«Паваротти» (англ. Pavarotti) — документальный фильм Рона Ховарда о
легендарном оперном певце Лучано Паваротти.
Все фразы и цитаты
Дождевые леса Амазонии, Бразилия, 1995 год
Мы были в Бразилии.
Накануне вечером
Лучано пел перед 200 000 слушателей.
Это был удивительный концерт
в Буэнос-Айресе.
Следующим утром мы отправились в Амазонию,
в джунгли.
К счастью, у меня с собой
была видеокамера.
Там, Бог знает где, был театр...
И я понял, что это было паломничество.
Лучано сказал: «Я хочу спеть на той сцене,
где 100 лет назад пел Карузо».
Мы ничего не организовывали.
Мы приехали к театру,
а он оказался полностью закрыт.
Там никого не было.
Но мы нашли того, кто смог его открыть.
Один человек вышел и спросил: «Кто это?»
А он ответил: «Я Лучано Паваротти».
Из Амазонии с любовью.
Большое спасибо!
ПАВАРОТТИ
Лучано никогда не строил планов,
это было не в его стиле.
Все происходило само собой.
Однажды у нас появилась видеокамера.
И я все время носила ее с собой.
Мы постоянно снимали.
Он очень доверял людям.
Он считал, что в каждом человеке
есть что-то хорошее.
Он всегда был очень радостным
и светился от счастья.
Лучано прекрасно осознавал,
что получил великий дар от Бога.
Не только в опере,
но и в остальных аспектах его жизни.
Поэтому он был целеустремлен.
Но в то же время это было бременем.
Мне всегда хотелось понять, почему.
Каким бы ты хотел быть
в памяти людей спустя 100 лет?
Я хотел бы, чтобы меня
вспоминали как человека,
который пел оперу для народа.
Я хотел бы, чтобы люди говорили,
что я пел от «Фаворитки» до «Отелло»,
что у меня был невероятно
широкий репертуар.
Я хотел бы, чтобы люди говорили,
что я никогда не стремился
выучить новую оперу
просто ради того, чтобы спеть ее.
Это всё положительные черты певца.
Это смело,
потому что, вообще-то,
меня всегда критиковали.
А что насчет Паваротти как человека?
Наша профессия очень-очень особенная.
Ты не становишься знаменитым в один день.
Ты растешь и не знаешь,
что с тобой будет дальше.
Ты не знаешь, кто ты есть на самом деле.
Я родился во время войны,
поэтому эта мысль меня не покидает.
Никогда.
Но мне очень повезло,
потому что я рос в прекраснейшем месте.
Мой отец был пекарем и тенором.
Мне очень повезло,
что мой отец пел в церкви.
Даже будучи маленьким мальчиком,
я всегда подражал своему отцу,
поэтому он был моим учителем.
У него был фантастический теноровый голос.
Феноменальный.
Лучше, чем мой.
Никто не верит, но это так.
Я пел со своим отцом
и еще с 50 мужскими голосами.
Однажды мы поехали в Уэльс на конкурс.
В 1955 году вы получили
первый приз в Уэльсе.
Да.
Это был один из самых важных
и незабываемых дней в моей жизни.
Со мной были все мои друзья и мой отец.
В то время я работал учителем
начальных классов.
Мой отец сказал: «Послушай,
поезжай в город,
становись преподавателем».
Потому что мой отец
не состоялся как тенор.
Он знал, как это тяжело,
даже с красивым голосом.
Я ответил: «Хорошо,
раз ты говоришь, то я так и сделаю».
А моя мама сказала:
«Нет. Когда я слышу, как поет мой сын,
я чувствую нечто особенное».
А я ей отвечал: «Мама, перестань.
Ты говоришь так, потому что ты моя мама».
«Нет, нет, нет».
«Я ведь не говорю так,
когда слышу пение твоего отца».
Благодаря ей я стал заниматься
именно тем, чем хотел,
и в чем, я думаю,
состоит мое предназначение.
В 1955-м году я начал учиться.
А шесть лет спустя, в 1961-м году,
состоялся мой дебют.
«Богема»
История о юных деятелях искусства,
живущих на грани нищеты,
об их любви и утратах в Париже.
Как вы получили свою первую роль в опере?
Я победил в конкурсе.
А призом конкурса было
пение всего представления на сцене
с оркестром под управлением дирижера.
Мой дебют состоялся 29 апреля 1961 года.
Я играл Рудольфа в «Богеме».
В опере «Богема», да.
Тот вечер не был сенсационным,
но, по-моему, все остались очень довольны,
особенно моя мама.
Мы познакомились на закрытой вечеринке,
в доме одного моего одноклассника.
В Модене в то время было много
амбициозных певцов.
Я понимаю, что если бы он не стал певцом,
это было бы огромным
разочарованием для него.
Теперь, когда вы знаете обо мне все...
Я влюбилась в этого человека.
Он был очень красивым парнем.
А потом я влюбилась в его голос.
Ну а кто бы не влюбился в голос Паваротти?
29 апреля 1961 года
молодой учитель начальных
классов вышел на сцену
и стал тенором.
И я влюбился.
Мы жили вместе около двух месяцев.
Прямо как богема.
Помню, у нас были комнаты напротив;
ванная была общая.
Нам не хватало денег.
У нас не было ничего, когда мы поженились.
Это любовь. Это страсть.
Это очень красиво и беззаботно.
Это самые поэтичные,
романтичные и позитивные моменты в жизни.
И безрассудные, не без этого.
После его дебюта
у нас за четыре года и семь месяцев
родилось три дочери.
Все деньги, которые он зарабатывал,
уходили на возврат долга его отцу,
нам самим ничего не оставалось.
Так что,
в первые годы деньги в дом приносила я.
Лондон, Англия, 1963 год
Лондон - невероятный город,
а Ковент-Гарден стал для меня
первым важным зарубежным театром.
В 1963-м году я очень успешно
там выступил.
Ковент-Гарден собирался
исполнить «Богему» 10 раз.
В постановке участвовал
господин Ди Стефано -
один из величайших теноров всех времен.
Он приехал,
но сильно заболел,
и поэтому отказался выступать.
И я пел вместо него.
Это была невообразимая новость -
замена самого Ди Стефано молодым тенором.
Эта роль была для Ди Стефано,
но это было неважно,
потому что молодым тенором был я.
Наконец, я получил возможность
сыграть по-крупному.
Это было нелегко, но я справился.
Я сделал это.
Это были истоки моей карьеры.
Я собирался дебютировать
в Вене в 67-м году.
Я читал об этой новой суперзвезде,
он пел в турне с Джоан Сазерленд.
Благодаря поездке с Джоан в Австралию,
я научился быть серьезным
профессиональным певцом.
И в особенности у нее я научился дышать.
Это самая простая,
но в то же время самая сложная вещь.
Чему вы научились?
Как вам удавалось понимать,
что она чувствует?
Когда мы пели дуэтом,
я старался касаться ее,
чтобы чувствовать ее состояние, и...
И что вы чувствовали?
Воздух в лёгких? - Мышцу диафрагмы.
Видел, как она напрягала эту мышцу
перед тем, как взять какую-либо ноту.
По-моему, прежде всего
её техника была идеальной.
Скажу, что, пожалуй,
это самая потрясающая техника всех времен.
Я считаю, у Лучано
один из превосходнейших голосов,
которые когда-либо рождались.
