Последний взмах флага (2017 год). Цитаты и фразы из фильма

«Последний взмах флага» (англ. Last Flag Flying) — фильм 2017 года режиссёра Ричарда Линклейтера. Сценарий фильма основан на одноимённом романе 2005 года Дэррила Пониксена. Премьера состоялась 28 сентября 2017 года на Нью-Йоркском кинофестивале.

Все фразы и цитаты

Декабрь 2003
Она сказала, что она проститутка,
но я этим не занимаюсь.
Вы должны понимать, откуда я…
Видел бы ты себя сейчас.
Выглядишь так, будто тебе
только что лоботомию сделали.
Что с тобой?
Это жизнь.
Жизнь? Пиздец.
Это всё постановка.
Позволь спросить,
сколько раз в этом шоу
ты видел, как копы
арестовывали, типа,
всяких убийц и насильников?
Сколько раз они закрыли наручники
на проворовавшихся
мудаках топ-менеджерах?
Что вам?
– Пиво.
– Пиво.
В бутылке? Разливное?
– Разливное.
– Разливное.
Они постоянно ловят нариков
и любителей развлекаться со шлюхами,
обычных несчастных,
пытающихся получить хоть какое-то
удовольствие от жизни.
Три доллара.
Что ты имеешь против копов?
Ничего я не имею против копов.
Господи.
Я скажу тебе против чего я кое-что имею.
Я имею кое-что против тупости.
Старой доброй тупости.
Вот против чего я что-то имею.
Держите.
– Оставьте себе.
– Спасибо.
Вы только приехали
или, наоборот, уезжаете?
Проездом, вроде того.
Богом клянусь, если муха
залетит тебе в рот, ты даже не заметишь.
Ты просто проглотишь её,
потому что, типа,
другого протеина
тебе не видать.
Хорошее пиво.
– А?
– Хорошее пиво.
Ага.
Из Пенсильвании.
Давно держите это место?
Слишком давно.
Тут прям по-домашнему.
Думаете?
Где ж, чёрт возьми, вы живёте?
Нью-Гэмпшир, Портсмут.
Там рядом военно-морская тюрьма.
Да, я знаком с этим местом.
Вы меня не помните?
Погоди-ка минутку.
Не может быть.
– Может.
– Да ладно.
Ещё как.
Господи Иисусе. Док?
Вау, «Док». Никто меня так не называл
очень-очень давно.
Охуеть. Док, у тебя получилось!
Да, да.
Вау. Эй, О'Тул, глянь сюда.
Это мой старый приятель
с Вьетнама.
Я ему когда-то жизнь спас.
Он никогда не спасал мне жизнь.
Я так и подумал.
Прости, Док,
у меня хреново с именами.
Шепард. Лэрри Шепард.
Шеп! Точно.
19-летний пацан.
Военно-морской санитар.
Когда-то был.
Ну да, все мы были кем-то когда-то.
А теперь мы кто-то ещё.
– Так ты меня помнишь?
– Само собой я тебя помню!
Ты слышал?
Меня понизили до рекрута.
Да, да.
Так несправедливо.
Тебя хорошо поимели.
На сколько?
Типа… Три года или сколько?
Отпустили примерно через два,
за хорошее поведение.
Ну смотри, не так уж и плохо.
Да нет, довольно плохо.
Но это было давно.
Ага.
УНП?
Да.
Но в какой-то момент вместо
Увольнения за Недостойное Поведение
я стал называть это
Удачно Найденной Профессией.
Бля, точняк!
Так как ты…
Нашёл меня в этих ебенях?
А, очень просто. Интернет.
Сейчас кого угодно
можно найти через интернет.
Вот это реально охуеть.
Так что, Портсмут?
Чем там на жизнь зарабатываешь?
Я складской служащий в «Нэйви Эксчейндж».
[дочерняя организация ВМС США]
Да ты прикалываешься.
Ну и славно,
ну и славно.
Ты что, никуда не уходишь
после закрытия?
Типа куда?
Ну, я не знаю. Домой.
Дом до завтра никуда не денется.
Подъём!
Подъём!
Хорош дрочить, пора службу тащить!
Подъём!
Эй, это последний кусок пиццы.
– Хочешь?
– Нет.
Если я его съем,
– пиццы больше не будет.
– Нет…
Уверен?
Раз, два, продано.
Люблю холодную пиццу.
Пива хочешь?
Уверен?
Это чтобы похмелиться.
Всегда мне помогало.
Блядь.
Честно говоря,
я всё ещё слегка в говно
после вчерашнего.
Если честно, кажется, я становлюсь
староват для этого дерьма.
А что случилось с грилем
в «Бар и Гриль Сала»?
Что случилось, заржавел.
Печально.
Походу люди забыли,
каким должен быть настоящий бургер.
А что? Ты хочешь есть?
Нет, просто интересно.
А знаешь что,
у нас тут теперь мексиканцы есть,
так что мы можем взять
«чоризо кон уэйвос».
Можем даже попробовать «менюдо»,
если у тебя яиц хватит.
Нет, спасибо.
Не хочешь кусочек?
Я хочу тебе кое-что показать.
Если ты не против, конечно.
Конечно, я всегда готов.
У тебя есть машина?
Само собой у меня есть машина.
Я ж, блядь, бизнесмен.
Ты хочешь поехать прямо сейчас?
– Да, когда угодно.
– Погнали.
Блядь, мне это нравится.
Это бесценно.
– Что?
– Флот.
Сначала они тебя имеют, а потом
дают работу в «Нэйви Эксчейндж».
У меня в подчинении пять человек.
Да ты, блядь,
прям пример для подражания.
Знаешь, что меня восхищает в тебе?
Да что угодно.
Я вообще восхитительный парень.
Ты передал ключи от бара парню,
который спал у тебя бильярдном столе,
после чего запрыгнул в машину
и повёз меня чёрт знает куда,
и ты даже не знаешь, куда мы едем.
Ну, я не думал,
что это будет так дохера долго.
Вот здесь поверни налево.
Сюда?
Это съезд к церкви.
– Ага.
– О, нет.
Что… Что ты тут забыл?
Не, не-не-не.
Тебе понравится, обещаю.
Ну не знаю, Док. В смысле, если ты
был хоть в одной, ты видел их все.
Не, это будет здорово.
Господи.
Во что ты меня втягиваешь, а?
Братья и сёстры,
поскольку мы христиане,
у нас есть выбор.
Мы можем выбрать,
усмирить ли свою волю
и следовать Божьей воле.
Так и есть.
Так и есть, пастор.
Вопрос в том, а желаете ли вы этого?
– Господи, блядь, Иисусе…
– Не «готовы ли вы», а «желаете ли»?
Потому что, если вы желаете…
Если вы желаете, вы можете
поверить и довериться…
– Это он.
– Я же сказал, тебе понравится.
– О, Господи.
– А Господь позаботится обо остальном.
Да, Боже.
Он позаботится.
В этом столько силы…
Что он делает?
…когда вы склоняетесь
перед волей Божьей…
Простите, вы не подвинетесь
на минутку?
…и она направляет вас;
в этом столько силы,
когда вы останавливаетесь,
смотрите глубоко в себя
и задаете вопрос,
«Хочу ли я
склониться перед волей Божьей»?
Да, да, да.
А знаете, что происходит,
когда Господь отвечает вам?
Когда Господь отвечает,
это называют откровением Божьим.
Когда мы перестаём спрашивать,
похож ли я в делах своих
на Христа?
И этот чувак
был первоклассным пьяницей,
картёжником и бабником?
Извините.
Скорее всего, он ещё и на амфетаминах сидел.
Как ты вообще нашёл это место?
– Интернет.
– Интернет!
– Сукин сын.
– …и все отношения,
в которых люди рассчитывают
на то, что вы будете подобны Христу…
Да, сэр.
…верят, что вы проявите
Его чистоту.
Да.
О да!
Аминь!
Прекрати. Не надо.
Я смотрю,
сегодня среди нас есть гости.
Добро пожаловать, добро пожаловать,
братья, на нашу воскресную службу.
Не затруднит ли вас встать и,
возможно, представиться?
Хорошо. Меня зовут Сал.
Салватор Нилон.
Э-э, морская пехота США,
сержант, э-э, в отставке.
Давай, давай, поднимайся.
Угадай, кто этот парень.
Это Док.
Док.
Также известный как Лэрри Шепард.
Мы служили вместе с вашим пастором.
Благослави мою душу.
– Хвала Господу!
– Добро пожаловать, братья, добро пожаловать.
Спасибо, что составили
нам компанию этим утром.
Чувак, чувак.
Южная буженина.
Спасибо, мэм.
Так, послушайте-ка, Рут,
я надеюсь, этот старик ценит вас.
О, я думаю ценит.
Потому что если нет,
пакуйте чемодан
и переезжайте жить к Салу.
Вы не женаты?
Нет, мэм.
Ни цыпочки, ни деточки.
Правда, у меня есть подружка.
Но её стрепня ни черта не стоит.
У неё другие таланты,
если вы понимаете, о чём я.
Понятно, а вы, мистер Шепард?
Вы холосты или женаты?
Я женился на чудесной женщине,
миссис Мюллер.
Свет моей жизни, моя Мэри.
Добрее всех на свете.
Очень красивая.
Чудесная улыбка.
Здорово.
Она…
Она была немного замедленной
из-за того, что что-то случилось
во время её родов.
Подожди, в смысле?
Она умственно отсталая?
Нет. Нет.
Она может делать всё то же,
что и все остальные.
Просто… Немного замедленно.
Прекрасная мать, прекрасная жена.
А чем она занимается?
Прощу прощения.
Она…
Я потерял Мэри в январе,
рак груди.
Мне так жаль.
Я сожалею, Док.
Ты меня знаешь,
я ничего такого не имел в виду.
Салватор, мы платим
за всё, что говорим.
Да?
Ну запиши на мой счёт.
Ничего страшного, ты не знал.
Подозреваю, на твоём счету
и так большие долги.
А у вас есть дети, Док?
Да. Всего один, сын.
Лэрри младший.
А у нас с Ричардом
девочка и мальчик.
И четверо внуков.
Хвала Господу.
Подождите, он... Ричард?
Милая, у нас есть кофе,
или пирог, или что-нибудь
для наших гостей, перед тем,
как они отправятся дальше?
