Прекрасные дни в Аранхуэсе (2016 год). Цитаты и фразы из фильма

Les beaux jours d Aranjuez

Дивный летний день. Садовая терраса с видом на Париж. Под сенью деревьев двое ведут откровенную беседу, делясь воспоминаниями. Но у этого доверительного разговора есть свидетель. Это писатель, который со стороны наблюдает за парой. Он пишет книгу, то ли подслушивая героев, то ли их воображая...

Все фразы и цитаты

 ПРЕКРАСНЫЕ ДНИ В АРАНХУЭСЕ
По пьесе Петера Хандке
Снова лето.
Снова прекрасный летний день.
Снова лето. Прекрасный летний день.
Сад. Терраса.
Мужчина и Женщина вне времени...
...сидят среди деревьев...
...обдуваемые нежным ветерком.
Между ними садовый столик.
Они сидят напротив друг друга.
на небольшом расстоянии...
...вне времени...
...вне какой-либо современной эпохи...
...и вне каких-либо исторических рамок.
Это вовсе не означает,
что они оторвались от действительности.
Скорее наоборот.
Вначале мы видим, как она,
не глядя на него, наблюдает...
как он прислушивается...
к шороху листьев в летнем саду.
Прислушивается к шороху листьев в летнем саду.
— Кто начнёт?
— Ты.
— Как было задумано.
— Да, как было задумано.
В первый раз ты была с каким-то мужчиной,
как будет на этот раз?
Смотри!
Канюк стрелой пролетает сквозь деревья.
— Или это был коршун?
- Это был сокол.
Канюки и коршуны кружат среди деревьев.
А соколы стремительно проносятся сквозь леса.
Твоя первая ночь с мужчиной?
Это была не ночь.
А он был не мужчина.
А я не стала женщиной.
Однако акт любви состоялся.
Я отдалась ему, а он взял меня.
Это было физическое, телесное соединение.
Единство двух тел.
Ставших одним!
Расскажи.
У меня часто бывает желание рассказать
об этом переживании...
но когда кто-то настаивает на этом,
оно внезапно пропадает.
Сегодня другое дело.
Такого лета ещё не бывало.
Может быть, это вообще последнее лето.
Да, лето...
может быть, в последний раз.
В последний раз...
В последний раз...
В последний раз... Да...
Тогда тоже был летний день.
Нет, не моя первая ночь любви,
а именно первый день любви.
Фруктовый сад.
Серо-зелёный куриный помёт в свежескошенной траве.
— Деревянная лестница, прислонённая к яблоне?
- Угадал!
А тебе только что стукнуло 18.
Не угадал.
Я была ещё ребёнком, мне было что-то около 10.
Но кое-что ты угадал!
Это был мой день рождения.
Или я что-то путаю, и это было просто воскресенье.
Обычное летнее воскресенье?
Одно помню точно: на мне была праздничная одежда...
длинное, белое платье...
белые носки, белые туфли на низком каблуке.
Я никому ещё не рассказывала эту историю...
даже самой себе.
Как тебе моя история?
Ну расскажи, посмотрим.
Это случилось после полудня.
Я качаюсь на качелях...
где-то в глубине сада.
Яблоневого, не вишнёвого.
На моём платье не было красных пятен,
ни до, ни после.
Совершенно не помню людей рядом со мной.
Но точно помню, что там была моя семья...
Мать, отец, брат, сестра.
А я на качелях и раскачиваюсь всё сильнее...
и постепенно освобождаюсь
от присутствия родственников...
и вообще кого бы то ни было.
- Не так быстро. Смотри.
Порхающие лепестки солнечного ветра.
А я раскачивалась всё быстрее и быстрее.
И вдруг, в самой высшей точке...
внезапное замедление.
И пока качели вместе со мной
раскачивались так же быстро, как прежде...
внутри меня что-то пробудилось...
благодаря этому внезапному замедлению...
и внезапно наступившей тишине...
между моими раскачиваниями...
что-то разбилось, открылось...
а потом взорвалось.
Я превратилась в «оно».
А оно стало мною.
«Оно»?
А как же пол? Твой пол?
Думай как хочешь.
Но то, что случилось на качелях...
я восприняла не как «свой пол»...
а как рождение Вселенной.
И что, кровь хлестала?
— Ну зачем ты так ставишь вопрос?
- Потому что это подразумевается.
Нет.
Не было крови.
Совершенно.
В меня ударила молния,
но я осталась целой и невредимой.
Только кровь из носа потекла.
Кто же это тебя так? Молния?
Бог? Дежурный бог?
Ну почему ты так ставишь вопрос?
А что ты делала дальше?
Ты осталась на качелях
и снова стала раскачиваться?
Больше ничего не помню.
Помню только...
этот миг на качелях...
над садовой листвой.
Как я из ребёнка вдруг стала королевой...
А ведь это ещё продолжается.
Вплоть до сегодняшнего дня.
Я стала королевой в изгнании...
королевой совершенно другого мира...
другой планеты.
В момент своего превращения...
я не только лишилась детства...
но даже обычных человеческих прав...
своей планеты Земля.
Как королева, заброшенная во Вселенную
неизвестно с какой целью...
я нахожусь здесь, среди своей родни...
на нелегальном положении...
и вне закона.
Вначале было...
