Кандинский и его муза (2024 год). Цитаты и фразы из фильма

Munter & Kandinsky

Василий Кандинский официально был женат дважды. Но была в его жизни ещё одна женщина, на глазах которой рождался творческий гений основателя абстракционизма. Молодая немецкая художница Габриэле Мюнтер стала для Кандинского спутницей и единомышленницей на долгие 12 лет.

Все фразы и цитаты

Ну же, открывайте дверь.
Иначе мы её выбьем.
Доброе утро, госпожа Мюнтер.
Что вам надо?
Егерь. Имперский музей произведений
искусства. Земельный комитет Баварии.
Мурнау, 1942.
Мне стало известно, что в вашем доме
хранятся произведения
«дегенеративного искусства».
Произведения, противоречащие
немецкому народному духу.
Здесь только мои картины.
Картины этого большевика.
Кандинского.
Я не слышала о Кандинском уже лет 20.
Не держите меня за дурака, госпожа Мюнтер.
Вы много лет были
любовницей этого врага народа.
Предательница.
Нет.
Это не так.
Это должно быть ваш отец?
Мой старший брат.
Господин Егерь?
Не могли бы вы подняться наверх?
Всё соответствует
государственным стандартам.
Это действительно ваши работы?
Вот вы и разбирайтесь.
Есть погреб?
А это? Тоже ваши?
Ужасно.
1908. Этот большевик жил здесь с вами?
Хм?
Жители Мурнау окрестили
его «Русским домом». Верно?
Я заберу это, госпожа Мюнтер.
Вы ведь знаете, что сказал фюрер.
Произведениям, которые
можно понять лишь с инструкцией,
больше не по пути с немецким народом.
Настоящим вы подтверждаете
добровольную передачу картины
Имперскому музею произведений искусства.
Хайль Гитлер.
Придет время, я возьму тебя
с поличным, русская шлюха.
Василий.
Я снова рискую своей жизнью ради тебя.
Ты этого не заслуживаешь.
Ни капли.
Миссисипи, Арканзас, Техас, Нью-Йорк.
Два замечательных года
по стопам матери и отца.
Нью-Йорк, 1900.
Что вам больше всего понравилось, Элла?
Свобода и самоопределение
американских женщин.
Что они будут признаны
равными вам, мужчинам.
Что они смогут ходить на
работу без осуждающих взглядов.
Что их будут уважать за то,
что они делают со страстью.
А что для вас страсть?
Искусство.
Знаете, в Германии женщины-художницы,
к сожалению, делятся на две категории.
Те, кто хочет выйти замуж,
и те, у кого нет таланта.
Дамы.
Увидимся.
Ах, Эллаляйн.
Так не получится. Найди мужчину,
который будет тебя
уважать, и тогда он оплатит
твое обучение искусству, и всё.
Ах, Эмми, если ты хочешь зависеть от
мужчины до конца своих дней – вперёд.
Ты мечтательница.
В государственные академии
не допускают женщин.
А частные стоят очень дорого.
Да, но у нас есть деньги.
Частные стоят в пять раз дороже.
Даже с наследством отца не хватит.
Это мы ещё посмотрим.
Дорогая Эмми, дорогой зять.
Я здесь, в Мюнхене, в
государственной школе,
которой руководит объединение художниц.
И, честно говоря, это пустая трата денег.
Ага.
Ох.
Как бы он ни расхаживал
здесь с важным видом,
ему просто хочется убраться подальше
от этой неприятной женской школы.
Госпожа Мюнтер, хорошо.
Вы очень близки к моей технике.
Вы улавливаете линию,
добавляете характер обычному силуэту,
позволяете контуру работать и
слегка оживляете поверхность
штриховкой или изящным узором.
Да,
спасибо, профессор.
Но я ещё далека от вашего искусства.
Вы оживляете статичное, у
вас старая классическая школа.
А я, я...
Вы отдаёте предпочтение
спонтанному, неординарному.
Но на этом курсе у нас другой подход.
Возможно, для этого мне не
хватает художественного видения.
Возможно, но Вам придётся
обсудить это уже с другим профессором.
Я скоро перехожу в Королевскую
школу прикладных искусств,
чтобы сосредоточиться на
орнаментальной живописи.
Я же тебе говорила.
На самом деле всё так же,
как и в Дюссельдорфской школе искусств.
Ограниченная программа,
никаких мастер-классов.
Как же в таком случае
можно добиться прогресса?
Никого нет.
Это я, Элла. Открывай.
Оставь меня.
У меня болит голова, и я больше
ничего не хочу в этой жизни.
О, да ладно тебе.
Прекрати ныть.
Сегодня мы погуляем так,
что город этого не забудет.
Ах, здравствуйте!
Здравствуйте.
Элла,
давай, будем получать
удовольствие от жизни,
а то ты как жалкая плакучая ива.
Что ты сказала?
Жалкая плакучая ива?
Ну я тебе покажу.
Мюнхен – город для женщин.
Наверное, такой же
толерантный, как и Париж.
Почему это до сих пор
не коснулось искусства?
Элла!
Хорошо, я согласна.
К учительницам рукоделия и рисования,
женщинам - фотографам и
переплётчицам книг относятся терпимо.
Но свободные художницы
считаются сомнительными личностями.
Это так несправедливо.
Лучше бы радовались.
Ещё сто лет назад юным леди, вроде вас,
Сейчас это делают машины,
а вы просто сидите в пивной.
Приходилось учиться шить и вязать.
А как только вам становится скучно,
вы сразу бросаетесь в искусство.
Ну всё.
Даже ты позволила вытеснить
себя в прикладное искусство.
Да, но так я хотя бы смогу учиться в
государственной школе прикладных искусств.
90 процентов из вас просто ждут,
когда появится мужчина и
освободит вас от вашего ярма.
Остальные десять процентов
просто бессмысленно сидят без дела.
Эха.
Сумасшедшая!
Нам пора.
Мадам и месье, встречайте
«Одиннадцать палачей».
Э, два пива, пожалуйста.
Над головой возвышается черная глыба.
Мы судим резко и сердечно.
Кроваво-красное сердце,
кроваво-красная юбка.
Наше влечение мучительно.
Кто враждует с этим днем...
Того, что в центре, зовут
палач Фригидус Штранг.
На самом деле он юрист.
Он ещё познакомил меня с Эрнстом Нойманом.
Итак, у нас два по ноль пять.
Спасибо!
Повтори, кто это был?
Тот, с кем я ходила на курсы ксилографии.
А, да.
Второй справа – палач Каспар Бейль.
Он ещё участвовал в
разработке дизайна плаката.
Это напоминает мне «Симплициссимус».
Зюсала, именно там они и
позаимствовали идею для плаката.
Вот как. Твоё здоровье!
Твоё здоровье.
Браво!
Госпожа Мюнтер.
Господин Нойман.
Рад видеть вас здесь.
- Oх. Здравствуйте
- Здравствуйте. Зюсала.
Как Ваши творческие успехи?
Все плохо. К сожалению, пока безуспешно.
Прошу вас в зверинец!
Мой последний учитель
считал меня, по крайней мере,
хоть немного талантливой, но всегда ворчал,
когда я что-то добавляла от себя.
Ну понятно, старая песня.
