Дизайнер Саша Смолякова давно замужем за финансистом Антоном
Беспаловым, их счастье омрачает лишь отсутствие детей. Когда неожиданно
умирает отец Беспалова, молодая семья вынуждена переехать в Суровск —
родной город Антона, где ему приходится возглавить фарфоровый завод,
доставшийся в наследство от отца. Супруги поселяются в доме матери
Антона — Элины Сергеевны. Отношения свекрови и невестки сразу не
ладятся. Элина Сергеевна — властная женщина, мечтающая о достойных
наследниках рода Беспаловых, и не хочет принимать жену сына, не
способную родить. Какое-то время спустя Саше чудом удается забеременеть,
но счастье длится недолго, приходит трагическое известие — у плода
сложнейшая патология. Антон и его мать настаивают на аборте, им нужен
только здоровый ребенок. И Саша остается один на один с самым тяжелым
выбором в своей жизни.
Все фразы и цитаты
НОВАЯ ЖИЗНЬ
(Плач младенца.)
- Тише, тише, тише, тише, тише...
Все хорошо, все хорошо. Мама рядом.
Ч-ш-ш, ч-ш-ш.
- Чего? Опять проснулся?
Ч-ш-ш. Тише, тише, тише...
Родной мой, тише. Любимый.
- Я тут.
- Антон, мне малыш приснился.
Представляешь? Наш сын.
- Сын?
- Угу.
- Надеюсь, так и будет.
- Я тоже надеюсь. Но...
Столько времени уже не получается...
- Сашуля, врач же сказал,
что мы оба здоровы.
- Угу...
- "Пробуйте".
Ты моя красавица. Любовь моя.
- Привет. А я уж с новостями.
- С какими?
Я с собеседования минут 20 назад
как вышла.
- Ну да, только вышла, а наш зам
сгонял к генеральному, и тот сказал:
"Берем".
- Ты шутишь?
Нет, ты меня разыгрываешь.
- Завтра получишь
официальное предложение о работе.
- Класс!
Супер! Спасибо!
Простите. У меня получилось!
Антоша, привет!
Только что Костя звонил.
Представляешь, меня берут
в дизайнерское агентство!
Очень крупное дизайнерское агентство!
Помнишь, я тебе говорила?
С понедельника можно выходить
на работу. Ты что, не рад?
Что-то случилось?
- Папа умер.
- Главное, только в банке повысили,
а тут такое...
- Я тоже так ждала место в агентстве,
но твоя мама этого не поймет.
- М-да... Она... она не поймет.
- У нее свои приоритеты.
Вся жизнь связана с этим заводом.
Слушай, а может, Элина Сергеевна
завод в свои руки возьмет?
Или продаст?
- Шутишь, что ли? "Продаст"...
- Ну а что?
- Да одна мысль об этом убьет ее.
Нет. Она говорит,
что "Суровский фарфор" теперь мой
и я должен продолжить дело отца.
- Я не понимаю, что из этого брать.
Сколько мы там пробудем?
Как бы хотелось, чтобы ненадолго.
- Значит так, я все устрою.
Буду владельцем бизнеса,
получать дивиденды.
Разве плохо, что ли?
Ну, а руководить производством
будут люди на месте.
- И мы вернемся в Москву.
- Ну конечно.
Ты - в агентство, я - в банк.
И ребеночка родим.
- Если повезет.
- Сашуля, конечно, повезет.
Какие варианты?
- Антоша, я боюсь с твоей мамой
встречаться.
Она опять начнет расспрашивать,
почему у нас до сих пор нет детей.
- Я что-нибудь совру.
Надо ее поберечь.
С отцом я поссорился,
с матерью не хочу. Тем более сейчас.
- Кстати, ты никогда не рассказывал,
из-за чего вы с ним перестали
общаться?
- Да из-за завода. Я предлагал его
развивать, даже инвестора нашел.
А он - мол, куда ты лезешь,
завод и так работает.
- Обиделся?
- Возраст.
- Антоша, помоги, пожалуйста.
Спасибо.
Дорогие друзья, смерть чудовищна.
А внезапная смерть чудовищна вдвойне.
Но жизнь продолжается.
И семейный род Беспаловых
вместе с ней.
Вы все прекрасно знаете и видите,
что на протяжении многих лет
Беспаловы были достойнейшими людьми.
Таким человеком был и покойный
Вадим Николаевич.
Я очень надеюсь, что наш сын Антон
достойно продолжит семейную традицию.
Спасибо.
Сашенька, я очень рада, что мой Антон
женат на такой замечательной девушке,
как ты.
- Спасибо. - Спасибо, мама.
- Ведь ему нужен крепкий тыл.
Особенно сейчас,
когда на него возложена
огромная ответственность -
руководство одним из самых лучших
и крупных фарфоровых заводов страны.
- Да.
- Дорогая, я очень надеюсь на внуков.
Семейный род Беспаловых
не должен прерваться.
- Мамуля, мы... мы не подведем.
- Надеюсь.
- Нужно заранее подумать,
как переоборудовать детскую.
Ну, может быть, мебель другую
поставить, обои переклеить.
- Заранее? Не уверена.
Плохая примета.
- Я в приметы не верю. Это глупо.
А мне показалось или ты поправилась?
Если это так - хороший знак.
Да-да, дорогая.
(Звонок в дверь.)
- Я открою.
- Я с тобой.
- Антон Владимирович, здрасте.
- Здрасте.
- Извините за вторжение,
но вашего телефона у меня нет,
а до Элины Сергеевны я не дозвонился.
Здрасте. - Здрасте.
Да я телефон отключила,
невозможно отвечать
на бесконечные соболезнования.
- Илья Матвеевич, управляющий завода.
Вы нам очень нужны.
На заводе ЧП, митинг.
- А что случилось-то?
- Ой, да чего только не случилось!
Волнения, слухи.
- Так, я понял.
Сейчас переоденусь, и поедем.
- И я поеду.
- А ты-то куда, дорогая?
Это не женское дело.
Я в дела мужа никогда нос не совала.
- А я не в дела.
Я просто хочу поддержать Антона.
Вы же сами говорили -
надо о нем заботиться.
- Но это может быть опасно!
- Тогда тем более.
- Я в машине.
- Илья Матвеевич, последи за ними.
- Конечно.
(Гомон толпы.)
- Что за сокращение?
- Одно из последних распоряжений
вашего отца.
- Так и думал, что этим закончится.
Что вы хотите?
Чтобы я с ними разговаривал?
- Ну а что...
Ну что? Что вы тут устроили, а?
Ну что за забастовка такая у нас, а?
- Ну какая забастовка?
Так ты скажи: премия будет за третий
квартал или ты все-таки зажал, а?
- Ну кто зажал? - Прежнему хозяину
на нас плевать было.
И новый туда же!
Мы детей чем кормить будем?
- Антоша, тебе нужно поговорить
с ними прямо сейчас.
- Что я им скажу-то?
- Скажи, что во всем разберешься
и всех выслушаешь,
но в спокойной обстановке.
У тебя все получится! Давай!
- Внимание!
- Все! Тихо! Тихо! Тихо!
Тихо!
- Все будут услышаны.
И не просто все, а каждый из вас!
Я лично этим займусь! Обещаю!
А теперь прошу всех за работу!
- Расходитесь!
- Скажи, что увольнений не будет.
- Я подумаю, что можно сделать,
чтобы избежать увольнений.
Но мне нужно время. Саша, пошли.
- Сколько можно ждать?
- Расходитесь.
- Без денег не уйдем!
- Неужели это все продается?
- Плохо, как оказалось.
Ладно, заяц, давай я тебе вызову
такси, а мне еще поработать надо.
И маме надо позвонить,
а то она вся на нервах.
- А можно я тут немножко покручусь?
- Зачем?
- Ну, просто... ради любопытства.
Я никому не буду мешать. Обещаю.
- Ладно. Люблю тебя.
- Поосторожней!
Это же фарфор все-таки.
- Простите.
- А вы супруга нового владельца
завода?
- Так и есть. Александра.
- Минькова Серафима Дмитриевна.
- Очень приятно. А здесь у вас
весь ассортимент представлен?
- Да. Весь.
- Но ведь это же все
безнадежно устарело.
- Похоже, с хорошими манерами
в Москве у вас действительно туго.
Я главный дизайнер этого завода
и на должности уже почти 30 лет.
И претензий к моей работе
ни у кого не было.
Если меня заинтересует чье-то мнение,
то Антона Вадимовича,
а не его супруги, при всем уважении.
(Слышен кашель Элины Сергеевны.)
- Элина Сергеевна, что с вами?
Может, скорую?
- Нет, нет, нет, ни в коем случае.
Это астма. Я сама справлюсь.
Я в больницу не хочу.
- Чем вам помочь?
- Деточка, пойди, пожалуйста,
на кухню. Там, в буфете, справа,
в ящике, ингалятор. Ой...
- Вот. Держите.
- Спасибо.
Возьми меня за руку, дорогая.
Ой... Это все от нервов.
Антон рассказал.
Вадим Николаевич от меня все проблемы
скрывал. Видишь, меня берег,
а себя не уберег.
- Может, водички?
- Не-не-не, ничего, ничего, ничего.
Ничего, сейчас пройдет.
Вот если бы внуки...
Скажи мне, пожалуйста, родная,
что ты об этом думаешь?
Вы все-таки с Антоном
уже пять лет вместе. Это срок.
- Да, срок.
- Я Антона спрашивала,
он все время отнекивался:
"Нет времени,
дай мне сделать карьеру,
встать на ноги".
Скажи мне, так вот, по секрету,
по-женски, какие-то проблемы, да?
- Ну, первые три года мы правда
не планировали, занимались работой.
А теперь почему-то не получается.
- Ну, а к врачам обращались?
- Конечно!
Анализы в полном порядке.
Есть все шансы.
- Ты знаешь, в Суровске очень хороший
медицинский центр планирования.
Там великолепные специалисты.
Я все узнавала.
Нужно обязательно пойти и еще раз
все перепроверить. Не медли.
- Но мы уже обследовались в Москве.
- Ну, в медицине всегда хорошо
второе мнение.
Всегда!
- Привет!
- Привет.
- Осторожней только.
- Ох...
- Устал, наверно.
- Ага. Какое счастье быть дома
с тобой.
На заводе полный бардак.
Как так можно было работать?
И в кредите нам отказали.
- Да ты что?
- Еще мама постоянно звонит.
- Зачем?
- Требует отчета о делах. Не знаю.
Наверно, думает, что я не справлюсь.
Считает меня маленьким мальчиком.
- Но это ж не так.
Ты со всем справишься.
- Ей об этом скажи.
Голова просто раскалывается.
- Да это от перенапряжения.
Скоро пройдет.
А с заводом все так безнадежно?
- Как на "Титанике".
Хотя... мне кажется,
у меня появилась одна идейка.
- Я ж говорила - у тебя получится.
А у нас завтра с утра важное дело.
- Какое? - За ужином расскажу.
Давай, давай, вперед!
- Так вот, чтобы выплатить кредит,
не увольняя сотрудников,
нужно сделать то, что я предлагал
отцу очень давно: найти инвесторов.
- А где?
- Есть вариант.
- Добрый день. Можно?
- Да, да, входите. Минутку.
- Смолякова.
- Ага... так... Смолякова.
Саша? Саша Смолякова?
- Аглая Симбирцева!
- Да ты что! Привет!
- Школьная подруга моя.
Вместе учились
в нашем маленьком Ушинске.
Ты как здесь вообще?
- Ой, такая долгая история!
Очень приятно познакомиться. Аглая.
- Антон. Очень рад.
- Вы такая красивая пара.
- Спасибо.
- Так, вы присаживайтесь.
Позвольте-ка угадаю.
Наверное, ждете маленького, да?
- Не совсем ждем. Хотим - да.
- Просто пришли сдать
все необходимые анализы.
- Замечательно.
Ну что же, сейчас я проведу осмотр,
выдам необходимые направления.
Поверьте, все сделаем в лучшем виде.
- Паша, помнишь, мы про инвестиции
говорили? Фарфоровый завод.
Отцовский, в Суровске.
- А-а-а! Да-да-да-да. И что же?
Надумали наконец?
- Да не совсем. Просто отец...
В общем, этот разговор нужно
возобновить.
- Ну смотри, у меня есть
один инвестфонд -
надежный и четкий как часы.
Сейчас ссылку тебе пришлю.
Там отличный управляющий партнер,
вот с ней и разговаривай.
- С ней? Паша?
С ней?
- Элина Сергеевна, я как раз от врача.
- А! Да-да-да! Антон уже звонил.
- Мне следовало догадаться.
- А пока мы с нетерпением ждем
результатов анализов,
нужно сделать одно очень важное дело.
Садись.
Я почти договорилась
с краеведческим музеем,
чтобы на "Суровский фарфор"
водили экскурсии.
И там будет исторический уголок,
посвященный роду Беспаловых.
- Очень интересно.
- Но я не хочу, чтобы там
использованы были фотографии,
как у всех,
потому что фотографии разношерстные:
есть черно-белые, есть цветные.
И потом, не всегда хорошее качество.
Мне нужно, чтобы по этим фотографиям
были написаны портреты.
И напишешь их ты.
- Я?
- Конечно! Ты же теперь часть семьи.
Поэтому должна что-то для нее
сделать. Ну, что умеешь.
- Но я не художник.
И тем более не портретист.
Это особый вид искусства. Понимаете?
- Нет, не понимаю.
Ты училась в художественном вузе.
Надо просто постараться,
и все получится.
И потом, галерея портретов
в Суровске - это прекрасно!
Это потрясающий старт для карьеры!
- Какая карьера в Суровске?
Какой старт? Может быть,
Антон вам еще не успел сказать,
но мы вообще-то собираемся
вернуться в Москву.
- Как - в Москву? Зачем в Москву?
- Он наведет порядок на заводе,
наладит производство,
все будет работать само собой.
И вернется в банк.
У него там карьера.
А я - в дизайн-бюро.
- Значит, Вадим Николаевич
жизнь положил, стараясь для семьи,
для вашего будущего, а вы...
пренебрегаете?
В Москву собрались...
Значит так! Только через мой труп.
- А вы не представляете, сколько я
всего в интернете прочитала.
Пишут, что семимесячных
не выхаживают, а он уже толкается.
- Толкается - это хорошо,
и не значит,
что раньше времени-то родится.
Вы удивитесь, выхаживают
даже пятимесячных, представляете?
Так что не волнуйтесь раньше времени.
- Молодой человек.
- Да.
- Это медицинское учреждение.
И советы здесь дают врачи,
а не кто попало.
- Мы уже все обсудили.
- Ну вот и хорошо.
А то насоветуют тут,
а мы потом по потолку бегаем,
не знаем, что с последствиями делать.
- Это все? Или вы еще нам
что-то хотите сообщить?
- Это все.
- Не волнуйтесь.
С малышом все будет в порядке.
- Антон! Антон, подожди.
- Ну наконец-то! А то какие-то тайны.
- Какие еще тайны? О чем ты?
- Мама сказала, что ты занята,
готовишь какой-то сюрприз.
Я правда не понял, почему на чердаке?
- Надо же...
- А ты не помнишь, где мой счастливый
галстук? Вот этот, бордовый?
- Нет, не помню.
Зато я теперь запомню,
что ты без разрешения матери
даже на чердак не можешь подняться,
чтобы посмотреть,
что делает твоя жена.
- Саша, ты чего? Что-то случилось?
