ПОСТЕННИЦА
Я пересекла границу оливковой рощи.
Яркая зелень северо-запада уступила место
серебряной зелени юго-востока.
В сущности, жизнь - это прежде всего вода.
Там, где она в избытке,
зелень бурна и полна сил,
там, где в недостатке, -
зелень темнеет и серебрится.
Мне говорили, что этот город -
наименее «зелёный» в Европе.
Поэтому я искала зелень везде,
где только могла.
И нашла куда больше,
чем ожидала с их слов.
Они не видели зелени
под собственными ногами.
ОСЕНЬ
Я продолжала искать зелень в городе -
сорняки и прочее
без разбора.
И находила пышущую зелень
в промежутках между зданиями.
Зелень разрастается там,
где не должна.
Сорняки растут лучше,
чем саженцы.
«Сорняк - растение
в неподобающем месте...
растение, растущее там,
где лучше бы расти другим,
а иногда - и вовсе никаким...
Растение, срывающее людские планы».
Ричард Мэйби. «Сорняки.
История растений вне закона».
Я заметила, что эти пустыри
всё чаще в последнее время
огораживали зелёные площадки -
пустоши в пространстве.
Я часто останавливалась
у этих пустошей,
чтобы представить,
какие здания здесь были прежде.
Однако раньше я не замечала
поблизости кого-нибудь ещё.
Большинство просто
проходит мимо,
едва поднимая взгляд от тротуара
к тому, что открывается пред ними.
Но потом на одной из прогулок
я заметила её.
Я сообразила окликнуть
только когда она почти ушла.
Она бы всё равно не услышала.
И даже если бы она меня поняла,
что бы я сказала?
Зачем мы бережём эти места?
Мы решили, что оно того стоит -
выкопать, снося дома других,
менее важных эпох,
обнажённые осколки той,
которой станем больше дорожить.
И вот теперь они беззащитны
от вредных загрязнений
и халтурных перестроек,
и только скорей зарастут
и разрушатся, потому что
мы больше не можем
позволить себе сохранять то,
что начали даже не в свои времена.
И снова она...
всё та же...
всё та же лиственная звезда.
Я решилась спросить,
указав на густые заросли
за моей спиной.
Они не знали названия по-английски,
уверяя, что это что-то незначительное.
Но я упорствовала,
и в конце концов
мне написали название
на обратной стороне нового билета:
«perdikaki».
И на обратном пути -
снаружи места раскопок.
Может, это и незначительный
сорняк, но он - повсюду.
Не его ли она собирала?
Может, это она оставляет еду
для бродячих котов -
жертву в обмен на растения,
основу их заросших территорий.
Маленькие божества.
Да, это оно.
Perdikaki - его она собирала.
Но зачем?
Что мне было суждено
здесь найти - растение или её?
Сколько бы я ни искала, в истории
не становилось меньше пробелов,
тупиков
и вопросов.
Должен быть кто-то,
кто меня просветит -
исследователь, ботаник,
коллекционер растений.
Кто-то, кто поможет понять,
зачем она его собирает.
Кто-то, кто знает,
отчего оно растёт там, где растёт.
Знаешь, что это?
Знаешь?
Позволь мне помочь.
Perdikaki.
Parietaria judaica,
или близкая к ней
Parietaria officinalis.
Постенница.
Небольшой травянистый кустарник,
часто растущий
на каменных стенах,
среди валунов и в трещинах.
ЗИМА
Её излюбленная среда обитания -
трещины в стенах
и каменистые поверхности.
В трещинах между тротуаром
и стенами домов.
На улицах у домов людей
её истребляют.
Из-за хрупкости стеблей
её легко вырвать.
Однако,
несмотря на хрупкие стебли,
корни остаются на месте,
и растение быстро
вырастает обратно после обрыва.
Но если дом пустует,
и её некому вырывать,
она разрастается.
Вечно по краю
осыпающихся неоклассических
зданий и старинных домов.
Я часто вижу отмели постенницы
вдоль их краёв.
Она стелится у границ зданий
под строительными лесами,
удерживающими их от обрушения.
И если крыши обваливаются,
она прорастает из-под обломков.
Стоп.
Стоп.
Здесь я видела её, Кирию.
Зачем она её собирала?
Зачем ей нужна постенница -
сорняк,
по мнению большинства?
Я могу вернуться
ради призрачного шанса, что она
снова придёт собирать perdikaki.
Её может там не оказаться,
но растение будет на месте.
Я тоже смогу немного нарвать.
Между пальцами -
мягкая бархатистая текстура.
Листья покрыты
крохотными волосками -
не жалящими,
как у родственной крапивы.
Особого запаха нет.
Постенницу столетиями
использовали как лекарство,
а знание о её свойствах
всё ещё живо в сельских краях.
Как мочегонное
её издавна применяли
для лечения почек,
мочевыводящих путей и пузыря.
Также она известна
противовоспалительным
и заживляющим эффектом
при кровотечении,
её использовали для
облегчения боли от ран и ожогов,
принимая внутрь или
прикладывая листья припаркой.
Плиний Старший излагает
историю постенницы -
parietaria -
в своей «Естественной Истории»
лёбовской библиотеки.