Он требует классического, точного
воспроизведения объекта в линиях. Так ведь?
Да.
Вы когда-нибудь слышали о «Фаланксе»?
Что же это? Старинный
орден полных придурков?
Что за чушь, госпожа Мюнтер.
Это ассоциация художников и живописцев.
И художниц.
Некоторые из нас, группы
«палачей», уже состоят в ней.
Ну что ж. Быть может, я
не менее бездарна чем вы.
Тсссс. Замолчите.
Но если вы хотите добиться
больших успехов в искусстве,
не сравнивайте достижения
с вознаграждением.
Так и есть.
Да. Браво!
За искусство!
Да!
Добрый вечер.
Доброе утро, господин профессор.
Доброе утро.
Простите, я думала, здесь урок рисования.
Если хотите рисовать с натуры,
то вам на вечернее занятие.
Вечернее?
Да, с русским.
- Каким русским?
- Ну, Кандинским.
Кандинский.
Не слышала.
И женщинам действительно можно?
Да, это логично.
Мы же не в баварской буржуазной академии.
Здесь девушкам даже разрешают
взглянуть на жезл Адама.
Вероятно, он не торопится взглянуть
на наше баварское великолепие.
Дамы, господа.
Здравствуйте.
Чёрт.
Вы опоздали.
Пожалуйста, уходите и
закройте за собой дверь.
Вы меня не слышали или вы...
Простите.
Я... Я проспала.
Но я всё равно очень хочу остаться с вами.
Ну, я не знаю, сможете
ли вы остаться со мной.
Но принять участие в занятии вы можете.
- Отто, помоги, пожалуйста.
- Конечно.
Господин профессор?
Как мне подчеркнуть контур тела?
Ладно, давайте посмотрим.
Не оставляйте это просто за контуром.
Выделите определённые
участки более чёткими линиями.
Постарайтесь передать
то, что находится под кожей.
Отдельные участки мышц, их строение и…
Вот чёрт.
Могу я вам помочь, госпожа?
Нет. Я справлюсь.
Доброе утро.
Доброе утро, господин профессор. Ох.
Доброе утро,
госпожа Мюнтер.
Спасибо.
Не хочу снова опоздать.
Доброе утро.
Доброе утро, дамы, господа.
Поскольку за последние несколько
недель вы отлично потрудились,
я хочу пригласить вас в
небольшую поездку в Кохель-ам-Зее.
Там вас ждёт летний обучающий курс
«Пейзажная живопись на природе».
Поставим мольберты и будем рисовать пейзаж,
как это и делалось веками.
Избавьтесь от субъективности.
Поддайтесь воздействию природы,
неба, и самое главное – цвета.
Создайте свой собственный мир.
Фердинанд, подержи, пожалуйста.
Я хочу,
чтобы сегодня вы рисовали так,
как вы видите природу,
как чувствуете её.
И помните:
никаких границ.
Спасибо.
До встречи на постоялом дворе.
Облака почему-то так похожи на вату.
Я тоже не думаю, что было легко.
Да-да, всё верно.
Но ведь есть горы.
А ты, Элла, все ещё трудишься?
Oй.
Рисовать на картоне – это
как-то необычно. Что думаешь?
Да, согласна.
Знаешь ли ты, что это для меня значит?
Что мне посчастливилось встретить тебя?
Да.
В классе теперь на одну
сохнущую по вам женщину больше.
Ах, Элла. Будь серьезней.
Хотя ты и на несколько лет моложе.
Несколько?
На одиннадцать, если
точнее, господин профессор.
Нет, нет, нет.
Я ведь уже говорил. Пожалуйста,
зови меня просто Василий
Ладно, профессор Василий.
Неужели не понимаешь, что ты
для меня гораздо больше, чем…
Чем просто ученица?
И что же я для вас?
Небольшое развлечение или дополнение
к вашей глубокой непостижимой русской душе?
То есть ты хочешь
сказать, что не чувствуешь
между нами душевного родства, так?
После столь короткого времени?
Да, после столь короткого времени.
Нет, у нас совершенно разные души.
Ты русский ловелас, а я
склонная к авантюрам немка.
И мы уж точно не сродни. Я в этом уверена.
Знаешь ли, Элла, настоящие художники
приходят на этот свет с особой мечтой.
Они выражают свой внутренний мир.
Но у меня не получается, в отличие от тебя.
Я … я просто рисую то, что
меня очаровывает в этот момент.
Недолго думая о цвете и композиции.
Да, да, я понимаю.
Спонтанное воспроизведение
на холсте своих чувственных впечатлений.
Да.
Пойдём плавать,
совершенно спонтанно.
Давай!
Это замечательно.
Давай … ко мне.
Ах, я, ах, я не большой любитель глубины
Ах, да?
Да.
Ну тогда…
Oх, Элла.
Oх.
Опять начинаешь?
Да ещё и при ребёнке?
Он всё равно ещё ничего не понимает
Я не останусь с тобой.
Эта поездка в Венецию
ничего не изменит, Василий.
Жизнь в Одессе, она такая обременительная,
там нету никакого общества.
Это для тебя здесь хорошо,
а для меня это мучение.
Я хочу назад, в Москву.
Речь ведь сейчас не о Москве или Одессе.
Речь о твоём новом любовнике.
Да-да. Ты будешь с ним встречаться?
Ты, ты, ты невыносимая
эгоистка, а ещё худшая мать.
Будь ты проклята.
Почему ты уезжаешь?
Ты должна быть со мной
Не уезжай, не уходи, мамочка.
Пожалуйста.
Ну-ну, Вася. Вася, всё хорошо, всё хорошо.
Что с тобой?
Благодаря тебе теперь я могу
различать лишь смутные очертания.
Ох. Но мне очень жаль.
Не переживай, мой
маленький плавающий лисёнок.
Спасибо.
Ты всегда себя так ведёшь с ученицами?
Нет, Элла.
Но это должно оставаться
нашей маленькой тайной.
Пока.
Нашей тайной?
Да.
Моя жена уже едет сюда.
Что? Ты... ты женат?
Да. Уже десять лет.
Но это не то, что ты думаешь.
Что за глупости ты говоришь?
Моя Эллочка.
Возможно, сейчас ты этого не поймёшь,
но мы с женой знакомы с детства.
Я уважаю Анну, но между нами нет страсти.
Да и не было никогда, по правде говоря.
Так расстанься с ней, если это правда.
Да, это, ах… это не так просто.
Она пожертвовала всем,
что любит ради меня –
Россией, семьёй, друзьями,
чтобы начать новую жизнь
со мной в Германии. И потому…
Потому я хочу попросить тебя завтра уехать.
Моя душечка…
Хватит.
Этого следовало ожидать.
Художник, да ещё и женатый?
А чего ты хотела?
Эмми, не подливай масла в огонь.
Элла и без того расстроена.
Я всегда предостерегала её от такой жизни.
Пфф. А что твоя намного лучше?
Играть по вечерам в
карты в кругу обывателей
вышивать никому не нужные подушки днём?
Нет, спасибо, я лучше помучаюсь.
Но тем не менее именно нам ты плачешься
после своих легкомысленных выходок?
Не так ли Элла?
Что ты вообще о себе возомнила?
Простите.
Я не хотела вас обидеть.
Завтра я возвращаюсь в Мюнхен.
