Образ гусара в русской культуре и литературе Зубарева Е.А. 332гр. Образ гусара в современном восприятии и в истории русской культуры. Понятие «гусар» и «гусарство» в современном прочтении имеет определенные черты, которые, на мой взгляд, носят характер некоей мифологемы (вспомните поручика Ржевского). В сознании человека ХХI века образ гусара рисуется приблизительно следующим образом: А) Внешность: статный, красивый молодой воин, обязательно усатый; в красивой форме. Он гарцует на великолепном коне и прекрасно держится в седле. Б) Общественное положение и образование : дворянин, достаточно богат, образован (часто поэт), принадлежит к военной элите. В) Поведенческая модель : а) На поле боя: не ценит свою жизнь, всегда впереди на поле боя, весел. Война для него – игра. б) Но больше всего стереотипов (зачастую неверных) сложилось именно о поведении гусара в мирной жизни . Это пирушки, куражность, волокитство за женщинами, азартные игры. Сложился образ, который можно назвать «прожигатель жизни», поэтому в наше время слова «гусар», «гусарствовать», пришедшие к нам из прошлых веков, нередко употребляются в ироническом смысле или даже для осуждения. Очень жаль, ведь когда-то они имели совсем другое значение. Так говорили о людях, которые не терялись ни при каких обстоятельствах, могли действовать быстро, напористо, смело. И таких людей было немало, потому что служба в легкой кавалерии требовала от солдат и офицеров именно этих качеств. Гусарские полки, как особый вид кавалерии возникли в Венгрии при короле Мотеле Корвине в 1458 году. В России гусарские полки формировались при Петре I в 1723-1760 годах из австрийских выходцев: сербов, венгерцев, валахов. Первая гусарская команда («Валашская хоронгвия») состояла из 300 солдат и 8 офицеров. Позже были созданы четыре гусарских полка. После создано еще пять (вместо казачьих полков). К 1812 году их насчитывалось уже двенадцать, в 1833 – тринадцать. В 1882 году армейские гусарские полки были переименованы в драгунские. В 1907 восстановлено наименование полков гусар, которых к 1917 существовало: 2 гвардейских и 18 армейских.[1-2] Особое положение занимали лейб-гусарские полки (это полки, состоящие при императоре) – Семеновский, Преображенский и Измайловский. Попасть в данные элитные полки стремились многие дворяне (особенно после войны 1812 года, когда престиж императора). Добиваясь места в гвардии, они преследовали разные цели: одни мечтали служить в столице на глазах у императора, другие стремились к карьерному росту. Служба в гвардии помогала офицерам быстрее совершать из среднего командного состава в старший. Но это требовало огромных затрат. Среднего дворянского состояния хватало на 3-4 года службы. Большая часть расходов была представительскими (например, в театре не разрешалось сидеть дальше третьего ряда портера; мундиры должны быть с золотыми пуговицами, шнурами, галунами; в собственности гусара должно быть не менее двух строевых лошадей стоимостью от 500 рублей и многое другое).[1-2] Стоит заметить, что далеко не каждый офицер, а тем более рядовой мог позволить себе подобные траты. Поэтому государство покупало сукно и лошадей в счет будущего жалования. В связи с этим многие гусары вели весьма скромный образ жизни. Чтобы рассмотреть образ жизни гусара XVIII века, я обратилась к «Запискам из известных всем происшествиев и подлинных дел, заключающим в себе жизнь Гаврилы Романовича Державина». Г.Р.Державин был зачислен в Преображенский полк рядовым за прилежность и способность к наукам. Службу нес усердно, в свободное время занимался по-возможности науками, писал письма родственникам сослуживцев в деревни, за что им очень полюбился и был выбран артельщиком во время похода в Данию. В составе полка принимал участие в дворцовом перевороте, закончившемся свержением Петра III. Стоял он тогда с даточными солдатами в квартире во флигеле в доме Киселевых, и эта жизнь ему не нравилась. Когда всех его сослуживцев произвели в унтер-офицеры, Державин оставался рядовым, так как у него не было протектора. Чин он получил только после того, как написал к полковнику А.