как?
- Свали, гнус.
- Да ладно, что ты?
Давай загужуем после учебы.
Ах ты сука!
- Курсант Колесников к прохождению
практических занятий готов.
- Ну, я вижу, ты уже к ним приступил.
Герр гауптман, должен вас оставить -
служба.
Колесников, за мной.
- Отдыхаешь?
- Никак нет. Я уроки получаю.
- Сходи к Зобову и передай,
чтобы собирался, со мной поедет.
- Стоять! Документы.
Что там?
- Тут?
(Стук в дверь.)
- Да.
- Слушай, Евгенич, тут такое дело...
- Что? От прохиндея по морде огреб?
- Ну да. Что он такой дерзкий,
Евгенич?
- Выделывается. Его, видите ли,
к отправке уже готовят.
Так если так - отдай ты водку-то.
Ты же не будешь НКВД угощать ей.
Ну ты отдай ее педагогу. Так нет же.
- Слушай, меня Гюнтер послал.
Велел, чтобы ты собирался,
с ним поедешь.
- О нет, опять он со своей охотой.
- Поохотиться - это здорово.
- Дурак. Это ему здорово, а мне нет.
Я у него вместо собаки.
Подстрелит зайца - я бегу,
промахнется - я виноват.
А я, между прочим, не собака,
я радист-шифровальщик,
у меня даже звание есть -
мастер связи.
Ну, советское, правда.
Но я ведь не обязан за зайцами
по болотам гоняться.
- Нет, конечно, Евгенич.
(Стук в дверь.)
- Что забыла?
- На постой хочу попроситься.
- Не берем.
- Митя просил.
- Какой такой Митя?
- Сын ваш, Митя. Танин брат.
Кузьмин Дмитрий Григорьевич,
лейтенант НКВД.
- Ты еще поори на весь город
про НКВД!
А то еще не все немцы знают.
Кто такая?
- Раиса Свиридова.
Мне бы комнату. А я заплачу.
- Я сам бы тебе заплатил,
только чтобы тебя не видеть.
- Папа, кто там?
- Цыть! Не высовываться!
- Здравствуйте.
- Мотай отсюда.
Может, ты врешь все? Специально.
- Здравствуй, Танечка. Я Рая.
Кукла у тебя была, Сима.
Ее Макс разорвал, ваш сеттер.
А Митя новую сделал.
Назвали Наталья Семеновна.
- Папа...
- У Мити все хорошо.
В Москве он, на хорошем счету
у начальства.
Просил привет передавать
и меня взять.
- Я так рада.
Что вы стоите, проходите.
- Цыть!
Ишь ты, новости какие.
"На хорошем счету у начальства".
А сейчас заложник он, да?
Так? Если я не пускаю,
то весь его хороший счет сдуется.
А если пущу,
то сам к немцам на счет попадаю.
- Папа, Митя же просил.
- Цыть, я сказал!
Ты что, думаешь, я не понимаю,
кто ты такая есть?
Думаешь, не знаю,
что вы тут затеваете?
Да это не Митька,
не его хорошее начальство,
а мы с Танюшкой
в петельке болтаться будем.
М-да, нехорошо поступает
ваш этот товарищ.
Подло. Спекулирует на родном сыне.
- Папа.
- Погодь.
Если я тебя не пущу,
минусов больше получается.
Во-первых, Митька
в накладе останется,
во-вторых, если ты у чужих
случайно попадешься,
то немцы быстро скумекают,
кто такой Митька,
и к кому ты от него шла.
Тогда мы с Танюшкой
совсем кизяком накроемся.
Ладно. Оставайся.
Поживешь здесь.
Под моим присмотром!
- Раечка, проходите. Проходите.
- Дорого.
(Присвистывает.)
- Это у вас рынок такой, да?
- Предупреждаю, за воровство повесим.
- Кто ворует-то, кто ворует?
- Так, начнем с занятия.
Урок - уходить от хвоста.
Сегодня я буду твой хвост.
- Ага.
- Ты старайся, чтобы я тебя потерял.
Для этого нужно использовать трюки.
Можно прятаться за людей,
за предметами,
можно снять шапку или пальто,
но только чтобы хвост тебя не видел.
Главное - чтобы он не знал о том,
что ты о нем знаешь.
Поэтому не бежать,
быть очень спокойным.
Говорит по-немецки: - Понимаешь?
- Ага. Поехали.
- О, хороша капуста!
- Бери, недорого отдам.
- Хороша Маша, да не наша,
вкусно есть, да не про нашу честь...
Ой, яблочки у тебя рассыпались.
Подберу, подберу.
Отец, уголек у тебя возьму?
- Ради бога.
- Спасибо.
- Мопс!
Я тебя чуть-чуть потерял. Ты где был?
- А яблочки рассыпал специально
и под прилавочек нырнул.
- А-а. Блестяще!
Не ожидал. Ставлю "отлично".
Так, теперь продолжим в городе.
Но только теперь ты будешь хвост.
- Ага, понял.
- Раечка, и огурчиков соленых,
если будут.
- Хорошо.
- Мне ведро картошки.
А что, огурцов соленых
нет сегодня на рынке?
- Были, но закончились.
- Ну ладно, раз закончились...
- Выпей со мной.
- Что мне с тобой затеваться, зюзя?
- Ладно.
Я к вам с уважением пришел -
предложение сделать.
- Сделал?
- Угу.
- Ну и иди.
- Посижу пока.
А тебе что, предложение мое
не нравится?
- А ты что, на мне жениться хочешь?
- О! Танюха, иди сюда.
- Максим Михайлович, уходите уже.
Вы...
Не лезьте ко мне!
- А ну стой!
- Сядь.
- Ладно.
Тут посижу.
(Слышна азбука Морзе.)
(Стук в дверь.)
- Да?
- Разрешите?
- Ну? - Богомол на месте,
связь установлена.
Клякса передает,
что выходит на личный контакт.
Ну наконец-то. Мамина радость.
Давай.
- Есть.
Говорят на немецком языке:
- Раз. Два.
Раз. Два.
(Слышен лай собаки.)
(Свистит в свисток.)
- Сюда.
Работаем.
Раз. Два.
Иван, сюда.
Иди, иди.
Работаем.
Раз.
- Муть все это ваша немецкая, понял?
Муть.
- Хорошо. Работай.
- Давай.
- Раз. Два.
Раз. Два.
- Я картошки купила!
- А это что за шалава
туда-сюда шастает?
- Язык придержи.
- Я тебе сейчас попридержу!
Ты не знаешь, с кем разговариваешь?
На улицу Мира захотела, да?
- Там у нас гестапо.
Не спорь с ним, он теперь власть.
- Вот именно. Аусвайс есть?
- Есть.
- Показывай.
О! В этой комнате раньше Митька жил.
Вы мне еще за него
на карачках ползать будете,
руки целовать будете! Слышали, да?
А ты кто такая? Что тут делаешь-то?
- Комнату снимаю.
Дом у меня сгорел,
что мне, на улице жить?
- Не нравишься ты мне.
Больно у тебя гладкие документы,
придраться не к чему.
А что там в мешке?
- Картошка там, я же на рынке была.
- Картошка? Ну пойдем посмотрим,
что за картошка.
- Да когда ж ты сдристнешь отсюда,
прыщ?