Начинается зимний семестр.
Вот ключ. Прямо до конца, а затем направо.
Большое спасибо. Спасибо, госпожа Майер.
Ах, а вот и малышка.
Здравствуй. Добрый вечер, госпожа Мюнтер.
Добрый вечер, госпожа Майер.
Все они от одного настойчивого поклонника.
Почта приходит каждый день
То письмо, то открытка.
Вот, пожалуйста.
Большое спасибо.
Когда тебя нет рядом, я
говорю с тобой в своих мыслях.
Я больше не могу и не хочу жить без тебя.
Мне кажется, что ты любишь
меня слишком, слишком
мало, а может, и вовсе
не любишь. Твой К.
Да, мужчины. Они такие сложные.
Да,
а этот особенно.
Я столько всего могла бы вам рассказать.
Тех временах, когда я была
ещё беззаботной и молодой.
Доброй ночи.
Ах, госпожа Мюнтер.
Вот так неожиданность.
Эм, позвольте представить вам мою жену Аню?
А это... это Дейзи.
Аня, это Габриэль Мюнтер,
одна из моих лучших учениц в «Фаланксе».
Добрый день, госпожа Кандинская.
Ваш муж – прекрасный учитель.
Да. Мне уже говорили об этом.
Да. Я... я должна идти.
А то уходит солнце для натуры.
Прошу меня извинить.
Да.
Василий, ты опять так со мной поступаешь?
Как? Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
Что я имею в виду?
Я имею в виду, что я уехала в страну,
язык которой я почти не знаю.
Где живут люди, которых я с трудом понимаю.
И всё это, потому что ты так захотел.
Да, я… я знаю.
Но тот факт, что я рассталась с Родиной
и всё остальное, очевидно, не мешает тебе
развлекаться с немецкими студентками.
Аня, в Габриэль я не вижу ничего,
кроме талантливой художницы.
Я тебе очень благодарен.
И я знаю, чем я тебе обязан.
Можно подумать, что
тебе нравится эта ситуация.
Ну что ты.
И говори тише, пожалуйста.
Скоро начнётся урок. Нас могут услышать.
А мне всё равно.
Пусть все слышат.
Мне опротивела эта ложь и скрытность.
Если мы не можем заявить
о наших чувствах миру,
то боюсь, мне придётся от них отказаться.
Лисёнок мой, я обещаю тебе,
что наступит золотое время, когда
мы сможем идти по жизни рука об руку.
Доброе утро, господин профессор.
Доброе утро.
Художник должен быть
уверен в своих способностях.
Поэтому никогда не
забывайте: ваша главная задача –
составить правильную композицию,
чтобы заставить жить холст.
Как этого достичь?
Ну, используйте как можно меньше чёрного.
Потому что чёрный цвет подобен
мёртвой пустоте после захода солнца.
Он как леденящая тишина,
без надежды и без будущего.
Господин профессор,
станьте за Мартой, пожалуйста.
Я бывал на рыночной площади. Там красиво.
Марта, ещё левее. Да,
отлично. Поправьте галстуки.
У тебя пуговица расстёгнута.
О. Ах, спасибо тебе.
И…
Отлично.
Спасибо.
Надеюсь, мне не достанется
комната по соседству с тем, кто храпит.
Ах, стены здесь толстые.
Итак, господин Кель?
Да, это я.
Для вас комната номер 15. Это прямо здесь.
Спасибо.
Для госпожи Мюнтер номер 16.
Да.
А для господина профессора номер 14.
Надеюсь, кровати не слишком короткие.
Ох, я ошиблась. Извините.
Спасибо. Спасибо.
Номер 16 прямо здесь, понятно?
Да.
Хорошо.
Теперь комнаты номер 6, 4 и 8.
Подождите, дайте мне взглянуть.
Попробуй...
вот этим.
Техника рисования шпателем? Я...
Конечно ты сможешь. Я тебе покажу.
Что там у тебя?
Хм? Василий.
Тебе нравится наше помолвочное кольцо?
Да. Очень.
Ну?
Ты наконец-то довольна,
моя маленькая Эллочка?
Нет, пока ты не разведёшься,
и я не смогу официально
называть себя госпожа
Габриэль Кандинская.
Элла,
мы связаны душевными узами, которые
гораздо прочнее всех ритуалов и документов.
Не думай об этом и
просто порадуйся, позволь
нам насладиться этим
прекрасным моментом. Хм?
Оно такое красивое.
Да.
Так значит, и дальше раздельные
комнаты? Мне обходить тебя стороной?
Аня говорит, что я отнял у неё всё
и поэтому не имею права на счастье.
Но я думаю, что нам просто
нужно дать ей больше времени.
И сколько же ещё времени нужно?
Знаешь, иногда мне
кажется, что ты не понимаешь,
как мне тяжело, моя
Эллочка. Я будто в тюрьме.
Почему ты всегда думаешь только о себе?
А как же я?
Но я постоянно думаю о тебе.
И я чувствую, что ты
уже давно мне как жена.
Но Аня…
Ах, Аня.
Аня пожертвовала для меня всем.
Говорить о разводе сейчас было бы
жестокостью, на которую я не способен.
Мне жаль.
Она – единственное, что связывает
тебя с твоей любимой родиной. Ведь так?
Элла, послушай.
Мы поженились по
православному русскому обряду.
Но…
Мы скрыли одну весомую
причину, мешающую браку.
Мы… кровные родственники.
Двоюродные брат и сестра.
Что?
Ещё и это. Василий, я просто не верю.
Я поеду с Аней в Москву, чтобы
узнать, как найти выход из этой ситуации.
«Я буду счастлив, если
ты всегда правильно и
без нареканий будешь
делать то, что я хочу».
Ты написал это в одном из своих
писем с признаниями в любви.
Но это не про меня, Василий.
Я никогда такой не буду.
Спокойной ночи.
Всё меньше и меньше
желающих обучаться в «Фаланксе».
И поэтому, с величайшим
сожалением, должен
сообщить вам, что мы…
мы вынуждены закрыться.
Что? О нет.
Что? Это катастрофа.
Это катастрофа. Где же ещё
нас будут учить на таком уровне?
Что ж, молодой человек, в
Мюнхене так много художественных
академий, что вы
обязательно найдёте другую.
Но нет таких, куда возьмут женщин.
Мне… мне очень жаль.
Ты точно решила?
А что же мне делать, Зюсала? Быть
безгранично свободной и бесцельно
познавать мир?
Это именно то, чего я хочу.
К тому же…
К тому же Аня отпустила Василия.
Тогда почему он так отчаянно хочет уехать?
Почему бы не строить жизнь с тобой здесь?
Его разочаровал Мюнхен. Закрытие
«Фаланкса» не даёт ему покоя.
К тому же он хочет новых
ощущений. Со мной. Только со мной.
Ты выходишь в свет с
мужчиной, который обещал тебе
всю голубизну небес,
но так ничего и не сделал.
Ну, он не только пообещал мне
голубизну небес, но и подарил её.
Небесно-голубой, павлиний синий,
ультрамариновый, кобальтовый.
Элла, я серьезно. Я не обращаю
особого внимания на условности,
ты же знаешь. Но то, о
чем он тебя просит, – это уже слишком. На
карту поставлена твоя репутация, а не его.