сладкое чувство испуга...
в сочетании с такой нежностью...
как будто ты вовсе
не инопланетянка и не королева.
А потом эту царственную нежность
внезапно поглотили...
страх и ужас!
С этого момента рождение новой Вселенной...
сопровождалось всеобщим запретом...
на этой полной гармонии Земле.
А сладостный испуг...
из иных времён...
сменился безжалостным ужасом...
лишённым воспоминаний.
И так далее, вплоть до сегодняшнего дня.
Теперь-то я понимаю...
что молния поразила меня не сверху...
а снизу, из земных глубин.
И она не выжгла мои кости...
а снабдила меня вторым,
более крепким позвоночником!
И вот ещё что...
она как бы хлестнула меня кнутом.
Но этот удар не был наказанием.
Какая же здесь тишина!
Особенно сегодня...
с утра.
Сейчас уже макушка лета.
Прежде, чем мы с тобой начали говорить...
я почувствовала приближение тишины...
и вскоре была окружена ею.
Нет, пожалуй, так: тишина снизошла на меня...
вместе с покоем.
Словно хотела заполнить собою всё пространство.
И не только это пространство...
но и всю Землю.
И с наступлением этой глубокой тишины...
Земля постепенно стала превращаться...
нет, не в диск, как представляли её себе древние...
нет...
а скорее в чашу.
И благодаря этой глубокой тишине...
Земля обрела глубину.
Обрела глубину...
Странно, не правда ли?
Сладкая иллюзия.
- Она прекрасна и восхитительна!
Эта тишина сопровождается твоим голосом,
задающим первый вопрос.
И окружённая тишиной,
я чувствую уверенность в твоём вопросе.
Нет, скорее в твоём голосе.
Я принимаю участие в твоей игре
и могу тебе ответить...
одновременно с орлом, кружащим высоко в небе...
и продолжающим парить в нём.
А что если в этой сцене взорвётся вертолёт?
Или истребитель? Или бомбардировщик?
Этого не будет. По крайней мере сейчас.
А когда в этой «чаше» раздастся крик?
И этого не будет.
А будет:
«Раздался крик...
пришедший с тишиною...
который задал нужный ритм покою».
Например?
А потом, как это было?
Ты и первый человек из плоти...
и крови?
Где?
Когда?
Кто?
А потом?
Как у тебя было с тем первым человеком
из плоти и крови?
Где? Когда?
Кто?
Совершенно не помню...
ни плоти, ни крови...
ни мужчину.
Тёмная ночь?
Неизвестный, да ещё и невидимый?
Странник в ночи? Человек дождя?
Это снова случилось в полдень...
в такой же летний день, но намного позднее.
Или вообще летним днём вне времени.
Ведь такие дни бывают только летом.
Вот как сегодня.
И в то же время они такие разные!
Конечно.
Но это не то, что ты имеешь в виду.
Они отличаются только сценариями.
Соляной завод...
на морском берегу.
Ни единого растения.
Ну разве что одинокое деревце.
Шелковица...
вся усеянная маленькими красными плодами,
похожими на малину...
но немного слаще и нежнее.
А под ней...
большая-пребольшая тень.
Обычно в таких случаях бывает
маленький каменный домишко-солеварня.
Или хижина, а то и просто деревянный сарайчик
Ты прав.
Это была деревянная хижина...
покрытая шелковицей.
Помню как сейчас.
А крыша у неё была светло-серая,
почти белая...
как соль из солеварни.
Она обесцветилась на солнечном воздухе...
как и все маленькие хижины,
покрытые слоями соли...
из гигантских солеварен.
Дверь хижины...
была заперта.
А окон не было: нам пришлось выломать дверь.
Он был такой сильный?
Мы сломали её с помощью рельса...
который раньше был частью железнодорожного пути
для перевозки соли.
Солеварня была полупустая,
а рельсы заржавели.
Мы ломали дверь молча...
и рельс взяли тоже молча...
в едином порыве.
Вы всё обсудили в солеварне.
Нет.
Я уже сидела в тени шелковицы.
И как только тот человек показался вдали,
ты немедленно вскочила с места?
Да, вот только это был не совсем человек...
а его силуэт!
Силуэт, подающий надежду...
Тот, кто побудил меня встать,
был не совсем человек.
Это был его силуэт!
Силуэт, издали подающий мне надежду.
Он возвестил мне о ней.
Силуэт...
и по сей день дающий мне надежду...
которая окрыляет меня.
Вы встречались раньше?
Спроси иначе.
Он что, прямо сразу подошёл к тебе?
Прежде, чем увидеть меня...
он шёл прямо к дереву.
Заметив меня, он сделал паузу.
Пошёл в противоположном направлении,
но через три шага снова повернулся...
Точно три шага?
Точно.
А ещё через три шага он снова развернулся.
Это было против его воли...
и было связано с некоей высшей силой.
Магнетизм. Твой? Женский?
Или просто от твоего присутствия?
Да.
Магнетизм.
Но всё остальное шло уже не от меня.
Это был также магнетизм места...
расположенной вдали
почти заброшенной солеварни.
Магнетизм... Нет! Исполнение.
Нет. Исполнение желания.
Желания вызванного...
Нет, это всё из-за силы этих пустых комнат,
окрашенных солью...
и заполненной её парами.