По крайней мере, для тенора.
Голос Лучано всегда трогал мое сердце.
Его голос был одним из самых звонких,
самых чистых,
самых эмоциональных, страстных,
красивых...
и так далее.
Это был настоящий рай на Земле.
Очень важно, чтобы люди понимали,
что сопрано и баритон -
это самые естественные голоса.
У мужчин естественный голос - это баритон.
Стать тенором сложнее.
Этот голос менее естественный.
Вот мой голос.
И вот мой голос.
Он сделан специально, он не естественный.
Но что понимается под красотой
выдающегося тенорового голоса?
Он красив тогда, когда звучит естественно,
а не так, будто сделан специально.
Если вы хотите быть как Лучано Паваротти,
вы должны брать верхнюю ноту До.
Это самое важное.
У вас может быть красивая жизнь тенора,
но без верхнего До
вы не станете великим тенором.
Когда я слушал Лучано, мне казалось,
что он просто открывал рот,
и рождалось звучание.
Казалось, это было легко.
Вы говорите: «Как красиво!»
Вы думаете, это делается
без особых усилий.
Однако сколько лет обучения
стоит за всем этим?
Сколько труда? Сколько пришлось попотеть?
Вот откуда берется красота.
«Дочь полка» требует от тенора
брать не менее девяти верхних До.
Он спел «Дочь полка»,
и эта опера сделала его знаменитым.
Его знаменитые девять верхних До
в «Дочери полка» -
это часть истории оперы.
Я будто видела его голос.
Он был очень четким, как фотография.
Можно было практически считать молекулы -
настолько он был четким.
Когда тенор поет верхнее До,
уши вибрируют.
Такой накал звука!
Мои уши звенели.
Мы все мечтали
занимать самое видное место в мире оперы.
Лучано был единственным в своем роде, да.
Лучано пел во всех театрах.
В Ковент-Гардене, Венской опере,
Ла Скала и Метрополитен-опере.
И во многих других театрах по всему миру.
Все его записи становились легендарными.
Звукозаписывающая компания Decca
назвала его «Королем верхнего До».
Это как прыжок лошади, умеющей прыгать.
Его несложно сделать,
если она приближается к преграде
в правильный момент,
держа правильный баланс.
С пением высоких нот та же история.
Петь высокие ноты несложно,
если ты готовишься к ним.
Вы можете быть абсолютно уверены,
если как следует подготовились,
что возьмете нужную ноту?
Нет. И этим прекрасна моя профессия.
Я часто упоминаю,
что слово «голос» в испанском языке
женского рода, la voz.
Как и в итальянском, la voce .
И во французском, la voix .
Я считаю, что когда живешь с голосом,
он, как женщина, ведет себя
очень-очень ревниво и требовательно.
Я знаю, что ничего не могу без голоса.
Ты живешь с ним, и ты должен понимать,
что все вокруг влияет на него.
Хорошие новости. Плохие новости.
На нечто эмоциональное
мы реагируем физически.
Эта мышца...
Никогда не знаешь,
ответит ли она тебе сразу.
Она примадонна моего тела.
Один день лучше, другой хуже.
Как и в любых других отношениях,
ты должен очень хорошо знать партнера,
чтобы обращаться с тем, кого ты любишь,
как можно лучше.
В общем, голос - это дама.
Мое первое воспоминание.
Первое, что вспоминается мне из детства,
это эссе, которое я написала в 8 лет.
Оно называлось «Чем занимается твой папа?
Расскажи о своем папе».
Я начала его так...
«Некрасиво так говорить,
но мой папа - нечестный человек!
Он вор, потому что ходит на работу ночью».
К тому же, он носил чемодан,
полный накладных усов и бород...
из чего можно было сделать
лишь такой вывод.
Я обожала его костюмы...
Они не могли не нравиться детям.
Они были будто маскарадные.
Я знала, что у него была
параллельная жизнь -
жизнь артиста.
Он воплощался в своих героев -
в тех, кого играл.
Это была его вторая жизнь.
Это было видно,
а ребенку нелегко такое видеть.
Опера - это любовь, ненависть, смерть.
Это очень важно.
Легкий грим
может превратить тебя в другого человека.
Опера - это нечто искусственное,
но на сцене оно постепенно
становится настоящим.
Моя мама постоянно рассказывала нам,
чем занимался наш папа.
Она старалась пересказывать
нам сюжеты опер,
чтобы вовлекать нас.
«Тоска» - мелодрама,
в которой есть и пытки,
и убийство, и самоубийство.
История, в которой никто
не доживает до конца,
даже герой.
Помню, меня это пугало,
потому что я страдала вместе с ним.
Например, в «Тоске»,
когда он истекал кровью.
Это первая опера, которую я помню.
Там он умер, что часто делал в операх.
Когда занавес закрылся,
я, в тишине, закричала: «Папа!»
Это был мой дебют в театре.
Мне известно,
что вы носите в кармане согнутый гвоздь.
Согнутый гвоздь, да. Это суеверие.
Думаю, оно свойственно всем артистам.
В Англии говорят: «Постучи по дереву».
А в Италии мы говорим:
«Постучи по железу».
И носим с собой согнутый железный гвоздь.
На двойную удачу.
Вы праведный католик?
Думаю, да, очень глубоко.
Но даже будучи католиком,
я суеверен, на всякий случай.
По-моему, в душе Лучано,
без сомнения, был простым человеком.
Он называл себя крестьянином.
Думаю, одна из причин,
почему он так органично смотрелся
в роли Неморино в «Любовном напитке», -
он и был немного деревенщиной.
«Любовный напиток» -
комедия о победе искренности.
Папа очень веселился,
когда пел «Любовный напиток».
Отчасти потому, что это была
одна из немногих опер,
где он не умирал.
Поэтому у него на душе становилось легче.
И отчасти потому, что его герой
был очень радостным и простодушным.
Папа считал и себя
в каком-то смысле простодушным.
У него были тысячи
поклонников по всему миру.
На улице выстраивались
очереди за билетами.
Он становился все популярнее,
и письма приходили со всего мира,
даже из самых отдаленных уголков.
И должна сказать,
я отвечала на все эти письма!
Также я должна была поддерживать отношения
с итальянскими театрами
и еще с его менеджером из Нью-Йорка
Гербертом Бреслиным.
В звукозаписывающей компании
Лучано сказали:
«Ты отличный парень».
«Но тебе нужна скотина,
чтобы на тебя работать».
Так у нас все и началось.
Герберт Бреслин имел репутацию
самого ненавистного человека
в оперном бизнесе.
Я никогда не слышала
ничего хорошего о нем,
до того, как стала на него работать.
У нас с Лучано Паваротти была
единая цель.
Мы с ним хотели одного и того же.
Как складывалась его репутация,
так же складывалась и моя.
Герберт также может сказать вам,
что он создавал
множество идей продвижения,
которые помогли Лучано
стать тем, кем он стал.
До этого он не давал концертов.
Ни разу не выступал сольно.
Я открыл для него врата музыки.
Менеджер отправил меня
одного в Либерти, Миссури,
чтобы я дал там сольный концерт.
В опере костюм и грим дают преимущество.
На три часа ты становишься
другим персонажем.
Но на сольном концерте остаешься собой.
Только его голос.
Ты полностью открыт.
Ты практически обнажен.