Картошку хочешь посмотреть?
Я ее уже в погреб спустил.
Давай лезь, проверяй.
Только там у меня
одна ступенька подгнила,
руки никак не доходят поправить.
Давай-давай лезь,
может, себе шею свернешь.
- Ладно, ладненько.
Значит, вы по-хорошему не хотите.
Будет по-плохому.
- Кто это?
- Немецкий язык в школе
Танюшке преподавал,
а теперь в управе карьеру делает.
- Герр гауптман, с возращением.
- Не подхалимничай. Помоги ему.
- Возьми.
Слушай, есть что накатить?
- Нет, нету.
- А то я продрог как цуцик.
- Деньги есть.
- Давай. Я схожу в город, куплю.
- Нет, Евгенич, давай лучше вместе.
Ты, главное, с Гюнтером договорись,
а завтра сходим.
- Восемь лет впаяли, волки позорные.
За что? Я герой,
я разведчика вашего учил, чекиста,
чтобы он у фрицев за вора настоящего
проканал.
Знал бы - не учил.
Вот она, советская власть
неблагодарная.
А если бы я немцам это дело слил,
вот они бы меня отблагодарили.
- Ой, напугал ежа голым задом!
Да тебя на первой же пересылке
воры порешают за то,
что ты, кудлатый, легавец.
- А кто накапает? Такого уговора
не было, ты меня на понт не бери.
- Да кто с тобой, падла,
вообще о чем-то договаривался?
(Слышен звук самолета.)
- Ну, Мопс, слушай, ты меня не зли.
Я для того, чтобы тебя в город
выдернуть, специально урок сделал -
установка закладки.
- О, кино! Пошли,
как раз сейчас сеанс.
- Мопс, я тебя прибью.
- Ну ладно, давай учиться,
куда эту шифровку сунуть,
чтобы меня не приняли. Получается,
сегодня ни кина, ни кабака.
- Прохиндей, а! Ну прохиндос!
Прохиндей!
- Ух ты, какая цыпа.
- Иди, иди.
- Евгенич, ну ее,
пойдем лучше в кабак.
- Так, давай пиши.
"Срочно Богомолу. С этапа
сбежал вор-рецидивист Утюг.
Есть опасность, что он перейдет
к немцам". Мамина пакость!
"Возможна очная ставка". Записал?
- Так точно.
- "Мамина пакость" вычеркни.
- Есть.
- Срочно передай Кляксе.
- Есть.
- Когда сеанс?
- Через две минуты.
- Давай.
- Есть.
(Напевает.)
- Танюша, ты куда?
- А я отцу пообедать несу.
У него сегодня в бане женский день,
так он от котлов не отходит.
А когда мужской, он даже в лес
успевает сбегать, силки проверить.
Немцы не парятся.
Ну как, была в кино?
- Ой, дрянь редкая.
- А я говорила.
(Слышна азбука Морзе.)
(Вскрикивает и падает.)
- Да, Доктор. Это умно.
Такая проверка необходима.
- Соберись ты, Евгенич. Куда?
- Постой, постой.
- Ну подожди. Ну пойдем, пожалуйста.
Ну пойдем, а!
Поет: - Ой, мороз, мороз!
- Ты с ума сошел, Евгенич? Не надо!
(Слышно пение с улицы.)
- Одну минуту.
Поет: - Не морозь меня, моего коня!
- Мы сделаем как вы сказали.
Завтра же. Хайль Гитлер!
- Ребята, помогите!
Поднимай. Я не могу.
Давай-давай вместе. Взяли!
Давай-давай. Все, пойдем.
- О, Гюстав Гюнтер!
Сукин ты сын немецкого народа,
иди, я тебя в рот поцелую!
Не хочешь? И я не хочу.
- Тело в комнату. И ко мне.
(Стук в дверь.)
- Войдите.
- Курсант Мопс явился.
- Не Мопс, Сапрыкин, а Сапрыкин.
- Да я стараюсь, в натуре.
- Ты Зобова напоил?
- Никак нет.
- Не ври. Он на свои так не пьет.
- Он меня просто так здорово
по шпионству натаскивает.
- Вот именно.
Давно бы отправил в лагерь,
но вынужден терпеть его загулы,
потому что лучшего специалиста
я не найду.
- А так, конечно,
я так с ним наблатыкался.
И рация, и вот сегодня
закладки делали.
Должен же я как-то отблагодарить
любимого педагога.
- Только хорошей работой!
- А за хорошую работу, герр гауптман,
хорошо платят.
- Этот гештальт мы закрыли.
Хочу тебе сказать -
тобой все довольны.
Буду честен, не ожидал.
Для уголовника ты оказался
очень способным.
- Ну так я и вор блеск.
- У нас на тебя хорошие виды.
Поручаю тебе первое задание.
Ты поедешь в командировку -
недалеко, в санаторий,
в Смоленскую область.
Встретишься с Доктором.
Передашь пакет, решишь некоторые
вопросы и привезешь ответ. Ясно?
- Ясно. А что за доктор-то?
Что лечит? Я хоть здоровый насквозь,
но лечиться люблю - страсть!
- Этот Доктор не лечит.
- А, тот самый, что ли, Доктор?
Шпионство. Наконец-то!
Это мне нравится.
Как его зовут?
- Доктор. Свободен.
- Герр гауптман,
мне бы еще с утра успеть
а город сбегать за папиросами.
- Машина в санаторий уходит в три.
Если успеешь - иди.
- Спасибочки. Яволь.
- Здрасте. Рая не придет,
она ногу поранила.
Вот, вам записку передала.
- Ты обозналась, цыпа.
Кого ищешь, цыпа? Раю?
Так и не надо нам с тобой никакой
Раи, мы с тобой вдвоем погуляем.
- Откуда вы выскочили?
Вас же не было нигде.
Я думала, что вас потеряла.
- Ну все-все-все.
Пойдем, прошвырнемся?
- Зачем? У вас Рая есть.
Она вон вам записку передает.
А вы не берете.
- Ха-ха.
Ну и прилипала же эта Рая. Откуда она
только взялась в нашей жизни, да?
- Так просто с неба упала.
И к нам на постой, представляете?
А тут в погреб полезла за картошкой,
лестница-гнилушка сломалась.
Рая упала, ногу поранила.
Плачет, ходить не может. Говорит:
"У меня свидание должно быть,
а Утюг потерялся".
- Утюг?
Потерялся?
И найти не могут?
- А Рая в вас, видать, влюбилась.
- Ага...
- Ну что, записку будете брать?
- Как тебя зовут?
- Таня.
А вас?
- Меня... Гоша.
- Очень приятно.
- Пойдем, Таня?
- Куда?
- Пойдем, Таня, я тебя провожу.
(Стук в дверь.)
- Рая...
- Костя, прости.
Видишь, что со мной?
Я поэтому Таню попросила.
- Так...
А это кто?
Ты его зачем сюда привела?
- Да в кино познакомились,
вот проводил девушку.
Все, сейчас ухожу уже.
- Ты погодь! Погодь, погодь.
Ну?!
- Рая попросила.
- Так, обе - кыш отсюда.
А ты, вот что, товарищ любезный.
Ты меня и Танюшку
в свои дела не впутывай.