- Например то, что мы тут уже месяц.
И до Москвы нам как до Луны,
а ты говорил об обратном.
- Саша...
- И вместо того,
чтоб работать в дизайн-бюро,
которое только что получило
большой творческий заказ,
я на чердаке рисую
дурацкие портреты Беспаловых
для исторического уголка.
- Почему дурацкие-то?
- Антон, месяц!
Ты за месяц не смог убедить мать,
что нам нужно вернуться в Москву.
Как будто тебе пять лет.
Вот это настоящий сюрприз!
- Все сказала? С мамой я договорюсь.
Я просто отложил этот разговор
на потом.
Ей сейчас и так тяжело без папы.
Дай ей время.
- Ты обещаешь?
- Конечно, обещаю.
Сашуня, да все у нас будет хорошо.
Смотри.
Еду в Москву на переговоры.
Наконец-то позвонили от инвесторов,
попросили привезти
инвестиционный договор.
- А вот это хорошие новости! Держи.
Твой счастливый галстук.
Про маму не забудь.
- Вот так.
- Ага.
- Ладно. Э... Дорогой Роман Леони...
- Виталий Федорович,
как хорошо, что вы на месте. Я...
- О! Как хорошо, что вы зашли,
Аглая Владимировна.
Пожалуйста, познакомьтесь.
Это наш новый врач-неонатолог,
Вахрамеев Роман Леонидович.
- А...
- Здравствуйте.
Очень приятно.
- Э... здравствуйте.
Мне тоже очень приятно. Кхм...
- Что-то не так, Аглая Владимировна?
- А-а...
- Между прочим, Роман Леонидович -
заслуженный врач
с прекрасной репутацией.
Это большая удача для нас.
А вы - я не понимаю - то ли рады,
то ли не рады.
- Да нет, что вы!
Я, конечно, очень рада!
Только, знаете, я, наверное,
попозже зайду.
У меня пациентка сейчас.
- Ага.
- Да. Угу.
- Всего доброго.
- Вы знакомы, что ли?
- Да нет.
- Так, ну что? За месяц мы все
полностью проверили и перепроверили.
Можешь не волноваться. И ты,
и твой Антон - вы в полном порядке.
Ты чего?
- Мы уже не первый раз обследуемся.
В Москве несколько клиник обошли,
и везде одно и то же:
у вас все в порядке, рожайте!
- Вот и я то же самое говорю.
- Да мы пробуем, не выходит!
А я так надеялась,
что хотя бы тут нам укажут
на конкретную проблему и скажут,
как ее решать.
- Саша, ну...
- Сейчас ты мне скажешь: не надо
паниковать, нужно сменить климат...
Что там еще?
Обои в комнате переклеить,
мебель по фэншуй переставить -
и все получится!
- А может, и не получится.
- Как?
- Ну вот так. На фоне
полного здоровья. Несовместимость.
И это медицинский факт.
- Ты уверена?
- Да нет, конечно.
И поэтому врачи говорят правильно!
Надо пробовать и надеяться
на лучшее!
- Спасибо.
- Господин Беспалов, я так понимаю.
- Да-да, здравствуйте,
Лилия Робертовна.
- Можно просто Лилия, а то я чувствую
себя школьной учительницей.
- Как скажите, Лилия Робертовна.
Простите, Лилия.
Я привез проект
инвестиционного договора,
как договаривались.
- Спасибо. Мы изучим с коллегами.
Отчетность по заводу мы уже видели.
Договор подписывать рано.
- Как? Почему? А зачем я тогда здесь?
- По-вашему, я не должна была на вас
посмотреть?
Понять, что вы за человек?
Ну что ж, Антон Вадимович,
я посоветуюсь с партнерами,
извещу вас о решении.
Кстати, в этом вашем Суровске
без вас прям совсем никак?
- А-а... Простите? В смысле?
- Просто дело пойдет быстрее, если вы
дождетесь нашего решения в Москве.
Бывают срочные вопросы,
которые нужно решать оперативно.
А до вас пока дозвонишься...
- Я постараюсь, но...
- Отлично. Вот и договорились.
- А-а...
- Натуральное вкуснее.
- Это за что?
- Это в качестве извинения.
Простите, я так налетела на вас
сегодня.
Я ж не знала, что вы врач.
- Нервишки шалят?
Вам пора в отпуск, Аглая...
- Владимировна.
- Точно. Да. Да я уже все забыл.
- Да...
Жаль только, пациенток не на кого
оставить, а так...
в отпуск было бы хорошо.
- Тогда вам продуктивного
рабочего дня.
Да! А это вам в качестве
ответной любезности.
- Спасибо.
- Господи, мама! Напугала.
Ты чего здесь?
- Да я пришла посмотреть,
не нужно ли садовую мебель обновить.
- Так темно же. И мебель в порядке.
- Тебя послушать, знаешь,
у тебя все в порядке -
включая и проблемы твоей семьи.
- Ты это о чем?
- Это я о том, сынок, ну вот -
У Татьяны Владимировны невестка,
прости господи,
такой тварью оказалась.
Тоже все рассказывала,
что у нее с мужем несовместимость,
как твоя жена, потом развелась
и половину имущества отсудила.
А у нее, между прочим,
сеть ликеро-водочной продукции.
Представляешь, сколько там денег?
- Мама, хватит! Дай пройти.
Ты сама-то себя слышишь?
Ну какая несовместимость?
Мы с Сашей женаты уже пять лет!
- Мы с твоим отцом, сынок!..
- Мама, хватит!
- Спасибо вам. Роман Леонидович!
- Да?
- Можно вас на минутку?
- Слушаю.
- У меня не совсем обычный вопрос.
Он касается неонатологии.
Мне бы очень хотелось узнать
о новых открытиях и практиках
в этой области, а кроме вас
спросить больше не у кого.
- Аглая Владимировна,
это как-то неожиданно слышать от вас.
Но я с удовольствием как-нибудь
расскажу, что знаю.
- Спасибо. А знаете,
я предлагаю сделку. Я за рулем.
- Так.
- Я подвожу вас домой
или куда вам надо,
а вы рассказываете.
Не волнуйтесь, я классно вожу.
И время сэкономим.
- Ну хорошо. Когда?
- Да хоть прямо сейчас.
Ну, если вы никуда не спешите.
- Прямо сейчас? - Да.
- Давайте.
- Отлично. Пойдемте.
- Саша, ты подумай. Время еще есть.
- Ты не представляешь, Костя,
как бы я этого хотела.
Но никак, понимаешь?
- Все наладится.
- Спасибо. - Пока.
- Пока.
- Ты с кем там? Привет.
- Привет. Да с Костей.
Опять зовет в дизайн-бюро.
Представляешь, они взяли кого-то,
а он через 3 дня не пришел на работу.
Напился.
- От радости?
- Не язви. Я вообще-то мечтаю там
работать.
И мне приходится отказываться.
- Малыш, ты все правильно сделала.
Я в душ.
- А еще мне порекомендовали одну
московскую известную клинику,
где лечат бесплодие.
- А с чего ты решила,
что у тебя бесплодие?
- Там можно наблюдаться в динамике.
Они уж лучше в этом разбираются,
чем местные светила.
- Малыш,
ты просто сейчас очень нервничаешь.
Прости, я очень устал.
Давай поговорим завтра.
- Да, я нервничаю!
Я нервничаю, потому что я не знаю,
сколько мы здесь еще будем!
Я еле сдерживаюсь,
разговаривая с твоей матерью!
Боюсь наговорить ей лишнего.
Она почти в открытую мне уже хамит!
- Ты же знаешь,
маму уже не переделаешь!
- И поэтому ты решил переделать меня,
да?
"Потерпи. Подожди. Попробуй еще.
Смирись". Да надоело мне уже!
- Да это мне надоело, Саша!
Понимаешь? Мне!
Сколько можно-то, а?!
Сашуня, прости меня.
Давай не будем ругаться.
Я тебя очень, очень, очень...
очень, очень, очень люблю!
- Даже больше своего завода?
- Ну конечно.
Может, вместе в душ, а?
- Ситуация, казалось бы, критическая.
Поэтому пациента пришлось перевозить
в реанимацию.
Так вот, в этот момент
у младенца начало падать давление,
и мы приняли нестандартное решение.
- Роман Леонидович, извините...
- Так мы вроде еще не приехали?
- Мне просто стало так совестно -
рабочий день уже закончен,
а я лишила вас ужина.
- А.
- И поэтому я обязана вас накормить.
И не смейте отказываться.
Это мой способ сказать вам спасибо.
- Наверное, вы сами проголодались,
да?
- Вы правы.
Мы оба с вами проголодались.
И потом, самое главное,
мне очень хочется послушать вас еще.
Это все так интересно,
что вы рассказываете.
- Вы представляете,
еще каких-то 50 лет назад
это казалось фантастикой.
Выживал только один ребенок из сотен.
А сегодня это просто рутина -
ну, как зуб вырвать.
- Это потрясающе!
- А вы знаете такого
хирурга-неонатолога Петра Федорова?
- Да, слышала!
- Это мой однокашник.
- Ого!
- Но суть не в этом.
Дело в том, что он автор уникальной,
абсолютно революционной методики
для новорожденных
с пороками развития. Представляете?
- Неужели?
- Именно!
Я как раз сейчас с Петром...
- Роман, вы... Роман Леонидович,
вы уникальный человек.
Я в восхищении вами!
Вы... вы так увлечены своей работой!
Вы хотите помогать людям.
Невероятно. У вас доброе сердце.
- Аглая Владимировна,
вы меня смущаете.
- Ну... вот, кстати,
вы же любите сладкое?
А недаром говорят, что все любители
сладкого имеют очень доброе сердце.
- Перестаньте...
Вот опять меня смутили.
Серьезно, Аглая Владимировна.
Давайте вернемся к неонатологии.
- Так что там, в Москве?
Деньги-то будут?
- Да пока непонятно.
Самая противная ситуация.
Могут дать сегодня,
а могут тянуть месяцами.
- Да уж...
(Сигнал электронного сообщения.)
- О! Дела налаживаются. Прямо сейчас
еду на встречу с партнерами.
Давай, ты за главного.
- Итак, следующий вопрос.
Наш семейный герб должен украсить
продукцию "Суровского фарфора".
Ты должна будешь этим заняться.
И я позже опишу,
что здесь нужно
дополнительно добавить.
- Я - гербом? У вас есть герб?
- Естественно!
- И вы хотите разместить его
на тарелках?
- Безусловно. Между прочим,
герб английской королевской династии
тоже присутствует на всей посуде.
- Но то короли, Виндзоры.
- И что? А мы чем хуже?
Мы, между прочим, трудовая династия.
Все на своем горбу.
- Ну хорошо, но, может быть, сначала
лучше решить проблемы с фабрикой,
выплатить людям деньги,
а герб во вторую очередь?
- Ну конечно.
Тебе дай волю, ты все проблемы семьи
будешь решать во вторую очередь.
(Звонок по видеосвязи.)
- Простите. Да, Костя, секунду.
- Ну что, Костя? Выяснил? Можно?
- Нет.
Начальство говорит, что удаленной
работы нет, только в офисе.
- Ну почему? Это же глупо.
- Саша, ты знаешь, как я тебя люблю.
Я правда сделал все, что смог.
- Ясно.
Ладно. Спасибо! Спасибо, Костя.
- Ну что, давайте выпьем шампанского.
- Давайте.
- Проходите, пожалуйста.
- Спасибо.
- Алло. Да-да, секундочку.
- Здравствуйте, Лилия Робертовна.
Вы одна? А где партнеры?
- Садитесь.
- Спасибо.
- А партнеры рассмотрели
инвестиционные перспективы
"Суровского фарфора"
и нашли их неутешительными.
- Как? Отказ?
- Да.
- А что мы тогда здесь делаем?
- Мы празднуем поражение.
Официант! Потому что поражение
тоже нужно уметь переживать.
А я вам говорила. Я вам говорила,
что лучше оставаться в Москве,
чтобы можно было что-то
оперативно решить.
А вы все встречи переносите.
- Вы, конечно, извините,
но это черт знает что.
- Что будете пить?
- Давайте двойной виски.
Хотя, вы знаете, давайте тройной.
- А что это вы тут делаете?
- Что я делаю? Я хочу поговорить
с тобой начистоту.
Я давно поняла: ты Антона не ценишь,
не понимаешь его.
- С чего вы взяли?
- С чего я взяла?
Да элементарно. Ты отказалась взять
его фамилию. Не перебивай!
В Москве у тебя какой-то Костик.
По всей видимости, твой любовник.
Почему он тебе звонит средь бела дня,
когда твой муж, между прочим,
находится на работе?
- Так... - Молчать!
Рожать ты не собиралась
и не собираешься, я уже поняла.
Бегаешь по своим врачам-подружкам,
которые учат тебя врать.
- Да... Да как вы смеете!
- Смею! Смею!
Таблетки пьешь противозачаточные!
Я давно все поняла.
Ворвалась в приличный дом,
в достойную семью!
Решила всех обмануть,
а потом что-нибудь урвать?
Я тебя предупреждаю:
не получится у тебя ничего!
- Я каждую ночь плачу оттого,
что я не могу забеременеть!
А вы тут... это! Господи.
- Здравствуйте.
- Привет, красотка.
А ты чего в тапочках по улице
шляешься? Муж из дома выгнал, что ли?
А расплачиваться чем собралась?
Натурой?
- Извините.
- Так, подожди, подожди, остановись.
Остановись, да-да. Спасибо.
Девушка! Девушка!
Подождите, подождите!
- Господи.
- Осторожней.
С вами все в порядке? Вас сбили?
- Нет.
- А вам есть куда ехать?
- Я не знаю.
- Не знаете. Понятно.
Значит, вам негде ночевать.
Хорошо. Давайте сделаем так.
Вы сейчас поедете со мной.
Не переживайте, я вас не обижу.
Все будет хорошо. Да? Не бойтесь.
Пойдемте, пойдемте. Осторожно.
(Телефонный звонок.)
- Инвестиции не дают.
Любимая бросила.
Бедный мальчик!
- Проходите, не стесняйтесь,
проходите. Здесь можно отдохнуть.
- Вы с ума сошли?
Я тут не останусь, это неудобно.
- Неудобно стоять полуголой
посреди дороги и ловить такси.
Не стесняйтесь. А я врач. Знаете,
врачи не любят, когда с ними спорят.
Поэтому спокойной ночи.
Утром я вас отопру.
- Доброе утро. Прошу прощения,
что разбудил.
Все, что между нами произошло, -
это ошибка.
Больше не повторится. Не должно
повториться. Я прошу прощения.
- Успокойся, не надо так нервничать.
Я не встречаюсь с женатыми.
Поэтому не надо меня бояться.
- Я и не боюсь.
- Вот и хорошо,
потому что я хочу дать тебе шанс.
- Шанс?
- Угу.
- На что шанс?
- Я готова уговорить партнеров
изменить свое мнение
на положительное.
Под свои личные гарантии. Если...
- Что "если"?
- Если эта провинциальная безвкусица,
продукция вашего завода,
станет хоть на что-то похожа.
Придумайте новый дизайн. И поскорее.
- Доброе утро.
- Доброе утро.
- Как спалось?
- Все хорошо, спасибо.
- Ну и славно.
(Сашу тошнит.)
Ничего такого не ели, не пили?
- Да нет.
- Подойдите, пожалуйста.
Так, здесь болит?
- Нет. - Здесь?
- Нет.
- На свет посмотрите, пожалуйста.