Ричард.
Да, эм…
У нас есть
персиковый коблер на десерт.
О-о-о, персиковый коблер!
Живём!
Ладно.
Значит, ты женился, Ричард.
Док, я рад, что ты
справляешься со своими трудностями.
Да, я стараюсь.
Ты, по крайней мере с виду,
превратился в порядочного человека.
Ну, пытаюсь им быть.
Как и я.
И я.
Я…
Я сожалею о, том, какую роль
сыграл во всей той… Глупости,
что произошла во Вьетнаме.
Всё в порядке.
Что ж, блядь, случилось
с Мюллером-Мучителем?
А? Ну в смысле...
Бля.
Он что, попал в программу
по защите свидетелей?
Или он, типа, под диваном прячется?
Господи.
Я вырос, Сал.
И попутно нашёл смысл своей жизни.
Рад за тебя.
Ну, а что на счёт тебя?
Я всегда представлял тебя
вечным морским пехотинцем.
Что-то сложилось не так?
Да.
Да, так и было, я остался.
Ждал, когда все доминошки упадут,
как нам обещали.
Был готов убивать
коммунистов в Сан-Диего.
Но они так и не появились.
Нет, ты можешь в это поверить?
Люди летят во Вьетнам
в гребаный отпуск.
А? Они платят неплохие деньги,
чтобы сфоткаться там,
где 52 тысячи молодых американцев
посрали последний раз в жизни.
Охуеть.
Так и что, ты ушёл оттуда
из-за принципов?
Я ушёл из-за пластины в голове,
дающей стопроцентную непригодность.
И это хорошие новости.
Интересно, как это произошло.
О, это классная история.
Если б, блядь, я её ещё помнил.
Полагаю, там
не обошлось без выпивки.
Да, да.
Я в этом уверен.
Кстати, про выпивку,
это лучшая вода,
которую я когда-либо пил.
Видите ли, Рут, я частенько был
не в ладах с субординацией,
но я выкручивался
за счёт своей лихой привлекательности
и мальчишеского обаяния.
Думаю, мы все должны быть благодарны
за то, что до сих пор живы.
– Аминь.
– Слава Господу.
Я тоже себе это говорю.
Док, ты не собираешься его есть?
Отлично, не хочу,
чтобы он пропал зря.
Вы… В порядке, Док?
Что бы тебя ни тревожило,
наверное, лучше всего
рассказать об этом.
Мой сын…
Это из-за него я приехал сюда,
нашёл вас.
Возможно, и не стоило.
Из-за вашего сына?
Лэрри младший.
Год назад он ушёл служить на флот.
Ура.
А два дня назад, ко мне пришли
и сказали, что он был убит.
Это случилось в… Багдаде.
Его конвой попал в засаду.
Они сказали, что он
разрядил в них весь магазин,
и умер со штыком в руках.
Господи.
Сегодня он возвращается домой.
Его похоронят в Арлингтоне.
Со всеми почестями. Как героя.
И я хотел узнать, ребята,
сможете ли вы съездить со мной.
Мы просим Отца небесного,
чтобы он помог
укрепить его дух и смягчить боль
от этой… Этой утраты.
Я обещаю тебе, Док,
ты вновь встретишь своих жену
и сына, в лучшем месте.
Ой, да ладно.
И всё это покажется
лишь мимолётным расставанием.
Да прекрати.
В какое лучшее место
они отправились?
Лас-Вегас? Майами-Бич?
Док знает про место,
о котором я говорю, Сал.
Ну так покажи ему.
У него есть карта.
Или может, он найдёт его
во Всемирном Интернете?
О нём можно узнать,
лишь увидев.
И что касается тебя, сержант,
то тебе его, судя по всему,
никогда не увидеть.
– Ну, значит, и скорбеть по нему я не буду.
– Поверь, будешь.
Ты будешь скорбеть о нём
каждое мгновение вечности.
Ты хоть знаешь,
сколько длится вечность?
Ага.
Это уже будет не важно.
А скажи мне,
если миллионы людей
порхают в этих твоих небесах,
как так вышло, что ни один из них
ни разу не передал ни словечка
нам, оставшимся здесь?
Один передал.
А, точно.
Тот парень, да.
Если спросишь меня,
есть к чему придраться в этой истории.
А я тебя не спрашиваю.
Ладно, Док, послушай.
Я действительно сочувствую твоей потере,
Но я не буду втирать тебе
всю эту херь.
С тобой случилось худшее,
что может произойти
с человеком.
И тебе просто нужно
как-то с этим справиться.
Боже милостивый.
Что?
В молодости ты был опасным малым.
А теперь ты просто старый дурак.
О чём ты блядь…
Слушай, я…
Моя опасность
всё ещё здесь болтается.
Я попрошу вас следить за языком
в моём доме, сэр.
И что я такого сказал?
Я не… Слушай, чувак…
Ребят. Ребят. Я не хочу,
чтобы из-за меня вы поссорились.
Ладно.
Док,
я помогу тебе похоронить
твоего мальчика.
Может быть, я не могу
вознести тебя на небеса,
но я уж точно могу
отвезти тебя в Арлингтон.
Мюллер?
Я безусловно хотел бы
помочь тебе, Док, но…
Но он останется здесь
и помолится за тебя,
чем очень тебе поможет.
– Ричард.
– Да?
Можешь подойти на секунду?
Конечно, дорогая.
Мюллер, пожалуйста.
Док, как видишь,
я уже не так хорошо себя чувствую.
Мы просто побудем в машине.
Я знаю, но…
Я думаю, что нет.
Нет, нет, это исключено.
Он едет с нами.
Можешь быть уверен.
Нет, он сказал, что не поедет.
Не важно, что он сказал.
Я тебе уверяю,
его старушка сейчас стыдит его.
Прямо сейчас она ему говорит:
«Ричард, ты должен…»
поехать с этим несчастным человеком.
Ты нужен ему.
В Алингтоне будут специальные люди,
которые помогут и поддержат его.
Да, но кто убережёт его
от этого Сала?
Боже мой, ты права.
Там, где Сал,
– всё всегда идет через жопу.
– Ричард!
Что такое случилось с твоим языком?
Прости меня, детка.
Прости.
Просто как-то вырвалось.
Прости.
Послушай, ты не можешь
отвергать друзей в час нужды.
Друзей?
Я не видел этих людей десятки лет!
Ты не можешь отвергать никого.
Ты же проповедник!
Эти люди представляют
тёмный период моей жизни, Рут.
Очень тёмный.
А ты представляешь Бога.
Ричард, человек потерял сына.
Разве этого не достаточно?
Я бы включил радио, но оно сломано.
У вас нет… Бумбокса или типа того?
Может, включим?
Нет?
Док, ты можешь
отодвинуть кресло назад.
Там отдельный…
Ну, по отдельности настраиваются
Внизу там, спереди, ага.
Чтобы было место для ног.
Так получше, да?
Итак, Ричард,
что за тема с воротником?
Ты должен его носить?
Это типа системы слежения,
чтобы Бог всегда был в курсе,
где ты находишься?
Ты должен носить его постоянно,
или тебе можно иногда расслабиться?
– Я расслаблен.
– Серьёзно? Ну ладно.
Не похоже на то, но…
Как скажешь.
Я никогда не знал,
что тебя зовут Ричард.
Несмотря на все
проведённые вместе годы, никогда.
В смысле, ты всегда был Мюллером.
Ричард. Вау.
Как тебя звали в детстве?
«Ричи» или «Рич»?
Дик?
Тебе нравится Дик?
[ «Dick» также переводится как «член»]
Никогда не слышал о священниках,
которых звали бы Ричард.
Не знал, что священников
так называют.
Ричард Прайор.
А, точно-точно.
Ричард Райт.
Ричард Хейвенс.
– Дик Грегори.
– Всё, согласен, был не прав.
Литл Ричард.
Вот ему нравятся члены.
Большие… Большие члены.
Чё за хрень?
Вот мудак.
Прям в задницу упёрся.
Сейчас помнёт.
– Не, посмотрите!
– Перестройся.
Не буду я перестраиваться.
Это моя полоса.
– Отстань от меня.
– Дай ему проехать. Просто подвинься.
Прекрати. Дай ему проехать.
Дай ему тебя обогнать.
Чё, мудила, хочешь поиграть?
Давай поиграем.
– Сал, что ты делаешь?
– Хочешь поиграть? Ща, погоди.
– Хочешь в аварию попать?
– Ну держись.
Нет, я хочу, чтобы этот уёбок
сложился пополам.
– Мудила.
– Ты нормальный вообще?
– Хочешь поиграть?
– Слышь, подвинься
– и дай ему проехать!
– Ладно. Ладно. Сука.
Слышь! Ты че, хочешь меня угробить?
Пошёл нахуй, мудак!
– Пошёл нахуй!
– Эй!
Я с тобой разговариваю, мудила!
Мудак грёбаный!
Если, блядь,
со мной что-нибудь случится,
я тебя, блядь,
прям у дороги закопаю!
– Ладно.
– Ты меня слышал? Ты понял?
– Да!!!
– Следи за дорогой, чувак!
А вот и Мюллер!
Долбоёб, у меня жена и приход!
Рули, блядь, давай!
Рулю, рулю.
Я думал, мы потеряли тебя навсегда.
Я правда так подумал.
Национальное кладбище Арлингтон
Куда нам нужно, Док?
База ВВС в Довере.
Это… Это ж в грёбаном Делавэре.
Да. Довер, Делавэр.
И… Что мы делаем здесь?
Я не знаю.
Ты сказал Арлингтон.
Ну да, они говорили Арлингтон.
Они так сказали.
А теперь ты…
Теперь ты говоришь Довер.
Ну, наверное…
Им сначала нужно куда-то прилететь,
и вот они прилетят в Довер.
– Ладно.
– Извините.
Ничего. Не, не.
Всё в порядке.
Всё окей.
Довер, так Довер.
Хочешь, я поведу?
– Да… Да.
– Окей.
Может, что-то не так?
Не.
Он просто стоит у КПП.
Он ничего не знает.
Интересно, будет ли там
почётный караул и всё вот это.
Ну, они устроят что-нибудь.
Типа, знаешь, со всеми почестями.
Но… Только не публично.