Ты знаешь, что тебе не за чем спрятаться.
Лучано сказал:
«Господи, куда мне девать руки?»
А его менеджер ответил:
«Достань из кармана носовой платок
и держи его в руке».
Мой менеджер сказал:
«Если тебе не нравится, не делай этого».
А я ответил: «Мне не нравится это.
Я обожаю это».
Мы начали устраивать сольные концерты
в сельских регионах Америки.
В местах, где нет оперных театров.
Это своего рода способ отблагодарить Бога
за тот дар, которым он меня наделил.
Суть не в том, чтобы я стал популярным,
а чтобы мир оперы стал более популярным.
Он любил ходить в буфеты в отелях.
Мы ели по два-три раза,
наедаясь американской едой до отвала.
Макаронами с сыром
и всякими неитальянскими блюдами.
Я смог запустить процесс
его превращения в звезду.
Добро пожаловать на историческое событие -
первую прямую телетрансляцию представления
из Метрополитен-оперы в Линкольн-центре.
Сегодня будет исполнена опера
La Boheme, «Богема».
Лучано дебютировал в Метрополитен-опере
в ноябре 68-го года,
и этот театр стал его творческим домом.
По-моему, у нас были
очень близкие отношения
на протяжении 20 лет.
Они - большинство из них - никогда еще
вот так не видели вас по телевизору.
Кажется, такого еще не было.
Разве это не впервые?
А вы пели оперу по телевидению в Европе?
Во время трансляции - нет. В студии - да.
Это моя первая трансляция.
Это новый опыт для меня.
...не спрашивайте, доволен ли я,
ведь я никогда не бываю доволен...
Я всё же спрошу. Вы довольны? - Нет.
Я никогда не бываю доволен. Никогда.
Никогда? - Никогда.
Я всегда думаю, что могу сделать лучше.
Он жутко нервничал
перед каждым выступлением.
Он говорил: «Я иду на плаху».
Идем на плаху.
Но он всегда возвращался
живым после выступления.
Публика его просто обожала.
За его улыбку, за его артистизм...
и за то, каким человеком он был.
Они хотели слышать его больше.
Доброе утро из Чикаго.
Я рад представить оживленной публике
Лучано Паваротти.
Знаете, Лучано любил пасту.
Он пришел к нам домой ужинать
и захотел готовить сам.
Нарезанный чеснок.
Весь? - Да.
Это будет потрясающе.
Оливковое масло.
- Красный перец. Вы серьезно?
- Абсолютно серьезно.
Вы, наверное, будете плакать.
Когда это попробуете.
Когда он приезжал в Нью-Йорк,
он всегда готовил для меня
это острое спагетти.
Ему не очень нравилась индийская кухня.
Господин Паваротти, а на гастролях
вы предпочитаете иметь номер с...
Что?
...с кухней, не так ли?
По-моему, мировые знаменитости
часто пытаются возить с собой свой «дом».
Потому что они все время живут в отелях.
Он любил кухню Модены.
Отправляясь на гастроли в США,
он часто звонил мне
накануне отъезда
и говорил:
«Привези завтра чемодан
с двумя кило тортеллини,
пятью кило пармезана
и двумя вялеными окороками».
И я наполнял пустой чемодан
всей этой едой.
Вдали от дома, вдали от своей семьи
он был одинок.
Думаю, поэтому вокруг него
всегда было много людей.
А после представления все шли ужинать.
Согласитесь, это настоящая откормка.
С этим не поспоришь.
Однажды он сказал мне:
«Вот так надо худеть.
Сначала съедим курицу,
фасоль и картофельное пюре.
А потом - четыре шарика
ванильного мороженого».
И он быстро съел три шарика...
и отодвинул тарелку, оставив один шарик.
И сказал: «Вот такая диета.
Не надо есть последний шарик.
Гарантирую тебе, ты похудеешь».
Вот такая у него была диета.
Он терпеть не мог одиночество.
Для такой важной и известной личности
он был чрезвычайно раним
во многих отношениях.
Он был очень смелым,
и, мне кажется, публика это чувствовала.
Кто я? Я успешный
или просто известный человек?
Я этого не знаю. Мне все равно.
Я знаю, что люди узнают меня на улице.
Замечательно.
Но у меня есть три дочери и жена...
И когда я нахожусь дома,
я точно знаю, кто я.
Никто.
Полный ноль.
Но я счастлив.
Даже успешный никто имеет
карточку American Express.
Получите и вы свою.
За рекламу American Express
заплатили 10 000 долларов. Это гроши.
Но это было неважно.
Реклама была повсюду.
Вы же знаете меня? Если не знаете,
то его скоро узнаете.
Давайте поприветствуем Лучано Паваротти.
Лучано Паваротти.
- Лучано Паваротти.
- Лучано Паваротти.
Добро пожаловать
на этот особый урок
с господином Паваротти
и учащимися кафедры вокала
Джульярдской школы.
Лучано Паваротти.
До того, как я познакомилась с Лучано,
я понятия не имела, кто он такой.
Неловко это говорить,
но я уже училась
на втором курсе школы.
Он проводил мастер-класс.
Мастер-класс.
Само это слово меня пугает.
Я очень-очень нервничаю.
Это был пугающий опыт...
Но Лучано легко удавалось
создавать непринужденную обстановку.
Особенно перед публикой.
Мэделин Рене
Ария «Приди, мой милый друг»
Опера «Свадьба Фигаро», Моцарт
Джон Вустман, пианист
Он был уже маэстро,
чтобы слушать молодых певцов,
он знал репертуар, вокальные трудности
и мог посоветовать, как сделать лучше.
У вас красивый голос.
Думаю, с вашим голосом
стоит брать чуть более быстрый темп.
Неважно, как играет фортепиано, оркестр...
Важно, чтобы был правильный темп.
Можете попробовать сначала?
Я всегда знала, что хочу петь, с юных лет.
И я учила итальянский
и в детстве жила во Франции...
Поэтому я знала несколько языков.
А Лучано было нужно,
чтобы кто-то отвечал на телефонные звонки
и на письма от его поклонников.
Он сказал: «Если выручишь меня,
я поработаю над твоим голосом».
Ему нравилось преподавать.
Это и значит быть маэстро. Быть учителем.
У него были прекрасные учителя в юности.
и, будучи студентом-тенором,
он получил прекрасную технику пения.
В юности я бросал все дела.
Я всегда рано ложился спать.
Я старался изо всех сил, учился петь.
Я хотел быть более серьезным учеником.
У меня было два преподавателя.
Один из них - тенор,
который учил меня вокальным приемам.
А второй - очень известный преподаватель.
Он занимался больше фразировкой, музыкой.
Для него техника была самым главным.
Техника и язык имели большое значение.
В обучении нашей профессии...
итальянская опера является базой.
Сначала берется текст.
Композитор пишет музыку, исходя из текста.
Композиторы опираются на значение слов.
Это самое главное - понять,
как передать публике
эмоцию, заключенную в определенном слове.
Такие композиторы
как Моцарт, Верди, Доницетти...
использовали язык.
Поэтому если произношение правильное,
то ты сразу схватываешь ритм,
потому что в музыке тоже есть ритм.
Здесь нужно правильно дышать.
Контролировать свою диафрагму.
Набирать воздух.
И только ты решаешь,
куда будет выходить воздух,
как он будет выходить,
насколько длинной будет твоя фраза.