Понятно. Пойдемте. Пойдемте.
Налево.
- Так. Угу...
Угу. Угу.
- Что там? Что?
- Поздравляю! Ты беременна.
- Еще раз повторяю: Смолякова
Александра Ивановна. Смолякова.
30 лет. Каре, карие глаза. А, это
не надо? Вчера вечером вышла из дома.
Во что была одета? А я не знаю.
Мама, во что она была одета?
- Не хватало еще мне это помнить.
- Мы не можем сказать,
во что она была одета.
Нет, документов при себе не было.
Да, жду.
- Ну не стучи, ради бога.
Ты что, добиваешься,
чтоб у меня голова лопнула?
- Мама, я добиваюсь,
чтобы ты не была такой жестокой.
Но вряд ли добьюсь.
Да. В скорую не поступала? Спасибо.
- Да в Москве она, говорю же.
Небось с Костиком своим...
пока ты тут по потолку бегаешь.
- Мама, может, хватит?
Я знаю Костю, он приходил к нам
в гости в Москве, с женой.
Как ты ее одну отпустила?
И почему тебе плевать?
- Господи...
- Так, все, мне это надоело.
Я звоню в полицию,
пусть объявляют в розыск.
(Телефонный звонок.)
Алло. Саша? Слава богу.
Ты где? Ты в порядке?
Да, конечно. Еду.
- Нашлась красавица?
Интересно, где же?
- Нет, домой я не поеду!
Даже не проси.
- Сашуня, милая!
После таких новостей -
да я готов исполнять все твои
желания! Ну куда мы поедем?
В гостиницу? Или квартиру снимать?
Ну как ты там будешь, беременная?
- Зато скандалов не будет
постоянных, и то хорошо.
- Да их больше не будет вообще!
Теперь мы ждем малыша,
и все будет по-другому. А вообще
я договорился об инвестициях
для завода, так что скоро
мы поедем в Москву.
- В Москву?
- Да. Скоро все наладится, Сашка!
Так. Нет-нет-нет. Давай на заднее
сиденье, там безопаснее.
- Ты со мной прямо как с ребенком.
- Ну а что? Это плохо?
Так. Опа...
- Ну какое же счастье, а! Просто...
Просто словами не выразить.
- Спасибо.
- Сашенька, прости меня.
Прости меня, ради бога,
великодушно за мои слова.
Я была категорически неправа!
- Дело прошлое.
- Ну это все от горя. После смерти
Вадима Николаевича у меня, знаешь,
просто почва из-под ног уходит. Ой...
Ну все-таки вот странно.
Странно. Неужели пока не ясно,
девочка или мальчик?
Все-таки 21-й век.
- Срок слишком маленький.
- Ну нам же нужен мальчик. Сын!
Беспалов, продолжатель династии.
Нет, ну в крайнем случае если будет
девочка, то ничего страшного.
В следующий раз постараешься,
и непременно будет мальчик.
- А с чего вы решили,
что этот следующий раз будет?
- В смысле? А почему нет?
- Врачи говорят,
если первая беременность далась
тяжело, то второй может и не быть.
Я же вам не инкубатор.
- Саша... Сашуня, подожди.
Я хочу кое-что сказать.
У меня есть объявление.
Мама, инвестиции для завода нам дают
в том случае,
если продукция "Суровского фарфора"
получит новый дизайн.
И я хочу, чтобы этот дизайн,
Сашка, придумала ты.
- Правда? Мне очень приятно, что ты
доверяешь. А каким они его видят?
- Современным, продвинутым, дерзким.
Нужно что-то новое.
Мне так и сказали.
- Класс! Творчество!
Я буду работать. - Правда,
нужно будет в офисе посидеть.
- И замечательно. Я могу приступить
прямо сейчас. Поехали?
Я переодеваться.
- Секундочку! Секундочку!
Как же можно отправить
беременную жену работать!
- Мама, по-моему,
завод сейчас важнее, правда?
Все, пока.
- Вот, Александра Ивановна,
наш живописный цех.
Собственно, здесь и рождается
красота.
А вот это - отдел дизайна.
Коллеги! Познакомьтесь.
Это дизайнер нашей новой коллекции
Смолякова Александра Ивановна.
Словом, прошу любить и жаловать.
- Всем добрый день!
- Очень приятно.
Я Виктория, можно Вика.
- А я Белла.
- Очень приятно.
- А вот мы уже знакомы. Только мне
непонятно, Илья Матвеевич,
почему за новый дизайн
отвечает эта особа,
в то время когда за отдел дизайна
уже много лет отвечаю я.
- Серафима Дмитриевна!
- Да?
- Не в моих правилах обсуждать
решения руководства.
Александра, прошу.
Вот ваше рабочее место.
- Ой, простите, Белла.
- Я Виктория.
- Да, конечно. Простите.
- Коллеги!
Плодотворного трудового дня!
- Помнится мы с вами виделись,
когда вы пренебрежительно отзывались
о нашей продукции.
- Нет, вы не так меня поняли.
- Я еще не в маразме.
Ну что ж, работайте. Посмотрим,
как у вас получится себя проявить.
Белла! Можно?
- Слушай, а ты ведь вчера
тут дежурила,
когда тут эта Смолякова появилась?
Откуда она вообще взялась?
Просто так среди ночи взяла
и приехала?
- Я только уже видела,
когда она с Романом Леонидовичем
по коридору шла. В пижаме,
вся зареванная. Взъерошенная.
- В пижаме? Ну, а дальше что?
- Дальше он ее в свой кабинет повел,
и сам туда же. Правда, уехал потом.
- Интересно. Что же она, с мужем,
что ли, поругалась?
Нет, ну а наш Роман Леонидович
тут вообще каким боком?
- Не знаю каким. Что это за семья
такая? Ну, наверняка поссорились.
Но чтобы из дома убежать?
Ночевала неизвестно где...
- Она вообще странненькая.
Мы с ней в школе вместе учились,
так ее парень в меня влюбился,
ее бросил.
Она меня с тех пор ненавидит.
Понимаешь?
- Угу.
- Н-да, интересно.
- Угощайтесь.
- Выглядит аппетитно. Спасибо.
- Ну вот, скромно отметим
мой первый рабочий день.
Белла, давайте вам еще положу.
- Ой, нет, спасибо. Я худею.
- А я вот что хотела вам предложить.
Наверняка у каждой из нас
есть свежие идеи
относительно дизайна новой посуды.
Предлагаю ими друг с другом
поделиться. А?
- Отличная идея.
- И будет такой продукт
коллективного творчества.
- Я уже кое-что придумала.
- А давайте не будем говорить
о работе за едой.
Белла.
- Простите.
- Серафима Дмитриевна.
- Спасибо.
- Роман Леонидович. - Да?
- Можно вас на секунду?
Дело в том, что вы ко мне направляли
пациентку Смолякову.
Она моя школьная подруга.
У нее беременность выявлена.
- Вы наверняка рады за нее?
- Да. Дело в том,
что вы очень помогли.
Она бы хотела вас отблагодарить.
- Не стоит благодарности. Пустяки.
Ну, подождите.
Саша изучила ваши соцсети
и как-то узнала, что вы любите джаз.
Это для вас! От нее.
- Да, я таких знаю, конечно.
Но я не могу принять такой подарок
от пациента.
Извинитесь от меня и поблагодарите.
- Ну что вы! Саша очень расстроится.
- Да я даже не знаю, с кем пойти.
- А я вот тоже с детства люблю джаз.
Мне папа всегда включал
Чарли Паркера,
Милта Джексона, Билли Холидея.
- Классно!
- Тогда до вечера!
- А...
- На концерте увидимся.
(Имитирует игру на саксофоне.)
- Заяц, ты только поторопись,
организуй там всех.
Времени практически нет.
Все нужно уже вчера.
- Конечно. Я постараюсь.
Картошечкой пахнет.
- О! Как раз вовремя.
Садитесь. Ужин готов.
Так. А для тебя - капуста на пару.
- Я вроде не просила
для меня готовить отдельно.
- Так это не ты, дорогая.
Это ж маленький попросил.
Беременная женщина должна
придерживаться строгой диеты.
- Врачи ничего такого не говорили.
- Я ужасно голоден, давайте поедим.
- Врачам-то что? Ох!
Врачам нужна сухая статистика.
Родился - и слава богу.
А нам, Беспаловым, нужен ребенок
максимально здоровый
и стойкий физически.
- Мама, тебе не кажется,
что вот эта диета - уже чересчур?
- Нет, Антошенька,
мне так не кажется.
Если ты об этом не думаешь,
то я возьму это на себя
и лично позабочусь о рационе
для невестки
и для моего будущего внука.
- Да откуда вы знаете,
что это будет внук?
- Кстати, я ж уже для него заказала
потрясающую детскую кроватку
с отличным ортопедическим матрасом.
Приятного аппетита!
(Имитирует игру на саксофоне.)
- Браво. Спасибо за такой
замечательный вечер.
- Тебе спасибо.
Ну, точнее, твоей подруге.
- Да. Я иногда ей даже так завидую.
У нее рядом любящий муж,
который всегда поддержит
в трудной ситуации.
А мне все проблемы
приходится решать самой.
- Это важно. Согласен.
- Да... Вы не женаты?
- Увы.
- Может быть, влюблены?
- Влюблен, да. В свою работу.
Так-так-так... Вам плохо?
- Ерунда. Это внезапное
головокружение.
- А с вами часто такое бывает?
- Нет, не часто.
- Если часто, нужно делать снимок.
Вы меня слышите?
- Нет, это со мной впервые
за долгое-долгое время,
и мне это так нравится.
Вы... Вы такой...
- Подождите. Мне кажется,
Вы сделали слишком быстрые
и далекоидущие выводы из того, что я
не женат. И эти выводы ошибочны.
- Подождите, но я не...
- Наш поход на концерт не был
и не может быть свиданием.
Мы с вами коллеги, и не более того.
- Но почему вы со мной так
разговариваете?!
- Аглая Владимировна,
вам вызвать такси?
- Спасибо, Роман Леонидович,
но я сама доберусь.
(Плачет.)
- Доброе утро.
- Доброе.
Ой! Чуть не проспал. Ешкин кот!
Ох...
- Саша, ты чего? Что-то не так?
- Болит. Какие-то боли внизу живота.
- Какие еще боли?
Может, малыш толкается?
- Рано ему еще. Надо к врачу.
- Заяц, тебе совершенно недавно
делали УЗИ. Все же хорошо было.
Так что не беспокойся.
Угу, "не беспокойся".
Пусть мне это врачи скажут.
- Ну да.
Так, совещание я отменю. Как назло,
на утро поставил. Я с тобой поеду.
- Я одна съезжу.
Я же самостоятельно передвигаюсь.
- Точно?
- Я тебе сразу позвоню.
- Смотри не забудь. Хотя я уверен,
что это ложная тревога.
Так, я в душ.
- Угу. Кофе будешь?
- Буду, буду.
- Так, ну что ж, давай посмотрим,
что там у нас на 13-й недельке.
Ну-ка...
- Ой, Аглая, я бы, наверное,
не смогла врачом работать.
Акушером-гинекологом тем более.
- Почему?
- Так бы переживала
за каждого малыша, за каждую мамочку.
Ну что там?
- Так, не встаем, лежим. Тянущие боли
внизу живота - это вариант нормы.
Так твой организм привыкает
к беременности.
- То есть?
- То есть у тебя увеличивается матка,
мышцы растягиваются, и поэтому
в этом нет ничего необычного.
Ни-че-го. Так...
Что такое? Почему молчишь?
- Так, лежать! Я сказала, лежать!
- Да, конечно. Извини.
Что-то не так?
Ты аж в лице изменилась.
- Нет, все так.
Все так, просто... просто у меня
с утра голова болит.
Такая, знаешь, тянущая боль,
такая стреляющая.
Я... Ну вроде все, прошло.
Так. А, я забыла,
у меня чернила в принтере
закончились,
я в соседнем кабинете сейчас
распечатаю. Будь здесь!
- Аглая!
- Да. Отлично.
- Ох!
- Ну да.
- Ну что, ждем Илью Матвеевича
Хрипунова?
- Извините за опоздание!
- Ну наконец-то!
- Отбивался от журналистов.
- Каких еще журналистов?
И что им надо?
- А вы интернет откройте.
Откройте, откройте!
Там на нескольких ресурсах про нас.
Якобы у нас на заводе вся власть
в руках вашей жены,
Антон Вадимович. Оборудование старое,
специалистов нет,
предприятие разваливается
и нет перспектив.
- "Бесславный конец
старейшего предприятия".
- Коллеги уже в курсе?
- Да все в ужасе.
В кадрах уже несколько заявлений
лежит.
- Кому же это надо? Конкурентам?
- У нас на три области
всего один фарфоровый завод.
Какие конкуренты?
- Ну и кому тогда?
Что же теперь делать?
Сейчас по соцсетям разлетится,
в Москве узнают.
(Телефонный звонок.)
Кажется, уже.
Да, Лилия Робертовна.
Да я сам только...
Я не знаю, откуда эта гадость.
- Да уже не важно.
Партнеры решили в вас на фоне всего
этого не вкладываться.
Риски зашкаливают.
- Нет, простите,
но нам нужны инвестиции, мы же д...
(Короткие гудки в трубке.)
Все свободны.
- Антон Вадимович, что делать будем?
- Я сказал, все свободны!
(Стук в дверь.)
- Да, слушаю.
- Роман Леонидович!
- Ага.
- Я за вторым мнением.
- Хорошо. Проходите.
- Это спина бифида?
- Совершенно правы. Чей это снимок?
- Саши. Саши Смоляковой.
- Понятно. Вы ей сообщили?
- Я не знаю, как это сказать.
Она сидит в соседнем кабинете и ждет.
А я просто не смогу этого сделать.
- Аглая Владимировна, вы врач.
- Да какой я к черту врач! Мне
казалось, что я все видела, все знаю,
но когда дело касается
смертельных патологий, я...
Весь профессионализм
исчезает к черту.
Ладно, простите,
что я как тряпка сейчас...
- Напротив, Аглая Владимировна.
Хороший врач прежде всего
хороший человек.
- Угу.
- Неравнодушный, как вы.
- Спасибо. Спасибо,
ваши слова очень помогли.
Я пойду к Саше.
(Звучит грустная музыка.)
(Телефонный звонок.)
(Сигнал клаксона автомобиля.)
- Больная, что ли?
- Сашка, ты чего? Тоже эту статью
дурацкую прочитала и расстроилась?
Да плевать на нее.
Я ждал звонка после УЗИ.
Чего не позвонила?
Что-то ничего не понимаю.
Что это такое? Спина бифИда какая-то.
- Спина бИфида.
Это патология такая, тяжелейшая.
Ребенок либо сразу умрет,
либо останется инвалидом
на всю жизнь.
- Саша, ты чего?
Ты чего такое говоришь?
- Он не сможет ходить,
даже сидеть нормально.
Проблемы с сердцем, почками,
много чего еще.
- Так, Саша, тише. Малыш, ты чего?
Тише, тише. Этого не может быть!
- Но это уже так! Ты понимаешь?
Это не изменится и будет только хуже.
Он инвалид!
- Так, малыш, тише.
Все, все. Ты чего? Успокойся.
А я вот уверен, что в Москве
этот диагноз опровергнут.
Скажут: "Ошибочка у вас вышла там,
в Суровске.
Мы посмотрели на столичном
оборудовании и видим:
все у вас хорошо".