Желание соединиться здесь на месте,
прямо с этой пустотой...
совокупиться с ней...
и стать единой плотью.
А ты?
Так же, как и он.
Между ним и мною не было никаких различий.
Без слов, без вопросов
без прелюдий и предисловий...
ничего похожего на игру.
Всё на полном серьёзе.
Серьёзно, серьёзнее совсем серьёзно.
Серьёзность на полную мощь!
Даже смех после всего этого был серьёзным.
Грандиозно.
«Прокляты на века».
Да, грандиозно.
Благодаря этому месту.
Месту, мне и ему.
Почему ты не задаёшь вопросов?
Без твоих вопросов я ничего не могу сделать.
Я становлюсь слепой и немой.
А благодаря твоим вопросам...
у меня появляется свежий взгляд...
Нет, прозрение.
Я вижу то, что до данной минуты
оставалось невидимым.
Спрашивай меня!
Это же было задумано.
Итак, что ты видела внутри хижины...
на заброшенной солеварне?
Свет.
Что? Свет?
Обычно люди смотрят сквозь свет
или видят его сияние...
но не свет сам по себе.
Притом, что в хижине не было окон,
и дверь за вами закрылась.
Да, дверь была закрыта.
Но там и сям...
в досках были трещины...
а в одном месте, где был сучок,
вообще зияла дыра.
И сквозь эту маленькую круглую дырочку
проникали солнечные лучи...
А тень от шелковицы падала на землю...
а потом...
на его тело, на оба наших тела.
Пол в хижине был глиняный...
Вижу его, вижу тень листьев.
Лист шелковицы такой зазубренный...
и изогнутый, как никакой другой лист.
И эта тень...
как ничто другое...
означала, что было лето.
Макушка лета.
Сердце лета.
Сам пол...
сама глина излучала этот свет...
и чем больше было этих лучей,
тем быстрее они становились материей...
тканью, которая обволакивала его и меня.
Мы были голыми, и лучик за лучиком постепенно...
одевали нас.
Свет поднимался от земли...
и укутывал нас обоих
самым настоящим одеянием.
Оно мягко и неторопливо
превращалось в потрясающий наряд...
который я никогда не носила...
ни до, ни после.
Это было самое дорогое
и прекрасное платье на всём белом свете.
И всё это происходило очень медленно?
Медленно и осторожно?
Так же, как раздевание и одевание?
Ничего резкого, внезапного?
Даже на мгновение?
Я припоминаю...
Внезапно...
тень от листьев на полу хижины
стала наполняться цветом.
Каким?
Неизвестным, непонятным тёмным цветом.
Твои глаза были открыты?
Я не помню.
В любом случае, в тот момент я их открыла.
— До этого я только прислушивалась...
- К его дыханию?
Неуместный вопрос.
Я слышала только шум от солеварни и снаружи.
От страха?
Чтобы отвлечь или развлечь себя?
Идиот!
Ты ведь не хочешь
спровоцировать меня на откровенность?
Ранние сорта яблок уже поспели.
Раньше, чем другие сорта.
Не такие как здесь.
Кожура и мякоть первых летних яблок...
необыновенного чисто белого цвета...
но их семечки чёрные,
как ни у какого другого фрукта.
Для меня эти яблоки — символ лета.
Первые дни без школы, домашних заданий,
просто свобода.
Когда ты не обременён обязанностью учиться.
Твои руки свободны, а в них яблоко.
Как легко!
Но ранние сорта сейчас редки или совсем исчезли.
А вот и правда:
Благодаря тому месту, хижине...
а также ему и мне...
мои уши открылись как никогда.
Я вся стала ухом.
И то, что я слышала, было частью целого.
Я сама стала частью этих звуков...
доносящихся из разных мест,
то последовательно, то одновременно.
Это был звук инструмента Вселенной...
который становился всё громче и шире.
Был слышен даже шорох сухого листа...
шум зелёной листвы...
его тональность...
- А потом?
— Мы заметили...
— Мы?
Да, мы.
Мы заметили...
что мы лежим...
на куче дерьма.
Человеческого. Старого и засохшего.
Но сохранившего свою форму...
и цвет...
благодаря солёному воздуху.
Наши тела...
уже были запачканы.
А мы... Мы вдруг увидели...
что у наших ног...
в луже дождевой воды,
которая накапала из дыры в крыше...
что-то извивается
как гигантский дождевой червь...
который оказался пиявкой...
раздутой и чёрной как кровяная колбаса.
Потому что всё это время...
она методично сосала кровь
из ноги моего любовника...
пока наконец не отвалилась.
А потом...
Мы хохотали и хохотали.
Во второй раз.
Как прежде, когда всё было серьёзно.
Си, сеньор!
При этом мы исполнили божественную волю.
И превратились в богов?
И остались ими?
На некоторое время. На определённое время.
По крайней мере, на этот летний день.
А потом?
Мы поженились...
и были счастливы...
до самой смерти.
Хотя и потеряли божественную сущность.
Это была сказка? Мечта?
Ты говоришь или мечтаешь?
Всё это было на самом деле.
Правда.
А если ты хочешь знать точно...
Мы были вместе до тех пор,
пока не осталось никакого «мы»...
Ни мужчины, ни его силуэта...
Только нечто другое.
— Однажды я был в Аранхуэсе.