Потому что…
Они сейчас скрывают
все эти вещи.
Да, не будет фотографий гробов.
И никаких напоминаний
общественности.
Сплошное наебалово.
Тело в пути.
Самолёт прибывает завтра в 8:00.
– Возвращайтесь к восьми, вы сможете подождать в ангаре.
– Хорошо, спасибо.
В пути. Все всегда в пути,
даже после смерти.
– Ну чего ты, Сал.
– Ничего.
Прости.
Сколько с нас, мэм?
35, ровно.
Ого, Док.
Что за куча бумажек?
В «Эксчейндж» собрали немного,
когда узнали об этом.
Видишь?
У тебя куча друзей.
Они просто сочувствуют.
Хотели как-нибудь помочь.
– А вот ваш ключ.
– Спасибо.
Чуваки, вы не смотрите?
– Что не смотрим?
– Они его поймали!
Кого?
Этого сукина сына Саддама.
Они взяли его в окопе.
Жители Багдада празднуют,
кто-то с оружием…
а кто-то с танцами.
Поимка Саддама Хусейна -
это поворотный момент
для нового Ирака…
Я думаю, что арест Саддама Хусейна
подтолкнёт к восстановлению мира…
Блядь.
Нихера не получаются колечки.
Раньше я в этом был хорош.
Что-то случилось
с моим языком или типа того.
Док отрубился.
Посмотри на этого уебана.
Охуеть.
Сегодня ты правишь страной,
а завтра ты как еблан
прячешься в окопе,
напуганный до смерти.
Он… Он говорил мне не волноваться.
Мистер Шепард.
Мистер Шепард, я полковник Уилитс.
Президент Соединённых Штатов
попросил меня
выразить его глубочайшие сожаления
о том, что ваш сын был убит в бою.
Спасибо.
Он погиб как герой,
служа своей стране.
Он был примером
для своих сослуживцев.
Могу я увидеть его?
Сэр, я бы не рекомендовал.
Поверьте, вы не хотите
видеть его таким.
Это запрещено?
Нет.
Но младший капрал
был убит выстрелом в затылок.
Я уверяю вас,
он не почувствовал боли.
Но выходная рана в таких случаях
оказывается для лица…
Разрушительной.
Они были сзади?
Они стреляли в спину?
Док, послушай полковника.
Лучше запомнить его таким,
каким он был.
Я бы посмотрел на него.
Но это я.
Главное,
что ты больше не обязан
слушаться полковников.
Эти дни прошли.
Я бы хотел...
Я бы хотел взглянуть на своего сына.
Сэр, то что вы увидите,
вы уже не сможете забыть.
Я понимаю. Просто…
Мне кажется, что так будет правильно.
Как пожелаете, сэр.
Младший капрал Вашингтон,
пожалуйста, сопроводите
этих джентльменов к столику.
Да, сэр.
Мистер Шепард, пройдёмте со мной.
Эй, парень.
Может, расслабишься?
У меня от тебя уже шея затекла.
Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь
так разговаривал с полковником.
Полковники не пугают меня.
Никогда не пугали,
никогда не будут пугать.
Вы морпех?
Ага, я так и думал.
Я в очереди за пайком дольше простоял,
чем ты служишь.
Вы тоже?
Ура!
Всегда верен, выполни или умри.
Откуда, думаешь, у меня эта трость?
Слушай, парень.
Что за хрень у тебя с ухом?
Багдадская язва.
Не понял, что?
Багдадская язва.
У всех есть такая.
Тебя кусает
крошечная песчаная муха, и…
Получаешь грёбаное Франкен-ухо.
Господи.
Говорят, оно пройдёт,
– Через год-два.
– О, да.
Можешь на это расчитывать.
Пиздец стремное ухо.
Это большая ошибка.
Большая ошибка.
Эй, эй, подожди.
Так не получится,
ты сейчас ничего не сможешь сделать.
Если только ты не хочешь
превзойти полковника в цинизме.
Да ничего я не хочу.
Понятно?
– Я просто поехал за компанию.
– Да, конечно.
Блядь.
Так вы вдвоём служили
во Вьетнаме с отцом Лэрри?
Да.
Вы не знаете,
что за хуйня там произошла?
Не. Мы просто…
Жали на курки, убивали гуков.
Лэрри рассказывал, что его отец
попал в тюрьму.
Да, это всё уже в прошлом.
Что ты об этом знаешь?
Кажется, он подставил
каких-то чуваков.
Или они подставили его.
Это вы те чуваки?
Что именно он рассказал тебе?
Только что случилась какая-то хрень.
Я был лучшим другом Лэрри.
Так что никто больше
ничего про это не знал.
Так ты попал в засаду вместе с ним?
В засаду?
В засаду. Засада и перестрелка,
так нам сказали.
– Хорошо.
– Хорошо?
Хорошо?
Что, блядь, значит хорошо?
Если они так сказали,
значит, так оно и было.
Эй.
Да ладно, ты же его друг.
Ты был там, так?
Что произошло?
Давай, парень,
прекращай изображать статую.
Он не смотрит на тебя.
Давай, тут только мы,
как морпех морпеху.
Как солдат солдату.
Это был пиздец.
Я, Шепард и ещё трое ребят
весь день таскали
гумпомощь для школы.
Блокноты, карандаши, новые книжки.
Это был наш последний заход.
Короче, мы всегда останавливались
в одном маленьком магазинчике,
мы называли его араб-маркет Абдулы.
Брали там их арабскую колу.
Была моя очередь идти за колой,
но Шепард сказал, что сходит,
так что он и пошёл,
а мы страдали хернёй.
И тут пришёл этот чурбан,
закричал…
«Аллах Акбар»…
Что-то такое.
«Бог велик».
И всадил пулю в голову Шепа.
Господи.
Что было потом?
Бля, чувак, мы сорвались.
Сожгли всё к херам.
Чурбана, Абдулу,
почти весь грёбаный район.
Погрузили Лэрри в Хаммер
и уехали домой.
А парень
получит за это Бронзовую звезду.
Ага.
Он получит звезду.
Чем больше звёзд,
тем лучше, правильно?
– Ага.
– Правильно.
Ладно…
Мы не можем рассказать ему об этом.
– Не можем?
– Нет.
– Пусть получит свою Бронзовую звезду.
– Блядь…
Пусть похоронит его в Арлингтоне
со всеми почестями.
Пусть его сын будет героем.
Видит Бог, сейчас его жизнь –
сплошная боль.
Другими словами, пусть его обманут.
Сал, подумай.
Что важнее?
Я не знаю,
но точно не ложь.
Сал…
Сал.
Я сожалею, сэр, но у моих рекомендаций
всегда разумная причина.
Сал, у него больше нет лица.
Держись, Док, будь мужчиной.
Эй, мистер.
Сал.
Как парень погиб?
Прошу прощения?
Мне кажется,
это очень простой вопрос.
Что случилось?
Младший капрал отдал долг Родине
с доистоинством и честью,
он умер как герой.
Да, но я имею в виду, они…
Они все герои, правильно?
– Именно так, сэр.
– Да. Все герои.
Без вопросов.
Как так случилось, что парня
застрелили в затылок,
как грёбаную собаку?
Он был храбрым морпехом,
гордостью флота,
и он славно служил своей стране.
Несомненно.
Как и все мы.
Каждый из нас.
И мы сделаем это ещё раз,
если представится возможность.
Сал, что происходит?
Я не знаю.
Я об этом и спрашиваю.
Может быть, займемся
подготовкой к похоронам?
Разве не для этого
мы приехали?
Секунду.
Вы были там, когда это произошло?
Нет, не был.
А где вы были?
При всём уважении, сэр,
это не ваше дело.
А.
Понимаю.
При всём уважении,
Док должен иметь возможность
поговорить с кем-то, кто там был.
Вы не были.
Ладно.
А ты?
Да, сэр. Я был там.
Очень хорошо.
Младший капрал Вашингтон,
расскажите им, что произошло.
Ну и что, чего мы добились?
Да ничего.
Док хочет вернуть на место лицо сына.
Нельзя его за это винить.
Я позвонил жене.
Я еду домой.
Сяду на автобус.
Значит, на этом ты нас бросаешь.
На чём этом?
Сейчас узнаем.
Так что, Док,
что мы будем делать?
Я не могу хоронить его в Арлингтоне.
Теперь не могу.
– Он имеет на это право и заслуживает такой чести.
– Смотрите.
Вот как он выглядел.
Можно посмотреть?
– Красавчик.
– Вау. Ага.
Старшеклассницы
с ума по нему сходили.
Мой милый мальчик.
Я забираю Лэрри домой.
Сэр, я уверяю вас,
это плохое решение,
и вы пожалеете о нём.
Сэр, сэр, сэр, сэр.
Пожалуйста, остановитесь.
Сэр, сэр.
Морпехи доставят для вас тело,
бесплатно, куда только пожелаете.
Сэр, сэр...
Сэр, остановитесь.
Я не имею права отдавать
тело младшего капрала никому,
кроме сотрудников похоронного бюро.
Или священнослужителя.
Не так ли, полковник?
Верно.
Что ж…
Судя по всему,
это буду я.
Парни.
Сюда.
Не влезет.
Как ты собираешься везти его домой?
Что будешь делать, Сал?
Привяжешь гроб к крыше машины?
Можно и так.
Только понадобится помощь,
чтобы поднять его.
Может, позовём того паренька
со стрёмным ухом.
Не будь идиотом.
Почему нет?
Знаешь, как сделать лучше?
Ты и сам хотел бы быть идиотом,
но тебе уже поздно.
Док, пусть правительство
доставит тело.
Это то, что у них
действительно неплохо получается.
Мне… Как-то мне сейчас
не очень нравится правительство
Оно и не должно тебе нравиться.
Я ему больше не доверяю.
Слушай, мы можем
арендовать грузовик.
Знаете, давайте так и сделаем.
Бери машину,
а мы подождём здесь.
– Съезди, найди грузовик.
– Хорошо.
– Заплати за него отсюда.
– Грузовик в пути.
Сал, я поеду с тобой.
Высадишь меня на автовокзале.
Док, думаю, мне нужно
отправляться домой.
Мюллер, я понимаю.
Извини, что потащил тебя в такую даль.
Я думал, что смогу тебе
чем-то помочь.