- В Суровске новый центр,
шикарное оборудование. Но ты прав,
надо думать о хорошем.
Прости. Я просто никак не могу
в себя прийти.
- Да я тоже.
(Телефонный звонок.)
- Ну что, диагноз, поставленный плоду
в Суровске, я полностью подтверждаю.
- И что нам делать?
Есть хоть какой-то вариант?
- В Суровске за это
никто не возьмется,
нет врачей нужной квалификации.
Но мы в нашем центре
можем постараться исправить
эту патологию.
- Это правда? А когда?
- С 22-й по 26-ю неделю беременности.
- Как? До родов?
- Операция внутриутробная.
- Я готова. Согласна.
Что нужно делать?
- Надо сдать анализы,
пройти исследования.
Направление я сейчас выпишу.
- Спасибо.
- Ну вот видишь, все будет хорошо!
(Телефонный звонок.)
Так.
Так, заяц, я сейчас быстро съезжу
на встречу с инвестором,
а ты пока сдавай анализы,
в общем, делай все, что надо.
Я тебя через пару часов заберу.
Я быстро. Хорошо?
Я быстро. Спасибо!
- Всего доброго.
- Долго же я до тебя дозванивалась.
Как же! Владелец заводов,
газет, пароходов...
- Может, хватит язвить?
В чем смысл этой встречи?
Я и так по телефону все понял.
Хочешь меня унизить?
- Господи, какой ты ребенок.
Эта публикация - для твоего же блага.
Я ее организовала.
- Ты?
- Да. Я. Ты думай хотя бы на ход
вперед, если на два не можешь.
Ты вернешься в Суровск
и объявишь всем,
что, несмотря на эту публикацию,
ты героически выбил деньги
из инвесторов. Да тебя же
все на руках носить будут:
и клиенты, и коллектив.
- Ну это правда
практически гениально.
Я бы до этого не додумался.
- Ну, наливай.
- Лиля, ты прости, и идея правда
классная, но мне пора.
- А, это такая игра? Застенчивый,
робкий юноша и голодная львица?
Интересно.
- Лиля, у меня проблемы. С женой.
- Зачем ты мне это говоришь?
Совершенно лишняя информация.
И вообще не забывай:
вопрос с инвестициями еще не решен.
Я могу поменять свое решение
в любой момент.
- Ну прости. Я не хотел тебя обидеть.
- Не-а.
- Ну как же нет?
- Не прощу.
- Нет?
- Не-а. Не-а.
Оператор связи: "Абонент временно
недоступен. Перезвоните позже".
- Пришли результаты ваших анализов.
К сожалению, внутриутробная операция
в вашем случае противопоказана.
- Как?
- Категорически.
Велик риск гибели не только плода,
но и матери.
- Что же мне делать?
- Надеяться на чудо.
Или подумать над альтернативным
вариантом, пока еще не поздно.
Прервать беременность. Извините,
что ничем не смогла вам помочь.
Оператор связи: "Абонент временно
недоступен. Перезвоните позже".
- Антон! Проснись! Вставай, Антон!
Да что ты будешь делать! Проснись!
- Не надо...
- Проснись, тебе говорю!
- Сашуля, милая... А ты как тут?..
- А мне как раз интересно,
как ты тут! Я три часа
тебя ждала в медцентре,
звонила и не дозвонилась!
А ты еще и пьян!
- Сашуля, прости.
Не знаю, как это произошло.
Вернее, знаю.
- И как же?
- В общем, нервы сдали. Напился,
а потом... так стыдно к тебе идти...
Сашуля, прости, а? Так все плохо?
Мне надо бы поддержать тебя, а я...
- Ты угадал! У нас все очень плохо!
Профессор сказала, внутриутробно...
Ты меня слушаешь? Внутриутробно
оперировать нельзя!
И я вообще не знаю,
что мне теперь делать!
А ты ведешь себя так, будто этот
ребенок - наш с тобой ребенок! -
к тебе вообще никакого отношения
не имеет!
- Милая, ты сейчас не права.
Я очень переживаю.
И за тебя, и за нашего малыша.
- Это что за запах такой?
- Какой? Какой запах?
- Цитрусовый. Это парфюм?
- Да какой, какой парфюм?
Я в баре просто дешевом пил,
а там только пиво
и цитрусовая настойка была.
Я выбрал цитрусовую настойку.
И, представляешь, облил себя.
- И где же пятна?
- Так я это... замылил ее.
А ты меня в чем-то подозреваешь?
Вот этого еще не хватало!
Ты... ты вообще о чем думаешь, а?
А вот мама права:
ты стала слишком легкомысленна.
Так, кстати...
Кстати, надо позвонить ей.
- Куда же без мамочки?..
- Ну, сдаем, потому что... сдаем.
- Мам, привет. Что тут происходит?
- Привет. Ничего не происходит.
Идите в дом, идите.
- Ага, это вам ничего,
а у меня эта кровать
полмашины занимает.
А еще семь доставок сегодня!
- Какая кровать? - Детская.
- Сашенька, идите в дом. Идите.
- И чем же она вас не устроила?
Вы же сами говорили - она лучшая!
С ортопедическим матрасом!
- Ради бога, не начинай.
- Я жду ответа!
- Почему надо устраивать скандал
при посторонних людях?
Что за воспитание!
- Антон, ты уже успел сообщить маме,
и она сделала далекоидущие выводы?
- Саша! Саша, ну почему сразу
такая неадекватная реакция?
- Ну как можно быть такой...
такой нечуткой?
Такой... такой жестокой?
Ты представляешь, что чувствует Саша?
А вместо того, чтобы ее пожалеть,
устраиваешь этот демарш с кроваткой.
Ну это же оскорбительно.
- Все сказал? Все?
Значит, так... По-моему, ты просто
плохо осознаешь, что произошло.
Тогда я тебе напомню,
что для продолжения рода Беспаловых
нам нужен здоровый,
полноценный ребенок,
а не, прости, спинальный инвалид,
прикованный к трубкам.
Но если ты не можешь объяснить это
своей супруге, то я смогу.
- Мам, речь о моем ребенке.
Это мое дело, а не твое.
- Нет, мой дорогой.
Вот когда ты окажешься один на руках
с инвалидом, ты к кому прибежишь?
К матери, ко мне.
Так что это мое дело.
- Надеюсь, не занято?
Официант!
- Мне компания не нужна.
Свободен.
- Понял. Хорошего вечера.
- Хотя, молодой человек...
А давайте знакомиться. Аглая.
- Эдуард.
(Стук в дверь.)
- Саша.
Сашенька...
- Оставьте меня, пожалуйста.
- Сашенька, я пришла извиниться,
попросить прощения.
Удели мне, пожалуйста, пару минут.
Я очень виновата перед тобой, я знаю.
Нет, я не собираюсь оправдываться,
хотя я сама на нервах.
Наверное, с виду этого не скажешь,
я стараюсь держаться,
но иногда так накатывает... просто...
По ночам выть хочется, понимаешь?
- О чем вы хотите поговорить?
- Посмотри.
Вот эта камея принадлежала
моей бабушке Александре.
Кстати, тоже Александре Федоровне.
Я хочу передать ее тебе.
Дело в том, что в нашей семье
эта камея передавалась
из поколения в поколение
по женской линии.
- Спасибо, конечно, но...
- Красота, правда?
Да, но сама Александра Федоровна,
твоя тезка,
была крайне несчастной женщиной.
Шесть выкидышей. Шесть подряд.
- Ужас какой.
- Да, ужасно, ужасно, и не говори.
Она даже была на грани самоубийства.
Но потом собралась, взяла себя в руки
и забеременела в седьмой раз.
И вот тут родилась моя мама.
- А это вы к чему?
- Это я к тому, деточка,
что никогда не надо отчаиваться.
Если что-то не получается,
нужно попробовать еще раз.
И я уверена, уверена:
у тебя будет еще не один шанс.
- Иными словами, вы предлагаете
мне сделать аборт? - Да.
Упрямство еще никогда никого
до добра не доводило.
- Значит, так коллективу и скажешь.
Из-за публикации были
большие проблемы,
но Антон Вадимович все уладил.
Понял?
Ну молодец. Все, на связи.
Ну что там, мам?
- Бесполезно.
Твоя жена очень своенравна.
И вообще, есть ли во всем этом смысл?
- Ты это о чем?
- Допустим, мы потратили
килограммы нервных клеток,
уговорили ее избавиться от ребенка.
А что дальше?
Вот, посмотри.
Там написано, что причина
в материнской генетике.
- Мам, это всего лишь гипотеза.
Она даже не проверена толком.
- Я так понимаю, ты на собственной
семье ее собирался проверять?
- Куда ты меня привезла? Мы же вроде
не собирались так далеко заходить.
- Потерпи, сейчас все будет.
- Что, прямо здесь, что ли?
(Сигнал автомобильного клаксона.)
- Все, выходи.
- Как? Куда "выходи"?
- Я сказала, выходи из моей машины!
- Ты чего? Ты нормальная вообще?
- Все! Выходи быстро!
- Ты что? Ты больная вообще! Дура!
- Сашуля, ты в порядке?
Может, скорую вызвать или врача?
- Ерунда, это просто токсикоз.
- Просто не могу смотреть,
как ты мучаешься.
- А я не мучаюсь.
Это обычное дело при беременности.
- Это не беременность,
а мука какая-то. И это только начало.
- Антоша, успокойся. Давай спать.
- Саша, а что будет потом?
Ну, когда беременность закончится.
- Вижу, мамочка тебя уже обработала.
- Сашуля...
- Значит так, никакого аборта
я делать не буду!
И даже если ребенок проживет немного,
я буду его любить и спасать как могу.
- Ну как мы будем-то? С инвалидом.
- В гостиной посплю.
- Саша!
Ох...
- Добрый день. Я по личным причинам
два дня отсутствовала,
но уверена, вы уже подготовили
свои варианты нового дизайна.
Вика, у тебя же были идеи.
Ладно, тогда смотрите мои наработки.
- Этот, с позволения сказать,
абстракционизм
для выставки современного искусства,
может, и сгодится,
а для посуды, с которой люди пьют
и едят, это непозволительно.
- Серафима Дмитриевна!
Серафима Дмитриевна...
Но мы же можем это обсудить.
- А тут нечего обсуждать.
Хотите - утверждайте это через
мою голову у своего мужа.
А хотите - через мой труп.
- Катя, вызови Александру.
- Да, сейчас.
- Максим Николаевич,
насчет пациентки Смоляковой
я сам поговорю с Виталием
Федоровичем. Хорошо? И...
- Роман Леонидович!
Минуту вашего времени.
- Да? Потом поговорим.
- Угу.
- Неудобно, конечно,
говорить об этом на работе,
но другого случая
просто не представится.
- Я вас внимательно слушаю.
- Да. Я бы хотела все окончательно
прояснить.
Я понимаю, что вы не одобряете
служебных романов, и это правильно.
Но, Роман Леонидович, скажите,
если бы мы с вами не работали вместе,
у нас ведь могло бы все получиться?
- Аглая Владимировна, вы уж извините,
но поймите меня правильно.
Мы не можем быть вместе.
Никаких чувств у меня к вам нет.
И я совершенно не понимаю, почему мы
с вами сейчас об этом разговариваем.
Простите, работа не ждет.
- Антон Вадимович!
- Да?
- Александра.
- Пусть зайдет.
- Вызывал?
- Уже 18 минут назад.
- Прости, мы там с коллегами
немного поспорили.
- Теперь еще и с коллегами.
- Антон!
- Что Антон? Дома сцены, здесь сцены.
А дизайн новый когда будет готов?
Мне давно пора утверждать
его у инвестора.
- В том-то и дело,
мы спорили о дизайне.
Я сделала эскизы, а они не нравятся
Серафиме Дмитриевне.
- Как я понимаю,
новый дизайн не готов.
- Антон, вспомни, в каком я состоянии
и что вообще у нас происходит.
Ты же знаешь,
чем я все это время занималась.
- Работа отвлекает.
Это общеизвестный факт.
А ты упиваешься своими проблемами.
- Своими?
То есть они мои?
- Не придирайся к словам.
Нервничать вредно.
Думай вот лучше о дизайне.
Есть вопросы?
- Ты что творишь? Неудачный дизайн -
еще не повод так убиваться.
- Да при чем тут ваш дизайн.
- О! Ну-ка пошли. Пошли, давай.
Все сейчас мне расскажешь.
Пошли, пошли.
- Вы извините, что я на вас
все это так вывалила.
Просто мне еще никогда
не было так страшно.
- Понимаю.
Так, ладно. Ты давай пойди во двор,
погуляй немного, успокойся.
А я вернусь в отдел
и немного подшаманю твои разработки.
Кстати, они у тебя вполне приличные.
Ты хорошо поработала.
Немного подправить - и можно
показывать любым инвесторам.
- Правда?
- Да.
- Спасибо.
- Не за что.
К вечеру принесешь своему
благоверному новый дизайн.
- Антон, ну что ты выдумал?
Ехать в Москву на ночь глядя!
У тебя же завтра встреча.
- Завтра, но с утра.
А что, лучше встать в пять?
Приехать не выспавшимся, помятым,
после 4,5 часов за рулем.
Ну на кого я буду похож?
- Ночью ехать опасно.
- Не в лес же еду. Все это ерунда.
Главное, завтра мы согласуем наши
инвестиции для "Суровского фарфора".
И все благодаря Сашке.
Такой дизайн забабахала!
Ну что ты стоишь куксишься?
Обними мужа-добытчика,
все-таки я за деньгами еду.
Пожелай счастливого пути.
- Хорошей дороги.
- Ой, господи...
- Саша, может, хватит дуться?
Ты у меня все равно самая лучшая.
И я тебя люблю.
Ладно, поехал.
Элина Сергеевна: - Ой, господи...
(Звонок будильника.)
- Ух, е!
- Ты далеко собрался?
- На завод надо ехать,
людей успокоить, а то волнуются.
Сказать, что деньги будут.
- К Сашеньке, значит, собрался своей.
- Не говори глупостей.
- А визит к жене надо заработать.
- Что за ерунда?
- Отберешь - уедешь.
- Ах ты!..
- Элина Сергеевна,
вам Антон не звонил сегодня?
Я весь день до него
не могу дозвониться.
- А что тебе от него нужно?
- Понять, когда он вернется.
- Звонил, конечно.
Куда он денется от родной матери.
Переговоры ведутся интенсивно.
Вернется... поздно вечером.
- Не спишь?
Все еще дуешься? А я вот по глазам
вижу, что уже нет. И правильно.
Я подписал инвестиционный договор.
Теперь у нас начнется новая жизнь.
- У нас?
- Ну конечно. Конечно, у нас.
- Тьфу, опять этот цитрусовый запах.
Все тот же бар, та же наливка?
Или, может, правду скажешь?
- С тобой с каждым днем все тяжелее.
Ну какой бар? Какая-то наливка...
Но если тебе кажется,
что я чем-то пахну, - я в душ.
- Саша, подожди. Ты не так поняла.
- Я из последних сил терпела
безразличие, хамство,
какой-то запредельный эгоизм терпела.
Попытки уговорить меня сделать аборт.
Но предательство я терпеть не буду.
- Саша... Саша, подожди!
Давай поговорим!
- Оставь ее. Пусть идет.
Может, это даже к лучшему.
- Короче, у меня тут, в Суровске,
со всеми делами закончено.
Я готова возвращаться.
Спросишь, вакансия еще свободна?