И радистку давай забирай отседова.
Нечего мне тут филиал
НКВД устраивать.
- Какую радистку-то, дед? Ты о чем?
В кино познакомились, проводил
девчонку. Все, больше ничего не знаю.
- Ты тут из себя
малахольного-то не строй.
Не знает он... Может, ты и про рацию
ничего не знаешь?
А то могу достать из-под картошки,
притащить.
Я сам в погреб спускался,
когда твою Раю
вместе с этой рацией
чуть за зад не взяли.
- Дед Гриша, ну прости ты,
важно было. Срочно!
Жизнь от этого может зависеть.
- Чья?
Его?
- Его.
- А мне его жизнь без разницы.
Меня вот Танюшкина жизнь волнует.
И ты тоже давай собирай манатки
и хромай отсюда.
- Митя сказал:
у отца характер тяжелый.
- Вот и валите отсюда.
Вам же легче будет.
- Зайца сам добыл? Ты охотник?
- Самый лучший в этих краях.
Еще у помещика местного егерем был.
- О! Видать, Митька про меня
много лишнего наболтал.
- Митька твой не болтал.
Митька твой операцию эту
вместе с нами готовил.
И тут вот что вырисовывается.
Немец этот, который нам нужен,
тоже охотник.
Он азартный охотник, да вот беда:
местного лесу он не знает.
Что, если бы ты через охоту
у него своим человеком стал?
Во многом бы нам помог, а?
- Я их - в дверь, а они - в окно.
Давай бери свою героиню,
и мотайте отсюда.
- Да и умотаем.
- Вот и мотайте.
- И умотаем. Два дня нам дай.
Рае вот поправляться нужно.
Мне к Доктору надо ехать. Да, Рая?
- Поняла.
- Подожду еще. Два дня!
И про Танюшку забудьте.
- Договорились.
Герр гауптман, курсант Мопс...
ой, Сапрыкин к отбытию готов.
- Молодец, в последнюю минуту успел.
Передашь Доктору лично в руки.
- А как я его узнаю-то?
- Да, Доктор. Уехал к вам только что.
Разумеется, с контрольным пакетом.
Очень надеюсь на эту проверку.
Мне этот Гоша Мопс не нравится.
- Прошу прощения, дама,
не знаешь, где доктора найти?
- Какого?
- Какого - русского.
- А зовут как?
- А даже не знаю, как зовут.
- Не знаю.
- Мерси, дама.
- Мопс?
- Мопс - это кличка.
А зовут меня Гоша.
- Я Доктор.
- Это кличка. А зовут как?
- Доктор. Давай.
Водку пьешь?
- Проходи.
За победу над большевизмом.
А это - за знакомство.
- От чего лечишь-то, Доктор?
- От красной чумы.
За победу над красной чумой.
- А чего, и такая бывает?
- Да. В 17-м появилась.
А разносят ее красные кухарята.
- Ну ты допился, лепила!
- Послушай, как оно вышло.
Я был врач, хороший врач.
И у меня была семья: жена,
двое мальчишек, дочь и мама -
старенькая и очень веселая.
Их всех убили.
Дети нашей родной кухарки.
Она проработала у нас много лет.
А ее дети выросли, стали красными.
Пришли в наш дом и всех убили.
За что, где эти кухарята подцепили
красную бациллу, мне наплевать -
я просто буду убивать их всех. Всех.
Пока жив. Это моя личная война.
И мне плевать, помогают мне или нет.
Сейчас помогают немцы.
Еще раз назовешь меня лепилой -
я тебе выколю глаз.
- Я понял. Хозяин - барин.
Так что же ты здесь делаешь, Доктор,
в теплом санатории?
Вся красная чума -
она там, ближе к Москве.
- Видел? Экзема. По всему телу.
Нервная система разрушается.
По ночам не сплю. Пью.
Водка помогает уснуть.
Но разрушает нервную систему.
Замкнутый круг.
- Заразная?
- Не бзди.
За Москву - без звезд на Кремле
и без лысого на Красной площади.
Скоро мы с тобой туда поедем.
Задач будет много. Мне нужны люди.
Составь мне список,
кого из твоих людей можно привлечь -
воры, убийцы, весь цвет каторги.
Пиши. Мы потом их сами проверим.
- Да ты чего -
кого шлепнули, кого пересажали!
Многое изменилось.
Время такое - война.
- Да, люди в Совдепии
научились исчезать.
Девяткин, например. Лежал
в больничке, лечился - вдруг исчез.
Пришли навестить: "Где?" -
"Выписался".
"Куда?" - "Неизвестно".
Где искать инвалида?
Уж не на Лубянке ли? Не подскажешь?
- А ты меня ни с кем не перепутал, а,
лепила?
(Сигнал.)
- Помни: вербовка! Сам видишь,
кто в школу приходит - одна шваль.
Нам надо новых агентов. Понял?
- Понимаю.
- Не надо геройствовать.
- Так точно.
- Герр гауптман, курсант Мопс явился.
- Не Мопс.
- Простите, простите - Сапрыкин,
Сапрыкин. Курсант Сапрыкин явился.
Это я просто с похмела ляпнул.
Он же меня напоил.
Алкаш какой-то, а не Доктор.
И вам вот передал.
Сказал, что если болеете,
очень помогает.
Только перец нужно добавлять.
Письмо еще вот написал.
Как буквы-то только разбирал...
А это вы, когда на охоте были,
простыли?
- Это тебе за командировку.
Садись, пиши отчет.
- А чего писать-то?
Приехал. Нажрались.
Ничего не помню. Уехал. Все.
- Свободен.
- Герр гауптман, можно мне
чуть-чуть опохмелиться?
- Русская пьянь... Возьми!
- Спасибочки.
- Пошел вон.
- Угу.
(Стук в дверь.)
- Войдите!
- Евгенич!
- Ах.
(Рыгнул.)
Ах...
Здорово, прохиндей. Как съездил?
- Значит, вы ждали его высадки
в районе Ликино - Рожновка?
- Так точно. - Не дождались?
- Так точно.
- Не такточкай, сам докладывай давай.
- Так точно.
Сидим, значит, ждем самолет.
Слышим - у-у-у. Летит.
Потом вдруг - ж-ж-ж. Хренак!
И самолет по звуку резко вниз пошел.
А парашютиста в указанном районе
так и не было.
Он в Зайцево пришел
и сам местному председателю сдался.
Тот нас вызвал, мы его и забрали.
- Ой, Спиноза, мамина сися.
- Товарищ лейтенант госбезопасности,
разрешите обратиться к товарищу
комиссару госбезопасности?
- Ну давай.
- Товарищ комиссар госбезопасности,
связисты просили передать,
что Колесникова уже везут.
- Спасибо, Ваня. Свободен.
- Что за мамина радость?
- Ванька Чуйков, сын полка.
Трое суток через лес шел,
чтобы к нам попасть.
На его глазах немцы
все село перестреляли.
Чудом спасся пацан.
- Однажды у него была приоткрыта
дверь - вот такая щель.
Колесников в нее заглянул,
и он так его отмолотил!
В карцер на трое суток посадил.
Ты же помнишь, как он меня звезданул?
У меня до сих пор ребра болят.
- Тебе бы задобрить его как-нибудь.
