Россия глазами иностранцев в XVI-XVII вв. Я однажды проводил специализированный опрос в гуманитарных классах школы (было это два года назад, меня мама, которая работает в школе попросила) на тему того, с чем же у детей ассоциируется Россия. Форма ответа была сочинением в один лист. И большинство учеников в своих ответах указала на храмы, - на великолепие их архитектуры, и еще колокольный звон. Если меня бы спросили на счет ассоциаций, то ответил бы точно также. Это и не удивительно. Во всех школьных учебниках, на большинстве патриотических плакатов уже нашей современной реальности изображены златые главы храмов. Этому вообще-то способствовала и политика современной власти, но и то, что даже в Советское время старинная русская архитектура не потеряла своей популярности. Славу ее не смог стереть даже ленинский дух воинствующего атеизма периода 20-30х годов нашего бурного двадцатого века. А теперь, после лирического отступления, давайте представим себе ту ситуацию, когда в семнадцатом веке, кроме величественных храмов, монументальных построек гражданского характера, да таких великолепных по исполнению, совсем не много. Можно сказать, что даже слишком мало. Вот и получается, что больше всего иностранцам, приехавшим на Московию в семнадцатом веке больше всего запомнились златые купола храмов, их очень богатое внутреннее убранство, и обряды. Представим себя на месте иностранца, который приехал на Русь в середине семнадцатого века. Он ехал по бескрайним просторам земли русской, а если ехал зимой, то ехав по полям он не мог увидеть конца белоснежной пустыни. И вот, где-то в дали блеснуло что-то ярко. Показался купол храма. Стены еле заметны на ослепляющем белом снегу. И, уж подъезжая ближе, он увидел чернеющие поодаль от храма бревенчатые, низкие и неказистые избушки, и сараи. И вот, услышал иностранный гость звук, знакомый, но не такой низкий, как в Европе, а звонкий, громкий, звон нескольких колоколов – набат. Он даже из своей кибитки смог услышать пение хора, и разглядеть небольшую группу местных жителей, идущую к храму с иконами и хоругвями. Был Сочельник, но иностранец не мог понять по какому поводу праздник, так как в большинстве европейских стран крестные ходы уж давно не практикуются, и Рождество у них двадцать пятого декабря. И вот, впечатленный первой встречей с русской культурой, иностранец уже не отставал от окошка кареты, смотрел на дивную Московию. Вот карета на санях промчала мимо большого села, и стала въезжать в город. «А что это за странный дом ?», - подумал гость, глядя на проплывавший в окне княжеский терем. Дом этот стоял поодаль от других, был чрезмерно высок и был деревянным. Он имел богатые украшения на карнизах, воротах, имел высокую лестницу и очень богатую шатрового вида, высокую теремную крышу. Гость посмотрел в окно с другой стороны, и увидел нескольких мужчин. Они были одеты в длинные шубы, рукавицы и шапки, подпоясаны кушаком, и у них были усы и борода лопатой. Они шли около саней и что-то обсуждали. Потом, заприметив закрытые посольские сани, встали и поклонились. Карета помчала дальше по бескрайним русским просторам… Прибыв в стольный град Москву, посол вышел из крытых саней и первое, что он увидел, были высокие каменные здания, с высоким крыльцом. Он увидел людей в седле (те также были тепло одеты) и стражу, которая была в длинных кафтанах, и с алебардами наперевес. Часть из них стояли с ружьями. Зайдя внутрь одного из зданий, он вдруг был ослеплен золотым блеском и яркой росписью княжеских палат. Его встретил один из княжеских посланников и проводил в залу. Зала была поистине очень огромной. Вошедши, посол увидел интересную картину. На лавках сидело множество народу, все они были в длиннополых одеждах, и носили высокие шапки, усы и роскошные бороды. В зале все блистало золотом. Около противоположной стены стоял трон и на нем, в отделанных златом и камнями драгоценными сидел царь Московии. В руках он держал какие-то вещи. Приблизившись к центру залы, посол увидел, что в руках были скипетр и держава. Рядом с послом стоял толмач. Переводчик был одет в черную рясу и носил