- Саша, понимаешь, тут такое дело...
На это место человека нашли.
Как-то быстро объявился.
Я даже сам не ожидал.
- Поняла. Прости, что побеспокоила.
Пока.
- А что ты не ешь? Ты же с детства
любил омлет с грибами.
- Жду, когда остынет.
- А. Аппетита нет?
Ну ничего, мой дорогой. Надо уметь
принимать трудные решения.
И всегда помнить об интересах семьи.
- А то я не помню.
- Нет, ты все сделал правильно.
Ты молодец.
Избавил семью от этого,
с позволения сказать, порченого гена.
- Мам, мне неприятно,
когда ты так говоришь о Саше.
- А мне неприятно вспоминать,
во что вообще вылилась
твоя дурацкая любовь к этой...
творческой личности.
Теперь она еще на заводе будет
маячить, рассказывать о тебе всякое.
Нет, ты-то, конечно, молодец,
ты достал деньги, спас предприятие
и все такое. Но без сплетен
и кривотолков не обойтись.
Люди, особенно простонародье,
не умеют быть благодарными.
- Ты это к чему?
- А это я к тому, мой дорогой...
Уволить ее надо, и дело с концом.
Если уж, как говорится,
из сердца вон, то и с глаз долой.
- И как ты это себе представляешь?
Ей и так тяжело.
И вообще, беременную уволить
не так просто.
- Значит, нужно что-нибудь придумать.
- Вообще-то, завод мой,
и мне принимать решения!
- Вообще-то, завод не твой,
а семьи Беспаловых.
- А... Спасибо! Очень вкусно!
Накормила, как в детстве!
- Ой! Простите, пожалуйста! Простите.
- Ты куда так летишь?
- Да я увольняюсь
по собственному желанию,
вот, заявление на подпись несу.
Простите.
- Отлично. И что потом? В Москву?
- Нет, вряд ли.
Там меня никто не ждет.
Нет ни работы, ни родных.
Но в Ушинск я тоже
возвращаться не хочу.
- Почему? В родной дом-то?
- Папа умер, а с мамой сестра живет
с двумя детьми и мужем-бездельником.
Им точно не до меня.
- Знаешь что, а давай ко мне.
Места всем хватит.
- Серафима Дмитриевна, мне неудобно.
- Неудобно спать на потолке:
одеяло падает.
И с заявлением я бы не торопилась.
Работа нужна, деньги нужны.
Надо потерпеть ради ребенка.
- Серафима Дмитриевна! - Что?
- Извините, Серафима Дмитриевна.
Александра, вас срочно вызывает
Антон Вадимович.
- Послушай, проект дизайна
и правда получился достойным.
Ты реально помогла.
За это я выпишу тебе премию.
- А, вот как? Надо же.
Если это все, я пойду?
- Нет, не все! Сядь. Я сказал, сядь!
Ты должна понимать, что дальше
вместе работать мы не сможем.
Да и коллектив, как я слышал,
от тебя не в восторге.
Так что если напишешь
по собственному,
размер премии можно увеличить.
- С коллективом у меня прекрасные
отношения, тебя дезинформировали.
А ты просто трус и слабак!
Беременной жены испугался,
подачку предлагаешь, да?
- Выбирай выражения,
ты с кем разговариваешь?!
- С ничтожеством!
- Мама была права.
Ни грамма выдержки, достоинства!
Истеричка!
- Маме привет!
- Ты уволена!
- Антон Вадимович!
- Вас не вызывали!
- Катя, оставь!
- Через секунду, как вы уволите
Александру, уйду и я! Через секунду!
И кто будет дорабатывать ваш дизайн?
Я не шучу, Антон Вадимович.
- Теперь вы мне условия
будете ставить?
- А называйте это как хотите.
- Выйдите из кабинета.
- Надеюсь, вы меня услышали.
- Услышал!
(Стук в дверь.)
- Да-да!
- Привет. Извини, что я без записи,
в обеденный перерыв прибежала.
- Привет.
- Это тебе.
- Ой, что ты. Спасибо.
- Я спросить хотела.
- Ну садись.
- Я полночи не спала,
искала хоть какую-то информацию.
Может, новые методы лечения
на подходе? И ничего не нашла.
- Ну естественно.
Потому что их просто нет.
Так в чем вопрос?
- Врач, который мне тогда помог,
Роман Вахрамеев, -
он ведь хирург-неонатолог, верно?
- Да.
- Я бы хотела с ним
проконсультироваться.
- Подожди, я не понимаю, какой смысл
в твоем случае в хирурге-неонатологе?
Внутриутробная операция невозможна.
А до самих родов еще далеко.
- Мне так будет спокойней.
- Ну что ж, иди, мне-то какое дело?
Дорогу в его кабинет ты знаешь.
Ты ведь у него уже ночевала, да?
- Аглая, это-то тут при чем?
- Хм.
- Скрывать не стану,
ситуация сложная.
Посмотрите, дефект позвоночника
расположен высоко.
Это самая тяжелая степень патологии.
- И что из этого следует?
- Что следует? Надо бороться.
И немедленно оперировать
после рождения.
И надеяться, что удастся
устранить проблему. - Устранить?
- Я не могу вам обещать
и не буду обещать,
но я сделаю все, что в моих силах.
Не надо бояться.
Вы же большой молодец.
Вы же не отказались от беременности.
И сделали все правильно.
- Что нас ждет?
- Что нас ждет...
Что ждет нас? Вы на меня посмотрите!
Я родился семимесячным. Оп!
Врачи боролись три месяца
за мою жизнь!
А маме советовали отказаться
от больного ребенка.
И вот результат!
- Отказаться?
- Да. Жалели ее,
милосердие проявляли.
Чтобы ее ребенок не умер на глазах.
Но мама не отказалась,
и правильно сделала. Как и вы.
- Значит, есть надежда?
- Конечно. И шансы даже не нулевые,
поверьте.
- Спасибо вам большое,
Роман Леонидович.
- Ну что вы.
- Извините. Извините.
- Это я альбом разбирала.
Давай, быстро к столу.
И от окна отойди: дует.
- Серафима Дмитриевна,
я вот что решила...
С дизайном закончим - оформлю декрет
и поеду в Москву.
Все-таки там легче работу найти.
Ну и вас стеснять не буду.
- Никаких переездов, даже не думай.
По крайней мере, пока малыш
не родится и мы не поймем,
что с ним все в порядке.
Поняла? Договорились?
- Спасибо большое,
Серафима Дмитриевна.
Что бы я без вас делала?
- Давай, ешь. Садись.
А это мои племянники. Да...
- А это кто?
- А это...
Это Леня, мой муж покойный.
- Простите, я не знала.
- Да. Я ведь сама толком не знаю,
что с ним произошло.
Я ведь его не хоронила.
- А что случилось?
- Ты те времена не застала.
Это было в начале девяностых.
Тогда все кооперативы открывали.
Вот и Леня мой открыл.
Мы с ним только поженились,
о детях мечтали.
В общем, сказали ему делиться,
а он отказался.
В один прекрасный день приехали
братки, посадили его в машину
и увезли в неизвестном направлении.
- Как? А полиция что?
- Ну, во-первых, милиция.
Следователь мне прямо так и сказал:
"Искать смысла нет".
- Ужас какой.
- Тогда люди часто терялись.
- Серафима Дмитриевна,
это нельзя так оставлять.
Если тела нет,
значит, факт смерти не доказан.
- Вот ты сериалов насмотрелась, а!
Ладно, пойду чай поставлю.
Ешь давай, остынет.
(Телефонный звонок.)
- Алло.
Да, Роман Леонидович.
Конечно, могу. В кафе на Сумской?
Хорошо, я буду.
- Угу...
- Закажем выпить?
- Без меня, я за рулем.
- Добрый вечер.
- Коньяк, пожалуйста.
- Оставьте.
У тебя все в порядке?
Ты сама не своя.
Почему ты в Суровске?
- Это правда,
что ты с женой расходишься?
- Уже разошелся. А откуда ты знаешь?
- Суровск - город маленький.
- Только не говори мне,
что приехала прочитать мне лекцию
о семейных ценностях.
- Так оно и есть.
Только не тебе - себе.
Ты знаешь, мне сейчас
это трудно и странно говорить,
но я чувствую себя как-то...
как будто я - это не я.
Все мои принципы - никаких романов,
никаких привязанностей,
долой семью и уют -
все как будто испарилось.
Я тебя сначала за это
почти возненавидела.
А теперь хочу сказать спасибо.
- Ты это серьезно?
- Угу. Я не хотела себе в этом
признаваться, но ты меня изменил.
- Прости, мне надо это осознать.
Ты сейчас не играешь со мной,
не смеешься, не даешь ложных надежд?
Тогда я счастливый человек!
Официант! Самое дорогое шампанское!
- Что-то случилось?
Что-то еще с ребенком?
- Все в порядке, успокойтесь.
Я с вами хотел поговорить
совсем не о беременности. Знаете...
Прошу вас.
- Так а о чем?
- Вы, наверное, будете смеяться...
- Спасибо.
- Дело в том, что я посмотрел вашу
карту и узнал, что вы дизайнер.
- Да.
- А я как раз планирую делать ремонт.
Хотел покрасить стены.
И не могу выбрать нужный цвет.
И мне нужен совет профессионала.
- Но я не дизайнер интерьеров.
- Я понимаю. Давать такие советы
достаточно трудно на расстоянии.
Но у вас есть художественный вкус.
- Спасибо.
- Спасибо.
- Ну, я попробую, конечно.
А есть фото квартиры?
И какие цвета вы любите?
- А вот как раз фото я не догадался
сделать, но это не проблема.
А вот со вторым сложнее.
Вы знаете, я привык только
к двум цветам: синий и белый.
Ну, медицинские, знаете, такие.
- Не самые плохие, кстати.
- Верно.
- А у вас есть какая-то
общая концепция?
- Концепция? Концепция...
Кхм. Знаете...
Концепция такая.
Саша, я не буду юлить.
Если честно, я просто
захотел вас увидеть.
- Я даже не знаю, что сказать.
- Я не планировал делать ремонт.
И незачем делать ремонт в квартире,
куда просто приходишь спать,
где тебя никто не ждет.
Простите, я, наверное,
себя повел как дурак, глупо повел.
- Нет, не говорите так.
- Заводить дружеские контакты
с пациентом не очень правильно.
- Почему?
- Врачебная этика.
- Понимаю.
Но мы об этом никому не скажем.
- Спасибо.
Уже поздно. Давайте я вас провожу,
может быть, э-э...
- А может, чай?
- Чай?
- Да.
- Может, чай.
- Итак, какое у вас ко мне важное
дело, Аглая Владимировна?
- Речь пойдет о Вахрамееве.
- Я весь внимание.
- Дело в том, что он уговорил
пациентку Смолякову,
у которой плод со спина бифида,
рожать.
- Это прекрасно.
В конце концов, задача врача -
именно уговаривать пациентку рожать,
а не абортировать.
- Вы, наверно, не совсем понимаете,
Виталий Федорович.
Дело в том, что эту пациентку
веду лично я. - Так.
- И поэтому я прекрасно знаю,
что ее форма спина бифида -
наиболее тяжелая из всех возможных.
Вахрамеев собирается оперировать,
но это же очевидно, что шансы
на успешный исход ничтожно малы.
- Я не понимаю, к чему вы клоните,
Аглая Владимировна?
- Эта Смолякова уже даже ездила
в Москву, к самой Быстрицкой.
И, между прочим, та ей отказала,
понимаете?
Она не рискнула взяться.
А это Москва.
Послушайте, ну неужели нашему центру
нужна смерть новорожденного?
Это же пятно на репутации
всего центра.
- Есть, есть такое дело, да.
А тут как раз на носу
утверждение бюджета.
Вот. И это прекрасный повод
срезать финансирование.
- Ну вот.
- Так и что же вы предлагаете,
Аглая Владимировна?
- Я считаю, что нужна
какая-то причина,
ну, какой-нибудь благовидный предлог,
под которым Смоляковой откажут.
Пусть она рожает где угодно,
но только не у нас.
- Это потолще здесь. Вот так.
А ты что делаешь?
- Работаю, Серафима Дмитриевна.
- Тайны - это хорошо.
Но не от коллег и не в рабочее время.
- Это сюрприз для одного
очень хорошего человека.
- Так бы сразу и сказала. Надеюсь,
человек действительно хороший.
- Не сомневайтесь,
Серафима Дмитриевна.
- Здрасте.
- Здрасте.
- Роман Леонидович, уделите мне...
- Извините.
- ...десять минут.
- Я спешу, у меня встреча.
- Посреди рабочего дня?
- Посреди рабочего дня, представьте,
случается обеденный перерыв.
Вам это ясно?
- Но вы мне нужны.
(Телефонный звонок.)
- О как. Да, Петя.
Да у меня тоже мало времени,
мы обсудим с тобой пациентку,
и все. Да, ага, давай. До встречи.
- Петр Федоров? Тот самый неонатолог?
- Удачного рабочего дня,
Аглая Владимировна.
- О, Роман, привет!
- Извини, я спешу.
- Сколько лет, сколько зим.
- Да уж.
- Сто лет тебя не видел. Давай,
рассказывай. Где сейчас трудишься-то?
- О-о... Вот в соседнем областном
центре построили новый роддом.
- Так. - И меня туда пригласили
хирургом-неонатологом.
- Подожди, ты что,
прикалываешься, что ли?
- Нет.
- Ну, завотделением, наверно, да?
- Ну, конечно. Угу.
- Петя, серьезно, что ли?
Рядовой хирург?
- Ну да.
- Подожди, подожди. А почему?
Ну с твоей уникальной методикой
операций для новорожденных
со спина бифида ты давно
уже должен стать светилом!
- Се ля ви.
Диссертацию мою завернули.
Ну и методику вместе с ней.
- А-а... А я не знал.
Я был уверен, что...
Н-да. Все эти интриги.
- Ой, ладно.
- Методики это не касается, и декан
этот, ты сам знаешь, ненавидел тебя.
Ты его сыну дорогу перешел.
- Да уж. Эти медицинские династии.
Против них не попрешь.
Любому карьеру испортят.
- И не говори.
- Да...
Дело даже не в карьере.
Сколько детей гибнет, страдает.
- Петя, послушай.
У меня пациентка, беременная плодом
с тяжелейшей формой спина бифида.
- И? - Если ты возьмешься со своей
методикой, то ребенка спасем.
- Ты с ума сошел?
Эта методика не утверждена.
И тогда я потеряю все. Вообще все!
- Петя, я сам прооперирую и выложусь
на сто процентов -
и двести, и больше! Ты пойми, твой
метод мог бы иметь решающее значение.
- Ха!
- Все понятно.
Сломали, да? Пусть погибает ребенок.
Но зато Петр Федоров больше
не будет рисковать,
а будет сидеть в центральной
областной больнице на ставке, и...
- Да пошел ты.
(Стук в дверь.)
- Да.
- Вызывали?
- А, Илья, дорогой! Проходи, проходи.
Садись.
Ну что? Как настроение?
- Рабочее, Антон Вадимович.
- Ну это хорошо, что рабочее.
Потому что работы будет много.
- Ух!..
- В ближайшие месяцы структура
управления завода изменится.
- В смысле? - Офис управляющей
компании переедет в Москву.
Во главе со мной.
- А...
- А в Суровске останется
только производство.
И главным здесь будешь - ты!
- Благодарю вас, Антон Вадимович.
Я оправдаю.