Вот он сейчас простыл,
а ты бы его - в баню.
Баня на территории есть?
- А что толку? Топить некому,
парить некому, а я не умею.
- Я умею. Ты только договорись
с Гюнтером, чтобы как будто от себя,
а я не подведу.
- А что ты сам не подлижешься?
- Потому что ты мне друг!
А друзья должны помогать друг другу.
- За мной.
- Вы связали его после того,
как он сам сдался?
- После, конечно.
- Развязывайте.
- Чигаев, нож.
- В сапоге глянь.
- Тьфу. Не порежься смотри,
мамина сися.
Представьтесь.
- Лейтенант Дмитрий Колесников,
63-й стрелковый корпус.
Был ранен, взят в плен 12 августа
1941 года под Рогачевым.
С того самого момента готовил побег.
С этой целью завербовался
в разведшколу абвера
под командованием гауптмана Гюнтера.
Втерся в доверие, успешно прошел
обучение, был брошен на задание.
Перед прыжком застрелил
сопровождающего
и остальных...
не знаю, наверное, ранил.
- Вас должны были выбросить
в районе Ликино - Рожновка.
Почему вас обнаружили в 5 километрах
от заданного квадрата?
- Я задержался с прыжком,
потому что стрелял.
А вы, простите, откуда знаете
о месте моей высадки?
- Давайте я буду вопросы задавать.
- Так точно. Можете не отвечать,
я и так догадался.
- О чем, мамина радость?
- Скорее, о ком.
Жаль, раньше не знал.
- Что было бы?
- Да мы с ним вдвоем разнесли бы
эту нору по бревнышку.
- Где Гюнтер документы хранит?
- Этого не знаю.
Он в свои апартаменты никому
даже заглядывать не разрешал.
(Вой сирены.)
По-немецки: - Внимание! Вы знаете об
измене нашего курсанта Колесникова.
Но в городе, похоже,
работает целая сеть.
Мы привлечены к операции
по аресту еще одного шпиона.
Сейчас всех вас вывезут в город
и расставят по точкам.
Большевистский шпион выглядит так:
среднего сложения, в очках,
на лице родимое пятно.
Задача - взять его живым.
Задержав его, будете свистеть.
- Что он сказал-то?
- Красного шпиона поедем брать.
Главное - взять живым. Шпион в очках,
и под левым глазом родимое пятно.
- Куда? Куда? Куда?!
Не дергайся, фраер, мокряка заделаю.
- Братишка, ты же из наших,
погоди, ты же не полицай,
я этих гнид в лицо знаю. Отпусти, а?
(Богомолов свистит в свисток.)
Просто отвернись.
Я уйду, никто не узнает.
Убьют же меня. Дай уйти, а?
- Аларм! Здесь он!
- ...Когда-нибудь получу.
Мать мою помнишь?
Братишка, отпусти, я прошу тебя!
Суки фашистские! А!..
- Молодец.
Я лично допрошу этого негодяя.
Мне-то он скажет все.
- Слава богу, поймали
этого большевистского шпиона.
- А тебе выдам премию.
- Премия будет?
- Люди, глоток воды...
Водички... Водички, кто-нибудь...
А? Слышите меня?
Землячок... Спасибо тебе, спасибо.
Я тебя прощаю. Слышишь?
А может, давай вместе уйдем?
Никто не ожидает. Давай, а? Давай?
Детям в глаза не стыдно будет
смотреть, грех на душу не возьмешь.
Меня завтра убьют...
Ты отопри дверь, я уйду. Дай уйти.
Ты только отопри дверь, а?
Ну не убьют тебя за это.
А я сам дальше.
- Свободен.
Встать!
- Да пошел ты!
(Слышна автоматная очередь.)
- Евгенич, что ты мучаешься-то?
Что сидишь-высиживаешь?
Ты иди пока начинай без меня.
Я погляжу чуть-чуть и тоже подтянусь.
Давай-давай.
- Я спозарань в лес ушел -
силки проверить.
Вот тут и заявился Клименко.
Пьяный, рожа разбитая.
А дома кто... Девчонки одни.
Вот он и начал куражиться.
"Я, - говорит, - повышение получил.
Я теперь начальник полиции в Радово".
- К делу.
- Говорит: "Я должен срочно уезжать,
приказ такой.
Танюшка, мол, ты со мной поедешь.
Жениться на тебе хочу".
А Танюшка давай его гнать,
он на нее и накинулся.
Тут Рая...
давай заступаться.
Он Раю и... застрелил.
А Танюшку... изнасиловал.
Я теперь хочу, как у вас там принято,
быть партизаном.
Я теперь тебе буду помогать.
- Будешь, будешь.
Про героя этого рассказывай.
Кто такой?
- В управе у нас работал.
В очках такой...
- Пятно у него родимое на носу, да?
- Точно. Ты его тоже знаешь?
- Выходит, так. Куда поехал?
- В Радово. Тут недалеко.
Километров пять.
- Таня?..
- Танюшка там.
- Таня... Таня.
Танюша...
Дед, у тебя водка есть?
- Самогон.
- Вот и неси.
Вопрос номер два.
Шалавы в городе есть?
Девочки, это Зобов.
Зобов, это девочки.
- Иришка.
- Анжелика Владимировна.
- А это для начала нашего,
так сказать, приятного знакомства.
- Нас, вообще-то, конец интересует.
- Ну, в смысле денег.
- Мы в любом случае не обидим. Давай.
- За неожиданное знакомство.
- Ну еще по одной сразу.
- Ой...
(Звучит музыка.)
- Опять, дурак, без стука.
Выйди и постучись!
(Хрипит.)
- Ч-ш-ш.
- Подъем! Подъем!
- Вот нажрались-то вчера, да?
Я вообще ничего не помню.
Пойдем, пойдем.
- Только не вздумай
это Гюнтеру сказать.
Он за твое "не помню"
тебя в концлагерь сдаст.
Так что понял? Все помню.
Я вообще не спал.
- Понял. Договорились.
- Этой ночью бандиты убили
нового начальника полиции в Радово.
Это был верный,
проверенный сотрудник.
А вы... Где вы были?
Может, это ваших рук дело?
- Герр гауптман,
что вы такое говорите?
Ясно где: урок на открытой местности.
Замерзли, зашли к знакомым погреться.
- А ты что будешь лепетать
в свое оправдание?
(Кашляет.)
- А что мне лепетать-то?
Мопс не дешевка,
он своего командира не бросит.
- Какой он тебе командир?
Пьянь, слюнтяй, ничтожество!
(Кашляет.)
- Да, есть у него недостатки.
И бухает, и вообще притырок.
Но лично я его уважаю.
Он верен долгу и дело знает.
- Почему же он несчастный?
Очень много пьет.
- Герр гауптман, я как к родной маме
к вам... Да подожди ты.
Он же... Ну что вы, в натуре,
сами не видите, а?
Он же угодить вам хочет
и никак не может. Вот и страдает.
Вот хотя бы из-за охоты вы простыли,
он мне говорит: "Растопи ему баню,
попарь его как следует,
чтобы вся хворь вон".
- Это правда?
- Ну а что пьет - это да.
Бывает, и перебарщивает.
Зато эти бабы, к которым мы зашли,
они ведь местные и всех знают.