Г. Орлову и был пожалован в капралы. Позже через чин прапорщика был пожалован каптенармусы, а в январе1767- в сержанты. Державин рассказывает, как проиграл деньги матушки на имение, после чего учился у шулеров игре, но играл скорее по нужде, чтобы хоть как-то поддерживать свое существование. За карты он мог быть разжалован в солдаты. В 1771году переведен в 16 роту, в которой выполнял должность фельдфебеля. В 1772 году произведен в прапорщики. Бедность была преградой на службе, так как богатство ценилось выше, чем ревность в службе. Жил в маленьких деревянных покойчиках на Литейной. Состоял на службе у генерала Бибикова, выполнял его секретные поручения. Из-за бедности не мог блистать, поэтому вел жизнь скромную. Подавал прошение о производстве в чин полковника, но из-за интриг неблагоприятствующего ему генерала Толстого был переведен на статскую службу.[3] В «Записках…» перед нами встает образ не лихого гуляки, а скромного, ревностного служаки, который ведет достаточно скромный образ жизни. Однако ему присущи главные черты настоящего гусара: храбрость, желание послужить своей родине (выполнение секретного послания Бибикова), понятия о чести и справедливости (Державин отказывался от награды, предложенной Потемкиным) и галантное отношение к женщине (сражение с паромщиками за переправу). Далее в своем исследовании я обратилась к лирике Дениса Васильевича Давыдова – «поэта, гусара, партизана», как определили его личность современники. В «гусарской лирике» Давыдова литературный критик Виссарион Белинский увидел «истинно русскую душу – широкую, свежую, могучую, раскидистую», соединившую «удалое разгулье с высокостию чувств, благородством в помыслах и в жизни». Д Давыдов рисует образ гусарского дома (в стихотворении «Бурцову призывание на пунш»): В нем нет нищих у порогу, В нем нет зеркал, ваз, картин… У него, брат, заменяет Все диваны куль овса. Нет курильниц, может статься, Зато трубка с табаком; Нет картин, да заменятся Ташкой с царским вензелем!.. А на месте ваз прекрасных, Беломраморных, больших, На столе стоят ужасных Пять стаканов пуншевых!..[4] Он рисует образ гусара-усача («два любезные уса», «пусть мой ус, краса природы, черно-бурый в завитках», «всех наездников сзывай с закрученными усами», «и с проседью усов – все раб младой привычки...»)[4-8]; прекрасного наездника («эскадрон гусар летучих»)[5]; бесстрашного воина («и в боях качай-валяй»)[6]; любимца женщин («или миленькой плутовке даром сердце подарим»)[5]; лихого гуляки, любителя пирушек («Будь, гусар, век пьян и сыт»).[6] Наиболее полно образ гусара Д. Давыдов раскрывает в стихотворении «Гусарская исповедь» («Я каюсь! я гусар давно, всегда гусар…»). Он говорит о том, что гусар – это не просто служащий в определенном роде войск, но это, прежде всего особое состояние души. Это умение отдать свою жизнь за родину, никогда не сдаваться, это умение сохранить в век «сборища», где «откровенность в кандалах» крупицы чести и собственного достоинства. В своих стихотворениях Давыдов обращается к сослуживцу Бурцову: Бурцов, ёра, забияка, Собутыльник дорогой! («Бурцову призвание на пунш»)[4] Бурцов! ты гусаров! Ты – на ухарском коне Жесточайший из угаров И наездник на войне. («Бурцову»)[5] Таким образом ротмистр Бурцов стал для молодых романтиков начала XIX века воплощением бесшабашного гуляки-гусара, которому море по колено, а военная служба только для того и нужна, чтобы нарушать ее установления, демонстрируя собственное небывалое геройство. Одним из пленившихся стихами Давыдова стал и А.