Ты уже говоришь так же
занудно, как и моя сестра.
Зюсала, я люблю его
больше всего на свете.
Может быть, даже больше, чем живопись.
Я буду писать тебе, при каждой
возможности, обещаю.
Хм?
Мюнхен – Базель.
Базель – Марсель.
Зюсала, я хочу быть с
тобой предельно честной.
Не всё так идеально у
нас, как было в начале.
Мы часто ссоримся, но
потом быстро миримся. Иногда
Василий выглядит несчастным
и подавленным без причины.
Но сейчас мы с нетерпением
ждем прибытия в Севр, что находится
совсем рядом с Парижем. Пожалуйста,
не волнуйся за меня. Твоя Элла.
Большое спасибо.
Рад был вам помочь.
Спасибо.
Возможно, тебе здесь понравится.
Ты сможешь расслабиться и
творить вдали от внешнего мира.
Что ты хочешь мне этим сказать?
Василий, у тебя всегда
что-то не так. То у
тебя тоска смертная,
то ты без ума от счастья.
Ах, с твоими … твоими капризами иногда
действительно очень трудно мириться.
Моими капризами. Не смеши меня.
Меня тошнит от тебя, Элла. От тебя.
Иногда ты бываешь таким
холодным и бесчувственным.
Можно подумать, что
ты любишь только себя.
Элла.
Моя маленькая Эллочка. Ты же знаешь,
что я люблю тебя больше всего на свете.
Но ты ведь уже поняла,
какой я. Иногда мне
нужно немного времени,
чтобы разобраться в себе.
Эта печаль в моей душе,
тысяча мучительных мыслей…
Пожалуйста.
Прошу, не начинай снова.
Ты не хочешь навести порядок в своей жизни.
Ты слишком… слишком двуличный для этого.
Послушай.
Я… я понимаю, почему ты
иногда так злишься на меня.
Но
я уже много раз объяснял тебе, что
делаю несчастными всех,
кто мне близок.
Решено.
Я сниму себе комнату в Париже
Я не хочу жить прошлым.
Хм.
Я буду навещать тебя по выходным.
Теперь я хочу увидеть Париж.
Галереи, музеи, великолепные бульвары.
Здесь, в Севре, очень
хорошо, но я хочу развиваться в
живописи. Поэтому решила
посещать курсы в Гранд Шомьер.
Академия де ла Гранд
Шомьер. Живопись. Скульптура.
Здравствуйте.
До свидания, Элла.
До свидания.
Эмми? Это я.
Только представь себе, я в
Париже. И некоторые из моих гравюр
опубликовали в газете.
Это чудесно, Элла.
Да. И шесть моих работ
маслом будут представлены на
выставке независимых
художников. Разве это не здорово?
Прими мои поздравления.
Я очень за тебя рада.
Спасибо.
А что говорит Кандинский?
Мой лисёнок.
Мне написали баронесса
Верёвкина и Алексей Явленский.
Они интересуются, не хотим ли мы провести
с ними лето в Мурнау-ам-Штаффельзее.
Но я вовсе не хочу уезжать из Франции.
Я чувствую себя здесь прекрасно.
Элла,
они хотят поделиться с нами
новыми идеями и своим творчеством.
Они придерживаются той же экспрессивной
концепции искусства, что и мы.
Уже даже есть планы по
созданию ассоциации художников.
Значит, ты уже всё решил?
Нет...
Знаешь, Василий, ты ведь
нигде не можешь обрести покой.
Очевидно, ты нуждаешься
в общественном признании
так же сильно, как и в
душевной… душевной гармонии.
Голубая земля, 1908.
Мы основываемся на том, что у
художника, помимо впечатлений,
которые он получает от
окружающего мира, природы,
непрерывно копятся
внутренние переживания.
С этого тезиса мы хотим начать
наш циркуляр. Что думаете?
По-моему, звучит здорово.
Сразу после редакции, мы
хотим отправить его в, эм…
Как сказать «влиятельные»?
Влиятельные.
Влиятельным людям.
И мы уже придумали название: «Новое
Мюнхенское художественное объединение».
Вы с нами?
Василий,
у меня все получилось.
От импрессионистской
живописи до передачи содержания,
абстрагирования, извлечения сути.
Чудесно.
Да. Очаровательный городок.
Да, признаюсь, мы уже подумываем
о том, чтобы купить здесь дом.
И до Мюнхена на поезде недолго добираться.
К тому же, вряд ли здесь кому то будет
дело до наших непристойных отношений.
Ну, я бы не была в этом так уверена.
А впрочем, что считается
пристойным? Нам, художникам,
должно быть безразлично
мнение обывателей.
Не так ли?
Алексей и Марианна
живут вместе со служанкой,
которая была слишком молода,
когда забеременела от Алексея.
Смотри какой вид.
Смелость Эллы в выборе
цвета действительно впечатляет.
Она не идёт ни на какие компромиссы.
Это так. И я очень горжусь ею.
Благодаря Алексею я больше не
пытаюсь следовать общепринятым нормам.
Теперь я рисую то, что чувствую.
Упрощенные формы, большая площадь.
Я изображаю мир таким,
каким вижу, каким он
мне представляется. Я
очень благодарна Алексею.
Если бы он и дома был таким хорошим.
Может, пройдемся немного?
Ребёнок от моей служанки.
Ладно, если хотя бы от баронессы.
Наша мастерская похожа на детский
сад. И весь день вопли этого отродья.
Посмотрите на Марию Марк.
Сперва Франц позволяет себе
отношения со старой замужней
Аннет Зимон, а потом оказывается
в постели с Марией Шнюр,
учительницей и к тому
же лучшей подругой Марии.
Ох, Элла, давай начистоту. Ты
ведь просто любовница для Василия.
Здравствуйте, дамы.
Здравствуйте.
Который год он обещал на тебе жениться?
Я так благодарен тебе за то, что ты
купила этот дом для нас, моя Эллочка.
Здесь мы можем вместе состариться.
Конечно, это тебе место идеально подходит.
Здесь никого не волнует женаты мы или нет.
Ах, Элла, к чему эта
ложка дёгтя в бочке мёда.
Нас ждёт мир и покой.
Счастье в простоте.
Всё и так очень просто.
Ни водопровода, ни
ванной, ни электричества.
Да, но здесь есть всё, что нам нужно.
Много естественного света для
работы, пианино, собственный сад.
А зимовать будем в
Мюнхене. С электричеством.
А это мне уже нравится.
Кто дома?
Ах, это Алексей.
Добрый день.
Очень красиво, моя дорогая.
Вы счастливчики.
Фельетон в газете на седьмой странице.
Либо большинство членов этого
объединения психически больны,
либо мы имеем дело с группой
бессовестных аферистов,
которые прекрасно знают о
слабости наших современников
к сенсациям и пытаются
воспользоваться ею.
Покажешь Василию?
Не сегодня.
Мгм.
Идём, проведу тебе экскурсию.
Мгм. С радостью.
Моя мастерская.
Aх. Мгм.
А это мой туалетный столик.
Ох.
Разве не чудесно Василий его разрисовал?
Всадник машет рукой всаднице,
которая следует за ним по пятам.
Хм, вся наша жизнь на
этом туалетном столике.