- В Аранхуэсе?
В знаменитом Аранхуэсе?
Аранхуэс — это маленький городок...
недалеко от Мадрида,
не доезжая Толедо.
В своё время это была летняя
резиденция испанских королей.
Всего лишь большой парк...
расположенный на нескольких рукавах реки Тахо...
думаю, самой большой реки
на Иберийском полуострове.
А посреди парка королевский дворец.
Я поехал в Аранхуэс не ради дворца...
а просто потому что в его парке...
находится единственный в своём роде
«Каса дель Лабрадор».
То есть специальный Дом Земледельца.
И я обязательно должен был
зайти внутрь этого «Каса дель Лабрадор».
Меня зацепило само название.
Дом Земледельца в королевском парке!
Но всё оказалось не так, как я ожидал.
Он был спрятан в кустах...
в стороне от искусной
ландшафтной архитектуры.
Он не был частью испанской степи или саванны...
а напротив, располагался на зелёной поляне.
А парк там был даже более искусственный,
чем у Королевского дворца.
Дом Земледельца...
был всего лишь повторением настоящего дворца...
только маленьким, но от этого
ещё более роскошным.
Особенно это касалось интерьера.
В этих мраморных залах и комнатах...
и даже в уголках
в стороне от потока посетителей.
не было никаких следов
ни рабочего, ни крестьянина.
Позже я узнал, что название этого дома
было дано по фрескам...
которыми был расписан
этот второй королевский дворец.
На этих фресках были изображены
полные идиллии праздничные сцены...
из сельской жизни XVII века...
срисованные с игральных карт.
В каждой комнате этого дома
из кирпича под названием
«Дом Земледельца»...
было что-то от салона для игр...
причём не таких, как шахматы, таро, бильярд.
Нигде никаких, даже малейших следов,
напоминающих о владельце дома...
А что ты ожидал от этого «Каса дель Лабрадор»?
Прежде всего, деревянную постройку.
Хижину, какой я прежде не видел.
Хижину, большую как дворец.
Нет, больше дворца!
И свет, подобный тому,
о котором ты вчера рассказывала.
Ну и акт любви, но не такой,
как у вас с «солеваром».
Хижина из прошлого,
и одновременно жилище будущего...
не похожее ни на одно современное здание.
Деревенские орудия труда,
каких нет нигде, даже в музее.
Орудия специально для меня...
которые я бы украл и взял бы
с собой для будущего.
И где-нибудь на глиняном полу
этой священной хижины...
специально для тебя...
огромная куча дерьма.
Не человеческого, а летучей мыши,
и не высушенного, а свежего.
Ну а если не считать этого:
была ли твоя поездка в Аранхуэс бесполезной?
Нет, она оказалась плодотворной.
Расскажи.
А как у тебя шли дела с мужчинами?
Их становилось всё больше, или как?
Всё больше приключений,
любви на одну ночь...
случайностей, или...
наоборот всё меньше и меньше?
Расскажи.
Твои годы траханья были как лето или как зима?
Как мне рассказывала одна женщина...
— Мы ели, танцевали и трахались...
А другая:
«Мы катались на лыжах, плавали и перепихивались».
Такие слова...
не были предусмотрены.
Но в такой замечательный летний день
тебе это простительно.
Кроме того...
я ещё ни разу в жизни не трахалась.
— Никогда?
— Никогда.
Правда в том...
что однажды...
дитя любви...
коей я была вначале...
превратилось в современную женщину...
или, если тебе угодно...
в нынешнюю женщину.
Этот процесс ещё продолжается?
Нет.
Но. Когда я вспоминаю иные годы:
Не для того чтобы сравнивать
между собой различные дни...
часы, секунды.
Желание...
и отвращение к нему.
Нежность: настоящую...
и притворную.
Силу нежности...
или грубости.
И всё приходит так внезапно:
желание...
радость, сила.
Эпохи и периоды внезапности.
Почему ты не перебиваешь меня!
Ты сожалеешь о тех моментах?
Я хотела бы, но мне не всегда...
это удаётся.
Хотя я не согласна...
с той строкой из песни Эдит Пиаф
«Нет, я ни о чём не жалею».
Я просто ненавижу эту фразу.
Было время, когда...
больше всего на свете я хотела...
отомстить одному мужчине.
Ты спросишь: за что?
Нет, не спрошу.
Я спрошу у самой себя...
Могу ли я отомстить за одного мужчину другому?
Нет.
У меня нет никаких оснований
для мщения этому человеку.
Я ведь не была его жертвой.
Хочу ли я мстить мужчинам вообще...
если мне вдруг покажется...
что я не могу терпеть всю их породу?
Нет!
Мой дух мщения...
не направлен против одного мужчины
или всех сразу.
Он направлен против...
некоего злого враждебного духа...
который как мне кажется
правит этим миром.
Месть за мою душу и тело...
этому деспотичному миру...
который везде и всюду.
И для этого акта мщения тебе нужен мужчина?
Или мужчины?
Да, мужское тело.
Мужские тела.
Мужской пол.
И что я снова для себя уяснила
во время моего рассказа:
Мои акты мщения никогда не были
обдуманы, спланированы, подготовлены.
Каждый раз всё происходило
в процессе акта.
Нет, после.
И тогда до меня доходило:
То, что только что случилось...