В смысле, я думал,
мы едем на похороны!
Мы и едем на похороны. Просто походу
дорога будет чуть дольше, чем мы думали.
Всё в порядке.
Я рад, что смог… Повидать тебя.
Я очень рад,
что мы с тобой повидались, Док.
Благослови тебя Господь, Док.
Я буду молиться за тебя.
Благослови тебя Господь, малыш.
Можно я спрошу у тебя кое-что,
как мужчина мужчину?
Ты когда-нибудь думал…
Что бы произошло тогда,
если бы мы не…
Уж точно Док не угодил бы
в тюрьму на два года.
А мы с тобой, мы… Нам не пришлось бы
смотреть на то, что мы натворили.
А что мы натворили?
Ты издеваешься?
Хочешь сказать, что ты не помнишь?
Я помню много всякого дерьма.
О чём ты говоришь?
Об одном парне,
которого подстрелили гуки,
и он корчился на земле, умирая,
и нам нечего было дать ему,
чтобы облегчить боль,
потому что мы просадили весь морфий.
Упокой Господь его душу.
В тот момент
мы уже ничего не могли сделать.
И мы ничего не сделали.
А иногда нужно сделать
немножко больше.
У меня есть фургон,
который вам подойдёт.
– Хорошо.
– Но думаю, вам больше понравится
грузовик
с гидравлическим подъёмником.
Гидравлический подъёмник.
Мне нравится.
Что вы будете перевозить?
Знаете, грузовик с гидравлическим
подъёмником с этим справится.
Вы вернёте его сюда
или оставите на другом пункте?
Вы не знаете?
Нет, думаю, я верну его сюда.
И когда это будет?
Что ты смотришь на меня?
Я не знаю,
сколько дней это займёт?
Вы не знаете,
на сколько он вам нужен?
Да, я не знаю на сколько
он мне нужен. Дайте мне неделю.
Ага.
Неделю.
Мюллер, отстань.
Ты тут уже не при делах.
Может, просто присядешь,
дашь ногам отдохнуть?
Гора сама придёт к Магомеду, хорошо?
Расслабься.
Хорошо?
– Мне нужно взглянуть на ваши права.
– Угу.
Пожалуйста.
Они же бесплатные?
Норфолк, Вирджиния?
Ага.
Нужно же где-то жить.
Вы будете единственным водителем?
Эм… Нет, нет. Мне будут помогать.
Тогда мне нужны права
остальных водителей.
Этот джентльмен будет вести?
Его святейшество?
Нет, нет. Его святейшество
с трудом может ходить,
не говоря о здоровом грузовике
с гидравлическим подъёмником.
Кто бы ни…
Мне нужны их права.
Зачем ты качаешься?
Что ты делаешь?
Я читаю псалм.
Псалм?
Прямо у-псалм-а бен Ладен.
Значит, вы единственный водитель?
Да, мэм, я буду рулевым.
Как вы будете платить?
А, да…
Возьмите отсюда.
В 16 или в 60
ты садишься за руль такой махины
и чувствуешь себя дико крутым.
Это арендованный U-Haul
с коробкой-автоматом.
У тебя такого большого
вообще никогда не было.
Сал, у Дока умер сын.
Постарайся не забывать об этом.
Я и не забывал.
Господи.
– Но мы то ещё живы, верно?
– Слава Господу.
И время нас не ждёт.
И если есть одна сносная минутка,
я пытаюсь получить от неё удовольствие.
Ладно, ладно.
Ты тоже раньше любил развлечься.
– Я до сих пор люблю.
– Ну конечно.
До тех пор, пока это
допустимо в глазах Божьих.
Что это ещё за «глаза Божьи»?
Что… Что…
У Бога нет никаких глаз.
О, ещё как есть!
– Ну конечно!
– У Бога есть глаза и есть уши.
– Ага.
– И он слышит каждое оскорбление,
– Которое ты произносишь в его адрес.
– Господи…
Поверь мне, сержант,
ещё придёт час расплаты.
Оу, расплата.
О, да, Бог мне свидетель.
Я заверяю тебя в этом.
Что ж, замечательно, я надеюсь,
что мне представится возможность
встать по стойке смирно
и сказать Богу,
«Эй, где Ты был, когда…
насиловали детей, и…
И был геноцид и так далее?
Где Ты был,
когда они направили самолёты
в здания и убили тысячи людей,
которые просто пришли на работу?
Где Ты был, когда ребёнок Дока
просто покупал колу своим приятелям,
но пришёл какой-то чурбан
и разнёс ему лицо?
А? Где Ты был?»
Видишь, я не собираюсь стоять
и оправдываться перед ним,
я хочу заставить Бога
оправдываться передо мной.
– Ну, конечно…
– Да, и, думаю, когда я закончу, он скажет:
«Ладно, давай, заходи!
Такие чуваки мне нравятся.
Иди сюда. Мой чувак!»
Ладно, надеюсь, у тебя получится.
А я помолюсь за тебя.
Да, я тоже надеюсь.
Но вот если этот Бог зануда,
– тогда мне пиздец.
– Ага.
Кажется, тебе пора смазать
пластину в голове.
Слыш, не трогай
мою пластину, понятно?
Я ей ловлю WOR из Нью-Йорка.
[WOR – Нью-Йоркская радиостанция]
Я скучаю по дому.
А погоди минутку. Может быть…
О, нет-нет-нет…
– Выключи это дерьмо.
– Так ты знаешь, что это такое?
– Чувак!
– Ладно.
Я тоже иногда могу
кого-нибудь хорошенько послать.
Но это оскорбляет даже меня.
Я имею в виду,
под это даже танцевать невозможно.
– Что ж, хоть в чем-то мы наконец согласны.
– Ага.
Может, тебе немного стыдно
быть афроамериканцем?
М-м… Нет, не очень.
А почему мне должно быть стыдно?
Потому что будучи достойным
джентльменом, коим ты являешься,
ты первым согласишься, что это
слишком уж далеко от «Motown».
[ «Motown» – первый в истории лейбл, продвигавший чернокожих исполнителей]
– Правильно?
– Вообще-то, мне нечего стыдиться.
В смысле, этот чувак белый.
– «Белый».
– Так точно.
– Ага, ага.
– «Белый – значит, смелый».
Этот парень белый.
– Богом клянусь.
– Это исходит из белого рта?
Из грязного белого рта.
– Хуйня.
– Не-а.
Без хуйни.
Пиздец!
Значит, это мне должно быть
немножко стыдно.
Правда, я никогда всерьёз
не относил себя к белой расе.
Да что ты!
– Нет, нисколько.
– Вот теперь интересно!
И к какой расе ты… Относишь себя?
Зелёной.
– Зелёной?
– Ага. Войска.
– Ладно.
– В смысле,
Это единственная культура, которая…
как мне казалось, имеет смысл.
Понятно.
Можно я спрошу кое-что?
Ты хоть раз скучал по этому?
Ни одной грёбаной минуты.
– Я тебе не верю.
– Ничего страшного.
Ты и в Бога не веришь,
но поверь и доверься,
что он верит в тебя.
– Всё в порядке?
– Всё в порядке.
Если не считать, что мне придётся
семь часов торчать в автобусе.
Не знаю.
Автобусы сейчас неплохие.
Раскладные кресла,
сортиры сзади.
Может, встретишь какую-нибудь
несчастную деревенщину и спасёшь её душу.
Ты за это получаешь
дополнительные баллы?
В смысле, это вообще работает
по балльной системе?
Расскажу, когда попаду туда.
Я просто надеюсь,
что смогу немного поспать.
Я не очень хорошо
спал прошлой ночью.
Да, знаю, я тоже.
С ними не заснешь.
Хочешь?
Нет.
Они оставят меня без зубов.
Помнишь, как мы могли
спать в дыре в земле,
а у нас над головой свистели пули.
Господи.
Сал, нельзя вернуться назад.
Нет.
Да и кто бы хотел?
Мы не можем изменить то,
что сделали тогда.
Лучшее, что мы можем –
это учиться на ошибках
– и стараться не совершать их в будущем.
– Я слышал это.
Но ты всё равно
собираешься это сделать?
Ты собираешься отвезти Дока
и его мальчика в Портсмут,
попытаешься получить
от этого удовольствие.
Ты должен поехать с нами.
Дава-а-ай.
Ну ладно.
Я, пожалуй, поеду.
До сих пор не могу поверить.
Из всех нас именно ты – проповедник.
Именно так.
Эй, ты никогда не думал, что…
Ну не знаю, мы могли бы
иногда видеться,
ну типа, время от времени?
Не знаю…
Пути Господни неисповедимы.
Воистину так.
Ладно, падре, береги себя.
Я… Увидимся на воскресном ужине.
– Будь здоров.
– Спасибо.
А что, я чихнул?
Попался!
Так.
Док, подожди.
Раз, два, три.
Док, знаешь,
мне всё интересно,
чего бы хотел твой парень.
Пить пиво с друзьями.
Бегать за девчонками.
Ему было всего 21.
Он не думал о смерти.
Да.
Док, знаешь, ты можешь
сделать всё намного проще.
Да, но я не хочу делать всё проще.
Ты прав.
Такие, как мы…
Мы сами ищем себе проблемы,
пока они не станут катастрофой.
И тогда мы успокаиваемся.
Случилось самое худшее,
а мы это как будто предвидели.
Они отправили его в Богом забытую пустыню.
Зачем?
Кто знает?
Не для защиты Америки.
Это как те джунгли,
в которые отправили нас.
Они не были для нас угрозой.
А потом они присылают
мне его обратно в этом ящике.
И врут ещё больше.
Герой. Почести. Арлингтон.
Я не буду хоронить морпеха.
Я просто похороню своего сына.
Собираетесь на автобус?
Да, в Ричмонд. А вы?
Ричмонд?
Вы там живете?
Эм, нет, но близко. А что?
Так это вас называют Муллой?
Как?
Муллой.
Я...
жду автобус в Ричмонд,
размышляю о своём,
– Читаю Писание.
– Библия.
Изучаете конкурентов?
Кто вы такие,
и что вам от меня нужно?
Зависит от вас.
Мы из Внутренней безопасности.
Что?!
Ничё грузовичёк, да?
Ни с места.
Когда-то это что-то значило.
Общий дух.
Единство.