Как говорил Лучано: «Вопрос измерения».
Дыхание можно измерить.
Все соотносится с чувствами.
С экспрессией.
С темпераментом, радостью.
Публика не знает, что ты делаешь,
но она все чувствует.
Прекрасно. Прекрасно.
Если бы вы пели
хотя бы с четвертью той красоты голоса,
с которой вы говорите,
то вы были бы потрясающей певицей.
О, большое спасибо.
Ах вы хитрец.
Сразу взялись за дам, да? Сразу к дамам.
Ну, с вами я уже виделся.
Лучано был озорным.
Он был... как бы это сказать... monello .
Я бы описала его таким словом.
Это итальянское слово, им можно назвать...
шаловливого мальчишку.
Он получал удовольствие
от шуточек, понимаете?
От нелепицы.
Господин Паваротти, я говорю
от имени всех присутствующих здесь дам.
Мы хотим, чтобы вы знали,
что нам нравятся большие
мужчины, а особенно...
Особенно большие мужчины
с большими голосами.
Как вы считаете, ваш замечательный объем
способствует такому прекрасному резонансу?
Я думаю, да.
Конечно, его окружали женщины,
он любил женскую природу:
женскую суть, женскую энергию.
Ему нравилось, когда женщины его баловали.
Определенно.
До того, как я родился, в том доме
целых шесть лет не рождалось мальчиков.
Я был первым за шесть лет
мальчиком в доме,
где жило 15 семей, 100 человек.
Моя мама меня очень оберегала,
а все женщины этого дома
называли меня Лучанино.
Все присматривали за мной.
Меня очень баловали и любили,
но это... даже бодрило меня.
По-моему, Лучано любил женщин.
И всегда доверял им.
Его воспитали женщины.
У него были тети, мама.
И у них с Адуа было трое дочерей.
А потом в его жизни
появились Аличе и Николетта.
Его определенно влекло к женщинам.
И, я думаю, чем более властными мы были,
чем больше он спорил с нами,
но тем больше он нам доверял, мне кажется.
Я сопровождала его во всех его поездках.
Помню, у него было 28 чемоданов.
Но Лучано ни разу в жизни
не паковал чемодан.
Он был очень требовательным.
Не дай бог, чтобы его платки оказались
не на своем месте.
Поэтому временами было непросто.
Я должна была следить за его графиком:
за тем, с кем он должен был встретиться,
когда у него репетиции...
И также я пела с ним.
У нас были многосторонние отношения,
ведь я была и другом,
и ученицей, и секретарем...
Он был моим наставником,
учителем, моей любовью.
Я никогда не думала,
что буду в отношениях с Лучано.
Но было тяжело понять,
где должна проходить граница.
Помню, у него был сольный концерт,
и я стояла за ценой
и держала его воду и горячий чай
или еще что-то...
И внезапно он вытянул меня на сцену,
чтобы спеть дуэтом «Богему».
Лучано всегда говорил,
что не бывает великого учителя
или великого ученика.
Это встреча двух людей. Их общее дело.
Один из сотрудников моего офиса
подошел ко мне и показал статью...
что билеты на концерт маэстро
в Мэдисон-сквер-гардене уже распроданы.
И я подумал: «Хм, это интересно».
На тот момент я, в основном,
занимался рок-концертами.
Я только что забронировал шесть вечеров
в Эрлс-Корте для Брюса Спрингстина
и внес задаток.
И тут мне звонит менеджер Брюса и говорит,
что Брюс не хочет выступать
в Лондоне на арене.
У меня возникла проблема.
Речь шла о полумиллионе фунтов.
Я велел чуть ли не всем в своем офисе
искать другие варианты для Эрлс-Корта.
А потом один парень
показал мне эту статью.
И я сказал ему: «Найди его».
Герберт Бреслин.
Мы вышли на его менеджера
Герберта Бреслина,
но он наотрез отказался говорить со мной.
Он сказал:
«С какой стати мне разговаривать
с рок-н-ролльным промоутером?»
И он как бы выделил «рок» и «ролл».
А я ответил: «Не знаю, правда.
Но я организую концерты,
и довольно хорошо».
БОБ ДИЛАН. Особый гость: ЭРИК КЛЭПТОН
Концерт Rolling Stones
QUEEN. Особый гость: STATUS QUO
ПОЛ МАККАРТНИ и группа WINGS
Я высылал предложения по факсу до тех пор,
пока одно из них не оказалось
настолько хорошим,
что он, наконец, взял трубку и спросил:
«Давайте встретимся?»
Я устроил обед в моем офисе.
Мы сели и начали говорить,
и я очень быстро понял,
что Бреслин был «примадонной».
Настоящей «примадонной».
Но Паваротти был не таким.
Во время первого концерта,
что мы организовали,
я привел своих родителей за сцену,
и они были очень рады с ним познакомиться.
И он буквально выгнал всех из гримерной.
Моя мама вышла вся в слезах.
Я подумал: «Боже мой, что случилось?»
Он усадил моих маму и папу
и спел для них арию.
Они рассказали мне, что произошло.
Честно говоря, я был просто ошеломлен.
Я не встречал больше никого,
кому удавалось бы так легко
заставлять других людей чувствовать,
будто он их друг.
Будто они особенные.
Я помню это ощущение...
как заполняется пустое пространство.
Энергией его голоса, когда он пел.
Да и просто его присутствием,
его харизмой.
Скажите, который час?
Чувствовалось, как он боялся сцены.
И мы чувствовали, как были нужны ему.
Любимые им и любящие его люди.
Он знал, что мы его любили, и доверял нам.
Но дома бывали моменты,
когда мне его не хватало.
В 15 лет у Джулианы начались
проблемы с опорно-двигательным аппаратом.
Я показала ее нескольким
специалистам в Модене,
но они совершенно ничего не понимали
в этом заболевании.
Это болезнь приводит
к прогрессивному параличу.
Твои мышцы слабеют,
и в итоге ты умираешь от удушья.
Мы с Лучано связались с неврологом
из нью-йоркской Пресвитерианской больницы,
и дочь незамедлительно приняли
и прооперировали.
Они с Джулианой были
очень близки в то время.
Он отменил множество мероприятий,
чтобы быть рядом с дочерью.
На некоторый период -
все концерты и оперы.
Его за это критиковали.
Но его это не волновало.
Он не слушал критиков,
не обращал внимания на критику.
К счастью, Джулиана поправилась,
и все наладилось.
Это было не иначе как чудо.
С тех пор я говорю:
«Дорогая, жизнь -
самое главное, что у тебя есть».
«Начнем сначала».
Ты красавица.
POLYGRAM, ДОМ ЗВЕЗД
В то время я работал на PolyGram.
Одну из крупнейших в мире
компаний звукозаписи.
Мы купили компанию Decca Records,
и Паваротти был одним
из ценнейших приобретений.
Буквально сразу мы узнали,
что Паваротти записывается
у другой компании,
хотя у него был крупнейший
эксклюзивный договор с Decca.
Поэтому мне было велено
сделать ему выговор.
Я был мелкой сошкой в этой компании,
и эта была моя первая встреча с маэстро.
Я пошел в отель Savoy,
постучал в дверь его номера....
Он сказал: «О, проходите, садитесь».
Конечно, это было довольно пугающе.
Я сказал:
«Маэстро, я пришел сделать вам выговор».