И Евгений Савельевич...
- Савелий Евгеньевич.
- Он всю ночь у них допытывался.
И нашел вам местного охотника,
который лес знает как свои 5 пальцев.
- Это правда?
- Да.
- Обоим трое суток гауптвахты.
Но сначала найдите мне
этого охотника.
- Ты, главное, стань для Гюнтера
незаменимым.
Охоту ему обеспечь, трофеи.
Сможешь?
- Жалко, мое ружье немцы забрали.
- Я могу попробовать
через того же Гюнтера договориться,
чтобы тебе оружие вернули.
А Рая...
- Я ее в лесу похоронил.
Могилку приметил. Жалко девку.
- Спасибо. Я завтра приду.
Не подведешь?
- Не боись. Будет фашист доволен.
- Тебя как зовут?
- Густав. А тебя?
- Дед Гриша.
Ну слушай, Густав. Стволы сужающиеся,
посмотри, куда кольца ушли, а!
Центр дробовой осыпи смещен.
А так хорошее ружьишко... было,
пока ты его не убил.
А тут... У-у, прицельная планка
завалена.
Да, дефект уже серьезный.
- Да, знаю.
- Ну, с такими ружьями
в цель не попадешь.
Вот было бы мое ружьишко...
- Твое оружие?
- О, надо же, а!
Не пропало, не потерялось,
- У немцев ничего не может
потеряться. У нас все четко.
- Ну да, да, порядок.
Спасибо.
- Откуда такое?
- Помещик наш мне подарил
после удачной охоты.
Мы тогда трех косуль взяли.
- Здесь что, и косули есть?
- И косули, и кабаны,
и на медведя могу вывести.
- Ты принят.
Уже сегодня начинаем готовить
большой выезд.
Пока я простужен, а как поправлюсь -
сразу поедем.
- Ты не торопись, лечись как следует.
В баньку сходи, попарься.
У нас дел выше крыши -
пули надо отлить, гильзы набить.
Ведь охота - это что?
Это все, что до выстрела. Понимаешь?
- Как это умно, дед. Я не думал.
(Стук в дверь.)
- Войдите!
- Герр гауптман, в нашем районе
фронта задержан перебежчик.
Требует старшего офицера разведки,
говорит, есть ценная информация,
какая - не сообщает.
- Перебежчик?
Я готов с ним встретиться.
На сегодня все. Этому деду-охотнику
определить телегу
в личное распоряжение.
Курсант Сапрыкин,
мне подготовить хорошую баню.
- Веничек-то не ахти. Другой возьму.
Ну вот, это совсем другое дело.
Сейчас запарим его, вас попарим,
выспитесь -
и всю хворь как рукой снимет.
- Это и есть тот самый перебежчик?
- Да.
- Выглядит жалко. Развяжи его.
Говори, кто такой, чего надо.
- Да немного. Чтобы все гладенько
было, лавэ надо, должность хлебную -
ну там, начальник полиции
или еще какой.
- Это потому что у тебя
глаза красивые?
- Нет. Это потому что я жизнью
рисковал, чтобы вам чекиста сдать.
Заслуживаю.
- Какого чекиста?
- А какая должность?
- Что-нибудь подберем. Слушаю.
- Ладно, поверю.
Я Утюг, козырный щипач.
Хоть у кого спроси -
у Утюга всегда все гладенько.
"Учи, - говорят, - нашего цветного,
а мы тебя отблагодарим".
Отблагодарили! Этапом северным,
волки позорные.
- Чему учить?
- Известно чему - воровать.
- Для чего?
- Ох. А говорят, немцы - умная нация.
Ну, чтобы цветной внедриться мог
и за вора себя выдать.
- Борьба милиции с уголовниками
меня не интересует.
- Дядя, какие уголовники? То чекисты
были, серьезные парни, разведчики.
Явно к чему-то интересному готовили.
- С чего ты взял?
- Во-первых, мильтонов
я хребтом чувствую,
а во-вторых, я у одного ксиву выбил,
а там - "Управление ОСО НКВД". Ясно?
Ну теперь все гладко?
- И как он выглядел?
- Вот так: чуть повыше меня,
худощавый.
Да, у него вот здесь
шрам от пулевого ранения.
- Поди-ка сюда. Взгляни.
- Лопаты у них крепкие, да?
Да лопаты, говорю, крепкие.
- Ну, дядя, готовь лавэ.
Не зря я к вам шел. Он и есть.
- А знаешь что?
Я устрою вам очную ставку.
- Держи. Пойду отолью.
- Давай.
- Тпру!
- Дед, есть в городе разваленное
или заброшенное здание?
- Ну так.
- Адрес?
- Московская, 45.
Давно там дом заброшенный стоит.
- Рацию туда, живо.
- Это что, мне прямо сейчас
возвращаться, что ли?
- Мухой, родной, мухой.
И ключи мне сделай. Слепок в кармане.
- Пацанчик, давай-ка все это
начальнику своему оттащи быстренько.
- Ага. А что у тебя здесь?
- Там гильзы, пыжи,
все, что надо для охоты.
Давай быстрее!
- Понял-понял. Сейчас снесу.
- Но, родимый, но!
- Он это и есть.
Ну что, фраер, не узнаешь?
Да его я учил, его.
- Нет, не узнал.
- А ты внимательнее посмотри,
фраерок.
Или я тебе бошку
своими кораблями отшиб?
- А рожа у тебя такая чекистская,
поганая. Нет, не узнаю.
Так что, я могу идти дальше
снег убирать?
А то меня сейчас Зобов
просто разорвет.
Фельдфебель Штраубе, этого
под присмотр до особых распоряжений.
И как ты это объяснишь?
- А чего тут объяснять?
Это же чекист,
засланный чекист, ясен пень.
Вы сами-то не видите, что ли?
- Нет, не вижу. Я вижу только то,
что он с точностью тебя описал,
включая шрам. Это значит,
что он видел тебя раньше.
- Да нигде он меня не видел!
Это Колесников, предатель ваш,
ему про меня рассказал.
Колесников-то меня видел.
Вон как, получается, придумали -
заслать сюда шпиона
с легендой - типа вор,
и двух зайцев сразу -
и меня убрать, и своего оставить.
Ну здорово придумали!
- Такой вариант тоже не исключен.
Выходит, твое слово против его.
- Ну, выходит, так.
Ну проверяйте. Мы от вас
никуда не денемся - ни я, ни он.
Хотя... Если это шпион, то ему как-то
на связь нужно будет выходить, а?
- Фельдфебель Штраубе, вы обыскивали
этого русского по прибытии?
- Вот все мое хозяйство.
Да смотрели его уже.
- Почему махорки так мало,
а коробков два?
- Не знаю, не следил.
А второй коробок завалялся.
Дядя, ты распорядись насчет обеда.
Ну не кормят.
- Хорошо бы с тебя кожу снять
на абажур.
Говорит на немецком языке:
- Фельдфебель!
Уводи. Глаз не спускать.
- Дядя, ну насчет обеда распорядись.
(Говорит на немецком языке.)
Говорит на немецком языке:
- Герр гауптман, разрешите доложить:
в городе есть еще одна улица
на букву М - это улица Мира.
Дом 45. Там гестапо.
Проводить обыск здания?
- Рихтер, ты идиот?