Какое-то… Заслуженное уважение
и какой-то, твою мать, здравый смысл.
Сейчас это вообще ничего не значит.
Знаешь что?
Пошли они нахуй.
– Да, нахуй!
– Пошли они все нахуй!
Правильно, нахуй их всех.
Я потратил лучшие годы своей жизни,
защищая эту страну.
Сал, твои лучшие годы ещё впереди.
– Ой, не пизди.
– Не, это правда.
Док, посмотри на меня.
Моё будущее уже позади.
У меня повреждён мозг, его поддерживает
стальная пластина, чтоб не вытек.
Они смотрят на меня, и что они видят?
Ёбаного террориста.
Можно было бы хотя бы извиниться.
Да, им очень жаль.
Им очень жаль,
что они не выебли нас в жопу.
Не открывай.
Док.
Чёрт.
Что, забыл зубную щётку?
Господи.
Мне пришлось звонить жене
из полицейского участка.
Слышишь?
Из полицейского участка!
Ладно.
Что случилось?
После того, как они установили,
что я преподобный Ричард Мюллер,
поняли, что я
ни исламский радикал, ни мулла.
Мулла-Мучитель!
Блядь, это конец.
Этой стране пиздец.
– Рут расстроилась?
– О, она очень расстроилась.
Хотела, чтобы я
немедленно отправился домой,
но я сказал
нет-нет-нет-нет-нет, дорогая.
Такие времена требуют,
чтобы даже старики
были угрозой.
Блядь, точняк!
Прям как когда…
Я думал, сейчас я говорю.
Да, ты.
Я сказал жене,
что не еду домой!
Пока мы не закончим здесь.
Где твой мальчик?
Они опять его забрали.
Завтра мы заберём его обратно.
А потом отвезём домой.
Смир-но!
Доброе утро, джентльмены.
Так что, полковник,
как тебя там зовут,
где Лэрри?
Уилитс. Полковник Уилитс.
Меня проинформировали
о вчерашнем недоразумении.
Такой позор.
Очевидно, менеджер U-Haul
тронулась рассудком.
Но уж как получилось,
что сделано, то сделано.
Я надеюсь, что у вас
было время всё обдумать,
и вы поняли, что было неправильно
отказываться от Арлингтона в гневе.
Там лежат герои, сэр.
Как бы ни погиб младший капрал,
будьте уверены,
он умер героем.
Он находился в чужой
и враждебной стране,
делая правильное дело.
Он заслужил лежать
в священной земле Арлингтона.
Он бы хотел этого, и я настаиваю,
чтобы вы выбрали это для него.
Благодарю. Я забираю сына домой
и похороню его в Нью-Гэмпшире.
И не в военной форме.
Я похороню его в выпускном костюме.
Как пожелаете.
Государство доставит
гроб самолётом, бесплатно,
в Портсмут, в то похоронное бюро,
которое вы выберете.
Нет. Мы заберём его с собой сегодня.
При всём уважении, сэр,
вы отрезаете себе нос,
чтобы досадить лицу.
Эй, полковник.
Вы видели эти лица?
Им уже достаточно досадили.
Так почему нам должно
быть не похуй на ваше мнение?
При всём уважении.
Мы поедем на поезде.
Хорошо, я отдам распоряжения.
Младший капрал Вашингтон поедет с вами.
Это Уилитс.
Мне нужно, чтобы вы кое-что
сделали как можно скорее...
– Эй-эй-эй, Уилитс.
– Подождите.
Нам не нужна нянька.
Я и не думал, что нужна.
Вашингтон находится
в командировке для эскорта.
Если он вам не нужен,
то он отправляется обратно в Багдад.
Ребята?
Помощь нам не помешает.
Он получает суточные?
Конечно.
Тогда добро пожаловать, Вашингтон.
Но он выполняет наши приказы.
Он выполняет мои приказы.
Но он окажет вам
любую разумную помощь,
потому что я ему приказал.
Это понятно?
Абсолютно понятно.
Полковник.
Чувак…
А ты с характером.
Хотел бы я столкнуться с тобой
на войне в молодости.
Вы в этом уверены?
Конечно.
Потому что одного из нас
случайно убил бы свой.
А другой отправился бы в тюрьму.
Мне похуй что они там говорят.
– Это понятно?
– Да, сэр.
Это наш младший капрал.
Он морпех до тех пор,
пока не окажется в земле,
и остаётся морпехом,
пока лежит в земле,
и ещё сто лет, это ясно?
– Да, сэр.
– Я не позволю
этим стареющим ветеранам
ссать на мой полк.
– Понятно?
– Да, сэр!
Ты – морпех. И твоя задача –
сопроводить брата по оружию домой.
Это твоё задание, и ты должен
выполнить его, во что бы то ни стало!
– Понятно?
– Да, сэр!
Они будут обсуждать детали похорон.
Ты защитишь честь этого морпеха,
и проследишь, чтобы
он был похоронен с почестями.
В своей форме, а не в ссаном
уебанском девчачьем
выпускном костюмчике!
– Понятно?
– Да, сэр!
И не дай этому уёбку Салу
перехитрить тебя.
Он стар, но он опасен.
Не позволь ему.
– Прикончи его первым.
– Сэр?
– Это не приказ.
– Да, сэр!
И не доверяй этому хромому проповеднику только потому,
что он напоминает тебе отца.
Я никогда не знал своего отца, сэр.
– Младший капрал, у вас какие-то личные проблемы?
– Нет, сэр.
– Тогда за дело!
– Да, сэр!
Вашингтон говорит, ты служил.
– Да. В армии.
– Да?
Много дерьма видел?
Да, война в Персидском заливе.
Понятно.
Ты вернулся.
Да.
И даже не ссу кровью.
– И дети в порядке.
– Это здорово.
– Джон Редман.
– Лэрри Шепард.
Не беспокойтесь, я…
Я пригляжу за вашим сыном.
Спасибо.
Как будете готовы.
Ладно.
Эй, Вашингтон. Вольно.
У меня к тебе вопрос.
Когда ты так постарел?
Думаю, за последние 30 лет.
Тогда же, когда и ты.
Я? Нет.
Категорически отрицаю.
Отрицай что хочешь,
это не остановит часы,
и не повернёт время вспять.
Что ты думаешь
об этом солдатике Вашингтоне?
– А что с ним?
– Я не знаю.
Он не особо разговорчив.
Эта его Багдадская язва,
чувак, стрёмная хрень.
Ну а что ты хочешь узнать о нём?
Ничего я не хочу о нём знать.
А выглядит так,
будто он занимает все твои мысли.
Ничто не занимает все мои мысли.
Просто интересно.
Так сходи и поговори с ним,
если он для тебя такая загадка.
Для меня всё загадка.
Кроме тебя.
Умоляю.
Пожалуй, схожу и поговорю с ним.
Уверен, ему понравится.
Скажи ему, что он может
прийти сюда и сесть с нами.
Хорошо.
Я передам твое приглашение.
Так.
Чувак, да тут холодина.
– Всегда пожалуйста.
– За что?
За что?
Разве это поезд в Багдад?
– Нет.
– Видимо, нет.
Да, командировка.
Иногда это весело.
– Иногда это хреново.
– Не, я не против.
Он был моим лучшим другом.
А ты не… Ну…
Тусил с братьями?
Что это за хрень?
Не знаю.
Видел это по MTV, кажется.
А что, должен был?
Нет, я не говорю, что должен.
Мне он нравился.
Он прикрывал мою спину, а я его.
Он был честным, говорил что думал.
Простой, в хорошем смысле.
У него не было предрассудков.
Очень похоже на отца.
Даже про честность?
Док?
Док честный человек.
Почему тогда он сидел?
Блядь, это могло случиться
с любым из нас.
Ему не повезло.
Док был намного младше нас.
Он был ещё пацан.
И, технически, он был во флоте.
Он хотел быть нашим другом,
и… Мы этим пользовались.
В смысле, мы сделали ему одолжение,
он сделал нам одолжение, и когда…
об этом узнали,
кто-то должен был ответить.
Это был Док.
Слушай,
может, посидишь с нами?
– Редман присмотрит за твоим другом. Правда?
– Без проблем.
Да нет. Спасибо.
Да ладно, пошли,
тебе нужно отогреться.
Здесь холоднее, чем у эскимоски между ног.
Мне нормально. Правда.
Слушай.
Я хочу, чтобы ты пошёл
и поговорил с отцом Лэрри.
Скажи что-нибудь приятное.
Я не знаю что говорить.
Придумаешь что-нибудь.
Пошли.
Чувак, только посмотри на них…
– На кого?
– Господи.
И на всю ту хрень,
которую они накупили.
– Они даже понятия не имеют.
– Это обычные люди,
закупаются перед Рождеством.
Грёбаные овечки, вот они кто.
Я был бы не против
быть таким, как они.
Ну так.
Это лучше,
чем когда в тебя стреляют.
Лучше я буду сражаться с ними там,
чем на собственном дворе.
Звучит знакомо?
О, да.
Понимаешь, мы воевали с коммунистами
во Вьетнаме, чтобы нам не пришлось
воевать с ними на пляжах Малибу.
Видимо, сработало.
Я… Я думаю, да.
Потому что…
Морпех должен
хотеть умереть, выполняя приказ.
Всегда верен.
Выполни или умри.
Да, самое главное – задание.
Хуйня полная.
Конечно, у тебя должна быть причина,
чтобы вообще идти сражаться.
И что они нам говорят в этот раз?
Что на нас надвигается угроза.
Что они накапливают
оружие массового поражения.
Про ядерный гриб.
Это всё ложь.
Всё то же дерьмо.
Типа, нужно идти до конца.
Если мы сейчас уйдём,
значит, наши герои погибли зря.
И бла-бла-бла.
Знаешь, хотелось бы
хоть немного верить
в своих лидеров и в свою страну.
В смысле, я люблю эту страну. Мне кажется, у нас
хорошая страна. У нас же хорошая страна?
У нас хорошая страна, но...
Когда ты ловишь
правительство на лжи,
всё меняется.
Да.
И что, парень, как там живётся?
– Нормально.
– Да?
Но они нас там дико ненавидят.
Звучит знакомо?
Богом клянусь, мы, должно быть,
единственные оккупанты в истории,
которые считают,
что их будут любить.