Марианна хотела бы пригласить
вас. На концерт, в Мюнхен.
Ах, мы с радостью.
Перед концертом мы
собираемся в нашей гостиной.
Франц Марк и его супруга тоже будут.
Алексей.
Какие замечательные новости.
Василий, приветствую
Франц – один из немногих,
кто разделяет наши идеи.
Чудесно.
Да, а это
мастерская Василия.
Можно?
За прекрасный вечер.
За вечер.
Франц, Мария.
Дорогая чета Марков, рада Вас видеть.
Василий.
Ещё раз спасибо за твой рецепт.
Наконец-то я сам смог приготовить
и смешать разные оттенки синего.
А то мои краски в тюбиках
всегда так быстро засыхали.
Я рад, мой дорогой Алексей.
Но сегодня речь пойдёт о гораздо более
важном, чем спасение засохнувших красок.
О чём?
Мы должны выступить
против консервативности.
Но мы и так этим занимаемся.
Именно поэтому мы и основали
художественное объединение.
Что ж, нам нужно вывести
искусство на новый духовный уровень.
Наши картины должны говорить
сами за себя, а не их коннотация.
И это говоришь ты, чья любимая картина в
стиле импрессионизма «Стог сена» Моне?
Да, но я бы никогда не
узнал, что там изображен
стог сена, если бы не
прочитал об этом в каталоге.
Главное, чтобы художник придавал своей
картине ту форму, которую считает истинной.
Именно так.
И спасибо за подсказку, Франц.
Мне уже интересно.
Я сделал это намеренно.
Ах, правда?
Сегодня я хочу представить вам эту
картину как моё видение нового искусства.
Это... Василий,
эти движения, это... это буйство красок,
это... это революция.
Это Святой Георгий, которого
Василий часто изображал.
Но я
впервые изобразил его по-настоящему.
Таким, каким я его чувствую.
Он борется за торжество духа.
На следующей выставке
нас снова разнесут в клочья.
Да, скорее всего.
Я уже слышу. «Пожалуйста,
только понятные работы».
Поверьте, мюнхенское общество
ещё не готово к подобному.
Оно цепляется за консервативное
изображение действительности.
Я об этом же.
Но теперь с этим будет покончено.
И...
с моим членством в «Новом мюнхенском
художественном объединении».
Да, мы с Василием, мы…
И Элла, конечно же, мы
планируем выпустить альманах.
В нём выскажутся только художники.
Как отечественные, так и зарубежные.
Наш прорыв в современную
эпоху это не просто «плюх»,
краску на холст, красиво, красочно и всё.
Наши цвета не бессмысленны.
Например, красный.
Он притягивает и раздражает, как пламя.
Если долго смотреть на яркий лимонно-желтый
цвет, то глазам станет больно.
Тогда им захочется найти умиротворение
и покой в синем. И в зелёном.
Как бы то ни было. Мы обсудим это в другой
раз. Концерт Шёнберга вот-вот начнётся.
Это скандал. Возмутительно. Всего доброго.
Ох уж эти обыватели. Кошмар.
Итак, попробуй себе представить. Его
органы чувств смешиваются друг с другом.
Он слышит цвета и видит
звуки. Это динамичное
произведение русского
композитора «Полёт шмеля»…
Римский-Корсаков?
Да, именно.
Для Василия «Полет шмеля»
– это фейерверк красного,
оранжевого, желтого,
охры и коричневого цветов.
Просто как пример.
Он синестет.
Кто?
Нейроны определённых областей
головного мозга у Кандинского очень
тесно взаимосвязаны.
Возникает своего рода гиперсвязь.
Да, но это ещё не изучено должным образом.
Тогда я спокойна. За ваше здоровье!
За нас.
За нас.
Прорыв – вот что нам нужно.
Но не стоит забывать о мюнхенских критиках.
Ах, критики это ерунда,
они постоянно причитают
и разносят это в пух
и прах. Разве не так?
Они все полные идиоты.
Но они ещё увидят. Сила цвета
станет нашей визитной карточкой.
Мы должны овладеть цветом
так же хорошо, как и линиями.
Да, но ты всегда умела
это на интуитивном уровне.
Ты опережаешь меня во многих отношениях.
Насколько я помню, все эти годы
ты был моим учителем, а не наоборот.
Но друзья, не в этом ли заключается смысл?
Больше никаких жестких правил.
Как и наша совместная жизнь,
наши мотивы должны оторваться от реальности,
освободиться от законов
гравитации и пространства.
Мы должны открыться всем видам
искусства.
Потому что искусство,
будь то музыка или живопись,
должно возникать из
внутренней потребности.
Посмотрите на Шёнберга. Он создал
совершенно новую художественную
форму свободы.
Связь искусства всех времён и
народов.
Всеобъемлющий синтез культур.
Связь искусства всех времён и
народов.
Всеобъемлющий синтез культур.
И тогда искусство сможет
изменить мир в лучшую сторону.
Да, именно поэтому мы издаём альманах,
в котором рассказываем
о новых художественных
течениях во Франции,
Германии и … России.
Ах, кстати, Макке же приезжает послезавтра?
Тогда мы сразу сможем с ним всё обсудить.
Сначала мы должны придумать название.
Что-нибудь получше, чем «Новое мюнхенское
художественное объединение».
Франц, ты любишь животных?
Да.
Ты нарисуй своё любимое
животное своим любимым цветом.
А ты, Василий, нарисуй своего любимого
персонажа. Любого человека, идёт?
Тебя.
Синий цвет. Ещё со времён
романтизма он символизирует духовное,
превозмогающее материальное и старое.
В пользу принципов духовности.
Мгм.
Да.
Мгм.
Рыцарь и конь.
А что рыцарь делает на коне?
Скачет.
Погодите.
«Синий всадник». Вот оно.
«Синий всадник».
Мы должны делать акцент на
душевных порывах в наших работах.
Избегать изображения реальности.
С этим справится и фотография.
Да, если хочешь объединить душевные порывы
и искусство, стремись к абстрактности.
Именно так.
И для это мы основываем
редакцию. Издаём альманах.
У нас уже есть название.
Браво.
Так что,
за нас.
Мне правда интересно ваше видение.
Но я не уверен, что реальное изображение
форм должно полностью исчезнуть.
Речь скорее о новом
подходе к тому, как мы
воспроизводим предметы с
точки зрения цвета и формы.
Август, неужели вы не
уловили посыл Василия?
Речь идёт о внутренней
потребности художника.
Элла, пожалуйста. Не
принимай так близко к сердцу.
Август поддерживает экспрессионизм,
он просто хотел обсудить абстракцию.
Что конкретно вас смущает,
дорогой Август?
Великая духовность ваших
картин не совсем мне понятна.
В них слишком много необузданного,
таинственного, непонятного.
На мой взгляд, мистификация
лишь вредит картинам
и мешает получать
истинное удовольствие от них.
Что, я могу заверить…
Мистификация означает, что
искусство рождается внутри.
В душе. Как и в моих картинах.
Пожалуйста, Элла.
Простота твоих приёмов,
спонтанная небрежность твоих картин,
как кисть ляжет, – как можно
сравнить это с Францем и Василием?
Они оба месяцами обдумывают
свои работы и делают
бесконечные наброски, прежде
чем перейти к большому холсту.
Так...