- Герр гауптман, нашел.
- А вот владельца этой штучки,
Рихтер, мы туда и доставим.
Диктует: - Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты...
Герр гауптман, я провожу занятие
по радиоделу.
- Как успехи?
- У меня очень хорошие успехи.
Курсант Мопс, то есть Сапрыкин,
тупой, но я справляюсь.
Он работает более уверенно.
- Гут.
- Герр гауптман, за хорошую службу
разрешите выход в город.
- Выход в город запрещаю.
- Сволочь.
- Господин учитель, разреши отлить.
- Давай.
- Дед!
- Ключи я тебе сделал.
На охоту собираемся.
Уедем дня на три.
- Это хорошо. Как Таня?
- Привет передавала.
Произвел ты на нее впечатление.
- Ладно, побегу.
- А этого-то пришили в ту же ночь.
- Тане привет передавай.
Женщина: - А тут еще как обычно:
раз-два - и закончились...
- Уважаемый, мне бы повидаться
с товарищем Коровиным.
Могу я полюбопытствовать,
он пришел на работу?
- Я не обязан отвечать,
пришел он или не пришел.
И вообще, товарищ, отойдите,
вы мешаете работать.
- Прошу извинить.
- Алло. Вы просили доложить,
если кто Коровина спросит.
Да, так точно.
Стоит здесь.
Что сказать?
Понял.
Есть.
Товарищ, вы Коровина спрашивали?
- Да.
- Он уехал в Москву
в длительную командировку.
- Душевно вам признателен.
А когда вернется?
- Нескоро он вернется.
Арестовали его.
- Подъем!
- Чего?
- Одевайся. Ты вылетаешь.
- Куда? Когда?
- К русским. Прямо сейчас.
- Все запомнил?
- Ага, так точно.
Ксиву получил.
Здорово сделано, не подкопаешься.
- Итак, твоя задача -
выйти на связь с Доктором.
Он уже в Москве, начал работать.
Сообщил, что срочно нужен помощник -
будить спящих агентов по всей стране,
приступать к акциям.
Поэтому летишь срочно.
(Телефонный звонок.)
- Слушаю.
- Товарищ майор,
Новосибирское управление беспокоит.
У вас там еще ночь,
но вы просили докладывать.
- Ну говорите.
- Явился человечек,
был в заводоуправлении,
спрашивал Коровина.
Установили наблюдение сразу же.
Он вышел из заводоуправления,
ни с кем не встречался,
купил билет до Москвы и сел в поезд.
Уже едет.
Мы его сопровождаем до Москвы.
- Молодцы. Давно ждали эту птичку.
- Ну скоро ты там уже, а?
- Сейчас, сейчас.
- Здравия желаю!
До города не подбросите?
- До какого?
- До Москвы.
- Ух ты. Тебе что ж, до самой Москвы?
- Ну да.
- А откуда идешь?
- Из Захарова. Ну так что?
- Из Захарова?
- Да.
- Подброшу, конечно.
Веревка есть?
- Так точно.
Как вы его ловко: раз - и в нокаут.
- КМС по боксу. Чемпион полка.
Быстро ты очухался.
- Капитан, ты неправ.
- А по-моему, прав.
Понимаешь, я сам из Захарова.
Мать заезжал проведать
по дороге в часть.
Ночевал там.
Все село к нам в гости пришло.
Не было в селе чужих.
И тебя там тоже не было.
А значит, вышел ты в такую рань
не из Захарова. А откуда?
Из леса. Почему?
Да потому что тут больше неоткуда.
И самолетик перед этим прожужжал.
Вывод?
Ты немецкий парашютист. Логично?!
- Согласен. Вези в НКВД.
- А вот по НКВД мне ездить некогда.
Мне в свою часть надо.
Но ты не переживай.
У нас свой особый отдел есть.
Там с тобой не хуже,
чем в Москве, разберутся.
- А мне некогда с тобой тут кататься.
- Не баклань!
- Ты дурак, капитан. Тебе за такой
идиотизм голову открутят, понимаешь?
- Можно ехать, товарищ капитан.
- Да подожди ты! Ехать они собрались.
Дай хоть отолью перед дорожкой.
- Валяй.
- Ну сейчас, сейчас. Чего ты,
меня сам, что ли, обслужишь?
Неправ, неправ ты, капитан. Неправ.
- Как ты его ловко: раз - и в нокаут.
- Так уличная шпана, чемпион Ордынки.
В машину.
- Отдохни здесь, пока Доктор
из Новосибирска добирается.
- Да.
Мне теперь раздолье:
только ждать и ходить в условленное
место для тайных встреч.
Вор Гоша не знает,
что Доктора нет в Москве.
Но так мне обидно,
что операция сорвалась.
Ключи уже в кармане были,
Гюнтер на охоту уезжал...
И на тебе, забросили.
- Ну!..
Что ты мог поделать?
Отказаться ты не мог.
- Да нет, ну что вы, Иван Захарович.
Я даже травмироваться не мог,
чтобы не лететь -
они ведь меня прямо тепленьким
из постели взяли.
- Ничего, не беспокойся.
На их агентов
мы теперь через Доктора выйдем.
И тебе риску меньше.
Молодец, Богомол.
Хорошо прыгнул.
И кстати, о риске.
Из-за убитой радистки ты подверг себя
неоправданной опасности.
Обязан объявить тебе выговор, но...
Язык не поворачивается.
Давай помянем Раю Свиридову.
И объясни мне, штабной крысе,
как ты догадался, что Максим
Клименко - немецкая провокация?
- А помните, мы с вами говорили,
что там опереться не на кого?
- Ну.
- Ни подполья, ни партизан...
Если бы кто-то появился,
то сообщили бы Рае.
- Опять ты прав, мамина радость.
- Привет.
Обниматься не будем. Хвоста нет?
Уверен?
- Да кому я здесь нужен.
- А за мной был, когда приехал.
Но теперь нет.
Ну, где устроился?
- Где... У себя, где еще?
Гюнтер просил передать,
чтоб ты на связь вышел.
- Выйду, когда потребуется.
- Ну и я приехал. Че, когда Сталина
с Ворошиловым взрывать будем?
- Узнаешь в свое время.
Главное - будь готов.
Встречаемся так же.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Я вижу, вы умный человек,
вы поймете.
Мне нужна ваша помощь.
Ситуация абсурдная.
- В каком смысле?
- Меня ревнует жена,
ревнует без повода. Это невыносимо.
Подозревает, преследует,
сама страдает.
Сейчас сами увидите.
Делает вид, что мы чужие.
Она думает, я встречаюсь с бабами.
- А я тут при чем?
- Она увидела меня с вами.
Давайте выйдем отсюда вместе -
ну, как знакомые.
А завтра снова здесь
увидимся в это же время.
Она снова увидит меня с вами
и успокоится.
За это завтра я вам принесу
бутылку водки.
Отчет: "Доктор Гюнтер,
агент в Новосибирске арестован.
Сведения, полученные от него, -
фальшивка.
При попытке связаться в агентом
заметил слежку.
Слежка продолжалась даже в Москве.
Слежку устранил. Агент Мопс прибыл.
Выражает готовность действовать.
Доверия не вызывает. После встречи
с ним опять заметил слежку.