А он ответил: «Что, что, почему?»
Я спросил: «Вы записываетесь
еще у какой-то компании?»
Он ответил:
«Да, да, это компания моей жены.
Я делаю прекрасные записи у них».
Я сказал: «Но вам это запрещено».
А он ответил: «Как это „запрещено“?»
Я сказал: «У вас эксклюзивный договор,
и вы можете записываться
исключительно у Decca,
и больше ни у кого».
«Так вот что значит „эксклюзивный“?»
Я сказал: «Да, именно это.
Вы не можете этого делать. Не должны».
А он ответил: «Ах, жизнь слишком коротка».
Я вернулся в офис.
Все хотели узнать, что сказал маэстро.
«Он сказал, что жизнь слишком коротка».
«А что ты на это ответил?»
«Мне нечего было ответить,
потому что он прав».
В итоге мы купили компанию его жены
за умеренную сумму. Он был доволен,
его жена была довольна, все были довольны.
Это был жизненный урок.
Редко встречаются такие люди,
которые заставляют тебя увидеть
разницу между деловой
и человеческой жизнью.
В 80-х годах он начал работать
с венгерским промоутером Тибором Рудашом,
и дела у них шли в гору.
Я был управляющим первого казино,
открытого в Атлантик-Сити.
Я построил для них театр, и там выступали
практически все известные в США артисты.
Синатра. Дайана Росс. Все.
Это было забавно,
ведь менеджером был Герберт Бреслин,
а он ничего не позволил бы делать.
Тогда Тибор Рудаш вывел его на арены,
и тот захотел,
чтобы он взял все в свои руки.
ПАВАРОТТИ ПРЕВОСХОДЕН!
Тибор построил карьеру с Лучано,
выведя его на стадионы многих столиц мира.
У нас только сложились
отношения с Бреслиным,
как мне неожиданно позвонил Тибор Рудаш
и сказал: «С этого момента
вы работаете на меня, ясно?»
Я ответил: «Хорошо».
Как только в игру вступил Тибор,
вся финансовая картина изменилась.
Это был, несомненно,
важный этап в развитии карьеры Лучано.
Он двигался вперед.
Все стало более ориентированным
на массовую притягательность.
Важно помнить, что многие оперные звезды
традиционно становились
популярнейшими представителями
шоу-бизнеса.
В свое время они были
как кинозвезды сейчас.
Тут есть прямая связь.
И Паваротти продолжает традицию,
сложившуюся благодаря Энрико Карузо,
который был первой
и одной из величайших
записываемых звезд всех времен.
Карузо был невероятно
популярным по всему миру,
он привлекал сотни тысяч людей,
куда бы он ни приезжал.
Приходили лишь взглянуть на него,
даже не надеясь увидеть его выступление.
Паваротти был словно
Карузо своего времени.
И в завершении вечера: опера в Китае.
Великий итальянский тенор Паваротти.
Репортаж журналиста Джима Лори, из Пекина.
Компания Western Opera
еще ни разу не была в Китае.
Первые гастроли в Китае
важной фигуры Лучано Паваротти.
Три недели он будет петь для китайцев.
Я очень рад, что приехал сюда.
Для нас всех это совершенно новый опыт.
И я очень надеюсь, что публике понравится.
Мао Цзэдун скончался незадолго до того,
как мы приехали в Китай.
С Лучано была целая
оперной компания,
телевизионщики, много людей.
У китайцев не было традиции
классической музыки.
Для их культуры это было
нечто совершенно чуждое.
Я был маленьким мальчиком, когда приехал
удивительный итальянец -
крупный человек
с красивейшей улыбкой.
Я бы сказал,
когда он улыбается,
держа в руке белый платок...
весь мир распахивается перед ним.
До приезда Паваротти
мы знали, кто он такой,
но мы не знали столько об опере.
Он определенно помог
китайской публике
научиться понимать оперу.
Это было в 1986-м году в Китае.
Мне только исполнилось 30 лет.
Лучано еще был женат,
и я знала, что должна была
прекратить наши с Лучано отношения.
Что я и сделала.
Это было больно и для меня, и для него.
После расставания
мы не разговаривали с ним много лет.
В то время, в конце 1980-х годов,
Паваротти был самым
известным оперным певцом
за последние 50 лет.
Но впоследствии Лучано несколько лет
не был сосредоточен на опере.
С моей точки зрения,
он чувствовал некоторую растерянность
и отягощенность:
карьера, множество обязательств.
И мало ясности,
куда со всем этим двигаться.
Все действительно было очень непросто...
Тем не менее, я должен был по вечерам
выходить на сцену и играть для публики.
Я наношу на лицо белый клоунский грим,
смотрю на себя в зеркало
и говорю:
«Это жизнь.
Ты должен идти.
Ты должен смеяться,
даже если кажется, что сердце мертво.
Ты должен стараться и дальше
приносить людям радость».
Как можно стоять перед зрителями
и произносить то, во что не веришь?
В этой профессии нет места блефу.
Это не игра в покер.
Это игра в шахматы.
И если ты проигрываешь,
у тебя не может быть никаких оправданий.
Хосе был очень молодым тенором.
Врачи сказали, что у него лейкемия.
Поэтому он на один год покинул сцену.
Хосе Каррерас,
один из популярнейших певцов мира,
в течение 10 месяцев
проходил интенсивную терапию
в Барселоне и в спецклинике в Сиэтле.
Лучано позвонил мне в больницу в Сиэтле.
«Чичо»... Он всегда называл меня «Чичо».
«Чичо, как ты? Скорее поправляйся.
А то мне не с кем соревноваться».
Театр «Лисео», Барселона. Сегодня вечером.
И тогда я подумал,
а не устроить ли нам концерт
для моего возвращения на сцену.
В то время мы трое жили
в одном доме на юге Централ-парка.
И у нас был общий друг.
Он пришел к нам с Лучано и сказал:
«Может, организуем концерт с Хосе?»
Идея была такая:
все трое теноров
были большими любителями футбола,
а в то время проходил чемпионат мира,
и если позвать их
спеть вместе накануне финала,
они все согласятся.
В июле в Риме состоится
исторический концерт.
Три величайших тенора мира
впервые выступят на одной сцене.
Лучано Паваротти, Пласидо Доминго
и еще недавно тяжелобольной Хосе Каррерас.
- Кажется, что почти так, да?
- Да.
Я думал, что они будут спорить,
кто какую арию будет петь.
Там такой большой репертуар.
Мы репетировали все на месте.
Кто-то из нас предлагал,
мол, давайте сделаем так и эдак.
И никогда не возникало никаких споров.
Мы поделили некоторые партии,
чтобы выбрать
грустную часть или какую-то другую.
Я думаю, спеть с кем-то на одной сцене -
один из хороших способов узнать человека:
насколько он тверд духом,
какие страхи испытывает, выступая.
Как прекрасен солнечный день...
Стоя тогда на сцене, мы соревновались.
Каждый думал: «Я могу спеть это лучше».
Воздух так свеж,
что это кажется праздником...
Как прекрасен солнечный день!
Но другое солнце,
ярче, чем это...
В тот момент там царил дух соперничества.
«Дружок, как хорошо ты спел эту фразу.
А теперь дай-ка я ее спою».
...прямо перед тобой!
Артистически это было потрясающе,
но личностно было еще лучше, поверьте.