одновременно было и актом мщения.
При этом я вместе с моим соучастником...
каждый раз знала и чувствовала это.
Какая радость!
Какое детское веселье!
Одновременно и он и я...
торжествовали над всеми жизненными невзгодами
и всему миру-тюрьме...
показывали длинный нос...
и издевались над ним.
Прежде:
Двойное притяжение не сравнится
ни с какой другой силой тяжести.
Теперь:
Смех, как никогда прежде, в единой гармонии.
Освобождённый и свободный смех.
Он и я сделали хорошее дело.
Мы защитили кого-то и что-то.
А вместо часов мы посмотрели на календарь...
на число!
Праздник тела!
Не самый тихий праздник.
Мы вдвоём...
продемонстрировали его всему миру.
Отомстили за всё, что сейчас происходит!
Отомстили за всё, что сейчас происходит!
Мы вдвоём продемонстрировали его всему миру.
Отомстили за всё, что сейчас происходит.
А это освобождение, какое оно имело последствие?
Новый мир?
Новая стабильность?
Каковы её составные части?
Тени дождевых капель...
на двух обнажённых телах.
Снежный след на деревянном полу.
Цветущий куст сирени в ночи...
.. по дороге домой.
Колючая проволока вокруг нас.
Мы сами, в свете фар
и в восхитительном вое клаксонов.
Кровавый след, как единый поток...
на камнях пересохшего русла реки
в центре мира.
Север, Юг, Запад и Восток объединились.
Восходящий поток морского воздуха на равнине.
или ветер, спускающийся с гор.
Серебристая мерцающая пыль...
медленно погружается...
в тёплые воды озера,
по которому мы плывём.
В этот момент...
уже не идёт речь о какой-либо мести.
Наши тела возвысились над этим...
стали чем-то большим, почти всем.
Без всяких так называемых эрогенных зон.
И без всего остального.
Просто без всего.
Ни он, ни я...
ничего, кроме мира двух тел.
Два тела, распростёртые...
в ночной бесконечности.
«Любому телу и душе потребуется время.
И каждый А и каждый О...
о вечности кричит».
Вот так это и было.
И так есть!
Дышать.
И брать.
Я тут насчитал 9 элементов.
Это значит девять соучастников?
Никаких чисел! Не здесь, не сегодня.
Нигде и никогда.
Что раньше было редко...
повторяться...
всё чаще стало
с новым актом мщенья.
А соучастие мужчин подошло к концу.
Каждый раз я гордилась...
тем, что я совершила.
Я вся была в восхищении,
и мне очень хотелось поведать всем...
о биении сердец...
о мурашках на теле
во время морской зыби...
о приятной тяжести вьющихся волос.
Совершая этот акт мщения...
мы оба способствовали...
поддержанию мира.
Однако мужчина-соучастник
не принимался при этом в расчёт.
Я не покидала его...
не переставала быть его женщиной...
не говорила ему «Прощай»...
но это было прощание навсегда.
И мужчина...
который прежде был весёлым мстителем,
понимал всё это...
и в конце концов соглашался?
Нет.
Это всегда сводилось к драме.
— Трагедии?
— Драме.
К счастью между нами нет никакой драмы.
К счастью?
Возможно...
Это была единая цепь соучастников?
Да.
Диалог с единственным словом «Да»
противоречит нашему соглашению.
Расскажи.
Поначалу в каждом из них...
что-то меня привлекало...
или, как ты говоришь, цепляло...
но там ничего не было.
Ни одного намёка, говорящего...
— Я хочу тебя. Ты можешь быть моей.
Все женщины мои и ты тоже будешь моей.
Им совершенно не хватало охотничьего инстинкта.
Сейчас, вспоминая об этом...
и рассказывая о них, я вижу...
что у иных мужчин всё же был
какой-то блеск в глазах.
Их глаза выражали...
Да ничего они не выражали.
В этих глазах было лишь одно:
«Эта женщина для меня недосягаема.
О ней я не могу даже мечтать.
А чтоб она стала моей...
Это немыслимо, невозможно!».
В этом взгляде была тоска...
беспросветная тоска...
которую я открыла у мужчин.
Их было просто жаль.
Нет.
Диалог с единственным словом «Нет»
противоречит нашему соглашению.
Так всё же жалость.
Да, возможно.
Нет!
После каждого такого безнадёжного взгляда...
я была очень растрогана.
Нет!
Потрясена.
Это была любовь.
Не говори мне о любви.
Со временем...
я перестала в неё верить.
Лучше так: У меня пропало всякое желание любить...
и тем более быть любимой.
Само это слово...
Само это слово стало для меня невыносимым!
А все мужчины постоянно его произносят:
днём и ночью.
Мужчины?
Что?
Ты мне не веришь?
Нет.
А впрочем... Да.
Да... нет...
Да. Я верю тебе...
И всё же это была любовь.
Вид любви.
Комната.
Пространство.
Любовь, заполнившая пространство.
Но не меня.
А вокруг меня.
Знаешь песню «Любовь окружает меня»?
Ты знаешь, я люблю тебя
Решенья мне не изменить
И значит, так тому и быть:
Мы будем вместе навсегда.
Чувство жизни, его интенсивность...
исходили от ненадёжности
противоположного пола...
от его вечного отчаяния.