Буду проверять дополнительно".
- Хвоста не было?
- Нет, не было.
- Вот и хорошо.
Столовую номер 5 знаешь?
- Знаю.
Пойдешь туда, встретишь там
гражданина болезненного вида,
он хромой, ходит с палочкой,
передашь ему вот это и скажешь:
"Извините, его не пустила жена".
И че, все, что ли?
- Это задание, Мопс.
- С тобой, что ли,
про водку договаривались?
- Да.
- Ну держи пузырь.
Сам не смог, сказал,
что жена не пустила.
Так что давай.
Кто там?
- Доктор.
- Сейчас.
- Чисто живешь.
Даже странно для вора.
- В школе приучили.
У Гюнтера не забалуешь.
Мне сначала так криво было -
потом ничего, втянулся.
- Не помешал?
- Честно, не ждал гостей.
Ну чего, садись, пальтуган снимай.
- Да.
Незваный гость хуже чекиста.
- Жрать хочешь? Может, водочки?
- Нет.
Хочу объяснить тебе, почему я пришел
и что случилось за эти дни.
Съездил я в Новосибирск -
к Коровину, у которого ты был.
А его нет. Врут, что в Москве,
в командировке.
А его уже давно к хозяину определили.
- Ну и мне этот тип
сразу не понравился.
Бзделоватой породы конь.
- Это не важно.
Важно то, что первый хвост за мной
появился там. Меня там ждали.
Вели до Москвы,
в Москве передали своим, местным.
Ну здесь мне хвосты ни к чему -
я их обрубил быстро.
Потеряли меня кухарята.
А потом вдруг бац - и нашли.
Знаешь когда?
Сразу после встречи с тобой.
И это, любезный, меня насторожило.
- Капусткой не хочешь похрустеть?
- Успею.
Несложная операция показала,
что хвосты вешали всем,
с кем я встречался, кроме тебя.
За тобой хвоста не было.
И не потому, что ты такой умный
и эти хвосты скидывал.
- А почему же еще?
- Потому что, Гоша Мопс -
или как тебя там? - ты сука:
красный кухаренок,
большевистский агент.
И сейчас ты будешь казнен.
- Все, Доктор! Не дергайся!
Хватит!
- Таким образом, Богомол сделал все,
чтобы взять Доктора живым.
А тот закусил ампулу с ядом.
- И теперь?
- Теперь сдох.
- И теперь?
Молчите, товарищ Маркелов?
Ладно. Я вам скажу.
Теперь всей операции,
как вы любите говорить, мамина жопа.
Операция провалена, шансов вскрыть
немецкую агентуру теперь нет.
Ваш хваленый Богомол
сделал для этого все.
Он почему-то не остался
в немецком центре -
он прибыл сюда
и оборвал единственную нить,
по которой можно было выйти
на немецкую агентуру.
- Но и вины Богомола здесь нет -
ни прямой, ни косвенной.
Вообще вопрос о его вине
ставить нельзя.
- Разрешите, товарищ комиссар?
Я с вами абсолютно согласен.
Более того, мы не должны
ничего исключать.
Агент Богомол много времени провел
во вражеском спеццентре.
Можем мы исключить,
что его перевербовали? Нет.
И гибель Доктора очень укладывается
в логическую схему:
немецкий агент устраняет
уже засвеченного шпиона.
Обрывается единственная нить -
немецкая агентура
остается нераскрытой.
- Да ты ж подлец, мамин глист.
Ну ты же во всем виноват.
Ты и твои бездарные сотрудники,
которые своей неуклюжей слежкой
открыли Доктору, что он под колпаком.
У тебя сотрудник погиб,
а ты молчишь об этом.
Вы сначала потеряли Доктора,
а потом прицепили к нему хвост,
сразу после встречи с Богомолом.
- Как - сразу после встречи?
- Да, сразу. Я запрещал это делать.
Конечно, Доктор открыл слежку.
И конечно, решил проверить Богомола.
Но ты такой тупой, что даже
не догадался приставить наружку
за Богомолом,
чтобы отвести от него подозрения.
- Товарищ Маркелов, вы уверены
в Богомоле, можете за него ручаться?
- Я ручаюсь за Богомола.
- Вот, еще один повод задуматься.
(Звучит музыка.)
- Спасибо.
Иван Захарович, а вы им объяснили,
что я даже ключи уже сделал?
В чем же я виноват,
что меня забросили?
- Вопрос риторический.
- Но подозревать, что я предатель -
это просто глупость, идиотизм.
- Ну, знаешь что, мамина сися,
ошибки у нас случаются.
Только исправлять их трудно,
потому что платят за них кровью.
Совершают бездари, а платят лучшие.
- Да уж. Вон, видите,
уже пасут нас двое.
- Да вижу, вижу, вижу.
- Че, бакланы, ливер давите?
Идите в Яузе утопитесь.
- Не надо шуметь.
Пейте лучше, пока пьется.
- Не заводись, Богомол.
- Товарищ Маркелов,
приказ товарища Абакумова.
Сдайте оружие.
- Богомолов, вы тоже.
- Вы арестованы. На выход.
- А я допью?
(Звучит музыка.)
- Руки! Руки, я сказал!
- Ушел.
- Вы за это ответите.
- Там, за озером, километра полтора -
Глухово. Там уже немцы.
- Ага. Ну, хлопцы,
благодарю сердечно.
- Держи, пригодится.
- Спасибо.
- И это.
- Счастливо.
(Кашляет.)
- И это я еще ничего не спросил.
Представляете, что будет, если
я спрошу, а вы неправильно ответите?
- А представь ты, мамин синяк,
что будет, если потом я тебя
вдруг начну допрашивать.
- А вы, Маркелов,
прекраснодушный мечтатель.
Где Богомолов?
- Я надеюсь, у немцев.
- Правильно. Мы тоже так думаем.
- Только с той разницей -
то, чем вы думаете,
нормальные люди носят в трусах.
Богомол у немцев не потому,
что он предатель,
а для того, чтобы доказать,
что все ваши обвинения чушь!
- Я же говорил, вы мечтатель.
- Свяжитесь с командирами
фронтовых частей -
особенно с той,
где Богомолу помогли в первый раз.
- Товарищ майор, к аппарату.
Особый отдел дивизии.
- Ильин у аппарата. Слушаю.
Так точно, был такой.
Сказал, что надо прямо сейчас,
и ребята его сразу сопроводили.
Уже вернулись.
Так точно. Остался там.
Никак нет. Такого впечатления
он не произвел.
Спокойный, уверенный.
Так точно!
- Встать!
- Отставить.
Ну, Маркелов,
не был бы ты коммунистом,
сказал бы тебе "молись".
Богомол твой уже у немцев.
Если он не выполнит задание,
плевать почему -
погибнет при выполнении
или еще по какой причине...
Одним словом,
не получим список агентов -
будем считать тебя
пособником и предателем.
И тогда я лично прослежу,
чтобы ты получил сполна.
- Распорядитесь,
чтобы больше не били.
- Есть!
Воды.
- Танюша! Танюша, это я, открой!
- Господи, ты.
Не верила, что ты вернешься.
Сама не верила, а ждала.
Ты, наверное, к папе? Его дома нет.
Раздевайся.