Решили, что «Пусть никто не спит»
Лучано споет один,
это был его конёк.
Но программа подошла к концу,
музыки не было,
и мы не знали, что делать.
Я сказал Лучано:
«Может, споем
„Пусть никто не спит“ втроем?»
И мы спели очень особенную версию.
Сложно переоценить
это впечатление.
Это было похоже
на огромную волну.
Благодаря трио «Три тенора»
эти трое стали величайшим
ансамблем в мире.
Направление классической
музыки вдруг стало
самым горячим
в звукозаписывающей индустрии.
Рудаш представил «Три тенора» всему миру.
За этим последовал невероятный взлет.
ТИБОР РУДАШ ПРЕДСТАВЛЯЕТ: ТРИ ТЕНОРА
К тому времени Бреслин выбыл из строя.
Рудаш уже заправлял всем.
Паваротти стал
мировой рок-звездой.
Все остальные меркли на его фоне.
Или он, или ничего!
Порой с ним приходилось нелегко.
Бывало и такое.
Он упрямился и кричал:
«Не хочу выступать», - и всё такое.
Заново. Мою партию.
Он привык иметь все.
Если бы он попросил «куриного молока»,
то они, наверное, подоили бы курицу!
Гайд-парк, Лондон
В Лондоне прошел
печально известный ураган,
который повалил много деревьев.
Я поехал в агентство,
заведующее парками, и сказал:
«Мы с радостью устроим концерт Паваротти».
И я предложил собрать денежные средства
на посадку деревьев для замены поваленных.
Идея сработала блестяще.
Она им очень понравилась.
Лучано Паваротти сажает дерево
в рамках благотворительной кампании.
Вечером принц Уэльский и принцесса Диана
присоединятся примерно к 250 000 людей,
чтобы отпраздновать 30-летие
профессионального дебюта Паваротти.
Пришли многие члены королевской семьи,
большая часть правительства.
В общем, там было много известных лиц.
В день концерта я открыл окно,
а там шел дождь.
Я сказал своему агенту:
«Поехали домой,
все равно никто не придет».
Дождь лил как из ведра
и все никак не прекращался.
Всё же мы были в Англии,
поэтому, разумеется, у всех были зонты.
Маэстро спел вторую арию.
Люди высоко держали зонты,
стоящим за ними было ничего не видно,
они начали возмущаться, поднялся шум.
Тогда я буквально выбежал на сцену,
схватил микрофон и сказал:
«Не могли бы вы сложить зонты?
Все промокли.
Наслаждайтесь! Большое спасибо!»
И первой отреагировала принцесса Диана,
у которой за спиной
стоял охранник с зонтом.
Она сказала: «Опустите зонт».
И по публике пошла «волна».
Все опустили зонты, и концерт продолжился.
Следующая ария...
Следующая ария будет из той же оперы,
которую я только что пел, «Манон».
Ария называется Donna non vidi mai ,
или «Я никогда прежде
не встречал такую женщину».
С вашего позволения
я хотел бы посвятить ее леди Диане.
Между ними была какая-то магическая связь.
Как в сказке.
Я отвел принцессу Диану за сцену.
Они вдвоем хихикали. Это было так забавно.
Королевская семья посещала мероприятия,
но они обычно не оставались на ужин.
Но я всё же пригласил принцессу Диану,
и, ко всеобщему изумлению,
она согласилась.
На ужине маэстро сидел рядом с принцессой,
и они прекрасно ладили.
Они стали очень-очень хорошими друзьями.
И у них обоих было прекрасное
чувство юмора.
Они договорились
о кое-каких совместных делах,
и позднее мы организовали
еще один концерт.
В честь 125-летия
Британского Красного креста
Вдруг для него важнее пения
стала благотворительность.
Фокус сменился.
Он всегда был великодушным,
но тогда совершенно
зациклился на помощи людям.
Не просто жертвовал
на благотворительность,
а хотел знать,
что будет построена школа
или центр здоровья.
Всё для блага детей из общин.
Он излучал доброту.
Будто сообщал: «Я достиг той ступени
своей карьеры, когда могу делать это».
Слезы Лучано Паваротти.
Он прежде не испытывал
на сцене такие эмоции.
Но сегодня он без сценария, либретто
и без своего тенорового голоса
выступил на необычной сцене -
в центре трансплантации
костного мозга в Пезаро.
Паваротти окружен множеством
детей со всего мира.
Здесь завершился их долгий путь к надежде.
Здесь они побороли
редкое заболевание крови
благодаря трансплантации,
которую центр Пезаро
осуществляет лучше всех в мире.
Во время визита Паваротти
центру был вручен чек на 300 000 долларов.
Это первый этап проекта,
за которым последует
благотворительный концерт
Паваротти в Модене.
Однажды мне позвонил Рудаш и сказал:
«Паваротти хочет выступить со всеми
вашими рок-звездами
на своей ферме в Модене,
и вы должны будете это оплатить».
И повесил трубку.
«Алло?»
Рудаш перезвонил и сказал:
«Он хочет устроить концерт!
Это не моя идея. Это ваше сфера,
вы этим и займетесь. И вы это оплатите».
Я спросил: «О чем вы говорите?»
Мы устроили в Модене
благотворительный
концерт с поп-певцами.
Мне было очень радостно этим заниматься.
Ежегодный благотворительный концерт
он взял под личный контроль.
Спасибо, и добрый вечер, дамы и господа.
Не хочу говорить больше,
потому что я не ведущий.
Надеемся, что музыка будет хороша
и развлечет всех вас.
Мы являлись в назначенный день,
точно не зная, кто там ещё будет.
Мне кажется, иногда они сами не знали
даже накануне вечером, кто прилетит.
И будут ли репетиции.
И эти концерты никогда
не начинались вовремя.
Но там всегда царило какое-то волшебство.
Для меня это было очень трудно.
Я не могу быть поп-певицей
и оперной певицей одновременно.
Никогда.
В то время Лучано уже не был
сосредоточен на опере.
Некоторые критики были шокированы.
И мир оперы это оставило равнодушным.
Некоторые, видимо, ничего не поняли,
вот и критикуют.
Они, наверное, хотят меня ранить.
Заявляю вам со всей искренностью -
мне все равно.
Ежегодный концерт «Паваротти и друзья»
стал значить гораздо больше в его жизни.
И после первого раза появилась Николетта.
Мы с ним познакомились здесь,
практически на этом самом месте.
Я была очень молода,
мне было, наверное, 23 года.
Я изучала естественные науки.
Как и большинство студентов,
летом я искала подработку,
чтобы оплатить учебу.
Николетта работала на выставке лошадей
и ничего не смыслила в опере.
Не думаю, что ей особенно нравилась опера,
но невероятное влечение
между ними возникло сразу же.
Лучано сразу сказал мне,
что его прежние отношения давно завершены.
Я никогда не чувствовала себя виноватой.
Я никогда не считала,
что наши отношения на что-то повлияли.
Сначала мы говорили всем,
что я его ассистентка.
Но это было неправдой.
Нелегко было сказать,
что у меня отношения
с мужчиной на 34 года старше.
Давление было сильное.
Но Лучано меня всячески оберегал.
Он всегда защищал меня.
Вскоре после того,
как мы начали встречаться,
я узнала, что у меня рассеянный склероз.
Это было нелегко для нас обоих.