Ты просто мне завидуешь,
потому что моими
работами восхищаются,
а о тебе никто не говорит.
Это так низко. Ведь я
забросила искусство, чтобы
поддержать Франца, чтобы
он был в центре внимания, а не я.
Мария,
ты бывшая учительница рисования.
Ты не отказалась ни от
чего, от чего стоило бы.
В твоих картинах просто не
было ничего выдающегося.
А Франц – хорошее алиби, чтобы
не осознавать, что ты всего лишь
посредственность.
Хватит уже, черт возьми.
О, а ты великая, признанная
художница, я посмотрю?
Мои работы – единственные,
признанные критиками
Я...
У меня ужасная мигрень.
Я, пожалуй, пойду прилягу. Хорошего вечера.
Уже... Уже поздно.
Думаю, нам пора расходится.
Какая же злобная сучка.
Не сердись, Мария. Она
необразованная гусыня.
Да, верно сказано.
Жаль только, что такие женщины способны
разрушить настоящую мужскую дружбу.
Прощай, «Синий всадник».
Она встала между нами.
Что ты хотел этим сказать? Вы
ведь планируете совместную выставку.
Да, если она не помешает.
Эта жалкая, бестолковая особа.
Что ж... Я легко могу
уничтожить эту суку, правда.
Ах, Франц, оставь это. Франц!
Тебе уже лучше?
Они ушли?
Да, Элла, они ушли.
Как твоя голова?
Я просто хотела побыть наедине с тобой.
И поэтому нужно было провоцировать
такой скандал? Это же наши друзья.
Они ими и остаются.
Мы сделали это.
43 картины.
Елизавета Эпштейн, Делоне, Кампендонк.
Мюнхен, 1911.
И твоих целых шесть картин. Ты
можешь гордиться собой, Элла.
Мы все можем гордиться.
Хотя, похоже, не многим
интересно наше искусство.
Мне интересно ваше искусство.
Пауль, Лили, добро пожаловать.
Как хорошо, что вы здесь.
Разрешите представить?
Габриэль Мюнтер. Лили и Пауль Клее.
Франц Марк. Очень приятно.
Пауль. Лили.
Прошу вас.
Я долгое время активно
изучал картины Ван Гога.
В общем и целом, они,
пожалуй, слишком уж
болезненные. Но они
завораживают своей красочностью.
Потом я посмотрел на них с другой
стороны и это лишь усилило мой интерес. Но
когда я увидел ваши работы, Ван Гог
перестал для меня иметь прежнее значение.
Что ж, право не стоило.
Но спасибо вам за тёплые слова.
Это правда. Он говорит
почти исключительно о вас.
И о вашей великой смелости
писать подобные картины.
Я считаю некоторые ваши работы
впечатляющими, госпожа Мюнтер.
Очень похвально, что на выставке
представлены и работы художниц.
Вы пишите, как Мунк в его лучшие годы.
Увы, я не умею так использовать цвета.
Да, я полностью с вами согласен.
Элла очень талантлива от природы.
Танхаузер – это галерист с хорошим чутьём
на современное авангардное искусство.
В следующий раз, я бы очень хотел
стать частью вашего «Синего всадника».
О, будь уверен в этом, дорогой Клее.
Это ужасно. Отвратительно.
Это…
Кошмар. Кто такое вояет?
Они явно были пьяны... Я даже не знаю.
Простите, но наши картины не подвластны
вашим меркам внешней красоты.
Мы передаём свои душевные
переживания в художественной форме.
Ах, красота.
Искусство не воспроизводит
видимое, но делает его видимым.
А я говорю, фу. Что это
за чушь? Это не искусство.
Это бред… бред больных людей.
А в России критики в восторге.
Ах, знаете что? Тогда почему бы
вам не убраться в свою Россию? Здесь,
в Мюнхене, в газетах писали, что
вы аферисты. Обманщики. Безумцы
И всё же вы здесь.
Пошёл вон.
Всего доброго.
Да, всего доброго. Уходите.
Я же тебе говорил, что на
это можно было и не тратиться.
Василий, пожалуйста, не
принимай это так близко к сердцу.
Я рад, что вы смогли приехать
в Берлин, госпожа Мюнтер.
Берлин, 1913.
Спасибо за приглашение.
После того, как люди в Мюнхене
отреагировали на «Синего всадника», думаю,
это большая смелость с вашей стороны
выставлять мои картины.
Что ж, я верю в современное
искусство. Вернее, для меня, и,
пожалуй, для всего мира, скоро
не останется ничего другого.
Ах, к сожалению, Кандинский
иначе смотрит на вещи. После
всех унижений и издёвок он
первым же делом бежал в Москву.
Мне жаль.
Не стоит, господин Вальден.
Это уже не первый раз.
Он вполне предсказуем в своей
непредсказуемости. Я уверена, что он
скоро вернётся.
Как бы то ни было. Речь не о
нём, госпожа Мюнтер. Речь о вас.
Обо мне?
Это что-то новенькое.
Я предлагаю вам персональную выставку.
Вы серьезно?
Да.
Составьте подборку своих
работ в разной технике.
И все только мои?
Только ваши.
Обещаю.
Спасибо.
Итак, не слишком ли много я вам
наобещал? Посетители в восторге.
Я не могу в это поверить.
И все они здесь ради меня.
И уже пришли запросы из Франкфурта,
Дрездена, Штутгарта и Копенгагена.
И все они хотят выставить
ваши картины. Это
великий триумф, Габриэль.
Величайший триумф.
Я должна написать об этом Василию.
Что же он до сих пор делает в России?
Почему он не здесь и не празднует с вами?
Он присматривает за доходным домом,
который оставил ему дядя.
Доход от него очень важен для нас.
Мы едва сводим концы с концами
за счёт продажи наших картин.
Но скоро всё может измениться.
Прошу меня извинить.
О, добрый вечер.
Очень рад встрече.
А вы знали, что она родилась в Берлине?
Ах. Но теперь она живёт в Баварии, верно?
Да, очень талантливая личность.
Эта прекрасная непосредственность…
Скажите, это ведь вы художница?
Я узнал вас по вашему автопортрету.
Да. Да, это я.
Вы знаменитость, моя
дорогая. Вы очень известны.
Эта, эта... эта великолепная
цветовая композиция,
эта самобытность. Я…
я в полном восторге.
Дорогой К.
Мне одиноко без тебя и я беспокоюсь о тебе,
но знай, что с тобой я
чувствую себя так же одиноко.
Элла?
Я вернулся.
4 августа 1914 «Последние новости
Мюнхена» Русско-германская война.
Кто бы мог подумать, что
дело дойдет до этого? Война.
Элла,
я должен немедленно вернуться.
Аня, Алексей и Марианна, мы
Должны вернуться в Россию.
Я поеду с тобой. Я не хочу
жить без тебя. Я скорее умру.
Элла. Элла...
Элла. Какая же ты наивная, хм?
Моя маленькая Эллочка. Ты не
можешь поехать со мной. Ты немка.
Тогда давай вместе поедем в Швейцарию.
А потом мы могли бы уехать
в какую-то нейтральную страну.
В... в Скандинавию, например.
Элла, что же мы будем делать в
Скандинавии? Мы же никого там не знаем.