А любить значило оказаться под влиянием
этой мужской ненадёжности, исходящей...
от каждого из них.
Ты не испытывала отвращения?
Никогда.
Хотя!
Один раз.
Вспомнила только сейчас...
во время разговора.
И вот сейчас я вижу
образ моего отвращения.
Что?
Образ?
Его силуэт на холсте
после того, как он ушёл.
Он ужасен?
Нет.
Это всего лишь силуэт.
И это было не только отвращение.
Это было презрение.
Никогда больше не видеть этого человека!
«Коль тронешь ты меня...
ты тотчас же умрёшь».
Никакого насилия здесь и сейчас.
Хорошо.
Одному из этих силуэтов я даже благодарна.
Тогда я была весьма легкомысленна.
И это спасло меня.
От чего?
От смерти.
От очерствения...
и иссушения моей души.
«Когда я шла против своей природы...
то часто это было мне в угоду».
Но вот как при этом
ещё и любовь почувствовать?
Не говори мне больше о любви.
Это не было ни предусмотрено, ни согласовано.
Немного ноябрьской меланхолии
и ничего больше.
Вот, смотри...
Малиновка спустилась на траву...
почти без звука.
Только лишь она...
на землю опускается столь тихо...
что даже лист порой не сможет так.
— Ты не находишь?
— Но.
Я, женщина, не считаю себя достойной любви.
Я как женщина не стою её.
Это большой недостаток.
Мне кажется, что все люди
недостойны любви...
а особенно женщины.
Недостойны любви! Это ужасно.
Достойны ненависти.
Посмотри-ка:
Там вдали некто в жёлтой майке
едет по улице.
И совершенно один.
Ты его видишь?
Я ненавижу свой пол.
Женский пол.
Так называемый прекрасный пол.
Потому что его красота
теперь не настоящая.
Это имитация...
и показуха.
Красота как товар, который продаётся.
Вчера ночью мне снились Плеяды.
Семь звёзд в форме диадемы.
И Плеяды...
сверкали вовсе не на небе,
а здесь, внизу, на Земле...
на равнине перед тёмным горным хребтом...
на высоте птичьего полёта.
Сияние...
которого не найдёшь на небе.
Это была красота, которая требует...
и ставит условия.
Которая всё присваивает себе
вместо того, чтобы отдавать.
Но лишь та красота, что может что-то дать,
является настоящей.
Эта была закрытая красота...
а не открытая.
Красота, закрытая для всех,
вместо того чтобы быть открытой.
Но только...
та красота...
которая открыта и открывает,
является настоящей...
разве не так?
Только та красота, которая открыта,
является настоящей. Или?
Было время, когда желание
и сладострастие моего пола...
превращало мужчину...
Мужчин в свиней.
И лишь для того, чтобы относиться к ним
с возмущением и презрением...
потому что они свиньи.
Нет сильнее ненависти...
на всей земле...
чем ненависть женщины к мужчине.
Все уже забыли,
что значит отдыхать вместе.
Ах, нет полного покоя!
И нет более прекрасного праздника,
чем забравшись на дерево...
вместе лакомиться вишнями.
Я уже давно...
не видела женщин...
которые смотрят внутрь себя...
оглядываются на себя
и позволяют рассмотреть себя.
При этом мне кажется,
что мы, женщины, теперь как мужчины...
за элегантной внешностью...
мы полны отчаяния,
телесного и духовного.
Мы запуганы до основания...
беспомощны и скорбны.
Да, скорбны.
Однажды...
я целый день...
просидела у открытого окна.
И целый день колышущиеся от воздуха гардины
гладили моё лицо.
Это должно было означать...
— Где ты, любовь моя?
Где моя половинка?
Почему он не приходит?
Почему он не появляется?
Почему он так и не нашёл меня?
А гардины продолжали ласкать моё лицо.
И ветер притягивал любимого ко мне.
Нет, схватил его!
Больно видеть в наши дни женское лицо.
Почему больно?
Потому что она обречена на одиночество.
— Ей суждено быть одной.
— Только в наши дни?
Возможно и с более ранней поры.
Но сегодня — как никогда.
Да...
это ужасно больно...
одновременно быть живым и одиноким.
Вспомни детство!
Существует мысленная связь...
между летом и одним растением,
которое называется бальзамин...
Лето — бальзамин.
Оно ещё зовётся недотрога:
«Noli me tangere»,
то есть «Не тронь меня!».
Название растения произошло
от его продолговатых плодов-коробочек...
которые в течение лета
постепенно становятся круглыми.
И если я, несмотря на её название...
...дотронусь до этой коробочки
или даже нечаянно коснусь её...
она лопается с сухим,
едва слышным треском.
Несмотря на это, или
именно потому, что этот звук тихий...
он особенно отчётливо
раздаётся в лесной тишине...
как необычная музыка.
Коробочка лопается и одновременно скручивается...
потому что семена из неё
разлетаются в разные стороны.
Эта «Noli me tangere»
и разлетающиеся во все стороны семена...
когда одна коробочка касается другой...
означает для меня не только лето...
но и его середину, макушку...
как сегодняшний летний день.
А я...
была «женщиной с вечной скорбью».
Да, время от времени
рядом со мною был мужчина...
но его присутствие не помогало мне
решить свои проблемы.
И да, тело мужчины...