Я сказала ему:
«Не думаю, что смогу остаться с тобой».
Его ответ был невероятен...
У меня даже сейчас наворачиваются слезы.
Он ответил: «Знаешь,
До сих пор я любил тебя,
но теперь я тебя боготворю».
«Мы будем вместе и победим болезнь».
Любовь способна на это.
От нее тебе становится лучше.
Он сказал: «Ты должна
воспринимать свою болезнь как возможность,
а не как произошедшее с тобой несчастье».
Я думаю, такое отношение к жизни
сформировалось у него в юности.
После войны, когда ему было 12 лет,
он заразился столбняком, играя во дворе,
и чуть не умер.
Я две недели пролежал в коме.
Люди приходили меня навещать
и говорили: «Пришел священник».
Вот почему я такой оптимист.
Если тебе удается справиться с подобным...
ты выживешь несмотря ни на что.
В такой драматический момент
нужно сказать себе:
«Если я с этим справлюсь,
то буду наслаждаться жизнью.
Солнцем, небом, деревьями - всем».
Он говорил:
«Теперь, когда ты видишь закат,
действительно чувствуешь закат
внутри себя».
Он был прав,
ведь даже представление о том,
что важно в жизни, меняется.
Ты перестаешь создавать
проблемы из мелочей,
потому что знаешь,
что такое настоящие проблемы.
Ты понимаешь, что должен
чувствовать и проживать это.
Николетта - невероятно отважная,
она справилась с этим.
Она стала играть очень важную роль
для «Паваротти и друзей».
После второго концерта
Лучано приглашал множество поп-музыкантов.
Но я хотела, чтобы все было масштабнее.
И я начала со своей самой любимой группы.
Лучано начал звонить мне домой, в Дублин.
Алло? Это господин Паваротти.
Лучано Паваротти, величайший в мире певец,
может, величайший на все
времена, звонит тебе домой,
чтобы предложить написать песню.
Мы звонили Боно целую вечность.
Лучано подружился
с домработницей Боно -
она была итальянкой.
Он познакомился с нашей
домработницей Терезой.
Он звонил и спрашивал: «Бог сегодня дома?»
Этим он хотел умалить свой статус,
что, разумеется, было уловкой.
Он превратил нашу домработницу
в свое доверенное лицо.
С утра до вечера она спрашивала:
«Вы написали для него песню?»
Боно сказал:
«У меня нет песни. Никаких идей».
А Лучано ответил:
«Бог пошлет вам вдохновение».
Помню, близилась Пасха,
и он сказал: «Бог ему что-нибудь напоет».
И я проснулся с мелодией в голове.
Это действительно так и было.
Мой отец привил мне любовь к опере,
поэтому я просто представлял,
как мой отец Боб поет в душевой.
А потом вошел Эдж,
отец которого тоже был тенором,
и сказал:
«Да, но он захочет взять ноту повыше».
После того как написали и записали песню,
мы думали, что на этом все закончится,
что просто передадим ему эту песню.
Но нет. Это было только начало.
Он начал просить нашу домработницу Терезу:
«Они должны исполнить песню в Модене».
Я объяснил,
что мы не сможем этого сделать.
Группа не может приехать.
В тот момент мы были в студии.
И прежде чем я успел ответить «нет»,
он сказал: «Хорошо, я еду к вам».
А я ему: «Нет, мы находимся в Дублине».
А он: «И я в Дублине».
Раздался стук в дверь.
Он приехал с целой съемочной бригадой.
И говорит:
«Можете сказать людям, что приедете».
И как тут можно было отказать? Никак.
И он это знал.
Добро пожаловать в Дублин. - Спасибо.
Это Брайан. - Здравствуй, Брайан.
Здравствуйте. Мы уже встречались.
Привет. Да, мы уже встречались.
Это правда, что...
эта песня о Сараево?
Правда в том,
что маэстро преследовал меня.
Его дух будто присутствовал в этом здании
еще задолго до того,
как он сам здесь оказался.
Мы написали песню
под названием «Мисс Сараево».
Мы надеемся...
исполним ее в Модене...
- Какого числа?
- 12 сентября.
Лучано - потрясающий
эмоциональный армрестлер.
Он способен «сломать вам руку».
В итоге мы, разумеется, приехали в Модену.
Сараево, Босния и Герцеговина, 1994 г.
Помню, как нас бомбили здесь
во время последней войны.
Обстрелы...
Эти звуки войны не утихали всю ночь.
Было много повешенных.
Вы это видели? - О да.
Не скажу, что каждый день, но почти.
Для ребенка это было нелегкое зрелище.
Его угнетала несправедливость.
Ему было очень больно
смотреть на эту войну.
Он просто чувствовал,
что надо использовать другие ценности
и попытаться что-то сделать.
Он хотел поехать в Боснию помочь детям,
подарить им надежду на будущее,
ведь Лучано сам когда-то был
таким же ребенком.
Мы хотели создать
музыкальную консерваторию,
где дети смогли бы петь.
Это для Боснии. Для детей Боснии.
Боно! Боно! Боно! Боно!
Барбадос, февраль 1996 г.
Мы ездили на Барбадос
каждый год, на месяц.
Чтобы отдохнуть.
Тогда это был плохой момент,
потому что всем стало известно
о наших отношениях.
ВСЕ НАЧИНАЕТСЯ С ПОЦЕЛУЯ
В каждой итальянской опере
есть scena madre -
драматическая сцена, в которой герой
оказывается на грани трагедии.
Сегодня в Модене
почти каждому есть что сказать
о scena madre Паваротти
и о том, как она может развернуться.
Это отвратительно.
Нельзя позволять себе такое в 60 лет.
Он был самым известным католиком
в самой католической стране.
Развод в то время был чем-то немыслимым.
Поэтому газеты оживленно об этом писали.
В Италии эта тема долго была
у всех на устах.
Сегодня нет настоящих браков.
У мужчин по четыре-пять жен.
Никакого уважения.
Сначала я пыталась доказывать,
что все было не так.
Но Лучано сказал: «Ты зря тратишь время.
Они все равно останутся при своем мнении».
Ходили слухи о его многочисленных изменах.
Но я никогда не хотела им верить.
Если у меня возникали какие-то подозрения,
он клялся... горячо клялся...
Позже я поняла, что его клятвы были ложью.
Миссис Паваротти пребывает
в затворничестве,
а ее адвокат сообщает, что семья надеется,
что Лучано устанет от всего этого.
Я поняла, и моя семья тоже поняла,
что наша жизнь была не такой,
какой нам казалась.
Я хотела просто понять
и попросила объяснений.
Он сказал: «Это касается
только меня и твоей мамы»,
а я ответила:
«Нет, это касается и нас тоже».
В тот момент мы отдалились.
После развода
общественное мнение о нем изменилось.
Он всегда старался создать
идеальный образ себя.
Три дочери, жена, его мать и отец.
В Италии этот образ безупречного
певца рассыпался.
Это было нелегко, я и сам страдал.
Но моя жена страдала больше.
Но вы должны понять, что я влюбился.
Сначала ему досталось за то,
что стал поп-звездой,
а теперь еще и за то, что влюбился.
Но этим он признался в своей человечности.
Грандиозность его голоса
полностью затмевала тот факт,
что он был скромнейшим человеком.
Меня это шокировало.
В итоге мы стали хорошими друзьями.