После моей прошлогодней выставки
в Копенгагене я пользуюсь там
большой популярностью.
Знаешь, а может, перерыв
пойдёт нам на пользу.
У нас уже давно сложности в отношениях.
Ах.
Что ты называешь сложностями
Одиннадцать лет обещал
жениться? Семью? Детей?
Ты уже три года как развёлся.
Что за сложности?
Или… или то, что у меня
теперь персональные выставки,
раздражает и гложет
тебя, о великий художник?
Ты
ты ведёшь себя
как ребёнок.
Тебя раздражает мой успех?
Неудивительно, что наши друзья
тоже не понимают твоего поведения.
Что прости?
Теперь ты на их стороне?
Марка, Макке, Марии?
Защищаешь тех, кто так
плохо писал и сплетничал обо
мне за спиной лишь потому,
что я хотела защитить тебя?
Я вполне могу за себя постоять, спасибо.
Знаешь, по началу...
ты всем очень нравилась.
В начале? Что это значит?
Хм. Как только тебе что-то не нравится,
ты становишься стервозной,
начинаешь упрекать и спорить.
А потом ты прячешься в своём
панцире с мигренью
или любым другим притворным недугом.
Может, это из-за тебя.
Я здесь совершенно ни при чем.
Это только из-за твоей
ограниченности и сложного характера.
У меня сложный характер?
Да.
Я с трудом его выношу.
Ты подлец, Василий
Я всегда становилась
агрессивной, лишь когда слышала
критику в твой адрес или
в адрес твоего творчества.
Да. Ты сама это сказала: агрессивной.
И именно из-за твоего
поведения нам удалось выпустить
только один единственный
альманах «Синий всадник».
Может быть, тебе лучше
поинтересоваться поведением
господина Марка и
его отношением ко мне.
О, да ладно.
Он всегда смотрел на
меня свысока, как и вы все.
Он критиковал мои картины
как бессмысленные и плоские.
Мол, я не справилась с
содержанием. Какая надменность.
Не надо было уничтожать «Синего всадника».
Из-за своей ворчливой
немецкой натуры ты постепенно
распространяла яд в
коллективе и этим разрушила его.
Ты всерьёз винишь меня в
провале «Синего всадника»?
Ты, как никто другой, не допускает
никакого мнения, кроме своего собственного.
Кто своим высокомерием вынудил
Макке уйти. Ты не захотел продолжать.
Так что не вини меня в
том, что ты остался один.
Я всё для тебя делала.
Поддерживала тебя,
защищала.
Посвятила тебе свою жизнь.
Разве я когда-нибудь просил тебя об этом?
Ну же, Элла, давай
будем добрее друг к другу.
Нужно быстро решить, куда нам бежать.
Вместе.
ВСЕОБЩАЯ МОБИЛИЗАЦИЯ.
Цюрих, 1914.
Василий.
Макке погиб. Как ужасно.
Он был ещё так молод.
Ладно. Делаем всё как договорились.
Ты позаботишься о наших картинах и доме.
Мы будем постоянно
писать друг другу и видеться…
Мы увидимся, как только сможем.
Да.
Да, я всё сделаю.
Я буду ждать тебя в Скандинавии.
Ты ведь приедешь ко мне?
Одному Богу известно, чем
закончится эта ужасная война, Элла.
Скоро: Поезд 125 скоро отправляется.
Пожалуйста, пройдите на восьмую платформу.
Василий.
Я снова подумал о твоих картинах и меня
охватила печаль, что ты так мало пишешь.
В тебе есть Божий дар, искра, что
так редко встречается в художниках.
И твоего таланта достаточно:
твоих плавных линий и чувства цвета.
Стокгольм, 1916.
Гуннарссон передает тебе большой привет.
Выставка-продажа увенчалась успехом.
А приём в королевском дворце...
Василий, шведы любят тебя.
Я так счастлива, что всё, что я ради
тебя здесь организовала, получилось.
Эта могила совсем свежая
и надежно огорожена.
На ней ещё нет креста,
но там, где под землёй
покоится голова погибшего
лежит зелёный венок.
Что это?
Рассказ военного корреспондента.
С фронта во Франции.
«Солдат увидел меня перед холмом.
«Его убили несколько
дней назад», - говорит он.
«Кто это?»
«Его звали Марк», - отвечает солдат.
Он был в разведке под Верденом».
Я вздрогнул.
«Марк?» - спрашиваю я.
«Вы случайно не знаете,
кем он был?»
«Художником».
«А его имя Франц?»
«Да, Франц».
Я, эм...
я должен вернуться в Москву, Элла.
Я надеялась, что мы сможем
остаться здесь вместе до конца войны.
Ты же сам говорил,
что в Москве ты будто парализованный
и не можешь сделать ни единого мазка.
Но здесь ты сразу же начал работать снова.
Да. Да, быть может так и есть, но...
моя мама, Аня, они все в Москве.
И я им нужен.
Мне ты тоже нужен.
Я обещаю вернуться поздней осенью.
К тому времени я получу
документы о разводе.
Когда ты уезжаешь?
Сегодня.
Да.
Как вам удалось так быстро
выучить датский язык?
О, я очень быстро учу языки.
Чудесно.
Я... я так благодарна вам за
этот заказ, госпожа Рослунд.
Ничего другого я не умею…
Мне очень приятно.
Я с удовольствием буду
рекомендовать вас своим друзьям.
Но со всеми вашими
выставками вам это и не нужно.
Копенгаген, 1917.
Вы теперь здесь знаменитость.
Ах.
Вы так точно уловили
меланхоличную натуру.
Ну, вы такой же творец, как и я.
Правда, творите словами, а не кистью,
но, судя по тому, что я о вас
узнала, мне кажется, у нас с вами
похожие взгляды: без уважения к
человеку не создать настоящий портрет.
Ни в живописи, ни в поэзии.
Согласна с вами.
Кстати, об уважении.
Вы до сих пор не получили никаких
известий от своего мужа из России?
Нет. Нет.
Он считается пропавшим без вести. Я
отправила официальный запрос в Москву.
И каждый день молюсь,
чтобы мы поскорее были вместе.
А Явленский?
Всё, что я о нем знаю, – это то, что он
бросил Марианну ради женщины помоложе.
И это после всего, что
она для него сделала,
как в художественном,
так и в финансовом плане.
К тому же Марианна потеряла почти
всё своё состояние во время войны
Госпожа Рослунд.
Может быть, скандинавы
и ценят моё искусство, но...
Но выставки на продажу картин не влияют.
Хотите получить аванс за мой портрет?
Без проблем.
Большое спасибо.
Посольство Российской Социалистической...
«Официальное подтверждение, июнь
1918 года: смерть Василия Кандинского...
не удалось однозначно констатировать».
Ох, он жив. Он жив, я это чувствую.
Мой Василий. Он жив!
Он жив, он жив, он жив.
Мой Василий. Он жив!
Скоро мы снова встретимся.
Василий, скоро мы снова встретимся.
Она ищет меня.
Но я мёртв для Германии.
И для Габриэль Мюнтер.
Пожалуйста, Вальден, не говори ей,
что я жив и что мы поддерживаем связь.
Пока не стоит. С уважением, Кандинский.
Вот подонок.
Почти четыре года я
ничего о нём не слышала.