- Да конечно оправдаешь!
Куда ж ты денешься.
Да садись ты уже! Эх!
Будем осваивать новые горизонты,
новые рынки.
В том числе и зарубежные.
Отсюда до них, конечно, не достать.
А вот из Москвы - как рукой подать.
Ну, впрочем, чего я тебе рассказываю.
Сам все понимаешь. - Да.
- Только ты пока никому.
- Роман Леонидович, здравствуйте.
- Здрасте.
- Я к вам.
- Александра, что-то случилось?
А почему вы не поднялись?
- Ничего не случилось.
Я не по поводу беременности.
Я вообще на секунду.
Вот. Это вам.
- Мне? - Да.
- А в честь чего?
- Просто так.
- Просто так? - Я заметила, вы кофе
пьете в пластиковых стаканчиках.
Это не очень удобно. Решила,
пусть у вас будет своя чашка.
- А-а... Это ваш авторский дизайн?
- Не совсем. Мой еще в разработке.
Это пробный образец.
- Мне очень приятно.
Это ценный подарок.
- И обещаю про стены ваши
тоже подумать,
если вы все же решитесь
на ремонт. До свидания.
- Александра, подождите.
А давайте я вас провожу?
Или мы прогуляемся.
Ну, прогулка для беременных
на свежем воздухе особенно полезна.
Вы не против?
- Не против.
- А почему она без нижнего белья?
- Руки! Уберите руки!
Смотри.
- Так, а это? Это кто? Дионисий?
- Это...
Спускаться будешь?
- Нет. Буду так висеть. Вот так.
И... Оп!
Барабан крутится!
- Слишком быстро!
Я должна была делать дизайн
в этой квартире.
И я, в принципе, придумала его, а...
Что?
- Пойдемте?
- Да.
А я давно хотела у вас спросить...
- Да?
- А почему вы решили
стать неонатологом?
Роман Леонидович, я что-то
не так сказала? Простите.
- Да нет, все в порядке.
Просто не особо
приятные воспоминания.
- Я не настаиваю.
- Сейчас, наверное, не...
Не самый подходящий момент.
В институте я женился
на своей однокурснице.
У нас был счастливый брак.
Родился сын.
А через два месяца он...
Он умер.
Очень коварная штука.
Синдром внезапной детской смерти.
Без каких-либо причин.
- Простите, что заставила вас
это вспомнить.
- Семья наша распалась.
А я во всем себя винил,
что не смог спасти ребенка.
И поэтому решил стать
хирургом-неонатологом.
- Спасать детей?
- Ты... Вы первая,
кому я об этом рассказал.
Александра, вы меня простите.
Не стоило в вашей ситуации вообще
упоминать о смерти ребенка.
Извините меня.
- Все нормально.
Ты правильно сделал, что рассказал.
- Спасибо.
- Ну что, еще?
- Угу.
- Ну слава богу! Аппетит появился,
порозовела вся.
- Сон вернулся. - Да?
- Угу!
Все благодаря Роману.
Он лучше любого психолога.
- Ну конечно. Только и слышу:
Роман то, Роман се.
Ну, как роман с Романом?
- Серафима Дмитриевна, у нас с ним
близкие, но дружеские отношения.
Да, и чувства есть, но с моей
стороны, по крайней мере,
это чувство благодарности.
Ведь Роман, он...
(Звук сообщения.)
- Что опять? Что Роман пишет?
- Это не Роман. Вот, смотрите.
- Кто это?
- Я думаю, это ваш муж,
которого вы считали погибшим, -
Леонид Алексеевич Миньков.
- А с чего ты это взяла?
- Я нашла его через сайт
"Найдем человека".
И там есть вся информация:
где жил, когда пропал. Все сходится.
- Рома!
- Привет. - Привет.
- Извини, я спешу.
- Я буквально на минутку.
Я много думал... И в конце концов
принял решение,
что буду оперировать.
- И ты не передумаешь?
- Нет. Если ребенок выживет,
то дальнейшие неприятности
будут неважны.
Пусть делают что хотят,
главное - удастся сохранить жизнь.
Ну, а если умрет, то дальнейшее тогда
вообще не будет иметь значения.
- Петя, подожди. Только между нами.
Операция будет проводиться
традиционным методом.
Иначе тебя не допустят.
- Ну, само собой.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Что, как я выгляжу?
- Прекрасно вы выглядите.
Успокойтесь.
Идет.
Здравствуйте.
- Здрасте.
- Леня?
- Сима?
- Вот ты какой стал.
А это Саша. Моя коллега.
Это она тебя нашла.
- А-а...
- Серафима Дмитриевна, я совсем
забыла. Мне бежать уже пора.
А вы тут и без меня замечательно
посидите. Еще увидимся.
- Что дальше, Сима?
- На сегодня мы с вами закончили,
можете собираться.
- Подождите, а вы разве мне
не отдадите заключение и снимки?
- Ваши снимки и заключение будут
в медицинской карте.
Все равно смотреть пока не на что:
срок беременности маленький.
- Странно.
Раньше все на руки отдавали.
- Девушка, вас что-то не устраивает?
- Да нет, спасибо. Всего доброго.
- Всего доброго.
- Спасибо, вы свободны. Дальше я сам.
- Приятного отдыха.
- Уверена, вместе мы горы свернем.
- А я даже не сомневаюсь.
Мне хотелось бы расширить
понятие "вместе".
Понимаешь, о чем я?
- Да.
- Правда, я боюсь,
что пойдут разговоры на заводе.
Для тебя это важно?
- Нет. Но мне нравится,
что ты осторожен в делах и...
...страстен в постели.
- А это как понимать?
Как согласие или отказ?
- Ну, в принципе...
В принципе, я не против.
- Серафима Дмитриевна! Я дома.
Серафима Дмитриевна!
- Я здесь!
- А где Леонид Алексеевич?
Я вот тортик к чаю принесла.
- Деточка моя. Не хотела я тебя
в кафе расстраивать.
Да, и Леонид Алексеевич не хотел.
- А что случилось?
- Ну в том-то и дело,
что ничего не случилось. Не он это.
Ошибся твой сайт.
- Ну, значит, надо дальше искать.
Нельзя останавливаться.
- Искать, искать...
Давай лучше чай пить.
Ну не пропадать же добру.
- Роман тоже говорит,
что нет ничего страшного в том,
чтобы стресс заедать сладким.
Ведь мозг нуждается в положительных
эмоциях, а сладкое...
- А более личного
Роман ничего не говорит?
- Серафима Дмитриевна!
- Что?
- Роман, конечно, замечательный,
но у меня на первом месте ребенок.
- Мам, мамуль!
Привет. Познакомься,
это и есть моя невеста. Лиля.
- Очень приятно.
- Элина Сергеевна. Чрезвычайно...
Чрезвычайно рада вас видеть.
Вы знаете, у меня отлично
развита интуиция,
или, как еще сейчас говорят,
третий глаз.
- Правда? - Да.
- Очень интересно.
- Да, я вот именно такой вас себе
и представляла. Очень, очень приятно!
Очень! Ну что, за стол,
за стол, пожалуйста.
- Какая красота.
Даже страшно прикасаться.
А мне нужно на секундочку,
носик припудрить.
- Да-да, конечно, конечно.
Пожалуйста, вот сюда, налево.
- Благодарю.
- Ну, это же совершенно другое дело.
Чувствуется порода, крепкая генетика.
Белая кость! Ну она, конечно,
не очень молода,
но точно родит тебе
здорового наследника.
И она, кажется, богата?
- Да, мам. Она состоятельна.
- Ну вот. Конечно, подобное же
всегда тянется к подобному.
В роду Беспаловых так было.
- Мам, давай только сегодня обойдемся
без семейной истории, хорошо?
- А я очень люблю семейные истории.
У вас очень красивый дом.
- Спасибо, моя дорогая, спасибо.
Ну, за стол, за стол, за стол.
Родная душа! Хо-хо!
Ах. Так, ну.
- Так-то, в общем-то, ничего нового.
Никаких изменений к лучшему.
Впрочем, никто и не ожидал,
болезнь сама себя не вылечит.
- А Роман Леонидович сказал, что есть
шанс на успешный исход операции.
Правда, не сказал, насколько большой.
Говорил что-то про новые методики.
Я не очень поняла.
- Да и не надо понимать, медицина -
это дело врачей, а не пациентов.
- Я пойду.
- Подожди, пожалуйста.
А можешь задержаться на минуточку?
У меня такая деликатная ситуация...
В общем, садись, садись.
Я даже не знаю, с чего начать.
Ну да ладно, в общем. В общем, вот.
- Твой?
- Да.
- Поздравляю!
- Спасибо.
Знаешь, я даже не знала,
говорить тебе или нет.
Дело в том, что мы недолго
пообщались с Романом Леонидовичем.
Близко. И вот результат.
Нет, я, конечно, ничего ему
говорить не собиралась.
Он же закоренелый холостяк
и думает только о работе.
Ну ты знаешь. И ребенка он,
скорее всего, не признает.
- Ты для чего мне все это
рассказываешь и показываешь?
- Я вот хотела посоветоваться.
Не знаю, может, все-таки сказать ему?
Или не говорить и остаться
матерью-одиночкой, как ты?
Саша, ну а мы ведь будем
поддерживать друг друга, правда?
- Насчет пациентки Матюшинковой
все вопросы к Агафонову,
я отказываюсь от нее. Ясно?
- Ясно.
- Привет. Как дела?
- Я спешу, нет времени разговаривать.
- А что случилось?
- Дайте пройти и прошу мне не тыкать.
- Саша, что происходит?
- Спросите об этом вашу коллегу,
Аглаю Владимировну. Она все объяснит.
- Можно?
- Ну что, коллеги. Все в сборе?
Как вы все уже знаете,
главный офис переезжает в Москву.
В Суровске остается
только производство,
руководить которым будет
Илья Матвеевич Хрипунов,
которому я, как и мой покойный отец,
доверяли как себе.
Или даже больше.
- Благодарю вас, Антон Вадимович,
я польщен.
- А также хочу объявить,
что с сегодняшнего дня
моим приказом в совет директоров
нашего предприятия вводится наш
московский партнер и инвестор -
инвестиционный банкир
Лилия Робертовна Ермолаева.
- Буду рада принести пользу, коллеги.
- На этом все. Все свободны.
- Очень приятно. Илья Матвеевич.
- Очень приятно, Илья Матвеевич.
- Илья Матвеевич!
- Да-да.
- Дверь закрой.
Ты явно всем понравилась.
- Да?
- Да. И мама от тебя в восторге.
Она счастлива, что ты
станешь частью семьи.
- Твоя мама мне тоже
очень симпатична. - Да?
- Да. Такая милая пожилая дама,
которая уверена,
что ее взрослый сын -
все еще маленький мальчик.
- Это что, так заметно?
- Ну да.
Ты чего, обиделся?
Антон. Но я-то знаю,
что ты другой.
Ты рыцарь, ты настоящий добытчик.
Ты настоящий мужчина.
- Аглая Владимировна!
- Роман Леонидович, какими судьбами?
- Что случилось со Смоляковой?
- Да ничего не случилось.
Со здоровьем у нее все так же.
Ну а если вы про настроение,
так у беременных оно скачет,
вы же знаете.
- Я спрашиваю,
что между вами произошло?
- Да ничего между нами не произошло.
А вот между вами - не знаю.
Не знаю... - Я жду объяснений,
Аглая Владимировна.
- Хорошо. Я показала
ей чужие снимки УЗИ.
Сказала, что они мои,
что я беременна... от вас.
- Ты с ума сошла? Зачем ты это
сделала? Зачем ты это сделала?
- Потому что я люблю вас!
Что сделать, чтобы ты был со мной?
- Ты... Вы не в себе.
Оставьте меня в покое.
- Ну как так?
- Четыре... пять...
- Как можно быть такой дурой?!
Как можно было ему довериться?
- Вот только не надо себя ругать.
- Дура! Дура! Дура! Слепая дура!
(Звонок в дверь. Стук в дверь.)
- Добрый день. А Саша дома?
Мне нужно срочно с ней поговорить.
- Дома, только она не хочет
с вами говорить.
- Серафима Дмитриевна, я разберусь.
- Саша, выслушай, пожалуйста.
Аглая все соврала. Это неправда.
Это чужой снимок, чужой ребенок.
Она мне сама призналась.
- Какая-то трагикомедия.
А почему я должна тебе верить?
- Потому что это бред какой-то.
У нас ничего не было
и ничего не может быть.
- Я не знаю, кому и чему верить.
- Мне верь.
- Уходи, пожалуйста.
- Мы с вами вроде бы все обсудили,
Аглая Владимировна.
Не смею вас более задерживать.
- Да, я только хотела уточнить.
Вы по поводу Смоляковой
приняли решение?
- Принял, да. Запретить ей рожать
у нас я никак не могу.
Да и не хочу. Тем более
под каким-то надуманным предлогом.
- Но ведь риски, Виталий Федорович.
- Да риски в медицине всегда есть,
Аглая Владимировна. А кроме того,
Вахрамеев нашел
высококлассного хирурга,
который и проведет эту операцию.
- А кто этот высококлассный хирург?
Он говорил?
- Если не ошибаюсь,
у него фамилия Федоров.
Вахрамеев этому Федорову
очень доверяет.
Я доверяю Вахрамееву. Кроме того,
Вахрамеев обещал,
что он будет этому Федорову
ассистировать во время операции.
Какие еще вопросы,
Аглая Владимировна?
- Нет, что вы. Вопросов нет. Спасибо.
- Антон Вадимович!
- Да?
- Слушайте, там по заводу
какие-то люди шныряют.
В бухгалтерии, по цехам.
И вроде как не из налоговой.
И вообще не госорганы.
- Илья Матвеевич, а тебе что,
есть чего бояться?
- Да нет. Но кто это такие-то?
- Это инспекция из инвестфонда.
Я забыл тебя предупредить.
- А-а... - С этим переездом
голова не на месте.
- А почему инспекция-то? Зачем?
- Ну, порядок такой.
Реорганизация.
Перевод офиса в Москву.
Тебя-то это не касается.
Ты-то тут остаешься. Вот, прям тут.
- Ну да, ну да, ну да. Ага.
(Стук в дверь.)
- Виталий Федорович, вызывали?
- О! Легок на помине!
Как же так, Роман Леонидович?!
Вы нас всех подставили!
- В смысле?
- В смысле?! Теперь вот с мечтами
о дополнительном финансировании
можно распрощаться! - Да можете
объяснить, что случилось-то?
- Анонимку подали в Минздрав!
Вот что случилось!
Вот эту вашу пациентку, как ее...
- Смолякова.
- Смолякова. Ее собирается
оперировать с вашей подачи Федоров.
По методике, которая признана
неэффективной. И даже опасной.
- Это неправда! Он будет оперировать
обычным способом.
- Нет!
Оперировать он больше не будет!
И от вашей пациентки от этой,
от Смоляковой, я откажусь!
Пускай отправляется в Москву,
в Питер, в Израиль! Куда угодно!
- Виталий Федорович, послушайте.
Давайте я сам разберусь, а?
Я догадываюсь, кто автор
этой анонимки. Поверьте!
- А вот это уже неважно!
Все! Идите, работайте.
- Поверьте, все будет в порядке,
не переживайте.
- Центр от меня отказался.
Мне не разрешают здесь рожать!
И объяснили почему.
- Извините. Почему?
- Я еще после той истории с Аглаей
должна была все понять,
но я опять тебе доверилась.