Он сейчас у Гюнтера живет,
готовит следующую охоту.
Гюнтер ему велел.
Ты ведь побудешь со мной?
Куда ты пойдешь на ночь глядя?
Я тебя никуда не отпущу.
- Танюша...
Таня, это, наверное, неправильно.
- Это правильно, правильно.
Я тебя люблю.
- И я тебя. И я тебя люблю.
(Стук в дверь.)
- Это он так стучит.
- Ты что это разоспалась сегодня, а?
Э...
Партизан явился.
Напартизанил уже?
- Папа, не смей.
- Ну что, все-таки использовал
мою дочку?
- Я его люблю.
- И я ее люблю.
Вот прямо завтра расписались бы,
если б не война.
- Ты каждый день под смертью ходишь!
Тебе жить-то осталось, может быть,
на комариный чих.
Она девчонка молодая,
у нее вся жизнь впереди.
- Пожалуйста, перестань,
ты ничего не понимаешь.
- Цыц! Рот будешь раскрывать
на своего мужа!
Если он у тебя будет.
- Будет! Не сомневайся.
Поживем, еще деток наших понянчишь.
- А ты еще скажи -
мол, если вы мне поможете.
- А то как же? Или ты передумал?
- Я не передумал.
- А тогда давай обсудим то,
ради чего я сюда пришел.
- А ты еще ради чего-то
сюда ходишь? Да?
Сделай чай.
- И не торопись.
Мне к Гюнтеру в кабинет
проникнуть надо. Есть идея - как?
- Есть.
Пока ты тут прохлаждался,
я все обдумал.
Завтра я везу Гюнтера на кабана.
- Так.
- Он берет четырех автоматчиков.
Вместо загонщиков.
Я их расставлю вот так. Смотри сюда.
Вот здесь старая дорога.
Тут соснячок. Я ставлю Гюнтера
вот здесь, на закраде.
Вот это автоматчики.
Будут загонщиками.
Ты сможешь их убирать по одному,
расстояние позволяет.
Кроме того, я велю им,
чтоб они шумели и постреливали -
ну, вроде как зверье пугать.
Ты по одному будешь их убирать.
Ну и когда всех уберешь,
возьмешь Гюнтера.
Ну а дальше мы едем прямо в школу:
ты - под соломой,
а я вроде как что-то забыл.
- А в школе кто за старшего
остается вместо Гюнтера?
- Фельдфебель вчера вечером уехал
в лагерь за новыми курсантами -
значит, Зобов.
- Этому бутылку -
и будет храпеть до утра.
- Сделаю. Но учти,
ты должен быть на месте раньше нас.
- А как я найду-то это место?
- Ты что, тупой, что ли?
Я ж сказал: старая дорога, соснячок.
Берешь да убираешь Гюнтера.
(Свист.)
- Первый.
(Свист.)
Второй.
(Свист.)
Третий.
(Свист.)
Четвертый.
Все на точках.
- Ну сигнал давай.
(Звучит тревожная музыка.)
(Богомолов свистит.)
- Почему пистолет?
Здесь что-то не так. Мы уходим!
- Ты откуда здесь, засранка?
Кто тебя из дома выпустил, а?
- А я что, спрашивать буду?
Чтоб моих любимых
в один день убили, не позволю.
- Ничего себе! Вот это здрасте.
Веревку.
Танюшенька, я тебя потом расцелую.
А отец тебя выпорет.
И помни: он опасен.
- Держи ружье.
Близко к нему не подходи,
и если что, сразу стреляй. По ногам.
По-немецки: - За что их?
- Воровали. - Пойдем посмотрим.
- Тпру! Мы на месте.
- Если через 5 минут не вернусь,
уезжай.
- Как?
- Это приказ. Ради Тани.
- Ага, хорошо.
(Звучит тревожная музыка.)
С улицы, по-немецки:
- Внимание! Огонь!
(Слышна автоматная очередь.)
- Ну, извиняй. Но! Но!
Читает: - "Зобов опять пьян.
Мопс показал хорошее умение
в работе на рации. Колесников -
негодяй. Заглянул ко мне,
когда я убирал документы".
Документы...
- Однажды у него была
приоткрыта дверь,
вот такая щель.
Колесников в нее заглянул -
и он так его отмолотил!
В карцер на трое суток посадил.
- У-у...
С улицы доносится пение:
- Ой, мороз, мороз!
Не морозь меня!
Не морозь меня...
Герр Гюнтер, вы вернулись?
Что, плохо вам на охоте без Зобова?
- Ну, Евгенич, выбирай: или я
тебя сейчас убью и ты сдохнешь,
или будешь делать то, что я скажу,
и мне помогать. Трибунал это учтет.
Войну мы, конечно, выиграем,
в этом я не сомневаюсь.
Лет через 20 выйдешь.
- Ты прохиндей. Если ты выстрелишь,
живым отсюда не выйдешь.
- Считаю до трех. Раз. Два.
- Я согласен.
- Кто стрелял?
- Я проверял оружие.
Порох надо держать сухим.
- Штаны лучше держи.
- Смирно! Я тут за старшего,
я имею право. Пошли вон!
- Напился как свинья, даже обмочился.
Доложим Гюнтеру.
Он ему яйца оторвет.
- У Гюнтера в кабинете рация есть?
- Потайная, я сам настраивал.
- Ну пойдем, мастер связи,
будем передавать.
(Звуки морзянки.)
Пишет: "Селезнев, Якиманка, 40.
Фомин, Тверская-Ямская, 5.
Долгачев, Серпуховская застава, 17.
Александров, Вторая Мещанская, 4.
Красинская, Гончарная набережная, 6".
Товарищ лейтенант,
Богомол вышел на связь.
Так точно, его позывные, его частота,
но почему-то все открытым текстом.
Почему, не готов доложить.
Возможно, ввиду отсутствия
времени на шифрование.
Есть все записывать!
Пишет: "Литвинов, Труда, 5.
Смирнова, Мясницкая, 12.
Шувалов, Малая Дмитровка, 21.
Рожко, Маросейка, 4.
Сытник, Клары Цеткин, 11.
Жигулин, проезд Владимирова, 3.
Петренко, Мирный переулок, 5.
Аверина, Весенняя, 68".
- Адреса проверить, всех арестовать.
Пора заканчивать эту фисгармонию.
- Немедленно подать машину.
Еду в город. Молчать!
Не возражать! Я тут за старшего.
- Свободен. Я сам провожу.
Иван Захарович, вы... Мы были правы.
Будете представлены к награде.
- Служу Советскому Союзу.
Иван Захарович, может, к врачу?
- Если спирт у него есть.
- Ты молодец, стараешься.
Гранату дать тебе? Бросишь?
- Не надо.
- Давай.
- Эй, ты куда? А дверь закрыть?
- Русская свинья.
- Мопс, беги, я тебя прикрою.
Ах ты ж, прохиндеи!..
(Слышна немецкая речь,
выстрелы, взрывы)
(Слышны выстрелы)
- Хенде хох! Руки вверх!
- Здорово, родной. Командира позови.
- Кто такие?
Приказ - руки вверх!
Почему не выполняем?
Особое приглашение нужно?
- Поднять? Ты уверен?
- Не стоит. Я тебя, чемпиона, знаю.
 

////////////////////////////