Когда выходишь из части,
ты даже не знаешь, чего ожидать.
Но… Обитая в Окленде,
я привык к тому, что люди
внезапно умирают.
– Господи.
– Правда?
В старшей школе, одного из моих
лучших друзей застрелила шальная пуля.
Моего отца ограбили на улице
и всадили в него пулю.
Я даже не знал, кто он,
пока он не умер.
– Боже…
– Господь милосердный.
Я просто рассказываю.
Значит, ты стал морпехом,
чтобы сбежать из Окленда?
Нет. Мне особо больше
нечего было делать, и…
Я хотел закалить характер.
Как и Лэрри.
Мы хотели испытать себя.
Да, парень, мы тоже…
У каждого поколения своя война.
Мужчины делают войны,
а войны делают мужчин.
И этому нет конца.
Возможно, когда-нибудь
мы придумаем что-то другое.
Когда Лэрри был маленьким,
он любил играть в солдатиков.
Рыл для них окопы,
проводил начальную подготовку.
Мистер Шепард, Лэрри был там,
где хотел быть.
Он ненавидел это.
Мы все это ненавидим.
Но тебя засылают туда,
и никто уже не думает
о том, чего хочет,
и даже не о войне,
а только о том, чтобы быть
рядом с братьями.
Только это становится
для тебя важным.
Он, наверное, стыдился того,
что в конце войны
я оказался в тюрьме.
Нет, сэр.
Он совсем не стыдился.
Единственное, что отличало Лэрри
от всех остальных в отряде,
это то, что у него было
счастливое детство.
– Он так говорил?
– Да, сэр.
У него были мать и отец,
которые любили его, и любили друг друга.
И… Хороший дом,
хорошая еда, и он ходил в школу
и на футбол, и…
Хорошие друзья.
И он любил вас.
Мистер Шепард,
была моя очередь идти за колой.
Это была моя пуля, а не его.
Нет.
Нет, нет, нет.
Серая машина
остановилась напротив дома.
Морпех-лейтенант,
флотский священник…
Блестящие пряжки на ремнях.
Я всё смотрел
на эти блестящие пряжки.
«Президент попросил меня выразить
свои глубочайшие сожаления».
Убит в бою.
В бою.
Ни слова про выстрел в затылок,
про колу для товарищей.
Ни слова про это…
Убит при…
Доставке вещей для школ Багдада.
Вот так.
Во-о-от так.
Жажда замучала?
Первая ушла ужасно быстро.
А, ну я пью за двоих,
потому что ты теперь
старый и скучный.
А вдруг ты алкоголик.
Думаешь?
Ну, я – алкоголик.
Правда?
Но я признал это, понимаешь?
Взял над этим контроль.
Это был первый шаг.
Почему бы тебе
не взять контроль над пивом?
Да ладно, не надо…
Я…
Мне и так хорошо.
Я пью кофе, меня все устраивает.
По крайней мере, мы не наркоманы.
Слава Богу.
Больше не наркоманы.
«Больше не наркоманы».
Мы никогда и не были.
Сал, мы употребляли.
Да.
Потому что нам это было нужно.
Нет.
Если бы нам было нужно,
нам бы его выдавали.
Да.
В каком-то смысле так и было.
Оно было нужно от боли.
Как и все наркотики.
Ну? И что тогда мы сделали не так?
Морфий… Вызывает привыкание.
Ага, боль тоже.
Но у нас ничего не болело.
С хуя ли не болело?
Это другая боль.
Боль всегда боль.
На следующей остановке
мне нужно будет позвонить Рут.
Знаешь, что тебе нужно?
Тебе нужен мобильный телефон.
Ты мог бы разговаривать с Рут прямо сейчас.
– Даже в поезде, ты мог бы с ней разговаривать.
– Что?
Да, сейчас у каждого
десятилетки есть такой.
Таксофоны уже почти
не выпускают.
В общем, в итоге
мы оказались в Динейленде,
Чтобы реанимировать Дока,
который, условно говоря, шел ко дну.
Господи, знаю я твои условности.
– Давай рассказывай дальше.
– Стоп, подождите, я уточню.
Во Вьетнаме что, есть Диснейленд?
Ну, да, салага.
Так называют бордели и бары,
Которые появляются рядом с базой.
И это предложил командир экипажа.
Это он сказал нам:
«Возьмите несколько выходных
и сводите Дока в Диснейленд,
пока он совсем не рехнулся».
У меня были кое-какие проблемы.
Да, блядь, определённо были.
И главной проблемой было то,
что ему уже давно пора было
потерять невинность.
Да-а-а!…
Вашингтон, прежде, чем ты…
Сколько… Сколько тебе было,
когда у тебя был первый раз?
Тринадцать.
Матерь Божья!
Что?!
Тринадцать!
Я умываю руки.
Боже милостивый.
А Доку, Доку было 18.
Мне было 19.
На год хуже, чем 18.
– Это не было хуже.
– Было уже пора.
Нет. Нет, нет.
Пора было, когда я встретил Мэри,
– и мы обручились.
– Что? Прекрати.
Я только хочу сказать, что мне кажется,
что в 13, вообще-то, рановато.
Ладно. Ладно, ладно, ладно.
Короче, мы в Диснейленде.
Смотрим вокруг.
Вот тебе Завтраленд.
Вот тебе Фэнтезиленд.
И тут мы нашли
один из самых великолепных борделей
из всех, что я видел. А я видел много.
Хм, ну не знаю, не знаю...
Что?
Я… Просто… Платить за секс,
ну знаете, шлюхи, сутенёры,
это… Как-то противно.
На самом деле,
было не так уж и плохо.
Вот это мой парень!
Не, было… Было неплохо.
Очень даже ничего.
По правде говоря,
наш Господь и Спаситель, Иисус Христос,
ещё не был в моём сердце.
– О боже, пожалуйста, спаси меня…
– Так что я поддавался…
плохим импульсам.
«Поддавался», ты это слышал?
– Он «поддавался».
– Всё верно.
Нет, я скажу,
что он делал с импульсами.
– Он бухал импульсы.
– Да.
– Он курил импульсы.
– Да.
И он ебал импульсы.
– Да, я каюсь.
– Он ебал импульсы.
Он был… Ты знаешь,
какое у него было прозвище?
Мюллер-Мучитель.
Его знали за особый тариф.
Пять долларов –
– пять минут. Да?
– Угу.
Он был как кролик.
«Не хочу тратить ни цента больше».
Это моя больная нога, чувак!
Это моя больная нога! Блядь!
Сукин сын!
Да ладно тебе.
Я был также известен тем,
что надирал задницы уёбкам.
Слушайте, это всё...
Сейчас это всё кажется весёлым.
Так это и было весело.
Ага, это было чистейшее
неисполнение долга, сэр.
Неисполнение долга, как оно есть.
Запомни это.
На самом деле, это…
Это было как пойти домой к подруге.
А потом… Потом ты просто…
Потом вы с подругой
занимаетесь сексом.
А потом что?
А потом...
Ты даёшь ей деньги.
Потом ты платишь
своей подруге.
Кстати,
мы реально устали слушать
его рассказы о той его
красивой шлюхе-азиаточке.
Он был так горд.
Говорил, что у него так встал,
что ему казалось,
что он весь превратился
в один большой стояк.
Типа ничем не мог пошевелить.
Не мог моргнуть
и даже пошевевлить пальцами.
Это… Это…
Это неправда.
Ох, блядь, я скучаю по тем дням.
Когда у тебя был
такой стояк, что можно
полотенце на него вешать.
Боже.
Когда-то мой член стоял
и смотрел, как я бреюсь.
Типа так.
Типа, «Как дела?»
«Да? Всё в порядке?»
«Как день проходит?»
А теперь… Теперь он смотрит,
как я надеваю носки.
Такой типа, «Ну ок».
Что ушло, то ушло.
– То ушло. И быстро.
– Не начинай.
– Не заводи его, Вашингтон.
– Быстро ушло.
Чувак.
Но я им ещё пользуюсь.
– Ты не…
– Я представляю…
– Я представляю, как его член
помогает ему надеть носки!
Просто как это должно выглядеть!
Я дома!
Нью-Йорк.
Нью Йорк, мать его.
Ладно, давайте не будем
уходить далеко.
Не-не-не, не дальше ближайшего
«Блэрни Стоун», который… Вроде вот сюда.
Да, да-да-да-да, сюда.
Вдохните.
Сделайте глубокий вдох.
Сделали?
Что вы чувствуете?
Тут один отчётливый запах. Какой?
Запах мочи. Обожаю его.
Официальный запах города.
Так.
«Бларни Стоун!»
Бармен, мне ещё один,
а потом… Ещё один.
Вот это и называется
проблемами с алкоголем.
– Вот, вот это.
– Не-не-не-не-не-не-не,
у меня нет проблем.
У меня всё под контролем.
Родись в боли, живи в страхе,
умри в одиночестве.
Можешь ли ты быть
бОльшим ирландцем, чем сейчас?
Можно ли вообще быть
бОльшим ирландцем, чем ты сейчас?
Нет, полагаю, что это невозможно.
Но я покаюсь перед тобой,
моя… Моя мать, на самом деле,
наполовину итальянка.
Я потерял одного.
Он потерял двоих.
Ну, думаю, он считал,
что так нужно.
Мне это было не нужно.
Интересно, было ли это нужно
его дочкам.
У него ведь близняшки, да?
У кого? А, у чирлидера?
Кого?
Ну…
Он был чирлидером в колледже,
до того, как стал президентом.
Стоило бы это их жизней?
Хотя бы одной из них?
Док…
Послушай, парень…
Там ты ответов не найдешь.
Ответы, которые ты ищещь,
можно найти
– лишь в молитве.
– Ладно. Спасибо.
Так. Парни,
вы готовы к приключению?
Пошли. Пора.
– Куда мы идём?
– Это секрет.
Узнаешь когда будешь там,
– прям как на небесах.
– Не нравится мне это.
Прям как на небесах.
Ещё раз, сколько минут
у меня тут будет?
– На этом тарифе…
– Ага.
500.
Каждый месяц?
Да.
Этого хватит?
– «Хватит?»
– Да.
Как вообще можно разговаривать
больше 500 минут в месяц
– по грёбаному телефону?
– Верно замечено.