А потом она забеременела.
Вот это был сюрприз.
Удивительно, что это были близнецы.
Мы были очень счастливы.
Счастливы вдвойне.
Беременность протекала очень тяжело.
У меня образовалось что-то вроде опухоли.
Врач в Америке рекомендовал
прервать беременность.
Ни за что.
Я нашла врача в Италии, и он сказал:
«Известно всего пять подобных
случаев в мире,
и все они закончились плохо».
Я ответила, что все же хочу попытаться.
В итоге у них родились близнецы.
Но Риккардо, к сожалению, не выжил.
Родился мертвым.
Мы потеряли сына.
Это очень грустный день.
Но у нас есть Аличе.
Она наш подарок судьбы.
Вся наша любовь к ним двоим
досталась теперь ей.
Конечно, вначале было очень трудно.
Она была такая крошечная.
С первых минут жизни
она проявляла упорство.
Она была сильной.
Я помню его свадьбу.
Жители Эмилии умеют радоваться жизни.
Ватикан запретил ему жениться в церкви,
поэтому они поженились в оперном театре.
Аличе стала его ангелом.
Я снимала все подряд.
Для нас это была огромная радость.
Мы очень долго ждали появления Аличе.
За несколько месяцев до рождения Аличе
Лучано впервые стал дедушкой.
Для него было очень важно,
чтобы вся семья была вместе.
Было время, когда мы редко виделись.
С рождением моей дочери
мы с ним определенно стали ближе.
Рождение детей обычно сближает.
Все произошедшее
не должно было стать концом.
Мы должны были жить дальше.
Он спросил, можно ли ему придти к девочке.
Я ответила:
«Приходи, ты имеешь на это право».
Время смывает все наносное
и видно, каким он был на самом деле.
Дружелюбным,
человеколюбивым, великодушным...
И, разумеется, великим певцом,
каким его все знают.
Я думаю, он был на уровень выше.
Я научился любить людей.
Хотя слово «научился» не корректно,
ведь человек рождается
с этой способностью.
И я не перестаю слепо доверять всем людям.
Даже сегодня? Вы доверчивый человек?
Вы шутите?
Я был бы не я, если бы не доверял людям.
Помню, мне позвонила Николетта,
и я поехал проведать Паваротти.
Он сказал: «Я хочу дать
около 40 концертов по всему миру.
Я не спешу.
И я хочу открыть школу
и вернуться в оперный театр».
Он сказал: «Ты был со мной многие годы
и никогда меня не подводил.
Ты же не подведешь меня и в этот раз?»
Я ответил: «Не подведу.
Это будет потрясающе».
В свои лучшие годы Паваротти
был блестящим, великолепным певцом.
Он оставался таковым многие годы,
пережил свой расцвет,
но потом он стал исполнять
такие роли, которые не очень
ему подходили.
Голос звучал интересно.
Но в нем не было того импульса,
что был раньше.
Он взял все свои верхние До.
Хотя немного натянуто.
Он очень старался, но получилось не так,
как мы с ним хотели бы.
Помню, кто-то сказал мне:
«Нет, я слышал его в его лучшие годы.
Он пел совершенно иначе».
А я подумал: «Ты же ничего не знаешь.
Ты же ничего не знаешь о пении».
Он великий потому,
что он проживал эти песни,
и это слышно в каждом
надрыве его голоса.
Нужно каждый божий раз
разбивать свое сердце,
чтобы петь эти песни.
Меня бесит,
когда люди этого не понимают,
ведь это известные песни.
Что ты можешь им дать?
Единственное, что ты можешь им дать,
это вся твоя жизнь.
Жизнь, которую ты прожил,
ошибки, которые совершил,
надежды, желания -
все это находит отражение на сцене.
Я дирижировал «Тоску».
Никогда не забуду, как Лучано
играл светского героя.
В конце оперы Каварадосси
знает, что скоро умрет.
Оперная звезда Лучано Паваротти
находится в больнице.
В прошлом году врачи обнаружили у него
рак поджелудочной железы.
Он был прооперирован в Нью-Йорке.
Пресс-секретарь сообщил, что два дня назад
Паваротти госпитализировали
в родном городе,
но ничего не сказал о его состоянии.
Сейчас Паваротти 71 год.
ПАВАРОТТИ НАХОДИТСЯ В БОЛЬНИЦЕ
Для нас его болезнь стала неожиданностью.
Я не переставала плакать, а он пытался
меня успокоить.
Такое у него было мировосприятие.
Он верил, верил в жизнь.
Поначалу это не казалось серьезным.
Но все же мы немедленно поехали к нему.
Вскоре выяснилось, что все очень серьезно.
Когда мы приехали, он был в коме.
Это было очень тяжело.
И мы почувствовали, что больше не хотим
терять столько времени в разлуке.
Это было сильное чувство. Простите.
Джулиана позвонила и сказала,
что ее отец в больнице.
Я купила билет и прилетела навестить его.
Меня очень огорчило, что Лучано
чувствовал себя обманутым.
Он очень злился.
Он недавно женился на Николетте,
но ему предстояло покинуть ее и их дочь.
Нашей дочке было четыре с половиной года.
И все же я спросила его:
«Может, ты напишешь что-нибудь Аличе?»
А он ответил: «Нет».
«Потому что если я ей что-нибудь напишу,
то она останется на всю жизнь с этим
и не сможет говорить со мной.
Это неправильно.
Пусть будет свободной,
совершенно свободной.
Я не хочу ее ограничивать, понимаешь?
Она должна быть свободной».
Я поехала навестить его в больнице.
Он был в неважной форме.
Когда я вошла, он сказал:
«Ты по-прежнему красива,
но прибавила 10 кило».
И он был прав, ведь когда мы встретились,
я весила на 10 кило меньше.
Я приготовила ему
спагетти по-неаполитански.
Это было его любимое блюдо.
Мне пришлось покормить его.
Он не мог есть самостоятельно.
Он был в плачевном состоянии.
А что насчет Паваротти как человека?
Как человек я хотел бы,
чтобы меня помнили
как хорошего мужа, отца...
и хорошего друга...
для всех моих друзей и окружающих людей.
Меня терзает, что я не был таким отцом,
каким хотел бы быть.
Вот так.
И я надеюсь,
что ты всегда будешь меня любить.
А если ты не любишь меня сегодня,
то, может быть, полюбишь завтра.
Мой папа не любил слушать свое пение.
Он очень боялся слушать
свой голос в записи.
Когда он заболел и больше не мог петь,
Кристина и я послушали вместе с ним
запись его концерта с Джоном Вустманом.
Он послушал и сказал:
«Неплохо я спел».
Я ответила: «Ты удивлен?
Да, ты был молодец, папа».
«Я хорошо спел».
Он действительно был удивлен.
На момент своей смерти в 2007-м году
Паваротти продал более 100
миллионов альбомов,
спел вживую для более
10 миллионов человек.
Международный вокальный конкурс Паваротти,
основанный Лучано в Филадельфии,
стал трамплином для карьеры
множества оперных певцов.
Многие выступают по сей день.
Он построил центры помощи
в Боснии, Гватемале,
Косово, на Тибете, в Камбодже и Анголе.
Его благотворительные фонды собрали
миллионы долларов для детей, живущих
в зонах вооруженных конфликтов.
Фонд Лучано Паваротти продолжает
это дело и сейчас.