Растение, иногда называемое
«parthenium»,
ещё с древних времён
связывалось
с афинским Парфеноном.
Во время строительства храма
любимый раб Перикла
свалился с крыши,
получив смертельные травмы.
Перикл был весьма обеспокоен,
но богиня Афина
явилась ему во сне
и посоветовала припарки
из сорняка,
растущего на горе Акрополя,
для лечения ран раба.
Раба вылечили, он выжил,
а растение с тех пор
стало носить имя богини
Афины Парфенонской -
«партениум».
Я и сам отыскал его там
спустя тысячи лет,
будто оно росло
из всё того же корневого побега.
Сколько раз бы его ни вырывали,
корни покоились в древних камнях.
И я тоже взял с собой немного.
В ГОРОДСКОЙ СРЕДЕ СОРНЯК
ЗАВИСИМ ОТ ПОСТРОЕК,
НА И ВНУТРИ КОТОРЫХ РАСТЁТ.
ЕМУ НУЖНЫ СВЕТ И ВОДА,
ТАК ЧТО ПОД ЕГО ЗАРОСЛЯМИ
ЧАСТО МОЖНО НАЙТИ
ВОДОСТОЧНЫЕ ТРУБЫ
ИЛИ КОЛОДЦЫ, ГДЕ
СХОДЯТСЯ СТОКИ ДЛЯ ВОДЫ.
ВОЗМОЖНО, ЭТИ ДОМА
ПРИ КИРИИ БЫЛИ ЖИЛЫМИ.
ЖИЛЫЕ. ОБИТАЕМЫЕ. ЖИЛИЩА.
МОЖЕТ, И ОНА ЖИЛА ЗДЕСЬ?
ВЕСНА
Всякий раз, встречая постенницу,
я срываю побег.
Очень важно, откуда каждый из них:
каждый содержит в себе минералы
субстрата, в котором он рос,
каждый вырос на своём пустыре,
в клетках каждого осталось
что-то от этих строений.
Они живут на стенах,
питаясь субстратом.
Но мне никак не удаётся
их уберечь.
Какое-то время
они стоят в стаканах с водой,
вырванные
из своей привычной среды.
И в конце концов умирают
или высыхают.
Если они сухи и мертвы,
остаётся ли в них
что-то ещё от тех зданий?
Если они оторваны от корней
и больше не растут
из своего субстрата,
по-прежнему ли они
воплощают те здания?
Несут ли в себе их отпечаток?
ЗАСУШИТЬ - ЗНАЧИТ
СОХРАНИТЬ НАВЕЧНО.
НО ТОЛЬКО КАК
СОХРАНИТЬ В НИХ ЖИЗНЬ?
Распластанные между
двух листов бумаги,
высушенные и сдавленные так,
как учила меня бабушка,
когда я была мала.
Однажды она подарила мне
пресс для цветов.
Цветов из сада моего детства -
тонких и полупрозрачных, будто
кожа на тыльных сторонах её рук.
Я могу сделать такой же -
для постенницы.
Но высушенные цветы -
всего-навсего бумажные призраки.
Засушить - значит сохранить...
но как сохранить их, не убивая?
Вырастить растение
означает овладеть им.
Возделывание, культивация -
людская ловушка для природы.
Я находила постенницу на руинах,
на каждых античных раскопках,
в каждом заброшенном здании,
рухнувшем доме,
современной развалине.
Но я так и не нашла её.
Всякий раз, завидя растение,
я жду встречи с ней.
Всякий раз, проходя мимо
пустыря или старого дома,
я проверяю, не там ли она.
Заглядываю
сквозь сломанные ставни,
сквозь щели заборов,
сквозь дыры в стенах.
Я бы увидела её
на вершине кучи обломков,
укрывшуюся под фиговым деревом,
давным-давно пробившимся
сквозь эти стены.
Она бы здесь села,
повторяя название:
perdikaki, perdikaki, perdikaki...
Она бы здесь встала - на краю,
пропустив сквозь проволоку забора
пальцы,
влекомая зеленью,
но почему-то удерживаемая от того,
чтобы сдаться ей насовсем.
Что же остановит её падение,
если не этот хлипкий
ржавый забор?
Я наблюдаю и жду.
ЛЕТО
Когда жар расходится
по кипящему котлу города,
постенница - одна из немногих
трав, способных выжить.
Но даже она страдает
от нехватки воды
промеж иссушенных камней.
Она тоже вянет и жухнет,
выгорает на жёлтых камнях.
Она отмирает.
Она не может больше расти,
как росла летом.
Она умирает.
Что-то её убивает -
распределение, упорядочивание,
архивирование живого...
Всё, что я собрала, -
только мёртвая материя.
Я стремлюсь
лишь постичь растение,
описать его, узнать и понять,
стремлюсь им овладеть.
Я гонюсь за ней так же,
как она гонится за растением,
но и он гонится за ним.
Она всегда здесь, всякий раз.
И всё же
её никогда здесь нет.
Разве ты не понимаешь?
Она - тебе не проводник,
она потеряна так же, как и ты.
Я - твой проводник.
ОСЕНЬ