Где он был? Чем он занимался всё это время?
Он женат. На русской
женщине из хорошей семьи.
Он живет скромно, работает в
Министерстве культуры СССР.
У них есть маленький сын.
Что… Простите что?
Сколько раз он обещал на мне жениться?
Притворяется мертвым, убитым
на гражданской войне в России,
только чтобы не говорить мне
в лицо, что я ему надоела? Трус.
Госпожа Мюнтер, прошу…
Меня зовут госпожа Мюнтер-Кандинская.
Так что, пожалуйста,
обращайтесь ко мне так.
Я всего лишь помогаю Кандинскому
навести порядок в его делах...
Вот свинья.
...и я хотел бы узнать,
сколько его картин было
продано, где вырученные
деньги и остальные работы.
Вот свинья.
Вот свинья.
Когда я стала слишком стара
для него, он просто исчез,
растворился, испарился, чтобы
построить себе новую жизнь.
Вот сволочь. Подонок.
Ему также нужны
инструменты для резьбы по
дереву и офорты, палитры
для масла и темперы,
старый велосипед, портрет
матери, две картины Анри Руссо,
шесть китайских скульптур,
его одежда и постельное белье.
Ага. Может, он хочет сразу забрать у
меня весь дом и выставить на улицу?
Ему нужно только то, на
что он имеет законное право.
Могу я кое-что добавить по
этому вопросу? Моё мнение?
Хм? Да.
Уже неважно.
Господин Кандинский очевидно
протрезвел от вашей любви,
которая долго его пьянила.
Такое часто случается с мужчинами.
Вам нужно смириться с этим.
Раз уж мужчины считают это нормальным,
и что, мы, женщины, должны
просто смириться с этим?
Соблазнили, использовали и
выбросили, когда молодость закончилась?
Нет. Пока он не признает
свою вину и не подтвердит мне,
что привязал меня к себе в
юности ложными обещаниями,
позволил жить рядом с собой без прав
и честного имени и снова и снова уверял,
что, как человек чести, сдержит свои
обещания, он ничего не получит назад.
А теперь убирайтесь.
Убирайтесь из моего дома!
Я передам ему. Всего доброго.
Свинья.
Нина, очень рад лично познакомиться
с вами. Я слышал о вас много хорошего.
Благодарю вас, дорогой господин Клее.
Но я стараюсь давать
Василию полную свободу для
полноценного развития
его творческого потенциала.
Да, она нашла ко мне подход.
Что ж, моё искусство теперь
служит идеологическому
воспитанию на основе
Ленинских принципов.
Прошу.
А в Берлин меня отправили
только для того, чтобы
я сопровождал выставку
московских художников.
В другом качестве советское
министерство культуры меня бы не выпустило.
Ужасное развитие событий. Возмутительно.
Да. Кому вы это говорите? Спасибо.
Раньше моё искусство ценили в
России и высмеивали в Германии.
А теперь и на моей родине его
выкорчёвывают, как что-то уродливое.
Дорогая Марианна.
Теперь он вернулся в
Германию. С новой женой.
Он не хочет меня видеть. Он так и
сказал всем нашим старым друзьям.
Его маленький сын
скончался. Но мне всё равно.
Разумеется, что ему не дано
познать счастье отцовства.
За то, как он со мной поступил,
он
получит свое заслуженное наказание.
Недавно я начал преподавать в
государственной школе строительства
и художественного
конструирования в Веймаре.
Там замечательно. Самая
современная архитектура.
Что ж, я рад за вас, дорогой Пауль.
Василий.
Вальтер Гропиус, директор, хочет взять вас
на должность преподавателя теории форм.
Искусство, дизайн и
ремесло следует объединить.
Вы всегда были открыты для подобного.
Сочетать и объединять всё воедино.
Он хочет вернуть все свои вещи.
Свою одежду, свой дом, свои картины.
Но ведь если начинаешь новую
жизнь, можно купить и новое бельё.
Что, эм... В чем именно
будет заключаться моя работа?
Вы должны объединить теорию конструктивизма
и гештальт-психологические аспекты.
С июня сможете вступить в
должность преподавателя.
Гропиус приедет лично,
чтобы назначить вас.
Ах. Итак, это... Это
звучит очень интересно.
Что ты скажешь, Ниночка?
Если ты захочешь, я пойду с тобой
хоть на край света, мой дорогой
Хорошо.
Тогда, пожалуйста, передай им,
дорогой Пауль, что
это будет для меня большой честью.
Но, пожалуйста, никому больше
не рассказывай о наших планах.
Особенно о том, где я
сейчас нахожусь. Ты... Ну,
ты знаешь, почему. Она
все ещё преследует меня.
Этот дезертир потерял все права
на свою прежнюю собственность.
Я отпускаю его в новую жизнь с новой женой.
Он не может ничего
требовать. Ты подонок. Ты…
Ты подонок. Ты...
Элла,
так больше не может продолжаться
Может мне сообщить твоей сестре?
Нет. Не надо.
Как может идти человек,
у которого выбили почву из под ног?
Знаешь, кто мог бы тебе помочь?
Тот священник, к которому ты ходила.
Иоганн Мюллер. Тогда
тебе это пошло на пользу.
Беспомощность и ненависть –
близнецы, от которых я не могу избавиться.
Зюсала,
разве я не заслуживаю личного, честного
разговора после 14 лет совместной жизни?
Прекрасный господин, который сейчас
преподает в государственной школе в
Веймаре, назначенный лично Вальтером
Гропиусом, относится ко мне как к грязи.
Он пожалеет об этом.
Он ещё пожалеет.
Извините, пожалуйста.
Простите, господин Мюллер,
я уже не знаю, что делать.
Иногда...
иногда мне кажется, что я уже умерла.
У него новая жизнь, а я...
я потеряла не только его, но и большую
часть своих художественных способностей.
Госпожа Мюнтер,
я хотел бы вернуть
вам чувство внутренней гармонии.
Вы ведь знаете, что речь идёт о
единении личной и общественной жизни.
О тишине природы, а ещё о музыке. И танцах.
Вижу, вам уже лучше.
Госпожа Мюнтер.
Ну, пока я здесь, среди
людей, и отвлекаюсь.
Но мне страшно
возвращаться к обычной жизни.
Я очень боюсь оставаться одна.
Неужели вам не к кому пойти?
К кому-то, кто помог бы вам
сохранить то, чего вы здесь достигли?
Рада, что ты снова с нами, Элла.
Да, а где, собственно, Фридель и Мюкхен?
У подруги.
Откуда им было знать, что их тётя
вдруг соблаговолит появиться здесь?
Я... у меня больше нет средств,
чтобы кататься туда-сюда.
И я бы не приехала, если бы Георг
продолжал присылать мне деньги.
Но у меня не было другого выбора.
Не надо винить во всём нас.
С твоим талантом ты могла бы
найти куда более достойного человека,
который обеспечил бы тебе лучшую жизнь.
Ты снова начинаешь, Эмми?
Я никогда не смогу, как ты стать женой
профессора, сплетничающей за чашечкой кофе.
И неважно, насколько
бедной и одинокой я буду.
Нельзя же вечно сидеть на шее у Георга
У тебя ведь остались картины
Кандинского? Ты могла бы продать их.
Ни за что.
 

////////////////////////////