– Простите мой французский.
– Нет, вы правы.
– В смысле…
– Мы опоздаем на поезд.
Это так же верно, как то,
что Господь сотворил яблоки.
– Мы не опоздаем. Успокойся, успокойся.
– А если вы звоните человеку, у которого такой же тариф,
то это будет вообще бесплатно.
– Вот, вот, блядь, охуенный тариф.
– Так и есть.
И почему тебя волнует,
у кого какой тариф?
– Ты не знаешь никого с этим тарифом.
– Я знаю вас уёбков.
Ну же, давайте возьмём телефоны.
Я не хочу телефон.
Мне не нужен телефон.
– Спасибо.
– А я бы не отказался,
честно говоря.
– О, Боже…
– Я часто думал об этом.
Бармен, телефонов моим друзьям!
Так значит, мы с ним
можем говорить сколько угодно,
даже если он в Норфолке,
а я в Нью-Гэмпшире,
и это ничего не будет стоить?
Именно так.
– Я не верю.
– Давай, Мюллер.
– Что?
– Мюллер, ну давай!
В режиме тройного звонка
мы сможем говорить
друг с другом одновременно.
А разве сейчас мы не разговариваем
друг с другом одновременно?
Да, но это будет по телефону!
Так, ладно.
А что, если мне это не нравится?
В смысле, мы будем связаны контрактом
на сколько, на год, на два года?
– Всего два года.
– Два года.
А что, если ты упадёшь?
– Ты не думал об этом, а?
– Да.
С твоими кривыми ногами,
это вполне возможно.
Что, если ты упадёшь в канаву,
не сможешь подняться, и никто тебя не увидит?
Это всё, адьос, падре.
Но если у тебя будет мобильный телефон,
ты его достанешь,
и если сможешь разглядеть цифры,
твои очки…
типа «Я ничего не вижу.
Помогите. Помогите.
Я упал и не могу подняться!»
Ребята, вызовы на 911
тоже бесплатны.
Вот… Ну же, вот оно…
Ладно, ладно, ладно!
Если я скажу да, ты заткнёшься,
и мы сможем пойти на поезд?
– Я заткнусь.
– Хорошо.
Давай!
– Алло.
– Алло. Говорит Бог. Это преподобный Мюллер?
– Кто это?
– Бог.
– Кто?
– Бог.
Ты не попадёшь в рай.
– Что за…
– Я очень недоволен тем, как ты говоришь
– о прелюбодеяниях со шлюхами.
– Кто это?
– Я спрашиваю, кто это…
– Это Бог.
– Кто…
– Это определённо Бог.
– Эй эй, Сал. Прекрати.
– Это не Сал. Это Бог.
– Прекрати немедленно.
– Это Бог…
Прожигаешь мои минуты этой ерундой.
– Погоди, нужно позвонить на поезд Джону Редману.
– Да-да-да-да.
Вот.
Это будет мой второй официальный звонок.
Кстати, когда звонишь Богу,
это бесплатно.
Он мне сказал.
Джон Редман.
Угадай, кто это?
Ага. Как ты узнал?
Ладно, слушай,
я звоню тебе
со своего свеженького мобильного
сотового беспроводного телефона.
– Которым ты даже не умеешь пользоваться.
– Тихо.
Слушай, я хочу дать тебе свой номер.
В смысле, он у тебя уже есть?
Я его тебе не давал.
– Он высветился у него.
– Он мне так и сказал!
Номер появился у него на экране!
Представляете?
Вау. Ладно, слушай…
Хм, мы на…
Окей… Окей.
Да, да.
Окей. Хорошо.
Что происходит?
Они… Уже… Едут в Бостон, так что…
– Поезд ушёл без нас?
– Ага.
Потрясающе.
– Потрясающе.
– Что?
– Я ведь предупреждал тебя. Я тебя предупреждал?
– Какая разница?
Мы опоздали на поезд,
мы сядем на следующий.
В Бостон ходит миллион поездов.
Знаешь, что?
Ты слишком много волнуешься.
Именно поэтому ты поседел.
Ты слишком много волнуешься.
Всё улажено.
Поедем на экспрессе прямиком в Бостон.
– Когда?
– В 7 утра.
О, Господи…
Да ладно. Это город,
который никогда не спит.
Так почему мы должны спать?
Давайте.
Повеселимся немного.
А потом ты делаешь
бросок с прыжком назад.
Это красота из красот.
Но игры выигрываются и проигрываются
штрафными бросками.
Блядь.
Это… Это так скучно.
– Но так и есть.
– Но это скучно!
Они постоянно прерывают игру.
Их слишком много.
Ты не для того выходишь на площадку,
чтобы толкать всех вокруг.
Фолы… Не, я серьёзно,
фолы…
Это должно быть…
Стыдно.
Понимаешь?
Но сегодня уже никто
ничего не стыдится.
Смотри-ка, кто заговорил!
Тебе хоть раз было стыдно
хоть за что-нибудь в своей жизни?
Хоть раз?
Один раз.
Почему ты так смотришь на меня?
Ты знаешь, почему.
Ты помнишь, что Бостон был
его родным городом?
Я помню, что он был из Бостона.
Так вот, я поискал в…
Посмотрел, вдруг я найду, может,
у него здесь ещё есть с… Семья.
– Зачем?
– Потому что…
Потому что он пьян, вот почему.
Как… Как это вообще связано?
С тобой такое каждый раз,
когда ты выпиваешь?
Чаще всего.
Тогда тебе стоит бросить пить.
Это то, что у меня вместо Бога.
Понятно. Я понял.
– У меня есть Бог.
– Ага.
Док отсидел.
А у тебя выпивка.
Ага.
Да.
Может быть, ему повезло больше всех.
– Сал, он бы всё равно умер.
– Нет. Нет.
Он не должен был страдать.
Не так.
– Но он страдал.
– Нет.
Джимми Хайтауэр.
Мы даже не могли
произнести его имени.
Мы все чувствовали вину за то,
как он страдал, когда умирал.
Но вы когда-нибудь задумывались,
что может быть,
никого бы и не застрелили,
и все бы сейчас были живы,
если бы мы делали свою работу,
а не страдали хернёй?
Начинается посадка на экспресс Амтрак Асела,
поезд номер 2150 до Бостона
без остановок.
– Приглашаем пассажиров к 23 пути.
– Сал.
Сал.
Сал, пора идти.
Нам пора идти.
Нам пора на поезд.
Мюллер.
Пора.
Можно тебе задать личный вопрос?
Нет.
Спасибо.
Почему ты женился на чёрной женщине?
Что?
Ну так? Не то чтобы у тебя
никогда не было белых женщин.
Мне лучше знать.
А тогда были семидесятые и всё такое.
Это когда,
если мне не изменяет память,
вы, белые, признали,
что вам нравятся чёрные жёнщины.
Я тащусь от чёрных девочек.
Они от меня тоже.
Парочка.
Когда-то.
Во-первых, Сал,
то, на ком я женился, не твоё дело.
Поэтому я и спросил так вежливо.
Ладно, я расскажу.
Так мне повелел Господь.
Господь повелел тебе
жениться на чёрной женщине?
Нет.
Господь повелел мне жениться на Рут.
Почему тогда со мной
Господь не разговаривает?
Потому что ты не слушаешь.
Я прекрасно слышу.
Слышишь ты прекрасно,
но ты не слушаешь.
Значит, ты слушаешь,
и поэтому Он разговаривает с тобой?
Я этого не говорил.
Я сказал, что Господь
повелел мне жениться на Рут,
стать хорошим человеком,
и нести Слово.
Так он всё-таки
с тобой разговаривает.
Он коснулся моего сердца.
– Может, это Рут коснулась твоего сердца?
– О, да.
Господь через Рут
коснулся моего сердца.
Я был на мели,
бывший алкоголик
с простреленной ногой,
но в один прекрасный день…
Я нашёл Иисуса.
Где? Где ты его нашёл?
Типа, на улице столкнулся?
Нет, Сал, в своём сердце.
Это единственное место,
где Его действительно можно найти.
Я ушёл вглубь собственного сердца
как в какую-то страшную пещеру,
какое-то… Неизведанное место.
Каким оно и было.
Ушёл одиноким и напуганным,
а вернулся бесстрашным,
и со мною был Иисус,
и тогда…
На следующее же воскресенье,
я пошёл в церковь.
– И там была Рут?
– И там была Рут.
И всё встало на свои места.
Красивая история.
Ебать. Извини, что спросил.
Так если Бог существует,
он что, умрёт,
если он просто похлопает
меня по плечу или, типа,
пожмёт мне руку как мужчина?
И пока он жмёт мне руку,
он может достать мне
милую чёрную девушку с большой задницей,
чем больше, тем лучше.
Ещё один вопрос.
Когда Рут была ребёнком,
она была «Бэйби Рут»?
[ «Baby Ruth» – американский шоколадный батончик]
Ты пон… Ты понял?
Знаешь, что для меня Рождество?
Док Холлидей.
[ «Doc Holiday» также можно перевести как «Праздник Дока»]
Хорош, Док!
Да-да-да, хорошо.
Нет, это оно.
Это то, что нам нужно.
– Как ты думаешь, что он задумал?
– Что-то там мутит.
– Мистер сотовый телефон!
– Хорошо, хорошо. Так, парни,
– Нам нужно кое-куда заглянуть.
– А у нас хватит времени?
Безусловно, у нас куча времени.
Я только что разговаривал с Редманом.
Они с Вашингтоном
уже в Нью-Гемпшире,
так что мы увидимся с ними уже там.
Не представляю, как я раньше жил без него.
Просто не представляю.
Она всё равно
жила с этим все эти годы.
– Что ей это даст?
– Я считаю, на нас слишком долго висит этот долг.
Она должна знать правду, а мы должны быть
достаточно мужественными, чтобы рассказать её.
Как ты вообще нашёл её?
Я попросил О'Тула
позвонить своей внучке,
и она нашла её
во Всемирной Паутине.
Что мы вообще можем ей сказать?
Мы скажем правду.
– Чуть дальше.
– И два…
Слева, ещё чуть дальше.
Вон там. Ага, вот.
– Да.
– Ага, красная…
– Да. Приехали.
– …лестница.
Так.
Может, её нет дома.
Мы не для того столько сюда ехали…
– Миссис Хайтауэр?