- Саша, Саша! Я говорил с главврачом!
Я настаивал! Послушай, я серьезно.
- Ты просто циничный манипулятор.
Хотел использовать моего сына,
чтобы угодить своему
институтскому дружку, так?
А он бы его как... как...
Как кролика подопытного. Ну, я...
- Саша, Саша.
- Я тебя видеть не хочу.
- Саша, послушай. Саша!
- Ну что же, Александра.
Мы с коллегами все обсудили.
Рожать у нас вы можете.
Никто не в силах вам запретить.
Но даже наши возможности
в создавшейся ситуации
крайне ограничены.
- А в какой ситуации?
Я чего-то не знаю?
- Видите ли,
я посмотрела последние снимки,
анализы.
Увы, нарушение в развитии плода
крайне серьезное.
- Еще какие-то нарушения?
- Тяжесть патологии привела к тому,
что в мозге скапливается жидкость.
И еще мы видим,
что возможны проблемы с почками.
- Но с этим ведь можно
что-то сделать? - Нет.
С этим можно только научиться жить.
Хотя острая почечная
недостаточность...
Если она разовьется, то жизнь ребенка
может оказаться очень короткой.
- Это как? Несколько лет?
Месяцев?
- Недель. Или даже дней.
- Вы меня, профессор, пожалуйста,
не пугайте! Я пуганая.
Вы скажите, что можно предпринять.
Ведь что-то же можно?!
- Вы правильно сделали,
что отказались от операции
по неутвержденному протоколу.
Она бы снизила и без того небольшие
шансы вашего ребенка.
- Ну а вы? Вы беретесь оперировать,
чтобы увеличить эти шансы?
- Я же вам говорю,
что это ничего не даст.
И я не хочу брать на себя
такую ответственность.
- Ну? И когда ты собирался
мне об этом сказать?
- О чем?
- Почему о переезде в Москву
заводоуправления я узнаю последней?
И то не от родного сына,
а просто потому,
что слухи уже по всему Суровску.
- Точная дата отъезда еще неизвестна.
Мы занимаемся этим уже два месяца,
и дел просто еще миллион.
Нормально поесть не успеваю.
А ты требуешь отчета о делах.
- А чья вообще эта идея? Лилечки?
Значит, ее.
- Это все?
- Нет, это не все, сынок.
Скажи, пожалуйста, относительно тебя
у нее правда серьезные намерения?
Она хочет детей?
- Мы это с ней еще не обсуждали.
- А почему вы с ней это не обсуждали?
Вы не первый день общаетесь.
Тебе нужен наследник!
- Мам.
- А если она вообще против детей?
- Все будет хорошо.
И дети будут, и внуки, и правнуки.
И хватит все контролировать.
Люблю.
- Хрипунов.
- Пригласите.
- Спасибо. Здравствуйте,
Лилия Робертовна.
- Рада, что вы пунктуальны.
Потому что у меня мало времени.
Садитесь.
- Спасибо.
- Углубленная проверка показала,
что вы прилично приворовываете
у родного завода.
Причем уже давно.
Со времен прежнего хозяина начали.
- Я? Я...
- "Я, я". Ну не я же.
Хотите ознакомиться?
- И к чему этот разговор?
- К тому, что лафа закончилась.
Покойный Беспалов-старший, видимо,
закрывал глаза либо просто не знал,
что вы заказываете товары и услуги
по завышенным ценам
у приглашенных вами фирм.
Ну, думаю, что Антон Вадимович
явно отнесется к этому по-другому.
- Вы вряд ли позвали меня,
чтобы просто сообщить об этом.
- А вы не такой глупец,
каким кажетесь на первый взгляд.
Ну что ж, Хрипунов.
Будете делать, что я скажу, -
Антон Вадимович ничего не узнает.
- Сима, я так рад, что вы снова
согласились со мной встретиться.
Мне кажется, что у нас
очень много общего.
- Возможно, возможно.
- Так вот, мы с Михалычем и еще
с двумя нашими коллегами поспорили.
- Интересно, на что?
Надеюсь, не на щелбан?
- Нет, не на щелбан.
И даже не на бутылку водки.
Мы приличные люди.
Поспорили на билеты на футбол.
Как сейчас помню, играли "Торпедо"
и этот... Как его?..
- Леонид Алексеевич, не утруждайтесь,
я совершенно не различаю
ваши футбольные команды.
- Да? Но это не главное.
Главное, что я выиграл.
И не могло быть иначе. Я всегда
выигрываю. Но это еще цветочки.
Про ягодки я вам расскажу чуть позже.
- Обязательно,
обязательно расскажете.
А сейчас, простите,
я должна возвращаться.
- Торопитесь? Так я вас довезу.
И не спорьте.
Давайте-давайте. Присаживайтесь.
- Идиот! Ты что творишь?
- Вот этот вот Тимофей -
ну, который Барсуков, -
он потом со мной две недели
не разговаривал, обиделся.
- Это вот и есть ваши ягодки? Ой...
- Нет, это еще не ягодки.
- А можно сбавить скорость?
- Вы прям как Никсон. Эх!
- Какой еще Никсон?
- Ну как? Президент США,
Ричард Никсон! Брежнев хотел
его прокатить на машине,
сели они в лимузин.
Леонид Ильич так разогнался прилично,
а впереди был такой крутой поворот -
ну, достаточно крутой, -
Никсон так испугался,
что даже кричать не мог.
У него язык к небу прилип.
- Осторожней!
- Но Брежнев очень хорошим
был водителем.
И он вошел в поворот прям как ас!
- Остановитесь!
- Что? - Стоп, я сказала!
- Что случилось?
- Я домой, домой хочу! А не в морг.
- Саша! Саша! Ты где?
Тут такое случилось!
Саша, ну где ты?
Саша! Саша!
Саша! Саша!
Саша! Саша! Девочка моя!
Саша! Девочка моя!
Господи, что ж ты наделала. Сашенька!
Давай. Давай, милая! Держись.
Держись. Держись, давай.
Давай-давай-давай!
- Простите меня. Я испугалась.
Подумала - что я за мать такая,
если обрекаю ребенка на мучительную
смерть сразу после рождения.
- Ну вот кто такое сказал?
- Профессор в Москве.
А кто я теперь?
Без пяти минут детоубийца.
Если бы не вы...
- Глупости не говори, а?
Хотя иногда лучше говорить,
чем делать. Чай вот лучше попей.
- Я этого не оправдываю. Но я...
Я не понимаю, как мне быть, куда
идти? Они все от меня отказались!
А в обычном роддоме он не жилец.
- Все, все. Ну все, все.
Хватит на сегодня слез.
- А где кабинет главврача?
- Так вот он. - Угу, спасибо.
- Я в ординаторской, если что.
- Здрасте. - Здрасте.
- Это вы? - Да, это я.
- Отлично. Я к вам.
- Да? А вы записаны?
Для начала записаться надо.
- Ничего страшного. Я ненадолго.
- Это все на подпись, что ли?
- Да, здесь все, что нужно
для перевода головного офиса
в Москву.
Московский проверяющий настаивает.
Аудит.
Вы сами говорили,
что им нельзя перечить.
- Ну да, этим лучше не перечить.
Они сами-то смотрели?
- Конечно. А как же. Дали добро.
- Ой... Ну ладно.
Столько бумажной волокиты.
- Ой, не говорите даже.
- Надо будет после переезда
наладить электронный документооборот.
И здесь, и там.
У тебя толковые айтишники есть?
- Так навскидку нету, искать надо.
- Так... Ну, кажется...
Все.
- Большое спасибо, Антон Вадимович.
- Илья! Ты готов ко всему этому?
- Конечно, Антон Вадимович.
- А, ладно. Иди.
- Так что рожать Смолякова
будет у нас,
но ты к ней на пушечный выстрел
не подойдешь.
Ты к этому ребенку
никакого отношения не имеешь.
Я найду другого неонатолога. Вот так.
- Но центр отказался от Александры?
- Да. Сначала отказался.
А потом обстоятельства изменились.
- Виталий Федорович,
я вас очень прошу:
позвольте мне прооперировать
ребенка Смоляковой.
- Нет. Об этом и речи быть не может.
У нас и так куча проблем
из-за твоих афер с Федоровым.
- Я же вам объяснял,
Виталий Федорович.
Тогда почему ее вернули обратно
в центр и не дают мне оперировать?
- Я тебе тоже уже объяснил:
обстоятельства изменились.
Я не могу бросить человека
на произвол судьбы.
Ко мне только что приходила
коллега этой Смоляковой -
Серафима Дмитриевна, кажется, -
и рассказала, что у Смоляковой
из-за безысходности
была попытка суицида.
Так что выбора у меня особо не было.
- С десертами позже определимся.
Ну и чего мы сюда приехали?
Ты же сама говорила,
что в Суровске никто не должен
знать о нашей близости.
И вообще, мы долго от всех
будем прятаться?
А то мне мама уже всю плешь проела
разговорами о внуках.
- Какая милая мама. А ты знаешь,
а мне тоже надоело прятаться.
Мне надоело бояться,
что кто-то что-то увидит.
- Я тебя не узнаю.
- Я сама себя не узнаю.
Это ты меня изменил.
Мне раньше дети казались обузой.
А теперь мне вдруг захотелось с твоей
мамой выбирать соски и ползунки.
- Почему с мамой, а не со мной?
- А давай куда-нибудь уедем на пару
дней? Хрипунов на заводе справится.
Может, у нас получится
осуществить желание твоей мамы.
(Долгие гудки.)
(Короткие гудки.)
(Сигнал входящего сообщения.)
- Так, ну по анализам у нас
все штатно, учитывая ситуацию.
Саша, а ты что такая кислая?
Я думала, ты обрадуешься,
когда узнаешь, что будешь рожать
в нашем центре. Ну?
- Я рада. - Мы ищем нового
хирурга-неонатолога вместо Романа.
Саша!..
- Я все время думаю - а что будет
потом? Даже если ребенок выживет...
Как дальше? Уход, лечение -
это все деньги.
Слава богу, декретные на работе
выплачивать будут.
- Саша, думаю, тебе необходимо решать
проблемы по мере их поступления.
Ну, оно как-нибудь само
все образуется.
- Да не образуется оно само никак!
Мне нужен план "Б".
Аглая! У тебя же есть связи,
знакомства в медицинском мире?
Может, есть какой-то выход?
Что-то, кроме этой плановой операции,
которая, как все говорят,
ничего не даст?!
- Саша, не нервничай. Успокойся.
Сядь. Сядь, Саша. Выдохни. Саша.
Тише. Тише, тише. Тихо.
- Я не могу просто так сидеть
и ждать этого ужаса.
- Саша, я бы очень хотела
тебя поддержать, но...
Но чудес не бывает,
особенно в медицине, понимаешь, и...
Но терять присутствия духа нельзя.
Саша, это что такое?
Это то, что я думаю?
- Нет, ты что! Это я случайно
за горячую кастрюльку взялась
и обожглась.
- Саша... - Спасибо.
- Антоша.
- А?
- Ну давай устроим
информационный детокс.
- Зачем?
- Затем что есть только ты и я.
С работы тебя беспокоить не будут.
- Ну мало ли что может случится.
- А, ты ждешь звонка от мамочки?
Буду отучать тебя
от грудного кормления.
(Сигнал входящего сообщения.)
- А как же детокс?
- Это реклама.
Все. Выключила, выключила, смотри.
- Серафима Дмитриевна. - Да?
- Белла, вас тоже касается.
Виктория, Александра!
Мне неудобно об этом говорить,
но в связи с реорганизацией бизнеса
отдел дизайна расформирован.
- Как?
- Что значит "расформирован"? Совсем?
- Ничего себе...
- Нет, он будет функционировать,
но только в Москве...
Работницы: - Вот это новости!
- Я же говорила! - И работать там
будут московские кадры.
Мне очень жаль,
но таков приказ руководства.
- Белла, вечером обрадую мужа
тем, что я теперь нахлебница.
- Да уж... И не говори.
И не думали, и не ждали.
- Ты декрет оформила? - Да.
- Это хорошо. Слава богу.
Хоть что-то будут платить.
А потом найдем выход.
- Смолякова, на сдачу анализов.
Спасибо.
- Извините. Простите, пожалуйста.
Александра, послушайте!
Я прошу вас, выслушайте меня.
Всего одну минуту.
- Ну хорошо. Я слушаю.
- Я был неправ,
что не предупредил вас о методике
Петра Федорова. Это ошибка.
Из-за этого все полетело к чертям.
Я знаю, что вы хотели покончить
с собой. Я хочу вам помочь.
У меня есть знакомый психолог,
он очень хороший, я все оплачу.
Это важно!
- Сначала друг-хирург - шарлатан,
теперь друг-психолог такой же.
Ну уж нет, спасибо.
- Саша! Саша, я... Послушайте!..
- Я сейчас.
Здесь и правда очень тихо.
- Скажи, кайф!
Как будто все вокруг вымерли,
а только мы с тобой вдвоем остались.
Последняя любовь на земле...
- Лиля, а это что? - А что?
- Ты думаешь, если я мужчина,
то не знаю, как выглядят
противозачаточные?
А самое главное, ты мне только что
говорила, что хочешь детей.
- Антоша, ну не надо быть
таким мнительным.
Понимаю, у тебя было трудное детство.
Главное, чересчур затянувшееся.
Но не надо меня подозревать
в интригах. Я не твоя мама.
- И слава богу. И все же,
откуда они у тебя?
- Ну, с прошлых наших встреч.
Были в сумочке, я про них забыла.
Сегодня случайно выпали.
- Случайно?
- Случайно. А может, не случайно.
Ты считаешь, что я реально дурочка?
Что я пью втайне от тебя таблетки,
а потом забываю на столе?
Ты меня очень недооцениваешь.
А ты подозрительный мальчик.
Я накажу тебя за твою
подозрительность. - Да?..
(Звонок в дверь.)
(Слышно, как открывается дверь.)
- Саша! К тебе пришли.
Проходите, пожалуйста.
- Здравствуйте. Добрый день.
Я Боброва Анна Михайловна.
- Здравствуйте.
Тут какая-то ошибка. Я не нуждаюсь
в услугах физиотерапевта.
- Вы - нет, но ваш малыш
после рождения будет нуждаться.
Я сейчас все объясню.
Я не простой физиотерапевт,
я работаю с проблемными детками.
- Это что, массаж какой-то?
- Вы проходите, садитесь.
- Спасибо. Не совсем массаж, а...
Когда пройдет операция
и ребенок попадет домой,
я буду первое время с вами,
все 24 часа, чтобы показать,
как такого ребенка надо укладывать,
как устроить кроватку,
кормить и так далее.
- Теперь понимаю.
- Очень важно избежать травм,
проблем с ногами...
Словом, пока привыкнете,
я буду рядом, все вам буду показывать
и во всем помогать.
- Мне в центре об этом
ничего не говорили.
- А я не из центра, я сама по себе.
Оказываю услуги по лицензии.
- Простите, но мне нечем
вам будет заплатить.
- Да что вы! Вы не волнуйтесь,
все уже оплачено.
- Кем?
- Похоже, вашим настоящим другом.
Извините, я больше ничего
не могу говорить.
Очень рада была с вами познакомиться.
И, как пройдет операция,
обязательно мне позвоните, хорошо?
Всего вам самого доброго.
- До свидания. - До свидания.
- И кто же этот благодетель?
- А я, кажется, знаю кто.
- И отправить сегодня же.