прежде всего его пол
конечно же воздействовали на меня...
но не приносили пользу.
Равновесие...
это нечто большее, чем выравнивание.
Уравновесить это насильственное воздействие...
можно было лишь с помощью любви.
Иногда я ощущала в себе любовь,
например, к ребёнку...
к пожилому человеку, дряхлому старику...
но никогда к обыкновенному взрослому человеку...
будь то мужчина или женщина.
А что из себя представляет
женская форма сердечной теплоты?
Что может быть более умиротворённым и сильным?
Только боль, если она превосходит всё!
Или гордость, которая тоже может
владеть женщиной...
когда она остаётся со своим любовником...
и смотрит вокруг.
Даже если рядом никого нет...
это не имеет никакого значения!
Есть и другие чувства
которые свойственны только женщине...
любящей женщине.
Есть ещё один признак того...
что сегодня макушка лета.
Маленькие впадины или ямки...
круглые углубления в песке...
на перроне или на пустыре.
Эти крохотные ямочки созданы воробьями.
Когда лето засушливое,
этих птиц бесчисленное множество.
Они купаются в песке...
даже не столько для того,
чтобы очиститься от грязи или насекомых...
а от того, что накопилось
под их крылышками и пёрышками.
Часто множество воробьёв одновременно...
кружатся тут и там и вдруг внезапно
приземляются прямо на свои грудки...
с распростёртыми крыльями,
как будто бы они безногие...
и при этом кружатся как пропеллеры.
И каждый из них, купаясь таким образом...
приводит себя в неистовство и экстаз.
И так, в течение всего лета
многочисленные воробьи углубляют эти ямки...
по всей песчаной поверхности...
создавая единый рисунок.
А прямо перед дождём,
когда ямка наиболее глубокая...
каждая новая деталь этого рисунка
имеет одну и ту же глубину...
а отверстие одну и ту же форму.
Эта картина — символ макушки лета!
Вспомни сегодняшний прилёт воробьёв.
Они не пропустили ни одной ямки,
воронки или кратера...
и, как и прежде, доводили себя
до исступления и экстаза.
Вспомни!
Практически невидимое белое пространство
под облаками...
которое порой бывает
при маленьких песчаных бурях.
Час спустя после налёта
эскадрильи воробьёв на кусты...
перед дождём...
когда повсюду на дно кратера...
осыпаются песчинки...
как будто экстаз маленьких купальщиков
продолжается даже в их отсутствие...
прямо в пустоте.
Эту эпоху я назвала...
временем бесполезности...
или, если хочешь...
эпохой безрезультативных моментов.
А потом?
Эпоха нерешительности.
Это было время под названием:
«Что я могу сделать?».
«Я не знаю, что делать».
«Я больше не знаю, что делать,
так что же мне делать?».
И эта эпоха продолжается.
Она будет всегда!
Летом она усиливается,
и становится более заметной.
Где же ты прячешься...
моя любовь...
моё любимое я, моё дитя...
моя личность.
Покажи мне место, где ты прячешься.
Сегодня для меня, женщины...
это может быть кто угодно,
без исключения...
возможно, даже враг...
а вокруг даже ни одного силуэта.
Где женщина, которая совсем неслучайно
называет себя женой мужчины...
а может быть и является таковой...
как однажды на диком Западе.
Возможно, это была просто выдумка.
Но которая оказалась не просто выдумкой.
Выдумка?
Сила воображения!
Эти воображаемые женщины в вестернах...
и средневековых эпосах...
никогда не подчинялись мужчинам...
и не были их рабынями.
Ни одна женщина и не думала
мечтать об этом.
Наоборот, это было другое королевство...
абсолютная власть женщины над мужчиной!
Монархия, не передающаяся по наследству,
без конституции...
без права замещения, безвластная,
нестабильная...
просто воображаемая
и основанная лишь на одном.
Желании!
Небо и Земля преходящи...
а вот моё желание — нет!
И чтобы существовать...
оно должно воплотиться в такую королеву...
которой я готова пожертвовать всё.
Королева чистки окон.
Королева половиков.
Королева стрижки волос и бород.
Королева лысин.
Королева-нагревательница постели.
Королева-чистильщица коней.
Королева-воительница собачьих блох.
Королева распростёртых объятий.
Королева воров фруктов.
Королева-картофелечистка.
Королева-склеивательница чашек.
Королева-чтица, которую слышно во всём доме.
Королева...
Аранхуэса...
альтернативной истории!
Аранхуэс уже давно не является резиденцией
ни короля...
ни королевы.
И настал день, когда мне стали попадаться
на каждом шагу по всему городу...
и особенно за его пределами...
знаки и регалии
этого бывшего когда-то королевства.
Причём живые знаки и проявления.
Не отжившие, а живущие и здравствующие.
Это был такой же прекрасный
летний день как сегодня.
И вот дворец...
парк, центр, предместья Аранхуэса остались...
далеко позади меня.
Последние дома, хижины,
сараи, бензоколонки, собачьи будки...
Я брёл через саванну.
Трава перемежалась с лесами
и блестящим ламанчским гранитом.
Дубы, каштаны, буки...
в королевском парке были точно такие же
и в то же время совсем другие.
Это были дикие деревья,
переплетённые между собой...
и ведущие борьбу за выживание.