черный головной убор. Посол зачитал грамоту, и к нему подошел один из князей. Поднесли подарки. Боярин взял грамоту и положил в ларец, отделанный аметистом. Прием продолжился обедом. Стол ломился от явств. Посол дивился такой роскоши. Он был удивлен, что все бояре даже в отапливаемом помещении сидели в кафтанах и шапках. Некоторые сидели на лавках вдоль стен и носили шубы мехом наружу. «Роскошь как у китайского императора во дворце. Но когда я был в Китае, стол был не столь разнообразен. А вот апартаменты мне были выделены в Китае лучше. Никак не могу забыть красивый сад с прудом, где по вечерам пел соловей…», - думал гость. Дивился посол и тому, сколько пьют огненной воды русские люди. «Сей напиток по вкусу только русскому. Он вызывает неприятные ощущения, жжение в глотке. Русские любят мучить себя… Мне же по вкусу мальвазия…» На следующий день гость со свитой и стражей решил прогуляться по окрестностям, пройти по рынку. «Роскошь только во дворце и храмах… В Европе и такой роскоши уж нет. У нас в храмах полутьма, убого. А в Московии храм радует сердце русского. Но дома граждан у нас выглядят более опрятно, чем покосившиеся избы в деревне, или неуклюжие срубы в городе, прирубленные подчас один к другому». Для посещения торговой площади всадники разогнали простонародье и посол смог осмотреть некоторые из рядов. Он был и на царском монетном дворе. Там, встретив царских ювелиров, он смог заказать золотую оправу для зеркала, которую так просила его жена. В Европе такая оправа стоит слишком много. А мастерство московских ювелиров вполне может сравниться с работой бранденбургских мастеров. Посол не удивлялся отношениям в обществе, так как в германских княжествах крепостное право еще долго не будет отменено. Его глазу была привычна покорность местного населения дворянам… Итак, наше путешествие в прошлое подошло к концу. Когда я изучал воспоминания иностранцев о Московии, натолкнулся на следующую особенность: абсолютно все начинали описание с местности, зданий. Следовательно, сделав экскурс в прошлое мы, находясь на месте посла, составили себе практически стереотип мыслей о Московии любого иностранного гостя высокого ранга. И именно таковой официальный стереотип с легкой руки иностранцев живет и в нашем сознании. Эти представления создают первоначальную сумму знаний о традиционной культуре русских людей. 6 Все время существования на одной шестой суши русского государства (как бы оно не называлось) средь его жителей велись споры о том, в какую сторону идти, кому подражать, от кого ждать помощи, а от кого войны. Само начало русской государственности очень спорно: «привозная» она, или «наша». Две точки зрения, два направления тянут Россию в разные стороны: традиционалистский Восток, и прогрессивный, переменчивый Запад. Вся жизнь русских зависела от такой внешней политики. Каком маятник в народной культуре, таков и во внешней политике. Естественно, что влияние так называемых «соседей» России было значительным. Но как различаются исторический эпохи, так рознятся и «волны» иноземного влияния. Влияние основывалось на стратегической инициативе, и большинство стран как Востока, так и Запада, изначально смотрели на Россию, как на «сырьевой придаток». И ходили иноземцы в Россию именно из корысти, и не из пользы местному населению и просвещенья ради. Варяги рассчитывали создать еще одно «свое» государство, но теперь уже на Востоке. Они ходили в Персию и видели ее богатства, видели богатства Константинополя и именно через русскую землю им был проход «в греки», на Восток. Византия, когда она лишилась былого могущества, видела в русской земле как будущую основу нового православного государства, так и мощного политического союзника. Очень большие споры в современной историографии возникают по поводу Татаро-монгольского ига: было оно или это был всего лишь культурный обмен в период общеевразийской феодальной раздробленности, очередная волна культурного влияния? Военная история говорит о том, что было сильное вооруженное противостояние, но факты дипломатии с Востоком, определенные социальные и культурные явления заставляют