– Да.
Я… Преподобный Ричард Мюллер.
Я служил с вашим сыном во Вьетнаме.
Да. Секунду, пожалуйста.
– Добро пожаловать.
– Спасибо.
Заходите.
Здравствуйте. Я Сал.
– Добро пожаловать.
– Здравствуйте. Лэрри Шепард.
– Я так рада, что вы приехали.
– Спасибо, мэм.
Я хочу показать вам
кое-какие фотографии.
Это вот…
Это последняя,
которую мы получили от Джимми.
Посмотрите на него.
Ага.
– Помните эту улыбку?
– Конечно.
– Он был красивым мужчиной, правда?
– Правда.
О, Боже милостливый…
А это…
Его маленькая дочка.
– Сейчас она уже выросла.
– Боже…
Боже.
Сколько ей было, когда он погиб?
Четыре месяца.
Её мать в итоге вышла замуж ещё раз,
и они переехали в Сан Диего.
А это…
Это мои пра-правнуки.
Только посмотрите.
Он был бы дедушкой.
Я никогда не видела их в живую,
но они звонят.
Постоянно.
Значит…
Вы служили с моим Джимми?
Да, мэм.
Третья дивизия морской пехоты.
Мы были близкими друзьями.
Мэм.
В общем, так.
Э-эм… Понимаете…
К тому моменту мы отслужили уже
полноценный год,
и большинство из нас
по-прежнему дышало.
Но продление…
Те… Те четыре месяца,
которые они добавили,
были…
Они были скверными.
И...
Некоторые из нас…
Понимаете, мы просто
не могли с этим справиться.
И… Я…
Я даже не думал, что…
К чему это?
К чему это всё?
Да, ну…
Они говорили, что знают,
а мы просто им верили.
А сейчас…
Миссис Хайтауэр,
мы пришли рассказать вам,
что произошло.
Вы были…
Вы были теми ребятами,
которых он спас?
В смысле…
Вы были теми ребятами,
чьи жизни спас Джимми?
Мне сказали, что он спас
троих или четверых товарищей,
перед тем, как был убит.
Это были вы?
Это были вы?
Да, мэм, это были мы.
Джимми был…
Отличным парнем.
Да. Мы никогда его не забудем.
Вот почему мы здесь, мэм.
Нам кажется, что мы должны ему.
Да.
Мы просто хотели почтить его память.
И… Чтобы вы знали,
что он всегда оставался
в наших сердцах.
Благослови вас Бог.
Я никогда не смогу
отблагодарить вас.
Миссис Хайтауэр,
я очень рад,
что познакомился с вами.
Я тоже, сынок.
Я тоже.
– Спасибо, мэм.
– Берегите себя.
До свидания.
Балгослови вас Бог,
миссис Хайтауэр.
А они тут много построили
в своё время.
В своё время.
В этом и суть: «в своё время».
Боже, мне нужно отлить.
– Эй, Мюллер!
– Да?
Вот теперь я вижу Бога.
Сал, если б у тебя было
чуть больше манер, ты был бы собакой.
Ты собираешься остаться тут, один?
Ну, на самом деле,
я особо не думал об этом.
Портсмут. Чувак.
С тюрьмой прям под боком.
Ты мог бы попробовать что-то новое.
Начать всё с начала.
Но здесь будет Лэрри.
И Мэри.
Ты всегда можешь их навестить.
У тебя здесь есть близкие друзья?
Не очень много.
Не очень близкие.
Переезжай в Норфолк.
Можешь работать у меня в баре.
Сал, я ничего не знаю
про работу в баре.
Поверь мне, там ничего
особо и не нужно знать.
Ну, твой бар выглядит не особо оживлённым.
Ну, да.
Но это я виноват.
Я забросил его.
Нужна…
Типа, новая кровь.
Мы могли бы снова делать гриль.
Мне нужен партнёр.
– Партнёр?
– Ага.
Бар будет наполовину твой.
А когда я откину копыта,
он станет твоим целиком.
Сал, ты мне ничего не должен.
Не-не, это не имеет ничего
общего с…
Долгами.
Поверь мне.
Мне действительно нужен партнёр.
Ты можешь пожить у меня.
Какое-то время. Потом тебе
нужно будет подыскать своё местечко,
потому что я люблю водить девушек,
если ты понимаешь, о чём я.
И если честно, Док, без обид,
но ты мне будешь мешать.
Ты думаешь об этом?
Думаю.
Я пытаюсь это представить.
Получается забавно.
Ага.
Может быть, пришло время
для новой УНП?
– Удачно Найденной Профессии.
– Именно.
По крайней мере, я обещаю,
что будет весело.
Почему нет?
Ты просто влюблён в эту штуку.
– Посмотри на себя, ты её из рук не выпускаешь.
– Нет, я пытаюсь дозвониться до этого уёбка О'Тула.
Насколько я его знаю,
там уже весь бар мог сгореть.
Да давай уже, дебил.
Что ж,
вот он, выпускной костюм Лэрри.
– Красивый.
– Очень красивый, Док.
Кажется, он слегка маловат.
– Думаешь?
– Да, сэр.
Лэрри подкачался,
так что он может оказаться
слегка узковат.
Ладно.
Наверное,
я схожу в «Пэнниз»
и купилю ему новый.
Ну, у нас ещё есть
его синий мундир.
Боже мой.
Синий мундир.
Помнишь, как мы его называли? Смокинг.
Смокинг. Да. Да.
Потому что по закону его можно носить
на любом официальном мероприятии.
Не то, чтоб нас
пригласили хоть на одно.
Да мы и не пошли бы,
даже если были бы должны.
Но всё равно,
было приятно знать,
что ты одет для любого случая.
Это правда. И знаете что, мужчина
навсегда запоминает тот момент,
когда он впервые надел эту форму.
О, да.
Ты разве не стоял
перед зеркалом, разглядывая себя?
Да?
Я в морской пехоте Соединённых Штатов,
и я выгляжу просто охуительно.
Я помню, как любил это чувство.
Да, сэр. Рад знать,
что это не меняется.
Готов поспорить,
Лэрри выглядел в нем круто.
О, да.
Он ходил в нем гордый, как павлин.
Подтверждаю, сэр.
Док, знаешь, а в этом и смысл.
Смысл в гордости.
И это не грех.
О, нет.
Такая гордость – не грех, нет сэр.
Наверное, я могу…
Похоронить его в форме, даже если…
Да, можешь.
Да.
Она значит, что ты что-то сделал.
Ты служил.
Похер на политику.
Ты служил.
Правильно?
Ты не откосил,
– ты не подумал, что это чья-то чужая работа.
– Нет.
Ты взялся за это,
и ты при этом круто выглядел.
Как мужчина.
Я похороню, я похороню его
в форме.
Отлично, Док.
Вы никогда об этом не пожалеете, сэр.
– Точняк.
– Хорошо.
Эй, Вашингтон.
Ты когда-нибудь расслабляешься?
Почему бы тебе не присесть?
Вот так, да?
Ладно.
Да, так намного лучше.
Что ты так на меня смотришь?
Я тебя измеряю.
Знаешь, что?
Я куплю тебе новый костюм.
– Что-что?
– Ага.
Я одену тебя,
как подобает в таком случае.
Можно узнать, почему?
Ну… Потому что я люблю тебя.
Во-первых, мне не нужен новый костюм.
– Ага.
– Во-вторых,
это тебе стоит
привести себя в порядок.
И в-третьих, ни один из нас
не одет как нужно.
Но мы это исправим.
Увидишь.
То, что приходит тебе в голову
и исходит из твоего рта…
Пугает, правда?
Знаешь, что?
Думаю, фраза «я тебя люблю»
изрядно тебя ошарашила, правда, дедуля?
Глубоко встревожила.
Док, я не знаю,
насколько благодарна нация,
и как сильно президент сожалеет
о твоей потере, и всякое такое,
но… Вот он.
Флаг твоей страны.
Спасибо.
Положи его куда-нибудь,
и пусть он напоминает тебе,
что было в сердце твоего сына.
Мне не знаем…
Я понимаю. Это…
Однажды став морпехом,
ты навсегда остаёшься морпехом.
И хотя я уже
не на действительной службе…
– Но если бы я был…
– Да.
Я спрашиваю вас,
вы видите мужчину в этой форме?
Вы смогли бы устоять перед этим?
Я…
Нет, я…
Я думаю, что не смогла бы.
Так дело в форме
или в мужчине в форме?
– Дело в убийственной комбинации.
– В комбинации!
Это притягивает.
Спасибо.
Вы очень проницательная девушка.
Мы все написали такое письмо.
Я отдал своё Лэрри,
а он отдал мне своё.
Что там написано?
Я… Я не знаю, мистер Шепард.
Ладно.
Просто если подумать,
молодому парню приходится
стараться изо всех сил,
идти на свидание,
брать папину машину,
– занимать деньги.
– Да.
Тогда как более старшему,
состоявшемуся джентльмену
– не нужно всего этого делать.
– Сал?
– Нет…
– Ты мне нужен, прямо сейчас.
– Ты не видишь, что я немного занят?
– Вижу.
– Мне придётся украсть его на несколько минут.
– Обязательно прямо сейчас?
Обязательно. Мы нужны Доку.
Давай живее, парень.
– Я сейчас вернусь.
– Да, хорошо.
– Мы вернёмся к этой теме.
– Да.
Пока, сержант.
Ты в порядке?
Док, тебе нужно его открыть.
Он хотел, чтобы ты его прочитал.
Дорогой папа,
если ты читаешь это,
значит, тебе уже сообщили.
Я всегда был готов
отдать жизнь за свою страну.
Ты должен быть готов умереть,
защищая то, что любишь.
Мне нужно, чтобы ты понимал,
такая смерть для меня – это честь.
Не грусти из-за того,
что моя жизнь была слишком короткой.
Это была хорошая жизнь.
Я знаю, ты никогда не хотел,
чтобы я стал морпехом,
но ты поддерживал меня,
несмотря ни на что.
У меня был лучший отец,
и я люблю тебя.
Теперь я с мамой.
Мы присмотрим за тобой.
Пап, я хочу, чтобы ты похоронил меня
в моей форме, рядом с мамой.
С любовью, Лэрри.
 

////////////////////////////