С.Пушкин. Еще в лицее он дружил с офицерами лейб-гвардии гусарского полка, находившегося в Царском селе, и хотел после окончания этого учебного заведения поступить в этот полк. Однако отец не дал на это своего согласия, и великий поэт остался на всю жизнь человеком штатским. В лирике Пушкина мы образ гусара наполнен некоей долей иронии. Стихотворение «Усы» (подзаголовок «Философическая ода») поэт посвятил усам, как важнейшему элементу образа гусара: За уши ус твой закрученный, Вином и ромом окропленный, Гордится юной красотой, Не знает бритвы; выписною Он вечно лоснится сурьмою, Расправлен гребнем и рукой.[9] Стихотворение наполнено нескрываемой иронией над гусаром. Он настолько любит свои усы, что поднимает тосты за их здоровье, в поле боя сперва кудрявый ус хватает, и только потом саблю. Даже «наедине с красоткой милой» он одной рукой блуждает «по груди прекрасной», а грозный ус крутит другой. И философию жизни Пушкин тоже выражает через образ усов: Гордись, гусар! Но помни вечно, Что все на свете скоротечно – Летят губительны часы, Румяны щеки пожелтеют, И черны кудри поседеют, И старость выщиплет усы.[9] Поэт говорит о том, что гусарский век недолог, и как бы ни бравировал гусар, он рано или поздно вынужден будет слезть с коня и забросить свои пирушки. Еще более посмеялся Пушкин над гусарством в стихотворении «Гусар». Используя мифологический сюжет, великий поэт раскрыл перед нами все грани гусарского характера. В первую очередь – это забота о коне, боевом товарище («скребницей чистил он коня»)[10], вечные переезды. Но, даже найдя хороший дом, пригожую хозяйку он не может успокоить свой темперамент и жить спокойно: Кажись, о чем бы горевать? Живи в довольстве, безобидно! Да нет: я вздумал ревновать. Что делать, враг попутал, видно![10] И герой стихотворения наблюдает за своей хозяйкой и видит, что та выпила какой-то эликсир и вылетела в печную трубу. Гусар испугался? Нет. Ему стало любопытно, куда она полетела. Но сразу глотать из бутылки он не стал (осторожен), сначала опробовал жидкость на коте и мебели. Но любопытство победило осторожность, и он полетел за Марусей. Когда гусар оказался на шабаше, он, несмотря на угрозу смерти, отказался садиться на что-либо, кроме коня. Но конь оказался просто старой скамьей. Рассказывая эту историю, старший товарищ поучает младшего (тот жалуется на плохую квартиру): И стал крутить он длинный ус, Прибавя: «молвить без обиды, Ты, хлопец, может быть, не трус, Да глуп, а мы видали виды». [10] Здесь поэт указывает еще на одну черту гусар: родной полк для них – семья, честь которой необходимо защищать, и о членах которой необходимо заботиться. У Пушкина мы видим, помимо романтического воплощения образа гусара еще и ироничное. Он подшучивает над гусарством, но это добрая шутка. Но в сознании современного человека часто эта шутка принимается за правду, и поэтический образ подменяет образ реальный. Мне кажется, это связано, прежде всего, с тем, что гусарство становится все более далеким прошлым и для многих людей восприятие образа гусара проходит через призму даже не хороших художественных произведений, а пошлых анекдотов и грубых шуток. Но все же радует то, что светлый образ гусара(гусарского офицера прежде всего) навсегда вписан в страницы русской классической литературы и никуда оттуда не исчезнет. Список используемой литературы: 1.Энциклопедический словарь Брокгауза Ефрона. Статья «Гусары». 2.Военная энциклопедия. Статья «Гусары» 3.Державин Г.Р. «Записки из известных всем происшествиев и подлинных дел, заключающие в себе жизнь Гаврилы Романовича Державина». 4. Давыдов Д.В.«Бурцову призывание на пир». 5.Давыдов Д.В. «Бурцову» 6.Давыдов Д.В. «Гусарский пир» 7.Давыдов Д.В. «Гусарская исповедь» 8.Давыдов Д.В. «Гусар» 9.Пушкин А.С. «Усы»(Философическая ода)