За этими растениями никто не ухаживал:
они практически превратились в девственные леса.
Перед своим прибытием в Аранхуэс...
я узнал про огород,
окружавший королевский дворец.
Он назывался «Королевский огород»...
где в изобилии росли все виды
фруктов и овощей...
которых сегодня уже нет.
Эти фрукты и овощи
я позже нашёл в диких лесах...
и в саванне на обратном пути.
Как только я привык к полутьме
между деревьев...
благодаря горизонтальному потоку света...
я увидел в росшем под ними кустарнике...
рубиновый блеск. Он был повсюду...
иногда неподвижный...
а иногда колеблющийся и мерцающий...
от дуновения ветра.
Отгадай, что это было.
Сегодня неподходящий день для разгадок.
Это были ягоды смородины...
которая в древние времена
служила изгородью, опоясывающую...
королевский огород...
и которая после его исчезновения...
переместилась в леса и степи.
Она оставила позади себя город,
пересекла реку Тахо...
и пошла дальше, в горы...
сквозь время и пространство,
претерпев изменения...
шагая по дороге столетий.
Она стала заметно меньше.
И ягод на ней стало меньше...
чем на садовой смородине.
С другой стороны, рубиновый цвет
стал в тысячу раз насыщеннее.
Каждая ягода излучает такое сияние...
как будто бы она гордится тем,
что стала более дикой...
чем земляника, малина и ежевика.
Её рубиновый цвет такой насыщенный...
не только потому, что она стала более
мелкой во время своего путешествия...
но и благодаря повышенной концентрации
содержимого этих маленьких странниц!
Я попробовал на вкус лишь одну ягодку
дикой смородины.
В моём рту внезапно стало кисло...
и одновременно сладко.
Этот вкус мгновенно распространился
по всему телу...
и был столь долгим...
как ни у одной садовой королевской ягоды.
Вкус, который я ощущаю до сих пор...
и который останется во мне...
до самой смерти.
А на обратной дороге из Аранхуэса...
в саванне мне вновь и вновь...
встречались странники с бывшего
Королевского огорода...
белая и чёрная фасоль...
горох, помидоры, огурцы...
которые там и сям пробивались
через травы саванны...
а особенно тыквы, жёлтые...
иногда с красными и чёрными полосами...
всех размеров.
Такие не встретишь ни в одном огороде.
И эти плоды земли, пришедшие
из эпохи цивилизации и культивирования...
сюда, в горы, эта дикая поросль...
росла исключительно кругами...
которые древние ботаники
называли ведьминскими.
Эти круги иногда соприкасались
или пересекались друг с другом.
Так тыквенный круг пересекался
с кругом кольраби...
а блестящий чёрный баклажанный круг
переплетался с кругом перца...
остроконечного и ярко-красного,
почти кричащего.
И в течение этого летнего дня...
я обнаружил сотни и сотни
этих ведьминских кругов.
Ах, что это была за прогулка!
Значит и хорошие ведьмы бывают.
Или были когда-то.
А эти круги постоянно подвергались
налёту воробьёв.
И каждый раз это были целые стаи.
Нужно совершать прогулки по Земле!
Устраивать специальные акции!
Это не предусмотрено.
Никаких действий — только диалог!
Маленькое действие должно быть:
оно просто необходимо!
Нужно как-то отстраниться
от шума деревьев в летнем лесу.
Сейчас, сегодня, когда-либо.
Или сразу и навсегда!
Отстраниться...
от этого свиста, который
как никакой другой шум...
хватает одного из нас и уносит прочь,
а другой в то же время остаётся на месте.
Современность, оставь нас в покое!
Цветы!
Цветы для мёртвых!
Цветы для мёртвых!
Цветы для мёртвых!
Цветы для мёртвых! Цветы! Цветы!
Счастливые дни в Аранхуэсе подошли к концу.
И мы были здесь напрасно.
О, кто же знает,
что притаилось в глубине веков.
Счастливой любви не бывает.
Сейчас промелькнула на долю секунды
тень гигантской птицы.
Или это был самолёт?
Сверкнувший как солнце.
Бывают моменты...
когда раздаётся детский крик...
или жалобный предсмертный крик.
Крик смерти. Или концерт двух кошек.
Всякое существо ищет свою половину.
Вот и дикие гуси полетели на юг.
Можно потерять то, что любишь с самого начала
и навсегда. Даже если ничего не пропало.
Можно потерять то, что любишь...
с самого начала...
и навсегда.
Даже если ничего не пропало.
Нет!
В средние века помимо Амура
было слово «любовь» женского рода...
La amors.
Счастливой любви не бывает.
Счастливой любви нет.
«Земля обнажена.
И воет на Луну душа
Волчицею голодной».
Голодная волчица.
Ничего нет, только голодная волчица.
Вечно ты со своими летними сказками!
Фернандо!
Смотри.
Там совсем другая вечность.
Силуэт?
Ещё один?
«Счастливые дни в Аранхуэсе подошли к концу.
И мы были здесь напрасно».
Я совершенно не удовлетворён.
О, кто же знает,
что притаилось в глубине веков.
Я есть хочу, Соледад.
А я хочу пить.
Как странно быть обнажённым...
даже в одиночестве.
Как странно быть обнажённым.
Даже в одиночестве.
 

////////////////////////////