Сейчас отправить, понятно?!
Коллеги! Используя доверенность,
выданную Антоном Вадимовичем
Беспаловым на мое имя,
я решил произвести
некоторые изменения
в структуре нашего предприятия.
- Какие такие изменения?
Почему вы берете на себя
такую ответственность?
- Потому что это решение
Антона Вадимовича. - А где он?
- Он сейчас отсутствует,
и с ним нет связи.
Он в отъезде. - Где?
- Я не могу вам этого сказать.
Коллеги, давайте не будем тянуть.
Сегодня произошла сделка
по передаче прав собственности
на завод "Суровский фарфор"
нашему инвестору - московскому
инвестиционному фонду "Дар"
во главе с Ермолаевой
Лилией Робертовной.
Я прошу утвердить это решение.
- Хм. В девяностые это называлось
рейдерским захватом.
- Если вам не нравится это решение,
можете покинуть совет директоров.
Хоть сейчас.
Единогласно.
- Сима, я сегодня без цветов.
Мне показалось, что в прошлый раз...
Показалось, что ты не очень
любишь цветы.
- Но это не единственное,
что вам показалось. - Да.
- Еще вам показалось,
что мы успели перейти на "ты".
- Ха!.. Прости. О-о, простите.
Вообще-то я хотел извиниться,
что в прошлый раз как-то я переборщил
с острыми ощущениями. Извини.
Извините.
- Это все? - Ну...
- Почему нельзя было
это сделать по телефону?
- Ну... хотел повстречаться,
пообщаться, поговорить, так сказать.
О житье-бытье. Что там по телефону?
- У меня сейчас такой период,
что мне не до задушевных бесед.
- Да? А что случилось?
- Ничего. По крайней мере, пока.
Леонид Алексеевич... - Да?
- Нам не следует больше встречаться.
Я без претензий,
просто мы совершенно разные люди.
Извините.
- Серафима Дмитриевна!
Но вы имейте в виду,
что всегда можете
рассчитывать на меня!
Вы только позвоните,
Серафима Дмитриевна!
(Стук в дверь.)
- Это вы?!
Вы оплатили услуги Бобровой?
Я задала вопрос, Роман Леонидович.
- Александра, ну какая разница,
кто что оплатил?
В медицине всегда важен результат.
- Но в моем-то случае
результат заранее известен,
так что Боброва мне, скорее всего,
не понадобится.
- Вот! Я же говорил,
что нужен правильный настрой.
- Вам бы психологом работать,
Роман Леонидович.
Врете вы профессионально.
- Вру? - Да, врете.
Я была в Москве, у профессора
Быстрицкой, и она сказала,
что состояние ребенка
настолько ухудшилось,
что он, скорее всего,
вообще не жилец.
- Ах... Александра.
Послушайте. А я верю. Верю,
что с ребенком все будет в порядке.
Верю. И вы должны верить.
Нет, вы... вы обязаны,
обязаны верить,
даже если все профессора вокруг
будут говорить об обратном.
Потому что он вас слышит и чувствует.
Теперь все от вас зависит.
Вы это понимаете?
- Спасибо.
(Звучит музыка.)
- Лиля?
Лиля!
Оператор мобильной связи:
"Абонент временно недоступен.
Перезвоните позже".
- Роман Леонидович. - Да?
- Вы просили снимки. Вот они.
- Угу. Спасибо. Что-то еще?
- Да, я... я должна
вам признаться. Это...
Это я написала анонимку в Минздрав.
- Я сразу понял.
- Я понимаю, что была очень неправа,
и мне остается только
просить у вас прощения.
- Проходите, пожалуйста.
- А?.. - Вы вовремя сообщили
о состоянии Александры.
За это вам спасибо.
- Я рада, что смогла
хоть чем-то помочь.
Это не в качестве оправдания.
Просто меня так ранило от того,
что вы выбрали Сашу, а не меня.
Мы с ней из-за парней еще в школе
ссорились. Это... смешно, да?
- А разве я смеюсь?
- Понимаете, я...
Я не хочу, чтобы вы думали,
что я совсем уж...
Когда я увидела у Саши
следы порезов на руках,
я поняла, до чего я довела человека,
и то, что я просто играла с чужой
жизнью, даже с двумя жизнями.
И я хочу, чтобы вы знали,
что я буду просить у Саши прощения.
Даже если она не простит. Спасибо.
- Лучше это делать позже,
когда она будет в уравновешенном
психологическом состоянии.
- Конечно.
- Аглая Владимировна,
я надеюсь, это был не минутный порыв,
а осознанное решение.
- Да. - Прекрасно.
Теперь простите, пациенты не ждут.
- Спасибо.
Оператор мобильной связи:
"Абонент временно..." - Да черт!
Илья! Где Лилия Робертовна?
- Почему вы меня об этом спрашиваете?
Вам виднее, где она.
- Ну если спрашиваю,
есть на то основания, понятно?!
- Вы тон сбавьте.
- Тон?! - Да, тон.
- Дружочек, а ты кто такой,
чтобы мне о тоне говорить?
Нашел мне быстро Ермолаеву!
- Антон Вадимович,
а вы-то сами кто такой?
Вы, может быть, не в курсе,
что контроль над заводом
перешел к фонду "Дар"?
И у меня есть к вам предложение:
а идите-ка вы куда подальше.
- Козел.
(Стук в дверь.)
- Здравствуйте, можно?
- О! Смолякова. Проходите.
Проходите. Присаживайтесь.
- Спасибо.
- Вот, пожалуйста, познакомьтесь:
Мазурков Вячеслав Валентинович,
заслуженный известный
врач-неонатолог.
Согласился оперировать
вашего ребенка. - Очень приятно.
- И мне, и мне. Ваш случай
очень сложный, конечно,
но мне любопытно попробовать. Сложный
с научно-медицинской точки зрения.
Очень интересный.
- А можете сделать какой-то прогноз?
Просто профессор Быстрицкая
из Москвы - она...
- Ну, прогнозы - дело неблагодарное.
Факты - вот на что опирается
медицина. Факты и статистика.
Я оперирую таких младенцев по всей
стране. Вот этими вот руками.
За это я отвечаю. А делать прогнозы -
это безответственно.
Напомните, какой у вас срок, барышня?
- 38 недель. - Угу...
Виталий Федорович, я через неделю
возвращаюсь из Мурманска -
там у меня выездная операция.
И вот тогда милости прошу на стол.
Сделаем кесарево
и займемся вашим ребенком.
- Доброе утро, Антон Вадимович.
- Да-да, доброе.
Открой, я пройду. - Запрещено.
- Разблокируй турникет!
- При всем уважении, Антон Вадимович,
ваш пропуск аннулирован. - Чего?!
- Вот приказ. Посмотрите.
- Что за бред?
Тут написано, что я уволен.
- Ну а я-то здесь при чем?
- Ни при чем!..
- Завтракать будешь?
- Буду.
- Глазунью или омлет?
- Глазунью.
- Два яйца, три?
- Два, спасибо. - Пойдем.
Кстати, я свои дизайнерские
связи подняла в Москве -
и кое-что узнала. Саша!
Саша, что такое?
Что случилось? Болит?
- Живот. - Что?
- Он как каменный.
- Да? Похоже, это схватки. Так...
Так. Все хорошо будет. Садись.
Ты вещи собрала?
- Да.
- Сейчас.
Скорая? - Да, говорите.
- У нас схватки.
- Как часто?
- Э-э... Только начались.
- Если схватки не чаще
одного раза в три минуты,
советую ехать в роддом самим. Сейчас
нет свободных машин, ждать придется.
- У нас беременность проблемная.
- И в чем конкретно проблема?
И кто у телефона?
Вы роженица или родственница?
- Да что ж ты будешь делать, а!
Тихо, тихо. Да, не Москва. Сейчас...
(Стонет.)
Алло! Леонид Алексеевич? Это срочно!
(Слышно, как открывается дверь.)
- Антон?
Антон, а что случилось? А почему
ты в таком расхристанном виде?
А где Лилечка? Виски? Ты...
Ты что, пьяный ехал на машине?
- Машина? Она на парковке, мамочка.
За нее можешь не волноваться.
- Господи боже мой! Господи...
Антон, да что случилось?
- Сашенька, держись!
- Осторожнее! Осторожнее!
- Аккуратно!
- Мы Смолякову привезли.
- Саша! Так. Срочно готовь
операционную, у нас кесарево! Так.
Раздевайтесь.
- Симбирцева! - Что?
- Это же Смолякова. Какая
операционная? Мазурков улетел.
- Значит, я звоню Вахрамееву.
- Вахра... Я вам запрещаю!
(Саша громко стонет.)
- Так... - Все хорошо.
- Можете меня хоть уволить,
но я ему звоню.
- Сумка!.. - Аглая Владимировна!
- Сумку заберу. Одежду - в гардероб!
- Хирург сейчас будет.
Подпишите пока согласие.
- Нет. Нет, я...
Я не хочу... Я не могу.
- Что значит - не хотите?
- Я не могу рожать!
Он умрет, понимаете?
Пока он там - он жив. Я не могу.
- Миленькая, миленькая, ну что вы?
Давайте успокоимся, успокоимся.
Хотите не хотите, а родите.
Тут деваться некуда.
Все будет хорошо, и никто не умрет,
не волнуйся.
Все хорошо, все хорошо.
Дыши, дыши. Дыши.
- Если что-то пойдет не так...
Если хоть что-то пойдет не так,
я не знаю, что я с вами сделаю.
И не смейте оперировать ее
по методу Федорова,
иначе я вас выкину из профессии
навсегда.
- Виталий Федорович, не мешайте
готовиться к операции.
- Что?
- Выйдите, пожалуйста.
- Надрез.
- Ага.
- Все хорошо...
- Давление?
- В норме.
- Голова появилась.
- Еще немножко потерпи.
- Так. Ну, здравствуй, малыш.
- Перерезаем пуповину.
- Вот умница наша девочка.
- Он молчит. Почему он молчит?
- Все хорошо будет.
- Не переживай, все хорошо...
Не переживай, не переживай.
- Что с ним? Он жив?
- Жив, конечно. Не переживай. Жив.
- Все хорошо. Не переживай.
- А куда он его унес?
- На операцию, деточка.
Не волнуйся. Все будет хорошо.
- Сейчас волноваться нельзя.
Все хорошо. Не переживайте.
- Серафима Дмитриевна, присядьте.
В ногах правды нет.
Вы уже четыре часа
у этой двери дежурите.
- Да не могу я сидеть.
- Саша?..
- Что с ребенком?
- Идет операция.
- Вы с ума сошли!
Вам запрещено вставать.
- Я должна знать,
что с моим ребенком.
- Немедленно пойдемте в палату.
- Он жив?
- Нет, ну сама подумай: выездной
нотариус - свой человек? Свой.
Да везде, везде свои люди.
Все куплено! Ничего не докажешь.
- Может быть, хватит уже причитать
и начать что-то делать?
И ты не маятник. Сядь!
- А что делать? Что делать-то?
Ничего уже не сделаешь. Меня кинули!
- Ты жалок. Тебя потому и кинули,
что ты ничтожество,
недостойное носить фамилию Беспалов.
- А-а. Это я? Это я, значит,
во всем виноват?!
А кто меня против Саши настраивал?
Кто мне всю плешь проел,
что нужно найти достойную партию?!
Кто был в восторге от этой фурии?!
Лилечка то, Лилечка се!
Захотела объединение капиталов?
Вот тебе объединение капиталов, вот!
- Хватит!
Не смей орать на мать!
- Ну как ваше самочувствие?
- Хорошо.
- Ну и прекрасно.
С вашим мальчиком тоже все в порядке.
- В порядке? Это?.. Что это значит?
- Это значит, что есть все шансы.
- Значит, он будет жить?
- Ну конечно.
- И даже не станет
инвалидом-колясочником?
- Надеюсь, нам удастся
этого избежать.
Но только при неукоснительном
соблюдении всех рекомендаций.
Понимаете, да?
- Конечно.
- Вы доверяйте Бобровой.
Она хороший специалист.
Я восхищаюсь
вашим мужеством, стойкостью,
преданностью вашему ребенку.
Не каждая мать способна на это.
- Спасибо вам.
- Саша, все самое страшное позади.
- Скорее бы его взять на руки.
- Роман сделал невозможное.
Я не понимаю, как ему это удалось.
Он оперировал по традиционной
методике, а при этом
смог устранить все то,
чего мы боялись.
- Я до сих пор не верю.
Не верю своим глазам. Это чудо.
- Саша, ты удивительный человек.
Я так чудовищно с тобой поступила.
Я чуть жизнь тебе не сломала, а ты...
Знай, я никогда себе этого не прощу.
- Давай не будем об этом.
- Я уеду. Хотя понимаю, что от себя
все равно не убежишь, но...
Я хочу, чтобы ты знала,
что я очень сожалею.
Я хочу, чтобы у вас с малышом
все было хорошо.
- Аглая, ну... ну хватит тебе уже.
Меня сейчас волнует только мой сын.
- Прости.
- Все хорошо.
(Стук в дверь.)
- Да-да-да.
- Здравствуйте. Можно?
- Можно. Здравствуй, Саша.
Видела ребенка?
- Только что. Он такой сладкий!
И похоже, с ним все в порядке.
Нас скоро выписывают.
- Да, постоперационный период
протекает гладко,
ребенок развивается.
- Слышала тебе предложили должность
заместителя главврача? Поздравляю.
- Спасибо. Кхм...
- Я попрощаться пришла.
Серафима Дмитриевна помогла мне
найти работу в Москве, так что...
Мне надо будет уехать.
Не сразу, но в течение месяца точно.
- Угу.
- А после того, как мы с малышом
пройдем период адаптации,
его ведь можно будет перевезти?
- Конечно.
- Ну я пойду?
- Ага.
Подожди! У нас возникла
серьезная проблема.
Это не касается ребенка,
а только нас с тобой.
Ты выйдешь за меня?
- Да.
- Я поеду с тобой в Москву.
- А как же твое назначение?
- Это не обсуждается.
- Господи!.. Вся жизнь! Столько лет!
Ну что, что ты сидишь пьешь тут,
как будто тебя это не касается?!
Господи, я... я дом продала!
Всю мебель, московскую квартиру,
чтобы твои долги оплатить,
а ты сидишь целыми днями пьешь.
- Ну давай, давай! Рассказывай про
славный род Беспаловых, про династию.
Ты же сегодня эту пластинку
еще не заводила.
- Господи, ты хоть помнишь,
что у тебя сын родился?
Здоровый, в полном порядке! Идиот!..
Ой... Это же твой ребенок.
Твой ребенок,
продолжатель рода Беспаловых!
Так. Беги, беги к Саше! Беги к Саше!
Проси прощения, стой на коленях...
- Да плевать я хотел!..
(Грохот.) - Ах!
(Звон бьющегося стекла.)
- Саша, ты время отправления
проверила?
- Серафима Дмитриевна, дорогая,
вы уже третий раз спрашиваете.
Мы успеем. До вокзала
минут двадцать ехать.
- Но я так не хочу расставаться.
- И я.
Но мы будем ездить друг к другу
в гости, правда? - Да.
- Опаньки!
- Только не на машине.
- Но в загс-то мы поедем на машине?
- Тише.
(Ребенок плачет.)
- Ч-ш-ш.
- Ты обещала. - Да.
- Парень наш, кажется,
есть захотел, да?
- Маленький, сейчас покушаем.
Мама рядом. Все хорошо.